— Слушай! Ведь адвокат Сэнума расследует это дело! Упорно занимается этим, хоть ты про то и не знаешь. Он отправил сыщика следить за преступником, но все обернулось так, что преступник его и убил.

«Похоже, так оно и было, — подумал Тацуо. — Пока я как бы на ощупь продираюсь в тумане, адвокат ухватил существо дела. Вот она — разница между дилетантом и профессионалом».

Тацуо сознавал свое бессилие. Какое бы рвение он ни проявлял, силы, в конечном счете, были ограничены.

— Сэнума с вечера уехал в Атами. У него там встреча с приятелями-адвокатами. Когда о случившемся стало известно, я сразу позвонил адвокату из редакции, — сказал Тамура.

— И что, дозвонился до него? — поднял глаза Тацуо.

— Да. Он сам подошел к телефону.

— И что он сказал?

— Ему уже сообщили об этом из полиции. Он сказал, что Тамару Тосиити действительно работает у него. Но идет ли речь именно о нем, сможет сказать, лишь когда приедет на место и осмотрит труп. Завтра утром, то есть уже сегодня утром, он вернется в Токио ранним поездом. Так он сказал.

Услышав это, Тацуо немного удивился. Из Атами можно было примчаться и на такси. Значит, он счел, что нет нужды торопиться. Утром… Возможно, убийство собственного сотрудника не кажется ему столь уж крупным событием?

— А спросил ли ты его, что он думает о причинах, по которым убили этого Тамару?

— Конечно. Адвокат сказал, что ничего не думает. Но этот ответ уже не успел попасть в газету.



Конечно, он лжет, что не имеет представления о причинах. Ведь этот сыщик работал по его приказу. Он дал такой ответ просто потому, что собеседник был газетчик, раздражавший его. Наверняка адвокат знает правду.

Видимо, адвокат выслеживал мошенника, похитившего вексель на тридцать миллионов иен. Делал ли он это по просьбе фирмы или по каким-то другим мотивам?

Как бы то ни было, Сэнума тоже столкнулся с правыми, связанными с Фунэдзака Хидэаки. Вот почему он предупредил Тацуо: «Сторонитесь опасности!» — когда встретил его на проводах управляющего на станции Токио. Он знал, чем занимается Тацуо. И знал, что это опасно.

Откуда? Этому есть два объяснения. Во-первых, Сэнума мог узнать об этом от управляющего. Если не от него, то от кого же? А это значит, что адвокат действовал по поручению фирмы.

Во-вторых, оказавшийся сыщиком «берет» засел в баре «Красная луна» и, видимо, как следует раскопал все, что связано с Фунэдзака Хидэаки.

Сыщик насторожил преступника. Поняв, что его выслеживают, он сам застрелил своего преследователя. Но почему все-таки дошло до убийства?

Тамура снова заговорил, прервав размышления Тацуо:

— Сегодня рано утром, как только рассветет, Сэнума приедет в Токио. Он явится в оперативный штаб, опознает труп и что-то заявит. Хотел бы я послушать, что именно. Что ни говори, произошло убийство. Полицейское управление тоже будет досконально расследовать это дело.

— Почему же он убил его?

— Потому что тот его преследовал.

— Так ведь речь идет всего-навсего о махинациях. К тому же преследовал его не полицейский и не кто-нибудь, а просто сотрудник адвокатской конторы. Зачем надо было убивать? — возразил Тацуо.

— В этом-то и заключается, очевидно, вся сложность. Когда Сэнума откроет рот, надо будет попытаться нащупать ключ к тайне.

Сказав это, Тамура глубоко вздохнул. По заблестевшим глазам было видно, как одолевает его честолюбие газетчика.

Вскоре Тамура заторопился и ушел. Тацуо проводил его до входной двери, вернулся в свою комнату и взглянул на часы. Шел пятый час. Он снова лег, но сразу было не заснуть.

Вдруг Тацуо вспомнил одну вещь. Это произошло, когда они с Тамура посетили депутата Ивао. «Не проинформирует ли депутат своих сообщников, чтобы они предприняли какие-то действия?» — подумал тогда Тацуо. Может, убийство и является последствием этого?..

«Подожди-ка, — сказал себе Тацуо и закрыл глаза. — Допустим, ситуация складывается так, что преступника преследует сыщик. Преступнику становится это известно. Его должны схватить. Но тут возникает опасность разоблачения не только его самого, но и той организации, которая за ним стоит. Ему надо любым путем спастись. Невольно он теряет голову и стреляет из пистолета. Разве нельзя это себе представить? И если предположить такое, то оказывается, что этот инцидент не был запланирован и произошел случайно. А коли случайно, то и они, конечно, сейчас в замешательстве. Потому что для них это непредвиденное чрезвычайное происшествие. Интересно. Может, они теперь предпримут какие-то действия в поспешных попытках это уладить?.. Но все же, почему сыщик Тамару начал разыскивать мошенников? Видимо, речь идет о человеке по имени Хоригути, обведшем вокруг пальца начальника отдела Сэкино. Но как сыщик доискался до этого Хоригути?» Этого Тацуо не понимал и, более того, восхищался человеком, который смог это сделать. Такое было выше способностей самого Тацуо, и он испытывал нечто похожее на чувство неполноценности, возникающее у обычного человека при виде работы мастера.

Перед глазами Тацуо возникло строгое лицо парня в берете. Он жаловался в «Красной луне», что не имеет успеха у девушек. Когда они встретились в следующий раз, «берет» радовался, что девушки уже обращают на него внимание. С этаким наивным видом он похаживал сюда каждый вечер. А на самом-то деле кого-то выслеживал! Как и Тацуо, «берет» знал, что хозяйка «Красной луны» — женщина Фунэдзака Хидэаки. Но в отличие от Тацуо, который занимался слежкой спустя рукава, «берет» взялся за дело основательно. Это уж точно.

Тацуо закурил еще одну сигарету. Он разглядывал клубы голубого дыма, а в голове возникла новая мысль.

Покойный Тамару вчера на станции Токио похлопал его по плечу и предложил: «Не поехать ли нам сейчас вместе на скачки? Там будет кое-что интересное». Два раза он повторил: «интересное». Тогда Тацуо не понял, и только теперь смысл дошел до него. Короче, «берет» хотел сказать, что Тацуо сможет увидеть человека, которого разыскивает. Иными словами, этот сыщик знал, чем занимается Тацуо. К тому же он слышал об этом, наверное, от адвоката Сэнума. Надо было тогда пойти с ним! Тогда он показал бы преступника. И сам сыщик в берете тоже не был бы убит. Да, жаль! Досадно, что он не понял намека. Еще одно поражение… Однако… однако… разговоры о скачках были и прежде. Тацуо сидел рядом, когда «берет» вел их. С кем же он говорил?

Тацуо вдруг загасил сигарету в пепельнице.

Да. Это был бармен из «Красной луны»!



В тот вечер газеты напечатали дальнейшие подробности об убийстве в Синдзюку.


«Адвокат Сэнума Сюндзабуро утром двадцать шестого числа вернулся из командировки в Атами в Токио. Он сразу же явился в штаб расследования, находящийся в полицейском отделении Едобаси. Опознав убитого сотрудника своей адвокатской конторы Тамару Тосиити, тридцати восьми лет, он затем в отдельной комнате ответил на вопросы начальника первого следственного отдела Сатомура. Однако, против ожидания, заявление адвоката не касалось существа происшедшего, в связи с чем органы расследования решили отпустить его пока, учитывая усталость, домой, с тем чтобы в случае необходимости вызвать для дачи показаний еще раз».


Рассказ адвоката Сэнума:


«…Я поручал Тамару-кун расследовать различные дела. Мне сейчас трудно понять, чем вызвано происшедшее на этот раз неожиданное несчастье. Мы должны всячески соблюдать тайну при расследовании порученных нам дел, поэтому я бы хотел избежать опрометчивых заявлений».


2

Вечером того же дня адвокат Сэнума Сюндзабуро встретился дома с тремя журналистами. Они представляли разные газеты, но прибыли примерно в одно время.

— Сэнума-сан, вы не имеете представления о том, почему был убит Тамару-сан? — спросили журналисты.

— Вы меня уже спрашивали об этом, когда я днем вышел из полиции, — неприветливо ответил адвокат.

— Какую работу выполнял Тамару-сан в качестве вашего сотрудника? — спросил один из журналистов.

— Никакой определенной работы… Ну, скажем, различные поручения.

— Приходилось ли ему в том числе заниматься расследованием дел, порученных вашей конторе?

— Это тоже бывало.

— Однако разве занятием Тамару-сан не было собственно ведение расследований специальными методами — он ведь был сыщиком?

— Хотя его и называли сыщиком, я не поручал ему специфических заданий. Это ваши домыслы, — недовольно ответил адвокат.

— Какое расследование вы поручили ему в самое последнее время?

— Я не могу этого здесь сказать. Я должен сохранить тайну в отношении того человека, который поручил мне это дело.

— Вас расспрашивали об этом, когда вы сегодня побывали в полиции?

— О чем меня расспрашивали, я вам не отвечу, поскольку это профессиональная тайна. Так что мои объяснения вам относительно допроса в полиции тоже будут ограничены определенными рамками. Прежде всего, я не знаю, почему он был убит. Может быть, по личным причинам. На худой конец, это могла быть даже пьяная драка.

— Ну, какая там драка! — рассердившись, воскликнул один из журналистов. Это был Тамура. На лбу у него выступил пот. — По словам хозяйки этого кабачка, Тамару-сан явно следил за своим спутником. Так что это наверняка имеет отношение к порученному ему делу, ведь так?

— Это твоя фантазия, — энергично парировал адвокат, пристально уставившись на Тамура.

Тамура очень хотел порасспросить об этом деле, но тут присутствовали другие журналисты, и он сдержался: не следовало вводить их в курс событий. Делать было нечего, и он просто злобно посмотрел на адвоката.

— Ну, видимо, вам трудно говорить, — с иронией заметил другой журналист.

— Я ничего особенного не скрываю. Просто не хочу говорить, пока ситуация немного не прояснится, — сказал адвокат каким-то робким тоном.

— Что вы имеете в виду — «ситуация прояснится»? — вцепился один из журналистов.

— Я имею в виду — когда продвинется полицейское расследование.

— Но ведь для этого полиция нуждается в вашем чистосердечном рассказе. Может быть, вы почему-либо боитесь говорить?

Этот вопрос страшно донимал и Тамура.

Он произвел эффект. Адвокат испуганно посмотрел на Тамура. На какое-то мгновение сомнение отразилось в глазах адвоката, но он тут же отбросил его.

— Завтра вас вызывают в полицию?

— Особого разговора об этом не было. Но если вызовут, я пойду.

Когда интервью закончилось, журналисты покинули дом адвоката.

Все были недовольны. «Странно», — сказал кто-то из них. Остальные подтвердили, что у них такое же впечатление.

Впоследствии они поняли, что адвокат Сэнума трусил.

Адвокат Сэнума Сюндзабуро в восемь часов вечера выехал из дому на своей машине, чтобы принять участие в буддийском всенощном бдении у гроба убитого сотрудника Тамару Тосиити.

Дом Тамару Тосиити располагался в Осаки. Чтобы добраться туда, адвокату потребовалось двадцать пять минут. Как показал водитель, адвокат в тот вечер молчал, хотя обычно обращался к нему с двумя-тремя словами. Водитель решил, что он размышляет о чем-то, и не придал этому значения.

Труп еще находился на вскрытии, поэтому в доме Тамару Тосиити на буддийском алтаре стояла только его фотография. Панихида проходила без гроба, и в этом было что-то ущербное. Останки должны были доставить со вскрытия прямо в крематорий.

Тем не менее в тесном домике Тамару было полно народу: осиротевшая семья, родственники, знакомые, соседи. Все разместились кое-как, касаясь друг друга коленями. Пришли и товарищи покойного, работавшие с ним вместе в адвокатской конторе.

Сэнума поклонился фотографии на алтаре и вежливо выразил соболезнование вдове Тамару Тосиити. Рядом с нею находились шестнадцатилетний сын и одиннадцатилетняя дочь. Плача, вдова поклонилась Сэнума — патрону мужа. Адвокат сообщил, что хочет сделать денежное подношение семье умершего.

Покинув вдову, адвокат уселся среди других гостей, пришедших на панихиду. Как раз в этот момент началась буддийская церемония, и Сэнума, закрыв глаза, принялся слушать, как священник читает молитву.

Тем временем к машине адвоката, поджидавшей у подъезда, быстро приблизился мужчина. Водитель позже сказал, что он вышел из дома Тамару и был одет в темный костюм. Других примет водитель не запомнил. Вечером уличные огни светили плохо. Водитель ничего не заподозрил.

— Вы приехали вместе с Сэнума-сэнсэем? — спросил мужчина через окошко.

Задремавший было водитель встрепенулся и поднял голову.

— Да, — ответил он.

— Сэнсэй, видимо, останется на панихиде до утра. Он велел вам возвращаться, — четко сказал мужчина. Судя по голосу, ему было лет тридцать. — Сэнсэй сказал, что завтра утром прямо отсюда поедет в анатомический театр университета на вскрытие. Полиция пришлет за ним машину, так что вы можете не приезжать. Вот что он просил передать вам.

Выслушав это, водитель поклонился и сказал:

— Я понял. Спасибо.

Он завел машину и через двадцать пять минут вернулся к дому адвоката и передал все это его домашним.

Адвокат же еще минут тридцать слушал чтение молитвы. Затем возле его уха раздался тихий голос.

— Сэнума-сэнсэй, — обратился к нему кто-то.

Адвокат открыл глаза. Рядом преклонил колени мужчина в темном костюме с траурной повязкой на рукаве.

— Я бы хотел немного посоветоваться с вами. Не могли бы вы пройти в другую комнату?

Говорил он тихо и учтиво.

Адвокат подумал, что это кто-то из родственников, и сразу решил, что речь, конечно, пойдет о денежном подношении семье умершего. Он кивнул, встал и тихонько вышел из тесной гостиной в японском стиле вслед за этим мужчиной.

Все это видели. Присутствовавшие сотрудники адвокатской конторы подумали, что Сэнума пошел поговорить с кем-то из родственников покойного. Члены семьи умершего решили, что он вышел по делу с кем-то из своих сотрудников.

Больше эти двое не возвращались. Те, кто был на панихиде, за исключением близких родственников, после двенадцати разошлись. Ни у кого не вызвало подозрений, что адвокат Сэнума ушел в одиночестве.

Однако два или три человека видели его последними. Это были соседи Тамару, жившие рядом. В тот вечер, двадцать шестого числа, они случайно стояли перед домом несчастного и разговаривали. И тут с черного хода вышли трое мужчин. Они двигались не по отдельности, а как бы взявшись за руки. Присмотревшись пристальнее, можно было заметить, что двое по бокам ведут третьего. Мужчина посредине был ниже ростом, чем остальные, но крепкий на вид. Из-за темноты лица было не разглядеть, только по ссутуленной спине можно было понять, что это адвокат Сэнума. Время было часов девять.

Троица шла молча и, пройдя некоторое расстояние, уселась в поджидавшую машину. Дверцу открыл шофер. Машина была большая, но иностранной марки или японской — не разглядеть. В темноте нельзя было даже понять, частная это машина или наемная. Она приехала минут за двадцать до этого и стояла с погашенными огнями. Когда троица погрузилась в нее, машина тронулась в сторону шоссе — кокудо.[25]

Конечно, соседи глазели на все это, полагая, что видят перед собой гостей траурной церемонии.

Семья адвоката Сэнума, получив от него известие, не ждала его возвращения до утра. Они решили, что с панихиды он поедет на вскрытие в университет, а оттуда к себе в контору.

На службу Сэнума приходил обычно после десяти, но в тот день домашние его сообщили, что он задержится. Так что служащие не удивились, что он не появился ни после двенадцати, ни после часу. Они подумали, что, возможно, он задерживается в университете.

Часа в два в контору позвонили из полицейского отделения в Едогава и сказали, что хотели бы задать Сэнума еще несколько вопросов по делу. Вот тут-то и начался переполох.

— Сэнсэй на вскрытии тела Тамару-кун в университете. Вскрытие, кажется, проводит полиция, — сказал служащий, подошедший к телефону.

— Проводит полиция? Что-то не понимаю. Во-первых, вскрытие уже проведено, и тело сегодня утром передали семье покойного, — сказали на том конце провода.

— Но нам сообщили об этом домашние сэнсэя.

— Хм. Ну, я позвоню ему домой.

Полиция позвонила адвокату домой, и жена Сэнума объяснила ситуацию по телефону. Чтобы убедиться окончательно, связались с университетом, но, конечно же, адвокат Сэнума там не появлялся.

Таким образом, с момента его исчезновения накануне вечером, в девять часов, уже прошло семнадцать часов. Дежурный по штабу расследования спешно отправился к адвокату домой, расспросил водителя и оттуда поехал в дом Тамару Тосиити.

— Я подумала, что Сэнума-сэнтэя вызвал его сотрудник. Лицо его мне незнакомо, — объяснила вдова Тамару.

Присутствовавшие на панихиде сотрудники сказали: «Мы думали, что это родственник покойного». Остальную информацию полицейский получил от соседей, которые стояли у черного хода.

Попытались обнаружить следы протекторов машины, но в течение четырех или пяти дней стояла хорошая погода, земля была сухая, и экспертиза ничего не дала.

Возникло предположение, что кто-то обдуманно выманил адвоката Сэнума и увез его на машине. Из показаний соседей, видевших троих мужчин, стало ясно, что адвоката запугали, под руки отвели к машине и посадили в нее, так что он не мог даже пикнуть.

Похитители имеют отношение к убийству Тамару Тосиити. К такому выводу единодушно пришли в штабе расследования.



Что адвокат Сэнума кем-то похищен и исчез, в полиции установили в половине четвертого. Было сделано предложение не афишировать это и вести расследование в строжайшей тайне. Но потом решили, что, если дать сообщение в газетах, может быть, объявятся какие-то свидетели. Поэтому часов около четырех о случившемся было рассказано журналистам.

Конечно, в вечерний выпуск эта информация уже не успела.

Как раз в это время Хакидзаки Тацуо пришел в фирму «Сёва дэнгё сэйсакудзё».

Начальником бухгалтерии вместо Сэкино уже был назначен человек, возглавлявший прежде какой-то другой отдел. Тацуо вручил новому начальнику вложенное в конверт заявление об уходе.

— Что это? — Начальник заглянул в конверт и удивился.

— Заявление об уходе, — поклонился Тацуо.

— По какой причине? — Рядом были другие сотрудники, поэтому начальник говорил тихим голосом.

— Со здоровьем немного неважно. Нужен длительный отдых, и я боюсь этим обременить вас. Поэтому хотел бы уйти, — сказал Тацуо.

Начальник приблизил к нему свое лицо.

— Я слышал в общих чертах о причинах, побудивших вас уйти в отпуск, от президента. Он принял близко к сердцу самоубийство Сэкино-сан. Не надо было так его распекать, считает президент. Похоже, он раскаивается.

Тацуо впервые слышал об этом. «Что ж, может, так и есть», — подумал он.

— Президент сейчас отсутствует. Но, во всяком случае, я спрячу это пока у себя. — Начальник отдела положил конверт поглубже в ящик стола.

— Хорошо. Прошу вас об этом.

— Ну, раз дело решенное, освободите, пожалуйста, свой письменный стол.

Тацуо, усмехнувшись, кивнул. Возможно, кого-то уже присматривают на его место. Он почувствовал все-таки какое-то волнение.

— Ну как, все хорошо?

— Как ты себя чувствуешь?

Ни о чем не подозревавшие сотрудники оглядывали его и похлопывали по плечу. Внешней причиной отпуска Тацуо было «восстановление сил после болезни».

Одиночество навалилось на Тацуо, когда он вышел из вестибюля фирмы. Если ему не позволят продлить отпуск, придется увольняться. «Бросить работу сейчас не просто жалко, а даже глупо, — подумал он И все-таки это не повлияло на принятое решение. — В конце концов, пока молод, проживу и так, пусть это даже глупо».

На Гиндза смеркалось. Уже засверкали неоновые огни.

Тацуо остановился и окинул взглядом толпы прохожих. Затем пересек улицу и зашагал к перекрестку, где располагался бар «Красная луна». Чувство одиночества угасало. В сердце появилась какая-то надежда.

3

Картер Браун

Толкнув входную дверь «Красной луны», Тацуо вошел внутрь. Было еще рано, и посетителей оказалось немного.

Блондинка на помеле

— Добро пожаловать! — встретили его девушки.

Одна из них, с широким лицом, подошла и сказала: — Давненько вы у нас не были!

Глава 1

Она, видимо, запомнила Тацуо.

Мы с Полом Ренеком сидели на открытой веранде пляжного домика и наблюдали за блондинкой в прозрачном бикини, резвившейся на песке. Домик этот, как и пляж, принадлежал Ренеку. Как, впрочем, и блондинка, решил я. Вид неприкрытого женского тела почти совсем рядом настроил мня на философский лад. Я думал: что нужно человеку в нашем богатеющем обществе? И делал вывод: частичка недвижимого и движимого имущества, которую он мог бы назвать своей. Скажем прямо, разве может денежный капитал согревать вас по ночам?

— Прошу вас сюда. — Девушка проводила его в незанятую кабинку. Благодаря раннему появлению и места еще были, и девушки вокруг него собрались — их оказалось четыре.

Ренек поерзал в кресле, располагаясь поудобнее, и тихонько вздохнул. Я с отвращением скользнул взглядом по его груди в мокрой поросли черных, запутанных волос, затем снова сконцентрировался на блондинке.

— Что прикажете подать?

— Эй, Рик! — Ренек громко откашлялся. — Действительно, здорово побыть на свежем воздухе, а?

— Виски с содовой хорошо бы.

— Действительно, — согласился я. Он некоторое время наблюдал за блондинкой, затем восхищенно покачал головой:

— Слушаюсь.

— Просто не знаю, откуда Блоссом берет энергию! Может, дело в витаминах, которые содержатся в солнце и танцах, а?

Распаренным полотенцем Тацуо вытер лицо и затем как бы невзначай посмотрел в сторону стойки. Он увидел там двоих мужчин в белых костюмах. Более молодого он помнил, а вот другой был новый.

— Какая разница, откуда она берет энергию. Главное — она у нее есть!

Новый. Совсем новый. Бармен был другой. Полный мужчина лет за сорок в очках потряхивал серебристого цвета сосудом для приготовления коктейлей. Тридцатилетнего с продолговатым лицом, которого Тацуо здесь прежде видел, не было. Не было того самого мужчины со сверлящим взглядом, который болтал с «беретом» о скачках.

— Да-а-а! — Смачно причмокнув, Пол вытащил огромную сигару из уголка рта. — У меня проблема, Рик.

«Так я и думал!» Сердце у Тацуо заколотилось.

— Подозреваю, что ты не позвал бы меня сюда просто ради того, чтобы подкрепить витаминами, — сказал я. — Так что за проблема. Пол?

— Вы нас совсем забыли, — сказала широколицая девушка.

— Ответь сначала мне на один вопрос, — начал он, — кто я такой есть?

— Ну, у вас, наверное, посетителей хватает!

— Импресарио? — осторожно предположил я.

Этого полного, средних лет, конечно же, только что взяли на работу. А тот уволился.

— Неужели? — приятно удивился он. При этом большие очки в роговой оправе поползли вниз и остановились на середине его носа. — Поздравляю! А я-то все эти годы считал себя просто-напросто талантливым менеджером! Но самым лучшим, самым влиятельным в большом бизнесе, верно?

Тацуо колебался — спросить об этом или не надо. Если он спросит сразу же, это произведет странное впечатление.

— Сам знаешь.

— Хватает. Вот чуть попозже будет полно народу.

— Итак, кто бы они ни были — мне наплевать, насколько они талантливы, — как реагируют, когда узнают, что Пол Ренек хочет их раскрутить. Они говорят:

— Славно.

Обернувшись, Тацуо увидел, что хозяйка отсутствует.

\"Спасибо, мистер Ренек”. Скажу больше. Они говорят это по-настоящему почтительно!

— А где хозяйка?

— Тебе не нужно набивать себе цену передо мной, — остановил я его. — Оставь это для кого-нибудь еще. Я-то ведь не звезда.

— Скоро уже вернется. Вы не торопитесь?

— Не стоит недооценивать себя, — прочувствованно проговорил он. — Рик Холман — настоящий талант, просто артист! Любой мало-мальски стоящий человек в шоу-бизнесе — куда он идет в случае возникновения настоящих неприятностей? Он идет к специалисту по их улаживанию, вот к кому. Скажу тебе больше — они идут только к тебе!

— Ладно, — скромно сказал я. — Так что у тебя за неприятности?

Вернется? Значит, видимо, куда-то вышла. Куда же она пошла? Это тоже забеспокоило Тацуо.

— Джули Марчант, — трагическим тоном сообщил он.

— Я вижу, за это время, — решился спросить Тацуо, — бармена-то взяли другого? — Он кивнул в сторону стойки. Тацуо хотел, чтобы это прозвучало между прочим, но от волнения вынужден был сглотнуть слюну.

— Никогда не слышал этого имени, — пожал я плечами.

— Да, прежний уволился, — коротко ответила девушка.

— Никто о ней не слышал. И не услышит, если она будет продолжать в том же духе. — Ренек понаблюдал за блондинкой, делавшей стойку на руках, пока ее ноги не коснулись снова песка.

— И когда? — Этот вопрос тоже не оставлял Тацуо равнодушным.

— Эй, Блоссом! Мы с Риком тут умираем от жажды, обсуждая серьезную деловую сделку. Может, обеспечишь нас парой стаканчиков чего-нибудь холодненького?

— Два дня назад. Он как раз был выходной и с тех пор так и не появлялся.

Блондинка одарила его улыбкой, показав отличные зубные коронки.

Два дня назад… Тацуо стал мысленно подсчитывать. Значит, в тот день, когда сам Тацуо повстречал «берета» на станции Токио. В тот вечер «берет» был убит.

— Хорошо, Пупсик! — проворковала она.

— А почему он уволился?

— Пупсик?! — переспросил я, шокированный такой фамильярностью.

— Я не знаю. А вы были хорошо знакомы с Ямамото-сан?

— Ну, она не слишком хорошо сложена, — пробурчал он.

Вот как! Значит, Ямамото. А не Хоригути. Конечно, он пользовался разными именами.

— Хочешь сказать, развита, — поправил я. — Но это еще ни о чем не говорит. С того места, где я сижу, она кажется отлично сложенной.

— Не могу сказать, что хорошо знаком. Просто он был приветливый бармен. А где он теперь работает?

— Я хотел сказать, не развита умственно. Все эти детские разговорчики... — Пол глуповато улыбнулся. — Я не слишком позволяю ей болтать. Но когда она это делает, я просто не слушаю. Вот почему я еще в здравом уме и твердой памяти. Но физические упражнения она должна делать все время, у этой девушки слишком много энергии... — Он скорбно покачал головой. — Когда она не делает этих упражнений, ночью.., у-у-у!

— Не знаю. Бармены, как и официантки, переходят из бара в бар. Может, скоро узнаем, что он готовит коктейли в каком-нибудь заведении.

— Ты что-то сказал. Пупсик? — Блондинка заинтересованно посмотрела на него.

— В самом деле.

— Просто быстрее неси выпивку, пока я не расплавился! — рявкнул он ей в ответ.

Видимо, эта широколицая девушка больше ничего не знает про бармена. Лучше прекратить расспросы. Тацуо хлебнул виски с содовой.

— Итак, у тебя неприятности с дамой, о которой я никогда не слышал... Джули Марчант? — напомнил я ему.



— Она — великая певица, — торжественно объявил Ренек. — Она такая же замечательная певица, как Си-натра, как Карузо, — она самая величайшая из всех! Скажу тебе больше. Никто об этом так никогда и не узнает, если я. Пол Ренек, не раскручу ее.

После восьми стало полно посетителей. Официантки разбежались по постоянным гостям, и рядом с Тацуо осталась одиноко сидеть только еще не освоившаяся здесь тихая девушка.

— Эта женщина — никому неизвестная певица с большим талантом, — перевел я вслух. — И она не желает, чтобы ты ее раскручивал?

Появилась возможность предаться размышлениям.

Пол неуклюже пожал плечами:

У Тацуо было предчувствие, что именно бармен Ямамото и есть преступник, убивший сыщика в берете. Он же, видимо, и мошенник по имени Хоригути. Нет, настоящая его профессия — бармен, и лишь волей каких-то обстоятельств он превратился в мошенника. Вероятно, ему по природе присуще коварство. Но вертит им некий более могущественный человек…

— Кто знает, чего она хочет? Она не сказала и слова. Вел переговоры ее парень.

Посетителей все прибавлялось. Сидеть так до бесконечности одному было нельзя. Тацуо встал. В голове продолжали вертеться разные мысли.

— Какой еще парень?

Он вышел из бара. В узком переулке сновали прохожие, приглядывая питейное заведение по вкусу.

— А вот о нем-то я знаю еще меньше. Кроме того, что он все время крутится вокруг Джули. Она так ничего и не сказала — все высказал он, а она просто согласно кивала в нужных местах или отрицательно качала головой. Полагаю, это еще один из ее любимых шведов — тип, оказывающий на нее дурное влияние. — Шведов? — недоуменно пробормотал я.

Когда Тацуо прошел к более широкой улице, где ходил транспорт, прямо перед ним с визгом остановилось такси. Тацуо невзначай глянул на выходившую из него женщину. Ему захотелось протереть глаза. Он быстро спрятался за угол.

— Конечно, помнишь? Когда-то был классный фильмец. О бедняжке куколке и о парне, который дурно влиял на нее. Как бишь его имя? — Пол глубоко задумался, и очки в роговой оправе чуть было не соскользнули с его носа. — Свен.., какой-то там.

Без сомнения, это была Уэдзаки Эцуко. Она стояла возле машины и, видимо, получала у шофера сдачу. Шофер замешкался, и Эцуко с минуту топталась на месте.

Что-то в моей голове начало проясняться.

Причудливые огни улицы отражались на ее лице. Статная, тонкая фигурка. «Прелестная женщина!» — как бы впервые открыл для себя Тацуо. Эта мысль на какое-то время овладела им.

— Куколку звали Трилби, верно? — с некоторой неуверенностью проговорил я.

Эцуко поспешно вошла в переулок, где располагалась «Красная луна». Такси продолжало стоять. Водитель вписывал в путевой лист маршрут пассажира. Вдруг Тацуо что-то пришло в голову, и он подошел к машине. Водитель поднял на него глаза и быстро открыл дверцу:

— Точно. — Ренек энергично кивнул. — Так как же звали человека, который оказывал на нее дурное влияние? Ну, того шведа, о котором я толкую?

— Вам куда?

— Свенгали? — предположил я.

— На Аояма.

— Во, точно, он, поганец! — с облегчением воскликнул Пол.

Такси тронулось. От Хибия поехали по темной улице, и Тацуо искоса стал поглядывать на водителя. Это был спокойный, средних лет мужчина.

— И никакой он не швед, — пробурчал я. — Он из Венгрии.

— Простите, пожалуйста, — начал Тацуо, — где сел пассажир, которого вы сейчас высадили на Гиндза?

— Точно, из винегрета, — согласился мой собеседник.

— Вы имеете в виду женщину? — спросил водитель, повернувшись к Тацуо. — В Ханэда.

Блондинка появилась на веранде и проследовала мимо нас в направлении бара. Когда я вблизи рассмотрел ее обтянутый бикини задик, который, обольстительно колыхаясь, проплыл у меня перед глазами, у меня дыхание на мгновение перехватило. Однако я тут же быстро прикурил сигарету и изо всех сил постарался сосредоточиться на том, что говорил Ренек.

— В Ханэда? Она ехала из аэропорта?

— Ну, этот-то тип никак не может быть шведом! — Он покачал головой. — С таким имечком, как у него! На все сто пять процентов этот парень американец!

— Верно. Села у выхода с местной авиалинии.

— Так назови, — нетерпеливо предложил я.

Откуда же вернулась Эцуко? Ведь когда она выходила из машины, при ней не было даже маленького чемоданчика.

— Линкольн Пейдж, — в ярости пробулькал Пол. — Это несправедливо, Рик. Возьми меня, американца на все сто! А фамилия — Ренек. А у этого поганца такое отличное имя! Больше тебе скажу, нет справедливости на этом свете!

— Значит, она прилетела?

— И кто он этой певице Джули Марчант? Ее менеджер? — продолжил свои вопросы я.

— Думаю, что нет. Наверно, провожала. В это время нет прибывающих рейсов. А в семь тридцать вылетает рейс в Нагоя. Думаю, она приехала его проводить.

— Ух ты! Вы хорошо осведомлены.

— Не знаю, кто он ей. Этого мне так и не удалось разузнать. Когда я представился ей в ее артистической уборной, этот негодник уже слонялся там. Я предложил мисс Марчант неплохой контракт. Но этот мерзавец тут же заявил, что ее это не интересует. Я предложил даже увеличить сумму гонорара, но он все равно твердил, что ее это не интересует. Тут я обратился к барышне и попросил ее ответить лично, а она пролепетала: “Линк ведет все переговоры”. Я было попытался возражать, но этот парень меня даже не слушал. Ну тогда я оставил надежду услышать что-нибудь внятное от нее и сказал им, что она еще пожалеет. Но наглый парень просто рассмеялся мне в лицо. — При этом воспоминании все пять подбородков Ренека возмущенно заколыхались. — Он рассмеялся в лицо Полу Ренеку!

— Мое такси прикреплено к стоянке в аэропорту.

— И чего же ты хочешь от меня? — спросил я, возвращая его в сегодняшний день.

— А, вот оно что!

— Эта малышка Марчант — великая певица. Она и сейчас поет, — тяжело вздохнув, сказал менеджер. — Она хочет петь, хочет сделать карьеру. А я именно тот человек, который может дать ей все это. Но какой-то паскудник Линк твердит, что ничего не выйдет. А Джули не возражает. Она просто сидит и повторяет, что все переговоры ведет он. Значит, тебе нужно узнать причину всего этого, Рик. Какое имеет к ней отношение этот грязный негодяй? Муж, брат, шантажист? Явно кто-то в этом роде. И ты выяснишь это!

Кого же провожала Уэдзаки Эцуко? Нагоя, Нагоя…

— У меня отвратительное чувство, что это самая легкая часть из того, что мне предстоит, — проворчал я. — А что еще?

Тацуо принялся бормотать под нос: «Нагоя», и водитель подумал, что он хочет что-то сказать.

— Ты должен сделать так, чтобы он больше для нее ничего не значил!

— А? — переспросил водитель и немного сбавил скорость.

— Ладно, попытаюсь, — неохотно пообещал я. — И где ее можно найти?

Доехав до Юракутё, Тацуо приказал повернуть обратно и вышел у здания редакции газеты. Это решение пришло ему в голову моментально.

— В Сан-Франциско, — пробурчал Пол. — У мисс Марчант контракт на шесть недель в дыре под названием “Закованный козел”, вот так-то! Это подвал в Норт-Бич. Очень похожий на тот, откуда я вылез несколько лет тому назад. Там еще сохранились битники, и можно считать удачей, если она заработает там хотя бы сотню кусков в неделю.

Думая, окажется ли Тамура на месте, он вошел в вестибюль. Вместо девушки-дежурной там сидел охранник. По просьбе Тацуо он позвонил в отдел. Оказалось, что Тамура на месте.

— Может, певичка приносит таким образом жертву своему искусству? — предположил я. — Место с подобным названием как раз подходит для жертвоприношений. А этот грязный подонок — не что иное, как агнец Божий!

Тацуо облегченно вздохнул и вытащил сигарету. Не успел он докурить ее до половины, как сверху спустился, тяжело дыша, Тамура Манкити. Очки немного сползли с его заблестевшего носа.

— Славно! — Он похлопал Тацуо по плечу. — Ты вовремя пришел. Хочу поговорить с тобой.

Блондинка появилась снова, на этот раз с подносом, потом раздала бокалы. Когда она наклонилась, протягивая мне напиток, тонкая полоска ткани, заменявшая лифчик ее купальника, словно осознав, что не подходит для подобной роли, тут же прекратила ее исполнять. Вид Блоссом[1], представший перед глазами присутствующих во всей красе распустившегося цветка нисколько не беспокоил ее.

— Я тоже. — Тацуо дружески подтолкнул Тамура. — Сейчас сразу же поедем в Ханэда.

— Ну, мистер Холман, — довольно захихикала она. — Вы расплескали свой джин с тоником. Держите крепче бокал и просто не думайте о том, что облили меня.

Глаза у Тамура округлились.

— Вы, должно быть, шутите? — спросил я севшим голосом.

— Что? В аэропорт?

Девушка выпрямилась, не спеша поставила поднос на ближайшее пустое кресло, затем засунула свои сокровища обратно в лифчик.

— Очевидно, это связано все с тем же происшествием. Поговорим в машине. Тебе сейчас не отлучиться?

— Ну вот! — Она сделала осторожный вдох, затем, убедившись, что повторной катастрофы не произошло, шумно вдохнула.

— Не имеет значения, коли это связано с тем делом. Возьмем редакционную машину. Подожди немного, я скажу администратору.

— Я просто не создана для подобных причиндалов. — Блоссом одарила Ренека соблазнительной улыбкой. — Поверь, Пупсик, это был просто несчастный случай!

Не прошло и десяти минут, как они уже сидели в редакционной машине.

— Ты сама — несчастный случай, — сказал он равнодушно. — Правда, один из самых лучших. Надо бы тебе пойти и переодеться во что-нибудь другое, пока с тебя не свалились трусики, а Рик не расплескал последнее, что еще осталось у него в бокале.

— Ну что там в Ханэда? — немедленно спросил Тамура.

— Кто-то, видимо, связанный с этим делом, самолетом местной авиалинии вылетел в Нагоя. Сейчас девять часов, значит, это произошло полтора часа назад, в семь тридцать.

— В леопардовую шкуру? — с надеждой спросила барышня.