Я ступил в лифт вместе с Борисом и робко усмехнулся, глядя на него.

— Ты только что спас мою сонную артерию от антисанитарного вскрытия, которое могло привести к фатальному исходу, товарищ, — сказал я. — Спасибо тебе.

— Прошу тебя, не считай себя обязанным, Ларри, — счастливо отозвался он. — Я сделал это ради друга!

— Но я не понимаю, как, черт побери, тебе это удалось. — честно признался я. — Когда Эдди двинулся на меня, он сделал это настолько быстро, черт его побери, что мне оставалось только стоять с постной миной. — Я задрожал при этом воспоминании. — Слава Богу, хоть обошлось без крови!

— Я мог бы сказать тебе, что моя особая ловкость является результатом пятнадцати лет интенсивных занятий каратэ, — печально объяснил Борис, — но это только утвердит тебя в мысли, что я — завзятый лжец. Истина состоит в том, что я ожидал этого.

— Ты знал, что Эдди разобьет ту бутылку, а потом ткнет мне ею в лицо? — недоверчиво спросил я.

— Разумеется, не в подробностях, — признал он. — Но я знал, что он что-нибудь выкинет. Крыса, загнанная в угол, вцепляется человеку в горло, мой невинный друг, а Эдди Сэквилл — это самая настоящая крыса!

— Мне было жаль его, — пробормотал я.

— Законом это не запрещается. Ты можешь испытывать жалость и к загнанной в угол крысе, если тебе этого хочется. Но все же береги свою глотку!

— Я должен поставить тебе выпивку, товарищ, — сказал я, в одно мгновение позабыв о том, что я уже поставил ему выпивку в количестве, равном приблизительно половине ликероводочного магазина. — Но...

— Ты целый день не видел Кэйт Данн, а теперь потратил зря и добрую половину ночи! — Борис искоса бросил на меня вожделенный взгляд. Но в его исполнении он выглядел просто смешно. Физиономия старого сенбернара едва ли была способна принять сатанинское выражение.

— Завтра мы выпьем за твой профессионализм, мужество и глубокое понимание психологии морских свинок, товарищ! — торжественно пообещал я. — А также за мое неожиданное прощание с шоу Эдди Сэквилла.

— Полагаю, что тебя восстановят в должности уже к утру, Ларри, — задумчиво произнес Борис. — Если, конечно, шоу еще будет существовать.

— Что может случиться за одну ночь с самым рейтинговым комическим шоу на телевидении? — глухо спросил я.

— Ну, к примеру, Эдди Сэквилла могут сегодня же ночью упаковать в смирительную рубашку, — пробормотал он. — Тогда нам крышка!

Глава 8

В коридоре, напротив двери Кэйт Данн, слонялся полицейский в форме, который потребовал заверений в том, что я и в самом деле являюсь Ларри Бейкером, что дверь моей комнаты находится рядом с дверью мисс Данн и что она не станет вопить от ужаса, если я тихонько постучу в ее дверь. Пришлось подождать пару минут после того, как я это сделал, и меня уже охватывал приступ слабости, но вот голосок ее наконец-то отозвался: “Кто там”?

— Это ваш раб, Ларри Бейкер, моя дорогая! — завопил я в восторге.

— Вот болван! — Полицейский, повернув голову, одарил меня взглядом, исполненным отвращения.

— Входите, дверь не заперта! — прокричала в ответ девушка моей мечты.

Я вошел в комнату Кэйт и осторожно закрыл за собой дверь, чтобы тот парень в коридоре не испытывал соблазна за нами подглядывать, а продолжал заниматься исполнением своих прямых обязанностей. Моя душа содрогнулась, когда я понял, что комната пуста, но звук падающей воды, донесшийся из ванной, вернул мне надежду.

Минутой позже вода в душе перестала шуметь и голос Кэйт прозвенел из-за двери:

— Где вы пропадали целый день?

— Это целая эпопея, дорогая, — ответил я. — Не угодно ли вам показаться, чтобы выслушать рассказ от первого лица?

— Рассказывайте прямо сейчас, — прокричала она. — Я еще не выхожу, нужно привести в порядок волосы.

И я пустился в художественное повествование о событиях минувшего дня. В ярких красках описал и пентхаус Чарли Ренца, которой посетил с утра, и музыкальный дом Эдди в округе Вестчестер, и травмировавшие меня события в конференц-зале. Рассказ занял довольно много времени, но даже когда я уже добрался до конца, она все еще не вышла из ванной.

— Не хотелось бы переходить на личности, — проворчал, я, уже начиная злиться, — но что вы там делаете, позвольте спросить? Может быть, впали в спячку?

— Сию минуту! — прокричала она в ответ.

— Да уж, как только в Центральном парке расцветут первые весенние цветы, — хрюкнул я.

Но прошло не больше пятнадцати минут, и вот дверь ванной отворилась и в комнату вплыла Кэйт.

— Привет! — Она нервно улыбалась. — Простите, что заставила вас ждать, дорогой!

Я открыл было рот, чтобы что-нибудь ответить, но слова застряли у меня в горле. Я просто стоял и смотрел на нее. Золотистые волосы сияющими прядями обрамляли лицо и шею Кэйт. Ее младенчески-голубые глаза сияли каким-то особенным светом, когда она смотрела на меня, а ее кожа поистине излучала жизненную энергию. Она была невероятно торжествующе живой — благодаря мне, неожиданно сообразил я, но, видит Бог, я почти не мог в это поверить.

Тем не менее это было правдой. Наградой мне было каждое ее движение, каждый жест, то, как тепло звучал ее голос и как мерцали ее глаза.

— Так хорошо видеть вас снова, Ларри, — в смущении пробормотала она. — Никогда не думала, что день может тянуться так долго!

— До сегодняшнего вечера я даже и не знал, как вы прекрасны, — сладко пропел я. — Я с ума по вас схожу, Кэйт!

— Итак, — и она сделала очаровательный пируэт в самом центре ковра, отчего полы ее халатика на мгновение распахнулись, — я рада, что вы сказали это, Ларри Бейкер, потому что начала уже думать, что вы никогда не решитесь!

Она бросилась ко мне в объятия, и наши губы соединились, слившись в раскаленном добела пламени страсти, которое вздымалось все выше и выше. Поцелуй и объятия были только прелюдией; и мы оба знали это и томились в предвкушении экстаза. Но тут в дело вмешался этот враг человеческого достоинства, разрушитель всякого душевного равновесия, кошмар личной жизни и ужас интимных отношений — несомненный монстр, который, я чувствую, доведет до гибели цивилизацию, которая его породила. Он затушил танцующее белыми языками пламя, выставив нам неожиданное, ледяное требование, которое невозможно было проигнорировать...

Зазвонил телефон, вот что случилось.

Услышав звонок, Кэйт неохотно подняла голову и мягко высвободилась из моих объятий.

— Не стоит рисковать, дорогой мой. — Она беспомощно пожала плечами. — Если я не отвечу на этот проклятый звонок, через пять минут сюда ворвется толпа полицейских!

Она уселась на кровати и сняла телефонную трубку с аппарата, расположенного на стоящем рядом столике. Я ощупью вытащил сигарету, неуклюже прикурил ее и мысленно дал себе зарок, что если у меня когда-либо появится шанс прокатиться на машине времени, я отправлюсь прямиком в первый год жизни Александра Грэхема Белла, чтобы придушить его в колыбели.

Затем — о, непостижимое непостоянство человеческого рассудка! — я вдруг обнаружил, что размышляю, арестовали ли уже Эдди, или же наоборот — отпустили обратно к свите? И почему тот, кто звонил по телефону, предпочитает общаться в форме длиннейших монологов, поскольку Кэйт ограничивалась лишь издаваемыми время от времени междометиями. И кто бы мог оказаться тем путешествующим коммивояжером, о котором болтали охранники, когда я заглушил мотор, тем, кто регулярно навещал Сандру Мэйс? И почему я, человек, который просто с ума сходит по Кэйт, все еще испытываю мучительное сожаление при мысли о том, что мне не суждено узнать, какой может стать Снежная королева, когда окончательно оттает? Мне хотелось бы разобраться в Чарли Ренце, что он за парень: “хороший плохой человек” или же — такой плохой, что хуже некуда? Мне хотелось бы раскусить его так же просто, как того парня, Лютера. Вот этот — настоящий гангстер, если только я в этом что-нибудь понимаю! Я отбрасывал в сторону сомнения другой части моего рассудка, которые навязчиво твердили, что у меня просто недостаточно опыта, чтобы разобраться, кто гангстер, а кто нет. И почему Сандра выглядела так, словно она страдает от недоедания? Ответ, конечно, был наготове: потому что нечто так сильно ее тревожит, что ее нервная система принялась пожирать собственную плоть! Кроме того, почему она так жестко обошлась со мной — ведь сначала вела себя как нормальный человек... Рассказывая о своей первой брачной ночи, она вовсе не казалась мне бесчувственной. А потом, уже под конец, вдруг повела себя как стопроцентная сука... Ответ и тут не замедлил явиться: потому что испугалась. Кого? Меня? Не то чтобы меня, но, возможно, она вдруг заподозрила, что я часть какого-то плана. Черт побери, это ответ более подходящий! Но, мальчик мой, за этим ответом стоит еще чертова куча вопросов!

Слабый звякающий звук вернул меня к действительности; и я понял, что Кэйт только что положила трубку. Лицо ее стало удрученным. Девушка поднялась с кровати и направилась ко мне.

— Ларри, дорогой. — На секунду она прикусила свою очаровательную нижнюю губку жемчужно-белыми зубками. — Я знаю, что это звучит как самая невероятная вещь на свете и вы мне не поверите.

— Попытайтесь, — доверительно сказал я.

— У меня есть кузен, который живет в Ривердейле, — медленно произнесла она. — Я его не видела целых три года, но — можете себе представить, кто сейчас звонил?

— И чего хочет этот ваш кузен?

— Он внизу, у стойки администратора, и ждет, что я спущусь, — скорбно сказала Кэйт. — Он хочет поговорить со мной, обещает, что это займет не более получаса и что это ужасно срочно и не может подождать.

— У меня есть кузина, которая живет в Хобокене, и я не видел ее целых пять лет, — нашелся я. — В один прекрасный вечер она позвонила мне по телефону, сказала, что должна немедленно со мной повидаться, что это вопрос жизни и смерти, и, дескать, не могу ли я подъехать к ней в аптеку в верхней части города. Я рванул туда и обнаружил ее с бутербродом — ветчина на ржаном хлебе — и с протянутой рукой. Оказывается, ей понадобилось тридцать баксов на новое платье, поскольку в субботу намечалось решающее свидание: “Если парень на этот раз не сделает предложения, он не сделает его никогда!” Полчаса мы мило беседовали об этой заднице, за которую она надеялась выйти замуж, а тем временем кузина сгребла мои тридцать баксов и сунула их себе в сумочку. А потом начала зудеть насчет других десяти долларов — на новую пару туфель!

— Ларри! — Кэйт с облегчением улыбнулась. — Так вы не обиделись? Обещаю, я недолго!

— Я обиделся! — сообщил я. — И знаю, что собой представляют эти кузены и кузины!

— О черт! — Она одарила меня трагическим взглядом. — Мне нужно одеться!

— Как только ваш кузен начнет показывать зубы — отвечайте ему тем же, — посоветовал я. — Стоит один раз с хрустом укусить его за палец, и этого будет вполне достаточно, чтобы он испугался по гроб жизни.

— Не морочьте мне голову, — пробормотала девушка. — Полагаю, чем скорее я туда отправлюсь, тем скорее вернусь.

Она расстегнула “молнию” на своем халатике и, очаровательно изогнувшись, высвободилась из него, швырнув ненужную вещь на кровать. Я безмолвно созерцал шикарное зрелище, явившееся моим очам, суеверно опасаясь поверить в свое счастье, чтобы оно неожиданно не покинуло меня. Не считая бюстгальтера без бретелек, который даже и не пытался по-настоящему удерживать чудесные вздымающиеся выпуклости ее пышной груди, и черных кружевных трусиков, что так ненадежно облегали округлости ее бедер и нервно топорщились на вершине ее округлых ягодиц, Кэйт была совершенно обнажена.

Я прислонился спиной к стене и наслаждался этим своеобразным стриптизом, гадая, как много одежды она посчитает нужным на себя надеть, пока не решит, что готова к встрече со своим кузеном из Ривердейла.

— Кэйт, дорогая, — заметил я, когда она уже направлялась к двери. — Убежден, что ваш кузен ожидает вас у стойки в вестибюле, но коп в коридоре специально поставлен следить, чтобы с вами ничего не случилось, пока не пойман тот человек-скелет. Почему бы вам не позаботиться о своей безопасности и не взять его с собой в вестибюль?

— Полагаю, вы совершенно правы, дорогой! — Кэйт нежно поцеловала кончик моего носа. — И не вздумайте уйти! Вы будете сидеть здесь и ждать — пока я не вернусь!

— Что же мне еще остается, — сердито усмехнулся я. — Вы думаете, я спятил? Теперь меня из вашей комнаты силой не выгонишь!

— Узнаю своего Ларри! — гордо произнесла она уже на пороге и рванула в коридор.

И в тот же самый миг комната словно стала ниже, она потускнела, показавшись мне совсем лишенной жизни и красок. Я отправился в ванную и минут пять яростно мыл руки, затем поплелся обратно и принялся слоняться туда-сюда по номеру, от стены к стене. Повторив этот маршрут сто девяносто три раза, пока не устали ноги, я растянулся на постели и тупо уставился в потолок.

Насчитав тридцать девять тонких трещин на штукатурке — или их было тридцать восемь? — я вдруг почувствовал, что мою шею обдало потоком морозного воздуха. Это, должно быть, разыгралось воображение! Я знал, что Кэйт открывала окно не больше, чем на полсантиметра. “Черт! — выругался я про себя. — Того и гляди, я еще начну слышать голоса”.

— Где дамочка? — требовательно спросил сухой, шепчущий голос. Точно по сценарию.

— В моем воображении, — чуть слышно ответил я. — Так же как и ты, дешевый придурок!

Дальше я помню лишь, что и со зрением у меня тоже произошло что-то неладное. Правый глаз еще был в порядке и продолжал отыскивать новые тонкие трещинки на потолке; но левый неожиданно заглянул в какой-то мрачный стальной тоннель, который другим своим концом терялся в кромешной тьме.

— Еще одно слово, ублюдок, и я заткну его тебе в глотку! — злобно произнес шепчущий голос.

Я мог еще согласиться с тем, что мое воображение довело меня до слуховых галлюцинаций, справедливо рассудил я. Голоса не так трудно вообразить, но вот стальной тоннель? Может быть, это можно выяснить путем эксперимента? Я очень медленно повернул голову, всего на каких-то пару сантиметров, затем осторожно скосил глаза... Одного беглого взгляда было достаточно. Стальной тоннель существовал в реальности — это было дуло пистолета. Теперь следовало определиться насчет владельца голоса!

И тут мое сердце сделало героическую попытку выскочить из грудной клетки, после чего забилось в болезненном ритме: ствол пистолета торчал в сантиметре от моего левого глаза! Значит, его должна держать чья-то рука, а рука должна кому-то принадлежать, и кому же, как не владельцу голоса? А он каким-то образом должен был попасть в комнату, именно поэтому я уловил поток холодного воздуха в тот миг, когда он открыл окно и залез в него...

Очень медленно я приподнялся и сел, причем дуло пистолета все еще упиралось в мой левый глаз. Но для меня уже не явилось большим сюрпризом, что парень, державший оружие, — тот самый высокий, тощий персонаж с истощенным лицом, осененным полями той самой темной шляпы, который более всего на свете походил на говорящий скелет или тощее весло.

— Я спросил, где дамочка? — Его темные глаза нетерпеливо поблескивали. — Уже второй раз мне приходится задавать тебе один и тот же вопрос, ублюдок! Третьего раза не будет!

— Вы имеете в виду Кэйт Данн? — булькнул я.

— А кого же еще? Это ведь ее номер, не так ли?

— Она внизу, в вестибюле, — сказал я. — А за спиной у нее торчит коп.

— Тогда что здесь делаешь ты?

— Жду, когда она вернется, — ответил я. — И это будет очень скоро, однако вместе с ней вернется и полицейский!

— Хорошо. — В его усмешке не улавливалось и тени веселья. — Ты — тот самый ублюдок, который заявил Чарли, что разорвет его на части голыми руками, если что-либо приключится с этой дамочкой, так?

— Так! — сглотнул я.

— Тебе здорово повезло, что у Чарли есть чувство юмора, — хладнокровно заявил он. — У меня его нет, так что не, забывай об этом.

— Не забуду, — смиренно ответил я.

В молчании скелет уставился на меня и смотрел чертовски долго, тогда как мои нервные окончания, ощущал я, бешено вибрировали и завивались колечками.

— Эта дамочка даже не знает, как ей повезло, — заявил он наконец. — У меня сегодня неудачный день, впрочем, еще не вечер. А ты пойдешь со мной, ублюдок!

— Куда? — хрипло поинтересовался я.

— Если коп с дамой в вестибюле, это означает, что коридор свободен, — размышлял он вслух. — Мы сделаем \"все красиво, ублюдок. Доедем лифтом до второго этажа, затем спустимся по черной лестнице и выйдем через служебный вход. Ты пойдешь впереди, а я следом, понял? — Он подержал на весу свою пушку. — Если мы на кого-нибудь наткнемся, улыбнись и поздоровайся — или что там еще, — но продолжай шагать вперед. Понял?

— Понял, — булькнул я.

— Тогда пошли!

Похоже, что люди,\" находящиеся в отеле в этот вечер, целиком сконцентрировались где-то в одном месте, чтобы облегчить ему задачу. В коридоре было пусто, так же как и в лифте. Никого не оказалось и на черной лестнице, так что оттуда через служебный вход мы прошествовали, встретив по дороге всего двух человек — парочку посыльных, погруженных в изучение журналов с фотографиями девчонок. Улица была тоже практически пуста, и ледяной ветер уносил снежинки в небеса дегтярно-черного цвета. Мы прошли три квартала, а затем человек-скелет втолкнул меня в автомобиль, припаркованный у тротуара. Я плюхнулся на водительское место.

— Ты поведешь машину, ублюдок! — Он сунул мне ключи и ткнул дуло пистолета под ребра.

— Куда прикажете? — спросил я.

— Поезжай вперед, — прошипел он. — Я скажу, где сворачивать.

Примерно через полчаса я припарковал машину на одной из дальних улочек где-то в Куинсе и отдал скелету ключи. Мы вышли. Одного беглого взгляда на пустынные, наполовину обжитые дома по обе стороны улицы было достаточно, чтобы окончательно лишить меня какой-либо надежды на спасение.

— На другую сторону, — едва слышно прошептал скелет.

— Похоже на последствия ядерной бомбежки, — нервно заметил я. — Что это за место?

— Район, который подлежит сносу, — нехотя прошипел он. — Через пару месяцев они начнут крушить дома. Между прочим, у тебя будут прекрасные соседи. Тебе здесь понравится, ублюдок! Разве что крысы...

Перед нами замаячил полуразрушенный остов давно опустевшего гастронома, где оконные рамы были худо-бедно заделаны досками. Входная дверь с пьяной удалью навалилась прямо на тротуар.

— Сюда, ублюдок!

Удивительно, но я, не споткнувшись, перешагнул груду какой-то дряни, наваленной на полу, а затем луч фонарика осветил путь в заднюю комнату — в то, что от нее осталось. Снежинки свободно падали сквозь зияющую в крыше дыру, в полу же этих дыр было значительно больше, чем прикрывающих их досок. Фонарик осветил громадную кучу мусора, сваленного в одном углу, в которой преобладали кирпичи и булыжники.

— Можешь считать это своим домом, ублюдок, во всяком случае на ближайшие двадцать четыре часа, — просипел скелет.

— Что?

— Это будет немножко жестоко, но — переживешь, — сказал он, ехидно улыбнувшись. — Мне пришлось действовать по обстоятельствам, поскольку я не знал, что ты имеешь отношение к делу, — пока не влез в то окно!

— Но какое я имею отношение к делу? — с деланным равнодушием поинтересовался я.

— Чарли сказал, что Сэквилл получит свое в ближайшие дни, — прошептал он. — Но дамочка сейчас для нас важнее. Я влез в окно в надежде чисто выполнить свою работу — и, вместо дамочки, нашел тебя! Уверен, ты совсем спятил из-за нее: отправился угрожать Чарли — дескать, убьешь его, если он только посмеет к ней прикоснуться... — При мысли об этом он коротко хихикнул. — И, наверное, дамочка тоже к тебе неравнодушна, так что сделает все, что мы ей прикажем, если будет думать, что это может спасти твою жизнь.

— Таким образом, вы меня похитили, как младенца?

— Думаю, это подходящее выражение. А теперь, — луч фонарика заиграл на куче кирпичей и булыжников, сваленных в углу, — я намереваюсь связать тебя да покрепче, ублюдок, словно мы играем спектакль в День благодарения, а затем уложить на эту кучу мусора. Завтра вечером я помогу тебе встать.

— К тому времени я превращусь в сосульку! — взмолился я.

— Ну, немножко окоченеешь, — равнодушно успокоил он.

— А что, если куча вдруг обрушится? — Ярость моя не знала предела. — Я буду похоронен заживо!

— Она не сдвинется с места до тех пор, пока кто-нибудь не начнет долбить в наружную стену. — Он пожал плечами. — У тебя не больше шансов погибнуть под этой грудой мусора, чем попасть в автокатастрофу!

— Благодарю, — с горечью отозвался я. На вершине мусорной кучи раздался негромкий шаркающий звук, и луч фонарика направился ему навстречу. На какую-то долю секунды прямо в центре светового луча показалась серая тень, и на нас глянули два пронзительных желтых глаза, и тут же тень исчезла. \"

— Да, не исключено, что у тебя возникнут проблемы, ублюдок, — признался мой похититель. — Но крысам понадобится довольно много времени, пока они не осмелеют и не подойдут поближе. Ты все время немножко ерзай, тогда они будут держаться на расстоянии.

— Да они меня сожрут заживо! — содрогнулся я.

— В любую минуту я могу всадить тебе пулю в кишки, — холодно сообщил он, — если ты наконец не заткнешься! — Он направил луч фонаря прямо мне в глаза, одновременно копаясь в карманах своего пальто. — У меня появилась идея, — прошамкал он. — Для начала я заклею тебе рот, чтобы больше не слышать твоих причитаний!

Раздался сильный грохот — словно кто-то споткнулся о кучу строительного мусора, наваленного у фасадной стены.

— Что это? — Луч фонарика метнулся в сторону, на мгновение ослепив меня.

— Откуда мне знать?

— Заткнись!

Постепенно луч фонаря сполз с моего лица, и я снова обрел способность видеть. Не так много, правда, можно было разглядеть в унылой тьме, окутывавшей нас, словно саван. Я мог лишь смутно уловить очертания возвышающейся, подобно жертвенному столбу, тени прямо перед собой, которая была несколько плотней, чем все остальное.

— Думаю, это какой-нибудь проклятый кот, они вечно здесь рыщут, — прошептал скелет. — Забудем об этом...

И тут примерно в двадцати футах от нас вспыхнул фонарь, и ярким светом обдал моего похитителя с головы до ног. Я услыхал сдавленное восклицание, вырвавшееся из глотки скелета, а затем жесткий голос приказал:

— У тебя только один шанс — брось оружие! Из глотки человека-скелета вырвался звериный вой, и одним прыжком он обернулся к владельцу фонарика: пистолет в его руке тускло блеснул, когда его дуло попало в луч света. Два выстрела молотом ударили по моим ушам и, подобно грому, отразились от изъеденных временем стен. Луч света оставался ровным и неподвижным, словно ничего и не произошло, а мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что кое-что все-таки изменилось: человек-скелет уже не стоял рядом — он исчез.

Недалеко от себя я услышал сдавленный булькающий звук, похоже, что кто-то никак не мог отдышаться. Луч фонарика опустился под небольшим углом, и я снова увидел его. Он стоял на коленях, упираясь руками в пол, согнувшись над какой-то темной лужей, а булькающие звуки исходили из его глотки. Правда, постепенно они становились все слабее, а паузы между бульканьем длились все дольше.

Луч света заколебался, двигаясь прямо ко мне, и я почувствовал, как лицо заливает холодный пот. Неожиданно булькающие звуки совсем прекратились, скелет окончательно затих и медленно распластался на полу, превратившись в темную груду лохмотьев. По нему скользнул луч света, потом направился прямиком мне в лицо, так что я снова ослеп.

— Кто здесь? — тупо спросил я, поскольку нервы мои больше не выдерживали этой пытки.

— Меня прислал Чарли! — дружески произнес чей-то голос.

Наконец луч света перестал слепить мне глаза, и как только я снова смог видеть, то понял, что теперь он освещает лицо своего владельца.

— Лютер! — счастливо вырвалось у меня. В жизни так не радовался при виде настоящего гангстера!

Глава 9

Я сидел напротив Лютера в шикарном черном Седане, наслаждаясь теплом, идущим от печки, пока он безо всяких усилий вел автомобиль обратно к Саттон-Плейс. Было так замечательно ощущать себя живым, что я с трудом сдерживался от того, чтобы не завопить какую-нибудь песню или же не изобразить на заднем сиденье что-то вроде незатейливого танца.

— Вы уверены, что вытащили все из карманов этой оглобли? — холодно спросил Лютер.

— Уверен, — быстро сказал я. — Неужели люди так сильно истекают кровью всякий раз, как их застрелят?

— Зависит от того, куда стрелять, — ответил Лютер и зевнул. — Должен признаться, что вогнать пулю 38-го калибра прямо в глотку нетрудно, но результат не слишком-то эстетичный. Слишком много грязи.

— Грязи? — Я вздрогнул при воспоминании о том, как обыскивал карманы скелета, а мой разум и тело протестовали при каждом новом прикосновении к его мокрой от крови одежде.

— Одно можно сказать точно, — доверительно сообщил Лютер. — Чарли этого подонка не посылал.

— Полагаю, я должен благодарить вас — возможно, вы спасли мне жизнь...

— О, вы опять за свое! — процедил он недовольно сквозь зубы. — Это становится уже утомительным.

— Забыл вас спросить, — шмыгнул я носом, — каким это образом вы оказались посреди ночи в заброшенном районе, в Куинсе, — и как раз в нужное время?

— Сегодня утром Чарли предлагал вам мои услуги, причем безвозмездно, — невозмутимо ответил он, — и вы отказались, припоминаете?

— Припоминаю, — смиренно отозвался я.

— Чарли решил, что вы настоящий... — Он медлил.

— Да? — Я выпрямился на сиденье. — Настоящий — кто?

— Настоящий недотепа, если хотите, или болван, на которого все шишки валятся. — Это, полагаю, он мог бы объяснить и покороче. — Но то, как вы вломились к Чарли и начали угрожать, что разорвете его на части голыми руками, если с вашей девушкой что-нибудь приключится, — это доказывает, что вы — смелый человек, Бейкер. Только герой мог позволить себе так вести себя с Чарли Ренцем.

— Ну, — скромно засмущался я. — Мне...

— Герой — или полный идиот! — И Лютер пустился в пространные объяснения, вдаваясь в никому не нужные детали. Я, все более свирепея, слушал его. — Поэтому Чарли справедливо рассудил, что вы вляпались в дерьмовую историю, причем по самые уши. Но поскольку вы из породы людей, которые сами создают себе проблемы, вы могли вывести нас прямиком к тому человеку, который использовал в этом деле имя Чарли, — а нам только этого и надо было.

— Тем не менее это не объясняет, как вы попали в тот заброшенный гастроном, — возразил я.

— Мы приставили к вам “хвоста”, который следил за вами с того самого момента, как вы покинули пентхаус Чарли сегодня утром. — Лютер даже не пытался скрыть скуку, звучавшую в его голосе. — Два парня дежурили в отеле, потому что Чарли не хотел, чтобы кто-нибудь пришил вашу девушку, прикрываясь его именем, но не спросив у него разрешения. Дежуривший у служебного входа парень видел, как вы с этим подонком вышли из отеля. Он проводил вас до машины и запомнил ее номер, сел в свой автомобиль и поехал за вами.

— Но тогда как же вы попали в Куинс раньше, чем он? — разозлился я на собственную непонятливость.

— Да нет, я явился следом. У нас всегда наготове три, в случае необходимости и четыре машины с телефонами, — коротко пояснил головорез. — Я все время был на связи с парнем, который сидел у вас на хвосте, и когда приехал в Куинс, его автомобиль уже был припаркован прямо за машиной твоего дружка. Наш человек направил меня в гастроном, а сам остался снаружи. Так что у того подонка с самого начала были неплохие шансы.

Лютер громко зевнул.

— Как прошла сегодняшняя встреча с Сандрой?

— Я расспросил ее насчет той истории, что приключилась в их первую брачную ночь, — лаконично объяснил я. — Она считает, что после этого у Эдди что-то в голове перевернулось, и с тех пор он уже не был прежним.

— Эдди стоило поразмыслить о комичной стороне этого дела, — легкомысленно заявил Лютер. — Он ведь, кажется, комик — или я ошибаюсь?

— Возмутительное и нелогичное замечание! — рассвирепел я. — Впрочем, чего еще от вас и ждать!

— Вы злитесь, потому что не хотите взглянуть правде в глаза, Бейкер. — Он легонько усмехнулся. — Все началось с того, что вы позволили одному парню начать с ложной посылки — а затем сделать из нее удобные ему выводы. Ну а поскольку вы позволили ему зайти столь далеко, теперь слишком поздно менять ход рассуждений.

— И это говорит гангстер? — поперхнулся я.

— Я — представитель нового поколения, — сухо сообщил он. — Изучал в университете философию, психологию и английский, а в свободное от учебы время учился метко стрелять. Да, я гангстер, и более того, знаю почему.

— Это, конечно, ваше дело, — осторожно заметил я, — но я все же хочу спросить. Почему вы пошли в головорезы?

— За это больше платят, — откровенно ответил он. Через несколько минут я мельком взглянул на часы — мы как раз поднимались в лифте в пентхаус Чарли Ренца — было уже начало двенадцатого. Когда я подумал о том, что все нормальные люди давно спят, я не испытал особой печали, но при одной только мысли о Кэйт, которая сейчас сидит одна в своей комнате и беспомощно ожидает моего возвращения, мне захотелось выть. Я мог бы по этому поводу прорыдать несколько часов подряд — словно актер в древнегреческой трагедии.

Дверь пентхауса нам отворила Элла — та самая блондинка с завидным чувством юмора. Она притворилась, что не замечает присутствия Лютера, но меня одарила сияющей гостеприимной улыбкой.

— Привет, вот вы и снова здесь! — Она выжидающе хихикнула. — Что, услышали парочку новых смешных историй?

— Если даже это и так, они все на один манер, — быстро вставил Лютер.

— Да? — Элла с сомнением прикусила нижнюю губку. — И что из этого?

— Пошла отсюда! — рявкнул он.

В глазах блондинки сверкнул дерзкий вызов, и, смерив гангстера взглядом, полным глубочайшего презрения, она вздрогнула от грубости, однако тотчас убралась.

Чарли Ренц ждал нас в гостиной. С нетерпением отмахнувшись от моих благодарностей, он больше интересовался лаконичным описанием безвременной кончины скелета. Сообщение сделал человек, который эту кончину и организовал.

— Бейкер вытащил у него из карманов все, что там было, — сказал в завершение Лютер. — Почему бы нам не взглянуть?

Я бросил на стол ночные трофеи и осторожно развязал узелок носового платка, куда все это сложил. Жалкая коллекция разрозненных предметов составляла ничтожную эпитафию погибшему, подумал я, но затем должен был признаться, что человек-скелет и в самом деле не являлся для мира сего такой уж непоправимой утратой.

Пока я был занят этими философскими рассуждениями, — глубокими, словно у девицы, которая обрела первый сексуальный опыт после баскетбольного матча в прошлую среду, Ренц и Лютер с головокружительной быстротой разбирали коллекцию.

— Хватит стоять здесь и пялиться, тупица! — неожиданно заорал на меня Чарли. — Мне дорого стоило, что вы сегодня остались в живых, так не хотите ли и в самом деле сделать что-нибудь в знак благодарности?

— Еще сегодня утром ваши манеры были столь безупречны, мистер Ренц! — холодно отозвался я. — Откуда такая внезапная перемена?

— Сегодня утром вы еще не стоили мне ни цента! — завопил он. — А сейчас, всякий раз, как взгляну на вас, начинаю сомневаться в том, что вы вообще хоть сколько-нибудь стоите.

— Расскажите мистеру Ренцу о Сандре, Бейкер, — невозмутимо подсказал личный телохранитель, покуда его пальцы профессионально ощупывали бумажник скелета. — Возможно, когда он обо всем услышит, то станет меньше жалеть о потраченной на вас сумме.

— Лютер! — Ренц бросил на телохранителя предостерегающий взгляд. — Запомни, Бейкер никогда не будет “нашим”!

— Вам виднее, Чарли, — сказал головорез. В этот миг его пальцы вытряхивали мелочь из бумажника.

Я подробно, в деталях, описал свой визит к Сандре — вплоть до подслушанной беседы между двумя охранниками у ворот. И с изумлением понял, что меня слушают с пристальным вниманием. И, можно сказать, “на бис” поведал им еще и о своей “беседе” с Эдди Сэквиллом.

— Где вы были, когда вас сцапал тот ублюдок, которого “прислал Чарли”? — спросил Ренц по окончании моего рассказа.

— В номере Кэйт Данн, — сказал я.

— Надеюсь, что подонок выбрал не самый волнующий момент для того, чтобы вломиться в окно?

— Об этом можно было только мечтать, — печально сказал я. — Все это время я был один.

— Что ты на это скажешь, Лютер? — Ренц снова посмотрел на меня с интересом.

— Вы о чем? — Лютер вновь сосредоточил все свое внимание на бумажнике.

— Парень является в комнату к девушке исключительно тогда, когда ее там нет, — серьезно заметил Ренц.

— На это я скажу... — отрывая подкладку бумажника, Лютер неожиданно фыркнул, — скажу.., что ему не везет!

— Кэйт сначала была в номере, — тоскливо вспомнил я. — Но потом ей позвонил кузен из Ривердейла!

— Кузен? — удивленно хрюкнул Чарли.

— Очевидно, она ему срочно понадобилась! — И я изложил подробности.

— И коп, который дежурил за дверью ее комнаты, спустился вместе с нею в вестибюль?

— Точно! — подтвердил я. — Я сам ей это предложил.

— Интересное дело, — опять хрюкнул Ренц. — А, Лютер?

— Очень интересное! — весело отозвался тот. — Взгляните сами!, Он бросил на стол аккуратно разорванный бумажник, затем просунул палец за подкладку, так что мы увидели слой старого замасленного шелка, который образовывал под подкладкой потайной кармашек. Лютер извлек из кармашка какие-то бумаги, осторожно развернул их и разгладил складки.

— Имя этого головореза — Тимоти Голанд — звучит просто невероятно! Он любил играть на скачках, а еще — женщин, — заявил Лютер. — Он носил с собой шестнадцать долларов наличными. И никаких кредитных карточек! Но, похоже, меня никто не слушает?

— Слушают, — резко ответил Чарли. — Что там у нас еще?

— Согласно вашему желанию, перечисляю по порядку, — самодовольно провозгласил гангстер. — Фотография Сандры Мэйс, поскольку это действительно она, только выглядит немного моложе и — то, о чем говорил нам Бейкер — немножко полнее, с надписью:

\"Моему дорогому и потрясающему любовнику Нейлу! Твоя навечно — Сандра!” Датировано июнем 1960-го. Кроме того, имеется письмо почти двухмесячной давности, которое начинается словами: “Моя обожаемая Сандра...” и прочая чепуха в том же духе, в конце письма говорится, что отправитель увидится с получательницей в среду вечером, с ее позволения. Подписано — “Нейл”. И наконец, мы имеем кусок грязной почтовой бумаги с двумя колонками надписей. В первой колонке проставлены даты, вторая озаглавлена “Миссис С.” — это список различных сумм, которые относятся к датам, так?

— Обманщики! — негодующе заявил Чарли. — Так вот почему Бейкер принялся рассказывать мне о Сандре — только чтобы отвлечь мое внимание!

— Если бы мы были слишком честными, наш фокус не сработал бы. Не так ли, Чарли? — пробормотал Лютер. — Итак, что же мы имеем?

— Этот Нейл, должно быть, Нейл +++++ Фуе, — сказал я.

— Точно, — кивнул Чарли.

— И это письмо доказывает, что он был тем путешествующим коммивояжером, о котором говорили охранники, — добавил я. — Человеком, который регулярно звонил миссис Сэквилл.

— Они познакомились в Голливуде еще до того, как она попала на глаза многоопытному Чарли, — любезно пояснил Лютер. — И когда наш лицедей отправился на Восток, чтобы поработать с Сэквиллом, то вспомнил, что жена комика — его давнишняя партнерша, и возобновил знакомство с нею.

— Очевидно, Голанд шантажировал Сандру с помощью этого письма и фотографии, — заключил Чарли. — Но как они могли попасть к нему в руки?

— Может быть, он одно время работал на Сэквилла? — без особой надежды предположил я. — Одним из охранников? Он — не из тех ребят, которые упустят возможность пробраться в дом и при малейшей возможности прочесать его мелким гребнем, не так ли?

— Точно! — нетерпеливо заявил Чарли.

— Нет, тут что-то большее. И это намного серьезней, — задумался Лютер.

Я ждал продолжения, но личный телохранитель замолчал. Тишина в комнате становилась невыносимой, и тут я понял, что они оба демонстративно меня разглядывают.

— Что я такого сделал? — промямлил я.

— Ларри, — неопределенно улыбнулся Лютер. — Мы хотим, чтобы вы сами догадались. Какие выводы вы могли бы сделать из этого убийства, вернее, из нескольких попыток убийства — ведь вы все время находились в гуще событий и намного лучше знаете людей, которые втянуты в это дело.

— О\'кей! — Я принужденно откашлялся. — Начнем с самого начала. Кто желал смерти Эдди Сэквиллу?

— Ларри? — В голосе Лютера проскользнули колючие нотки. — Если вы собираетесь начинать сначала, начинайте с головореза, которого “прислал Чарли”. С Голанда, которого Чарли, кстати, не посылал! Произошло убийство, и имя убитого — Нейл +++++ Фуе!

— Но это был несчастный случай! — запротестовал я. — Все получилось только потому, что Кэйт промахнулась, стреляя в первый раз в Эдди, только потому и прозвучал второй выстрел, которым был убит +++++ Фуе.

— Вам придется доказать мне это, — холодно сказал Чарли.

— И мне тоже! — эхом отозвался Лютер.

— Ну хорошо, — упрямо настаивал я. — Кто-то заменил в револьвере два холостых патрона на настоящие...

— Но почему же он заменил два, если для Сэквилла предназначался всего один? — возразил Лютер. — Одного было бы вполне достаточно. Первой должна была стрелять ваша подружка. И, с точки зрения убийцы, было бы очень печально, если бы она промахнулась! Потому что по сценарию вторым должен был стрелять Сэквилл — в +++++ Фуе.

— Черт побери, это и в самом деле так! — медленно признался я. — Но как вы это объясните?

— Как мы уже говорили вам, Ларри, — серьезно сказал Лютер, — мы хотим, чтобы вы привели доказательства в подтверждение своей точки зрения, потому что вы — более квалифицированный человек. Все, что можем сделать мы, — это немножко подсказать вам — что-то там, что-то тут, — чтобы вы не сбились в своих рассуждениях. Разве не так, Чарли?

— Совершенно верно, — подтвердил Ренц.

— Почему бы нам не вернуться к пункту о двух настоящих патронах — и не взглянуть на него несколько под другим углом? — предложил Лютер. — Сценарий писали вы, Ларри?

— Точно.

— И репетиция шла в соответствии с тем, что вы написали?

— Не совсем, — признался я. — Эдди добавил в сценарий новый поворот и концовку — там, где Кровавый Глаз неожиданно убивает лейтенанта. Он хочет показать, что всегда заряжает свое оружие холостыми. Борис требовал, чтобы это место выбросили, потому что такая сцена может спровоцировать негативную реакцию публики, но Эдди настаивал... — И тут я неожиданно смолк и дикими глазами уставился на них.

— Эдди, говорите, настаивал? — веско переспросил Чарли. — Кто был любовником его жены? Парень, который лишился жизни! Кто убил его? Эдди Сэквилл!

— Нет. — Я покачал головой. — Как-то не складывается. Мы знаем, что в оружие были вложены два настоящих патрона, поскольку лейтенант Каблин обнаружил пулю в стене. Кэйт стреляла в Эдди — и промахнулась. Даже Сэквилл не настолько сумасшедший, чтобы так рисковать своей жизнью: ведь не было гарантии, что, стреляя в него, девушка вовсе не попадет!

— Существуют два варианта, — отрезал Лютер. — Первый: Сэквилл мог всадить пулю в стену, пока он был еще один — до начала репетиции, а затем зарядить оружие одним холостым и одним боевым патроном. Таким образом, когда ваша девушка стреляла в него, он знал, что патрон холостой, так же, как и то, что пуля, которую он выпустил в +++++ Фуе, — была настоящая.

— Звучит правдоподобно, — признал я. — А второй вариант?

— Он вам не понравится, Ларри, — предостерегающе сказал Чарли.

— Второй вариант намного проще, — спокойно заявил Лютер. — Эдди знал, что ваша подружка, стреляя в него, промахнется на целую милю, потому что она — его сообщница!

— Кэйт? — возопил я. — Вы сошли с ума!

— Мне очень жаль, Ларри. — Его лицо неожиданно передернулось от неприязни. Неприязни — к кому? Ответить на этот вопрос даже самому себе я не решился. — Ларри! — Лютер положил руки на стол и наклонился ко мне, усилием воли вернув своему лицу нормальное выражение. — Мы вложили в это дело массу времени и денег и ломаем над ним голову потому, что кто-то своевольно втравил нас в него, используя имя Чарли. А в нашем бизнесе мы просто не можем себе позволить, чтобы кому-то это сошло с рук. Поэтому я намерен разобраться с этим делом — не только ради вас, но и ради нас самих. Все, о чем я прошу, — это не прерывать меня, пока я не закончу.

— Ну хорошо, — согласился я, скрипя зубами. — Продолжайте.

— Все началось с Сандры Мэйс, — сказал Лютер. Он говорил намеренно неторопливо, словно рассказывал какую-то увлекательную историю. — Это действительно симпатичная куколка, к тому же от рождения — настоящая потаскуха, хитрая, как банда диких кошек. Сандра и Нейл +++++ Фуе; затем — Сандра и Чарли Ренц; затем — неожиданно для всех — Сандра и Эдди Сэквилл.

Она сбежала от Чарли, чтобы выйти замуж за Эдди, и постаралась прихватить с собой все, до чего только смогли дотянуться ее ручонки. Чарли был опечален — она выставила его дураком и одновременно выкачала из него все, что только было можно. В отместку он организовал обычную шутку. Все было так, как Сандра вам рассказала.

Чарли был совершенно уверен, что Сандра никоим образом не пострадает, и она действительно не пострадала. Задета была только ее гордость — и это все, чего Чарли желал. Затем с Эдди приключилась ужасная вещь. Его против воли — грубо — изнасиловала некая амазонка! — Лютер дико расхохотался. — Посудите сами, Ларри, — если бы подобная история произошла с любым другим парнем, он бы с гордостью рассказывал ее до конца своих дней! Но только не Эдди! Сандра говорит, что это нанесло ему глубокую душевную рану. Думаю, можно сказать, что Эдди уже был “со сдвигом” и до того, как все это приключилось, а после он “сдвинулся” еще больше.

Они вернулись в Нью-Йорк. Эдди, преследуемый своими воображаемыми страхами, выстроил эту крепость в округе Вестчестер и заточил там Сандру. За один только первый год они довели друг друга до безумия! На следующий год Сандра завела интрижку с былым “предметом страсти” — Нейлом +++++ Фуе. Эдди являлся домой только на выходные — да и то раз в два с половиной месяца, потому что он тоже, хотя и очень осторожно, завел любовную интрижку... С певичкой из своего шоу.

— О чем вы болтаете, черт побери! — взорвался я.

— Позвольте же мне закончить, Ларри, — вежливо перебил Лютер. — Эдди не хотел разводиться с Сандрой — или же позволить ей развестись с ним, поскольку опасался, что она оставит его без штанов. Сандра никогда бы не ушла от Эдди — до тех пор, пока не прибрала бы к рукам кое-что из его имущества. Дело зашло в тупик.

Затем маленькой певичке, подружке Эдди, осточертело осторожничать — шастать среди ночи по коридорам отеля, и она дала это понять Сэквиллу. В любую минуту она была готова предъявить ему ультиматум — или он легализует их отношения, избавившись от жены, чтобы жениться на Кэйт, или их отношениям конец.

Примерно в это же самое время на сцене появился Голанд. Полагаю, что Эдди приставил его к дому и приказал разнюхать все, что может скомпрометировать его жену. Наконец Голанд нащупал золотую жилу — доказательства лежат перед нами на столе, — и Эдди позволил ему в свою очередь шантажировать Сандру!

Поскольку певичка все больше нажимала на Эдди, он наконец решился осуществить на практике идею избавления — решил отделаться от Сандры, причем навсегда. Затем его безумный гений подсказал ему красивый план убийства, который, кроме всего прочего, позволил бы ему насолить кое-каким старым-своим врагам.

В первой сцене спектакля Голанд должен был сыграть роль парня, которого “прислал Чарли”: дескать, он “постоянно угрожал Эдди”. Первый удар по Чарли Ренцу! Таким образом, Эдди организовал этот скетч, и с помощью маленькой певички задумка сработала безупречно. Он хладнокровно убил любовника своей жены на глазах восьми — или больше — свидетелей, и более того, снискал их симпатии. Все вокруг были убеждены, что Эдди являлся потенциальной жертвой предумышленного убийства, и только стечение обстоятельств спасло ему жизнь.

Во второй сцене была задействована певичка — в роли невинной жертвы. Сцена должна была накалить страсти и послужить подтверждением задуманного убийства Эдди. Певичка притворилась, что где-то видела Голанда раньше, но в тот момент не могла вспомнить, где именно. В ту же ночь она впустила человека-скелета в свою комнату, где он всадил в стену пулю, затем выждала примерно час и принялась кричать. Она объяснила, что Голанд стрелял в нее через окно, когда она сидела перед зеркалом. Доказательством опять послужила пуля в стене.

Затем Эдди принялся готовиться к третьей и заключительной сцене. Сандра испытала после насильственной смерти +++++ Фуе сильный эмоциональный шок, усугубившийся благодаря обстоятельствам, при которых муж ее убил актера, даже не подозревая об измене. Эдди отправляется к ней, чтобы успокоить и утешить, и в то же время намекает, что ему кое-что известно. Не исключено, дескать, что убийство не было настолько случайным, как это может показаться на первый взгляд. Может быть, он даже дает ей понять, что у него были все основания нажать на спусковой крючок.

Помните, как вы описали нам Сандру — после того, как повидались с ней сегодня вечером, Ларри? Она выглядит болезненно худой, словно страдает от недоедания; ее нервы расстроены, а настроение непредсказуемо меняется. Сандра — потенциальная самоубийца, и если Эдди удастся подтолкнуть ее в нужном направлении, это будет финалом третьей сцены.

— Вы закончили? — проворчал я.

— Нет! — огрызнулся Лютер. — Слушайте дальше. В деле появился непредвиденный фактор, который несколько нарушает необходимое равновесие. Этим фактором оказался парень по имени Ларри Бейкер, который внезапно своим благородством уподобился сэру Галахаду и принялся оберегать маленькую певичку. Эдди не беспокоился, пока рыцарь стоял смирно в сторонке, глядя на нее с обожанием, но этот придурок в одиночку отправился в крестовый поход. И прежде чем Эдди сообразил, что происходит, Бейкер рванул в пент-хаус Чарли Ренца, принявшись рассыпать угрозы. Затем он проник в собственный дом Эдди и имел там долгую интимную беседу с Сандрой!

Неведение заставило Эдди грызть ногти: какие подробности могли вытянуть из Бейкера Чарли Ренц и Лютер — насчет сценария, например? Насколько важные сведения доверила ему Сандра во время долгой беседы наедине?

И Эдди принял незамедлительное решение: Бейкер должен исчезнуть во что бы то ни стало. От него следует избавиться. Поэтому он и разыграл ту душераздирающую драму сегодня вечером — исключительно для вашего удовольствия, Ларри. Но когда он понял, что не достиг желаемого результата, то изобразил сцену с разбитой бутылью. Все было сделано для того, чтобы отправить вас прямиком в номер певички, вместо того, чтобы уволить к чертовой матери, как было задумано вначале.

Таким образом, отчаявшийся Эдди связался с Голандом и приказал ему сегодня же ночью убрать вас с дороги. Подержать где-нибудь в укромном местечке пару дней — пока он не разберется в обстановке и не решит: позволить ли вам уйти или же сделать какие-то другие, более серьезные приготовления. Затем он дал своей маленькой певичке знать, какая заваривается каша, и...

— Ну, хватит! — В эту минуту я готов был убить Лютера. — Понимаю, что вы хотели мне сказать. Вы полагаете, что Кэйт Данн была подружкой Эдди, его сообщницей в убийстве! Но это полная ерунда! Вы все верно рассудили, Лютер, только выбрали не ту девушку; Фрайда Ансель — вот кто согревает постель Эдди Сэквилла!

— Откуда вам это знать, Ларри? — осторожно спросил Чарли.

— Не так давно Кэйт рассказала мне об этом и.., и... — Я так и застыл с открытым ртом на полуслове.

— В это и сейчас трудно поверить, Ларри, — мягко сказал Лютер. — А поразмыслив, и вообще невозможно.

— Это еще ничего не доказывает, — пробормотал я. — Кэйт могла не по своей воле сыграть роковую роль.

— Вспомните, Ларри, зазвонил телефон, — спокойно заявил Лютер. — Что вы знаете об этом звонке? Вы действительно верите, что это был ее кузен из Ривердейла — тот самый, которого она не видела три года, — и что он ждал ее в вестибюле с каким-то неотложным делом? Что она сказала вам, покидая комнату, Ларри? Что-нибудь вроде: оставайтесь и ждите моего возвращения?

— Похоже, вы стояли за дверью в этот момент! — горько рассмеялся я.

— Мне очень жаль, Ларри, — совершенно искренне посочувствовал Чарли. — В самом деле.

— Благодарю, — отозвался я. — Но у меня все еще нет стопроцентной уверенности. Все это — одни предположения, насчет Кэйт. У вас есть еще какие-нибудь доказательства?

Лютер окинул меня оценивающим взглядом. Через несколько секунд он заговорил:

— Вы действительно хотите знать все, Ларри? Так или иначе?

— Разумеется! — раздраженно бросил я. — Идиотский вопрос!

Он подтолкнул ко мне телефон.

— Позвоните в отель прямо сейчас. — Его голос звучал сдержанно. — Когда она ответит, просто пошепчите в трубку. Скажите, что вы — Голанд и что у вас неприятности: Бейкер сбежал, а вы не можете связаться с Эдди. Не в состоянии ли она помочь?.. Ну, хотите попробовать?

— Да, — сказал я, подтверждая свои слова медленным кивком. — Хочу попробовать, Лютер.

Голос Кэйт не был заспанным, более того, она отвечала вполне бодро, она просто бурлила энергией. Трубку она подняла сразу после второго гудка.

— Кэйт? — зловеще просипел я.

— Кэйт Данн, — весело отозвалась она. — Кто говорит?

— Это Голанд, — прошептал я.

— Кто? — Ее голос на мгновение дрогнул.

— Голанд! — зашипел я. — У меня большие неприятности, нужна помощь!

— Голанд? — неуверенно повторила она. — Не думаю, что я знаю кого-либо с таким именем.

— Кончай придуриваться! — сипел я голосом убийцы. — У меня нет времени — я потерял Бейкера! Он от меня сбежал, ты поняла?

— О Боже! — Ее голос неожиданно стал ровным и безжизненным. — Ты — тупой ублюдок! Да как ты посмел его проворонить?