– Нечистая совесть, сэр? О чем вы?

– Нет, тогда этот вопль даже не напомнил мне о Гарриет Пайк. Та женщина была ведь, несомненно, виновна. Нет, в тот момент я подумал только, что Пенелопа наткнулась на грабителя. Накинув халат, я поспешил на лестницу.

Бербидж и двое слуг уже сбежали вниз. Пенелопа не потеряла сознание, но в явно полуобморочном состоянии сидела на корточках у подножия лестницы.

Ее отец бросился было к ней, но я немедленно приказал ему и слугам обыскать дом на случай, если в него проник грабитель, и сам помог девушке подняться. Не знаю, упоминал ли я, что мой врач, доктор Томсон Бленд, находится сейчас в Хай – Чимниз?

Клайв покачал головой.

– Нет, сэр, вы сказали только, что миссис Деймон писала ему.

– Так вот, в ту минуту я был очень рад, что он находится в доме. По какой-то загадочной причине девушка испугалась меня (меня, поймите!), отшатнулась в сторону и вновь начала кричать. Вышел доктор Бленд и заставил ее выпить рюмку бренди. Тем не менее понадобилось еще довольно много времени, прежде чем Пенелопа рассказала, что произошло.

– И что же произошло? Молчание.

– Что с нею произошло?

– Как я и думал, – уже спокойнее заговорил Деймон, – Пенелопа вошла через заднюю дверь и тщательно закрыла ее за собою. Бербидж оставил на столике у двери свечу, но девушка не сумела ее зажечь: огонь на кухне уже погас, а огнива у нее не было.

В Хай – Чимниз, как вы, может быть, помните, окна завешены тяжелыми шторами. Пенелопа ощупью прошла в холл и там зажгла свечу от еще тлевшего камина. После этого она направилась к главной лестнице, но далеко не прошла.

На повороте лестницы стоял мужчина.

* * *

Он не двигался и молчал так же, как и Пенелопа. Чуть подождав, девушка спросила: \"Это вы, сэр?\" – и подняла свечу выше, но не смогла разглядеть лицо мужчины. Он продолжал неподвижно стоять. Пенелопа воскликнула: \"Кто там?\" – и тогда мужчина, вытянув руку, бросился к ней. Звука шагов она при этом не слышала.

Пенелопа закричала, упала на колени, закрыв лицо руками. Свеча погасла. Девушка продолжала кричать, хотя незнакомец и пальцем не тронул ее. Когда я появился, Пенелопа была уже одна.

Джорджетта Деймон вздрогнула, когда за окошком купе появился силуэт чьей-то головы. Это был проводник, обходивший вагон для обычной проверки билетов. Купе сразу же наполнилось пылью, так что Клайв, как только проверка закончилась, поспешил закрыть окошко.

— Граф Калиостро, Марион, был знаменитый маг и кудесник восемнадцатого века. Профессор Риго полагает, что хотя Калиостро и был неподражаемым очковтирателем, он все же обладал некой сверхъестественной силой, которая…

– Была одна? – переспросил он. – А куда девался мужчина с лестницы?

– Бесследно исчез.

В третий раз он запнулся на полуслове. Марион не то кашлянула, не то насмешливо хрюкнула. Майлз понял, что снова переоценил свои ораторские способности.

– Пенелопа смогла описать его?

— Да, все это кажется несколько странным, — сдался он. — Допускаю.

– В общих чертах. Она утверждает, что на мужчине были сюртук, темный жилет, клетчатые брюки и носки, ботинок на ногах не было. Последнее объясняет, кстати, бесшумность его шагов, все же остальное – обычный костюм английского джентльмена.

– Это верно, но...

– Был ли он высоким или низким, старым или молодым, худым или толстым? Этого до смерти перепуганная Пенелопа не могла сказать. Не видела она и лица мужчины. Он показался ей очень высоким, но она сама признает, что такое впечатление могло создаться только потому, что мужчина стоял на лестнице выше нее.

— Вот именно, Майлз; я верю только в то, что вижу. Бог с ним, с этим графом Калиостро. Хватит всяких сказок, ты лучше расскажи мне про эту девушку! Кто она? Как выглядит? Чем выделяется?

– Больше от девушки ничего не удалось узнать? Запавшие глаза Деймона блеснули.

– Только то, что она говорит правду. Я не зря провел полжизни в Олд Бейли. Забавно, однако, мистер Стрикленд, что остальные не хотели поверить рассказу этой простой девушки. Доктор Бленд прямо заявил: \"Дорогой Деймон! Эта девушка фантазирует\". На первый взгляд – повторяю, на первый взгляд! – таинственный посетитель вообще не существовал.

— Это ты скоро сама узнаешь, Марион.

– Не существовал? Как это?

– Пока я расспрашивал Пенелопу, ее отец и другие слуги успели уже вернуться. Они обыскали весь дом от подвалов до чердака и никого не нашли. Все двери и окна были, как и положено, заперты изнутри.

Не отрывая глаз от окна, Майлз поднялся; он смотрел в сторону щита с расписанием поездов, мимо которого уже спешили пассажиры к поезду, отходившему в пять тридцать с остановками в Винчестере, Саутгемптоне, Борнемуте. Несколько театральным жестом Майлз протянул руку к окну:

Клайв выпрямился.

– Но в таком случае – какие могут быть сомнения...

— А вот и она.

– Гм... Не знаю.

– Но, Мэтью!.. – начала Джорджетта.

– У моей супруги объяснение, разумеется, есть.

– Конечно, есть, – с достоинством проговорила Джорджетта. – Не то, чтобы мне хотелось говорить об этом...

– Говори, – дорогая. Можешь спокойно говорить.

Глава VII

– Мэтью, я уверена, что эта девушка все выдумала. При всех ее так называемых достоинствах Пенелопа Бербидж – хитрое, лицемерное существо. Этого может не замечать только мужчина.

– Что ты этим хочешь сказать, дорогая?

В тот вечер — он надолго останется в памяти — серые сумерки как-то внезапно окутали Грейвуд.

– Кто, кроме нее, видел этого таинственного мужчину, спрашиваю я? Никто. Эта девица чересчур безобразна, чтобы привлекать к себе внимание мужчин, вот она и выдумала эту сказочку, чтобы все ахали и танцевали вокруг нее. Я ее насквозь вижу. Надеюсь, ты не станешь утверждать, будто такая возможность исключена?

– Предположим, что не исключена. Однако, зная эту девушку, я в такую возможность не верю.

В сотне миль от Лондона главное шоссе на Саутгемптон разветвляется. Если по малой шоссейной дороге поехать мимо зеленых рощ и живописных лужаек и свернуть налево, к большим деревянным воротам, то грунтовая дорога выведет через лес к ручью. Как раз напротив мостика через ручей, на изумрудном холме среди огромных дубов и вязов, расположилось имение Грейвуд.

– Одну минутку, сэр! – поспешил вмешаться Клайв, прежде чем муж и жена слишком увлеклись спором. – Почему вы спрашивали у меня, где был Виктор? Почему вы решили, что тем незнакомцем мог быть он?

Вопрос застал Мэтью Деймона врасплох. Он глядел на Клайва с непроницаемым лицом, но рука его, поглаживавшая бакенбарды, дрожала.

Дом — небольшой, продолговатый — обращен к мостику длинной своей стороной, а чтобы попасть к главному входу в торце дома, надо преодолеть несколько каменных ступеней, пройти по террасе вдоль боковой стены и свернуть за угол. Светло-коричневое строение с белым фундаментом, из дубового бруса и оштукатуренного кирпича, привлекательно выглядело на фоне леса, особенно перед заходом солнца, и радовало глаз.

– В глубине души я и сам не верил в такую возможность, мистер Стрикленд. Мой сын склонен иногда к глупым, дурного тона шуткам. Однако и самый гениальный молодой человек не может покинуть дом так, чтобы все осталось запертым изнутри, а, к тому же, я верю вам, что вы провели прошлую ночь вместе. А теперь позвольте задать вам один вопрос, мистер Стрикленд. Вы только что сказали, что, если все было заперто, то нет сомнений... Сомнений в чем?

– Мне кажется, что это совершенно ясно, сэр.

В тот вечер окна дома светились тускло: в комнатах горели масляные лампы, потому что динамо-машина — времен сэра Чарлза Хеммонда — еще не была отремонтирована.

– Вот как? Хотел бы услышать, что вы имеете в виду.

Желтоватый дрожащий свет, сочившийся из окон, сильнее сгущал влажную вечернюю тьму; отчетливо слышался плеск воды на маленькой плотине через ручей. В темноте растворились очертания чайного столика, плетеных стульев и качалки с высокой спинкой, стоявших на лужайке с восточной стороны дома, ближе к ручью.

– Незнакомец, если он вообще существовал, может быть лишь одним из жильцов дома. Сколько мужчин среди ваших слуг?

Держа над головой лампу, Майлз Хеммонд переступил порог большой комнаты в глубине дома — своей любимой комнаты.

– Только Бербидж и те двое, что были с ним. Быть может, вы подозреваете их?

— Очень хорошо, — говорил он себе. — Я правильно сделал, что привез ее сюда. Очень хорошо.

Клайв удивленно поднял брови.

Но сердце подсказывало, что хорошего ждать трудно.

– Черт возьми, сэр, я не сказал, что подозреваю кого бы то ни было! Я сказал лишь...

Пламя маленькой лампы, заключенное в узкое стекло, вырывало из мрака лишь небольшую часть мертвого мира книг. Это место отнюдь не походило на библиотеку в истинном смысле слова: это было скорее книжное хранилище или просто склад. Под толстым слоем пыли здесь грудились две или три тысячи томов, собранных покойным дядюшкой. Майлз с наслаждением вдыхал затхлый запах сокровищ этого дома, ему еще совсем незнакомых: книг старых и потрепанных, новых и сверкающих позолотой, больших, маленьких и рукописных, в прекрасных обложках и в почерневших от старости переплетах.

– Не говоря уж обо всем прочем, ни у одного из них просто не было времени на то, чтобы, напугав Пенелопу, вновь подняться наверх, переодеться и успеть вновь появиться на лестнице. Или, может быть, вы подозреваете меня, молодой человек? Или моего друга, доктора Бленда? Кроме нас, никаких других мужчин в доме не было.

Ряды полок тянулись к потолку, мешали открывать дверь из столовой и почти забаррикадировали небольшие окна, выходящие на запад. Штабели книг на полу и беспорядочные нагромождения вдоль полок оставляли такие узкие проходы в этом лабиринте, что в них едва можно было протиснуться, не свалив пяток томов и не подняв тучу пыли.

– Ну, кто-то все-таки должен был быть. Если мы исключим возможность того, что это было привидение – а такую возможность мы, надеюсь, исключаем – то что остается?

Стоя в этом царстве запустения, Майлз держал лампу над головой и не спеша осматривался.

– Остаются описанные Пенелопой сюртук, темный жилет и брюки в красно-белую клетку. Объясните мне их, если умеете.

— Очень хорошо! Прекрасно! — зло и громко проговорил он.

Брюки в красно-белую клетку. Брюки в красно-белую клетку. Тряска вагона словно вдалбливала эти слова в голову Клайва. Внезапно он рассмеялся.

Дверь отворилась, и вошла Фэй Сетон.

– Вы находите все это забавным, мистер Стрикленд?

— Вы меня звали, мистер Хеммонд?

– Ничуть, – ответил Клайв. – Мне просто пришло в голову, что возможно еще одно объяснение.

— Вас, мисс Сетон? Нет.

– Любопытно, какое же?

— Простите. Мне показалось, я слышала ваш голос.

– Прошу прощения, но оно настолько абсурдно, что я предпочту оставить его при себе.

— Я разговаривал сам с собой, но, если желаете, можете взглянуть на этот первозданный хаос.

– Попрошу не шутить со мной, молодой человек! Что это за объяснение?

Фэй Сетон стояла в проеме двери, как в раме из разноцветных книжных корешков. Довольно высокая, тоненькая, хрупкая. Она тоже держала в руках лампу, немного наклонив голову, а когда приподняла лицо и в свете лампы блеснула бронза волос, Майлза вдруг охватило волнение.

Клайв молча смотрел на Деймона.

Утром, там, в «Беркли», и позже, в поезде, она ему показалась… нет, не старше, хотя она и стала старше, и не менее привлекательной… но, к сожалению, чуть-чуть другой по сравнению с образом, сложившимся в его воображении.

Поезд пронзительно загудел: он приближался к шлагбауму. Искры от локомотива проносились по серому небу. Явно перепуганная Джорджетта вынула из сумочки флакончик с нюхательной солью.

Теперь же, при искусственном освещении, в мягком мигающем свете фитилька, он словно впервые увидел во плоти ту, которую вчера вечером видел на фотографии. Всего на какое-то мгновение свет озарил глаза, щеки и губы, когда она подняла лампу, чтобы осмотреться. Но эта ее спокойная сдержанность, ее вежливая улыбка почему-то смущали и будоражили душу Майлза. Он еще выше поднял лампу, и оба света, слившись, затеяли игру теней, медленно и неровно заскользивших по горам книг.

– Говорят, – сурово произнес Деймон, – что современная молодежь не умеет прилично себя вести. До сих пор, мистер Стрикленд, я считал вас исключением. Теперь я вижу, что ошибался.

— Настоящие джунгли, правда?

– Как вам будет угодно, сэр.

— Не так страшно, как я ожидала, — тихо возразила Фэй, кажется, впервые ответив ему взглядом.

– Ради бога, мистер Стрикленд! – воскликнула Джорджетта.

— Сожалею, что не смог убрать пыль и грязь до вашего приезда.

Мужчины, однако, не обращали уже на нее внимания, приняв, как это в подобных случаях практикуется всеми поколениями, чопорно вежливый вид.

— Не имеет значения, мистер Хеммонд.

– Раз уж вы будете гостем в моем доме, мистер Стрикленд, осмелюсь напомнить, что это вы пожелали оказать мне такую честь.

— Мне помнится, мой дядюшка накупил великое множество каталожных ящиков и карточек, но так и не навел порядок. Они должны быть где-то здесь…

– Совершенно верно, сэр, но дело не только в моем желании. Я еду в качестве адвоката, поскольку дал обещание поговорить с вами по поводу, касающемуся одной из ваших дочерей.

— Я найду, мистер Хеммонд.

– Моей дочери? – голос Деймона неожиданно изменился.

— Моя сестра вас удобно устроила?

– Да, сэр. Поскольку правда, так или иначе, выйдет наружу...

— О да! — Ее губы дрогнули в улыбке. — Мисс Хеммонд хотела перебраться вниз с верхнего этажа, — она кивнула на потолок библиотеки, — и поселить меня наверху, в своей комнате, но я не могла ей это позволить. Кроме того, мне больше нравится первый этаж. Вы не возражаете?

Невзирая на тряску вагона, Деймон вскочил с места. Поднялся с места и Клайв.

— Какие могут быть возражения? Конечно, нет! Вы не хотите войти?

– Лучше, если я скажу это сразу же. Некий Трессидер, джентльмен, к которому я лично не чувствую особой симпатии, желает сделать предложение вашей дочери. Это основная, если не единственная, причина моего визита.

— Благодарю.

Джорджетта вскрикнула. На лице ее мужа появился ужас, он покачнулся и, быть может, упал бы, если бы Клайв не схватил его за плечо. Тяжело дыша, Деймон сел, что-то пробормотал про себя и закрыл лицо руками.

Кипы книг, громоздившиеся на полу, были по пояс, если не выше. Фэй осторожно обходила их, скользя по узким проходам с неподражаемой, бессознательной грацией, почти не касаясь их своим скромным серо-голубым платьем. Она поставила лампу на одну из связок рукописей, подняла с пола мешочек с песком и огляделась.

4. Две девушки на выданье

— Интересно, — сказала она, — чем еще увлекался ваш дядя?

Клайв забеспокоился – увидит ли он все-таки Кейт Деймон?

— Почти всем. Он специализировался на истории Средних веков, но занимался также археологией, спортом, садоводством и шахматами; даже криминалистикой и… — Майлз осекся. — А вы в самом деле здесь хорошо устроились?

Он взглянул на часы, стоящие под стеклянным колпаком в освещенном только слабым светом керосиновой лампы салоне Хай – Чимниз. Пять минут седьмого. Клайв вспомнил слова Мэтью, сказанные им после того, как они вышли из поезда и зашли по дороге на телеграф в Рединге:

— О да! Мисс Хеммонд просила называть ее просто Марион, она очень любезна.

– Я все взвешу и дам вам ответ, мистер Стрикленд, но прошу пока не торопить меня. Сегодня вечером до ужина мне необходим полный покой.

Да, конечно. Майлз так и предполагал: сестра постарается быть любезной. В поезде и позже, когда Марион с Фэй готовили в кухне обед на скорую руку, она не умолкала ни на минуту и была с гостьей очень мила и предупредительна. Но он знал свою сестру и душой не был спокоен.

Сегодня вечером до ужина...

— Должен признаться, что наш домашний быт нелегок, — сказал он. — В этом уголке прислугу не сыскать ни за какие деньги, тем более на время, для гостей. Но мне не хотелось бы, чтобы вы…

Она мягко возразила:

Клайв поспешно переоделся в вечерний костюм, мысленно посылая ко всем чертям вертевшегося вокруг него и только мешавшего слугу. Похоже, однако, что спешил он напрасно: кроме него, вниз еще не спустился никто. Если не считать шума ветра, гулявшего над холмами Беркшира, всюду стояла полная тишина.

— Нет, мне это нравится и ничуть не трудно. Нас ведь только трое. И к тому же я — в Нью-Форесте!

Позолоченный маятник часов медленно, бесшумно раскачивался, ничем не отличаясь от своего отражения в зеркале над белым мраморным камином. Клайв обвел глазами комнату: в скудном свете все казалось каким-то новым и чужим.

— О да.

Салон не производил уже того убогого впечатления, которое создалось у Клайва, когда несколько лет назад он был здесь в последний раз. Мебель из розового дерева была доведена до блеска уксусом и пчелиным воском, пол покрыт ярким, пушистым персидским ковром, на окнах висели новенькие тяжелые шторы. Во всем чувствовалась рука второй миссис Деймон, которой муж, видимо, ни в чем не отказывал.

Изящно и проворно лавируя среди книжных завалов, Фэй добралась до стены с двумя небольшими окошками, к которым с боков подступали книжные стеллажи, и поставила лампу на пол. Окна были открыты, крючки на подоконниках крепко удерживали распахнутые створки. Она оперлась грудью на подоконник и высунулась наружу. Майлз с лампой в руке невольно приблизился к ней.

Клайв чувствовал, что закурить здесь сигару было бы кощунством. За салоном была погруженная в темноту комната библиотеки, а еще дальше, если память ему не изменяла, кабинет Мэтью Деймона.

Земля еще не погрузилась полностью в ночной мрак.

Клайв выглянул в просторный холл. Напротив него была дверь в малую гостиную, где семья собиралась, когда не было гостей. Из-за приоткрытой двери до него донесся девичий голос:

Газон перед домом спускался к широкой поляне, которая упиралась в длинную железную изгородь. А там, дальше, тянулся лес, пепельно-серый, таинственно растворяющийся во мгле, сливающийся с черно-лиловым небом.

– Я слыхала, что у нас новый гость.

— Какую площадь занимает этот лес, мистер Хеммонд?

– О, да. Некий мистер Стрикленд. Я думаю, ты не помнишь его.

— Думаю, около ста тысяч акров.

Второй голос принадлежал миссис Каванаг, которую Клайв вспомнил. Это была набожная женщина средних лет, склонная к ханжеству. Много лет назад миссис Каванаг, которая когда-то нянчила всех детей хозяина Хай – Чимниз, добилась поста домоправительницы.

— Так много? Я не представляла…

– Ну, почему же не помню, – сказала девушка, а потом чуточку взволнованным голосом спросила: – Скажи лучше, Кавви, зачем моя мачеха сегодня утром ездила в Лондон?

— Мало кто над этим задумывается, но в нем можно легко заблудиться и бродить часами, прежде чем вас станут разыскивать. Это кажется небылицей в такой маленькой стране, как Англия, но тем не менее, по словам дяди Чарлза, такое случается довольно часто. Я совсем еще не знаю этих мест и не отваживаюсь забираться далеко в лес…

– Если бы ты вовремя спустилась завтракать, могла бы сама у нее спросить. Разве не так? А могла бы, если бы не поехала кататься верхом, спросить и днем, когда она вместе с отцом вернулась. – Тон миссис Каванаг изменился. – Уверена, однако, что на этот раз она не ездила навестить одного благородного джентльмена. Она была ведь вместе с твоим отцом.

– Я тебя не понимаю, Кавви. Что ты хочешь этим сказать?

— Нет, конечно, нет. Все это… Не знаю, но…

– Только то, о чем и ты подумала, ласточка моя. А, может, и что-то другое. Во всяком случае, мне до этого нет никакого дела. Как и до того, зачем ездил в Лондон твой отец.

— Будто из старых легенд?

– А зачем?

— Вот именно. — Фэй пожала плечами.

– Кто не задает вопросов, – с хитрецой в голосе ответила миссис Каванаг, – тому и лгать не будут.

— Знаете что, мисс Сетон?

Клайв, стоявший уже в дверях и собиравшийся обратить на себя внимание, вдруг застыл на месте. Перед ним была девушка с картины, только с немного более взволнованным лицом.

— Да?

Кейт Деймон, чтобы лучше видеть лицо миссис Каванаг, держала лампу на уровне плеча. Еще лучше, однако, была освещена она сама: короткие локоны темных волос и блестящие карие глаза. На ней было плотно облегающее желтое бархатное платье. Движения ее отличались легкостью и непринужденностью, почти не приличествующими юной леди.

– Что отцу нужно было в Лондоне? Я должна это знать!

— Неподалеку отсюда находится поляна, где Уильям Руфус, Красный король, пал, пронзенный стрелой на охоте. Там до сих пор ищут наконечник этой стрелы. А еще… Вы знаете, что такое «Белая прогулка»?

– Твой батюшка мне об этом не докладывал, дорогая.

Она отрицательно покачала головой.

– В этом я не сомневаюсь. Но, Кавви, ты ведь столько слышишь...

— Сегодня луна взойдет поздно, — сказал Майлз, — но как-нибудь вечером в полнолуние мы с вами и, конечно, с Марион прогуляемся в Нью-Форест.

– Постыдилась бы! – фыркнула миссис Каванаг, Даже ее черное платье, казалось, задрожало от возмущения. – Как это ты разговариваешь с доброй, старой Кавви! Если горничные непрерывно обсуждают все, что ни случается в доме, то, право же, я к этому ни имею никакого отношения! Естественно, я слышала, что твой отец хотел встретиться с Виктором...

— С удовольствием.

– Который всегда был твоим любимчиком, не так ли?

Она стояла, оперевшись руками о подоконник и высунувшись в окно, и все так же машинально кивала в знак согласия. Майлз смотрел на округлую линию плеч, белую шею и тяжелую волну волос, отливавших медью при свете лампы; аромат ее духов был еле ощутим, но чарующе своеобразен. Его снова охватило сильное волнение от ее близости.

– Но главной причиной поездки было не это и не какие-нибудь подозрения насчет твоей мачехи. В первую очередь он хотел встретиться с одним детективом.

– Вот как?

– Во всяком случае, – продолжала миссис Каванаг, – этот Джонатан Уичер был когда-то инспектором полиции, к тому же, одним из самых способных и ловких.

Она, наверное, это почувствовала, потому что мягким, свойственным ей движением сняла руки с подоконника и, повернувшись, пошла туда, где оставила лампу. Майлз же резко обернулся к окну и выглянул наружу. В застекленной створке раскрытого окна он увидел ее призрачное отражение. Фэй взяла старую газету, стряхнула с нее пыль, раскрыла, постелила на кипу книг и села возле лампы.

– Был?

— Осторожнее! — вырвалось у него. — Вы можете испачкаться.

– Вот именно. Твой отец тогда еще не разрешал тебе читать газетные отчеты об убийствах. Это было лет пять тому назад – на Роуд Хилл. Инспектору Уичеру было ясно, кто убийца, и он попытался получить ордер на арест. А что из этого вышло? Никто не поверил ему, что воспитанная девушка из порядочного семейства перерезала горло своему братишке, а потом спокойно отправилась на танцы.

— Не важно. — Она не подняла опущенных глаз. — Здесь чудесно, мистер Хеммонд, от воздуха просто хмелеешь.

– Да? Я бы поверила.

— Вот и прекрасно. Будете сегодня спать как сурок.

– Ну, а инспектору Уичеру порекомендовали держать язык за зубами и подать в отставку. Вот так-то. А потом, примерно год назад, эта барышня взяла да и созналась в убийстве. Ее звали Констанция Кент.

— А вы страдаете бессонницей?

– Судя по всему, папу волнует, кто был тот мужчина на лестнице?

— Иногда.

– Это уж ему знать, что его волнует. Ты, может, вообще не веришь, что кто-то был в доме?

— Ваша сестра мне сказала, что вы были очень больны.

– Ну, нет, – решительно проговорила Кейт. – Что кто-то был, это точно. И расхаживал туда-сюда, словно неприкаянная душа.

— Теперь все в порядке.

– И искушал добродетель Пенелопы Бербидж? Гм...

– Искушал добродетель? – передразнила Кейт. – Господи, что за выражения!

— Это последствия войны?

– Думайте, что говорите, барышня, не то получите еще по губам от батюшки!

В Кейт было какое-то внутреннее напряжение, напоминавшее о Мэтью Деймоне. Сейчас она подняла лампу еще выше, правая рука – так же, как на портрете – была сжата в кулак, на который опирался подбородок.

— Да. Своеобразный, малоприятный и вовсе не героический способ уйти от войны, практикуемый танкистами.

– Меня, – проговорила она решительно, – интересует только одно. Я не допущу, чтобы мою сестру пугали всеми этими историями с привидениями. И в этом я прошу послушаться меня.

– Ну-ну-ну! Меня не надо учить, я знаю свой долг.

— Гарри Брук погиб в Дюнкерке в тысяча девятьсот сороковом, — сказала Фэй абсолютно ровным голосом. — Он вступил во французскую армию, служил офицером по связи с британскими войсками, потому что, как вы знаете, он говорил одинаково хорошо на обоих языках, и был убит при эвакуации Дюнкерка.

– Вот как?

– Об этом уж позволь судить своему отцу. Что же касается мисс Селии...

Как при внезапно наступившем затишье среди бури, у Майлза зазвенело в ушах, когда он посмотрел в стекло на отражение умолкнувшей Фэй. Голос Фэй Сетон был таким же бесстрастным, когда она добавила:

– Кто-то звал меня? – спросил новый голос.

Круг света высоко поднятой лампы четко вырисовывался в пыльном воздухе переполненной безделушками комнаты. Пробивался свет и сквозь завешенную цветными бусами дверь в столовую.

— Вы ведь слышали обо мне, не так ли?

Раздвинув шнуры бусинок, в комнату вошла девушка. На ней было темно-красное шелковое платье, кринолин вздрагивал в такт шагам. Она была более худощавой и стройной, чем Кейт, серые глаза прикрывали густые темные ресницы, красивые светло-русые волосы были причесаны так же, как у сестры.

Майлз поставил лампу на подоконник, потому что рука его вдруг дрогнула, а сердце дало перебой. Он обернулся и взглянул на нее в упор:

Кейт поставила лампу на стол.

– Селия, милая! – проговорила она с любовью.

— Кто вам сказал?..

– Кейт!

– Очень хорошо, что вы так любите друг друга, – скрестив руки на груди, сказала миссис Каванаг. – Но замуж выходить вам все-таки пора. В этом хозяйка права, если даже думает больше о себе, чем о вас. Но запомните хорошенько, что никогда вы не выйдете замуж, пока ваш отец будет так напуган.

— Ваша сестра намекнула. Еще она сказала, что вы очень любознательны и впечатлительны.

Клайв чувствовал себя крайне неловко. Он громко кашлянул, но ни Кейт, ни миссис Каванаг не обратили на это внимания. Зато у стоявшей напротив него Селии округлились глаза и приоткрылся рот. Только тогда другие женщины посмотрели на него и смущенно умолкли.

«Ох уж эта Марион!»

Первой пришла в себя Кейт. Ее губы сжались плотнее, а потом она проговорила:

– Вы, разумеется, мистер Стрикленд. И ни меня, ни Селию вы не видели с тех пор, как мы были детьми, не так ли? Ты помнишь его, Селия?

— С вашей стороны было очень великодушно, мистер Хеммонд, предложить мне эту работу, ничего не разузнав обо мне. Я в очень тяжелом положении. Меня чуть не отправили на тот свет по обвинению в убийстве отца Гарри. Не хотите ли выслушать мою версию этой истории?

– Нет. По-моему, нет. Кейт поглядела на сестру.

– А должна бы помнить, дорогая. Давайте будем считать, что мы уже давно знакомы, мистер Стрикленд, и пожмем друг другу руки. Вот так! Как же это Бербидж не догадался проводить вас в салон?

Кейт щебетала, не отрывая взгляда от Клайва, и его внезапно поразила одна несомненная истина, хотя он и не знал – благодарить или проклинать за это бога: как бы ни относилась к нему эта девушка, Клайв уже точно знал, что для него не существует другой женщины, кроме Кейт Деймон.

Наступившее молчание затянулось.

– Раз уже речь зашла об этом, то Бербидж проводил меня в салон, мисс Деймон, – сказал Клайв. – Прошу прощения, что помешал вашей беседе.

– Вы ничуть не помешали нам, – ответила Кейт. – Может быть, перейдем в салон?

Свежий воздух врывался из распахнутых окон в затхлую атмосферу набитой старыми книгами комнаты. Краем глаза Майлз увидел паутину, качавшуюся на ветру. Он расправил грудь.

– Пойдемте.

Клайв только сейчас сообразил, что все еще держит руку Кейт, и еще раз пожал ее, прежде чем отпустить.

— Это меня не касается, и я не хочу вас волновать.

Кейт не подняла на него глаз. Селия с любопытством взглянула на них.

– Добрый вечер, сэр, – скромно проговорила миссис Каванаг. – Не сочтите за дерзость, но я тоже рада снова видеть вас.

— Я не волнуюсь, честное слово — нет.

– Спасибо, миссис Каванаг, – ответил Клайв, по-прежнему не отрывая глаз от Кейт.

– Если разрешите задать вам вопрос, сэр, то не связан ли ваш приезд... с предложением руки?

— И не чувствуете, что вас?..

– Предложением руки?

– Или, скажем, с одним джентльменом, инициалы которого А. Т.?

— Нет. Теперь — нет. — Она говорила несколько сдавленным голосом; голубые глаза, почти прозрачные в свете лампы, смотрели в сторону; она прижала руку к груди, очень белую руку на фоне серого платья. — Простое самопожертвование, — сказала она.

Клайв отступил в сторону, чтобы пропустить Кейт и Селию в холл, где обе девушки остановились на мгновенье, взволнованно поглядев друг на друга.

– Кажется, гром прогремел? – спросила, прикладывая к уху сложенную ладошку, Селия. – Наверное, будет буря, правда?

— Как вы выразились?

– Да, конечно, – ответила Кейт. – Спасибо, Кавви, ты можешь идти.

Девушки, шурша юбками, прошли через холл в салон. Войдя, Кейт резко остановилась.

– Это уж чересчур! Горит только одна лампа, и камин до сих пор не разожжен!

— Чего только не сделаешь, — совсем тихо проговорила Фэй Сетон, — когда жизнь требует принести себя в жертву. — Она помолчала, уставившись широко открытыми, неподвижными глазами на фитилек лампы. — Извините, мистер Хеммонд, это не имеет значения, но мне хотелось бы знать, кто рассказал вам обо всем этом.

– Кейт, милая! – с упреком проговорила Селия. – Что с тобой?

Кейт не ответила, но взгляд ее был достаточно выразителен.

– Взгляни на часы, – кивнула Селия в сторону камина. – Еще нет и четверти седьмого, дорогая. А раньше, чем без четверти семь, никто ведь никогда не спускается – разве что папа в свой кабинет.

— Профессор Риго.

– Да, конечно, – поспешила согласиться Кейт.

– Так что несправедливо обвинять беднягу Бербиджа. Похоже, что сегодня вообще все не как всегда. Я удивилась, как ты рано успела.

– Что я успела?

— О, Жорж Риго, — качнула она головой. — Я слышала, что он бежал из Франции во время немецкой оккупации и стал преподавать в каком-то английском университете. Я вас спросила только потому, что ваша сестра не могла сказать точно. Она почему-то считает, что источником информации был для вас граф Калиостро.

– Переодеться к ужину.

После короткой паузы Кейт, взглянув на Селию, заметила:

– А можно поинтересоваться, почему ты поспешила?

Оба рассмеялись. Майлз был рад случаю отвлечься и снять напряжение, сковавшее его. Однако громкий смех в этом книжном склепе отозвался в его душе суеверным страхом.

– Потому же, что и ты. Услышала, что ты переодеваешься.

– По-твоему, Селия, такая уж беда, что раз в жизни кто-то в этом доме вместо того, чтобы опоздать, оказался чересчур точен?

— Я… я не убивала мистера Брука, — сказала Фэй. — Поверьте.

– Нет, что ты, – чуть удивленно ответила Селия. – Просто мне не хотелось бы, чтобы у мистера Стрикленда сложилось впечатление, будто в нашем доме все идет вверх дном. – Селия засмеялась, а потом оправдывающимся голосом добавила: – Он и так уже мог подумать, что Кавви, сколько бы там лет она у нас ни жила, слишком уж дерзка и навязчива. Я уж не говорю о том, что она наговорила насчет причины визита мистера Стрикленда.

– Вы ведь приехали вовсе не поэтому мистер Стрикленд?

— Я верю.

Клайв заранее боялся этого вопроса.

– Ну, должен признать, что причина угадана правильно, – пробормотал он.

— Спасибо, мистер Хеммонд. Я…

Кейт и Селия переглянулись.

– Если бы этот разговор происходил перед моим отъездом сюда, продолжал Клайв, – я счел бы своим долгом изложить вам все подробности. В данной ситуации я, к сожалению, не могу это сделать. Когда в поезде я заговорил о своем поручении с вашим отцом, это произвело такое впечатление, что я испугался, как бы ему не стало дурно. Я дал слово, чтобуду молчать, пока он не расскажет мне все.

«Господи, — думал Майлз, — хоть бы не замолчала! Да говори же, говори!»

– Все... о чем? – резко спросила Кейт.

– Об одной из вас.

— Я поехала во Францию, — начала она тихо, — работать в качестве личной секретарши мистера Брука. В этом деле, — ее взгляд устремился вдаль, — у меня, признаться, не было большого опыта.

Его слова произвели необычный эффект. Обе девушки смотрели на него так, что трудно было сказать: испуганы они, не верят ему или не понимают, о чем он говорит.

– Об одной из нас?! – воскликнулаКейт.

Она снова умолкла, но Майлз ободряюще кивнул.

– О которой же? – спросилаСелия.

– Не знаю. Думаю, что... нет, не знаю. Ваш отец сказал, что расскажжет мне все, какими бы ни были последствия. Кроме того, он сказал, что до ужина ему нужен полный покой.

— Там меня встретили очень хорошо. Бруки — очень славное семейство, по меньшей мере мне так казалось. Я… ну, в общем, вы, наверное, слышали, что я влюбилась в Гарри Брука. Я действительно влюбилась, мистер Хеммонд, с самого начала.

Кейт хотела что-то сказать, но не успела, так как из холла донесся звук шагов. Клайв взглянул на дверь, в которой появился Бербидж.

– Прошу прощения, сэр, – проговорил дворецкий, – но мистерДеймон спрашивает – не могли бы вы зайти к нему в кабинет.

– Да, разумеется.

У Майлза против воли вырвался вопрос:

Кейт положила руку на локоть Клайва и крепко сжала его.

– Я очень уважаю вас, – сказала она. – Должна признаться, что вспоминала вас, может быть, даже чаще, чем следовало бы... – Кейт с испугом почувствовала, что краснеет. – А поэтому я не поверю, что вы возьмете на себя роль посыльного в таком грязном деле.

— Но разве вы не ответили отказом Гарри на его первое предложение?