— Не называй меня «девка», черт возьми! Именно так обзывал меня проклятый Беннет.

— Я всегда буду называть тебя девкой.

— А ты кто такой?

— Дип, — сказал я. — Зови меня Дип.

Джоко–бой еще пристальней уставился в свои бумаги, но он явно не читал. Мышцы его лица напряглись, он пару раз облизнул губы. Тилли сидела неподвижно с опущенными вниз руками и наклоненной головой. Я допил свой стакан, поставил его на стол и взглянул на девицу. Вены на ее шее вздулись, щеки слегка вздрагивали.

— Как твое прошлое имя, Тилли?

— Ли, — шепотом ответила она.

— Живешь рядом?

— Да… В сто тридцатом. За рынком. Но то, что я… говорила…

— Ладно, о\'кей, Тилли.

Теперь вся нижняя часть ее лица дрожала.

— Иногда я… говорю глупости.

— Да, это так.

— То, что я сказала…

Она вздохнула и закусила губу.

— О гангстерах? О том, что я бандит? Негодяй?.. Было бы лучше, если бы меня подстрелили? Но ты говорила то, что думала, не так ли?

Вдруг она решительно вскинула голову.

— Да, я говорила то, что думала, — твердо сказала она.

Джоко–бой за стойкой испуганно втянул голову в плечи.

Я усмехнулся и проговорил:

— Вот это верно. Как сказала, так и думаешь…

Ее глаза несколько секунд изучали мое лицо. Затем Ли подняла свой стакан и допила.

— Ты не Дип. Ты слишком вежлив, чтобы быть им. Настоящий Дип избил бы меня. Он не выносит, когда его называют настоящим именем. Дип не терпит женщин, которые слишком много знают и говорят о нем. — Она перевела дыхание и вызывающе добавила:

— Я знаю больше, парень, и если сочту нужным, то скажу. Вот тогда и начнется настоящее беспокойство.

— Этому я верю.

— Если бы ты был Дип, то под твоей левой рукой и днем и ночью болтался бы револьвер. Его обычно так и называли — «револьверный мальчик»… Он таскал его всюду, не заботясь о копах. Ты Дип?.. Анекдот!

Xa‑xa!..

Я пошарил у себя в кармане, вытащил бумажник, бросил на стойку доллар и обернулся. Глаза Тилли были полны ужаса. Она не могла оторвать их от полы моего пиджака, под которой успела заметить револьвер 38–го калибра…


Глава 2


Офис Вильсона Беттена располагался в новом здании, выстроенном на месте старого отеля «Гринвуд». Его модернизированный фасад выделялся белым пятном в темноте улицы. Ряд светящихся окон опоясывал второй этаж, свидетельствуя, что все или почти все его обитатели на месте.

Я прошел через стеклянную дверь в пустой вестибюль и заметил на стене, рядом с лифтом, указатель имен. Весь второй этаж обозначался табличкой:

«ВИЛЬСОН БЕТТЕН, АДВОКАТ».

Очень просто и скромно. Однако в этом мире простота была необходимостью. Иными словами, она являлась одной из статей доходов, служа вместе с тем неким прикрытием высокомерия и настоящей жестокости.

Поднявшись на второй этаж, я очутился в просторном холле. Две девицы в дождевиках вертелись перед большим зеркалом. Одна из них держала во рту булавки.

— Мы закрываемся, — сообщила мне другая.

— О–о?..

— Вы ждете кого‑нибудь из девушек?

Я снял шляпу и стряхнул с нее дождевые капли.

— Зачем?

Она с наглой улыбкой окинула меня взглядом с ног до головы.

— Не думаю, что вам придется долго ждать.

— Это верно… Я никогда не жду.

— Отлично. Но… вам что‑нибудь нужно?

— Вильса!

— Кого?!

— Вильса. Это ваш босс — Вильсон Беттен.

Ее глаза расширились.

— Но это невозможно… Не теперь.

— Теперь и сейчас.

— Какие‑нибудь затруднения, Тельма? — раздался позади меня мягкий, но внушительный голос.

— Он хочет видеть мистера Вильсона.

— Понимаю, но боюсь, что в данный момент слишком поздно вести речь о встрече.

Я медленно повернулся и взглянул на говорившего. Он не очень изменился. Всегда предельно исполнительный, умелый, который угодил бы требованиям любого босса, он, тем не менее, не обладал достаточными способностями, чтобы подняться наверх. И все же одно преимущество у него было: он всегда оказывался на стороне выигравшего. Таков был Оджи…

Брови его сузились, глаза на секунду полузакрылись. Он даже приподнял плечи и затем вновь опустил их, хотя это мало чем ему помогло. Он остался тем же самым Оджи.

— Хорошо, вы увидите мистера Беттена.

Я поблагодарил кивком. Две девушки у зеркала с любопытством прислушивались к нашей беседе и удивленно переглядывались.

— Ваше имя, пожалуйста.

— Неужели не припоминаете, Оджи? Дип. Доложите Вильсу, что пришел Дип…

Он вскинул голову и мгновенно все прошлое предстало перед его взором.

Он как‑то особенно пожал своими огромными плечами и широко улыбнулся.

— Я должен был припомнить, но вы так изменились, Дип… — Теперь его голос походил на приятное журчание.

— Все мы меняемся.

— Чувствуется, что вы окрепли.

— Да. Окреп — это хорошее слово…

Офис Беттена представлял собой просторное помещение, искусно отделанное красным деревом и обставленное изящной мебелью. Блестящая полировка стен, мягкие ковры, копии картин Ван Гога, массивный стол — все говорило о значительности человека, восседавшего в кресле с высокой спинкой.

Чопорный, церемонный, накрахмаленный и выглаженный, лысеющий, но все еще темноволосый, он даже не попытался оторвать глаза от какого‑то документа, лежавшего перед ним.

— Привет, Вильс, — сказал я.

Похоже, он узнал мой голос.

— Дип?.. — Он встал и протянул мне руку. — Рад вас видеть, Дип.

Я сделал вид, что не заметил протянутой руки.

— Держу пари, что вы переполнены радостью от встречи со мной, Вильс.

Его лицо было бесстрастно, но я отлично знал все, что с ним происходит, поэтому потащил к себе ногой стул и бросил шляпу на пол, Оджи тотчас подошел и наклонился за ней, но я остановил его:

— Пусть лежит здесь…

Оджи кинул быстрый взгляд на Беттена и отошел назад.

— Так, старина Вильс, — сказал я, — вор из Гарлема…

— Видеть следует настоящее, Дип.

— Молчи, когда я разговариваю, Вильс. — Я улыбнулся и с полминуты наблюдал, как он пытается отгадать значение моей улыбки:

— Ты прошел длинный путь от Беттена до Вильсона Беттена. Адвокат… неплохо. Даже очень хорошо для вора.

Я поднялся со стула, прошелся по кабинету и только теперь заметил, что некоторые картины были подлинниками.

— Да, ты продвинулся далеко, мошенник, — заметил я.

— Дип…

Я обернулся. Он стоял с открытым ртом.

— Беттен, повторяю, ты — вор. Преуспевший, хитрый и опытный плут.

Одно время ты занимался припрятыванием краденых вещей, а позже скупил у меня все, что я мог украсть. Ты прикрывал парней, переправляющих сюда контрабандный спирт и наркотики. Ты был связующим звеном между этими парнями и некоторыми копами…

— Несколько раз я избавлял вас от неприятностей, Дип.

— Да, верно, и за это получал свой фунт мяса. — Подойдя к нему вплотную, я добавил:

— Тогда я был намного моложе.

— Вы были зеленым юнцом.

— Да, но крепким. Не припомнишь ли ночь, когда Ленни Собел готовил над тобой расправу? Кто и как спас тебя тогда от верной пули в висок? Или, в другой раз, от ножа того же Собела.

— Вы были крепки и тверды.

— Не совсем так, старина. Ты знаешь, кем я тогда был.

— Юным преступником.

— Правильно, а теперь я действительно и крепкий, и твердый.

Понимаешь?

— Понимаю…

Оджи, стоявший боком у стола, изменил теперь свое положение и оказался лицом ко мне.

— Завещание Беннета у тебя? — спросил я.

— Разумеется.

— Все в порядке?

— Я был его законным поверенным.

— Что там говорится?

— Там… там…

Несколько секунд он напряженно всматривался в мое лицо, а затем сказал:

— Условно вы являетесь его наследником. Во–первых, вы должны прибыть сюда в течение двух недель после его смерти…

— Сегодня четвертый день.

— Совершенно верно. Второе условие: в случае его насильственной смерти вы должны найти убийцу.

— Умно.

— Он доверял вам, Дип.

— Там были слова «найти» или «отомстить»?

— Найти. Так или иначе, мистер Беннет хотел, чтобы убийцу нашли, но не больше. Остальное подразумевалось…

— Разумеется. Но у меня есть еще один вопрос, Вильс. Найти для кого?

— Вы очень проницательны, Дип.

Он выдвинул ящик стола, достал оттуда газету и протянул ее мне.

Красным карандашом там было выделено два абзаца статьи. Это был лист из газеты «Аптайн Спикинг», а статейка принадлежала перу Роска Тейта. Я уже видел ее. Роск Тейт был преисполнен ненависти к троим людям на свете — ко мне, Беннету и к самому себе.

— Для него? Я должен что‑то доказать Роску?

— Не обязательно. Просто «найти». — В уголках губ Беттена обозначилась ехидная усмешка. — Хотя это не так‑то легко, сами понимаете.

Полиция ничего не смогла сделать. Никаких следов и никаких правдоподобных версий. Вот разве Роск…

— Он ненавидит меня.

Улыбка на лице Беттена стала еще шире.

— На то у него свои соображения.

Я быстро взглянул на Беттена, а он докончил:

— Роск думает, что это сделали вы, Дип…

— Глупость, — Повторяю, у него есть свои соображения.

— Продолжайте.

— Беннет процветал. Вы отсутствовали двадцать лет, но вполне могли быть в курсе всех его дел. Никто, кроме вас, не знал о завещании. Отсюда Роск логически выводит, как бы это сказать… вашу заинтересованность в… ну, скажем, в устранении завещателя. Понимаете?

— Разумеется. Но сейчас меня интересует другое. Предположим, я не смогу разыскать убийцу, кто в таком случае наследует дело и имущество Беннета?

Теперь все лицо Беттена превратилось в сплошную улыбку.

— Я, только я… Я получу все.

— Ловкий парень.

— Само собой.

— Я могу вас убить, Вильс. \' — Но… — Он побледнел. — Тогда вы крепко запутаетесь…

— Это меня не удержит.

На какую‑то минуту Беттен забыл, что такое крепкий и твердый мужчина.

За двадцать лет он стал крупной фигурой и перспектива смерти была для него, видимо, весьма нежелательна.

— Что я должен получить? — спросил я.

— Предположим, я не видел завещания…

— Никакой лжи, Вильс. Это лишь осложнит ваше положение.

Беттен поджал губы и процедил:

— Таксомоторный парк, старое строение клуба и некоторая недвижимость: несколько квартир, домики, земельные участки, гаражи. Я составлю список…

Затем акции в четырех предприятиях, пивоваренный завод.

— Отлично. А наличные?

— Десять тысяч при вашем появлении, что, собственно, и имеет место.

Остальные деньги, как и все прочее, вы получите после выполнения указанного в завещании условия.

Я протянул руку. Вильсон Беттен взглянул на нее и его рот растянулся в понимающей улыбке. Он подошел к вделанному в стену сейфу, достал желтый кассовый чек и вручил его мне.

— И последний вопрос, Вильс. Каким временем я располагаю для выполнения указанного условия?

— Неделей. Одной неделей, Дип. Но неужели вы в самом деле на что‑то рассчитываете? Ведь полиция…

— Я уже это слышал. Условие я выполню. В этом не может быть никаких сомнений. Неделя, Вильс, — очень большой срок. Вы же, в качестве душеприказчика Беннета, остаетесь моим поверенным.

— Не возражаю.

— В случае какой‑либо необходимости…

— Только в рамках закона, Дип.

— Большего от вас и не потребуется.

Я сложил чек, сунул его в карман, кивнул Беттену и направился к двери.

— Пойдем, друг, — сказал я Оджи.

— Да, мистер Дип, — сказал он и, не взглянув на Беттена, вышел вслед за мной…

Роск Тейт был первым подростком в квартале, который завел какое‑то дело. Когда ему было четырнадцать лет, он довольно бойко торговал у входа в подземку самодельными вешалками и приносил своему пьянице отцу спиртное.

Позже он подговорил другого алкаша отлупить папашу, а затем обратился к копам с требованием избавить семью от отца, который истязал жену и был весьма жесток с детьми.

Прошедшие двадцать лет многое изменили. Раньше он продавал вразнос газеты, а теперь сам писал в них. Отец давно спился, мать находилась в каком‑то благотворительном учреждении, а сам Роск вел войну с родным кварталом. Он его ненавидел, но не мог заставить себя покинуть привычное место.

Встретил я его в заведении Гими, славившемся недорогими деликатесами.

Роск сидел за отдельным столиком, занятый цыплячьей печенкой, и что‑то писал в блокнот. Я прошел вдоль ряда стульев и вытащил прямо из‑за стойки кресло. Гими вздрогнул и, казалось, готов был взбелениться, но, взглянув на меня, сразу как‑то охладел и отвернулся.

Я подтащил кресло к столику Роска и плюхнулся в него.

— Да? — спросил он, не отрываясь от своего блокнота.

Я засмеялся. Роск поднял голову и его глаза встретились с моими.

— Дип… — проговорил он.

— Ага. Привет, Роск.

— Вы… крошка, у вас есть девять долларов и сорок центов?

— Почему нет?

— Кладите их сюда.

При этом он постучал указательным пальцем по столу.

— Пожалуйста.

Я отсчитал деньги и положил их на его блокнот. Когда‑то, давным–давно я порвал ему новый костюм, за что он потребовал сейчас компенсацию.

Роск аккуратно собрал деньги и сунул их в карман своего пиджака. Его лицо ничего не выражало, но надменная осанка свидетельствовала о презрении к окружающим.

— В другой раз, — проговорил он сухо, — ты, ублюдок, деньгами не отделаешься. Когда‑то я сказал, что рано или поздно, а компенсацию с тебя получу…

— Оставим это. Чем вы интересуетесь?

— У вас паскудная привычка приставать к людям. — Он облизал губы. — А что касается моих интересов, то надеюсь скоро увидеть ваш бездыханный труп. Заметка в газете об этом будет превосходной.

— Вы, Роск, все время смотрите назад. У вас плохое настроение?

— Ты, ублюдок… мерзкий ублюдок. — Некоторое время он ожидал реакции, но, заметив мою улыбку, угрожающе процедил:

— Что вам, собственно, нужно?

— Сам еще не знаю. Но кое‑кто мне понадобится, Роск. Кое‑кто.

Улавливаете?

— Имею представление.

— Вы знаете, почему я вернулся?

Он вытер рукой выступивший пот.

— Думаю, что знаю. И даже скажу об этом, потому что уверен: скоро вы будете висеть на виселице, или сидеть на электрическом стуле, или лежать в канаве с пулей во лбу.

— Не понимаю… С чего бы это?

— Вам нужно наследство? Что ж, оно ваше. Но вокруг него вертится целая банда идиотов. Грызня, подкуп, насилие — все пущено в ход. Вы и Беннет были духовными братьями, поэтому заключили кровавый пакт. — Он сделал небольшую паузу. — Беннет завещал вам все — постройки, клубы, деньги и ведение сомнительных дел.

— Что ж, очень мило с его стороны.

— Но вам надо еще суметь удержать все это. А кругом подножки, пули, ножи. Кроме того, существует и полиция… копы. Им тоже кое‑что предстоит сделать.

— И что же?

— А то, что вместо овладения огромным имуществом, вы весьма легко можете угодить в иное место.

— А вы уверены, что я именно для этого и вернулся?

— Безусловно. Имущество и деньги весьма велики. Противостоять подобному соблазну вряд ли бы кто смог. Я бы на его месте форсировал получение наследства.

— То есть? Устранил бы наследователя?

— Ваша сообразительность делает вам честь. Но думаю, что и вам не под силу взять в свои руки наследство и удержать его. Убийство не всегда приводит к желаемой цели…

Я согнал улыбку со своего лица и спокойно, но твердо, сказал:

— Ты маленькая, худосочная вошь. Я возвратился вовсе не за имуществом и деньгами. Ни в том, ни в другом я не нуждаюсь. И запомни, ты, горшок с трухой: я его не убивал. Не думаешь ли ты в самом деле, что я стал бы рисковать головой?

Я поднялся и отставил кресло к стене.

— Слушай, Роск, и запоминай. Вернулся я только по одной причине. Мне нужен парень, который убил Беннета. Понимаешь?

— Понимаю, — произнес он почти шепотом. — Так, значит, вам нужно убийство…

— Мне нужен убийца Беннета.

— О\'кей. Найдите его. Я буду с интересом наблюдать за вашими поисками и даже помогу, поскольку уверен, что в итоге смогу дать в газету неплохой некролог. Ваш некролог, Дип. Но еще раньше будет небольшая резня в квартале. Под крылышком Беннета выросло немало бандитов и, мне кажется, что худшим из них являетесь вы. — Он поднялся со стула и наклонился ко мне:

— Скажите мне одну вещь, Дип. Почему от вас не было никаких известий?

Откуда вы прибыли и что делали все это время?

— Это для некролога?

— Пока только для удовлетворения любопытства.

— Я прибыл из Чикаго, но в данный…

— Вас видели в Сан–Франциско.

— Кому же это я понадобился?

— Просто случайно.

— Думаю, будет лучше, если мы отбросим всякие случайности и займемся делом. Поскольку вы намерены помочь мне в розысках убийцы Беннета, то я буду информировать вас о своих действиях.

— О\'кей. И мы до него доберемся. Непременно… А потом и до вас.

— Не наоборот?

Роск впервые улыбнулся.

— Дип, вы крупный делец, но это меня не беспокоит. Ни капельки. Все бандиты квартала знают меня, и знают, каким путем я иду. Парни Беннета прекрасно понимают, что я могу выворотить им душу и показать ее изнанку всему городу и копам в особенности. Между мной и ними нет и не может быть общего языка. Я мог бы уйти из этого квартала, но я являюсь его частью, а они нет. И они знают, что если попытаются преследовать меня, то им не поздоровится. — Он улыбнулся еще шире и добавил:

— Беннет ликвидирован, следующим, думаю, будете вы. Но некоторую помощь я попытаюсь вам оказать.

Я видел, как на его лице проступает чувство удовлетворения. Он с наслаждением представлял себе гибель всех, кого так ненавидел.

— Вы, Дип, наследуете уйму забот. Вы даже не представляете этого как следует.

— Я наследую и еще кое‑что.

Его правая рука внезапно сжалась в кулак, шея вспухла в воротничке, а лицо покраснело. Теперь Роск напоминал начавшего сходить с ума индюка.

— Что? — довольно грозным тоном выпалил он.

— Элен… Маленькую ирландку, которую приютил Беннет. Я полагаю, что в качестве наследника…

— Если вы осмелитесь приблизиться к ней, я собственноручно убью вас… Ясно? — процедил он.

— Любовь, Роск? Нежная привязанность?

Он разразился проклятьями.

— Однако, — продолжал я, — вы же признаете за мной право наследования? А она ведь является частью…

— Вы очень скоро будете убиты, Дип.

— Но только не вами, малыш. Вы слишком привязаны к за кону и порядку.

Поэтому будете ждать какого‑нибудь случая или же постараетесь столкнуть меня с законом. Но мы говорим о другом. Я слышал, что она теперь совсем уже взрослая и такая красавица, какой никогда не было в нашем квартале.

Поэтому, воз можно, ваша вспыльчивость не так уж удивительна. Когда же вы успели влюбиться, Роск?

— Я не влюблен. У вас просто короткая память, Дип. — Его глаза потемнели. — Она мне сводная сестра… Забыли?

— Ах, вот что! Что‑то не припоминаю. Но со своей стороны также прошу вас особенно не вмешиваться и помнить, что я к таким вещам равнодушен.

Иначе, уж извините, я не остановлюсь ни перед чем…

— Как в прежние дни?

— Вот именно.

Я смотрел на него, а его глаза искали у меня на правой щеке след от памятного ему шрама, теперь заросшего и едва различимого.

— Итак, что вам известно, Роск?

— Относительно чего?

— Как был убит Беннет?

— Вы читали газеты?

— Читал. Но вы можете изложить это обстоятельней.

Роск пожал плечами.

— Он открыл дверь своей квартиры, и убийца влепил ему пулю прямо в шею.

— Из двадцать второго калибра, — добавил я.

— Да. И с близкой дистанции, так как на коже осталось пороховое кольцо… Двадцать второй… Женская игрушка. Смешно. Но только не беспокойтесь о вашем наследстве. Элен его не убивала. В тот вечер она была на репетиции в театре. Да и вообще, она…

— А где был Дикси?

— Он тоже имеет алиби.

— Так утверждает печать. Якобы Беннет послал его за виски. А каково ваше мнение?

— Все правильно. Когда Дикси ушел, Беннет позвонил в магазин и попросил его захватить еще несколько бутылок рома. Обратно Дикси вернулся вместе со служащим. Они и обнаружили труп.

— Да, но позвонить в магазин мог кто‑то другой.

— Конечно. Но парень из магазина сообщил небольшую деталь… Они с Беннетом имели определенный код при телефонных переговорах и всяческая имитация голоса тут исключена.

— Следовательно, Дикси чист?

— Несомненно. Кроме того, он вообще не подходит на роль убийцы.

— В таком случае, кто же мог ухлопать Беннета?

— Спросите копов.

— Они слишком довольны его гибелью, чтобы искать убийцу. Кроме того, мне не нужна их информация. Я хочу все выяснить сам.

— Вы должны знать, Дип, что я хочу помочь вам, но только мне обязательно надо быть поближе к тому месту, где вас прихлопнут…

— Опять за старое. Но почему?

— Из‑за вашего наследства…


Глава 3


Дождь припустил снова. Обычный мелкий, скучный дождь Нью–Йорка. Он заставляет блестеть тротуары и придает всему окружающему какую‑то болезненную нездоровую окраску.

Я остановился перед столетним строением, которому в последние годы пытались придать более современный вид. Табличка над входной дверью была тоже новая:

«Клуб Рыцарей Совы».

«Беннет, — подумал я, — всегда был немного сентиментальным. Устарелый девиз… Но он придерживался его до конца. Никакого прогресса. Он являлся собственником прекрасных квартир и блестящих клубов, а это старинное здание было штабом организации «Рыцарей Совы“, то есть спящих днем, а действующих только ночью. Поначалу «Рыцари“ собирались в подвале, а спустя некоторое время овладели первым этажом, затем вторым и, наконец, заняли весь громадный старый дом. И теперь они собрались вновь. Король был убит и надо выбрать нового. Но не напрасно ли они теряют время? Ведь новый король стоит у входа!»

Я поднялся по ступенькам и толкнул парадную дверь. Она открылась без привычного скрипа. В те старые дни за ней обычно стоял широкоплечий парень, которому следовало показать особый значок. Лестница, ведущая на второй этаж, выглядела как и прежде. В одном месте перила были изрезаны ножом, парнем по имени Бенни Крепт, которого убили в следующую же ночь.

Вверху, у поворота, они были отполированы до блеска.

Я толкнул дверь ногой. За ней стоял на посту парень. Засунув руки в карманы, он наблюдал за происходящим в просторном баре.

Здесь мало что изменилось. Правда, вместо группы юнцов, обычно сидевших на упаковочных ящиках и корзинах, передо мной оказалась компания солидных мужчин с большими животами и лысинами. Они восседали на стульях и креслах. Однако выражение их лиц не изменилось: на них были отражены все те же усталость и равнодушие.

За столом на подмостках возвышался Бенни Матик. Перед ним стоял микрофон. Бенни повзрослел, раздался вширь, важничал, но оставался все тем же Бенни из Бруклина — проворным дельцом, пробившим себе дорогу через дюжину полицейских ловушек.

Рядом с ним сидел Дикси. На его тощем лице с опущенными щеками застыло выражение крайнего удивления. Видимо, он до сих пор не мог понять, почему еще жив и здоров. Галстук его был заколот двухсотдолларовой булавкой, а кольцо на среднем пальце левой руки, по–видимому, стоило еще дороже.