— Марджори! — произнес он вслух.
Казалось, внезапно поднявшаяся волна унесла его из прошлого, вернув в тускло освещенный бар в Гринвич-Виллидж.
— Что-нибудь не так, старина? Значит, это все-таки игра воображения!
— Все в порядке, — ответил Билл. — Просто я задумался о… вы можете догадаться о чем. Но галлюцинация была чертовски яркой.
— А кто тот ублюдок, который женился на вашей девушке? — спросил Лэрри таким тоном, словно считал, что в подобных обстоятельствах уместна небольшая перестрелка.
— Я никогда его не встречал. Но все говорят, что он хороший парень.
— А с девушкой виделись после этого?
— Нет.
— Да, не повезло!
Стаканы со звоном скользнули по стойке. Джин с элем, заказанный Джой, имел бледноватый оттенок, а имбирное пиво Лэрри — светло-желтый. Перед Биллом бармен поставил пустой стакан с прутиком для смешивания, виски и содовую.
— Наконец-то! — с облегчением произнес Лэрри, радуясь, что можно оставить неприятную тему. — Ваше здоровье! — И он выпил залпом более трети стакана.
— Взаимно, — без энтузиазма отозвался Билл. Глотнув виски, он добавил солидную порцию содовой. Для импортного скотча напиток казался слишком терпким.
Билл бросил взгляд на Джой, интересуясь, сколько она слышала. Девушка рассеянно уставилась на свой стакан. Чтобы окончательно развеять иллюзию, Билл окинул взглядом помещение.
Привыкнув к полумраку, он разглядел телефонную будку с дверью, открытой внутрь. В задней части комнаты стояли три или четыре столика. За одним из них спиной к Биллу сидела женщина в сером платье с пустым стаканом из-под мартини.
За дальним столиком находился невзрачный маленький человечек, закрывший лицо газетой. Но он никак не мог читать при таком освещении! Значит…
Словно в ответ на телепатию, маленький человечек опустил газету. Билл увидел — или подумал, что видит, — растрепанные седые волосы, похожие на грязную шерсть. Лицо человечка было продолговатым и печальным; двухфокусные очки с толстыми стеклами походили на стеклянную маску.
Затем газета поднялась вновь.
«Нет! — подумал Билл. — Эти галлюцинации следует немедленно прекратить. Если женщина в сером — мисс Вентнор, секретарша Эмберли, то мужчина никак не может быть…»
— Гейлорд Херст! — прошептал он вслух.
— В чем дело, старина?
— Ни в чем. Забудьте о моей личной жизни, — сказал Билл, стараясь сосредоточиться на газете, — и давайте поговорим о работе, которую мне предстоит выполнить.
В этот момент Джой вышла из оцепенения. Пошарив в сумочке в поисках монет, она соскользнула с табурета и направилась в заднюю часть комнаты. Биллу пришло в голову, что Джой тоже видела призрачное лицо и сейчас вырвет из рук человечка газету. Но девушка подошла к проигрывателю-автомату в дальнем углу бара.
Звякнули монеты, послышался щелчок, и в верхней части проигрывателя начали мерцать разноцветные огоньки. Их отблески коснулись газеты, осветив черные буквы: «Геральд трибюн». Аппарат заурчал, и грянула музыка.
Посетители обернулись с недовольным видом. Кто-то выругался. Только газета осталась неподвижной.
— Что за… — начал Лэрри.
Хотя он и Билл смотрели на возвращающуюся Джой, она делала вид, что не имеет отношения к происходящему. Но ее спокойствие не казалось непробиваемым. Поставив ногу на медную приступку, чтобы взобраться на свой табурет, Джой посмотрела налево, споткнулась и чуть не упала. Быстро обретя равновесие, она села и снова уставилась в стакан. Черные волосы падали ей на лицо, почти полностью скрывая его.
Лэрри и Билл, проследив за ее взглядом, увидели силуэт человека, который стоял снаружи, прижавшись к окну.
Несомненно, это был всего лишь бродяга, с тоской глазеющий на рай за окном. Но Биллу показалось, что они окружены кольцом врагов, сжимающимся все теснее.
Лэрри отвернулся от окна:
— О чем вы спрашивали меня, старина?
— О вашем дяде. Вы сказали, что не знаете, что он может предпринять против меня. Но у вас должны быть какие-то идеи на этот счет.
— Ну… — Теперь нервничал Лэрри, а Билл казался более спокойным. — Раньше все его шуточки не причиняли физического вреда — только пугали до смерти. Конечно, он может использовать старые трюки, но по-новому.
— Например?
— Помню один случай… — Лэрри натянул на уши поля шляпы. — Черт бы побрал эту пластинку!
Музыка грохотала вовсю.
— Это неплохое прикрытие для разговора, — указал ему Билл. — Так что вы помните?
— А? О да! Это случилось в деревенском доме Гея. С восьми до одиннадцати лет должен был спать там один, в большой старой комнате с жуткой мебелью. «Это сделает из него мужчину», — говорил Гей. Но я не мог заснуть там до рассвета — казалось, что кто-то открывает шкафы…
— Продолжайте.
— Однажды ночью — лунной ночью, как сегодня, — я лежал в кровати и не заметил, как вошел Гей. В руке у него была бритва. Не говоря ни слова, он подошел ко мне и провел бритвой по горлу.
Музыка пронзительно взвыла.
— Клянусь, я почувствовал кровь у себя на груди. А он, оказывается, всего лишь царапнул меня кончиком птичьего пера. Я нашел его на кровати, когда очнулся от обморока. Гея как не бывало. Я не осмелился никому об этом рассказать — Гей заявил бы, как и раньше, что меня нужно показать психиатру. Понимаете, в чем тут мораль?
— Да. Вы имеете в виду, что для взрослого Лэрри Херста могут использовать не перо, а бритву и не игрушечного тарантула, а настоящего?
Лэрри кивнул. Лица его было почти не видно из-за натянутой на лоб шляпы.
— Выпьем! — предложил он, как обычно, едва открыв рот.
Билл снова смешал виски с содовой.
— Неужели вы трезвенник? — спросил он. — Я бы подумал…
— Трезвенник? Господи, конечно нет! А, вы имеете в виду эль? Хочу сохранить ясную голову — вот и все.
— В таком случае, — Билл сделал глоток, — у меня еще больше причин сохранять ясную голову. Не возражаете, если я не стану это пить? Может быть, поменяемся стаканами?
После краткой целительной паузы новая пластинка началась с громогласного удара тарелок, предваряющего быструю и не менее громкую мелодию. Билл покосился на Джой, но она сидела на своем табурете спиной к ним.
— С удовольствием, старина. — Лэрри быстро произвел обмен. — Требуется выпить что-нибудь покрепче, когда я говорю о Гее. — Он поднял стакан с виски, но снова поставил его. — Это кое о чем мне напомнило.
— О чем же?
— Джордж Эмберли отпечатал для меня ряд инструкций. Я передал их вам вместе с другими бумагами. Знаете, где они?
— Думаю, да.
— Тогда найдите их. Я должен сделать вам указания. Скорее, уже поздно!
Массивные платиновые часы Лэрри теперь были на запястье Билла. Они показывали без десяти двенадцать. В его карманах лежали серебряная зажигалка Лэрри, пачка «Пэлл-Мэлл», связка ключей, назначение которых объяснил Лэрри, и ключ от номера 932 в отеле «Уолдорф-Астория».
Музыка продолжала неистовствовать. Пачка бумаг Лэрри лежала в нагрудном внутреннем кармане Билла. Он нашел нужный лист и протянул его Лэрри, который начал читать вслух:
— «Инструкции Лоренсу Херберту Херсту. По прибытии в аэропорт Хитроу отправляйтесь в меблированную квартиру С-14 в «Гербе Альберта» на Альберт-стрит, 8 (напротив станции метро «Южный Кенсингтон»). Портье будет предупрежден. Арендная плата внесена. Никому не сообщайте причину вашего приезда. Позвоните вашему дяде в дом № 68 на Сент-Джеймс-стрит (номер телефона Риджент 0088)». А вот самое главное… — Лэрри заколебался. — «Хэтто все еще с ним».
— Кто такой Хэтто?
— Лакей-англичанин. Служит у Гея много лет. Истинный джентльмен при джентльмене — солидный, корректный, респектабельный и так далее. Когда я видел его в последний раз, ему было тридцать лет…
— Ну и что?
Вторая пластинка закончилась. Снова послышался щелчок, и зазвучала третья и последняя пластинка.
— Вам приходилось заниматься спортом? — Лэрри посмотрел на широкие плечи Билла. — Вижу, что приходилось.
— Да, но какое это имеет отношение к солидному и корректному Хэтто?
Лэрри осушил стакан с виски, поставил его и снова взял лист с инструкциями.
— Хэтто еще хуже, чем Гей.
— В каком смысле?
— Впрочем, каждый плох по-своему. Может быть, вам хватит сил справиться с Хэтто, когда он… когда он…
И затем это произошло.
— Господи! — с ужасом и удивлением воскликнул Лэрри Херст.
Билл повернулся на табурете. Поднявшись, Лэрри конвульсивно подергивал челюстями, потом пошатнулся и упал бы, если бы Билл не подхватил его.
Лэрри снова выпрямился, пытаясь сосредоточить на Билле взгляд выпученных и налитых кровью глаз. Его лицо приобрело цвет оконной замазки. Когда он попытался кашлянуть, изо рта у него пахнуло чем-то едким, смешанным с запахом скверного виски.
— Уходите! — с трудом вымолвил Лэрри. — Должно быть, два с половиной гр…
— За кого вы меня принимаете? — почти крикнул Билл. — Рядом наверняка есть больница. Мы можем…
Билл огляделся вокруг. Джой исчезла. На стойке рядом с ее стаканом лежал долларовый банкнот.
Повернувшись к Лэрри, Билл почувствовал, как у него сжалось сердце. Еще недавно самоуверенный Лэрри смотрел на него взглядом обиженного ребенка — мальчика, которого пытались напугать до смерти, который смог убежать и обводил своих врагов вокруг пальца.
— Не подведите меня, — взмолился Лэрри, судорожно подергивая ртом. — Сведите за меня счеты с Геем…
Вырвавшись из рук Билла, он внезапно побежал через помещение. Пьяницы за столом взволнованно зашумели. Лампочки проигрывателя освещали телефонную будку и «Геральд трибюн», все еще прикрывающую чье-то лицо.
На момент Билл подумал, что Лэрри свалится прямо на газету. Но он повернулся и упал лицом вниз в телефонную будку.
С улицы в бар вбежало несколько человек — они столпились у распростертой на полу фигуры, не замечая стоящего у окна Билла.
— Боже мой! — послышался ошеломленный мужской голос. — Да ведь парень мертв!
Проигрыватель щелкнул, и огоньки погасли. Возможно, двадцать секунд в баре царила тишина.
Схватив портфель, Билл выскользнул на улицу. Он корил себя за то, что безрассудно ввязался в эту историю, и ощущал щемящую жалость к Лэрри Херсту.
— Я сведу с ним счеты, Лэрри, — произнес вслух Билл.
Он повернулся и зашагал прочь. Стрелки его новых часов показывали без трех минут двенадцать.
Глава 5
РЕЙС 505, НЬЮ-ЙОРК-ЛОНДОН
Спустя ровно сутки, без трех минут полночь, «Монарх» — великолепный лайнер Британской компании трансокеанских воздушных сообщений — уже летел на высоте шестнадцать тысяч футов над темными водами Атлантики. Разумеется, без трех минут двенадцать по нью-йоркскому времени. По лондонскому было уже без трех минут пять утра.
В салоне гигантского авиалайнера было почти совсем темно. В передней его части, по обеим сторонам устланного ковровой дорожкой прохода, тянулись ряды полок. Занимающие их пассажиры давно спали.
В хвостовой части салона, с каждой стороны прохода вплоть до кухни и буфетной, находился ряд двойных сидений. За исключением пары лампочек для чтения, чей свет падал только на сиденья, здесь царил полный мрак. Большинство пассажиров с подушками под головами дремали в мягких креслах. В темноте слышался храп. Кто-то негромко покашливал.
Билл Досон, которому приходилось летать только на военных самолетах, не переставал удивляться комфорту и роскоши. Четыре мощных мотора, ревущие в ночи, абсолютно не были слышны в салоне. «Монарх» совершал беспосадочные перелеты между Нью-Йорком и Лондоном, если только скверная погода не вынуждала его приземляться в Ирландии для легкого завтрака.
Билл сидел в середине хвостовой части салона, у окошка с левого борта. Свет лампочки был различим лишь на лежащей у него на коленях книге. Сиденье рядом пустовало.
Хотя Билл как следует подкрепился и сумел успокоить разбушевавшиеся нервы, ему не удавалось заснуть, а в его состоянии это было необходимо.
«Мне не следовало валять дурака прошлой ночью, — думал он. — Нужно смотреть фактам в лицо, а я едва не расплакался, когда…»
Да и сейчас нервы и эмоции еще не успокоились окончательно. С прошлой ночи Билл не мог заставить себя надеть часы Лэрри Херста. Сейчас они тикали у него в кармане. «В таком состоянии человек легко подвержен галлюцинациям, — продолжал он размышлять. — Я никак не мог видеть Гейлорда Херста. Это был всего лишь невзрачный старичок с газетой и стаканом пива. Видение казалось реальным, но ведь я мог бы поклясться, что снова был в зимнем саду с Марджори. А Гейлорд Херст ждет Лэрри в Лондоне. Он не мог находиться в том баре прошлой ночью, если только сейчас не летит этим самолетом».
Несмотря на холод снаружи, в салоне было душно. Подняв руку, Билл включил маленький вентилятор, который направил ему в лицо струю прохладного воздуха.
«Даже сейчас, — думал он, — любой нормальный человек сказал бы, что я веду себя как дурак. Лэрри Херст мертв. Вопрос о его наследстве уже не стоит. Но я обещал свести счеты с человеком, который терроризировал ребенка. Даже придя в себя и успокоившись, никакой достойный человек не может забыть о своем обещании. Лэрри был не из тех, кто способен лишить себя жизни. Его убили».
[5]
Билла начала одолевать дремота. Откинувшись назад и полузакрыв глаза, он стал перебирать в уме события прошедших суток.
Красные неоновые буквы над баром «Дингала»… Полицейский, которого привела в бар толстая женщина, разговаривающая на ломаном английском и проклинающая иностранцев… Билл поспешил прочь, понимая, что полицейский в любой момент мог его задержать. Первой его мыслью было как можно скорее что-нибудь поесть.
Пройдя несколько улиц, Билл наткнулся на фургон-закусочную. Заказав яйца с беконом, пирожок и кофе, он положил портфель на колени, чувствуя, будто кожа превращается в прозрачный целлофан, сквозь который видны пачки денег. В результате Билл проглотил пищу, не разжевывая, и его едва не стошнило на людях. Две порции бренди в близлежащем баре облегчили муки пищеварения. Через двадцать минут такси доставило его к отелю «Уолдорф».
Швейцар отсалютовал ему, ничего не подозревая. Но, войдя внутрь, Билл заколебался. Светящиеся стрелки с надписями указывали дорогу куда угодно, только не в то место, которое ему требовалось.
Однако с ключом от номера Лэрри в кармане он мог даже не подходить к столику дежурного. В переполненном лифте, где Билл демонстративно помахивал ключом, никто даже не взглянул на него, когда он выходил на девятом этаже. Со вздохом облегчения Билл поспешил по тихим коридорам к номеру 932.
Отправиться прямиком в «Уолдорф» после смерти Лэрри могло показаться чистым безумием. Но ведь в карманах Лэрри полиция обнаружит паспорт на имя Уильяма Досона и его же профсоюзный билет вместе с письмами, адресованными ему в Нью-Йорк.
Никто не станет искать механика Уильяма Досона в отеле «Уолдорф-Астория». Когда полиция выйдет на его след, он уже улетит. Едва ли смерть в захолустном баре явится интересным материалом для американских репортеров, не говоря уже о британских. Поэтому пока что отель был для него самым безопасным местом в Нью-Йорке. Существовала еще одна причина.
Билл хотел повидать Джой Теннент и хоть отчасти разобраться в этой путанице. Куда бы ни исчезла Джой, она должна была вернуться в отель.
Найдя номер 930, Билл снова заколебался и огляделся вокруг. Этот номер был соседним с номером Лэрри и, по всей вероятности, принадлежал Джой.
Откровенно говоря, Биллу не улыбалось застать Джой, поджидающую его со своей кошачьей усмешкой. После смерти Лэрри только она знала, что портфель с деньгами находится у Билла. Если Джой намеревалась обвинить его в краже и убийстве…
Но этого нельзя допустить! Десять тысяч долларов означали для него возвращение к учебе, уплату долга престарелым родителям в Сассексе, наконец, орудие мщения Гейлорду Херсту. Они означали все — кроме Марджори.
Кроме того, вряд ли Джой решилась бы на такую попытку. Если то, что он подозревал о ней, было правдой, она бы никогда на это не осмелилась. В любом случае он должен повидать ее! Вставив ключ в замок номера Лэрри, Билл бесшумно открыл дверь. Джой там не оказалось.
Мягкое освещение смягчало блистательную роскошь просторной спальни. Дорожный сундук Лэрри Херста, все еще запертый, так как Лэрри не хватило времени его распаковать, стоял рядом с двумя чемоданами и портативной пишущей машинкой.
Открытая дверь вела в столь же роскошную ванную. Другая дверь, в правой стене, очевидно, соединяла комнату с номером 930. Засов с этой стороны был отодвинут.
Билл постучал по панели. Ответа не последовало. Повернув ручку, он обнаружил, что дверь не заперта и с внешней стороны.
Шагнув в темную комнату, Билл включил свет. В пустом помещении находились открытый дорожный сундук с инициалами «Дж. Т.», шесть чемоданов и кожаная шляпная коробка. Широкую низкую кровать скромно прикрывал голубой с серебром полог. На туалетном столике лежала модная шляпа.
Погасив лампу, Билл вернулся в комнату Лэрри и сел на кровать.
— Джой должна вернуться этой ночью, — вслух произнес он.
Билл достал сигарету и повернул колесико серебряной зажигалки, но, сообразив, кому она принадлежала, задул пламя и отшвырнул ее. Вспомнив о часах, он сорвал их с запястья, потом зажег сигарету спичкой, но тут же потушил ее и растянулся На кровати, заложив руки за голову и уставясь в потолок…
«Внимание!»
За окном уже рассвело. Никаких звуков не было слышно. Но Билл вскочил в мятой одежде и распахнул дверь в номер 930.
На кровати явно не спали, но сундук, чемоданы и шляпная коробка Джой исчезли. Девушка пришла и ушла снова.
Должно быть, Джой куда сильнее боялась Билла, чем он боялся ее. Безусловно, она не выдала его дирекции отеля — в противном случае в номере зазвонил бы телефон или постучали бы в дверь. И тем не менее…
Билл посмотрел на черный, почти новый портфель с инициалами «Л.Х.», лежащий на кровати, и открыл замок. За исключением трех купюр, сдача с которых лежала у него в карманах, деньги оставались нетронутыми. Громко тикающие часы показывали половину девятого.
Еще одна мысль встревожила Билла. Он обещал зайти в офис Эмберли в половине десятого, чтобы получить чек на бабушкино наследство. Но Эмберли знал его в лицо как Билла Досона. Если газеты сообщили о смерти Уильяма Досона и Эмберли это прочитал, ему конец.
С другой стороны, от встречи не следовало отказываться. Если человек без гроша в кармане не явится за наследством, Эмберли начнет наводить справки — и узнает о документах Билла, найденных на теле Лоренса Херста.
«Похоже, мне поставили мат, — подумал Билл. — Все же надо поискать какой-нибудь выход…»
Его взгляд, скользивший по комнате, задержался на входной двери. Из-под нее торчал конверт.
Билл подобрал его. На запечатанном конверте значилась эмблема «Уолдорфа». Вскрыв конверт, Билл обнаружил внутри газетную вырезку, озаглавленную мелким шрифтом:
«ОТРАВЛЕН НЕИЗВЕСТНЫЙ МУЖЧИНА
ПОЛИЦИЯ ИЩЕТ ДЕВУШКУ С БРОШЬЮ
В ФОРМЕ КОШКИ
Нью-Йорк, 15 июня. Неопознанный мужчина, видимо подвергшийся ограблению, умер в полночь от отравления цианистым калием в баре «Дингала», Аркадия-стрит, 18, угол с Гроув-стрит, в Гринвич-Виллидж.
По словам полиции, неизвестный мужчина лет тридцати пяти, в изготовленном на заказ костюме, был ограблен, когда несколько человек несли его в заднюю комнату бара из телефонной будки, где он потерял сознание.
Г.В. Агвинопополос, бармен, пятьдесят два года, сообщил, что покойный пил за стойкой с другим мужчиной, но этот человек ушел из бара слишком рано, чтобы отравить виски, которое покойный потягивал некоторое время…»
— Но это неправда! — вслух воскликнул Билл. — Бармен подал мне виски, а Лэрри — имбирный эль. Лэрри ничего не «потягивал», а я не ушел, пока…
Теперь Билл понимал, как трудно быть честным свидетелем, пытаясь описать, что ты, как тебе кажется, видел или слышал.
«Внимание полиции сосредоточено на неизвестной хорошенькой брюнетке лет двадцати шести, одетой в коричневое, с брошью в форме кошки…»
«Недурное описание бриллиантового леопарда, — подумал Билл. — Но Джой была в темно-зеленом костюме».
«…которую считают важным свидетелем. Привлекательная брюнетка выбежала из бара перед тем, как покойный в предсмертной агонии устремился к телефонной будке. Бармен Агвинопополос утверждает, что девушка с брошью-кошкой была иностранка — англичанка или француженка — и что она не находилась в компании покойного, который был американцем.
Джеймс Брук, коммивояжер, двадцать два года, Хауард Фаулер, художник, двадцать четыре года, и Г. Василов, писатель, шестьдесят один год, заявивший, что изучал человеческую натуру через дырку в газете, свидетельствуют, что девушка ни разу не подходила к покойному и не могла дать ему яд.
Лейтенант Майкл Т. Мак-Гиннис из отдела по расследованию убийств признал…»
— А вот это правда! — снова воскликнул Билл. — Джой не могла незаметно подойти ко мне, не говоря уже о Лэрри. Она его не убивала — но, значит, не убивал и никто другой.
Статью заканчивали несколько строк. Ассистент медицинского эксперта Гортц заявил, что, «хотя вскрытие еще не производилось, запах в стакане покойного указывает на цианистый калий». Лейтенант Мак-Гиннис считает это самоубийством, но думает, что девушка с брошью-кошкой могла видеть, как покойный принял яд, и просит ее, а также другого неопознанного мужчину, описанием которого они не располагают, помочь полиции.
«Так!» — с удовлетворением подумал Билл.
Полиция выслушала обычную смесь правды и лжи, которая так часто сбивает ее со следа. Лэрри, нарочито растягивавший слова, заказывая напитки, убедил Г.В. Агвинопополоса, что он американец. Джой, старательно делавшая вид, что не имеет ничего общего со своими спутниками, также добилась успеха. Это оправдывало всех, включая Джой.
Так как карманный вор прибрал с тела паспорт Билла и деньги Лэрри, пройдет некоторое время, прежде чем кто-нибудь свяжет Билла, Лэрри или Джой с баром «Дингала». Значит, Билл может спокойно встретиться с Эмберли.
Он быстро принял ванну и побрился, воспользовавшись великолепным набором принадлежностей для бритья. Несмотря на отвращение к одежде Лэрри, Билл надел бы чистую рубашку, но лучше появиться перед адвокатом в собственном непрезентабельном облачении, наводящем на мысль о том, что он спал в ночлежке.
Не задерживаясь, чтобы позавтракать, и заглянув в магазин на Мэдисон-авеню, Билл добрался на Уолл-стрит в метро. Через десять минут его проводили в кабинет адвоката.
— А, мистер Досон! — приветствовал его Джордж Эмберли, вставая и протягивая руку. От него пахло лавровишневой водой. Несмотря на мешки под глазами, он выглядел бодро. — Рад, что вы пришли так быстро.
Это не было сарказмом. Человек, явившийся в четверть одиннадцатого на встречу, назначенную на половину десятого, в Нью-Йорке не считался опоздавшим. Тем не менее за радушием адвоката Билл ощущал подозрительность.
— Садитесь! — любезно предложил мистер Эмберли. Билл опустился в кресло у стола. Адвокат тоже сел. — У меня здесь все документы, так что я вас не задержу. — Он взял авторучку и посмотрел на лежащие на столе бумаги. — Могу я еще раз попросить ваш паспорт?
Рука Билла, скользнувшая к внутреннему нагрудному карману, внезапно застыла. Глядя в голубые глаза адвоката, он улыбнулся:
— Боюсь, я его забыл.
— Неужели? Это весьма прискорбно. — Эмберли нахмурился. — Не могли бы вы вернуться в… — он бросил взгляд на мятую одежду Билла, — туда, где вы провели ночь, и принести его?
— Мой дорогой сэр, вы ведь видели мой паспорт вчера вечером. Надеюсь, вы не сомневаетесь, что я тот, за кого себя выдаю?
— Конечно нет. Но это очень серьезно. Вы сознаете, молодой человек, что я могу задержать выдачу наследства, пока вы не предъявите паспорт?
Билл встал, стряхнул пыль с колен и небрежно взмахнул портфелем.
— Разумеется, — ответил он. — Точнее, пока я не покажу мой паспорт адвокату, который предпочитает запугивать оппонентов, а не клиентов. Всего хорошего, мистер Эмберли.
— Одну минуту! — Тон адвоката заметно изменился. — Не будете ли вы так любезны, мистер Досон, вернуться и сесть?
— Благодарю вас. — Билл занял прежнее место.
— Я видел ваш паспорт — это верно… Полагаю, у многих из нас вошло в привычку выполнять законные требования клиентов так, словно делаешь им величайшее одолжение. Тут нет никакого вреда — это производит на клиентов впечатление.
— Боюсь, что не на меня.
— Да, вы, англичане, — особый случай. Но вы должны признать, что поставили меня в затруднительное положение. Если бы вы могли вспомнить номер…
— Конечно могу. Номер 301984.
— Вы уверены? Превосходно. — Авторучка аккуратно вывела цифры. — Выдан в…
— В Лондоне, 27 сентября 1947 года.
Джордж Эмберли внимательно пробежал глазами первую страницу. Ручка следовала за его взглядом.
— Вы сказали, что возвращаетесь в Англию?
— Вчера вечером я говорил вам, что хочу остаться здесь.
— Да, конечно. Я забыл. Вы помните наших молодых друзей — мисс Теннент и мистера Херста?
— Очень хорошо помню.
Эмберли, не поднимая взгляда, продолжал изучать текст.
— Сегодня в пять часов вечера они вылетают в Англию, — сказал он.
— Так я и понял.
Исправив ошибку, Эмберли отложил первый лист и взял второй.
— Я думаю съездить в Айдлуайлд
[6] и проводить их.
Сердце Билла подпрыгнуло. Но адвокат ничего не заметил.
— Отличная идея, — спокойно сказал Билл. — Тем более, что сегодня прекрасная погода.
— Да, мне тоже так кажется… Хорошо бы стенографистки научились грамотно писать!.. Куда вы отправились вчера вечером с нашими молодыми друзьями?
Билл ощутил ком на спине.
— Отправился с… О, вы имеете в виду мисс Теннент и мистера Херста? — В голосе Билла звучало удивление. — Я покинул ваш офис раньше их. — Он предпочел защите нападение. — Они не задержали вас слишком долго?
— Нет, не очень. Но так как моей секретарши не было, мне пришлось самому отпечатать письмо.
— Надеюсь, мисс Вентнор не убили, — улыбнулся Билл.
— Не у… А, вы имеете в виду шутку мисс Теннент! — Эмберли взял последнюю страницу. — Нет, мисс Вентнор звонила, но мне не сообщили. У бедняжки грипп — она выйдет через неделю… Вам не показалось, что атмосфера вчера вечером была довольно странной?
— Пожалуй.
— Да и Лэрри Херст вел себя странно. Например, с его портфелем… Хотя я забыл — вы ведь этого не видели.
Дочитав третью страницу, Эмберли отложил ручку и поднял голову. Хотя на его круглом массивном лице мелькала улыбка, глаза были холодны, как мрамор.
— Странное совпадение, — сказал он. — Портфель Лэрри выглядел точно так же, как тот, который вы держите в руке.
Глава 6
ПЯТЬ ОПАСНЫХ УДАРОВ
Вынув из кармана сигарету, Билл наклонился к лежащему на столе коробку спичек:
— Вы позволите?
Эмберли кивнул.
Билл снова сел, все еще чувствуя ком на спине, зажег сигарету и бросил спичку в пепельницу. Адвокат видел перед собой широкоплечего молодого человека среднего роста, с открытым лицом, на котором было написано озадаченное выражение.
— Этот портфель? — переспросил Билл.
— Да.
— Могу гордиться тем, что он выглядит абсолютно новым. Но мне приходится поддерживать свои вещи в хорошем состоянии. Смотрите.
Подняв портфель, он положил его на стол узкой стороной к адвокату. Эмберли приподнял портфель. На коже, проштампованной явно впервые, сверкали позолоченные инициалы «У.Д.». Выражение лица адвоката слегка изменилось.
— Откройте его, — предложил Билл.
— Ну-ну! Я и не думал…
— Откровенно говоря, сэр, я не понимаю, что все это значит, — серьезно продолжал Билл. — С тех пор как я вошел сюда, вы ведете себя так, словно что-то подозреваете. Кажется, это связано с портфелем. Прошу вас, откройте его.
Адвокат открыл замок и заглянул внутрь.
— Как видите, он пуст. — Билл пожал плечами со смущенным видом. — Я ношу его, чтобы производить на людей впечатление. Вчера вечером вы были абсолютно правы. Я был почти без гроша, но по какой-то идиотской причине не стал брать у вас деньги.
Эмберли медленно закрыл портфель и придвинул его к Биллу, потом встал и склонил голову с той американской вежливостью, которая так напоминает испанскую рыцарственную учтивость.
— Мистер Досон, я прошу у вас прощения.
— Ну… спасибо. Но за что?
Вместо объяснений, Эмберли внезапно засуетился, разложив перед Биллом бумаги и сунув ему в руку авторучку:
— Пожалуйста, подпишите здесь и здесь.
Билл повиновался. Эмберли вписал еще несколько слов и поставил на документы печать.
— Вот, мистер Досон, чек в долларах на наследство леди Пенрит — за вычетом наших гонораров, но они невелики. Вы можете обналичить чек в банке за углом, но предупреждаю, что они потребуют удостоверение. — Он вручил Биллу желтую полоску бумаги. Всей его величавости как не бывало. — Но, ради бога, молодой человек, не будьте таким обидчивым и вспыльчивым. Вы когда-нибудь занимались боксом?
На сей раз удивление Билла было искренним.
— Да, в университете.
— Смотрите не убейте никого.
— Не у… Прошу прощения?
— Черт возьми, приятель! — Эмберли вышел из-за стола и похлопал Билла по спине. — Только что я подумал, что вы собираетесь убить меня. Будьте осторожны — когда-нибудь вы можете не сдержаться. Погодите — вы дали мне ваш адрес? «Пансион миссис Уокер, Элм-стрит, 26, Афазия, Нью-Йорк». Они его не впечатали — ладно, не имеет значения. Ну, удачи вам, — он стиснул руку Билла, — и помните, о чем я вас предупреждал.
Выйдя в вымощенный плитками коридор десятого этажа, Билл направился в мужской туалет, прислонился к стене и облегченно вздохнул.
«Какое счастье, что я не забыл купить еще один портфель на Мэдисон-авеню! — подумал Билл. Снова ощутив ком на спине, он полез под пиджак и извлек оттуда портфель Лэрри с пачками денег. — То, как Лэрри вел себя с портфелем вчера вечером, не могло не вызвать подозрений у Эмберли. Адвокат заметил бы, что у меня топорщится пиджак, если бы его взгляд не был прикован к портфелю, который я держал в руке. Трюк сработал!»
Биллу не нравилось обманывать такого достойного человека, как Эмберли. Хотя от чека, который дал ему адвокат, не было никакого толку, так как у него не осталось удостоверений.
Не переборщил ли он? Не пытался ли быть слишком умным и изощренным?
«Я намеренно проделал этот фокус, — внезапно понял Билл, — чтобы попрактиковаться перед дуэлью с Гейлордом Херстом. Берегись, старая свинья!»
Теперь нужно уходить. Быстро переложив деньги в новый портфель, Билл вернул старый на прежнее место, под пиджак, засунув нижний край под ремень брюк. Таким образом портфель становился почти незаметен. Но когда он вышел на улицу, то сразу вспомнил о новой опасности.
Что, если Эмберли действительно поедет в Айдлуайлд провожать Лэрри и Джой? Но адвокат, конечно, блефовал. Теперь, когда его подозрения рассеялись, он никуда не поедет.
Однако человек, пребывающий в таком состоянии, как Билл, всегда найдет новый повод для беспокойства. Билл снова подумал о Джой Теннент.
Только Джой могла подсунуть под дверь газетную вырезку. Она должна знать, что полицейское преследование ей не угрожает. Тогда почему Джой исчезла, не сказав ему ни слова? Конечно, девушка могла запаниковать, даже если она не виновна. Но Джой не из тех девушек, которые легко поддаются панике…
Прохаживаясь взад-вперед по переполненному тротуару, Билл наткнулся на сигарную лавку. Шагнув в нишу перед входом, он полез во внутренний карман и нащупал бумаги, паспорт, перечень инструкций и два билета на самолет. Билл вытащил билеты и задумчиво на них посмотрел.
Вчера вечером Лэрри, обмениваясь с ним вещами, дал ему четкие указания:
— Храните оба билета, старина. Тот, что на мое имя, — ваш. Но держите при себе и билет Джой. Зарегистрируйте ее присутствие, назвав номер места, и до последней секунды клянитесь, что она придет. В действительности Джой останется со мной, но никто не узнает, что она не улетела, кроме сотрудников авиалинии, а им заплачено.
— Но разве ваш дядя ее не ожидает? — спросил Билл.
— Ожидает.
— И что же случится, когда она не появится?
— Гей будет вне себя. Знаете почему? Он хочет, чтобы моя невеста присутствовала, когда я… когда вы будете навещать его каждую неделю… хочет мучить и унижать меня у нее на глазах. Конечно, надо было снабдить вас фальшивой невестой — только настоящей леди, иначе Гей этого не вынесет. Но вряд ли вы знаете здесь какую-нибудь девушку, которая согласилась бы… Да и все равно уже слишком поздно.
Стоя в нише перед входом в сигарную лавку, Билл вертел в руках билеты. Внезапно его осенило.
Что, если Джой намерена лететь с ним в этом самолете?
Это объяснило бы ее сегодняшние действия. Рвать ее билет не имеет смысла — она сошлется на оплаченный заказ на ее имя, назовет себя и останется с ним в качестве невесты Лэрри Херста. Билл не мог это предотвратить. Если Джой не осмелится его выдать, он не сможет выдать ее.
Как бы то ни было, он не станет связываться с девушкой — пусть даже ослепительно красивой, — которая ему не по душе. Челюстные мышцы Джой казались чересчур жесткими, а темно-красные губы — чересчур опытными. К тому же он сильно подозревал ее в убийстве.
В витрине лавки, справа от Билла, послышался щелчок механизма. Билл обернулся. Шесть маленьких ангелочков двигались вокруг стеклянного диска. За ними виднелась надпись: «Лучшие импортные трубки, 49 центов». Слева сидела большая французская кукла.
За исключением разделенных пробором черных волос, кукла не имела никакого сходства с Джой. Но Билл ощущал необходимость привести в порядок свои мысли, поэтому он начал мысленно, даже не шевеля губами, задавать кукле вопросы и воображать, что бы ему ответила Джой.
— Вы отравили Лэрри, не так ли? — начал Билл. — Логически вы наиболее вероятная подозреваемая.
Джой в виде французской куклы широко открыла глаза и недовольно надула губы.
— Вы не только несправедливы, но и глупы, дорогой мистер Досон! Зачем мне было убивать Лэрри?
— Вы хотели убить не его, а меня, мисс Теннент. Это в мой стакан вы добавили яд, но вы не видели, как мы с Лэрри поменялись стаканами. Вы сидели к нам спиной, слушая проигрыватель, и ни о чем не догадывались вплоть до первых судорог Лэрри. Тогда вы убежали.
— А по какой причине я могла хотеть отравить вас, дорогой Билл?
— Потому что вы не желаете отказываться ни от чего, что вознамерились заполучить.
— Право же, вы делаете меня необычайно волнующей личностью! Тем не менее…
— Вы решили, что Лэрри должен поехать в Англию и получить наследство. Изменение плана привело вас в бешенство. Дважды вы заявили, что это моя вина — что, если бы не появился «дорогой мистер Досон», Лэрри никогда бы не подумал о перевоплощении. В ваших глазах я был главным злодеем и основным препятствием. У вас достаточно ума, мисс Теннент, но мало понимания.
— Понимания мужчин? Не смешите меня!
— Понимания людей. Вы не могли понять, почему Лэрри так нервничает из-за своего дяди. В каждом вашем замечании сквозила насмешка. Вы заставили его подписать эту бумагу, вы клялись, что с ним все будет в порядке, если он вернется в Англию и встретится с дядей…
— Какая поразительная память, дорогой Билл!
— Даже несостоявшийся историк должен уметь запоминать факты. Когда мы вышли из такси у «Дингалы», вы умоляли Лэрри бросить эту затею и сказали, что просите его «в последний раз». Если бы меня убрали с дороги, Лэрри пришлось бы ехать в Англию. Вы пытались отравить меня, но вместо этого убили Лэрри.
— Дорогой Билл, каким образом я могла добавить яд в ваш или в его стакан?
Этот вопрос поставил Билла в тупик.
— Не знаю! — мысленно крикнул он.
— Сообщения в прессе, — продолжала воображаемая Джой, — были в некоторых отношениях весьма точны. Исключая меня и той девушки в сером, в баре были только мужчины. Они смотрели не на вас и Лэрри, а на меня. Двое молодых людей наблюдали за мной, явно думая, как было бы здорово… И милый старый джентльмен, подсматривавший сквозь дырку в газете, думал о том же. Мужчины глупы, не так ли? Но все они утверждают, что я ни разу не приближалась к вам и к Лэрри. Тогда каким же образом я могла…
— Я уже признался, что не знаю этого!
— Полиция почти всегда бывает права, верно? — беспечно добавила Джой в обличье куклы. — Бедный Лэрри был сам не свой. Вот почему он подсыпал яд себе в стакан. И бедная я! Что мне теперь делать?
— Вы думали о том, чтобы полететь со мной в Англию?
— Что, если так?
— Вас остановят.
— Посмотрим.
— Не сомневайтесь! Кроме того, почему вы мной интересуетесь? Я не богат.
— Вы не должны считать меня корыстолюбивой, дорогой мой. Но вы новый Лэрри Херст, и ваш дорогой дядя Гей… Какая жалость, что вы любите томных женщин с влажными глазами вроде вашей Марджори. Вы не можете ее забыть?
— Марджори Блер? Она замужем. Я должен забыть ее!
— Но, дорогой, это просто великолепно! Вы ведь не находите меня отталкивающей? Думаю, я пришлась бы вам по вкусу, если бы… Некоторые американские термины чудовищно вульгарны, но весьма выразительны.
«Черт возьми! — мелькнуло в голове у Билла. — Ведь образ Джой может думать только то, что думаю я. Неужели я лелеял о ней похотливые мысли, сам того не зная? Но она не должна попасть на этот самолет!.. Времени еще много. Можно позволить себе хотя бы час забвения».
Такси доставило Билла на Четвертую авеню, за перекрестком с Четырнадцатой улицей. В букинистическом магазине он обрел желанный покой, купив целую стопку книг по истории, которая была его страстью, включая еще незнакомый ему труд о Гражданской войне в США и «Францию во власти террора» Ленотра.
Вернувшись на Парк-авеню, Билл чувствовал себя освежившимся, словно побывал в турецкой бане, а не шарил по пыльным книжным полкам. Он вспомнил о Джой, только оказавшись в своей прохладной и темной спальне в «Уолдорфе».
Постаравшись выбросить из головы мысли о Джой, Билл прижал книгой открытый паспорт Лэрри и начал копировать подпись «Лоренс X. Херст». Он практиковался в подделке добрых два часа, сжигая каждый использованный лист. Хотя первые попытки выглядели скверно, ему постепенно удалось добиться некоторых успехов. Часы Лэрри, лежащие на туалетном столике возле серебряной зажигалки, безжалостно тикали. Рано или поздно ему предстоит общение с персоналом отеля.