Она сразу все поняла.

— Прилетел старый воробей?

— Угу.

— Ну и черт с ним! Он все равно меня не слышит. Значит, встретимся в том же месте, что и прошлый раз…

Гулик уселся на видном месте и развернул газету.

— Думаю, ваши условия нам вряд ли подойдут.

— Вы в этом уверены? — со смешинкой ответила она.

— Думаю, что да.

— Очень жаль, а я так надеялась… — По ее тону можно было легко понять, что ее очень забавляет этот разговор. — Кстати, вам, видимо, здорово повезло, что я заметила вас там, у магазина Тейлора. Если бы не мое свидетельство, вам пришлось бы очень туго…

Я почувствовал, как мне на шею накинули петлю. И теперь мне ее не скинуть, а затянуть ее потуже она сможет в любой момент.

— А мне так хотелось вас видеть, — печальным голосом проговорила она. — Но если вы заняты…

— Ну что ж, о таких условиях еще можно подумать, — ответил я, покосившись на Гулика.

— Значит, в то же время на том же месте?

— Хорошо.

— Договорились… Ну, до встречи!

Я выехал на проселочную дорогу лишь после наступления темноты. Я был обозлен и обеспокоен. Такие штучки и раньше были опасны, а теперь их можно приравнять к самоубийству. Ведь за мной еще наверняка следит полиция. Если шериф поймает нас вместе, он сразу же все поймет. Ведь именно Долорес Харшоу обеспечила мне алиби.

Прежде чем сделать последний поворот, я оглянулся. Три или четыре пары фар буквально ослепили мои глаза. Несмотря на это, я свернул на лесную дорогу. Остальные машины поехали дальше, никуда не сворачивая.

Подъезжая к месту встречи, я думал о том, как все‑таки странно складываются обстоятельства: у меня есть тринадцать тысяч, но я не могу ими воспользоваться; у меня есть любимая девушка, но у нее большие неприятности, о которых она не может мне рассказать, и на мою шею навязалась изнемогающая от любви пьянчужка, которой я не мог ни в чем отказать…


Глава 13


Вскоре между деревьями я заметил свет фар и начал вглядываться, пытаясь рассмотреть марку машины. Да, это «олдсмобиль». До него оставалось не более четырехсот ярдов. Можно дойти и пешком.

Мои глаза постепенно привыкли к темноте, и я вскоре подошел к машине. Долорес в ней не было. Она сидела у самой лесопилки и вырисовывалась на фоне деревьев неясным серым пятном.

Подойдя ближе, я обнаружил, что на ней надеты лишь шорты и бюстгальтер.

Услышав шаги, она повернулась в мою сторону и протянула мне руки. Я обнял ее — крепко и порывисто, и тем не менее она заметила какую‑то сдержанность в моем обращении.

— В чем дело, Гарри?

— Зачем ты хотела меня видеть?

— Вот это вопрос! Разве ты сам не понимаешь?

Я разозлился. Она что, считает, что я игрушка в ее руках?

— Ну хорошо, если ты хотела меня видеть только для этого, не будем задерживаться и приступим к действиям.

Она размахнулась, намереваясь ударить меня по лицу, но я схватил ее за руку.

— Прочь лапы, ведьма! Или я вырву у тебя все твои когти!

— Говорят, ты уже успел найти себе другую подружку?

— До этого никому нет дела.

— И даже мне? А ты хорошо подумал?

— Угу.

— И это, несомненно, та длинноногая блондинка, которая работает в конторе проката? Кажется, ее зовут Гарнет. Согласна, она недурна. Но, во–первых, она слишком молода для тебя, а во–вторых, это не та женщина, которая сможет тебя удовлетворить. К тому же, через нее ты можешь схлопотать много неприятностей.

— И тем не менее тебя это не касается, — ответил я. — И я приехал сюда, чтобы сказать, что ты не должна мне больше звонить по телефону. И что мы встречаемся с тобой в последний раз. Можешь подыскать себе другого партнера, а обо мне забудь…

Она озабоченно посмотрела на меня.

— Что с тобой сегодня? Или она уже так закрутила тебя, что ты не можешь смотреть на других женщин?

— Ах, да разве в этом дело?

— Или же тебе пришлось изрядно понервничать в полиции, а теперь ты вымещаешь всю злость на мне…

— При чем здесь полиция?

— При том! Им нужно было найти козла отпущения. А я оказалась единственной, кто мог доказать твое алиби.

— Вероятно, можно было найти и других свидетелей, просто эти люди не знали меня в лицо. И тем не менее я очень тебе благодарен.

— Благодарен! А раньше ты говорил, что я одна в твоем сердце и что ты никогда меня не покинешь… Еще тогда, когда мы с тобой приезжали к тому магазину, чтобы оставить там тряпье…

— К чему ты это?

— Да просто так, к слову пришлось.

Да, она крепко держала меня в руках. Я хорошо понимал это. Без ее алиби я бы сейчас сидел за решеткой.

— Я просто вспомнила, как мне захотелось тебя еще тогда, в магазине… И у нас с тобой вообще очень много общего, мы просто созданы друг для друга. Почему же ты не хочешь поцеловать свою маленькую и нежную До? И сказать, что любишь меня!

Пришлось обнять ее и поцеловать.

— Вот видишь, — сказала она, — я была уверена, что ты любишь меня. Не правда ли, Гарри, любишь?

— Нет.

— Странно… Я была уверена в обратном, мой дорогой. Но все равно, до того, как ты возьмешь меня — хоть и без любви, — ты должен меня выслушать. Мне кажется, что я попалась…

— Куда попалась?

— Какой ты непонятливый! Мне кажется, что я забеременела…

— А я здесь при чем? Ведь ты — замужняя женщина.

— Я думала, что тебя это заинтересует.

Я пожал плечами.

— И что ты собираешься делать?

— Сейчас покажу!

Она быстро поднялась, подскочила к краю оврага высотой не менее восьми — десяти ярдов и, не останавливаясь, исчезла в нем.

Она что, совсем сошла с ума? Такие дикие выходки может позволить себе или психопатка, или чересчур эксцентричная женщина.

Я подскочил к оврагу. В глубине виднелось светлое пятно. Она уже собиралась подниматься наверх, прямо по опилкам.

Вскоре Долорес уже стояла рядом со мной.

— Ну как? — тяжело дыша, спросила она. — Что ты об этом думаешь?

— Можешь продолжать в том же духе, если тебя это забавляет.

— Забавляет? Как же! Просто я хочу отделаться от этого. И дело тут не в прыжке, а в подъеме. До сих пор мне везло.

Я взглянул на нее. Томный взгляд, страстные пухлые губы, нервная дрожь от желания, но за всем этим скрывалась сильная воля, что делало ее еще более опасной.

Она сняла бюстгальтер, вытряхнула из него застрявшие опилки, смахнула их с груди и снова посмотрела на меня.

— Бери меня, Гарри. Да побыстрей! Ведь мы все равно кончим этим!

Да, противиться ей было очень трудно. Она буквально излучала сексуальные токи, и ни один мужчина не смог бы устоять перед ней.

Я повалил ее и положил руку на горло.

— Мне так и хочется тебя придушить, — тихо проговорил я. — Надеюсь, что бог убережет меня от этого, но тем не менее мне очень хочется придушить тебя…

— Не тяни, Гарри, — прошептала она. — Я больше не могу… Неужели тебе так нравится меня мучить…

И я взял ее… Взял с таким неистовством, что мы оба потеряли равновесие и покатились вниз по оврагу. Мы были все в опилках, но нас это не смущало. Прижавшись ко мне, она то что‑то нашептывала мне на ухо, то яростно стонала от наслаждения.

Наконец мы докатились до дна оврага. Здесь было совсем темно. И здесь нам никто не помешает довести наш сеанс до конца…

— И ты по–прежнему утверждаешь, что сможешь обойтись без меня?

Я полулежал рядом с ней, но не касался ее.

— Уверена, что этот синий чулок не сможет тебе долго нравиться. Ты все равно ее бросишь. И вернешься ко мне. Мы ведь созданы друг для друга.

— Ты забыла кое о чем, — начал я.

— О чем?

— Хотя бы о том, что уже замужем!

— У него опять был сердечный приступ. Поэтому‑то мы и вернулись домой раньше срока.

— Что?!

— Да, да. Сердечный приступ. Уже второй. И врач сказал, что третьего ему не выдержать.

— Почему же он не лег в больницу?

— Он страшно боится всяких там больниц и докторов. Но на этот раз они все‑таки предупредили его, чтобы он не позволял себе ничего, что нарушит его покой: никаких рыбалок, никаких сигар, никаких неприятностей. В общем, никаких волнений. Понятно?

— Понятно… Значит, никаких волнений…

— Да, ведь у него уже было два приступа. И врач по секрету сказал мне, что он вряд ли выдержит третий.


Глава 14


Из‑за этого разговора я не спал всю ночь и на следующее утро был вялым и сонным. Я все время думал о том, какие неприятности она могла мне причинить. В то же время я, как ни странно, беспокоился за судьбу Харшоу. Ведь достаточно одного сильного волнения — и с ним будет покончено. Интересно, как бы он отреагировал, если бы увидел нас на дне оврага, сплетенных вместе?

Я чувствовал к себе такое отвращение, что даже не пошел повидаться с Глорией. К тому же мы все были заняты в этот день.

Около полудня зазвонил телефон. Я снял трубку.

— Мистер Мэдокс?

— Он самый.

— Говорит Харшоу. Миссис Харшоу. Меня попросил позвонить Джордж. Он недостаточно хорошо себя чувствует, чтобы появиться в конторе. Вы, вероятно, уже слышали о его…

— Да. И, поверьте, очень огорчен… Как он себя чувствует?

— Сейчас немного лучше. Потому‑то он и попросил позвонить вам. Хотел, чтобы вы пришли к нему сегодня вечером поговорить о делах. Скажем, часов в семь?

— Хорошо.

— И кроме того, передайте, пожалуйста, этой девчонке из конторы проката… Э–э, как ее там… Да, мисс Гарнет…

«Вот шлюха, не могла удержаться, чтобы не съязвить!» — подумал я.

— Итак, передайте мисс Гарнет, что Джордж хочет видеть и ее.

— Хорошо. Я передам ей это.

Повесив трубку, я прошел в контору проката. Глория в это время оформляла документы какому‑то негру. Увидев меня, она улыбнулась. Негр поблагодарил ее и, взяв бумаги, вышел.

— Здравствуй, — сказала она.

— Здравствуй! Какая ты сегодня красивая!

— Спасибо за комплимент, Гарри. — Она какое‑то мгновенье помолчала, а потом добавила: — Как неприятно, что мистер Харшоу заболел.

— Да. И я только что разговаривал с миссис Харшоу. Она сказала, что ему немного лучше и он хочет нас видеть. Если ты не возражаешь, я заеду за тобой около семи.

— Хорошо, Гарри. Но я думаю, что сейчас ему лучше всего не думать о делах. Зачем он, собственно, приглашает нас?

— Наверное, хочет, чтобы мы держали его в курсе всех дел. А может, наоборот, хочет избавиться от своего автопарка и уйти на покой. Откуда мне знать?

Я перехватил ее испуганный взгляд и удивился. Если она и потеряет место у Харшоу, она ведь легко может найти несколько других.

Я заехал за ней домой, когда начинало смеркаться. Она еще не была готова, и мне пришлось посидеть немного и поговорить с Робинсонами. А когда она появилась, у меня перехватило дыхание: в светлой юбке и темной блузке с длинными рукавами она выглядела великолепно.

За станцией обслуживания улица сразу стала безлюдной. Подъехав к дубовой аллее, я остановил машину и поцеловал Глорию.

Она не возражала. Лишь с улыбкой сказала после поцелуя:

— Я могу тебя испачкать губной помадой. А ведь мы едем на деловое свидание.

— К черту все деловые свидания! Ты слишком хороша, чтобы я мог думать еще о каких‑то свиданиях!

— И тем не менее, нам надо повидаться с мистером Харшоу, — ответила Глория. — Хотя у меня нет особого желания ехать туда.

— Поедем, но постараемся отделаться по возможности скорее.

Мистера Харшоу мы застали в гостиной. Он сидел в большом кресле, одетый в халат. За те несколько дней, что мы не виделись, он заметно постарел и похудел. Лишь взгляд остался такой же — холодный и твердый. Болезнь сердца, видимо, не вызвала в нем страха.

В гостиную нас проводила Долорес. Харшоу представил нас друг другу.

— Ты знакома с мисс Гарнет, не так ли? И с мистером Мэдоксом тоже?

Меня удивил его голос: он потерял свою уверенность и был каким‑то старческим и дребезжащим.

— Да, конечно! Прошу садиться!

Потом она извинилась и исчезла на кухне, чтобы приготовить коктейли. Харшоу спросил:

— Как идут дела?

— Довольно хорошо, — ответил я. И рассказал ему обо всех сделках, которые мы совершили в его отсутствие.

— Вы думаете, объявление сыграло свою роль?

— Разумеется! Я уже приготовил еще одно.

— Ну хорошо, — буркнул он. — Сейчас я вам объясню, почему пригласил вас сюда. Только вначале расскажите мне, что это за история с шерифом?

— Да задержали меня в связи с ограблением банка и только на том основании, что я недавно живу в этом городке и что кассир утверждал, будто преступник был высокого роста…

— Вам еще повезло, что Долли вас заметила. Я хорошо знаю этих фликов. Они за два дня нашли бы доказательства вашей виновности… Ну ладно, не будем больше об этом.

В этот момент вернулась Долорес.

— Эти проклятые ванночки для льда опять примерзли, Джордж! — сказала она. — Может быть, мистер Мэдокс поможет мне?

— С удовольствием! — ответил я, вставая. — Прошу меня извинить!

Какая ведьма! Ванночки, конечно же, оказались не примерзшими. Когда я вынимал их из холодильника, она лишь с удивлением наблюдала за этой процедурой.

— Странно! — наконец произнесла она. — А я никак не могла их вынуть.

— Это все?

— Прошу вас, положите лед в бокалы.

Я сделал то, что она попросила, а Долорес наполнила их коктейлями. В тот же момент она схватила меня за борт куртки и притянула к своей груди.

— Ты слишком смело ведешь себя!

— У меня все рассчитано… Так что имей это в виду.

— Можешь угрожать, но только не мне! — Я оттолкнул ее руку.

— Значит, ты без ума от этой девчонки? — тихо спросила она. Потом понюхала воздух около меня. — Скажи ей, чтобы она не подходила к тебе близко! От тебя пахнет ее духами!

— Опять ты начинаешь! — взорвался я. — Иди лучше отнеси бокалы!

Мы вернулись в гостиную и сели. Я заметил, что у Глории блестят глаза.

— Я уже успел кое‑что сказать мисс Гарнет, Мэдокс, — начал мистер Харшоу. — Я хочу сделать вас ответственным за весь мой автопарк. Это позволит вам зарабатывать до шести тысяч в год. Ну как, вас это устраивает?

Устраивает ли это меня? Конечно! Об этом я и мечтать не мог. Ведь мы с ним довольно часто цапались.

— Меня это, конечно, устраивает. Но почему вы остановили свой выбор на мне, а не на Гулике?

Он приподнял руку, давая мне понять, чтобы я остановился.

— Гулик не способен на это. В нем мало жизни, динамичности. В вас же энергии даже больше, чем нужно. И вы слишком колючий, чтобы быть мошенником. Поэтому я и остановил свой выбор на вас.

«Браво! — сказал я себе. — Не такой уж я неловкий! Выкрал в банке тринадцать тысяч, сплю с его женой, а он даже не считает меня мошенником!»

Все детали были быстро оговорены.

Перед уходом Долорес проводила Глорию в ванную комнату. Харшоу посмотрел им вслед. И в первый раз я увидел его нежный взгляд. На кого же из них он смотрит с такой нежностью?

— Миленькая девушка! — наконец сказал он, и я понял, что он говорит о Глории. — Нежная такая и хрупкая. С ней нужно обращаться как с цветком. Иначе ее можно искалечить…

Когда мы уже сидели в машине, Глория воскликнула:

— Как я рада за тебя, Гарри! Просто замечательно все получилось!

Я поехал по Майн–стрит в южном направлении. Не думая ни о чем, я вскоре свернул на дорогу, ведущую к заброшенным фермам. Мы оба молчали. Когда мы подъехали к реке, стало совсем темно. Я остановился у моста и, выйдя из машины, распахнул перед Глорией дверцу.

Мы долго стояли там, у моста, обнявшись, и я целовал ее лицо, губы, глаза. Целовал со страстью, словно боялся, что вскоре потеряю ее навсегда.

Наконец‑то она шевельнулась и выскользнула из моих объятий.

— Мы ведем себя так, будто сошли с ума, Гарри! — сказала она. — Ведь это очень нехорошо… Хотя… Хотя мне очень нравится, когда ты вот так целуешь меня.

— Я очень люблю тебя…

Мы снова замолчали. Потом она спросила:

— О чем ты сейчас думаешь?

— О том, что, уходя от Харшоу, я знал, что сделаю тебе предложение. Кроме того, я вспомнил о его словах…

— О каких?

— Он сказал, что выбросит меня за дверь, если я не буду обращаться с тобой должным образом. Он считает тебя самой замечательной девушкой из всех, которых он знал…

— Ой, только не надо об этом, Гарри! — испуганно прошептала она и вдруг расплакалась.

Плакала она довольно долго. А когда успокоилась, я взял ее за руку и отвел к машине.

Закурив сигарету, я дал ей несколько раз затянуться, а потом сказал:

— У нас впереди целая ночь. Может быть, ты все‑таки расскажешь мне, что тебя мучает?

— Хорошо, Гарри, расскажу… — как‑то тускло и безжизненно прошептала она. — Расскажу и тебе, и ему тоже. Дело в том, что я виновата перед мистером Харшоу. Я… Я обокрала его… Украла у него почти две тысячи долларов.

Великолепно! Мистеру Харшоу следовало бы написать трактат о своем доверии к людям. Его жена — настоящая шлюха, я — вор, а теперь вот доходит очередь и до Глории.

— Не волнуйся, дорогая. И объясни мне, как это получилось.

— Ты, наверное, не поймешь, почему я это сделала. Но я все время пыталась положить эти деньги обратно в кассу, а мне это не удавалось из‑за… ну, во–первых, это не так‑то легко сделать в связи с документацией, а во–вторых, я никак не могу собрать нужную сумму. А сделала я это из‑за одной девушки, которая приехала в наш город в прошлом году. Звали ее Ирэн Дези. Ее пригласили в школу преподавать математику и руководить женской секцией баскетбола. Она приехала сюда в конце августа, а занятия начинались в сентябре. Вскоре мы встретились на теннисном корте. Она здорово играла в теннис. Быстро меня обыгрывала. Я познакомила ее с некоторыми молодыми людьми, но они, казалось, ее не интересовали.

Глория замолчала, а потом добавила:

— Это длинная история, Гарри, но я должна рассказать тебе все: ведь я не знала, что…

Конечно же, она не знала. Вернее, не подозревала, что все это может так закончиться. И я вспомнил сцену между ней и Суттоном на старой заброшенной ферме, когда я прятался в старом сарае.


Глава 15


Она продолжала:

— Как‑то в субботу мисс Дези пришла ко мне, чтобы пригласить искупаться. Я ответила, что не люблю купаться в реке, поскольку там много грязи и водных змей. Но она меня уговорила, я надела купальник, и мы отправились на реку. Стоял жаркий солнечный день. Мы остались в одних купальниках, но она, казалось, уже расхотела купаться. Она поблагодарила меня за хорошее к ней отношение и сказала, что очень любит меня. Потом начала говорить что‑то о моей красоте и о своем одиночестве. Потом сказала, что мой купальный костюм…

Я заметил, что Глория вся дрожит.

— Мне очень трудно говорить об этом, Гарри…

— Только не волнуйся, дорогая. Я уже приблизительно знаю, что будет дальше.

— Да, она попыталась меня поцеловать… Вначале я ничего не поняла, а потом вдруг почувствовала к ней отвращение. Я пыталась избавиться от нее, но она действовала очень настойчиво и оставила меня лишь тогда, когда увидела на дороге мужчину. Это был Суттон. В руках он нес ружье и мертвую белку. Минуту он стоял с циничной усмешкой на лице, а потом спросил: «Любовная ссора, не так ли, девочки?»

Я была на грани истерики, а мисс Дези начала грязно ругаться. Все это время он не переставал нагло усмехаться и в конце концов сказал: «Не буду вам мешать, девочки! Постарайтесь, чтобы все было о\'кей!» После этого он ушел.

Я уже не помню, как вырвалась из ее объятий и добралась до дома. Я решила никому ничего не рассказывать, надеясь, что это так и останется случайным эпизодом, но, к сожалению, история на этом не закончилась. И самое неприятное произошло в понедельник. Вернее, все началось еще в воскресенье. Кто‑то из соседей заявил о том, что мисс Дези нет дома. Потом в город приехал Суттон и сказал, что ее машина всю ночь простояла у реки. Начались поиски. Подумали, что она ездила купаться и утонула. Мисс Дези действительно нашли в реке, но, как только ее нашли, поползли слухи, что она не утонула, а ее убили. Кто‑то стукнул ее по голове…

Я тихо присвистнул. Значит, мокрое дело?

— Они нашли виновного?

— Нет… Я, конечно, чуть с ума не сошла от страха. И никто, кроме Суттона, не знал, что с ней ездила я. Но уже в понедельник он пришел к нам в контору. Сначала он поиграл немного со мной, как кошка с мышкой, делая вид, будто не узнает меня. И лишь потом с грустным видом заявил, что ему очень неприятно, что он невольно оказался свидетелем произошедшей у реки сцены. «Самое главное, все уверены в том, что преступник‑то — мужчина! — закончил он. — Вы не находите, что все это довольно забавно, малышка?»

После такого предисловия он вынудил меня дать ему несколько сот долларов. Он приходил еще два раза, и я была вынуждена брать деньги из кассы, чтобы заткнуть ему глотку… Правда, за это время полиция все‑таки выяснила, что мисс Дези не убили, она погибла вследствие несчастного случая. Но Суттон уже знал, что я у него в руках. Тем более что он был свидетелем той отвратительной сцены…

Я снова обнял ее и поцеловал.

— Не надо беспокоиться, дорогая! Больше никаких «займов» он не решится делать, а долг мы возвратим общими усилиями за каких‑нибудь три–четыре месяца.

— Но мне нужно еще рассказать обо всем мистеру Харшоу…

— Повремени с этим. Ведь он сейчас находится не в лучшем состоянии. Как‑нибудь попозже ты ему расскажешь, если тебе так хочется. Но я не вижу в этом необходимости. А теперь вытри слезы, и я отвезу тебя домой.

Я включил внутреннее освещение машины, и она привела себя в порядок. Роясь в своей сумочке, она нечаянно что‑то уронила, но я успел подхватить. Это был маленький медальончик, изображающий доллар, с буквой «S» посредине, перечеркнутой двумя вертикальными линиями.

— Красивая вещичка, — сказал я, возвращая ей медальон.

— Мне подарила его мама в день окончания школы, — тихо ответила она.

Отвезя Глорию домой, я вернулся на Майн–стрит, остановился под фонарем и открыл багажник. Порывшись в нем, я наконец нашел то, что искал: пару старых перчаток. Они были прочными и плотными и как нельзя лучше подходили для той работы, которую я собирался сделать.

Выехав из города на Южное шоссе, я нажал на акселератор и помчался со скоростью сто десять миль в час, совершенно забыв, что за мной, возможно, еще наблюдают шериф, Тат и вся их полицейская братия.

Добравшись до домика Суттона, я увидел, что его нет дома. Правда, машина стояла тут же. Куда он мог скрыться? Ведь кроме как в городе он не может нигде быть.

Я подождал до полуночи. Потом еще немного. Безрезультатно. Тогда я решил вернуться домой. Приехал я к себе лишь в половине третьего ночи.

Ярость мешала мне спать, и я ворочался с боку на бок. Ему показалось мало ее денег — он решил вдобавок унизить ее. Теперь, когда я решил жениться на Глории, положение изменится. Но как отреагирует на это Долорес? И шериф?

Вероятно, я все‑таки заснул под утро, так как внезапно услышал звон колоколов и увидел, что за окном ярко светит солнце.

Одевшись, я отправился в центр города. Солнце сияло ослепительно. В ресторанчике почти никого не было. Я заказал апельсиновый сок и кофе. В этот момент в ресторан вошел Тат. Он кивнул мне и присел слева на табурет.

— Как дела? — поинтересовался я.

— Пока выжидаем, — ответил он. — Уверены, что в ближайшее время все прояснится.

Я допил кофе и положил на столик деньги.

— Всего хорошего, — сказал я. — И желаю удачи!

«Выжидают», — подумал я и, раздраженно выбросив окурок, сел в машину.

Суттон наверняка уже дома. Я опять помчался к его дому.

Но его опять не было. Войдя в домик, я огляделся. Где же он может быть? На охоте? Я посмотрел на стенку. Нет, ружье висит на месте. Рядом — карабин. Я внимательно пригляделся к ним. Карабин не был заряжен, но ружье… Я вытащил из него патроны и забросил их под кровать.

Вскоре я услышал чьи‑то шаги, и в дом вошел Суттон, держа в руках по ведру с водой. Увидев меня, он широко расплылся в улыбке, но глаза его остались серьезными.

— Никак не ожидал увидеть вас у себя.

Я лишь хмыкнул в ответ и со злостью отшвырнул ногой маленький столик. Керосиновая лампа упала на пол и разбилась. Пепельница тоже очутилась на полу, веером рассыпав пепел и окурки.

Он невозмутимо взглянул на меня.

— Зачем срывать свою злость на безобидных предметах? — И перевел взгляд на стену.

— Ружье не заряжено, — сказал я.

— Значит, вы обо всем успели подумать, — сказал он. — О чем же пойдет речь? Я, правда, не любопытен, но тем не менее…

— Речь пойдет о Глории Гарнет. Уже около года вы мучаете ее…

— И вы проделали весь путь, чтобы сказать мне, что я должен оставить ее в покое, не так ли?

— Я сделаю иначе, я помогу вам оставить ее в покое!

Я направился в его сторону. Он ждал меня со спокойным выражением лица. Видимо, он был слишком уверен в своем преимуществе. И когда дело дошло до рукопашной, он нанес мне несколько чувствительных ударов, но победа осталась за мной. После последнего удара он как мешок свалился к моим ногам.

Я смыл с перчаток кровь, потом вытер их одной из его рубашек, а остатки воды выплеснул ему в лицо.

Когда я решил, что он уже в состоянии выслушать меня, я сказал:

— Я не буду тебя убеждать, чтобы ты оставил ее в покое. Сам решай. Но если ты этого не сделаешь, я буду поджидать тебя в самых неожиданных местах. И буду избивать тебя, пока не выбью из тебя всю дурь! Вот так‑то!

После этого я сел в машину и вернулся в город. Может быть, я и убедил его, а может быть, и нет. Во всяком случае, в следующий раз он уже не даст мне возможности разрядить его ружье.


Глава 16


Следующая неделя прошла великолепно. Мы ни разу не видели Суттона и все время проводили вместе. Часто я заходил и в контору проката, чтобы посмотреть, как лучше привести в порядок бухгалтерские книги. Она не хотела выходить за меня замуж до тех пор, пока не расплатится полностью с мистером Харшоу.

— И это не упрямство, Гарри, — сказала она. — Ты же сказал, что я не буду работать после того, как выйду замуж за тебя. Значит, мне нужно расплатиться до замужества.

Кроме того, мы не могли передать бухгалтерские книги в руки нового работника, если они не были в порядке. Мне часто хотелось вырыть деньги, спрятанные в сарае, и расплатиться с Харшоу, но я понимал, что этого делать нельзя. Деньгам придется еще долгое время лежать там, может быть, годы, и если я и пущу их в обращение, то это будет далеко отсюда.

Тяжелее всего было ждать. Мы подсчитали все наши возможности и выяснили, что сможем расплатиться только к ноябрю.

Один или два раза она заговаривала о Суттоне, но я сразу же менял тему разговора. Сказал ей лишь, что сделал ему довольно убедительное внушение.

Но вечерами, когда я расставался с ней и возвращался в свою комнату, мне становилось грустно. К тому же я терял весь свой оптимизм, которым был заряжен днем. Я начинал понимать, что все это не так‑то просто — ни Суттон, ни Долорес Харшоу не захотят признать себя побежденными, а это означает, что у меня еще наверняка будут крупные неприятности.

Но однажды меня словно осенило. Ведь не Долорес держит меня в руках, а я ее! И у нее нет никаких шансов доставить мне неприятности! У нее были связаны руки.

Впервые за долгое время я спокойно заснул. Пусть только попробует выкинуть какой‑нибудь фокус! Я ее сразу поставлю на место!

Вечером в пятницу, как обычно, я поехал к мистеру Харшоу, чтобы отчитаться за неделю.

Хотя он был еще очень слаб, внешне выглядел намного лучше. Я нашел его в гостиной. Он сидел в кресле и читал книгу. Приглушенно говорило радио.

Я коротко рассказал ему о своих планах на ближайшие дни. Он согласно кивнул головой.

— Неплохо, — ответил он. — Думаю, что вы уже полностью уяснили себе сущность торговли.

Долорес со скучающим видом ходила по комнатам. Впервые за несколько недель я смотрел на нее без страха.

— А как вы ладите с мисс Гарнет? — внезапно спросил Харшоу.

— Неплохо… — Я улыбнулся. — Я помню ваши слова, сказанные в ее адрес. Вы тогда очень лестно отозвались о ней. И вот мы даже решили пожениться. В ноябре месяце…

Он пытливо посмотрел на меня.

— Вот как? Собираетесь жениться, Мэдокс? Что ж, это весьма похвально. Вам давно пора остепениться.

В этот же момент мне удалось перехватить злобный взгляд Долорес.

— Поздравляю вас, Мэдокс! — проворковала она. — Она действительно очень милая девчонка.

— Спасибо, миссис Харшоу.

— И я уверена, что вы будете счастливы с ней!

Я увидел, что она вся клокочет от ярости. Сколько же времени понадобится ей, чтобы перейти в наступление?

Наступление она начала в тот же вечер!

Было немногим позже полуночи. Я только что отвез Глорию домой и возвращался к себе. Не успел я остановить машину, как услышал, что позади меня затормозил автомобиль. Женский голос тихо сказал:

— Прошу в мою машину, Гарри!

Я не стал возражать. Надо поставить все точки над «и». Эта встреча будет последней.

Она проехала по Майн–стрит и на большой скорости отправилась в северном направлении.

— Как поживает счастливая невеста?

— Неплохо.

— Из вас получится чудесная пара!

— На что ты намекаешь?

— Не догадываешься?

— Я же сказал тебе, что между нами все кончено!

— Вот как? У тебя, видимо, очень плохая память, мой милый Гарри!

Она свернула на боковую дорогу и остановила машину.

— Значит, ты будешь развлекаться с этой девчонкой, а я буду скучать со своим беспомощным мужем. Ты не считаешь, что это несправедливо?

Я пожал плечами.

— Такова жизнь…

— При чем здесь жизнь? — прошипела она. — И знай, Гарри, что ты не женишься на ней — ни в ноябре, ни вообще когда‑либо.

— Ты можешь предложить мне что‑нибудь другое?