— Его зовут Хельге. Он здоровенный налим.
Услышав эту новость, Улли разочарованно сказала:
— Налимов я чинить не умею.
Но в следующий миг она расплылась в улыбке:
— А может быть, вы дадите мне его скушать? Вот это было бы да!
Роберто отрицательно покачал головой:
— Нет, его нельзя кушать! Дай мне, пожалуйста, честное слово, что ты его не скушаешь. Этот Хельге просто миляга.
— И он только и мечтает о том, чтобы отдохнуть в «Раздолье над фьордом», — сообщил Самсон.
— Вот именно, — подтвердил Роберто. — А с этим как раз проблема.
Улли с размаху плюхнулась возле двух приятелей на траву и быстро-быстро стала чесать себе за ухом:
— Так-так, так-так-так.. — Крепко зажмурившись, она бормотала: — А ну-ка, Улли! Тебе надо хорошенько подумать! Думай, думай, Улли! Ох и задам я тебе, Улли, если ты сейчас же не начнешь думать! Смотри у меня! Я очень на тебя рассержусь! — Неожиданно Улли от крыла глаза и сказала: — Всё. Подумала.
— Ну и как? — осведомился Роберто. — Можно ли тут что-нибудь придумать?
Улли радостно захохотала и стала валяться по траве:
— Это будет здорово! Очень здорово! Ужас как здорово!!
В мгновение ока Улли напялила на себя рабочий комбинезон и юркнула в норку за ящиком с инструментами.
— Только бы она весь дом не порушила, как в прошлый раз, — встревожено сказал Самсон.
— Подумаешь! — сказал Роберто. — Ей ничего не стоит заново все построить.
— Думаешь, у нее получится? — с сомнением спросил Самсон.
— Я думаю, что у нее все, что угодно, получится, — сказал Роберто.
— Уррра! — прокричала Улли и как стрела промчалась мимо с рабочим ящиком под мышкой.
Самсон и Роберто, пошатываясь, потрусили следом. Они так устали, что еле держались на ногах.
Когда они дотащились до пансионата, Улли уже успела пробуравить большущую дыру в стене на втором этаже. В саду, хлопая крыльями, как угорелая кружила под яблонями фрекен Криллеберг и кричала, что она этого не вынесет и сейчас умрет.
— Какой ужасный дом! — квохтала она. — За что мне такое несчастье! Ах, скорее бы уж мне умереть!
На веранде сидела Грета в обществе белого крыса. У крыса на носу были большие очки в роговой оправе. Крыс то и дело кивал и записывал в блокнот все, что ему говорила Грета.
— Что это тут происходит? — спросил Роберто, усаживаясь рядом.
— Я даю интервью! — важно сказала Грета. — Это Бенни из газеты «Новости фьорда». А Улли сказала, что вы сами ей позволили.
— Очень приятно, — сказал Бенни и вежливо раскланялся. — Я только что объяснил Грете, что никогда не открываю моих источников. Можете быть совершенно спокойны. Я скорее сяду в тюрьму, чем выдам мои источники. Это мой принцип.
— Источники? — тявкнул Самсон, потому что не понял, о чем идет речь.
— Источники — это те лица, которые дают мне информацию.
— Информацию?
— Информация — это интересные сообщения, которые я потом печатаю в своей газете. Например, скандальные происшествия. Грета сейчас рассказала мне, что у нее был бурный роман со знаменитым шотландским поэтом Грегором. О таких вещах все хотят знать поподробнее. А что касается полоумной индюшки, которая бегает у вас в саду… Знаете, я просто не знаю, что по ставить на первую полосу в завтрашнем номере. Может быть, я напечатаю там такой заголовок: откровенные признания Греты из \"Раздолья над фьордом\" о ее романе со всемирно знаменитым поэтом. А может быть, лучше выбрать такой: «Престарелая индюшка в припадке буйного помешательства». Хотя нет, не так! Придумал! Мы напишем: «Хулиганская выходка престарелой индюшки в яблоневом саду».
В саду тем временем фрекен Криллеберг принялась изо всей силы долбить одну яблоню, и вокруг нее градом сыпались недозрелые яблоки.
— А что такое вдруг нашло на фрекен Криллеберг? — спросил Роберто.
— Ох, — вздохнула Грета, — для нее сегодня выдался прямо-таки какой-то несчастливый день. Сначала я ей рассказала, что послезавтра у нас на два дня решили остановиться «Крутые ребята». А тут еще Улли начала…
— Чтооо? Что ты сейчас сказала? — не своим голосом закричал Бенни. — Неужели правда в пансионат «Раздолье над фьордом» приезжают «Крутые ребята»? Да ведь это же сенсация! Бенни порвал все листки, на которых делал за метки, смял их в комок и швырнул на пол. И с бешеной скоростью начал строчить новые за метки.
— Да, — сказала Грета. — Они будут выступать в Общественном центре. Но то, что они будут жить здесь, — это секрет, и об этом нельзя писать в газете.
Обаятельный Бенни-крыс только расхохотался ей в лицо:
— Не забудь, Грета, что я тебе говорил, — я никогда не открываю своих источников.
— Да. Но ведь я обещала, что никому ничего не скажу, — жалобно пискнула Грета. — А сейчас у меня это само как-то выскочило, потому что… потому что все вместе совсем сбило меня с толку!
Самсон по своей натуре был, в сущности, тихий и добродушный пес, но тут он наконец пришел в ярость. Он так стукнул лапой по столу, что чашки и стаканы так и подпрыгнули со звоном.
— С меня довольно! — гавкнул он. — Это мой пансионат. Кто они такие, эти… ребята?
Роберто громко вздохнул.
— «Крутые ребята» — это самый знаменитый в мире ансамбль панк-рока, — сказал он. — А теперь я пойду в сад и помогу бедной старушке фрекен Криллеберг доконать эту яблоню!
2
Наконец все волнения улеглись. Бедную фрекен Криллеберг, которая окончательно изнемогла, сокрушая яблоню, Роберто и Бенни отнесли в дом. Роберто подхватил ее под растопорщенные крылья, а Бенни поддерживал ноги.
— Я умираю! — объявила она, судорожно дергая клювом, когда они несли ее по лестнице на второй этаж. — Я слышу стук. Это уже стучатся духи загробного мира. Я лечу по темному коридору навстречу сияющему свету.
— Да нет же! Это всего лишь Улли стучит молотком, — прохрипел Роберто, с трудом переводя дух. — А яркий свет впереди — это электрическая лампочка, которая горит на верх ней площадке. Ты настолько живая, что я даже взмок, пока тебя тащил!
— Противный котище! — залопотала фрекен Криллеберг. — Я, можно сказать, на краю могилы, а ты еще остришь!
Бенни осклабился, хихикая про себя.
— Смотри, чтобы об этом молчок! — строго предупредил его Роберто. — Ни слова в твоей газете! Ясно?
— Конечно, конечно, — ответил Бенни.
Но Роберто хорошо заметил, как при этих словах крыс-газетчик сложил пополам свой розовый хвост, скрестив обе половинки, и понял, что тот нарочно соврал.
Однако коту было сейчас не до того, чтобы думать о завтрашних новостях в утренней газете. Сначала нужно было уложить фрекен Криллеберг в постель. Грета уже откинула покрывало и со встревоженным выражением встретила их на пороге.
— Бедная птичка! — шепотом приговаривала она, прикладывая холодный компресс к зобу старой индейки. — Вот уж страху-то натерпелась, сердечная!
— Когда я еще была жива, «Крутые ребята» казались мне воплощением всего самого скверного, что только есть на этом свете! — забормотала фрекен Криллеберг. — Нахальные! Безнравственные! Сквернословящие! Я вообще терпеть не могла ворон, а ворон — панков с зелеными петушиными гребнями тем более.
Сказав это, она потеряла сознание.
Бенни и Роберто уложили ее в постель, а Грета укрыла одеялом.
— Она не понимает, что «Крутые ребята» обалденная группа, — сказала Грета и тихонько поцеловала фрекен Криллеберг в лобик. — Но она ведь не виновата. Просто она уже старенькая и любит поворчать.
Роберто вытер свою вспотевшую мордочку:
— Честно говоря, я и сам не в восторге. Я читал, что они любят выкидывать в окно гостиничные телевизоры.
— Но ведь у нас-то в номерах нигде нет телевизоров! — радостно успокоила его Грета.
— Я бы не удивился, если окажется, что они с удовольствием выкинут в окно и барсука, — заметил со смехом Бенни и незаметно подмигнул Роберто.
Грету эта мысль привела в восторг.
— А ведь наверное! Нет, вы только подумай те, как это романтично, если тебя выбросят со второго этажа «Крутые ребята»!
Роберто строго посмотрел на Грету и сказал: — А ну-ка, голубушка, будь любезна, отправляйся, пожалуйста, на кухню и помоги Самсону с обедом! А мне нужно проведать Улли, чтобы взглянуть, как продвигаются дела в номере для налима.
— Номер для налима? — переспросил Бенни, бросив на Роберто острый взгляд через толстые стекла очков.
— Да, ты не ослышался — для налима! Как директор гостиницы я считаю чрезвычайно важным обеспечить подходящие условия для любого постояльца, каким бы он ни был большим или маленьким, толстым или тонким.
— Однако налим — это уж слишком! — воскликнул ошарашенный этой новостью Бенни. Аквариум, что ли, ты для него строишь?
— Может быть, — ответил Роберто. — Я пригласил для этого специалистку. Пора поглядеть, что она там придумала.
И Роберто, кивнув репортеру, направился с ним в седьмой номер, где почему-то стало подозрительно тихо.
В седьмом номере все неузнаваемо изменилось!
Раньше стены были покрашены желтой и коричневой краской, а теперь Улли перекрасила все, включая потолок, в цвет морской волны, вдоль карнизов под потолком протянулась синяя полоска бордюра, вся мебель была вынесена из комнаты, и посередине красовалась старая, видавшая виды ванна. А через дыру в стене, которую пробуравила Улли, просунулся конец толстой трубы, из которой в ванну водопадом хлестала вода.
— Ого! — удивился Роберто. — Как бы только она не перелилась через край.
— А где же кран, чтобы перекрыть воду? — в ужасе воскликнул Бенни.
Из ванны неожиданно высунулась плутовская мордочка выдры.
— Где же вы пропадали так долго? И где все остальные? Почему никто не похвалит Улли, не скажет: «Ай да молодчина Улли!»
— Скорее завинти кран! Иначе будет потоп! — взволнованно закричал Роберто.
— Скажи на милость, кто тут выдра-на-все руки — ты или я? — спросила Улли. — Ты Улли или я — Улли, а? Кажется мне, что он как будто все-таки колчерукий кот-обормот. Или ты скажешь, что ты выдра-на-все-руки?
— Ты, ты у нас выдра-на-все-руки! — покорно подтвердил Роберто. — Только будь так добра, выключи, если можно, воду!
— А вот и не выключу! Она не выключается! — радостно закричала Улли, выскакивая из ванны и расплескивая вокруг себя воду. — Поглядите-ка! Ну же, скорее! Поглядите!
Она подбежала к окну, остальные тоже подошли.
Вытянув лапку в сторону фьорда, Улли показывала им что-то на берегу, а сама так и прыгала от возбуждения:
— Ну, видите? Видите там?
— Час от часу не легче! — в один голос ахнули Бенни и Роберто.
У самой воды Улли установила большую корабельную помпу. Эта помпа качала по длинной толстой трубе, протянутой через сад, а затем вверх по стене дома, морскую воду, которая по ступала из моря прямехонько в седьмой номер.
— А теперь посмотрите сюда! — Улли уже суетилась возле ванны, показывая вмонтированные у верхнего края тонкие трубки, концы которых уходили в пол.
— Свежая вода все время вливается, а использованная выливается! Сливная труба проходит в каморку при кухне, оттуда в сад и кончается в море. Вода холодная-прехолодная, потому что другой конец насосной установки я поместила в море на глубине тридцати метров. Ну, как вам это? Правда же, гениально? Ну, признавайтесь же скорее, что гениально придумано! Вам мало? Тогда учтите, что благо даря такой холоднющей воде вы можете пользоваться этой комнатой вместо холодильника.
Улли снова бултыхнулась в ванну и разлеглась там кверху пузом. — А теперь похвали те меня как следует!
— Ты просто чудо! — начал расхваливать ее Роберто. — Я думаю, ты самая талантливая выдра в стране!
— Во всем мире! — завопила Улли.
— Конечно же, во всем мире! — согласился Роберто, исправляя свою ошибку.
— Об этом я непременно напишу в своей газете! — восхищенно воскликнул Бенни. — «Раздолье над фьордом» — первый пансионат, где есть даже комната для налимов!
Улли обернулась к Бенни и строго потребовала:
— Но только чтобы в газете была моя фотография! Большой, хороший, цветной портрет умницы Улли!
— Само собой, — пробубнил Бенни, с головой ушедший в записи, которые он торопливо делал в своем блокноте. — Как же без цветной фотографии!
— Уррра! — обрадовалась Улли и так забила лапками по воде, что брызги так и посыпались вокруг.
— Я полагаю, что не буду не скромным, если попрошу, чтобы в газете напечатали и мой хотя бы совсем небольшой портретик, — вмешался Роберто немного обиженным голосом. — Ведь как-никак я директор этого пансионата и, в сущности, именно мне при надлежит идея устроить в доме номер для налимов!
— Ну конечно же! — успокоил его Бенни. — Я сфотографирую вас обоих. И разумеется, так же Самсона.
— И Грету тоже! — быстро напомнила Улли. — Подумайте только, как грустно будет Грете, если в газете не будет ее портрета! У нее же такая нарядная форма!
— Грету я уже сфотографировал, — успокоил ее Бенни. — Ее фотография появится в разделе культуры, потому что она влюбилась в шотландского поэта. А про вас троих будет напечатано в новостях.
— Бедненькая старенькая фрекен Криллеберг! — вздохнула Улли. — Только о ней одной ничего не напечатают в газете!
— За нее ты можешь не беспокоиться, — сказал Бенни, — потому что я отснял целую пленку о том, как она крушила яблоневый сад. Рассказ про фрекен Криллеберг попадет в суббот нее приложение. У меня там есть целая страница, которая называется «Духовное здоровье и здоровое тело». На мой взгляд, это самое под ходящее место для фрекен Криллеберг. Кстати, Роберто… А этот номер для налимов уже кем-нибудь заказа»?
— А как же! — ответил Роберто. — Заказчик — настоящий четырнадцати килограммовый здоровяк. Его зовут Хельге, и он должен прибыть уже завтра утром.
— Поразительно! — пробубнил Бенни, так яростно строча в своем блокноте, что чернила брызгали из-под пера. — А можно уточнить, каким образом четырнадцати килограммовый налим переберется через прибрежные скалы, через сад и поднимется по такой крутой лестнице?
— Кхе-кхе! — смущенно кашлянул Роберто, бросая отчаянные взгляды в сторону Улли.
— Вот видишь! Об этом ты забыл подумать, уважаемый господин директор гостиницы, — сказал Бенни, нахально скаля свои желтые крысиные зубы.
— Улли ни о чем не забыла подумать! — оглушительно завопила Улли. Она снова выскочила из ванны и принялась все показывать и давать объяснения: — Посмотрите-ка на эту трубу! Как вы думаете, почему это Улли выбрала такую широкую?
Бенни протяжно присвистнул.
— Вот именно! — продолжала Улли. — Завтра утром Хельге может прямо заплыть в гостиницу; на глубине тридцати метров для него сделан вход. Ему надо только залезть в трубу, и уж Улли при помощи насоса переправит его через сад и прямехонько в номер на второй этаж. Ну что? Гениально? Скажите, что это гениально!
— Да уж, что и говорить! — Роберто только почесал в затылке.
— Скажи, что гениально!
— Гениально, — сказал Роберто.
— А теперь скажите оба хором! Громко! Так громко, как только можете!
— Гениально! — крикнули Роберто и Бенни что было мочи.
— Большое спасибо! — сказала Улли. — А теперь спустимся, что ли, в сад и по фотографируемся? Или ты хочешь сфотографировать меня здесь, в номере для налима? Может быть, даже в ванне?
— Возле насосной станции, — сказал Бенни, подумав. — Так будет в самый раз. — Кивнув в сторону небрежно брошенного красного рабочего комбинезона, он сказал: — Надень его и не забудь прихватить ящик с инструментами!
Когда они спустились вниз и шли по коридору, из кухни высунулись Грета и Самсон.
— Пицца уже стоит в духовке, — объявила Грета.
— Гигантская пицца! — прогавкал Самсон. — И толстенная!
— Пускай она пока еще немножко там постоит, — сказал Роберто. — Сейчас мы будем фотографироваться. Все вместе! Так что вперед и бегом! — И, подмигнув с хитрецой старому другу Самсону, Роберто тихонько шепнул ему: — Вот это будет реклама так реклама, и притом совершенно бесплатная!
— Я как-то немного смущаюсь, — сказал Самсон. — Я никогда раньше не фотографировался. Ты только не говори, пожалуйста, никому, но мне что-то боязно.
— Пустяки! Это проще пареной репы! — заверил его Роберто. — И ровно ничего страшного.
— Я согласен фотографироваться, только если буду в нарядной рубашке и в галстуке, который Грета подарила мне на день рождения, — заявил Самсон.
— Без этого никак нельзя? — спросил Роберто.
— Нельзя! И еще мне надо сделать прическу!
Роберто кинул удивленный взгляд на кудлатые патлы Самсона:
— Прическу?
— Да. Вот такую, — сказал Самсон и начал лапами поправлять свои лохмы, но вышло только еще хуже.
— Грета! — крикнул Роберто вдогонку барсучихе. — Помоги-ка Самсону преобразиться из того, кто он есть, в другого пса. Но только смотри побыстрее! Нам подвернулся редкостный шанс заполучить много новых постояльцев.
На берегу фьорда Бенни уже вовсю фотографировал мастерицу Улли. Это происходило в бешеном темпе. Только что Улли стояла на голове на крыше насосной установки, и вот уже она, по горло зарывшись в песок, высовывала из него свою мордочку. Она то взбиралась на яблони и скакала там с ветки на ветку, то вдруг прыгала вниз с веранды, делая на лету сальто-мортале с переворотом назад. При этом она все время громко распевала и тараторила своим писклявым голоском.
— Уф! — сказал Бенни, вытер вспотевший лоб и устало сел на торчавший рядом пень. — Эта Улли кого угодно загоняет до потери со знания.
— Еще сфотографируй! — громко кричала ему Улли, взобравшаяся уже по трубе на самый верх. — Сделай еще много-много хорошеньких фотографий умницы Улли!
— Нет уж! Хватит! Я и так уже целую пленку отщелкал.
После Улли настал черед фотографироваться Роберто. Он был очень доволен. Однажды ему довелось видеть роскошную фотографию задумчивого кота, который получил диплом за то, что умел очень глубокомысленно думать. Теперь Роберто постарался принять такой же задумчивый вид, какой был у кота на том снимке. Одной лапой он подпирал подбородок и, прищурясь, устремил в пространство загадочный взгляд.
— Замечательно! — похвалил его Бенни. — Просто великолепно! Наверное, такое выражение было у тебя на лице, когда тебе пришла в голову идея оборудовать в пансионате специальный номер для налима.
Роберто кашлянул, прочищая горло, и спросил:
— Прошу прощения… Нельзя ли мне заказать один или два портрета на память?
— Ну разумеется можно! Каждый из вас получит бесплатно свой портрет, — ответил Бенни. — А завтра я еще раз загляну сюда, чтобы сделать несколько снимков этого Хельге. Не каждый день увидишь в ванне четырнадцати килограммового налима! А вот наконец Самсон и Грета! Как раз вовремя, а то мне пора в редакцию, чтобы успеть с выпуском завтрашнего номера.
— Полюбуйтесь на Самсона! Разве не красавчик? — сказала Грета. Она пригладила ему волосы помадой и даже изловчилась расчесать их на прямой пробор. Самсон нарядился в голубую рубашку с темно-синим галстуком.
— Сразу видно, что это хозяин гостиницы, — сказал Бенни и принялся щелкать фотоаппаратом.
Самсон крепко держался за лапу Греты и скромно улыбался.
Внезапно с крыши пансионата послышался хохот. Это смеялась Улли.
— Эй, смотрите, кто тут! — крикнула она вниз. — Прямо мне на голову только что села голубка. Ее зовут Карла. Она говорит, что принесла почту для Самсона и Роберто.
— Ой, как интересно! — сказала Грета. — Настоящий почтовый голубь! Пригласи ее пообедать с нами! У нас такая вкусная пицца!
— К сожалению, Карла должна лететь дальше, — ответила Улли. — Ей надо сегодня доставить еще много писем.
— Ну так возьми письмо и неси его сюда! — сказал Роберто.
— И от кого оно может быть? — заскулил Самсон. Он не любил получать письма.
— От знаменитостей! — крикнула Улли и лихо съехала с крыши по водосточной трубе с письмом в зубах.
Это было письмо от «Крутых ребят» с длинным списком вещей, которые нужно было заранее приготовить в заказанном номере к их приезду, то есть к трем часам дня послезавтра. Вот этот список:
15 ящиков грушевого лимонада,
7 бочонков с кубиками льда,
3 больших шоколадных торта (с заварным кремом),
4 коробки соленой лакричной жвачки (экстра-класса),
2 телевизора (что похуже),
1 электропианино
1 кувалда.
— Тоже мне — важные птицы! И что эти рок-панки о себе воображают! — недовольно проворчал Роберто.
— Так у них всегда принято, — объяснила знающая Грета. — Все рок-музыканты во время своих поездок заранее присылают в гостиницу такие списки.
— Грета совершенно права, — подтвердил Бенни, мгновенно переписавший этот перечень в свой блокнот. — Однако список просто сногсшибательный! Это надо же так придумать приготовь им электропианино и кувалду!
— Разве это не вредно для здоровья пить так много грушевого лимонада? — озадаченно спросил Самсон. — У них же потом целый день будет бурчать в животе, и замучает отрыжка.
— Боюсь, что для этого они и пьют его, — сказал Роберто. — Но для нас это только вы годно. Главное, чтобы они платили, а остальное нас не касается. Пускай Улли сбегает с этим списком в лавку к фон Страусу, а мы с Самсоном завтра заберем заказ. А теперь пора приниматься за пиццу, пока она не сгорела.
После ужина Роберто долго стоял на веранде и глядел на фьорд. Фрекен Криллеберг все еще не вышла из комы, а Грета и Самсон носились по саду, выписывая восьмерки. На дворе стемнело, и фьорд украсился лунной дорожкой.
«Вот стою я, — думал Роберто, — а там в глубине плавает Хельге. А где-то в городе, в не ведомо каком клубе, рыгая и бурча животом после грушевого лимонада, играют свою гадкую музыку «Крутые ребята». Чудно устроен этот мир!»
3
Наутро все обитатели пансионата «Раздолье над фьордом» с восходом солнца были уже на ногах. Пока Самсон и Грета готовили завтрак, а фрекен Криллеберг, которая, как всегда, встала не с той ноги, дожидалась его в столовой, Роберто отправился на веранду просматривать газеты. Ну и заголовки там были! Над фотографией с тремя неумытыми воронами, у которых было такое выражение, словно они готовы выклевать глаза фотографу, Роберто прочитал следующее: «Пираты рок-музыки берут на абордаж «Раздолье над фьордом»! «У меня сдержанное отношение к этим личностям!» — заявил директор гостиницы, когда корреспондент нашей газеты сообщил ему, что ансамбль «Крутые ребята» пользуется всемирной известностью и знаменит не только своей оглушительно громкой музыкой, но также разрушительными наклонностями. Продолжение смотри на стр. 5, 6, 7, 8, 9 11 и 18».
— Ничего подобного я не говорил! — недовольно пробормотал Роберто.
Внизу на той же странице он обнаружил фотографию Греты, над ней крупными буквами было написано: «Грета из \"Раздолья над фьордом\" делает признание! Она рассказывает о своем романе с шотландским поэтом, страдающим депрессией! См. раздел \"Культура\"».
«Так-так, — подумал Роберто. — Вот она бесплатная реклама! Теперь уж ничего не поделаешь с писаниной этой крысы-редактора, хотя и видно, что он набитый дурак!» Из сообщений на страницах 5, 6, 7, 8, 9 и 18 Роберто узнал много нового о «Крутых ребятах». Например, то, что в связи с их последним турне по Соединенным Штатам там было создано объединение в защиту прав потерпевших от рукоприкладства и разорившихся владельцев гостиниц. Еще он там прочитал, что первая звезда ансамбля, вокалист Гленн Кеннет, обычно именуемый Г.К., с утра напивался грушевым лимонадом и что он наградил выводками вылупившихся и не вылупившихся птенцов целый птичий базар фанаток.
Из кухонного окна высунулась Грета:
— А про меня там написано?
— Да, в разделе культуры. Я до него еще не добрался. Вся газета полна материалов о твоих ненаглядных воронах. — Он быстро пролистал последние страницы. — И ни слова ни про но мер для налима, ни про Улли, ни про нас с Самсоном! Я этою не потерплю!
— Ну, ничего, ничего! — попыталась утешить его Грета. — Наверное, нельзя было иначе и надо было в первую очередь напечатать про «Крутых ребятах».
— Конечно, — с горечью сказал Роберто. — А про тебя-то! Вот послушай! — И он слащавым голосом стал читать: — «Для меня любовь самое главное в жизни», — сказала Грета из пансионата \"Раздолье над фьордом\" в беседе с нашим корреспондентом, которая проходила в ее жалкой норе под верандой пансионата». Чушь на постном масле! — в сердцах бросил Роберто и отшвырнул в сторону газету.
— Вот и радуйся теперь, как тебя облапошили! — раздался из столовой громкий голос фрекен Криллеберг. — Сам виноват, раз выписываешь эту дурацкую газету! Одна сплошная ерунда и пустопорожняя болтовня от первой до последней страницы!
Грета прошмыгнула на веранду и схватила газету.
— Вам просто завидно! — объявила она, приплясывая от радости при виде собственного цветного портрета в красной форменной курточке. — Посмотри-ка сюда, Роберто! — сказала она, показывая коготком на маленький анонс в самом низу страницы. — Видишь, тут сказано: — Читайте в завтрашнем номере: \"Раздолье над фьордом\" расширяет поле деятельности, делая ставку на налима и пикшу.
Роберто заглянул ей через плечо:
— Да, действительно!
Тут у него сразу же исправилось настроение.
— Завтрак готов! — крикнул из кухни Самсон. — Давайте-ка скорее с ним покончим, а то Хельге, наверное, совсем извелся от нетерпения, плавая около берега.
— Я никуда не пойду! — сказала фрекен Криллеберг. — Так что на меня можете не рассчитывать!
Когда они заканчивали завтракать, в кухню как метеор влетела Улли. Схватив два банана из стоявшей на столе корзинки, она принялась носиться по комнате, жонглируя бананами, и при этом без умолку тараторить.
— У меня всю ночь сна ни в одном глазу не было! — взволнованно пищала она. — Сегодня будет один из самых веселых дней моей жизни! у меня даже в животе щекочет от одной мысли. Вот это да! Только представить себе, как я насосом перекачаю здоровенного налима через весь сад и вверх по стене на второй этаж! Немногие выдры-на-все-руки могут похвастаться таким достижением!
Фрекен Криллеберг громко фыркнула и удалилась из-за стола.
— Хорошо, что ты пришла, — сказал Роберто. — Ведь, кроме тебя, никто не знает, где нужно искать под водой вход в трубу!
— Еще бы вам знать! Это знает только резвушка Улли, умница Улли! — И с этим возгласом она запихала себе в рот сразу целый банан.
— А я останусь ждать вместе с фрекен Криллеберг, — сказала Грета. — Надо же кому-то встречать вновь прибывающих, а то нехорошо получится, если он окажется один в пустом номере! Может быть, я еще успею к его приезду выложить ванну красивыми морскими раковинами, которые можно найти на берегу фьорда.
— Ты просто молодчина, Грета! — сказал Самсон. — Честное слово, мы с Роберт о ни когда бы до этого не додумались.
— Ну, поболтали, и хватит! — объявил Роберто, — отирая лапкой мордочку. — Пошли! Пора за дело.
И вот трое друзей отправились в путь и уже шли по каменистому берегу. Улли, казалось, была одновременно повсюду — то впереди Самсона и Роберто, то рядом, а то где-то позади. При этом она все время громко распевала, ходила колесом и делала сальто-мортале.
Добравшись до пляжа, где они обычно купались, Самсон и Роберто ненадолго присели перевести дух.
— А почему же вы не зовете Хельге? — спросила Улли.
— Потому что мы — горожане и не можем похвастаться такой хорошей физической формой, как у тебя, — объяснил Самсон. — Мы привыкли проводить время в четырех стенах нашей лачуги, уставясь в стенку.
— Какие же вы странные! — сказала на это Улли.
Она подбежала к кромке воды и, окунувшись в нее мордочкой, стала кричать: «Хельге! Хе-ельгеее!» Из воды выскакивали булькающие пузыри.
— Не надо так делать, Улли! — сказал Роберто. — Он еще, чего доброго, испугается, когда услышит, что его зовет выдра. Ведь он же не знает, что ты не такая и не хочешь его съесть.
— Тогда давайте звать вместе, — сказала Улли. — Вот будет весело!
Они так и сделали. Все трое сунули голову в воду и стали громко звать Хельге.
Потом сели на берегу и стали ждать.
— Что же он никак не плывет сюда? — нетерпеливо спрашивала Улли.
— Не знаю, — отвечал Самсон. — Может быть, его задержали на дне какие-то налимьи дела.
— Как же так! Ведь он собирался пожить в гостинице! — возражала Улли.
— Спокойно, друзья! — сказал Роберто. Надо просто немного подождать.
— Терпеть не могу ждать! Это для меня хуже всего! — воскликнула Улли.
Она то и дело подпрыгивала, не в силах усидеть на месте.
— Мне нравится, чтобы все было сразу — раз, и готово!
И тут вдруг из воды высунулась большая, толстая голова налима Хельге.
— А это тут кто еще такой? — спросил он подозрительно.
— Уррра! Это я! Меня зовут Улли! Это я покажу тебе подводный вход в пансионат «Раздолье над фьордом». Мы с тобой станем друзьями и будем замечательно дружить!
Выкрикивая эти приветствия, Улли уже скинула с себя рабочий комбинезон, чтобы прыгнуть в воду, но в последний миг Роберто успел ее остановить.
— Я думаю, — сказал он, — сначала мы должны объяснить Хельге, как это произойдет.
Налим выслушал объяснения, но отнесся к ним скептически.
— Мне кажется, это довольно опасно, — сказал он.
— Это весело! — заверила его Улли. — Так весело, что прямо дух захватывает!
— Так вы говорите, что это надежный способ?
— Улли все делает надежно, — сказал Роберто. — На Улли всегда можно положиться. Она поплывет с тобой и покажет, где находится отверстие трубы. А на другом конце тебя встретит Грета.
— И значит, если я не соглашусь на этот способ доставки, то не будет никаких каникул?
— Yes! — сказал Роберта.
— Ну что ж! Значит, я поплыву с Улли и сделаю всё, как она скажет, — ответил Хельге.
Тем временем Грета с волнением дожидалась в седьмом номере появления нового постояльца. На всякий случай, если ожидание слишком затянется, она взяла с собой вязание, но так и не притронулась к нему ни разу, а просидела все время как зачарованная, не сводя глаз с трубы, из которой каскадом лилась вода.
«Вот только знать бы, как полагается приветствовать налима, явившегося на сушу, чтобы отдохнуть в пансионате, — размышляла Грета. — Может быть, налимы такие важные особы, что к ним надо обращаться на «вы» и называть \"господин Налим\" или \"госпожа Налим\", а может быть, надо говорить ему «ты» и называть попросту Хельге? И как лучше сказать: \"Добро пожаловать в «Раздолье над фьордом!» или \"Добро пожаловать на сушу!\"»— Грета теперь очень жалела, что не догадалась вовремя спросить совета у Роберто.
К счастью, ей не пришлось долго ждать, терзаясь сомнениями. Внезапно в трубе заклокотала вода, оттуда вылетело что-то, словно торпеда, и, промелькнув перед глазами серой тенью, шлепнулось в ванну. Послышался та кой сильный всплеск, что Грета подскочила со стула. Однако из воды высунулась знакомая голова — вместо налима в ванне оказалась Улли.
— Вот это да! Убиться можно, как это было здорово! — воскликнула Улли и, расплескивая воду, выскочила из ванны. — Как на водной горке, только не вниз, а вверх!
— А где же Хельге? — в недоумении спросила Грета.
— Сейчас будет и Хельге, — сказала Улли, отряхивая от воды свою шубку. — Я отправилась первая, чтобы показать ему, что это не опасно. Налимы ужасно осторожные!
И едва она успела это сказать, как с гигантским всплеском в ванну бухнулся Хельге.
— Помогите! — крикнул он и остался лежать на спине, удивленно озираясь вокруг. Над белым, упитанным налимьим пузом так и ходили волны.
— Ну как? Чувствуешь, как захватывает дух? — спросила Улли.
— Еще бы не почувствовать! Я едва не ли шился чувств, аж в глазах потемнело! Так я уже в гостинице? Что это за странный зверь?
— Меня зовут Грета, и я из породы самых на стоящих барсуков, — объяснила ему Грета. Добро пожаловать в наше «Раздолье над фьордом»!
— Ой, батюшки! — сказал Хельге. — Так вот что такое гостиница! Честное слово, будет по том о чем рассказать приятелям! А какие веселые краски кругом! И самый настоящий барчук в номере!
— Барсук, — поправила Грета. — Скажи, может быть, ты проголодался с дороги?
— Еще как! Налимы все время голодны. Не найдется ли у вас ушата селедки?
— К сожалению, этого я предложить не могу, — осторожно ответила Грета. — В нашем пансионате не принято есть животных.
— С чего это так?
— Иначе наши постояльцы будут недружелюбно относиться друг к другу, — объяснила Грета. — Но я могу принести вареного молодо го картофеля с маслом. И сырой морковки!
— Ладно! Звучит неплохо, — сказал Хельге. — И вообще мне тут все нравится. Вот только одного мне не хватает…
— Скажи чего и не стесняйся! — сказала Грета.
— Да вот что-то не пойму, где бы тут можно посмотреть телевизор?
— Мда… — протянула Грета, смутившись. — Телевизор стоит у нас в столовой на первом этаже, так что я не знаю…
— Улли его принесет! Улли все наладит! воскликнула Улли, пулей вылетела из комнаты и кубарем скатилась по лестнице.
— Ну вот теперь я могу сказать: все в порядке и я доволен! — объявил Хельге, улыбаясь во всю пасть. — Ребята не поверят и подумают, что я вру! Тут тебе и телевизор, и все, чего душе угодно! И такая отличная комната!
— Так и должно быть! — воскликнула обрадованная Грета. — Отдыхать в пансионате надо со всеми удобствами. А теперь я пошла на кухню варить тебе картошку.
Закрывая за собой дверь, она услышала, как Хельге, нежась в ванне, мурлычет себе под нос песенку.
Вернувшись в пансионат, Самсон и Роберто застали Улли и Хельге перед телевизором. Улли сидела перед ванной, скрестив под собой задние лапки, рядом стояла большая кастрюля с картофелем. Через короткие промежутки времени Улли ритмично подбрасывала в воздух горячую картофелину прямо в раскрытую пасть налима.
— Ну как, Хельге? Все в порядке? — немного тревожно спросил Роберто.
— Никогда еще не чувствовал себя так кайфово, — ответил Хельге, кивая на телевизор. Тут, понимаешь, одного салагу-ковбоя занесло в глухой городок посреди прерий. И там влюбился в такую же салагу-девчонку. Она живет на ферме с отцом и восемью братьями. Отец и братья невзлюбили салагу-ковбоя и все время к нему придираются и грызутся. Я поначалу решил, что он даст деру, но Улли говорит, что все кончится хорошо. Девчонка с ковбоем поженятся, и все будет о\'кей.
— Проблемы для того и существуют, чтобы их разрешать, — сказал Роберто, улыбаясь масленой улыбкой. — Скажи, Улли, не могла бы ты немного отлучиться и заняться другим делом, например кое-что починить? Надо бы залатать забор, а то позади сарая в нем большая дыра.
Отослав Улли, хозяева остались наедине с гостем. Первым приступил к делу Самсон. Откашлявшись, он сказал:
— Извини, Хельге, но есть одна вещь, о которой нам надо поговорить. Это, конечно, пустяк, но…
— А вот и шериф! — взволнованно перебил его Хельге. — Он — дружок папани! Ну, отца той девчонки, за которой ухаживает салага-ковбой. Шериф наговаривает на ковбоя и навешивает на него разные гадости. Но ковбой ничего такого не делал. Шериф врет!
— Помнишь, эти монеты… — попробовал Роберто подхватить разговор, начатый Самсоном.
Хельге запрокинул голову и выплюнул еще один золотой. Монета звякнула, отлетела от стены, и Роберто бросился на нее тигриным прыжком.
— Таких у меня много! — сказал Хельге и рыгнул. — Полный желудок!
— Мы тут с Самсоном посоветовались и по думали, что тебе лучше всего никому больше о них не рассказывать, — сказал ему Роберто.
— А чего тут такого? — спросил Хельге, не отрываясь от телевизора.
— А потому что здесь, на суше, водится много жадных зверей! — сказал Роберто. — Ты даже не представляешь себе, что тут делается! У некоторых лапы очень загребущие. Для тебя это может оказаться просто опасно, если все узнают про твой набитый монетами живот. Самое лучшее, если ты будешь выплевывать по две три монеты в день и отдавать нам с Самсоном так, чтобы никто не видел. Этого хватит за питание, чтобы ты мог покушать вволю, а также за электричество, чтобы сколько захочешь смотреть телевизор.
От неожиданности Хельге испуганно вытаращил глаза:
— А что? Разве если не заплатить, то отключат телевизор?
— Это уж точно, и не сомневайся! — сказал Роберто.
Хельге тотчас же выплюнул еще две монеты. — Отдыхать, так уж на всю катушку! — сказал он. — У нас там на дне и покупать-то нечего.
Подобрав монеты, Самсон и Роберто поднялись с полу и стали прощаться.