— Успокойся, Генни, и расслабься. Лучшее, что ты можешь сделать, — это сидеть и слушать меня, и тогда все закончится хорошо. Если ты не успокоишься, завтра тебя арестуют за соучастие в убийстве… Ты слышишь… За соучастие в убийстве…

— Ты проклятый лжец, Каллаган… вшивый лжец… Ты блефуешь. На мне ничего нет!

Каллаган усмехнулся и встал.

— Я хочу одолжить у тебя на минутку пишущую машинку, Генни. Ты не возражаешь, если я поупражняюсь в печатании?

Он направился к другому столу, на котором стояла машинка. Сунул в каретку четверть листа и начал печатать. Генни подошел к нему сзади и схватил его за руку, пытаясь что-то сказать заплетающимся языком.

Каллаган оглянулся и стряхнул его руку. Генни потянулся за палкой, но коротким толчком в живот Каллаган заставил его плюхнуться на стул. Генни опустил голову на грудь… и горько заплакал.

Каллаган печатал двумя пальцами. Клавиши жутко щелкали и произвели на Генни странный эффект: он перестал плакать, выпрямился на стуле и уставился на Каллагана.

Тот кончил печатать. Он вынул из машинки лист и прочел напечатанное.

— Чертовски забавная вещь, — сказал он. — Я допускаю, что это одно из тех совпадений, которые бывают только в книгах. Я нашел это у Азельды Диксон. Она была такой дурой, что не сожгла письмо. Оно было напечатано здесь, в прошлую субботу, утром или днем… зная Азельду, я бы сказал, что, скорее, это было днем. Ты хочешь услышать, что она напечатала?

Каллаган полез в карман, достал смятый клочок бумаги, который нашел в доме Азельды Диксон, и прочел его Генни. Генни застыл, глядя на него, его кулаки сжимались.

— Кто убил Монти Келлса? — вдруг резко спросил детектив. — Я нашел его в Грин-Плейс, около Фаллтона. Кто-то ухлопал его. А теперь, Генни, я прочту тебе то, что я напечатал на твоей машинке. Сиди спокойно и не рыпайся, ради самого же себя.

И Каллаган начал читать:


«Инспектору Грингаллу.
Центральный Департамент уголовных расследований, Уайтхолл, Ю. З. 1.
Дорогой сэр!
Меня зовут Азельда Диксон, и я живу в доме № 17, Корт-Мэншнз, Слоун-стрит. У меня есть для вас сведения, что Монтело Келлс, сотрудник „Детективного агентства Каллагана“, был убит в понедельник ночью в доме, именуемом „Грин-Плейс“, неподалеку от Фаллтона. Я знаю, кто убил Келлса. Я хочу сделать заявление об этом и других делах, связанных с убийством.
Я печатаю на машинке Братца Генни в баре „Капер“, в Сохо.
Я хочу, чтобы вы убедились в сходстве между тем письмом, которое было послано Уилфриду Ривертону в прошлую субботу, и этим. Письмо, которое заставило его поехать в Фаллтон к Джейку Рафано, в настоящий момент находится во владении „Детективного агентства Каллагана“, которое, возможно, предъявит его должным образом.
Азельда Диксон»


Каллаган свернул записку, сунул в конверт и напечатал на нем адрес Грингалла, но конверт не заклеил. Он просто положил его в карман.

— Как тебе это нравится, Генни? Не думаю, что подобные вещи пройдут тебе даром. А ты как считаешь?

Генни встал. Он открыл ящик стола, достал белый бумажный пакетик и высыпал из него на тыльную сторону ладони белый порошок. Поднес ладонь к носу и вдохнул кокаин. Сел на стул. Каллаган курил и смотрел на него.

Прошли две или три минуты, и Генни заговорил.

— Какого черта тебе нужно?

— Не так много, — медленно начал Каллаган. — Только поправь меня, если я ошибусь, и подтверди мои слова, если я окажусь прав… В прошлую пятницу вечером я помешал Рафано выиграть. Позже я встретился с ним в Парлар-клубе. У нас состоялся разговор, и закончился он неплохо. — Каллаган глубоко затянулся и медленно через нос выпустил дым. — После этого я пошел в «Желтую Лампу» и встретился с Монти Келлсом, — продолжал он. — Я хотел проверить содержимое сумочки Азельды Диксон. Позже я увиделся с Перуччи. Я спросил его, откуда она достает наркотики. Он испугался и назвал тебя. Я сказал, что пойду сюда и поговорю с тобой. Как только я ушел от Перуччи, он позвонил тебе, не так ли? Он сказал тебе, что послал сюда Азельду и что ты получишь указания от нее, верно? Она пришла сюда, опередив меня. Сказала тебе, что я напролом лезу не в свое дело и что это неплохо, потому что кое-кто ждет меня с лезвиями в перчатке. Она сказала также, что тебе нечего бояться, поскольку кое-кто заинтересован в моей смерти — ведь я помешал Рафано выиграть. Так?

Генни кивнул. Каллаган продолжал:

— В субботу утром, а возможно днем, Азельда Диксон пришла сюда и отпечатала письмо, которое я тебе прочел. Ты знал, о чем оно?

— Нет, не знал, — ответил Генни. — Я ничего об этом не знал. Она напечатала его и тут же заклеила конверт. Клянусь в этом!

— А ты отправил его, верно? Ты отправил его Ривертону на Даун-стрит, сам опустил в ящик. Так?

Братец Генни снова кивнул. Он выглядел очень испуганным. Каллаган встал.

— Ну разве ты не законченный сопляк? Только идиот может сам надеть на себя петлю и еще дать другому затянуть веревку. Ты так накачался кокаином, что твои мозги совсем высохли.

Генни неожиданно встал.

— Я ухожу, — заявил он. — Я выхожу из этой игры. Завязываю. На мне ничего нет, но я завязываю. — Он угрожающе повертел в руке нож. — Не пытайся остановить меня… не пытайся. — Он отчаянно размахивал ножом.

Каллаган усмехнулся.

— Я не собираюсь останавливать тебя, Генни. Ты уйдешь. Я думаю, в дальнейшем ты будешь умнее… на твоем месте я бы удрал подальше, иначе тебя накроют голубые. Ты знаешь Грингалла… он настойчивый парень.

Генни сунул нож в карман. Он начал медленно кружиться на месте. В его голове что-то заработало.

Каллаган закурил новую сигарету.

— Всего хорошего, Генни! Я ухожу. Мне надоело болтаться тут. Но тебе надо смываться.

Он вышел в бар. Усталый молодой человек по-прежнему бренчал на пианино. Двое пьяниц с любопытством уставились на Каллагана, когда он проходил по бару.



В половине первого Каллаган быстро шел к Корт-Мэншнз, в номер 17. Он нажал кнопку звонка и подождал. Тишина. Тогда он надавил на кнопку и звонил до тех пор, пока, несколько минут спустя, дверь не приоткрылась. Он сунул ногу в щель и распахнул ее. Затем шагнул вперед, отстранив изумленную Азельду.

— Ты… — сказала Азельда и прибавила нецензурное словцо.

— Успокойся, Азельда. Я хочу поговорить с тобой. Не стоит пугать меня и посылать за полицией. Может быть, я сам пошлю за ней после нашего разговора.

Она прижалась спиной к двери в спальню.

— Что тебе нужно? Что? Я тебе ничего не скажу!

— Ты сама в это не веришь, — сказал Каллаган. — И скоро станешь более разговорчивой.

— Я? — Она цинично улыбнулась. — Ты считаешь себя шибко умным, не так ли, мистер Каллаган? Но я не считаю тебя таким. И не буду разговаривать с тобой.

— Послушай, Азельда, тебе незачем ерепениться. Ты знаешь, что произошло сегодня днем. Боюсь, что на этом твоей свободе пришел конец. Я очень занят. Не тот путь — так другой!

Он снял шляпу и расстегнул пальто. Она все еще казалась спокойной и, прислонясь к стене, удивленно разглядывала его, хотя в глубине души смертельно боялась Каллагана.

— Я надеюсь, тебе понравился визит к моему другу Дарки? Это я затеял твою вчерашнюю встречу с Менинуэем в «Серебряном Бору», и с единственной целью… Пока он трепался там с тобой, я обыскал твою квартиру — это было нелегко, Азельда, — и нашел то, что искал. Я нашел записку, которую ты отпечатала Щенку в прошлую субботу. И нашел «Эсмеральду» в земле под цветком. Ну, этого хватит?

Азельда тяжело дышала. Каллаган видел, как под шелковым кимоно шевелились ее груди.

— Пройдем-ка в твою прекрасную гостиную. Может быть, у тебя найдется что выпить. Я хочу поговорить с тобой, Азельда, и дать тебе небольшой дружеский совет… — В его голосе звучала доброжелательность. — Ты в тяжелом положении, но можешь его облегчить.

— Я не стану разговаривать с тобой, — медленно произнесла Азельда. — Я ничего не боюсь.

— Крыса! Ты всего боишься и знаешь это лучше меня. Самое плохое в делах с вами, женщинами, то, что вы ведете себя как дети. Вы эгоистки. Никогда не смотрите в лицо фактам, а пытаетесь спрятаться от них. Ты никогда не знала, что такое настоящая любовь.

Азельда засмеялась. Но смех ее звучал совсем не весело.

— Ты не понимаешь, что для тебя все кончено, — продолжал Каллаган. — Поэтому, когда красивый парень появился возле тебя и тебе сказали, что у него есть деньги, ты согласилась помочь вытянуть их из него. Ты глупа и не знаешь, что такое перекрестный допрос. Из тебя вытрясут все, и даже душу — все, чего у тебя даже в мыслях нет. Эх ты, Азельда! Если бы ты была умнее, ты поняла бы, что он любит тебя.

— Я не боюсь тебя, — слабо возразила Азельда. — Я ничего не боюсь.

Каллаган достал портсигар и выбрал сигарету. Его глаза не отрывались от лица Азельды.

— Да? — усмехнулся он. — Ладно, я думаю, это все, — Голос его звучал очень мирно и дружелюбно. — Прости, что я пришел сюда так поздно. Но я сказал Дарки, чтобы он отпустил тебя в двенадцать часов. Надо было успеть повидаться с тобой. Завтра я буду занят. Надо еще увидеться с Джиллом Чарльстоном и Хуанитой, а то они в субботу уезжают…

— Что? — Голос Азельды звучал хрипло.

Каллаган с изумлением посмотрел на нее.

— А разве ты не знаешь? Разве ты не знаешь, что Джилл и Хуанита улетают в субботу в Париж? Они собираются там пожениться. Я купил Хуаните брошь с бриллиантами.

— Боже мой! — закричала она. — Ты лжец! Я не верю тебе, трепло!

— Это твое дело, Азельда. Ты считаешь, что в состоянии удержать такого мужчину, как он? Я сказал тебе правду. Они улетают в субботу. Он держит это в секрете, но мне рассказала Хуанита. Она сказала мне потому, что надеется вызвать во мне ревность. Но я не дурак, чтобы связываться с ней.

— Я не думала, что она втюрилась в тебя. Я думала…

— Это он хотел заставить тебя так думать, — мягко сказал Каллаган. — Но думай впредь сама.

Он улыбнулся.

— Так как насчет выпивки, Азельда? И насчет спокойной беседы?

Он достал из кармана записку, которую напечатал у Братца Генни.

— Вспомни Келлса. Это был мой парень. Помнишь нашу ссору в «Желтой Лампе»?

Она кивнула. Говорить она не могла.

— Келлс был в Фаллтоне, — продолжал Каллаган. — В Грин-Плейс. И кто-то застрелил его. Когда Монти убивали, он держал в руке плавки. Он был умным человеком и, падая, почти мертвый, успел подвернуть руку с плавками под себя, — Он помолчал немного. — Я думаю, ты догадываешься, кто это сделал. Я даже напечатал от твоего имени письмо Грингаллу в Скотланд-Ярд… Ты пишешь, что знаешь о смерти Келлса и о том, кто его убил. Я пошлю его Грингаллу завтра утром.

Он раздавил сигарету о металлический кончик зонта.

— Ты многое можешь облегчить для себя, Азельда. Тебя обманули, и ты это знаешь. Я не блефую. Я еще раз говорю тебе, что Хуанита и Чарльстон собираются пожениться в Париже в субботу… смотри! — Он достал из кармана коробку с брошью. — Это мой подарок Хуаните. Прекрасная вещица, не так ли?

Азельда отвернулась и зарыдала. Каллаган закурил новую сигарету и, прислонясь к стене, молча ждал. Вскоре она снова повернулась к нему. Ее глаза были красными, но сухими — сущая дьяволица.

— Хорошо, я скажу, — заговорила она.

Каллаган вздохнул. Она провела его в гостиную.

— Я оставил немного бренди в бутылке возле твоей постели. Думаю, тебе надо выпить.

Она неуверенно направилась в спальню.

— Вымой стаканы, Азельда, — крикнул ей вслед Каллаган. — Я ненавижу бренди с привкусом губной помады.

ПЯТНИЦА

Глава 13

У дамы есть голова на плечах

Каллаган позавтракал у Хатчетка и вернулся в контору только в половине третьего. Пять минут спустя ему позвонили от «Селби, Рокс и Уайт». Говорил Селби.

— Мистер Каллаган, я был бы рад, если бы вы зашли повидаться со мной. Есть кое-что важное в связи с известным вам делом, действительно очень важное.

— В самом деле? — отозвался Каллаган. — Что-нибудь интересное?

— Очень интересное. Но не думаю, что стоит говорить об этом по телефону. Вы сможете приехать?

— Через десять минут буду у вас.

Каллаган бросился к лифту, даже не взяв шляпу. Такси доставило его к конторе «Селби, Рокс и Уайт» за семь минут. Он влетел в кабинет Селби.

— Так что за новость у вас? — уже от двери спросил детектив.

— Сейчас, мистер Каллаган, — кивнул ему Селби. — Но я могу вам сказать и много и мало. Моя клиентка дала мне определенные инструкции.

— Понимаю. Миссис Ривертон снова раздражена!

— Ну… — протянул Селби. Он откинулся на спинку кресла. — Возможно, вы уже имели случай убедиться, что мы неверно судили о миссис Ривертон. Думаю, она гораздо умнее, чем мы предполагали. Сегодня утром я виделся с ней. Короче говоря, за последние несколько дней она сумела сориентироваться в весьма трудных обстоятельствах. Представьте себе мое удивление, мистер Каллаган, когда она сегодня утром сообщила мне, что сама была на «Сан-Педро» в ту ужасную ночь и что вы осведомлены об этом. Она твердо заявила мне: в ближайшие двадцать четыре часа у нее будут настоящие, доказательства того, что Уилфрид Ривертон убил Рафано в порядке самозащиты.

Каллаган кивнул. Он начал улыбаться.

— Я бы хотел вам сказать, — продолжал Селби, — что поражен вашим недоверием. Когда я видел вас здесь последний раз, вы изумили меня, сказав, что Уилфрид Ривертон не стрелял в Рафано. Честно говоря, в это трудно было поверить, но я не стал интересоваться подробностями, считая, что вы бережете их для суда.

Селби замолчал.

— Продолжайте, — обратился к нему Каллаган. — Я слушаю.

— Нужно заметить, — вновь заговорил Селби, — я не говорил миссис Ривертон о том, что вы мне рассказали. Во-первых, потому что не хотел возбуждать в ней фальшивых надежд, а во-вторых, я не думал… — Селби улыбнулся, — что вы можете оказаться правым.

— Понимаю, — отозвался Каллаган.

— Я уже достаточно давно работаю юристом, мистер Каллаган, и, думаю, имею право сказать, что за всю свою жизнь не сталкивался с делом, в котором улики против обвиняемого были бы столь очевидны, как в случае с Уилфридом Ривертоном. Теперь, размышляя над этим — особенно после разговора с миссис Ривертон, — я склонен думать: даже если вы уверены в своей версии, мы оба должны быть убеждены, что у нее под ногами твердая почва, — иначе нам не устоять перед обвинением.

Каллаган кивнул.

— Вы хотите сказать, что, по вашему мнению, можно разработать новую линию защиты. Вы предлагаете сделать это мне, и как можно быстрее. А если от этого отказаться, то дела могут обернуться еще хуже. Что ж… вы имеете право на собственное мнение.

— Да, — согласился Селби. — Я имею в виду, что, если бы речь шла не о ваших доказательствах — абсолютно неоспоримых, — мы могли бы предоставить это миссис Ривертон.

Каллаган глубоко вздохнул.

— Я согласен. Ваша идея в том, что из двух зол нужно выбирать меньшее. Выслушав рассказ миссис Ривертон, вы решили, что появился хороший шанс доказать, что Ривертон стрелял, защищаясь. Вы думаете, что, если мы докажем это, ему удастся выкрутиться. Вы считаете, что версию миссис Ривертон легче доказать, чем мою, согласно которой Ривертон вообще не стрелял в Рафано?

— Это мое мнение, — кивнул Селби.

— И вы пригласили меня сюда, чтобы сказать только это, или есть что-нибудь еще?

И он озорно взглянул на Селби. Тот смутился.

— Миссис Ривертон сообщила мне, что в прошлую субботу, вечером, она вручила вам чек на пять тысяч фунтов. Она чувствует, что могут еще потребоваться деньги для вас, хотя ей не хотелось бы больше иметь с вами дело.

Каллаган так и предполагал.

— Так вы дали ей двадцать тысяч? — спросил он.

Селби удивленно посмотрел на него.

— Откуда вы знаете?

— Она не только взяла у вас двадцать тысяч фунтов, — продолжал Каллаган, — но и сказала вам, что я отстранен и должен отчитаться перед вами за пять тысяч, которые она мне дала. В общем, потребовала, чтобы я их вернул. Да?

Селби еще больше смутился.

— Да, что-то в этом роде.

Каллаган улыбнулся.

— Послушайте, мистер Селби, — сказал он. — Мы с вами достаточно хорошо знаем друг друга. У вас есть инструкции миссис Ривертон. Она просила вас сохранить все в тайне от меня, говорила, что я шантажировал ее, выманил пять тысяч фунтов и так далее. Она вам сказала, что…

Каллаган поудобнее расположился в кресле. Он был доволен собой.

— В прошлую субботу вечером, когда миссис Ривертон собиралась отправиться в больницу к мужу, кто-то позвонил ей. Этот «кто-то» сообщил ей, что Уилфрид Ривертон в данное время на борту «Сан-Педро» и между ним и Рафано возможна ссора. Информатор сказал ей, что, по его мнению, неприятностей можно избежать, но для этого им необходимо увидеться. Он назвал ей место встречи. Возможно, ей это не понравилось. Тогда он пригрозил ей, и угроза оказалась настолько сильной, что она предпочла увидеться с ним, а не с умирающим мужем, считая, что это меньшее из двух зол. Ну?

— Это просто невероятно! — воскликнул Селби. — Откуда вам все известно?

— Это называется логическим умозаключением, — ответил Каллаган не без юмора. — Он встал. — Вы в трудном положении, мистер Селби. Я понимаю, вы стараетесь сделать все возможное для тех, на кого работаете. Не беспокойтесь обо мне. Что касается этих пяти тысяч, не стоит о них волноваться. Меня это не беспокоит. Мы потом разочтемся. «Детективное агентство Каллагана» всегда информировало клиентов, как расходуются их деньги… если это было необходимо.

— Тем временем… — начал Селби.

— Тем временем ничего не случится, — перебил его Каллаган. — Если вы хотите сказать, что я отстранен от дела, говорите!

Он закурил новую сигарету.

— Я пришлю вам отчет в понедельник утром. — Теперь он говорил нарочито грубо. — И не советовал бы вам выступать против «Детективного агентства Каллагана» и требовать деньги назад. Подумать только, какой ущерб это принесет моей фирме!

Детектив направился к двери.

— А когда вы снова свяжетесь с Торлой Ривертон, — продолжал он зло, — скажите ей, что я был чертовски рад убедиться, что у нее есть мозги!

Он открыл дверь.

— Бог мой! — язвительно добавил он. — У дамы есть мозги! Просто смешно!

Дверь за ним захлопнулась.



Китайские часы на камине пробили семь раз. Каллаган, сидевший в большом кресле у камина, снял трубку и позвонил в контору.

— Финдон и Николас все еще здесь, — сообщила Эффи. — Им оставаться?

— Финдон может идти. А Николас пусть останется. Я сейчас приду.

— Здесь письмо для тебя, шеф, — продолжала Эффи. — Из Саутинга. С пометкой «лично».

— Как мило! — Каллаган положил трубку.

Он вышел в гостиную и отпер бюро. Достал «Эсмеральду-32» и десять патронов, которые взял в горшке в комнате Азельды Диксон, сунул все это в карман пальто. Потом бросил пальто на руку, нацепил шляпу и спустился в контору.

На его письменном столе лежало письмо из Саутинга. Он вскрыл его и посмотрел на подпись. От Торлы Ривертон.


«Дорогой мистер Каллаган!
Завтра утром Селби, Рокс и Уайт приедут ко мне в Саутинг. Я предполагаю дать им определенные указания. Одним из этих указаний будет следующее: отныне ни вы лично, ни ваша организация не будут иметь никакого отношения к делу моего пасынка.
Мое решение обусловлено несколькими причинами. Однажды вы сказали мне, что я к вам плохо отношусь, потому что вы мне не нравитесь. Я бы не хотела, чтобы вы считали это решающей причиной отказа от ваших услуг. Вы мне безразличны. Личные мотивы не играют в этом никакой роли. Это совет мистера Грингалла, полицейского инспектора. Несмотря на мои собственные соображения, я позволила вам уговорить себя искать юриста для защиты Уилфрида Ривертона. Я понимаю, что этот Гагель избран вами не зря, но не считаю нужным прибегать к его помощи. Случайно вышло так, что, когда я находилась у вас и была ужасно расстроена, я дала вам чек на пять тысяч фунтов. Я дала вам его тогда, чтобы никто не узнал о моем пребывании на „Сан-Педро“ в ночь убийства. У меня были свои причины для этого. Я считаю этот случай шантажом и дала указания мистеру Селби потребовать от вас отчет о расходах из этой суммы с точностью до единого пенни, а также отчет о расходах тех еженедельных ста фунтов, которые вы получали от моего мужа в течение длительного времени.
Когда мой муж серьезно заболел и начал передавать мне свои дела, я полагала, что вы действительно занимаетесь серьезным расследованием, и продолжала выплачивать вам прежнюю сумму. Поскольку ситуация с тех пор изменилась и ваше расследование привело к этому ужасному происшествию на „Сан-Педро“, полагаю, что больше не следует зря тратить деньги.
И еще: мне стало известно, что вы намерены вести дело так, будто разговор между вами и этим Рафано, убитым на „Сан-Педро“ в порядке самозащиты моим пасынком, и привел ко всем этим последствиям.
Обо всем, что написала, я сообщу также мистеру Селби, который немедленно свяжется с вами.
Торла Ривертон».


Каллаган откинулся на спинку кресла. Он начал хохотать. Эффи испуганно вздрогнула. Она никогда еще не слышала, чтобы шеф так громко смеялся. Потом он вызвал ее, и она вошла в кабинет.

— Принеси свою машинку и поставь на мой стол, — приказал Каллаган. — И еще мне нужна маленькая картонная коробка, маленький конверт и немного сургуча. — Он взглянул на часы. — Сейчас десять минут восьмого. Скажи Николасу, пусть сходит выпить и вернется сюда без четверти восемь. А ты можешь идти домой.

— Отлично. Что еще?

— Да, я не хочу, чтобы меня завтра утром беспокоили. Побудь тут одна. Я сегодня поздно лягу и завтра хочу отоспаться.

— Хорошо, — повторила Эффи. Она дошла до двери и остановилась. — Насчет Келлса… Грингалл обещал позвонить в одиннадцать. Ты сам сумеешь поговорить с ним?

Каллаган вложил в машинку лист фирменной бумаги и начал печатать двумя пальцами:


«Дорогой Грингалл!
Боюсь, вы будете недовольны мной, потому что я позволил себе вас немного подурачить. Но это не нарочно. Раньше я не решался поговорить с вами, а сейчас, когда пишу письмо, это уже не имеет значения, потому что вы получите его после десяти часов, а до тех пор я успею кое-что сделать.
Но, уверяю вас, все будет хорошо, и комиссар вас похвалит. Только, пожалуйста, не говорите ему, что „Детективное агентство Каллагана“ плохо работает.
Я знал, что с самого начала у вас был неверный подход к этому делу против Ривертона. Во-первых, потому что оно было так прекрасно спланировано, что я и сам едва сумел во всем разобраться. Я просто привел все в порядок. Мое обращение к Гагелю и получение этого липового заявления Ривертона было всего лишь трюком. Ривертон действительно давал показания Гагелю. Бедняга верил и до сих пор еще верит, что он действительно застрелил Рафано.
Вы помните, когда вы были у меня в конторе в прошлое воскресенье, мы говорили об этом деле. Вы сказали, что это был прекрасный выстрел для Щенка — попасть с двенадцати ярдов Рафано в сердце!
Учитывая, что, отправляясь туда, Ривертон был набит наркотиками, этот выстрел можно считать просто волшебным. Но, увы, волшебства бывают только в сказках!
Продолжаю. В конверте, кроме этого письма, есть три вещи.
1. Отпечатанное письмо, подписанное „Друг“. Оно было доставлено Ривертону Братцем Генни прямо на квартиру в прошлую субботу. В письме сказано, что Рафано долгое время дурачил Щенка, мошенничал в игре. Это письмо привело Ривертона в ярость, и после свидания с Азельдой Диксон в Корт-Мэншнз он поехал прямо в Фаллтон, чтобы расправиться с Рафано. Он действительно взял с собой пистолет, но так им и не воспользовался. Мы бы никогда не нашли этот пистолет, даже если бы водолазы прочесали все дно под местом швартовки „Сан-Педро“. Но я готов держать с вами пари — двадцать к одному, — что водолаз может найти пистолет прямо под „Сан-Педро“. Его бросили вниз из иллюминатора.
2. Второе письмо, отпечатанное на той же машинке и подписанное Азельдой Диксон. Я сам лично напечатал его в кабинете Братца Генни в баре „Капер“, в Сохо. Заметьте, что буквы „е“, „ф“, „д“ и „а“ одинаковы. То есть, действительно, письмо Щенку было отпечатано на той же машинке и в этом же баре. А напечатала его Азельда Диксон.
Второе письмо скажет вам, что Азельда знает, кто убил Келлса в Грин-Плейс. Я нашел его там несколько дней назад. Он искал улики, но кто-то увидел его и разделался с ним. Эффи Томпсон, мой секретарь, звонила вам насчет погребения тела.
Азельда видела это письмо, подписанное ею. Прошлой ночью у меня с ней был длинный разговор. Она ждет вас в Корт-Мэншнз. Если вы пошлете за ней машину, когда получите это письмо, и поговорите с ней, она сообщит вам кучу подробностей. Надеюсь, вы самым лучшим образом отнесетесь к ней. Конечно, она соучастница убийства, но, знаете, она так привыкла к наркотикам, что ею мог вертеть любой. Мне искренне жаль ее. Эти показания дадут вам то, что вы любите называть „выдающимися фактами“, но пока я не сообщаю, где и когда вы сможете найти ее приятеля. Эта вещь сейчас интересует и меня. Если бы я мог, я бы обязательно вам сообщил, но не могу. Однако, если вы усидите спокойно за столом до одиннадцати часов (можете ходить по кабинету, но будьте рядом с телефоном), я сообщу вам последние данные. У меня есть кое-что, но, боюсь, меня могут опередить, и моя информация окажется неточной.
Если я не позвоню вам до двенадцати ночи… позвоните сами моему сотруднику Николасу (Спидуэлл 45632) в пять минут первого, и он скажет, куда вам надо прийти, чтобы посмотреть на меня. Возможно, вы получите еще один труп… но надеюсь, что этого не случится.
3. Третий предмет, который я вам посылаю, — это картонная коробка с несколькими неиспользованными патронами.
Если отдадите их вашим баллистическим спецам, они скажут вам, что такими пулями был убит Монти Келлс — автоматический пистолет „Эсмеральда“ калибра 32. А потом вы сравните пулю, извлеченную из тела Келлса, — я не сомневаюсь, что вы уже сделали это, — с пистолетом, который (я в этом уверен) скоро будет в ваших руках.
А пока — до свидания, Грингалл!
С. Каллаган».


Каллаган перечитал письмо, исправил пару ошибок и сунул в конверт, напечатав на нем адрес Нового Скотланд-Ярда. Потом достал из кармана «Эсмеральду» и вынул обойму. В ней было девять патронов. Каллаган усмехнулся, засунул назад обойму и убрал пистолет в нагрудный карман пальто.

Он сложил в коробку патроны и конверт с двумя письмами, заклеил ее и залепил сургучом. Потом вызвал к себе Николаса, который уже успел вернуться. Когда тот вошел, Каллаган протянул ему пакет.

— Послушай, Никс, возьми это. Сиди здесь до без десяти десять. Никуда не выходи из конторы. Без десяти десять бери такси и гони в Скотланд-Ярд. Передай это инспектору Грингаллу. Если скажут, что его нет, не отдавай никому — только лично ему. Скажешь ему, что это от меня и именно то, что он хотел. Потом иди домой. Сиди дома до десяти минут первого. Если между двенадцатью и десятью минутами первого тебе позвонит Грингалл и спросит, где я, скажешь, что я в Манор-Хаузе. Никому больше не говори об этом, только Грингаллу и только в том случае, если он позвонит тебе в указанное время. Понял?

Николас кивнул.

— Отлично, — сказал Каллаган. — Сейчас я еду на одну квартиру. Телефон — Мейфэр 78326. Я буду там в восемь часов… Ее зовут Хуанита. Позвони туда в половине девятого и потребуй меня к телефону. Когда я буду говорить, ты помалкивай. Ясно?

Николас снова кивнул. Он вышел. Каллаган взглянул на часы. Без двадцати восемь. Он надел пальто и шляпу, достал из стола «люгер» и сунул в правый карман пальто.

Потом спустился вниз, торопливо прошел к гаражу, вывел «ягуар» и поехал к Хуаните.



Каллаган остановил машину в двух кварталах от дома Хуаниты и пошел по другой стороне улицы. Возле дома стояла машина. Каллаган остановился в удобном месте и стал наблюдать. Пять минут спустя вышел Джилл Чарльстон, сел в машину и уехал.

Каллаган закурил сигарету. Он подождал еще пять минут, пересек улицу и направился к Хуаните.

Она сама открыла дверь. Глаза ее сверкали. Хуанита была возбуждена.

— Хэлло, Слим! Ты видел Джилла?

Каллаган кивнул.

— Я проводил его немного. Мы поболтали. — Он с легкостью лгал ей.

Она провела его в гостиную. Комнату заполонили небрежно брошенные новые платья, шляпы, рулоны материи…

Он достал из кармана футляр с брошью и протянул ей. Хуанита открыла коробочку и восхищенно воскликнула.

— Ой! Какая прелесть!.. Какой ты милый!

Она нацепила брошку на платье и стала вертеться перед зеркалом.

Каллаган налил себе виски.

— Если бы ты даже надоела мне, Хуанита… ты знаешь… я не люблю вспоминать старое… Но достаточно посмотреть на тебя с этой брошью…

Она засмеялась.

— Ты прекрасный парень, — неожиданно серьезно сказала она. — Я думала, что надоела тебе. Но кто и что знает о таких вещах!

Он усмехнулся.

— Ты не веришь? Я тоже не верю, когда в делах замешаны женщины.

— Возможно. Но даже такой недоверчивый, как ты, может ошибаться. Мне кажется, я очень люблю Джилла…

Каллаган украдкой посмотрел на часы. Двенадцать минут девятого. Он решил попробовать рискнуть.

— Джилл сказал мне об изменениях в ваших планах.

— Не кричи так громко! — испугалась Хуанита. — Что ты о нем знаешь? Он сказал, чтобы я никому не говорила, даже тебе. Я сама только полчаса назад узнала, что мы вылетаем из Кройдона в два часа утра, а не в пять. Джилл сказал, что ночью лететь лучше. Я не понимаю, правда, почему нельзя вылететь позже. Да ладно…

Каллаган кивнул. Зазвонил телефон. Она сняла трубку.

— Это тебя, Слим.

— Хэлло! — сказал Каллаган. — Да… Да… Да… Нет, черт возьми, я не могу. Я только собрался пообедать с дамой… Что? А, тогда другое дело…

Он повесил трубку и изобразил на лице гримасу сожаления.

— Послушай, милая, мне надо уйти, и я ничего не могу поделать. Неприятное дело. Постараюсь справиться побыстрее и вернуться.

— Боже мой, как ты ужасен! Каждый раз, когда у нас свидание, что-нибудь случается. Если ты не вернешься через полчаса, при следующей встрече я тебя убью.

Каллаган надел шляпу, поцеловал ее в кончик носа.

— Нет, Слим, не так, — мягко сказала она. — Не так. Как раньше, по-настоящему.

Он сделал то же самое по-настоящему.



Каллаган шел к своему «ягуару». Он уселся за руль и несколько мгновений о чем-то размышлял. Потом с места рванул машину.

Движение по улицам ночного Вест-Энда медленное, но он и не спешил — время у него в запасе было. Он спокойно насвистывал.

За Лондоном он прибавил газу. Машина бесшумно мчалась между пятьюдесятью и шестьюдесятью. Каллаган был доволен. Он вспомнил старинную песню китайских прачек.



«За полученную ценность
Мне обещали заплатить:
Два или три доллара
За два или три дня.
Если человек не придет,
Денег не принесет,
Кто позаботится…
А мне наплевать!»



Каллаган достал сигарету и прикурил от автомобильной зажигалки. Ночь была холодной и сухой. Ветер свистел над «ягуаром».

Глава 14

Встреча друзей

Было без четверти одиннадцать, когда Каллаган прибыл в Саутинг. Он остановил машину в пятидесяти ярдах от железных ворот, ведущих в Манор-Хауз. Оглядевшись, выбрал место, где можно было бы спрятать машину. Мотом выбрался из машины и, скрываясь за деревьями, неторопливо прошел к воротам.

Дул сильный ветер. Небо было затянуто тучами, в которых иногда проглядывала бледная луна. Каллаган дошел до ворот и увидел, что они открыты.

Быстро пройдя ворота и миновав сторожку, он осторожно направился к дому! Дорога была длинной, но Каллаган не спешил. Неподалеку от дома он увидел два красных пятна: это горели стоп-сигналы на машине Чарльстона. Каллаган облегченно вздохнул.

Он открыл дверцу машины и скользнул внутрь. Сидя на пассажирском месте, тщательно обшарил все, но ничего не нашел. Только обычные предметы валялись в багажном отделении: тряпка, дорожная карта, жестянка с краской — в общем то, что можно найти у всех водителей.

Каллаган передвинулся на место шофера и достал из нагрудного кармана «Эсмеральду», найденную у Азельды. Сунул пистолет в самый низ багажного отделения, завалил его хламом и вылез из машины.

Он укрылся в тени деревьев между дорогой и домом и закурил, скрывая сигарету в рукаве. Стоял и спокойно курил, а время шло. В густой темноте он не различал даже колец дыма от сигареты. Примерно полчаса спустя он услышал шаги. Каллаган повернулся к входу в Манор-Хауз и увидел открытую дверь и две фигуры в освещенном прямоугольнике. Потом дверь закрылась.

Когда звук шагов по гравию стал громче, Каллаган стал продвигаться к машине Чарльстона. Он подождал за машиной, пока Чарльстон усядется за руль. Потом подошел к открытому окну и заговорил с ним.

— Хэлло, приятель…

Чарльстон щелкнул тумблером — зажегся свет. Он повернул голову к окну и увидел Каллагана и ствол «люгера» в его руке.

— А, Слим! — облегченно выдохнул он. — Что за идея? Практикуешься в грабеже на большой дороге? — Он улыбался.

— Разверни машину и поезжай к выходу, — приказал Каллаган. — За воротами остановишься. Свет не выключай. Только не пытайся шутить, иначе я всажу в тебя пулю. Ясно?

— Ясно, — кивнул Чарльстон.

Он начал разворачивать машину. Каллаган двигался рядом с окном. Когда Чарльстон проехал немного, он сказал:

— Останови машину и выходи. Сядь на подножку так, чтобы сзади ты был освещен.

Чарльстон повиновался.

— Но что это значит? — мягко спросил он. — Ты что, рехнулся?

— Пока нет, — отозвался Каллаган. — Только, ради бога, не пытайся выкидывать фокусов. Я умнее тебя и мудрее. Это конец.

Чарльстон усмехнулся.

— Можно мне закурить?

— Почему бы и нет? Я дам тебе сигарету.

Свободной рукой он достал из кармана сигареты и зажигалку. Одну протянул Чарльстону, другую сунул себе в рот.

Потом чиркнул зажигалкой, дал прикурить Чарльстону и прикурил сам.

— Это была почти ювелирная работа, Джилл. Но все же недостаточно тонкая.

Чарльстон пожал плечами.

— Ты умный парень. Кажется, я недооценил тебя. Надо было давно тебя убрать. А я оказался сопляком. — Он снова пожал плечами. — Куда мы поедем отсюда?

Каллаган смотрел на Чарльстона. Он чувствовал, как лихорадочно тот ищет возможность выкрутиться. Он не ответил на вопрос.

— Ты прав, — подтвердил Каллаган. — Тебе надо было давно удрать. Хороший шанс. И ты сумел бы удрать. Но я оказался мудрее в прошлую пятницу, поэтому уговорил Хуаниту не отталкивать тебя — и ты остался. Ты оказался жадным, Джилл… решил захватить не только деньги, но и Хуаниту. Если бы ты удовлетворился сорока тысячами, которые забрал у Джейка, убив его, и удрал с Азельдой — ты ведь всегда сумел бы потом бросить ее, — то имел бы кучу денег, а молодой Ривертон болтался бы в петле. Но ты захотел больше. Ты попытался обобрать и Торлу Ривертон. Жаль, что морфий, которым ты пользовался, не очень сильно подействовал на нее. Ты сказал ей, что это лекарство от головной боли?

— Будь человеком, Слим… Я ничего не хотел делать с ней. Но я знал, что она собирается увидеться с тобой. Она сама сказала мне об этом. Я хотел, чтобы она не была слишком умной при вашем разговоре. Вот и все. Ты взял у нее пять тысяч фунтов. Она сама сказала мне сегодня. И что она уволила тебя — тоже. Забавно, не так ли? Эти бабы всегда…

— Ты сейчас очень удивишься, — съязвил Каллаган. — Я полагаю, она тебе сказала об этих пяти тысячах, чтобы объяснить, почему она достала только двадцать тысяч, а не двадцать две. Верно?

— Да.

При скудном свете Каллаган заметил тревогу на лице Чарльстона. Он знал, что тот сейчас обдумывает главный ход. Это забавляло его.

— Ты догадался в прошлую пятницу, когда встретил меня у Мартинелли? — спросил Чарльстон.

— А как ты думал?! — с сарказмом спросил Каллаган. — «Детективное агентство Каллагана» настолько глупо, и я ничего не знал о том, что ты и Рафано были партнерами? Ты думаешь, что мы целые недели ничего не делали? Это тебе хотелось думать, будто мы ничего о вас не знали. А когда я сказал тебе, что в тупике, тебя осенила блестящая идея. Да, идея была неплохая. Ты знал, что Джейк Рафано собирается удрать. Ты знал, что он заберет все деньги с собой, а ты ничего не получишь, потому что он уверен: ты не сможешь донести на него.

Это ты сказал мне, что Рафано забрал все деньги у Щенка. И об этой сделке ты сообщил мне только потому, что знал — я заставлю Ленни выступить против Джейка и это его разозлит. Он пойдет против меня, а я испугаюсь. Ты отлично знал, что Рафано собирается удрать на следующий же день. Я бы закончил это дело уже в субботу, если бы ты не застрелил Рафано.

— Смотри-ка! Ты совсем как Шерлок Холмс!

Каллаган спокойно продолжал.

— Но ты сделал пару дурацких ошибок. Может быть, тебе интересно услышать о них? Во-первых, ты позвонил Щенку в пятницу после моего ухода от Мартинелли и сказал, что я напал на его след и что это его мачеха наняла меня. Этот дурак решил поговорить со мной и начал орать на всю Беркли-сквер. Он предложил мне не лезть в его дела и передать то же самое мачехе. Только один человек мог сообщить ему об этом, потому что только один человек об этом знал — это ты… Ясно?

— Ясно, — ответил Чарльстон. — Забавно, как может погубить человека маленькая ошибка. Ты умный ублюдок, Слим.

Он продолжал курить. Каллаган понимал, что Чарльстон пытается выяснить, как много ему известно. Почему бы не лягнуть его еще разок? Пусть подумает, что он выкрутился, а потом выложить ему факты… Почему бы и нет?

Каллаган внутренне улыбался. Он радовался про себя. Это как игра в кошки-мышки. Внезапно, и не без причины, он вспомнил Монти Келлса, лежащего на каменном полу подвала… «Было бы чертовски забавно, — подумал Каллаган, — дать понять Чарльстону, что мне и это известно…»

И он сказал:

— Ты сделал и другую, такую же дурацкую ошибку. Когда я собирался пойти к Перуччи и немного пригрозить ему, чтобы узнать, откуда Азельда Диксон достает наркотики, которыми вы пичкали Щенка, я встретил тебя у входа в «Желтую Лампу». Ты собрался идти домой. Помнишь? Я рассказал тебе о Перуччи. Ты же позвонил ему через Азельду от Братца Генни и велел держать язык за зубами. И это ты нанял типа, который ждал меня на улице. Ты рассчитывал, что я все это спишу на Рафано.

Я был убежден, что Азельда работает с тобой. Это ты приучил ее к наркотикам, и ты пристроил ее к Ривертону. Когда Перуччи и Братец Генни сказали мне, что она работает на Рафано, я уже знал — она работает на тебя. И все это ты затеял из-за того, что Рафано собирался удрать. Ну, как?

— Неплохо. Ты прекрасно работаешь, Слим.

— Скоро буду еще лучше, — отрезал Каллаган. — Тебе пришла эта идея в пятницу вечером. Ты пошел к Азельде после того, как ее видели у Братца Генни. Она рассказала тебе о случившемся и о встрече со мной. И ты решил впутать ее в убийство.

Ты придумал план. Она была у Генни в субботу и напечатала анонимное письмо для Ривертона, в котором сообщалось о мошенничестве Рафано. Ты знал, что Щенок начнет действовать и побежит с этой запиской к Азельде. Ты был уверен, что он это сделает, потому что она единственный человек, которого он здесь знал. Он так и сделал, а Азельда, вместо того чтобы успокоить его, сказала, что он должен поехать в Фаллтон на «Сан-Педро» и разделаться с Джейком. Она посоветовала ему взять пистолет, пригрозить Джейку и потребовать назад долговую расписку на двадцать две тысячи и те деньги, которые у Рафано будут при себе.

Поскольку она дала ему наркотик, он уже не мог контролировать себя, но считал, что с ним все в порядке.

Она дала ему пистолет и повезла его на машине, потому что вы оба понимали: сам он не проедет и двух ярдов.

Но этот бедняга не знал, что ты велел Азельде дать ему пистолет с десятью холостыми патронами и она вытащила из патронов пистоны. Ты не мог доверить оружие этому наркоману-идиоту, тебе нужен был мертвый Джейк.

В субботу ты послал записку Джейку на «Сан-Педро». Ты писал, что Щенок собирается явиться к нему и что он вооружен, но вряд ли воспользуется пистолетом — просто хочет пригрозить Джейку. Тот приготовился к драке. Но ты ведь не предупредил Рафано, что заявишься на яхту сам!

— Знаешь, Слим, — Чарльстон стряхнул пепел с сигареты, — ты добрый. Слишком добрый — частный детектив, который напрягает мозги за бесценок. Ты можешь делать большие деньги. Если бы ты имел настоящий капитал, то сумел бы многого добиться для себя.

— Знаю, — согласился Каллаган. — Я давно думаю об этом. — Он засмеялся. — Да, так вот, продолжим разговор.

Ты договорился с Азельдой, что она привезет Щенка в половине одиннадцатого и будет ждать, пока Ривертон не сойдет с «Сан-Педро». Потом заедет за тобой в Грин-Плейс. Ты должен был ждать ее там с плавками. По дороге в Фаллтон вы проезжали телефонную будку, и тебя осенила другая идея. Ты позвонил Торле Ривертон, которая собиралась в это время в больницу к умирающему мужу. Ты сказал ей, что у Джейка Рафано есть долговая расписка ее пасынка на двадцать две тысячи фунтов и что, если ее не выкупить, Рафано явится в больницу требовать уплаты от полковника. Ты знал, что она готова сделать все, чтобы помешать этому. Вы договорились встретиться на «Сан-Педро» в половине двенадцатого. Ты сказал, что у пристани ее будет ждать лодка и что ты встретишь ее на борту «Сан-Педро». Ей это не понравилось, но сделать она ничего уже не могла. Ну как?

— Продолжай, Слим. — Чарльстон отбросил сигарету. — Забавный рассказ.

— Торла Ривертон согласилась. Ты сказал, что если она принесет свою расписку, то расписку Щенка ей вернут. Дескать, ты не возражаешь против ее расписки, поскольку она-то в состоянии оплачивать свои расходы. Ты настаивал, что только это может остановить Рафано от визита к полковнику. Потом Азельда подвезла тебя к деревьям возле пристани. Ты разделся и поплыл к «Сан-Педро». Азельда развернула машину и ждала тебя, чтобы вместе вернуться в город.

Что было на «Сан-Педро» — ты знаешь. Когда ты вошел в салон, Рафано и Ривертон ругались. Вероятно, ты наблюдал за ними в щель. А потом Ривертон сделал то, что насоветовала ему Азельда. Он достал пистолет. Рафано — тоже. И Щенок выстрелил. Этот идиот думал, что он действительно убивает Рафано, но патроны-то были холостыми. Рафано тоже выстрелил в него и попал в легкое. Щенок упал без сознания.

Прежде чем Джейк успел прийти в себя, вошел ты. У тебя была «Эсмеральда», в кисете на плавках, куда обычно кладут табак моряки, чтобы сохранить его сухим. Ты выстрелил в Рафано и убил его, прежде чем тот успел сообразить, что происходит.

Остальное было легко. Ты вытащил из руки Ривертона пистолет, стер свои отпечатки с «Эсмеральды» и приложил к его руке. Ты знал, что полиция найдет и пулю, убившую Рафано, и пулю Рафано, попавшую в Ривертона. Ты решил, что Ривертон мертв. Ну, сначала я тоже так думал.

Ладно. Ты взял его пистолет и выкинул из иллюминатора. Потом ты прошел в маленький салон и надел халат. Он был еще влажным, когда я был на «Сан-Педро». Ты вернулся в главный салон, открыл сейф ключом, который взял из кармана Рафано, достал расписку Щенка и вернулся в маленький салон, где и ждал Торлу Ривертон.

Когда она пришла, ты взял ее расписку, а другую порвал и бросил клочки в корзинку под столом. Ты имитировал, будто из-за этого и произошла ссора между Рафано и Ривертоном. Но это была существенная ошибка в твоем плане. Во-первых, полиция никогда не увидит эту расписку — я взял ее себе, а во-вторых, она мне о многом сказала…

— Что ты имеешь в виду? — мрачно спросил Чарльстон.

— А вот что, — продолжал Каллаган. — Если бы ты на минуту задумался, то понял бы, что, если Рафано и Ривертон ссорились из-за этой расписки, разве стал бы Рафано ее рвать до прибытия Ривертона? Ну а Ривертон не смог бы ее порвать, когда явился на яхту, потому что он был убит, как раз когда требовал ее назад. Если Ривертон и Рафано практически одновременно выстрелили друг в друга, то кто же из них мог порвать ее и выбросить? И не просто выбросить, а выйти из большого салона, пройти по коридору и бросить клочки в корзину в маленьком салоне? Ну?