— Она уехала из Вэйл-Хейтс, спасаясь от Леннигана, и в Пайн-Сити явилась прямо к вам…

— Куда же ей было идти? Она, вероятно, хотела немедленно устроиться на работу и должна была знать, что в нашей отрасли всегда нехватка персонала. Ничего удивительного, что она пришла сюда… Вполне естественно.

— Может быть.

Он приблизился на шаг.

— Послушайте, лейтенант, — сухо сказал он. — Мне не нравятся ваши манеры и тем более ваши намеки. Я рассказал все, что знал о Лейле Кросс, и ничего не могу добавить. Прошу вас уйти из моего заведения.

— Уйду, когда закончу, не раньше.

— Уходите немедленно! Или я вас выкину.

— Если вы это сделаете, я встану перед вашей дверью и полчаса буду орать во всю глотку:» Он сказал, чтобы я вернулся к нему ногами вперед!»

И я ему улыбнулся. Но он не успокоился.

— Я все выясню, — заявил он. — Я позвоню шерифу и спрошу, давал ли он разрешение всяким там шпикам мешать порядочным людям!

Закончив стричь газон за домом и половину газона перед ним, Майкл стал размышлять, почему отец так и не раскошелился на самоходную газонокосилку. К тротуару подъехал изящный «Мерседес», но Майкл не удостоил бы его вниманием, если бы не блондинка за рулем. А к блондинкам он питал слабость. Девушка сидела неподвижно; темные очки скрывали глаза. Прошло минут пять.

Он выбежал в коридор.

Друзилла улыбнулась:

Наконец она вышла из машины, и он отметил, что девушка изящная, стройная, длинноногая. Майкл обратил внимание и на ее руки, тонкие и нежные, способные обращаться с хрупким фарфором. Она крепко сжимала кожаную сумочку.

— Не обращайте внимания, лейтенант. Он вскипает как молоко! Когда он дойдет до телефона, то уже забудет, кому хотел позвонить.

Красивая, беспокойная и нездешняя. К тому же богатая. Сумочка и туфли из натуральной кожи — дорогие, на запястьях и в ушах — настоящее золото. Ее походка тоже свидетельствовала о высоком положении в обществе. Только руки выдавали ее волнение, движения же у нее были легкими, как у танцовщицы.

— Я тоже отходчив, — произнес я.

Девушка без колебания ступила на дорожку: очевидно, еще в машине приняла решение подойти к Майклу. Несмотря на запах свежескошенной травы, он уловил исходящий от нее аромат.

Пора было возвращаться к делу.

Когда девушка улыбнулась, у Майкла остановилось сердце. Заглушив двигатель косилки и стащив с головы наушники, он уставился на нее. В наступившей тишине отчетливо слышались металлические аккорды Брюса Спрингстина.

— Готов держать пари, если вы поднимете правый рукав вашей блузки, я найду знак змеи на вашей прекрасной руке.

— Здравствуйте. Извините, что прервала вашу работу.

Она закусила губу:

У Майкла пересохло во рту. Глупо, нелепо, только он не мог ничего поделать. Этот голос много лет музыкой звучал в его голове. Снился ему, слышался в разговорах других женщин. Увидев, что девушка прикусила губу, Майкл опомнился:

— Откуда вы знаете, лейтенант?

— Привет, Эмма. Сколько хороших волн поймала в последнее время?

— Слухом земля полнится… Может быть, объяснимся?

У нее от удивления приоткрылся рот.

Она покраснела и отвела глаза.

— Майкл! — Эмме захотелось броситься к нему на шею, щеки у нее вспыхнули, но она лишь протянула ему руку. — Я так рада видеть тебя.

Ладонь Майкла была сильной и влажной, он тут же вытер ее о джинсы.

— Легкий заработок, — сказала она, понизив голос. — Конечно, я знала Лейлу до того, как она приехала сюда.

— Ты… ты не появлялась больше на пляже.

Она мне рассказала, что работает на Леннигана, и предложила включиться в дело… Тогда…

— Трогательные детали оставьте для исповеди, — перебил я. — Как организовывались свидания?

— Да. — Эмма продолжала улыбаться, хотя ямочка у рта исчезла. — Я так и не научилась кататься на доске. Не знала, что ты по-прежнему живешь здесь.

— По телефону, — ответила она. — Всегда по телефону. Лейла сказала обо мне своей связной в Вэйл-Хейтс, некой Ольге Кельнер. Через неделю мне позвонили.

— Я здесь не живу. Просто отец выиграл спор и на несколько недель получил бесплатного садовника.

Мужчина. Он упомянул имя Лейлы и спросил, решилась ли я работать на них. Я согласилась, но только на два вечера в неделю, не больше. Я должна была посылать деньги на адрес почтового ящика.

Майкл не знал, о чем говорить. Эмма выглядела такой красивой, такой хрупкой на свежескошенной траве в своих дорогих итальянских туфлях.

Я был слегка разочарован.

— Как твои дела? — наконец выдавил он.

— Вы никогда не видели этого человека?

— Ничего. А у тебя?

— Нет, никогда.

— В порядке. Я то и дело натыкался на твои фотографии. Один раз ты была там, где катаются на лыжах.

Все та же история!

— В Сент-Морице.

— Вы никогда не встречали Снэка Леннигана?

— Кажется.

— Никогда, лейтенант.

«Глаза все те же», — подумал Майкл. Большие, голубые, чарующие. Заглянув в них, он почувствовал, как у него дрогнуло сердце.

— Вы не догадываетесь, кто он?

— Ты здесь кого-то навешаешь?

— Не имею никакого представления. И жалею об этом.

— Нет. Впрочем, да. На самом деле…

После того, что случилось с Лейлой, мне страшно!

— Майкл, — раздался голос матери. Она стояла в дверях, как всегда опрятная. — Ты не собираешься предложить своей знакомой выпить чего-нибудь прохладительного?

— Понятно! Вам нечего бояться. Если бы вы знали что-нибудь компрометирующее о Снэке Леннигане, вы были бы уже мертвы!

— Ясное дело. У тебя есть несколько минут? — спросил он у Эммы.

Она покраснела еще сильнее.

— Да. Я собиралась поговорить с твоим отцом.

— Мне стыдно, что я наврала вам в прошлый раз, лейтенант. Но вы должны понять, как тяжело для женщины…

Майкл почувствовал разочарование. С чего он взял, что Эмма приехала ради встречи с ним?

— Ладно, ладно, не думайте больше об этом! Я тоже был смущен в тот день, когда пришлось объяснять папе, что детей не находят в капусте!

— Отец дома. — Ему удалось улыбнуться. — Злорадствует. Эмма пошла за Майклом к двери, теперь уже вцепившись в сумочку мертвой хваткой, и никакие доводы рассудка не могли бы убедить ее расслабить пальцы.

Я подошел к двери и хотел открыть ее, когда Друзилла меня окликнула:

Эмма увидела у окна наряженную елку, под которой лежали подарки, аккуратно завернутые и перевязанные, а по всему дому распространялся аромат сосновых веток.

— Лейтенант!

Мебель была старая, но в хорошем состоянии, добротная. Семья жила среди этих вещей так долго, что уже вряд ли кто обращал на них внимание, уютно располагаясь на диване или в кресле. Занавески подняты, у окна на подставке цвели африканские фиалки.

— Да?

Эмма сняла темные очки и, держа их в руках, оглядывала комнату.

— Спасибо, — сказала она ласково. — Спасибо за то, что были так тактичны!

— Не хочешь сесть?

— Да, благодарю. Я ненадолго, не стану мешать вам в выходной день.

— Ага, я просто мечтал всю неделю подстригать траву. — Усмехнувшись, Майкл расслабился и указал Эмме на кресло. — Схожу за отцом.

Глава 10

Не успел он выйти, как появилась Мардж с подносом, заставленным стаканами свежезаваренного чая со льдом и с вазочкой домашних сахарных пирожков.

Мы решили пообедать перед отъездом. Джо подала мне прекрасный бифштекс, нежный и подрумяненный.

— Майкл, застегни рубашку. — Она поставила поднос на кофейный столик. Как мило, что к сыну заглянула его знакомая.

А еще пяток таких же я взял с собой, положив в бардачок. Все-таки я очень предусмотрителен.

— Это моя мама. Мам, это Эмма Макавой.

Мы приехали в Вэйл-Хейтс без четверти восемь. Я пересек город, и мой» остин» проворно взобрался на холм.

Мардж сразу узнала ее и постаралась скрыть любопытство и сочувствие.

Я проехал дом Кауфмана на скорости пятьдесят километров в час, так что шум мотора был незначительным, но слышался, пока мы не добрались до вершины холма. Потом я развернул «остин», выключил зажигание и дал машине съехать вниз своим ходом.

— Ах да, ну конечно же. — Она разлила чай. — У меня хранится газетная вырезка. Где вы с Майклом на пляже.

Метров за сто от ворот я свернул с дороги и поставил машину за деревьями. Мы вышли. «Остин» стоял в стороне от дороги и не мог никому помешать. У Кауфмана практически не было шансов увидеть его, даже если бы он проехал рядом… Но этого не произойдет, если он направится к дому Джо.

— Мам…

Мы прошли пешком метров пятьдесят и остановились под деревом. Я взглянул на часы: было восемь часов десять минут.

— Матери разрешается. Очень приятно наконец познакомиться с вами, Эмма.

— Кто-нибудь останется в доме, когда они уедут? — спросил я Джо.

— Спасибо. Извините, что я вот так, без предупреждения.

— Чепуха. Друзьям Майкла здесь всегда рады.

— Не уверена. Слуг там точно нет. Обычно персонал приходящий. На вечер приглашаются официанты из ресторана. Но у меня впечатление, что какие-то типы всегда шляются по дому. Вчера они были среди гостей, и каждый раз, когда я встречала Эли в Лос-Анджелесе, его сопровождали те же типы. Видимо, это телохранители или что-то в этом роде.

— Эмма хочет встретиться с папой.

— В одном можно не сомневаться: он не повезет их к тебе. Если только он не спятил! Значит, кто-то будет в доме.

— О! — Мардж нахмурилась, но только на мгновение. — Он за домом, проверяет, не скосил ли Майкл его розовые кусты. Сейчас позову.

— Вне всякого сомнения. И они наверняка будут выпивать на кухне, — сказала Джо уверенным тоном.

— Всего один куст. И то когда мне было двенадцать, — сказал Майкл, беря пирожок. — Но с тех пор мне больше не доверяют. Попробуй, у мамы лучшие пироги в квартале.

— Или где-нибудь на первом этаже. Значит, надо проникнуть в дом, не потревожив их. И чтобы они не потревожили нас!

Эмма взяла один из вежливости, с ужасом думая, удастся ли ей проглотить хоть что-нибудь.

Прошло десять минут томительного ожидания. Внезапно у ворот вспыхнул свет. Через несколько секунд с нежным жужжанием выскочил роскошный «линкольн-континенталь»и величественно заскользил по направлению к дому Джо.

—У вас прекрасный дом.

— Уехали!

Майкл вспомнил особняк в Беверли-Хиллз, где Эмма проводила лето.

Я схватил Джо за руку и помчался трусцой. Когда мы добежали до ворот, я совсем задохнулся. Надо сказать, что в обычное время единственный вид спорта, которым я занимаюсь, — это перевертывание дисков на проигрывателе.

— Мне тоже нравится. — Он взял ее за руку. — Что случилось, Эмма?

— Теперь шагом, — приказал я.

Почему этот тихий вопрос и нежное прикосновение лишили ее остатков самообладания? Так просто опереться на Майкла, излить ему душу, найти утешение. Но это равносильно новому бегству.

— Что я тебе говорила, — торжествовала Джо, когда мы добрались до дома. — Они лакают на кухне!

— Не знаю.

— Отлично! — сказал я. — Раз ты такая умная, реши задачу: как войти?

Она встала навстречу Лу. Ее улыбка получилась неуверенной, но Майклу она показалась ужасно трогательной.

— Где-нибудь должно быть открытое окно, — предположила она.

— Капитан.

Я скрипнул зубами.

— Эмма. — Обрадованный Лу взял обе ее руки. — Совсем взрослая.

— Ну что же, обойдем дом. Это не долго, каких-нибудь полчаса. А если открытого окна нет, сделаешь хороший прыжок и взглянешь, нет ли открытых окон наверху!

Девушка едва удержалась от желания положить голову ему на грудь и заплакать, как уже случалось давным-давно. Но она только сжала ему руку, заглянула в глаза:

— Я думала, для тебя не проблема проникнуть в дом, — оборонялась она. — Чему-нибудь вас учат в полиции?

— А вы почти не изменились.

— Ты путаешь полицейского с верхолазом. Но, во всяком случае, у меня идея получше. Надо позвонить в дверь.

— Такого именно комплимента ждет мужчина от красивой девушки.

— Что? — ошалело спросила она.

Она улыбнулась, на этот раз легко:

Я схватил ее за руку и потащил к двери.

— Нет, правда. Я учусь на фотографа, поэтому стараюсь наблюдать, запоминать лица. С вашей стороны очень любезно встретиться со мной.

— Как ты думаешь, эти телохранители узнают тебя?

— Не говорите ерунды. Садитесь же. — Заметив чай со льдом, Лу взял стакан, давая ей время освоиться. — Ваш отец тоже в городе?

— Нет. Когда разглядят, то, может, и вспомнят, но вряд ли… А что?

— Нет. — Эмма провела пальцами по стакану, но пить не стала— Он в Лондоне… или по пути туда. Я теперь живу в Нью-Йорке, учусь в колледже.

— Как только кто-нибудь откроет, ты с улыбкой представься девушкой Снэка. Скажи, что патрон позвонил и велел прислать двух девушек развлечь его друзей на время его отсутствия.

— Я уже много лет не был в Нью-Йорке. — Лу откинулся на спинку уютного полосатого кресла. — Значит, фотография. Помню, когда мы виделись в последний раз, у вас была камера.

— А дальше? — обеспокоенно спросила она.

— Она по-прежнему у меня. Папа частенько говорит, что сотворил чудовище, подарив мне этот «Никон».

— Объясни, что твоя машина сломалась прямо у входа и что твоя подружка все еще там. Один из них выйдет помочь, и я займусь им.

— Как поживает Брайан?

— А как же я? Останусь одна с другим?

— Хорошо, — неуверенно ответила Эмма. — Весь в работе. — В этом она была уверена. — Отец не знает, что я здесь, и мне не хочется, чтобы ему стало известно об этом.

— Ты поболтаешь с ним пока. Это недолго.

— Почему?

— А как ты войдешь?

— Он бы очень расстроился. Ведь я приехала к вам поговорить о Даррене.

— Позвоню, глупая.

— Майкл, мне нужна твоя помощь. — Мардж собралась встать.

— Эл, — сказала она дрожащим голосом, — другого средства нет?

— Нет, пожалуйста. Останьтесь. Это дело не личное. Полагаю, таким оно никогда не было. — Эмма взволнованно поставила стакан. — Я только хотела узнать, нет ли чего-нибудь такого, известного вам и не попавшего в газеты, о чем в то время не сказали мне, посчитав слишком маленькой. Хотя мне удавалось надолго задвигать это в глубь памяти, но по-настоящему оно никуда не уходит. И вчера ночью я вспомнила…

— Я не собираюсь всю ночь ощупывать шпингалеты в надежде найти открытое окно, — сказал я твердо и энергично нажал кнопку звонка.

— Что? — подался к ней Лу.

В вестибюле послышались шаги. Я поспешно укрылся за выступом стены.

— Только песню. Которая звучала в ту ночь. Она доносилась снизу, когда я шла к комнате Даррена. На мгновение все стало таким отчетливым. Музыка, слова, плач Даррена. Но, понимаете, я не могу подойти к двери. Когда я пытаюсь вспомнить, то вижу лишь, как стою в коридоре.

Дверь открыл маленький коренастый тип. На нем были гавайские штаны и рубашка с разводами. Он окинул Джо откровенно оценивающим взглядом.

— Возможно, ничего другого и не было. Нахмурившись, Лу глядел в свой стакан. Ему тоже удавалось надолго задвигать все это в глубь памяти. Но воспоминания постоянно возвращались. Л у знал, что лицо мальчика всегда будет являться ему, и не только во сне.

— В чем дело? — спросил он.

— Эмма, мы никогда не были уверены, что вы заходили в комнату и что-то видели. Тогда вам это лишь показалось, но, испугавшись, вы побежали к лестнице, чтобы позвать отца, и упали. Вам было только шесть лет, и вы боялись темноты.

— Я от Снэка, — заявила Джо.

«Боялась и боюсь», — подумала она.

Она положила руку на бедро и выпятила грудь. Это явно убедило его.

— Я так никогда и не разобралась в случившемся. Но я не в силах выносить неизвестность: была ли у меня возможность предотвратить это? Спасти Даррена?

— Ты опоздала, красотка! Патрон уехал.

— Правильно! — сказала Джо. — Он позвонил Снэку и попросил прислать двух девушек развлечь охранников…

— Могу вас успокоить. — Лу отставил стакан. Пусть девушка видит в нем полицейского, официальное лицо. — В ту ночь в комнате вашего брата находились двое мужчин. Няня утверждала, что слышала шепот двух человек, когда ее связывали. Экспертиза подтвердила это. Шприц, обнаруженный там, содержал снотворное, детскую дозу. Согласно нашему анализу событий получилось, что с момента, когда связали няню, до вашего падения прошло меньше двадцати минут. Попытка похищения оказалась неумелой и привела к трагическому результату, но все было хорошо продумано. Что-то нарушило их планы. Возможно, мы никогда не узнаем, что именно. Но если бы вы вошли в комнату, вы не смогли бы защитить Даррена, а вас бы, наверное, тоже убили.

— Без шуток? — Парень расцвел. — Порядочно с его стороны!

Эмма надеялась, что он прав, хотя это мало утешило ее. Уходя час спустя, она пообещала себе, что постарается поверить Кессельрингу.

— Но там моя подруга. Наша машина заупрямилась возле самых ворот, — сказала Джо, жуя воображаемую резинку. — Будьте джентльменом, помогите ей завести машину.

— У тебя замечательные родители, — сказала она Майклу, когда тот провожал ее до машины.

— Договорились!

— Да. Я уже почти приручил их.

Он повернулся и заорал:

Ни в коем случае он не позволит ей на этот раз так надолго уйти из его жизни. Майкл вспомнил, как она выглядела на пляже. Неужели минуло пять лет? Эмма казалась печальной. И прекрасной. Тогда она задела в нем какую-то струну. Ту, что зазвучала и сейчас.

— Эй, Мак! Посмотри, что прислал нам Санта-Клаус Кауфман!

— Ты долго пробудешь в городе?

Загрохотали тяжелые шаги, и появился Мак. Он тоже был широк в плечах, но высокого роста и только этим отличался от первого. Тот ввел его в курс дела.

Эмма посмотрела на улицу. Милый район. Слышны голоса играющих детей, жужжание косилки. Она с грустью подумала, как хорошо было бы жить в таком месте.

— Понятно! — сказал Мак. — Пойду помогу девчонке, а ты займись выпивкой. Вот где настоящая жизнь! Платит за то, чтобы мы развлекались с девочками Снэка!

— Я улетаю завтра.

Первый из шутников схватил Джо за талию хозяйским жестом и повел внутрь. Мак пустился бежать, и, когда он поравнялся со мной, я его двинул по голове рукояткой пистолета.

Майклу захотелось выругаться.

— Краткий визит.

Тут же встал вопрос: что с ним делать? Времени решать эту задачу не было, я оставил его лежать, поднялся на крыльцо и вошел в открытую дверь. Пересек холл и услышал в гостиной топот. Я заглянул туда. Джо, слегка испуганная, бегала вокруг стола. Коренастый с решительным видом преследовал ее. Я оказался за его спиной, и Джо меня пока не видела.

— В понедельник мне на занятия. Оба чувствовали себя неловко.

— Жаль, что у меня так мало времени.

— Что с тобой, моя милочка? — жалобно спрашивал коренастый. — Боишься, что растаешь? Девочка приглашена по телефону и убегает, когда ее зовут! Чего только не увидишь на свете!

— Куда ты сейчас?

— Я новенькая! — сказала Джо сдавленным голосом и отскочила за стол. — Мне надо время, чтобы привыкнуть.

— Я… я хотела прокатиться. В горы.

Скользнув за коренастым, я крепко приложил к его затылку рукоятку револьвера. Он тут же перестал интересоваться любовными делами.

Он понял, и ее намерение не понравилось ему.

— Ну, вот! — Джо перевела дух и окинула меня возмущенным взглядом. — Ты не мог пораньше? Еще бы немного…

— Хочешь, я поеду с тобой?

— Еще немного, и ты бы заработала сто долларов!

Эмма собиралась вежливо отказаться.

— Тебе смешно, Уилер, — с горечью сказала она. — У меня большое желание…

— Да, очень, — вдруг услышала она свой голос.

— Отличное заявление. Я высоко ценю его.

— Подожди минутку.

Схватив коренастого за ноги, я потащил его на крыльцо. Джо шла следом, глаза ее загорелись.

Майкл убежал, не давая ей времени передумать. Он ворвался в дом, через минуту выскочил обратно и, ухмыльнувшись, сел на переднее сиденье.

— Что ты с ними сделаешь? Перережешь глотки от уха до уха?

— Ты спасла меня от лишнего часа работы газонокосильщиком. Отец не потерпит, чтобы дело оставалось незаконченным до моего возвращения. Он любит порядок.

— Со стороны блюстителя порядка это все-таки излишне. Ладно, помолчи, я подумаю.

— Рада, что смогла помочь.

«Кадиллак» стоял на открытой стоянке, рядом с «тандербердом», ключи были тут. Надо сказать, конструкторы «кадиллаков»— люди с размахом. Свидетельством тому багажник. Я сложил туда обоих парней, высокого и коренастого, запер на ключ, а ключ положил в карман.

Некоторое время она вела машину, довольная, что ветер теребит ее волосы, слушала радио, лениво болтала. Услышав голос отца, донесшийся из колонок, она улыбнулась.

— Они там не задохнутся? — с беспокойством спросила Джо.

— У тебя никогда не возникают при этом странные ощущения?

— Не сразу, — сказал я. — Перед уходом я открою багажник.

— Когда слышу его? Нет. Я знала голос отца еще до того, как встретила его самого. Нельзя думать о нем, не думая о его музыке. Наверное, у тебя то же самое. Лу — твой отец, но он полицейский. Уверена, для тебя естественно думать о том, что он носит значок, и все такое.

Мы вернулись в дом.

— И все такое. Но я чувствовал себя очень непривычно, когда начал работать под его началом.

— Гостиная — не слишком подходящее место, чтобы спрятать труп. Скорее всего, надо искать в кладовой или погребе.

— Работать под его началом?

— Насчет кладовой сомневаюсь, — сказала Джо. — Но погреб действительно есть. Я часто слышала, как Эли хвалился своими винами.

— Ага, — усмехнулся Майкл. — Как однажды сказал Джонно, я иду по стопам отца.

— Где же он?

Она закусила губу и твердо сказала:

— Рядом с кухонной дверью лестница, ведущая в погреб.

Глава 21

Мы один за другим спустились по лестнице. Тяжелая дверь, закрытая на висячий замок, перехваченный толстой цепью, преградила нам путь. Я мысленно пересчитал все обвинения, которые Кауфман может выставить против меня… Обвинение во взломе — пустяк по сравнению с остальными.

— Ты полицейский? — удивилась Эмма.

Я достал свой тридцать восьмой и выстрелил в замок.

— Новобранец, как любит говорить мой отец. А что? У меня вырос второй нос?

Раздался адский грохот.

— Да нет. Просто непривычно думать о тебе как о полицейском.

— Нет ли у тебя, случайно, затычек для ушей, чтобы заткнуть дыры, которые появились у меня в голове вместо барабанных перепонок? — прошептала Джо.

— Уже что-то. Не предполагал, что ты вообще думала обо мне.

— Дорогая, ты что, забыла, что у тебя в голове пусто?

— Конечно, думала, — засмеялась Эмма. — Когда в газете появился наш снимок, я надолго стала самой популярной девчонкой в пансионе. Разумеется, я приукрасила случившееся в свою пользу.

Дверь теперь висела на петлях. Ударом ноги я открыл ее, и мы вошли в погреб. Я нашел выключатель. Флюоресцирующий свет залил погреб. Джо вцепилась в мой рукав, и мы отправились в глубь подземелья.

— Как и я. — Положив руку на спинку сиденья, Майкл начал играть ее волосами. — Благодаря этой вырезке я добился свидания у Сью-Эллен Коуди.

Это был действительно винный погреб. Ряды ящиков с бутылками стояли вдоль стен.

— Вот как?

Джо с облегчением вздохнула.

— Это были мои пятнадцать минут славы. Я надеялся, что ты придешь снова.

— По крайней мере, трупа здесь нет!

— Суинни все рассказал папе. Тебе нравится быть полицейским?

— Мы еще не начали искать, — заметил я. — Ты можешь подождать меня наверху.

— Да. Хотя до прихода в академию был уверен, что стану эту профессию ненавидеть. Но какие-то вещи предопределены, и, сколько бы ты ни бегал от них, в конце концов придешь к тому, чем создан заниматься. Если ты хочешь попасть к особняку, сворачивай на эту улицу.

— Нет! — категорически заявила она. — Я боюсь своего воображения больше, чем реальности, какой бы она ни была. Поэтому останусь с тобой.

Эмма остановилась, глядя перед собой.

Я осмотрел ящики. Они стоили Кауфману целого состояния. Неудивительно, что он запирал погреб от стражей, бродивших по дому. Если бы они и добрались сюда, то вряд ли смогли бы опустошить все запасы за три года непрерывной пьянки.

— Откуда ты знаешь?

В дальнем углу погреба мы наткнулись на черный металлический ящик, закрытый на ключ. Попросив Джо заткнуть уши, я выстрелом перебил замок. Это начинало казаться забавным. Не хотел бы, чтобы даже эхо коснулось когда-нибудь ушей шерифа. Я убрал свой пистолет и осмотрел ящик.

— Отец частенько ездил сюда, иногда вместе со мной. Он просто сидел и смотрел. Наверное, тебе будет интересно узнать, что он никогда не забывал о случившемся и не примирился с тем, что не смог их найти.

— Ты думаешь, это должно быть здесь? — спросила Джо дрожащим голосом. «

— Я почему-то знала это, — тихо сказала Эмма. — Поэтому и захотела увидеться с ним, еще раз поговорить. И ты понял, что я имела в виду, когда собиралась прокатиться?

— Сейчас проверим, — сказал я и поднял обеими руками крышку.

— Да.

В ящике лежала женщина.

— Почему ты поехал со мной?

Руки скрещены на груди. На ней было парчовое, цвета голубой стали платье, стоившее неимоверно дорого.

— Не хотел, чтобы ты ехала одна.

Молочной белизны кожа казалась еще белее под короной черных волос, красивым» локонами обрамлявших ее лицо. Она была очень хороша собой даже сейчас. Я провел пальцами по ее щеке: твердая и заледеневшая.

— Значит, дело только в этом?

— Вот он, мой труп, — сказал я. — Но я искал пепельную блондинку!

— Ну хорошо. Я хотел быть с тобой.

Джо не ответила.

У него добрые, как у Лу, глаза, но это глаза парня, который отвез ее домой с пляжа. Она расслабилась.

Я повернулся, чтобы узнать причину ее молчания, и увидел, что она лежит на полу без сознания. Я посмотрел на девушку в ящике и поднял до плеча ее правый рукав. Татуировки не было.

— Спасибо.

Я услышал позади себя какое-то бормотание и обернулся как раз вовремя, чтобы подхватить Джо, еще не пришедшую в себя, но пытавшуюся встать. Она прижалась ко мне, бросила взгляд в ящик и зажмурилась.

Следуя его указаниям, Эмма повернула. Дорога казалась ей незнакомой, и она подумала, что без Майкла не нашла бы особняк. Теперь они ехали молча, лишь изредка раздавалось: «Сверни направо», «Возьми левее».

— Как она красива, — сказала она, задыхаясь. — Ангел!

Но дом Эмма узнала сразу. Он почти не изменился, окруженный цветущими зарослями.

— Запрета на ангелов в уголовном кодексе нет, — проворчал я, — но закон запрещает прятать в погребах трупы!

Эмма заметила объявление, что дом продается.

— Бедняжка! — бормотала Джо. — Подумать только, я считала, что она в Лос-Анджелесе!

— Можно назвать это судьбой, — прикоснулся к ее руке Майкл. — Хочешь зайти?

— Ты ее знала?

Она увидела окно своей спальни, где они как-то стояли с Дарреном, наблюдая за мелькающей среди деревьев лисицей.