Юлия Зябрева
Дело Ромео и Джульетты
ПУЛЯ ДУМ-ДУМ
КАРТЕР БРАУН
Глава 1
23 мая 20ХХ года, 8:40, поезд 575М «Москва Павелецкая — Воронеж 1»
Мы стояли на крыльце и через широко распахнутую входную дверь, особо не обнаруживаясь, заглядывали в тускло освещенный коридор, ведущий, казалось, в некий загробный мир. С того самого момента, как я заглушил мотор своей машины, тишина, просто оглушительная тишина становилась все пронзительнее.
К-кхрр!
– Лейтенант, – послышался замогильный голос сержанта Полника, – вам не кажется, что в доме никого нет?
Лена мысленно похвалила себя: хватило сил не поморщиться, когда спутник в очередной — который уже по счёту? Сотый? Двухсотый? — раз смачно хрустнул пальцами. Вот казалось бы, чего плохого может быть в человеке, который сам себя называет «белым магом»? В этом худеньком высоком пареньке с такими честными, чистыми глазами, аккуратном и молчаливом, предпочитающем в одежде классический стиль (и, кстати, не снимающем пиджак даже после шести часов поездки в жарком, душном купе)? Ничего плохого.
– Ты хочешь сказать, ни одной живой души? – уныло спросил я.
– Видите ли.., тот звонок в офис шерифа с сообщением об убийстве.., не мог он быть просто розыгрышем, а? – спросил Полник без всякой уверенности, в его голосе не звучало даже надежды.
Кроме привычки хрустеть пальцами. С такими — длинными, ровными — только на рояле играть или по карманам шарить! А он не умеет ни того, ни другого, а только хрустит, хрустит, хрустит…
Лена ещё в институте славилась стальными нервами, хотя и ей уже сложно было не реагировать на постоянное «ккхрр». А вот у соседки по купе, аккуратной седенькой старушки, нервы определённо сдали:
Я снова надавил пальцем на кнопку звонка и в пятый раз услышал его замогильный перезвон в коридоре. Я прекрасно помнил, что, когда мы прибыли сюда, входная дверь была открыта, я продолжал трезвонить исключительно для успокоения совести.
— Серёженька, вам никто не говорил, что это вредно для суставов?
– Почему бы нам не войти в дом и не посмотреть? – выпалил я.
Серёжа тяжело вздохнул, поправляя рукава пиджака, и помотал головой. Льняные пряди мазнули по широким плечам, а соседка, Наталья Олеговна, принялась с готовностью рассказывать:
– Конечно, лейтенант, почему бы и нет? – пробормотал Полник, не сдвинувшись ни на дюйм с места и продолжая стоять как вкопанный.
— Этот хруст может означать, что у вас уже начинается артрит или, не приведи боже, артроз, или даже — ах! — атеро-склеро-тиза… ция. Если пустить на самотёк, то может быть плохо, но вам повезло, я знаю несколько проверенных способов. Для начала можно взять в равных пропорциях корневища аира болотного, почек сосновых, душицы листиков…
Я осторожно закурил и принялся обдумывать ситуацию, чувствуя, как мурашки бегают у меня по позвоночнику, и искренне надеясь, что это вызвано исключительно необычным стечением обстоятельств, а вовсе не тем, что какой-то злой дух провел по моей спине своими ледяными пальцами.
Сергей Скрипка внимательно и уважительно склонил голову к собеседнице. Кажется, он ещё не догадался, что происходит! Лена улыбнулась широко, от души: она знала эту породу бабушек, досконально изучающих все выпуски «Народного доктора» и «ЗОЖ» и не пропускающих по телевизору ни единого выступления Малахова, и была просто уверена в том, что «Серёженьку» ждёт занимательная лекция часика этак на три-четыре.
В офис шерифа поступил анонимный звонок, и вежливый женский голос назвал адрес, добавив: \"Мы обнаружили здесь мерзкий и, кажется, свежий труп. Будьте любезны убрать его побыстрее\", и дама повесила трубку.
Ничего. Всё равно ехать ещё семь часов.
Дом сам по себе представлял какое-то реальное воплощение фильма ужасов – этакое готическое чудовище, источающее запах гниения; казалось, что вот-вот здесь начнется полуночный шабаш, разверзнется ад кромешный. В общем, волосы у меня на затылке встали дыбом, и я подумал, что они имеют на это полное право.
– Так я подожду вас, лейтенант, – заискивающе произнес Полник. – Я прослежу, чтобы никто не проник в дом, пока вы будете там, ладно?
— …измельчить, смешать и две ложки смеси на литр воды кипятить на медленном огне в течение сорока минут…
– К черту! – рявкнул я. – Ты сможешь проследить лишь за траекторией моего полета оттуда. Даже не моего, а моего тела.
Берёзки перепархивали по пригоркам, сбивались в стайки, улетали в знойное марево. Или знойно было только в душном купе? Лена прислонилась виском к стеклу. С каждой минутой всё ближе становился конечный пункт назначения — небольшой городок под Воронежем, Касторово.
– Да, сэр, лейтенант Уилер. – Он обнажил свои зубы в гримасе, долженствующей изобразить улыбку. – Если с вами что-то случится, лейтенант, сразу кричите.
– И тогда ты прямиком бросишься наутек к машине? – зарычал я. – Мы вместе пойдем в дом. Это приказ!
Два года назад там случилось страшное: двадцатилетний Дмитрий Романов застрелил свою невесту Ольгу Сташину и застрелился сам. Многое в этом деле свидетельствовало о том, что не всё так просто. Охотничье ружьё — не самое удобное орудие для самоубийства, да и лежало оно рядом с телом Димы не так, как должно бы было лежать, если б он стрелял в себя сам, и об этом не раз и не два писали в местных газетах…
– Слушаюсь, лейтенант, – пролепетал он в отчаянии.
К-кхрр!
Итак, мы вошли в дом; моя правая рука крепко сжимала локоть Полника, подталкивая его вперед, как упрямого динозавра.
— …в пропорции один к двум взять измельчённое сырьё: шишки хмеля, кору дуба, хвою можжевельника, залить стаканом холодной кипячёной воды, перемешать и оставить в тёплом месте на ночь…
Тускло освещенный коридор тянулся сплошной прямой линией по всей длине дома; с обеих его сторон имелось бесчисленное количество дверей. Гигантская люстра ненадежно свисала с потрескавшегося потолка у нас над головами. Примерно половина ее лампочек уже перегорела, а оставшиеся бросали отвратительный голубоватый свет, который идеально подошел бы для средневековой камеры пыток.
…Романовы и Сташины в один голос говорили: Оля с Димой любили друг друга, с пятого класса гордо носили звание «Ромео и Джульетта», ждали совершеннолетия, готовились к свадьбе. Семьи тоже готовились, но вместо свадьбы пришлось собирать родню на похороны.
Сержант пальцем указал на вторую дверь слева.
Местные следственные органы провели «расследование», в ходе которого проигнорировали и убеждённость родителей в том, что их дети не могли так глупо расстаться с жизнью, и совершенно нелепое положение ружья по отношению к Диминому телу… а интересно, через сколько инстанций прошли жалобы родителей перед тем, как попасть в отдел «Т.О.Р.»?
– Сдается, там кто-то есть, лейтенант, – проницательно заметил он. – Иначе зачем бы они оставили зажженным свет, а?
— …а ещё вам надо встать на учёт к эндокринологу, у вас повышенный сахар, и прямо сейчас вам, чтобы перестала болеть голова, нужно что-то съесть…
– Почему бы тебе не пойти и не посмотреть? – предложил я.
Лена удивлённо повернула голову. Собеседники поменялись местами! Вернее, ролями — говорил Сергей Скрипка, а Наталья Олеговна, удивленно округлив рот, смотрела на него, как на живого пророка. А он…
– Ой, лейтенант! – Наспех вырубленные формы его топорного лица преобразились и теперь отдаленно напоминали рельеф болот Луизианы. – Давайте вместе посмотрим, а?
Он сидел с расслабленной улыбкой и полуприкрытыми глазами, разом потемневшими, и медленно вёл раскрытой ладонью с расставленными пальцами снизу вверх.
Дверь закрывала штора из нанизанных на шпагаты бус, и она тихонько побрякивала, когда я просовывался через нее, продолжая крепко держать Полника за локоть. Очутившись в гостиной, мы вроде бы перенеслись на пятьдесят лет назад. Обстановка комнаты свидетельствовала об удивительной безвкусице хозяина: захламлена донельзя и обита диких цветов ситцем. В дальнем углу возвышался огромный, неуклюжий, в пожелтевших пятнах бар с массивным, окрашенным под янтарь зеркалом на задней стенке.
Сканировал.
– О Господи, – перевел я дух. – Что это?
Елена прищурилась. Она впервые видела, как работает этот «человек-рентген» и почему-то была уверена, что две трети его «видений» — итог наблюдательности. Разве сложно предположить, что у женщины, которой далеко за пятьдесят, есть диабет?
– Высший класс, да, лейтенант? – спросил Полник с идиотским благоговением.
— Вы ломали ключицу… нет. На вас… на вас напали. Днём? Ого… днём… и сломали… м-м-м… болит, погода меняться будет, да?
– Ну, если ты так считаешь, сержант, – отозвался я, – то быть посему.
— Серёжа… Серёженька!.. — с придыханием приговаривала Наталья Олеговна, и восхищением, пылавшем в её взгляде, можно было разжигать факелы.
Он тряс головой и в восхищении оглядывался по сторонам.
Что мелочиться! Олимпийский огонь поджигать…
– Конечно, это именно то, что я называю высшим классом. Цветочная обивка – это же настоящий уют.
Лена решила вмешаться:
Некоторые люди умеют жить красиво, а, лейтенант?
— А на вас что, правда днём нападали и ломали ключицу?
– Наверное, – выдавил я из себя.
Наталья Олеговна встрепенулась и подобралась, словно намеревалась всем своим видом проиллюстрировать высказывание «за цыплёнка и курица лютый зверь»:
– Если бы мы с женой… – Он снова обходил комнату, вертя головой и пытаясь запомнить каждую поразившую его деталь, пока не зацепился каблуком за дырку в протертом ковре; вдруг он с испуганным воплем скрылся за огромной кушеткой. Я терпеливо ждал. Примерно через пять секунд из-за спинки кушетки появилась его физиономия с выражением крайней степени торжества.
— А что это вы, Леночка, неужто ставите под сомнение способности своего коллеги?!
– Лейтенант! – заорал он. – Я нашел!
Марченко сменила заинтересованную улыбку на кислую. Не ожидала такого отпора.
– Нашел – что?
— Да не ставлю, не ставлю, просто мне всегда интересно, когда… кхм… Серёженька работает.
– Труп, – задыхаясь, сказал он. – Здесь, прямо на полу лежит.
Скрипка, похоже, пропустил мимо ушей весь разговор своих спутниц: он закрыл глаза и покачивался в такт перестуку колёс, медленно опуская руку. Вдруг сказал невпопад:
— Надо спать ложиться. Быстрее дорога пройдёт.
Пока Полник поднимался на ноги, я быстро двинулся к кушетке. Обойдя ее вокруг, я понял, что он не шутит. Труп распростерся на ковре лицом вниз и явно принадлежал женщине. Длинные черные волосы падали на плечи, а черное, туго облегающее трико подчеркивало гордый высокий изгиб ее ягодиц. Стройные, красивой формы ноги были безобразно вывернуты наружу, так что странная поза убитой делала ее тело похожим на букву \"Т\".
Елена не удержалась, съехидничала:
– Господи! – взволнованно пробормотал Полник. – Кто бы это ни сотворил, он, должно быть, сломал ей ноги. Зачем понадобилось такое делать? Не иначе, это какой-то псих ненормальный.
— Надо было ночью спать, как все!
– Ты уверен, что они сломаны? – спросил я с сомнением.
Наталья Олеговна одарила её почти гневным взглядом:
Он наклонился, ухватился за лодыжку и от неожиданности подпрыгнул едва ли не на целый фут.
— Милочка! Да ведь им, белым магам, по ночам надо заряжать себя позитивной энергией!
– Черт! – завопил Полник. – Она шевельнулась!..
Сергей фыркнул, но удачно замаскировал смех под кашель, и Лена обезоруживающе улыбнулась.
Лодыжка и впрямь продолжала двигаться, а вместе с ней вся нога, описывая грациозный полукруг, пока не выпрямилась в одну ровную линию с туловищем. В следующее мгновение к ней присоединилась вторая нога, потом труп перевернулся на спину, и два блестящих, тернового цвета глаза холодно уставились на нас.
Если честно, ей тоже почему-то захотелось спать. Наталья Олеговна и Серёжа продолжили свою увлекательную беседу, а Лена стянула волосы в хвост и запрыгнула на верхнюю полку.
Кхрррр…
– Уже дошло до того, что девушка не может позволить себе поупражняться, потому что парочка извращенцев грубо с ней обращается, – презрительно заметила недавняя покойница хриплым голосом.
23 мая 20ХХ года, 9:35, Москва, «Отдел «Т.О.Р.».
– Привет! – Голос Полника понизился на две октавы, вернувшись к своему привычному глубокому басу. – Она не мертва, лейтенант.
— Что значит — уже в пути? Николай Васильевич!
Темноволосый труп не собирался садиться. Плотно облегающее тело трико, похоже, из пульверизатора распылили на высокие, упругие груди, бедра и ноги девушки.
Игорь Валуйский, взрослый-рослый — метр девяносто! — мужчина, казался обиженным ребёнком, которому дали мороженое, но, не успел он даже его лизнуть, как вкусняшку забрали.
– Черт побери, кто вы такие? – проворчала она без особого интереса и злобы.
— Николай Васильевич!
– Я – лейтенант Уилер из службы шерифа, а это – сержант Полник. А вы кто?
Горячев соорудил на лице непреклонное выражение и поправил очки:
– Седеет Кэмпбелл, – ответила девушка и выжидающе взглянула на нас. Прошло несколько секунд. Мы с сержантом тупо уставились друг на друга. – Мне кажется, вы ничего не слышали обо мне, не так ли?
— Игорь… Игорь Александрович, — он особо подчеркнул отчество интонацией, — искренне прошу меня извинить, но я и так сказал вам больше, чем должен был… и, в принципе, не должен сейчас слушать ваши… мольбы и стенания. Вы задание услышали?
– А мы должны были что-то слышать? – поинтересовался я.
— Услышал, — понуро отозвался Валуйский.
– Может, да, а может, нет, – безразлично ответила Селест Кэмпбелл. – Я просто подумала… – Она наклонилась вперед и в таком положении оставалась какой-то миг, потом ухватилась за правую лодыжку, с легкостью забросила ногу за голову, водрузив пятку на затылок, и оставила ее там. – Видите? – весело спросила она. – Я – акробатка, женщина-\"змея\". У меня это хорошо получается. Я одна из лучших в нашем деле.
— Выполнять готовы?
— Ну, готов…
– Да, замечательно, – равнодушно согласился я. – Очень хорошо, очень остроумно. А теперь послушайте: кто-то позвонил шерифу и сообщил, что совершено убийство. Вот почему мы здесь. Ради Христа, верните свою ногу в то положение, в котором ей надлежит быть, пока она совсем не отвалилась.
— Тогда не смею вас долее задерживать.
Она послушно убрала ногу из-за головы и опустила ее рядом с другой.
— Ага. Слушаю и повинуюсь. Есть. Так точно.
– Поп ждет вас в гараже, лейтенант, – небрежно заметила она. – Он там с телом.
Валуйский сидел на краешке стула, сгорбив плечи и сцепив пальцы, и, судя по всему, не собирался сходить с этого места.
– Ладно, надеюсь, Поп не завязался в узел, – проворчал Полник.
Горячев делал вид, что очень занят происходящим на мониторе ноутбука.
– О нет! – радостно воскликнула Селест Кэмпбелл. – Он не акробат. Он владелец этого дома, только и всего.
Игорь чего-то ждал. Терпеливо и неподвижно.
– Он ваш отец? – предположил я.
Дождался:
– Нет, нет, – ответила она. – Поп Ливви – это его имя.
— Игорь, пожалуйста, не надо искать злой умысел там, где его на самом деле нет. Я вижу, что вы с Леночкой… что она вам нравится. И я, действительно, не намеренно разлучил вас.
– Шерифу звонила женщина, – сказал я.
— Угу. Ну, я пошёл.
– Да, – согласилась она. – Поп попросил меня позвонить. Он сказал, что останется дежурить возле тела.
Горячев усмехнулся:
Селест Кэмпбелл вскочила на ноги и без всяких усилий прогнулась от талии назад. Ее раздвинутые бедра и таз выпирали вперед, под облегающим трико четко проступил бугорок ее лобка, и на короткий миг я тоскливо задумался о том, какую массу разнообразных удовольствий можно получить, занимаясь любовью с акробаткой.
— Идите.
– Гараж находится в дальнем крыле дома, – сказала она. Теперь ее лицо, зажатое между коленями, было обращено ко мне.
— Всё… встал и пошёл.
– А не могли бы вы прекратить свои упражнения? – попросил я. – Меня почему-то начинает от них тошнить.
Валуйский сопроводил слова действием и покинул кабинет.
– Девушка должна оставаться в форме, – парировала она.
Простучали подошвы по коридору. Хлопнула входная дверь. В кабинет вошёл Ярослав Краснов:
– Конечно, конечно, никаких проблем, – признал я и посмотрел на Полника. – Думаю, нам лучше сейчас отыскать гараж.
— Поговорили?
– Да, – согласился он, неохотно отводя взгляд от растянувшегося трико.
— Поговорили, — Горячев отодвинул ноутбук и посмотрел на него так, словно он — единственная причина всех бед во всём мире.
— Надеюсь, вы не очень далеко его услали?
Мы пробрались по коридору к выходу и направились вдоль изрезанной колеями дороги к гаражу. Его ворота оказались распахнуты настежь, и по тому, как они болтались на петлях, можно было предположить, что их вряд ли закрывали последние двадцать лет. Гараж был достаточно просторный, во всяком случае, в нем вполне мог разместиться целый автобусный парк.
Николай Васильевич прищурился:
— А что такого? Вы предвидите некие проблемы или…
Свет исходил от тусклой люстры, что неровно свисала с балки, в ней горела всего одна из десяти лампочек. В дальнем конце гаража я различил квадратный зад старого автомобиля, но мое внимание привлек человек, размеренной походкой направлявшийся к нам.
Краснов пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся:
– Джентльмены, – заговорил он приятным, тихим голосом. – Меня зовут Поп Ливви. Полагаю, вы приехали по вызову насчет убийства.
— Будем надеяться, что не проблемы и не «или».
Он сообщил мрачную весть с непринужденной легкостью, но меня его странно-светский тон ничуть не смутил. Я кивнул и быстро осмотрел его.
— Ну-ну…
Попу Ливви, по моему предположению, было около шестидесяти лет, но, несмотря на возраст, его лицо и тело все еще сохраняли поразительную юношескую энергию. Высокий, стройный человек с копной кудрявых седых волос, выцветшие голубые глаза мерцали, казалось, живым состраданием к бренности несчастного человечества.
Одет он был в бумажный спортивный свитер и просторные брюки из грубой ткани. Полинявшая одежда подчеркивала блеклость глаз, и такое сочетание производило почему-то впечатление элегантности. Я сообщил ему, кто мы такие и что уже успели побеседовать с Селест Кэмпбелл, которая и направила нас в гараж.
24 мая 20ХХ года, 10:00, Знаменский РОВД города Касторово
– Милая девушка, – искренне произнес он. – Чрезвычайно талантлива, но, увы, попусту тратит свое время, постоянно занимаясь акробатическими упражнениями. Стань она танцовщицей, наверняка добилась бы больших успехов.
Скрипка, так и не спавший, похоже, ни часа за всю дорогу, а по приезде на место ломанувшийся куда-то в парк, на «единение с природой» и пропадавший там до самого утра, без зазрения совести зевал, прикрывая рот рукавом. Зато Елена сначала выспалась в поезде, под перестук колёс и мерное лопотание попеременно Натальи Олеговны и «Серёженьки», а потом ещё и ночью спала… ну, почти спала — часть ночи отняли телефонные разговоры с Игорем.
Слушать его было интересно, но нас занимали другие проблемы, о которых хотелось поговорить незамедлительно.
Нет, ну что, разве она обязана перед ним отчитываться? Ставить его в известность о каждом своём шаге? Да кто он такой вообще!
– Мистер Ливви…
– Пожалуйста, – он протестующе махнул рукой, – зовите меня Поп. Меня все так зовут.
Лена фыркнула, вспомнив, с каким удовольствием набирала очень корректные, но дико раздражающие Игоря сообщения в аське.
– Ладно, Поп, – поправился я. – Послушайте, обсуждать Селест и ее таланты весьма занимательно, однако мы явились сюда по факту убийства, помните?
Скрипка зевнул особенно широко — даже шаг задержал — и вежливо так осведомился:
– Извините, лейтенант, – смутился Ливви. – Наверное, вы хотели бы увидеть тело?
— Игорь не говорил, как там наши?
– Для начала, – согласился я. – Увидеть тело – хорошая мысль.
Лена смерила Сергея внимательным взглядом:
– Тогда, джентльмены, прошу следовать за мной.
— Во-первых, кто — наши? А во-вторых… ты о чём, собственно?
Поп Ливви повернулся и побрел в конец гаража, мы с Полником осторожно следовали за ним. Вдруг, когда мы поравнялись с припаркованной машиной, я остановился, убедившись, что с самого начала был прав – автомобиль на самом деле заслуживал внимания. Это была невероятно древняя двухместная закрытая колымага, сконструированная таким образом, что шофер находился снаружи, между передними и задними дверцами; выделялись элегантные фонари, закрепленные на опорах.
— Ну как же? — удивлённо вскинул брови Скрипка. — Ведь с Игорем же разговаривала, да?
– Откуда взялся здесь сей музейный экспонат? – поинтересовался я, зачарованный зрелищем.
— Ну, разговаривала, — недовольно поморщилась Лена. — Мы про наших не говорили… и вообще, ну с чего ты взял…
– Не знаю, лейтенант, – ответил Поп. – Достался мне вместе с домом, который я купил тридцать лет назад. Он намного старше самого дома, это и впрямь настоящий антиквариат. Предыдущий владелец клялся, что никто другой, кроме него, им не пользовался и пользоваться не будет, поэтому снял мотор и другие рабочие детали. Ну а корпус, похоже, проще было оставить здесь.
Марченко даже передумала задавать вопрос, как только увидела радостную улыбку Сергея.
– Итак, где тело?. – мрачно перебил его Полник. – Внутри машины? Давайте посмотрим.
Вот ведь нашёлся «человек-рентген» на её голову.
– О, в салоне трупа нет, – возразил Поп. – Он здесь, на капоте.
— Мило у них здесь, правда? — сонный Скрипка запутался было в ногах, но вовремя выровнялся и зевал по сторонам дальше, бредя следом за Еленой.
Я сразу потерял интерес к антикварным автомобилям и, преодолев с полдюжины шагов, поравнялся с Попом Ливви, откуда мог ясно обозревать капот. За спиной послышался утробный вздох Полника, и я четко знал, как он себя чувствует в данный момент.
— Ха! «Мило»! Что именно? Осыпающаяся со стен штукатурка или обрывающие провода клёны?
Нашим взорам предстал труп толстого, лысого мужчины лет под шестьдесят, с лицом, в сравнении с которым профиль Полника казался просто ангельским. Только не само лицо вызвало в моем желудке спазм и тошноту, а зияющая дыра в горле и кровь, которая изверглась потоком из этой дыры, залила грудь и руки.
— Ну не знаю… — задумчиво протянул Сергей, и Лена, как всегда, купилась:
– Грязное убийство, не так ли? – спокойно спросил Поп.
— Это ты ещё Правчицких ворот не видал! Вот там — мило так мило! Там… — Елена вдохнула поглубже и на выдохе мечтательно прикрыла глаза:
— Там — горы! Там Швейцария, Чешская Швейцария, ты только представь, ты стоишь на одной горе — и вокруг тебя другие горы, а ещё холмы, равнины, ты видишь, как из самолёта, реки, леса, города!.. А сами ворота — это, знаешь, такая скала, и в скале естественного происхождения отверстие. Ну, это слабо сказано, отверстие! В этом отверстии Триумфальные ворота встанут — и ещё место останется! И воздух, какой там воздух!.. А чисто, как же там чисто…
Глава 2
Лена с отвращением отшатнулась от живописно разлёгшихся поперёк дороги рваных пакетов, мятых пластиковых бутылок и осколков стекла: похоже, здесь проезжал переполненный мусоровоз.
Док Мэрфи закончил наконец осмотр и направился к выходу из гаража, где я его ждал. Резкие черты его сардонического лица еще больше заострились, и я мог бы поклясться, что под его густым загаром просматривается серый оттенок.
Скрипка испугался, что описание Правчицких ворот закончилось, и уточнил с нетерпением:
– Грязное убийство, не так ли? – спросил он.
— Ну а дальше? Воздух, чисто, а ещё?
– Вы высказываете сейчас мнение большинства присутствующих здесь, – ответил я. – А не могли бы вы добавить еще что-нибудь более научное, доктор?
— А ещё… — Марченко прищурилась, вспоминая. — Ещё я там запомнила цвета. Я была там осенью, и вот представь… серый с чёрным камень ворот… и на них сверху растут сосны, а между ними незнакомые мне деревья, и на них листва не желтеет, а становится такой… медной, что ли. И по склонам такие кустики ещё, с рыженькими цветочками, и рядом с самыми воротами — музей, у него алая крыша, и вот серый, чёрный, алый, рыжий, зелёный, бирюзово-изумрудные такие холмы… и небо в облаках.
– Я могу сказать, от чего наступила смерть, лейтенант, – самодовольно сообщил он.
Лена вздохнула и только теперь заметила, что Скрипка перестал зевать и идёт за ней с закрытыми глазами.
— Эй, ты что?! — испугалась она, хватая его за руку, но он только блаженно улыбнулся и вздохнул:
– Так скажите мне. – На мгновение я закрыл глаза. – Мне всегда интересно узнать, как совершаются убийства.
— Спасибо, Лен… я увидел. Ой!
Знаете ли, это часть моей работы.
— Что?
– Пуля.
— Мы пришли!
– Вы шутите?
Они сами не заметили, как добрались до нужного им здания.
– Пуля дум-дум не правильной формы со смещенным центром тяжести, – объяснил Мэрфи – Я не могу это доказать, пока не будет произведено вскрытие, но уже сейчас готов поспорить, что прав.
– С близкого расстояния?
— Так, товарищ Скрипка, я пойду первой, потому что тут я главная, да?
– Не совсем с близкого, потому что на лице не видно следов сгоревшего пороха и всего прочего, но максимальное расстояние составляет двадцать шагов, Эл.
— Да.
– Как можно установить с такой точностью? – недоверчиво пробурчал я.
Марченко, прежде чем войти, ещё раз окинула взглядом сравнительно чистенький беленький домик с бордовыми дверями и синей табличкой, сообщающей, что в этом доме во времена войны был госпиталь, а теперь находится Знаменский РОВД города Касторово.
– Всего лишь расстояние от тела до задней стены гаража, – самодовольно ответил он. – Должно быть, этот человек сидел на капоте машины, когда его застрелили, и ударом его отбросило назад. После наступления смерти его никто не трогал, в противном случае остался бы широкий кровавый след. – Мэрфи удовлетворенно хмыкнул. – Я носом чую, что у вас неприятности, мой друг. Все говорит за то, что вам подвалило первоклассное дельце.
— Слушай, Серёж, а то, что мне туда неохота идти, имеет какое-то экстрасенсическое объяснение?
– Неужели? – изумился я.
— Экстрасенсорное, может?
– Прежде всего, почему он сидел на капоте машины? – ликовал доктор. – И еще, если внимательно подойти к вопросу: почему машину не выводили из гаража по крайней мере последние пятьдесят лет?
— Какая разница, ты скажи, имеет или нет.
– Ну, тридцать лет, если быть точным, – сказал я. – Прежний владелец снял двигатель, так, на всякий случай, чтобы никто другой не смог ее завести.
— Имеет, но, скорее, чисто логическое. Ты, Лен, молодая ещё, но опытная уже, и ты знаешь, что там тебя ждёт.
– Вот вам и все признаки налицо. – В голосе Мэрфи по-прежнему слышались торжествующие нотки. – Сейчас у вас действительно появилась конкретная работа, не правда ли?
— Угу, — Елена с особой мрачной решимостью поправила резинку на хвосте и посмотрелась в зеркальце, в порядке ли макияж.
– Спасибо, док, – буркнул я. – Только не нужно делать вид, что вы этому очень рады. А сейчас убирайтесь отсюда к черту, ладно? Ваша работа закончена.
Серёжка в точку попал: ещё тридцати нет, а опыта общения со зрелыми, «матерыми», специалистами — хоть отбавляй. Сейчас опять будет полна коробочка умных серьёзных мужчин в самом расцвете лет, то есть, глубоко за сорок или даже за пятьдесят, и все, как на подбор, будут оценивать Ленину внешность и мелодичность её голоса, а уже потом, может быть, задумаются о профессионализме.
Моя же только начинается.
А скорее всего, сразу и безоговорочно решат, что таким, как она, девицам и мечтать-то о карьере следователя не стоит. И начнётся: ой, да зачем оно вам, да разве вам не надо о семье думать? Как, нет семьи?! Тем более, надо думать, и, кстати, мы завсегда готовы помощь предложить…
– Удачи, старина, – бросил он, ехидно усмехнувшись, и чуть не столкнулся с Полником, который как раз входил в гараж.
— Идём? — спросил Сергей, который окончательно пробудился и перестал зевать.
Док Мэрфи растворился в кромешной тьме, а Полник остановился передо мной. У него был крайне озадаченный вид.
— Хмм… покамлай мне, что ли, на удачу.
– Итак, что происходит в доме? – поинтересовался я.
— Фубу, фубу! — с готовностью изобразил он руками хлопанье крыльев, и Лена сосредоточенно кивнула:
– Все живут вместе в этом притоне у Попа Ливви, – вполголоса сообщил Полник. – Вам следует взять себя в руки, прежде чем вы решитесь взглянуть на них.
— Спасибо. Ну, пошли.
– Но почему же? – удивился я.
Она решительно одёрнула строгий, почти форменный пиджачок и ещё более решительно нажала на звонок.
Он медленно покачал головой.
Двери распахнулись сразу же, и коллеги уверенной походкой вошли в сумрак узких коридоров старого дома.
– Не знаю, – хмуро ответил сержант. – Они все сумасшедшие. Они все выглядят так, словно сбежали из цирка. Настоящие чудаки.
– Ладно, нам лучше переговорить с ними не откладывая. Благо ночь, похоже, ожидается долгая.
— Майор Карский, Станислав Петрович, глава Знаменского РОВД города Касторова.
Поп Ливви встретил нас у входа и проводил в гостиную. Одного взгляда на собравшихся там в ожидании людей было достаточно, чтобы понять, что на сей раз Полник ничуть не преувеличивал.
Похоже, он сначала подумал, а надо ли вставать, приветствуя «дорогих гостей», и только потом, додумавшись, что всё же надо бы — неловко встал, сдвигая телом мебель, и вместо приветствия зачитал свои регалии.
– Друзья, это лейтенант Уилер, – объявил Ливви. – Полагаю, будет лучше, если я представлю их вам по одному, лейтенант.
Елена очаровательно улыбнулась и строго проговорила:
– Было бы замечательно, – меланхолично согласился я.
— Следователь по особо важным делам при Следственном Комитете РФ Марченко Елена Валерьевна.
– Разумеется, вы уже познакомились с Седеет.
Майор, кажется, немного смутился.
– Да, – лаконично подтвердил я.
Кажется.
Девушка все еще изводила себя упражнениями, только теперь она расположилась в одном из кресел.
Сергея так и подмывало сказать что-то вроде «белый маг всея Руси, наследственный знахарь и целитель в шестом поколении, Скрипка Сергей Витальевич», но… слишком уж напряжённо звенела атмосфера в кабинете.
Ее колени, обращенные к спинке кресла, находились на сиденье, в то время как все туловище прогнулось назад, причем макушкой упиралась в пол. Она узнала меня, и на ее перевернутом лице мелькнула улыбка.
— Кхм… вы представите своего спутника? — выцедил сквозь зубы Карский.
— Скрипка Сергей Витальевич, мой коллега, — лаконично представила Лена, и Сергей изобразил вежливый светский поклон.
Когда она делала глубокий вдох, ее груди медленно вздымались под трико, маленькие соски топорщились под туго натянутой тканью.
Майор пожевал губы. Помолчал. Пожевал ещё. Нервно дёрнул плечом:
– А это наша Антония, – улыбнулся Поп.
— Прошу присаживаться.
– Великая, – добавил вибрирующий бас.
Скрипка загрустил.
Обладательница голоса поднялась с места – и на самом деле предстала перед нами великой! Громадная светлая амазонка возвышалась над моими шестью футами еще по крайней мере на пять дюймов. Ее густые рыжие волосы рассыпались по спине и доходили до талии. На ней было чудесное трико под леопарда, и вся она сама по себе – с величественными грудями и сильными бедрами, которые могли бы долго-долго удерживать в заключении любого молодца, попавшего между ними, пока она не соизволит выплюнуть его из себя, – была женщиной, способной выдержать трех сильных мужиков сразу, а может, и страстного юнца в придачу.
Ему показалось, что он видит будущее. И оно казалось таким беспросветным…
– Это Себастьян, – продолжал Поп. – Таинственный человек.
— А ваш коллега, он…
Себастьян был во фраке, дополненном мантией с ярко-красной отделкой. Возможно, его блестящие черные глаза с годами немного выцвели, но они очень хорошо сочетались с тонкими усами и острой бородкой.
— Он консультант по вопросам следствия, — выдала Лена самую обтекаемую из возможных формулировок.
— Я в курсе, что консультант. Мне говорили, что он… экстрасенс.
И вообще он смахивал на карикатуру расхожего сценичного чародея – сходство было просто разительным. Он отвесил необычайно элегантный и старомодный общий поклон и улыбнулся, показывая свои блестящие зубы, потом повернулся к Полнику и протянул ему правую руку. Сержант автоматически подал ему свою и взамен получил охапку вялых роз.
Скрипка понял, что видел правильное будущее: это ж надо так выговорить слово «экстрасенс»! Словно «гомосек»!
– Иллюзионист, сэр! – Себастьян учтиво поклонился мне и занял свое место.
Лена аккуратно выдохнула и ответила самым что ни на есть непринуждённым тоном:
– И, наконец, Бруно Брек, – сказал Поп, заканчивая представление.
— Да, у него паранормальные способности, которые помогают в раскрытии преступлений, особенно, если преступников не удаётся вычислить обычными методами.
Брек – иссохший и морщинистый человек примерно одного возраста с Попом Ливви, лицо его отличалось очарованием ящерицы, грязноватого цвета глаза были живыми и злобными, и казалось, они постоянно двигаются в поисках новой жертвы. Когда он решил заговорить и открыл рот, я невольно подумал, что сейчас высунется раздвоенный язык.
— Да там вычислять некого! — возмутился Карский. — Там всё ясно, как божий день! Парень застрелил свою невесту, может, в состоянии аффекта, а потом схлынуло, понял, что натворил, и застрелился сам! Кого ещё вычислять?