— Во что играли? — поинтересовался Чэмберс.

Маргарет почувствовала, что лицо ее вспыхнуло при воспоминании о том, что случилось ночью в карете. Она решительно подняла подбородок и тоже посмотрела на Филиппа, не давая себя запугать. Это он обнял ее вчера ночью. Она не могла бы остановить его, даже если бы и попыталась.

— Доброе утро. — Она с раздражением отметила, что в голосе ее слышится неуверенность.

— В джин.

— В джин? А напитком таким вы здесь, случайно, не балуетесь?

— Похоже на то, — сказал Филипп. — Съешьте что-нибудь и пошли.

— Нет. Спиртного на работе не держим.

— А жаль, Джордж, — сказал Чэмберс. Чтобы хоть немного освежить себе лицо, он оттянул на шее маску и, загнав под нее воздух, отпустил ее.

— Куда пошли?

— У вас очень красивое здание, Джордж, — заметил Чэмберс.

— А что вы намерены здесь делать?

Маргарет вздрогнула, потому что со стороны буфета раздался голос Эстеллы. Она настолько была занята Филиппом, что даже не заметила ее присутствия.

— Не задавай вопросов, Джордж. Помнишь, что случилось с той любопытной кошкой?

— У меня назначена встреча с мистером Уитменом.

Чэмберс вытянул вперед ноги, положил на стол карабин и сказал:

— Не помню, чтобы среди наших знакомых был какой-нибудь мистер Уитмен, — сказала Эстелла.

— Знаешь, что тебе предстоит отвечать на звонки?

— Да, я так и понял.

— Наверное, потому, что такового не существует. — Филипп нахмурился, увидев, что Маргарет взяла только булочку. Он встал, достал вторую тарелку, положил туда разной еды и поставил все это перед ней.

— Ты умница, Джордж. Неужели у тебя и в самом деле нет ни капли спиртного?

— Извини, но на службе мы не пьем. А сколько вы здесь пробудете-? Я хотел спросить, когда вы нас освободите?

Маргарет никак не прореагировала на это. Мысль о том, чтобы с утра съесть так много, вызывала у нее отвращение.

— Опять любопытствуешь, Джордж?

— Встречу устроил мой поверенный. Мистер Уитмен — заводчик.

— А что, если в городе произойдет пожар?

— Заводчик?! — Эстелла в ужасе прижала руки к пухлой груди. — Скажите, вы… не собираетесь ли вы… не собираетесь ли на самом деле заняться каким-то производством? Подумайте о вашем добром имени. Подумайте о будущем вашей дочери.

— Тогда будем жарить каштаны, — со смехом ответил ему Чэмберс, сунул под маску руку и стер с лица пот.

Маргарет заметила, что лицо у Филиппа потемнело от ярости при этом опрометчивом замечании. Опасаясь, что под влиянием гнева он скажет что-нибудь лишнее, Маргарет вскочила из-за стола. Нужно увести его отсюда, прежде чем Эстелла вынудит его сделать что-то такое, чего никогда уже нельзя будет исправить; что-то такое, что помешает установлению хороших отношений между ним и бедняжкой Аннабел.

— Мы закончили и теперь уходим, — просунув голову в Дверь, сообщил Паркер.

— Я готова, — сказала Маргарет. — Пойдемте.

— Что ж, удачи вам.

— Вы еще не… — начал Филипп, но тут же закашлялся.

— Жди нашего звонка.

— Знаете, Филипп, — фыркнула Эстелла, — в мое время мужчины были настолько любезны, что не выходили к столу будучи больными.

Для Чэмберса не было ничего более утомительного, чем просто синеть и ждать. Будь рядом Эрни, они бы придумали, как скоротать время. Занялись бы с ним индейской борьбой или чем-нибудь еще. Нет, надо было бы ему напроситься поработать вместо Вычи: Пусть бы он сидел здесь всю ночь и плевал в потолок.

Чэмберс взглянул на Джорджа в надежде” что, может быть, тот подскажет, чем же убить время. Но лицо брандмейстера ничего, кроме отрешенности, не выражало.

— Это мой стол и мой дом, и я, черт побери, буду ходить везде, где мне заблагорассудится!

Чэмберс вновь потянулся. Ему страшно хотелось снять с себя эту ненавистную маску, но он отлично понимал, что делать этого нельзя, — у полицейских уже была его фотография. Да, “залетел” он тогда глупо. И не один, а вместе с Эрни. Ему в ту пору было семнадцать лет, а Эрни — девятнадцать. Как-то вечером им на улице встретился парень с включенным магнитофоном. Кассета была с записями старых народных песен. Братья восприняли это как оскорбление и набросились на парня с дубинками. Они намеревались разбить магнитофон, но в пылу драки не только разнесли в щепки аппаратуру, но и проломили ее владельцу голову. В результате несчастный скончался, а Чэмберсы, вернувшись домой, как ни в чем не бывало завалились спать. На следующее утро за ними пришел шериф. Как ни пытались братья убедить суд в том, что убитый ими пытался изнасиловать девушку, а они ее защитили, и что об этом случае сами собирались рассказать полиции, никто им так и не поверил. В итоге они получили по восемь лет тюрьмы. Однако через три года их выпустили на свободу.

Маргарет подавила вздох. Неужели Эстелла действительно не в состоянии понять, насколько ее слова кажутся раздражающими такой мощной личности, как Филипп? Или она нарочно пытается разъярить его? Но с какой целью? Ведь Филипп — единственный источник ее существования.

Три года за решеткой — срок относительно небольшой. Но один только факт пребывания в тюрьме сильно подпортил им жизнь. Каждый раз, оформляясь на работу, они должны были отвечать на одни и те же вопросы. Когда служили в армии? Ах, не служили? А почему? За что сидели?

— Эстелла, — Маргарет нарушила напряженное молчание, — я постараюсь вернуться до того, как появятся гувернантки. Но если нет, пожалуйста, напоите их чаем и попросите подождать.

После всего этого им говорили: хорошо, когда освободится место, вам позвонят. Естественно, что ни одному из братьев так никто и не позвонил.

— Гувернантки? — переспросила Эстелла.

Однако молодые Чэмберсы, если бы, конечно, захотели, без работы не остались бы. Разве мало таких мест, где прошлое работников не имело никакого значения? Например, на земляных работах или уборке урожая. Но это была тяжелая работа и совсем неденежная.

— Да, для беседы. Буду вам признательна, если вы поможете мне выбрать одну из них, поскольку вы знаете Аннабел гораздо лучше, чем я.

Парни очень скоро поняли, что существуют и другие, более легкие способы добывания денег.

— Я думаю, — пробормотала Эстелла, лишь частично успокоенная тем, что Маргарет признала ее заслуги. Но к счастью, она все же придержала язык, а Маргарет и Филипп ушли,

Чэмберс” не сводя глаз со своего подопечного, потянулся и почесал взмокшую от пота шею. Какой же все-таки дурак этот Эрни! На кой черт он полез на эту шестнадцатилетнюю потаскушку? Хотя кто же знал, что она подаст на него в суд?

Чэмберс тяжело вздохнул, поерзал на стуле и почувствовал, как у него по шее побежали капли пота. “Да, жаль, что Эрни нет рядом”, — подумал он.

Глава 17

Глава 3

Было холодно, и Маргарет съежилась. Ветер словно пытался сдуть ее с сиденья высокого фаэтона, в то время как она рассматривала два ярких красных пятна на худых щеках Филиппа,

Грофилду слышалась музыка. Каждый раз, когда он отправлялся на очередное дело, она неожиданно возникала в его мозгу и звучала бесконечно долго. Иногда это была какая-нибудь забойная мелодия вроде тех, что часто звучат на улицах Манхэттена. Тогда он явственно слышал звуки ксилофонов и духовых инструментов. Порой мелодия была тихой и полной лиризма.

Тот ловко объехал молодого человека, который с трудом справлялся с лошадьми на запруженной экипажами улице, и раздраженно нахмурился, взглянув на Маргарет.

— Что вы так смотрите на меня?

Вот и сейчас, расположившись на переднем сиденье патрульной машины, Грофилд слышал звучание целого оркестра, который исполнял протяжную мелодию. В его голове эхом отдавались глухие удары турецких барабанов и надрывное пение скрипок.

— Пытаюсь понять, болезнь ли заставляет мужчин совершать глупости или они совершают глупости потому, что они мужчины, а болезнь — вещь вторичная.

За рулем машины сидел Паркер. На его голове была фуражка, отобранная у одного из полицейских. Автомат лежал у него в ногах, а портативная рация — на сиденье. Грофилд держал свой карабин в руках, так что приклад упирался ему в колени, а ствол проходил возле его правого уха. Рацию же Грофилд положил на пол возле своих ног.

Филипп посмотрел на нее.

За ними в другом автомобиле ехали Филлипс, Литлфилд и Кервин. Промчавшись по Колкинс-стрит, обе машины повернули налево и выехали на Реймонд-авеню. Проехав полтора квартала, налетчики увидели большой грузовик. Он стоял у самого тротуара. Ни в его кабине, ни рядом с ним никого не было. Грофилд почувствовал, как темп звучавшей в его мозгу музыки начал стремительно возрастать. Он посмотрел на неподвижное лицо сидевшего за рулем Паркера и тут же успокоился.

— Я не болен!

Ему вдруг захотелось сказать что-то Паркеру, но что — он так и не придумал. Произнести банальные слова с его стороны было бы глупо — ситуация не та, а сказать что-то дельное он не мог. Поэтому Грофилд решил промолчать.

— По крайней мере у вас хватает честности не отрицать, что вы глупец! — отпарировала она, забыв о холоде — так развеселила ее возможность поспорить с ним. А возможность эта, к удивлению Маргарет, действительно ее развеселила.

Через три квартала они свернули на Блейк-стрит. От этого поворота телефонная станция находилась совсем рядом, на углу ближайшего перекрестка. Едва Паркер остановил машину, как музыка в голове Грофилда смолкла. Взяв в руки автомат, Паркер вылез из машины. Почти одновременно с ним вылез и Грофилд, который, кроме оружия, прихватил с собой и рацию. Через пару секунд позади патрульной машины остановился пикап, и из него выскочили трое в масках.

Всю жизнь она гордилась тем, что она — человек, реагирующий на события логично, а не эмоционально, но почему-то все переменилось, когда она встретилась с Филиппом Морсби. Со своим мужем. Она исследовала это слово, все еще чувствуя беспокойство при мысли, что она действительно замужем за ним; что он не собирается исчезнуть из ее жизни в ту же минуту, когда будет принят его законопроект. Хотя она из его жизни исчезнуть и могла. Он, вероятно, собирается сослать ее в одно из своих имений, когда больше от нее не будет никакой пользы.

Телефонная станция размещалась в трехэтажном здании из желтого кирпича. Все строения, стоявшие в этой части города, были того же цвета. По обеим сторонам дорожки, которая вела к подъезду дома, росли цветы. Над входом в здание висела тусклая лампочка, а в четырех окнах на втором этаже ярко горел свет.

Пятеро налетчиков молча направились к входу. Было так тихо, что даже легкое похлопывание рации по бедру казалось Грофилду барабанным боем.

— Жизнь слишком коротка, чтобы нежить себя, — сказал Филипп.

Они вошли в вестибюль станции, под потолком которого горел большой шаровидный светильник. Из вестибюля наверх вела широкая лестница. Осторожно ступая по ее металлическим ступенькам, вся группа поднялась на второй этаж. Налетчики прошли по коридору и остановились возле двери, за матовым стеклом которой горел свет.

— И, судя по вашему поведению, она с каждой минутой становится все короче. Я не удивлюсь, если вы сляжете с воспалением легких после поездки в открытом экипаже на таком ветру.

Паркер толкнул дверь и первым вошел в комнату. Вторым в нее вошел Грофилд, а за ним ввалились и остальные.

— Я никогда не болею! — Это заявление перемежалось кашлем.

— Дамы, прошу вас замереть, — громко произнес Паркер. — Если кто закричит, я стреляю.

Услышав этот неприятный звук, Маргарет вздрогнула. Она не знала, почему ей хочется опекать его. Как правило, Филипп ее страшно злил. Кроме тех случаев, когда заключал в свои объятия. Эта неотвязная мысль опять пронзила ее, произведя смятение в мыслях. Не желая делать выводы о том, почему этот человек вызывает у нее такую безнравственную реакцию, она заставила себя сосредоточиться на улицах, по которым они проезжали. Эта часть Лондона была ей незнакома.

В комнате находились три женщины. Одна из них сидела за столом и что-то писала шариковой ручкой, а две другая — за панелью коммутатора, похожего на огромный черный компьютер. Увидев мужчин в черных масках, они в ужасе замерли. Двое из них даже открыли рот, но при этом не закричали.

— Всем подняться и встать в центре комнаты, — скомандовал им Паркер.

Они подъехали к двери, выкрашенной черной краской, на которой была прибита медная табличка с именем Джейкоба Бландингса, и Филипп остановил лошадей.

— Что вам здесь нужно? — дрогнувшим голосом спросила сидевшая за столом женщина.

Спрыгнув на землю, он бросил поводья груму и обошел упряжку, чтобы помочь Маргарет. Руки его сомкнулись вокруг ее стана, и он опустил ее на мостовую так легко, словно она весила не больше Аннабел.

— Делайте, что вам приказано, дорогая, — сказал ей Грофилд. — И не задавайте лишних вопросов.

Маргарет украдкой быстро взглянула на него, когда он шел с ней по свежевыметенной мощеной дорожке, и глаза ее задержались на его широких плечах, скрытых под серым пальто с капюшоном.

Три женщины медленно поднялись со своих мест и нерешительной походкой направились к центру комнаты. В глазах телефонисток, дежуривших на коммутаторе, застыл неподдельный страх, а у той, что сидела за столом, лицо горело от негодования. Наблюдая за перепуганными женщинами, Паркер понял, что те будут вести себя смирно и никаких хлопот с ними не будет.

Они подошли к парадной двери, и Маргарет с любопытством принялась рассматривать дом. Он был меньше соседних но несмотря на свои миниатюрные размеры, производил впечатление солидности, устойчивости. На всякого, кому нужен был совет, касающийся финансов, этот дом произвел бы успокаивающее впечатление.

Он опустил автомат и, указав пальцем на телефонистку постарше, спросил:

Прежде чем Филипп успел постучать, дверь распахнулась и показался круглолицый мальчик лет двенадцати в хорошо вычищенном платье.

— Как вас зовут?

— Добрый день, ваша светлость, сэр. И… — Мальчик уставился на Маргарет с таким видом, будто никогда в жизни не видел женщин.

— Миссис Сойер.

«А может, и не видел, — подумала Маргарет. — По крайней мере именно в этом учреждении». Насколько она успела заметить, великосветские дамы были устрашающе-невежественны в финансовых вопросах. Но она не знала, была ли это лень с их стороны или намеренная уловка их мужей, чтобы сохранить власть, вцепившись мертвой хваткой в их средства. А может быть, ни то ни другое. Может быть, это просто такой обычай. В жизни высшего общества столько условностей, противоречащих логике и даже здравому смыслу.

— А ваше имя, миссис Сойер?

— Я леди Чедвик, — сказала Маргарет. — А вы?

— Эдит.

— Томас Крофтон, если позволите, миледи.

— Эдит, представьте нам остальных дам. — Не понимаю, зачем вам...

— Рада познакомиться с вами, Томас Крофтон, — сказала Маргарет.

— Просто назовите их имена, — прервал женщину Паркер.

— М-м-м. — Томас оглянулся, словно ища подсказки, как себя вести при таких неожиданных обстоятельствах. Он не помнил, чтобы кто-то из клиентов мистера Бландингса заявлял, что рад познакомиться с ним. На подмогу ему пришел Филипп.

— Я — Линда Петерс, — выпалила одна из телефонисток. — Спасибо, Линда. А твоя подруга?

— Не доложите ли вы мистеру Бландингсу о нас? — сказал он, и мальчик поспешил уйти.

— Мэри Диган, — представилась вторая девушка.

— Мэри Диган? А пожарный Джордж Диган вам, случайно, не родственник?

Невысокий человек с редеющими каштановыми волосами и в очках с толстыми стеклами вышел из своей конторы через секунду после того, как Томас сообщил об их появлении.

— Он мой дядя. А что с ним?

— Доброе утро, ваша светлость. И леди Чедвик? — Когда он обратился к ней, его голос звучал так же неуверенно, как и голос Томаса.

— Не волнуйтесь, Мэри. Ему, как и вам, ничто не грозит. Грофилд с удовольствием наблюдал за тем, как “работает” Паркер. По тому, как вел себя Паркер в обычной обстановке, его можно было принять за человека жесткого и вспыльчивого. Однако на “работе” он, сталкиваясь с людьми, всегда проявлял себя тонким психологом.

Маргарет решила не обращать на это внимания. Желательно ли для мистера Бландингса ее присутствие здесь, не имеет значения, так же как не имеет значения, желательно ли это ей самой. Единственный человек, чье мнение по этому поводу имеет значение, — это Филипп, а он потребовал, чтобы она была здесь. Зачем — об этом она, вероятно, очень скоро узнает.

Паркер считал, что, для того чтобы лишить людей воли, их необходимо прежде всего напугать. Заставить содрогнуться от страха. Но не больше. В противном случае они могли поднять крик, попытаться спастись бегством или оказать сопротивление. Затем с ними следовало немного поговорить. Спокойно и вежливо. Спросить, как их зовут, и в дальнейшем обращаться к ним только по именам. Когда они слышат, что их называют по имени и без сарказма, то понимают, что им уже ничто не грозит.

— Не желаете ли войти? — И мистер Бландингс провел их в свою контору.

Именно такой метод воздействия на человеческую психику он взял на вооружение и постоянно его применял. И надо сказать, что этот метод почти всегда срабатывал.

— Это мистер Уитмен. — Мистер Бландингс указал на человека, поднявшегося из-за письменного стола.

Захватив людей, Паркер никогда не разъединял их, а держал вместе. Люди, собранные в группу, лишались инициативы, так как каждый из них ждал, что предпримет их товарищ по несчастью. Даже связывал он их не всех, а только некоторых из них.

Все в этом человеке казалось чрезмерным, начиная с живота, упирающегося в жилет из ткани в желто-зеленую полоску, и кончая булавкой с огромным бриллиантом, украшающей его тщательно завязанный шейный платок.

Филлипс и Литлфилд поднесли два стула и, чтобы те не катались по полу, сняли с них колесики. На стулья усадили миссис Сойер и Линду Петерс. Женщинам связали руки и ноги, вставили им в рот кляпы. Грофилд остался с пленницами, а все остальные ушли.

— Мэри, у вас есть телефонный справочник? — спросил Грофилд.

— Я вижу, миледи, вы заметили мою побрякушку. — Мистер Уитмен громко усмехнулся, потирая пухлые пальцы. — Знаю, женщины сразу же углядят всякие пустячки.

— Да, конечно.

Было видно, что девушка поборола в себе страх и теперь выглядела несколько смущенной.

Маргарет почувствовала, как Филипп, стоящий рядом с ней, напрягся, и поспешила сказать:

— Отлично. Тогда возьми его, сядь за стол Эдит и выпиши из него интересующие меня номера. Надеюсь, что ты будешь вести себя как послушная девочка.

— Трудно его не заметить, мистер Уитмен. Я никогда не видела таких крупных бриллиантов.

— Телефонная книга в ящике стола.

— Ну, миледи, спасибо, но всем известно, что дед Чедвика привез из Индии камушки покрупнее. Маргарет удивленно заморгала. Дед Филиппа был в Индии? — Я слышал, будто он привез и разноцветные камни. Хотелось бы мне заполучить настоящий хороший рубин, милорд. Ежели захотите когда продать и подумаете в первую очередь про меня, буду признателен. Дам хорошие деньги, это точно. — У меня нет нужды продавать фамильные Драгоценности. — Голос Филиппа был холоден как лед.

— Прекрасно. Достань ее.

— Знаю, что у вас нет нужды. — Судя по всему, тон Филиппа ничуть не обидел Уитмена. — Хотя признаюсь, когда Бландингс подъехал ко мне насчет этой вашей идеи, я сперва подумал — может, у вас дела пошли плохо, вот вы и ищете меня, чтобы я вытащил вас из речки под названием Долг, да мои источники мне сообщили, что вы богаты, как Крез. Вот я и удивился, с чего это вам захотелось заняться заводским делом. То есть это не такое дело, которым обычно занимаются графы.

Мэри Диган подошла к столу, присела и вопросительно посмотрела на Грофилда.

— Я не уверен, что я этим занимаюсь, — возразил Филипп. — Это идея моей жены. Кустистые седые брови Уитмена взлетели вверх.

— А это ничего, что я выдвину ящик? — сказала она.

— В жизни не видывал женщин, которые хотели бы зарабатывать деньги. Только тратить.

— А что здесь такого? Вы же не держите в нем револьвер. А если держите, то ты мне его отдашь. Ведь так?

— Может быть, вам стоит расширить ваш круг знакомств? — отпарировала Маргарет.

Девушка выдвинула ящик, достала из него телефонную книгу и положила ее на стол.

— Умница, — похвалил ее Грофилд. — А теперь найди номер полицейского участка и запиши его на бумажку. Записала? А теперь — противопожарной службы.

— Не хотел бы обижать вас, миледи, но это все же не ответ на мой вопрос. Зачем вы хотите взять меня в партнеры в таком рискованном предприятии?

Мэри оторвала взгляд от справочника и посмотрела на Грофилда.

— Затем, что я собираюсь устроить фабрику, которая станет брать на работу солдат, уволенных из армии, и мне нужны ваши познания, чтобы это дело пошло, — сказал Филипп. — Не знаю, насколько внимательно вы следите за событиями в парламенте, но я пытался провести закон о пенсиях демобилизованным солдатам. Уитмен покачал головой.

— Вы в самом деле захватили моего дядю? — спросила она. — Он тоже ваш пленник?

— Ну-ну! “Не пленник я, и дядя мне не дядя”, — улыбаясь, перефразировал Шекспира Грофилд. — Твой дядя, Мэри, под присмотром добрых людей. Так что не волнуйся. Ничего плохого ему не сделают. Запиши для меня его номер. Возможно, что чуть позднее ты даже поговоришь с ним по телефону.

— Легковесное представление о делах. Налоги поднимутся, а высокие налоги плохи для бизнеса.

Девушка выписала номер “пожарки”.

Маргарет смотрела на недовольное лицо Уитмена и ничего не понимала. Ведь он принадлежит к тому же классу, что и она, и при этом ему, кажется, совершенно безразлична бедственная участь демобилизованных воинов.

— Ну а теперь номер дежурного на металлургическом заводе.

— Не будь этих солдат, мы проиграли бы войну французам. Для вашего бизнеса это было бы гораздо хуже, — сказал Филипп.

Мэри записала на бумажке третий телефонный номер.

Маргарет перевела взгляд с лихорадочно горящих щек Филиппа на стиснутые челюсти Уитмена. Ей показалось, что эти двое не уступают друг другу в упрямстве. Если они начнут спорить, это может продолжаться часами.

— Молодец, — вновь похвалил ее Грофилд. — Оставь бумажку на столе и садись за коммутатор. Там будет твое постоянное место.

— Мистер Уитмен, если бы вы не думали, что это рискованное предприятие не сулит вам прибыли, вас бы здесь не было, — напомнила ему Маргарет.

Грофилд сел за освободившийся стол и, положив на него карабин, указал пальцем на стоявший перед ним телефонный аппарат.

Уитмен провел толстыми пальцами по подбородку.

— По нему прямой выход в город или через какую-нибудь цифру? — спросил он.

— Ну знаете, миледи, прибыль прибыли рознь. Лично я не уверен, что идея вашего мужа принесет доход, — сказал Уитмен. — Особенно если он будет слишком часто вмешиваться в повседневные мелочи.

— Прямой, — ответила Мэри.

— Отлично, — сказал Грофилд и, сняв телефонную трубку, набрал номер полицейского участка.

Филипп открыл было рот, но Уитмен поднял руку, очевидно зная, что тот намерен сказать.

Раздался всего один гудок, и тут же на другом конце провода ответили:

— Нет, милорд, тут нет никакого неуважения, но нужно дать каждому заниматься своим делом, а по правде говоря, это дело как раз и не ваше.

— Полицейский участок. Дежурный Наймен слушает. Голос в трубке был на пару тонов выше и явно напряженный. — Привет, Фред. Позови мне “Э”. Это тот, что с автоматом, — сказал Грофилд и, заметив на себе настороженный взгляд Мэри Диган, едва сдержал улыбку. К телефону подошел Эдгарс.

— Слушаю, — настороженно произнес он.

— Мистер Уитмен, — в разговор вмешался мистер Бландингс, — может быть, все пойдет легче, если вы объясните его светлости, почему вы согласились обсудить это дело?

— Звонит “Г” с телефонной станции. У меня все в порядке. Можешь со мной связаться по номеру 7-30-60. Записать успел?

Уитмен передвинул свой стул, словно ему не хотелось приближаться к этому пункту. Наконец он сказал:

— Да. У нас тоже все в полном порядке. Ты пока единственный, кто сюда позвонил.

— Чтоб так было и дальше.

— Факты таковы, милорд. У меня есть дочь. Зеница ока моего, Нелли.

— Хорошо бы.

Грофилд нажал на рычаг аппарата и набрал номер противопожарной службы!

Голос его зазвучал мягче, и раздражение, которое он вызывал у Маргарет, немного смягчилось. Всякий, кто может улыбаться вот так, говоря о своей дочери, не совсем закоснел в бесчувственности.

— Алло! — раздался дрожащий голос.

— Привет, Джордж. Я хочу поговорить с “Ч”.

— Ее бедная мамаша давно уже получила свое место на небесах. Ясное дело, нельзя сказать, что это к лучшему, вы ж понимаете, потому что моя Бет была славной, честной йоркширской девушкой, но также нельзя отрицать, что светскости в ней не было ни капельки!

— С кем? — не понял пожарный.

Маргарет насторожилась, слыша столь откровенные излияния. — Во всяком случае, это было давно, а теперь моей дочке девятнадцать лет, и ей пора замуж.

— С тем, у кого карабин.

— А! Все понял.

Маргарет кивнула, с опаской догадываясь, куда заведет их этот разговор. Не может же он думать, что она введет его дочь в высшее общество? Ее собственное положение в свете весьма неустойчиво, а когда выяснится, что она в действительности не дочь Хендрикса, вряд ли ситуацию спасет то, что она замужем за Филиппом.

В трубке вскоре послышался голос Чэмберса:

— Как дела, дружище?

— Ну так вот, я попробовал найти ей подходящего мужа сам, но из этого ничего не вышло. Прошлой весной я нанял женщину, которая сказала, что она вхожа в высшее общество. Неплохо пососала из меня деньжат эта особа. — Голос его зазвучал громче при воспоминании об обиде. — Но все это оказалось сплошным надувательством. Она всего-то и смогла добыть для моей Нелли пару приглашений на приемы в дома знати. Мне нужен такой человек, который и впрямь принадлежит к верхушке общества, вроде вас, миледи, чтобы он покровительствовал моей девчонке.

— Отлично. У меня все под контролем. Запиши телефон, а то вдруг тебе потребуется со мной связаться.

— Минутку. Джорж, дай-ка мне карандаш. И листок бумаги. Ну а теперь давай диктуй.

Маргарет уставилась на него, подыскивая ответ. Ей не хотелось давать обещания, которые она не могла бы сдержать, но ведь с тех пор, как она встретила Филиппа, она то w дело делает то, что не хочет,

Грофилд сообщил Чэмберсу телефонный номер, положил трубку и поднялся. Положив рацию на стол рядом с карабином, он размял плечевые мышцы и, посмотрев на сидевшую за коммутатором девушку, спросил:

— Вот такое у меня предложение, — бросил Уитмен, обращаясь к Филиппу, поскольку Маргарет молчала. — Если ваша госпожа супруга подыщет моей Нелли муженька за время весеннего сезона, я стану вашим партнером с этой фабрикой, найму ваших солдат и сделаю что могу, чтобы затея эта оказалась успешной.

— А прямая междугородняя связь у вас есть?

— Пока нет, — ответила Мэри.

— Но, мистер Уитмен, — сказала Маргарет, прежде чем Филипп успел согласиться от ее имени, — вы не подумали о том, что для вашей дочери было бы лучше найти мужа среди представителей вашего класса?

— А если кому-то требуется позвонить в другой город, они звонят вам?

— Да.

— Я обещал ее дорогой праведнице-матери на ее смертном одре, что увижу дочь замужем за лордом. И не думайте, что я стану скупиться на приданое. Я дам за дочкой жирный кусок.

— Превосходно, — обрадовался Грофилд и, взяв со стола карабин, подошел к Мэри. — Если вам позвонят, я хочу услышать, о чем будут говорить на другом конце провода. Как это сделать?

Маргарет не слышала раньше этого выражения, но, судя по тому, как быстро мистер Бландингс втянул в себя воздух оно означало значительную сумму,

— Сядьте рядом со мной у пульта, наденьте наушники, а когда поступит звонок, вставьте штырек вот в это гнездо.

— Сто тысяч фунтов, — просветил ее Филипп, и Маргарет захотелось вздохнуть так же, как мистер Бландингс.

— Но какого сорта человек даст себя купить? — Маргарет попробовала изменить тактику.

— Отлично. Будем работать вместе?

— Я его не покупаю, — сказал Уитмен. — Это просто сделка. Справедливый обмен. Мои деньги за его титул. И потом, вы, женщины, можете болтать насчет любви что хотите, но мы, мужчины, знаем, что именно деньги заставляют мир вертеться. Верно, милорд?

— Выходит, что да.

Филипп посмотрел на встревоженное лицо Маргарет. Деньги явно не были движущей силой в его женитьбе. Не была ею и любовь. Взгляд его задержался на ее нежных губах. Эти рассуждения неожиданно подействовали на его и без того взвинченные нервы.

Надев наушники, Грофилд откинулся на спинку кресла и почувствовал себя отрезанным от внешнего мира. В его голове вновь зазвучала музыка. На этот раз Грофилду слышалась торжественная симфония в исполнении большого оркестра.

— Так что, милорд, как решим? — Уитмен перевел глаза с бесстрастного лица Филиппа на взволнованное лицо Маргарет.

Неожиданно в памяти Грофилда всплыл эпизод Второй мировой войны. Тогда он служил летчиком и летал на тяжелом бомбардировщике. Однажды, перед тем как вылететь на очередное задание, Грофилда и его напарника предупредили, что из-за низкой облачности прицельное бомбометание невозможно. Однако они доказали, что это не так. Возвращаясь на базу, они попали под ураганный огонь немецких зениток. В результате обстрела второй пилот погиб, а радиопередатчик, обеспечивавший связь с базой, вышел из строя. Тогда Грофилд точно так же, как и сейчас, сидел в кресле и напряженно вслушивался в замолкшие наушники.

А та закусила губу, не понимая, почему Филипп молчит. Или он ждет, что она что-нибудь скажет? Маргарет тут же отбросила эту мысль. До сих пор он не проявлял ни малейшего интереса к тому, что она хочет, так что вряд ли начнет это делать именно теперь.

За последние шесть лет он одиннадцать раз участвовал в ограблениях, и каждое из них было связано с огромным нервным напряжением, обилием драматических сцен и долгим, томительным ожиданием.

Натянутое молчание внезапно прервал кашель Филиппа.

Теперь, в случае успеха начатой операции, Грофилд становился обладателем двадцати тысяч долларов. Это как минимум. Вложить их в летний выпуск облигаций уже поздно, но можно было бы поехать в южные штаты, такие, как Флорида или Техас, и там ждать зимнего выпуска ценных бумаг. А почему бы на этот раз не поступить иначе? Например, напрямую вложить деньги в какое-нибудь производство? А сделать и то и другое было бы неимоверно трудно. Правда, однажды Грофилд поступил именно так. Три года назад в штате Мэн он вложил средства в производство земляных орехов. Он не любил иметь дело с ценными бумагами, а предпочитал вкладывать деньги в реальное производство. Нет, пусть он тогда и прогорел — в тот год лето в штате Мэн выдалось гнилое, и арахис не уродился, — но он все равно вложит часть из будущих двадцати тысяч в производство, купит квартиру и до конца сезона поживет в свое удовольствие. А там, глядишь, и новое — двенадцатое — дельце подвернется.

Мистер Бландингс поспешно поднялся, открыл горку, стоящую справа от письменного стола, вынул хрустальный графин с вином. Наполнив стакан, он протянул его Филиппу.

Все преступления, кроме первого, Грофилд совершил вполне осознанно, и в партнерах у него были профессиональные грабители.

Филипп залпом осушил стакан и вернул его мистеру Бландингеу, затем поднялся и сказал, обращаясь к Уитмену:

Как ни удивительно, но первое в его жизни ограбление оказалось случайным, и произошло оно только потому, что никто из его тогдашних компаньонов по бизнесу вовремя не одумался.

— Я обсужу ваше предложение с женой и дам знать о своем решении через несколько дней. Мистер Бландингс, всего хорошего.

А случилось это в Пенсильвании. Решив заняться бизнесом, Грофилд и еще одиннадцать человек объединились и на паях создали фирму по ремонту автомашин. С самого начала дела у них пошли из рук вон плохо. Фирма никакой прибыли не получала, и однажды один из компаньонов бросил такую реплику: “Если мы и дальше так будем работать, то нам придется ограбить ближайшую бензоколонку”. Все рассмеялись и принялись живо обсуждать, какой же им выбрать объект для нападения. Наконец они остановились на супермаркете, находившемся в сорока милях от города.

Шутливые разговоры на эту тему продолжались несколько недель, и никто даже не заметил, как идея ограбления всерьез овладела их умами. И вот в один прекрасный день неудачливые бизнесмены взяли в руки оружие, надели на себя черные маски и на разбитом черном “шевроле” с замазанными номерами подъехали к магазину. Их добыча составила четыре тысячи триста долларов. Полиция грабителей не поймала.

«Если так, — подумала Маргарет, — это будет первое, что он обсудит со мной».

После этого Грофилд поклялся, что больше на подобные дела не пойдет — нельзя же и в дальнейшем полагаться только на удачу. В то время у Грофилда был один приятель, с которым он познакомился еще во время войны. Как-то в разговоре с ним Грофилд признался, что принимал участие в ограблении супермаркета. Тот рассмеялся и тут же предложил ему новое дело — совершить налет на ювелирный магазин. При этом Грофилд должен был исполнять роль водителя — и ничего больше. В тот период деньги у Грофилда были на исходе, и он согласился.

Она с любопытством взглянула на ничего не выражающее лицо Филиппа, когда они выходили из конторы. Маргарет удивило, почему он не согласился на предложение Уитмена сразу же. Может ли быть, чтобы его беспокоило, насколько прилично будет, если она введет деревенскую девушку в лондонское общество при его покровительстве?

И с того момента Грофилд стал профессиональным грабителем и, наверное, единственным в Соединенных Штатах, кто легко соглашался и на минимальную долю добычи.

Внезапно ей кое-что пришло в голову, и, задумавшись, она споткнулась о неровность на тротуаре.

Лежавшая на столе рация ожила, и из нее послышался голос Паркера:

— Будьте осторожны, — сказал Филипп.

— Радиостанция взята. В ней никого не оказалось. Следом раздался голос Вычи:

«Пророческое указание, — подумала Маргарет. — Осторожная женщина не стала бы обдумывать план, который обдумываю я. Даже благоразумная женщина не стала бы. Но если это сработает…»

— Так нам можно начинать?

Маргарет торопливо вскарабкалась на сиденье высокого фаэтона, не прибегая к помощи Филиппа, чтобы не усложнять дело и не дать отвлечь себя его прикосновениям, как это всегда бывало. Если она не хочет упустить возможность осуществить свой план, ей следует хорошенько собраться с мыслями.

— Пока нет. Надо еще обезвредить охранника на воротах.

Филипп вскочил на сиденье рядом с ней, бросил монету груму и сказал:

— Но уже почти половина первого.

— Знаю.

— Выпейте пинту эля и согрейтесь, Джеинингс. Вы больше не понадобитесь мне сегодня утром.

— Вы собираетесь ограбить заводскую кассу? — неожиданно спросила Мэри Диган.

— Спасибо, милорд! — Грум широко улыбнулся и, радостно засвистев, направился в пивную на другой стороне улицы.

— Солгать я тебе все равно не смогу. Так что ни о чем меня не спрашивай. Давай лучше поиграем в двадцать вопросов.

Интересно, поступил ли Филипп так потому, что он заботливый хозяин, или потому, что он хотел дать ей указания относительно мисс Уитмен, не рискуя быть услышанным?

— Во что?

— Что вы думаете о предложении Уитмена? — спросил Филипп, словно отвечая на ее вопрос.

— В двадцать вопросов. Знаешь такую игру? Девушка в ответ неуверенно кивнула.

Маргарет удивилась, что он интересуется ее мнением, но постаралась скрыть свое удивление.

— Отлично. Тогда начнем, — сказал Грофилд. Обведя взглядом комнату, он увидел лежавшую на столе рацию, и тут его глаза заблестели.

— Для того чтобы быть менторшей при молодой девушке и провести ее сквозь все ловушки, в которые она может попасть за время сезона, я не обладаю необходимыми данными, — ответила она. — Кроме того, что скажет общество, если я стану покровительствовать девице из буржуазных слоев?

— Я загадал минерал. Какой?

— Те, у кого дочери на выданье, будут об этом сожалеть, а те, у кого есть сыновья с дорогостоящими замашками, будут это приветствовать.

Неожиданно Мэри всхлипнула и, опустив низко голову, зарыдала.

— А что будет, если Хендрикс узнает, что я не его дочь, до того, как закончится сезон? Разразится скандал, и я уже не смогу найти мужа для мисс Уитмен,

— Простите, — прошептала она сквозь слезы. — Это все нервы.

— Ничего страшного, Мэри. Не надо так бояться. Мы же вам ничего плохого не сделаем, — попытался успокоить ее Грофилд.

Филипп пожал широкими плечами, словно пытаясь поудобнее устроить груз, который казался ему все более тяжелым.

Глава 4

«Неужели он чувствует себя виноватым в том, как он поступил с Хендриксом?» — подумала Маргарет. Поначалу она ответила бы на этот вопрос отрицательно, но, пообщавшись с ним, поняла, что он гораздо более сложный человек, чем ей казалось. Да, иногда он может действовать, как Макиавелли; но постепенно она поняла, что действия эти продиктованы скорее обстоятельствами, чем наклонностями его натуры.

Участия в поломке оборудования радиостанции Кервин не принимал. По его мнению, радиоаппаратуру можно было бы и оставить. Но раз Паркер и остальные надумали разнести ее вдребезги, то пусть они этим сами и занимаются” решил он.

Кервин встал в дверном проеме и принялся разглядывать улицу. Рядом у тротуара стояла патрульная машина, а позади нее — пикап. На улице было тихо, и только из здания радиостанции до Кервина долетал скрежет металла.

— Эта новость будет вызывать удивление целую неделю, — сказал Филипп. — Что до отсутствия у вас опыта, Эстелла поможет вам пристроить уитменовскую дочку.

Кервин любил все металлическое. Ему нравилось смотреть на все, что сделано из металла, в особенности когда это “все” нормально функционировало. Когда-то он увлекался радиоделом и, имея “золотые” руки, сам собирал радиоприемники. У него в гараже стояли две машины довоенного выпуска, причем обе в отличном состоянии. Кроме того, во дворе он вместе с соседом построил миниатюрную железную дорогу со множеством мостов, семафоров, стрелок и прочих атрибутов.

— Эстелла? Чтобы она снизошла до покровительства дочери какого-то буржуа?

Рельсы ее тянулись к соседскому дому, и приятели на маленьком паровозике частенько ездили друг к другу в гости.

Если Эстелла хочет, чтобы я и дальше оплачивал ее счета, она должна научиться мне угождать.

Кервин обожал любое оборудование, и, когда видел, как его ломают, внутри у него все переворачивалось. Сейфы же он вскрывал с помощью дрели, отвертки и фомки, полагаясь при этом только на свои руки. Медвежатников, которые использовали взрывчатку, Кервин за профессиональных взломщиков не считал и относился к ним с презрением.

Маргарет скривилась. Раз уж Филипп действительно полагает, будто угрозами можно заставить Эстеллу честно помогать, он болен серьезнее, чем она думала.

То, что делали сейчас Паркер, Литлфилд и Филлипс в здании радиостанции, в его понимании было актом вандализма. Именно поэтому Кервин и вызвался постоять на шухере.

— Ну что? — спросил Филипп.

Наконец наступила полная тишина. Через несколько секунд все трое появились в коридоре.

Маргарет глубоко вздохнула, готовясь получше изложить ему свой замысел, чтобы это не походило на шантаж, даже если это и было в действительности шантажом. Но она делала это ради Аннабел, а не ради себя самой, а потребности ребенка важнее, чем способ, которым она добьется содействия Филиппа. Она мысленно поморщилась, вспомнив, что Филипп применил почти такой же аргумент для оправдания того, как ужасающе он использовал Хендрикса.

— Ну что? Все спокойно? — спросил подошедший к Кервину Паркер.

Но сейчас не время вязнуть в философских рассуждениях. Сейчас время действовать.

— Да. Все спокойно, — кивнув, ответил тот.

— Я сделаю то, о чем просит мистер Уитмен, если вы… Она увидела, что мускулы его лица внезапно напряглись, и голос ее замер. «Не думай о том, что он может тебе сделать. Думай о бедняжке Аннабел, о том, что это нужно ей», — подбадривала себя Маргарет.

Они вышли на улицу и расселись по машинам — Паркер с Филлипсом в патрульной, а Кервин и Литлфилд — в пикапе.

— Да? — От этого бархатного голоса она вздрогнула, почуяв неладное. — Продолжайте. Полагаю, вы намеревались сообщить мне цену, которую вы назначили за ваше содействие. — Я хочу, чтобы вы постарались сблизиться с Аннабел.

Проехав по Виттьер-стрит, они повернули налево и оказались на Реймонд-авеню. Там, в конце ее, находились западные ворота завода.

Теперь им предстояло обезвредить часового. На этом этапе операции никаких осложнений Кервин не ожидал. По его мнению, охранник на воротах завода — это тот же плавкий предохранитель, который перед началом ремонта электрооборудования Обязательно выворачивают.

— Я же вам сказал — она не моя дочь, — проговорил Филипп, которого эта просьба застигла врасплох.

Кервин и Литлфилд из машины наблюдали за воротами завода. Они видели, как из будки навстречу полицейской машине, приветливо помахивая рукой, вышел охранник. Затем он остановился и поднял обе руки. Кервин и Филлипс выскочили из машин, быстро отобрали у охранника оружие и увели его обратно в будку.

— Это в прошлом. Этого уже не изменить. Я говорю о будущем.