— Понятно! — Паркер попытался уничтожить меня взглядом. — Я полагаю, что теперь отпала необходимость в деликатном обращении с Уилером, после того как он провалил дело, да?

— Даю вам слово, капитан Паркер, — твердо проговорил Лейверс, — лейтенант получит именно то, что он заслужил!

— Тем лучше!

Паркер, торжествуя, посмотрел на меня и отвернулся. Он потоптался на месте, расправил плечи и, задрав голову, устремился в зал заседаний.

Я нервно курил, Полник переминался с ноги на ногу, а шериф оставался недвижим, как монумент. Медленно тянулись минуты ожидания, потом в зале заседания возник глухой шум.

— Кажется, свершилось, — спокойно проговорил шериф. — Левин отозвал обвинение Марвина Лукаса в убийстве, и тот теперь свободен.

— Теперь-то можно войти, лейтенант? — нетерпеливо спросил Полник.

— Дадим им еще пару минут, — ответил я, покачав головой. — Я хочу быть уверенным, что журналисты уже успели сфотографировать обвиняемого и его блестящего защитника, поздравляющих друг друга.

— Бывают моменты, когда я поражаюсь, какой садизм скрыт под вашей личиной дурачка, Уилер, — сказал Лейверс.

Дверь зала заседаний неожиданно широко распахнулась, и шумная толпа высыпала наружу с журналистами во главе. Я заглянул в зал. Судья Клебан отчаянно колотил своим молотком с видом полного недоумения. Во всех углах оживленно обменивались впечатлениями, шушукались. Вокруг стола плотным кольцом стояли журналисты, спеша запечатлеть лица Лукаса и Крэнстона, празднующих победу. Другая группа фотографов окружала Джози Флетчер, силясь поймать в кадр ее ноги.

Левин и Паркер медленно направлялись к выходу. Паркер хмурился по причине, мне хорошо известной. Левин был очень бледен и выглядел совершенно измученным. В его глазах застыло выражение недоумения и страха, как будто он сам не верил тому, что сейчас произошло: дело, которое он считал таким ясным и простым, вдруг обернулось для него провалом.

— Ну, сержант, — сказал я. — Кажется, время пришло!

Я направился в зал заседаний, косясь через плечо, чтобы убедиться, идет ли он за мной: оба, и он и Лейверс, не отставали от меня ни на шаг.

— Вы опять собираетесь урвать кусок от моего пирога, шериф? — возмутился я.

Он отрицательно покачал головой:

— Я здесь лишь наблюдатель, Уилер. Но я не могу пропустить такой спектакль ни под каким видом!

Когда мы приблизились к группе фотографов, окружающих Джози Флетчер, она заметила нас, и на ее губах появилась торжествующая улыбка.

— Не упустите замечательный кадр, ребята! — радостно воскликнула она. — Лейтенант Уилер узнаёт о решении суда.

Я поднял руку, останавливая защелкавшие было камеры:

— Одну минуту, ребята, и я гарантирую вам еще более сенсационный снимок.

Ее триумфальная улыбка угасала по мере того, как я приближался.

— Миссис Флетчер, — официально начал я, — у меня есть ордер на ваш арест по обвинению в содействии ограблению и лжесвидетельстве. — Я послал ей ангельскую улыбку. — Что вы на это скажете, Рита?

В ее глазах испуг быстро сменился отчаянием, что меня вполне удовлетворило. Я оставил ее на растерзание фотографам и продолжал свой путь к скамье защиты. Левин и Паркер резко оборвали разговор и ошеломленно смотрели на меня, пока я независимо проходил мимо них.

Первым меня заметил Марвин Лукас. Его лицо расплылось в гадкой улыбке, он повернулся к Крэнстону и что-то зашептал ему на ухо. Адвокат встревоженно поднял голову и вежливо улыбнулся мне.

— Я полагаю, именно вам, лейтенант, мы обязаны тем, что суд признал обвинения против моего клиента необоснованными? — сказал он, намеренно повышая голос, чтобы его слышали журналисты. — Я могу лишь сказать, что рад решению суда, хотя душевные страдания моего клиента во время ареста невозможно описать. Я намерен подать жалобу на необоснованный арест, несправедливость…

— Не думаю, что вы успеете сделать это, адвокат, — огорченным тоном проговорил я. — Но я хотел бы поздравить вас: это была действительно вдохновенная защита!

— Благодарю вас. — Некоторое время он без всякого выражения смотрел на меня, потом медленно провел рукой по своему лысому черепу. — А почему вы считаете, что я не успею подать жалобу?

— И вас я тоже хотел бы поздравить, Марвин. — Я повернулся к Лукасу, не отвечая на вопрос Крэнстона. — Вас объявили невиновным, вот что значит истинное правосудие!

— Это он мне говорит! — усмехнулся Лукас в сторону журналистов. — Очень жаль, лейтенант, что вы не подумали об этом, когда пытались меня пристрелить!

Журналисты одобрительно захохотали. Они стали прислушиваться к нашему разговору.

— Я всегда очень нервничаю, когда в меня стреляют, Марвин, — объяснил я. — Знаете ли, когда вы всадили пулю мне в ногу, я так и затрясся!

Пресса наградила громким смехом и меня, что совсем не понравилось Лукасу.

— Хватит, коп! — грубо оборвал он. — Вы уже сказали достаточно!

— Я все-таки скажу еще Кое-что, прежде чем уйти, Марвин Лукас. У меня есть ордер на ваш арест!

— По какому обвинению? — завопил Крэнстон.

— По обвинению в убийстве Дэна Гэроу и Барни Брадена, — ответил я. — Это ответ и на ваш вопрос о жалобе, адвокат.

— Барни Браден? — удивился Лукас. — Это еще кто, черт возьми?

— Ночной сторож здания, в котором помещается контора ювелира. — Я смотрел на него с упреком. — Вы что, Марвин, уже забыли про него?

— Вы сошли с ума!

— Грунвалд мертв. Мандел во всем сознался. Мы нашли труп Гэроу там, где вы его спрятали, в бельведере, нашли добычу, а также пистолет, которым было совершено убийство, и на нем отличный отпечаток вашего пальца! Что еще вы хотите знать, Марвин?

— Проклятая ищейка! — Он размахнулся, чтобы ударить меня, но Полник перехватил его руку и сжал как в тисках.

— Послушайте, ведь это ваша последняя здоровая рука, — сказал сержант неодобрительно. — Вы хотите, чтобы на нее тоже наложили гипс?

Я вышел из-под ослепительного блеска вспышек и направился к молчаливой группе, Состоящей из шерифа, Левина и Паркера, вокруг которой уже роились корреспонденты. Шериф молчал по разумным соображениям, два других, казалось, просто потеряли дар речи.

— Вы заставили меня пережить такое унижение в суде, — сдавленным голосом сказал Левин. — А ведь вы уже знали…

— А я понимаю, почему лейтенант ничего вам не сказал, джентльмены, — резко проговорил шериф.

— Тогда скажите! — пролаяли оба в унисон.

— Ну что же! — Лейверс с каменным лицом взирал на обоих. — Вспомните, как вы обошлись с ним вчера после заседания? Лейтенант справедливо решил, что вам нельзя доверять.

Паркер вздрогнул так сильно, как будто ему всадили нож между лопаток, и сразу покинул зал суда, красный, как вишня. Но Эд Левин не хотел считать себя побежденным.

— Это вам так не пройдет, Уилер! — злобно выпалил он. — Вы сделали из меня дурака перед судом, вы умышленно скрывали от меня истинный ход следствия…

Для меня это был момент наивысшего триумфа, и я наслаждался им, что было ошибкой, так как шериф тотчас вырвался вперед.

— Прекратите, мистер Левин! — воскликнул он с искренним возмущением. — Я не могу слышать, как помощник прокурора плачется и скулит!

— Я действительно совсем сошла с ума, — сказала мне Ева Тайсон, когда я привел ее к себе. — Встречаться с тобой вновь после того, что случилось в первые два раза!

— Позвольте напомнить, что я истратил семнадцатидневный заработок, чтобы оплатить ваш ужин, мисс Тайсон, — холодно сказал я, закрывая входную дверь. — И теперь вы говорите, что надо быть сумасшедшей, чтобы встречаться со мной?..

— Ужин был восхитительным, Эл! — Она покаянно похлопала меня по руке. — Я наслаждалась им с начала и до конца!

— Я это заметил, — с горечью проговорил я. — Особенно той восхитительной второй бутылкой французского шампанского, которую ты обязательно хотела выпить, чтобы отметить окончание первой.

— Это было как в сказке, — мечтательно вздохнула она.

— Да, в страшной сказке, — прошептал я чуть слышно.

Вдруг она встала на четвереньки и заглянула под диван. Черный шифон ее платья соблазнительно натянулся.

— Я только проверяю. — Она подняла голову и нервно улыбнулась. — Последние два наших свидания заканчивались свежими трупами, и я подумала, что вдруг это скверная привычка, от которой ты никак не можешь избавиться.

— Здесь нет никакого трупа, — уверил я ее. — А что, если мы выпьем по стаканчику?

— Отличная идея, — ответила она, растягиваясь на диване. Шифоновый туалет очень украсил его, хотя продержался там недолго: платье полетело к потолку, туфли — на ковер, а сама она оказалась в моих объятиях. Диван одобрительно заскрипел под нами, когда мы завертелись в любовной карусели, пробуя то одно, то другое, пока не достигли наивысшего экстаза. Немного позже я прошел на кухню, чтобы приготовить напитки, потом вернулся в гостиную. Она разглядывала мою стереосистему.

— Это превосходная система с пятью превосходными усилителями, спрятанными в стенах, — пояснил я с гордостью.

— А я думала, что это старый граммофон! — фыркнула она.

Я вздрогнул:

— Тише! Она же может услышать…

Ева взяла у меня стакан и подошла к окну.

— А погода по-прежнему прекрасная, — проговорила она без всякого энтузиазма.

— Хочешь, я запакую ее и обвяжу лентой, чтобы ты могла взять ее с собой?

— Не стоит труда. — Она вернулась на диван и села.

Послушался глухой стук. Но это не пружины дивана запротестовали, они лишь чуть вздохнули, — это был сигнал, что вечер с треском разваливается… Проклятие, почему классная встреча, которая так великолепно началась в модном — и дорогом! — французском ресторане, зашла в тупик?! Откуда взялось это мрачное молчание, отчего Ева сидит с таким натянутым, скучным выражением на красивом лице?

Потом меня неожиданно осенило. Как это некий Уилер мог быть таким тупицей? Я предпочел бы не отвечать на этот вопрос — бросился к окну и опустил шторы.

— Отличная ночь быстро улетит прочь, — заключил я, — может, и не слишком поэтично, но зато точно. — Я подошел к проигрывателю и достал новый диск. — Ванная комната там, малютка, — добавил я небрежно.

Она подняла голову и посмотрела на меня так, как будто у меня было две головы.

— Я подумал, что ты, может быть, захочешь принять душ, — пояснил я и отвернулся от ее разгневанного взгляда, быстро исправив ошибку: — Я хочу сказать, что душ — в ванной и что это единственное место в квартире, где можно намокнуть, пока снаружи бушует шторм. Я не слишком знаком с обычаями валькирий. Может быть, им необходимо промокнуть до костей, чтобы потом выбрать себе героя?

— Что? — Бирюза ее глаз загорелась искорками, пухлые губы предательски дрогнули. — Что ты хочешь сказать, Эл?

— Гроза приближается, — серьезно сказал я.

— Где? В Омахе?..

— Послушай…

— Я включил звук, и секунду спустя вагнеровский «Полет валькирий» заполнил всю квартиру, сотрясая стены. Ева медленно откинулась назад на подушки и закрыла глаза.

— Эл, — тихо проговорила она через некоторое время, — ты не только герой, ты гений импровизации! Где, ты сказал, находится душ?

Пять долгих минут я слышал только бушующую музыку, потом на пороге возникло видение: мокрая и совершенно нагая валькирия смотрела на меня сияющими глазами.

— Ну, давай, герой, — сказала она низким, хрипловатым голосом. — Три забега вокруг дивана — и победитель получает все!





Труп на Рождество

(Пер. с англ. П. В. Рубцова)

Глава 1

— Счастливого Нового года!

— Да уж, на Рождество пяти свободных дней как не бывало! — пожаловался я.

— Ну тогда с несчастливым Рождеством! — Блондинка в костюме корсара привычно поправила взбитые кудри и как-то неуверенно улыбнулась. — Входите, присоединяйтесь к гостям, хорошо?

Я осторожно протиснулся в холл. Вдруг женщина качнулась в мою сторону, на миг прижавшись к моему торсу большими и острыми, как форштевень пиратского корабля, грудями.

— Как бы я хотела, чтобы они хотя бы на несколько минут перестали раскачивать дом! — пробормотала она, резко отодвинувшись от меня. — Девушка просто не в состоянии удержаться на ногах, когда они все так прыгают и скачут!

Она кокетливо приподняла черную повязку, сверкнув одним небесно-голубым глазом, точно таким же, как и второй, по другую сторону ее курносого носика. И оба были несфокусированы.

— Я Айрис Мейлон. — Было заметно, как она старается сосредоточиться на моем лице. — Почему вы, чудак эдакий, явились без костюма? Я всех предупреждала, что сегодня у меня бал-маскарад… — Она как-то по-детски дернула себя за нижнюю пухлую губку. — Что вы здесь делаете? Я хотела сказать, вы откуда?

— Я лейтенант Уилер, из службы шерифа, — ворчливо ответил я.

— Поняла, почему все так переполошились! — Она глуповато хихикнула. — Послушайте, вам понравилась моя милая шуточка? Вы сказали, вы блюститель порядка? А я — о переполохе…

— Спокойнее! — Я сжал зубы, с трудом удерживаясь от желания придушить ее. — Я не собираюсь ни разгонять ваших гостей, ни присоединяться к веселью, но кто-то позвонил нам и сообщил об убийстве.

— Вот как? — Она мгновенно отрезвела и перестала хихикать, но сфокусировать глаза ей все же так и не удалось. — Где?

— Прямо тут, — буркнул я. — Известил нас какой-то Толлен.

— Значит, Грег Толлен, — пробормотала она. — Он где-то здесь… — Она нахмурилась, стараясь сосредоточиться. — Вспомнила! Последний раз я видела его, когда он отправился с Тони в комнату для гостей.

— И где же она, эта комната для гостей?

— В конце коридора, последняя дверь с правой стороны. — Какое-то мгновение она колебалась. — Может быть, вы позволите мне пойти туда и представить вас?

Когда я молча решительно двинулся в указанном направлении, в ее голосе проскользнули плаксиво-жалобные нотки.

— Ну ради Бога! Но не забудьте постучать, прежде чем войти, хорошо? Постучите и подождите.

Я не сделал ни того ни другого. Дверь не была заперта. Я распахнул ее и вошел. Высокий костлявый кролик с оттопыренными ушами и как будто нарисованной ниточкой черных усов, нервно задергавшихся при моем появлении, испуганно попятился от меня.

— Кто вы такой? — спросил он взволнованно.

— Санта-Клаус, — ответил я. — Пришел забрать труп, который я по ошибке сунул в ваш чулок. Где он?

— Труп? — Он судорожно сглотнул; его кадык задрожал, как перепуганная девственница. — Под кроватью.

На некое подобие языческого ложа были наброшены скомканное в клубок шелковое покрывало с черно-белым восточным орнаментом и две такие же подушки. Опустившись на четвереньки, я приподнял край покрывала и заглянул под кровать. На меня незрячими глазами смотрел лысый престарелый Робин Гуд в ярко-зеленом костюме. Пуля довольно крупного калибра превратила правую половину его лица в кровавое месиво. Синевато-багровый шрам растянул уголок рта в свирепой улыбке, придавая его физиономии выражение непоколебимой уверенности в том, что хотя он и умер, но позднее, несомненно, кто-то за его смерть поплатится.

Я опустил покрывало и поднялся. Кролик наблюдал за мной испуганными глазами, как будто мой скромный костюм был самым экстравагантным нарядом, который он когда-либо видел.

— Я лейтенант Уилер, — представился я. — А вы — Грег Толлен? Вы позвонили в полицию и сообщили об убийстве?

— Верно. — Адамово яблоко запрыгало на его тощей шее. — Вы меня до полусмерти напугали своей шуткой о Санта-Клаусе, лейтенант… Я посчитал, что мне лучше тут дождаться вашего приезда. Ведь копы не любят, когда что-то трогают… — Он через силу улыбнулся жалкой, похожей скорее на пародию, улыбкой. — Мне не хотелось портить вечеринку Айрис…

На прикроватной тумбочке стоял телефон. Позвонив дежурному сержанту, я велел ему поднять по тревоге бригаду детективов и экспертов по расследованию убийств. Кролик продолжал гипнотизировать меня застывшими, немигающими глазами.

— А где Тони? — спросил я как бы между прочим.

Он прореагировал так, словно я сунул ему под нос свежеразрезанную луковицу.

— Тони? Какая Тони?

— Последний раз, когда хозяйка видела вас, вы шли сюда с особой по имени Тони, — терпеливо пояснил я ему. — По ее тону я понял, что Тони — отнюдь не мужчина…

— Ну, я… — Он тщательно облизал губы. — Я не знаю, следует ли мне…

Он мельком взглянул на измятую постель и вспыхнул до корней волос.

— Чем вы тут с Тони занимались, ваше личное дело, — успокоил я его. — А вот убийство — мое. Так что начнем с начала. Когда вы с Тони сюда пришли?

Он отогнул рукав и посмотрел на наручные часы.

— Сейчас около половины одиннадцатого. Полагаю, тогда было без четверти десять.

— Вы позвонили ровно в десять, — напомнил я. — Значит, вы не сразу заметили тело?

— Именно так! — Его лицо снова стало пунцовым. — Мы обнаружили его чисто случайно, лейтенант. Понимаете, мы тут затеяли… игру. Возились, как малые дети. — Он смущенно отвел взгляд. — Ловили друг дружку… И Тони скатилась под кровать…

— И обнаружила там тело! — закончил я за него. — Что потом?

— Ну, она очень расстроилась, — забормотал он невнятно. — Я сказал, что вызову полицию, а ей посоветовал поскорее одеться… Словом, уехать домой. Мне хотелось избавить ее от неприятностей. Наверное, мысль была не слишком разумная, верно?

— Верно… Фамилия Тони?

— Кэрролл.

— Вам известно, чье это тело?

— Да. — Он закашлялся. — Дина… ух… Кэрролла.

— Они были родственниками?

— В том-то и сложность, лейтенант… — Казалось, его уши свесились ниже еще на пару дюймов. — Он был ее мужем.

В дверь осторожно постучали, затем она медленно отворилась, и в комнату бочком проскользнула блондинка-корсар. Бросив на нас с кроликом робкий взгляд, она пристально огляделась вокруг. Я дождался, пока у нее в глазах не появилось спокойное выражение, и лишь тогда прямо, без обиняков заявил:

— Он под кроватью.

Она подскочила от неожиданности.

— Вы хотите сказать, что это вовсе не идиотская шутка, придуманная Грегом?

В этот момент меня буквально оглушил грохот джаза.

— Сходите и выключите музыку, — посоветовал я ей. — Вечеринка закончилась, однако никому из гостей уезжать не разрешается.

— Хорошо, — прошептала она. — Я им скажу, лейтенант.

Она вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь, и секунд через пять в особняке воцарилась тишина.

— Пожалуй, мне лучше пойти поговорить с другими гостями, — решил я. — Можете составить мне компанию, Толлен.

— Погодите, лейтенант. — Его усы как-то странно затопорщились. — Неужели вы не хотите узнать про Санта-Клауса?

У меня на мгновение что-то сжалось внутри, но все же я сумел изобразить улыбку на лице.

— «Благодарю тебя, Вирджиния. Полагаю, я всегда где-то в глубине души верил в существование Санта-Клауса…»

— Нет, вы не понимаете! — пробормотал кролик. — Я говорю про Санта-Клауса, который был здесь, в доме Айрис. Про того, который вышел из этой комнаты, когда я… мы… вошли.

— Почему бы вам не рассказать мне про это медленно и подробно с самого начала?

Усики смущенно обвисли.

— Собственно, это все. Тони как раз собиралась открыть дверь комнаты, как вдруг та сама отворилась изнутри и в коридор вышел Санта-Клаус. Он прошел мимо нас, не произнеся ни единого слова. Мы же были так изумлены, что лишились дара речи.

— Вы не знаете, кто так вырядился?

— Нет.

— Как он выглядел? — ухмыльнулся я. — Не вздумайте морочить мне голову россказнями о его длинной белой бороде и красной одежде, понятно?

— Я бы сказал, что он среднего роста, — энергично заговорил кролик. — Или чуть повыше.

— Благодарю вас, мистер Толлен, — буркнул я. — Теперь пойдемте потолкуем с другими гостями, пока я не растерял остатки разума.

Блондинка-корсар стояла в дверях гостиной со смущенным лицом, как будто внезапно застыдилась своего маскарадного костюма с коротенькой юбочкой, едва прикрывавшей бедра. Длинные загорелые ноги были просто великолепны, и, если бы у меня голова не была занята проклятым трупом, мне бы доставило немалое удовольствие пофантазировать о стройных ножках свирепой «пиратки», на которые ради Рождества были натянуты нейлоновые чулки-паутинки.

Позади нее по всей гостиной беспорядочно располагалась весьма разношерстная и угрюмая публика. Я сразу заметил толстого мушкетера, с головы которого слетела шикарная шляпа, обнажив розовую лысину, растерянного сатану и необычайно тучную крашеную блондинку, облаченную в детскую пижаму с кружевцами и ворохом воланчиков, сжимавшую в пухлых руках огромный леденец на палочке.

— Так где же Санта-Клаус? — спросил я женщину-корсара.

Айрис Мейлон вздрогнула:

— Пожалуйста, лейтенант, это не смешно!

— Я имею в виду гостя в костюме Санта-Клауса, — пояснил я.

Она с недоумением посмотрела на меня:

— Никакого Санта-Клауса здесь нет.

— Ошибаешься, дорогая! — пронзительно заверещала крашеная блондинка. — Я видела его на кухне с час назад, когда выходила туда за кубиками льда. — Она негромко хихикнула. — Удивительно невоспитанный старый Санта-Клаус! Я наклонилась, чтобы достать лед из морозильника, а он произнес так противненько: «Хо-хо! Вот это подарочек для Санта-Клауса, верно?» — и ущипнул меня.

— Вероятно, он был не столько невоспитанным, сколько худосочным, — кислым тоном заметил сатана.

— Кто-нибудь еще видел этого Санта-Клауса? — настойчиво повторил я.

Последовало долгое молчание. «Значит, никто его больше не видел», — мысленно решил я и сосчитал присутствующих. В комнате, помимо Толлена и хозяйки, находилось девять гостей. Было похоже, что рождественская ночь окажется бесконечно длинной.

Неожиданно зазвенел дверной звонок. Блондинка-корсар вопросительно взглянула на меня.

— Это моя забота, — сказал я. — Все оставайтесь на местах до моего возвращения. — Я повернулся к Толлену. — В том числе и вы.

— Понятно, лейтенант. — Он с трудом проглотил слюну. — Можно мне позвонить Тони? Я имею в виду, она будет волноваться и…

— Нет! Никто не должен пользоваться телефоном. Она уже знает, что ее муж убит. Какие новости ей еще нужны?

— Как скажете, — проблеял он. — Я просто подумал…

— Пожалуйста, не надо за меня думать, в деле и без того полно проблем…

Я вышел в холл и отворил дверь. Мимо меня продефилировала знакомая мне четверка служителей Фемиды. Возглавляли шествие Эд Сэнджер и его помощник из криминалистической лаборатории, далее следовал доктор Мэрфи, последним я не без удовольствия заметил сержанта Полника с его простодушной физиономией. Я провел коллег в комнату для гостей и наблюдал, как Сэнджер с помощником приступили к ритуалу со вспышками магния и поисками отпечатков пальцев.

— Как вы на это смотрите, Эл? — Насмешливая физиономия доктора Мэрфи обернулась ко мне, и он продекламировал:



Под кроватью лежит благородный разбойник,
был живой — теперь покойник.



Я притворился, будто дрожу от страха.

— Достаточно скверно иметь шерифом живого вампира, но патологоанатом, сочиняющий скверные стишки, куда как хуже!

— Вы должны извинить меня, лейтенант, — осторожно вмешался Полник своим громоподобным басом, — но, возможно, доктор сможет помочь, раз он знает потерпевшего?

— Почему вы так думаете? — бесстрашно спросил я, хотя прекрасно знал, что спокойнее не задавать сержанту подобных вопросов.

— Ну, — скромно улыбаясь, промолвил Полник, — раз доктор знает, что тот занимался вооруженными грабежами, значит, он где-то с этим парнем встречался, не так ли?

— Так! — ответил я, сообразив, что Полник именно так интерпретировал упоминание благородного разбойника Робин Гуда, и широко улыбнулся Мэрфи. — Надеюсь, доктор, вы нам поведаете, при каких обстоятельствах вы познакомились с грабителем?

— Разумеется! — совершенно серьезно кивнул он. — Как-нибудь напомните, а сейчас мне надо заняться кое-чем другим. — Стремительно повернувшись, Мэрфи вплотную подошел к кровати. — Вы закончили с трупом, Эд? — спросил он нетерпеливо.

— Он полностью в вашем распоряжении, док, — ответил Сэнджер. — Желаете, чтобы мы его извлекли из-под кровати?

— Не затрудняйтесь, — хитровато взглянул на него Мэрфи. — Я просто буду перекатываться под кроватью вместе с трупом.

Сэнджер посмотрел на потрясенного помощника и беспечно пожал плечами.

— Ты скоро поймешь, что иметь дело с командой шерифа довольно забавно, — заметил он. — Тут собрались одни комики.

— Господи, я все время жду, что с минуты на минуту труп внезапно оживет и пожелает нам всем счастливого Рождества, — пожаловался помощник.

— Не обращай внимания на пустяки, — посоветовал Сэнджер. — Если расследование этого преступления пойдет в том же духе, как и остальные, в которых я участвовал вместе с лейтенантом, мы наслушаемся таких шуточек и словечек, что потом долго еще будем соображать, в своем ли эти парни уме. А пока что давай-ка сдвинем кровать в сторону, чтобы наш уважаемый знахарь мог приняться за работу.

Стоило доктору Мэрфи приступить к обследованию тела, как раздался телефонный звонок. Я тотчас припомнил, что сообщил дежурному сержанту номер. Но теперь уже было поздно ругать себя за легкомыслие. Не успел я произнести в трубку «Уилер», как услышал знакомый оглушительный рев шерифа Лейверса.

— Каковы успехи, лейтенант? — спросил он требовательно. — Кто жертва преступления? Сколько времени намереваетесь задерживать там криминалистическую бригаду? На меня наседает капитан Паркер.

— Они здесь скоро закончат, — ответил я. — А я пока ничего не добился. Столкнулся черт знает с какой ситуацией. Главная проблема в данный момент — Санта-Клаус.

— Что?! Что?! — Голос Лейверса уподобился громовым раскатам.

— Санта-Клаус, — услужливо повторил я. — Он исчез.

— Сейчас не время для шуток, лейтенант. В Пайн-Сити творится что-то невообразимое. У меня голова идет кругом, мне не до загадок. Так кто же убит?

— Робин Гуд, — выговорил я как можно четче, посчитав, что сейчас самое подходящее время внушить окружному шерифу, что он не должен отвлекать занятого расследованием лейтенанта дурацкими вопросами.

— Робин… — Внезапно громкий голос шерифа сменился каким-то полузадушенным стоном.

Кто-то толкнул меня под локоть. Обернувшись, я увидел, разумеется, Мэрфи, стоявшего рядом с блаженной улыбкой на физиономии.

— Дайте-ка мне побеседовать с ним. — прошептал он.

Я вручил ему трубку. Мэрфи несколько секунд терпеливо слушал трескучий голос на другом конце провода, затем авторитетно откашлялся.

— Говорит шериф Ноттингема, — заговорил он с утрированным английским акцентом. — Счастлив подтвердить вашей светлости, что гроза Шервудского леса наконец-то получил то, чего давно заслуживал. Пожалуйста, информируйте принца Джона о…

— Откройте-ка дверь, — велел Сэнджер своему ошеломленному помощнику. — Эта комедия теперь не скоро кончится!

Глава 2

Эд Сэнджер и его помощник отбыли с веселыми улыбками и малоутешительными заверениями, что они не обнаружили ничего примечательного и очень сомневаются, что дальнейшие лабораторные тесты дадут дополнительную информацию. Прибыл «мясной фургон», по выражению доктора Мэрфи, и тело Дина Кэрролла — Робин Гуда — отправилось в морг. Уехал и док, определив предварительно время смерти от девяти до девяти тридцати вечера и причину смерти — пулю от крупнокалиберного пистолета, застрявшую в мозгу жертвы.

Таким образом, заправлять делами остались одинокий рейнджер Уилер и его глуповатый приятель сержант Тонто Полник.

Я вернулся в гостиную. Полник, естественно, не отступал от меня ни на шаг. Вид у него был такой, будто больше всего на свете ему хотелось бы сейчас находиться в составе резерва при офисе шерифа. Впрочем, он немного повеселел при появлении полуодетой «пиратки», и пару минут, пока он не вспомнил о своей почтенной супруге, в его глазах горели плотоядные огоньки.

— Лейтенант, — совсем протрезвевшая Айрис Мейлон заговорила холодным, деловитым тоном. — Я не могу продержать здесь всю ночь гостей! Когда они смогут отправиться домой?

— Сразу же после того, как я задам им несколько вопросов, а сержант Полник запишет их имена и адреса, — сообщил я. — Так что вам лучше присесть.

Пристроившись на кончике стула, она вцепилась в подол пиратской юбчонки, пытаясь оттянуть ее хотя бы на сантиметр и прикрыть почти оголенные бедра.

Я поочередно оглядел остальных гостей, разбредшихся по всей гостиной, и мысленно вздрогнул от отвращения: если уж маскарадные костюмы не придали им привлекательности, как же они выглядели в повседневной одежде?

— Ладно, — начал я. — Сегодня где-то от девяти до половины десятого вечера в комнате для гостей был убит Дин Кэрролл.

— Как, лейтенант? — поинтересовался сатана.

— Его застрелили, — ответил я. — Слышал кто-нибудь из вас звук выстрела в указанное время?

Секунд через десять я осознал, что если даже кто и слышал, то это вовсе не значит, что он намерен выложить мне все как на духу.

Я повторил попытку:

— Пусть каждый из вас припомнит, когда он в последний раз видел Дина Кэрролла в живых.

Произошедшее потом напоминало какое-то ритуальное действо: гости поочередно обменивались взглядами и едва слышно что-то бормотали. В какой-то миг меня осенило — так должен чувствовать себя затейник ночного клуба, вылезающий из кожи вон, чтобы позабавить собравшихся, которые о чем-то невнятно перешептываются, не обращая на него ни малейшего внимания.

— А что скажете вы? — в отчаянии повернулся я к Айрис Мейлон. — Когда вы в последний раз видели Кэрролла?

— Мне как-то трудно припомнить, лейтенант. — Она часто-часто заморгала накрашенными ресницами и осторожно приложила руку ко лбу. — Понимаете, вечер начался довольно рано, и, к сожалению, все так быстро пошло кувырком…

— Вы помните, когда он приехал?

— Да, конечно, — закивала она благодарно. — Они с Тони появились около половины восьмого.

— Я с ними немного поболтала, как только они приехали, — вмешалась крашеная блондинка. — Потом Ларри предложил поиграть в ту игру, помните?

— В какую игру? — спросил я.

Айрис Мейлон вздрогнула:

— В «убийство в темноте». Пожалуй, мы в нее играли с час.

— Что дальше?

— Мы занялись самым главным в любой вечеринке: стали пить! — заявил сатана ехидным тоном. — Игра вроде бы утратила остроту, когда выключили свет и игроки разбились на парочки, попрятались по углам, даже под столом и в стенном шкафу, и…

— Да, — поспешно перебила его Айрис Мейлон, — мы еще выпили, включили музыку и потанцевали.

— Где в это время находился Кэрролл? — гнул я свое.

— Уверена, здесь его не было! — заливисто расхохоталась крашеная блондинка. — Отлично помню, как я его искала. А когда не нашла, то решила, что он продолжает играть в ту же игру со своей партнершей в каком-нибудь чулане.

— Кто видел его после окончания игры? — спросил я мрачно.

Никто не видел.

Я велел Полнику приступить к записи имен и адресов, включая адрес, который должен был сообщить ему Грег Толлен.

Примерно через пятнадцать минут ушел последний гость. Полник вздохнул с облегчением: определенно, писательский труд был не в его вкусе. Я понимал, что ему по душе более практичное дело, но как-то не мог ничего придумать и посему отпустил домой, предупредив, что мы встретимся утром в офисе шерифа. Бросив последний мечтательный взгляд на соблазнительные ножки девушки-корсара, он решительно расправил плечи и строевым шагом отправился по темному городу к своей «старухе».

Айрис Мейлон с тоской взглянула на опустевшую гостиную, где вся мебель была сдвинута с места, пепельницы переполнены окурками, бокалы и рюмки испачканы в губной помаде, и непроизвольно вздрогнула.

— Ни разу еще в моей жизни не было такой короткой вечеринки! А тут еще и убийство! — Она потерла лоб. — Не хотите ли выпить, лейтенант?

— Видите ли, — осторожно заговорил я, — я всегда считал, что стаканчик спиртного во время работы оказывает терапевтическое действие. Ведь если в загадочном деле, подобном этому, приняться с самого начала усиленно размышлять, то можно просто спятить. Так что скотч со льдом и содовой мне, пожалуй, не повредит.

Она направилась в конец гостиной к бару. Обшитый пушистым мехом подол ее короткой пиратской юбочки приподнимался и отлетал в сторону, отскакивая от упругих округлых ягодиц. Пока она была занята приготовлением напитков, я закурил сигарету и опустился в ближайшее кресло. Айрис Мейлон быстро справилась с заданием, протянула мне бокал и, усевшись на кушетку, аккуратненько скрестила ноги и вновь попыталась натянуть юбку пониже.

— Догадываюсь, вы намереваетесь задать мне два миллиона вопросов, лейтенант, — пробормотала она, вздохнув. — Так приступайте же сразу! — И приподняла бокал: — Счастливого Рождества!

— И смелого Нового года! — добавил я тоже со вздохом.

Скотч на вкус походил на женщин, которые мне нравятся: мягкий, но достаточно выдержанный и обещающий впоследствии острые ощущения.

— Расскажите мне про Дина Кэрролла, — предложил я.

— Ну, он… был… человеком, за которого вышла замуж моя подруга… — Это было сказано с какой-то вымученной улыбкой. — По всей вероятности, мои слова не кажутся вам полными глубокого смысла, не правда ли? Просто я хочу подчеркнуть, что его жена Тони — моя приятельница, а о нем самом я почти ничего не знаю, за исключением того, что они не слишком-то ладили.

— И у нее был роман с кроликом, с Грегом Толленом? — спросил я. — Или же это был — как бы получше выразиться? — незапланированный каприз в комнате для гостей? Случайная интрижка на один вечер?

— Честно говоря, я просто не знаю… Боюсь, от меня мало толку.

— Каким образом, Кэрролл зарабатывал на жизнь?

На ее гладкой лбу появились легкие морщинки.

— Не знаю, но, как мне кажется, деньги у него водились. Дом у них был — полная чаша!

Я осмотрел огромную гостиную — тридцать на сорок футов, потом снова взглянул на хозяйку.

— Вы и сами не производите впечатление нищенки. Ваш муж богат?

— Я не замужем, — рассмеялась она. — Когда одинокая девушка может доставлять себе столько удовольствий, сколько ей заблагорассудится, я считаю, было бы страшно тоскливо видеть возле себя одну и ту же физиономию.

— Вы работаете ради денег? Или это неделикатный вопрос?

— Я работаю ради удовольствия, — нехотя пробормотала она. — Мой отец умер очень состоятельным человеком, что, конечно, похвально, если принимать кончину с точки зрения оставшихся в живых. Но приблизительно полнедели, как я устроилась составителем рекламных текстов. Специализируюсь на самых модных товарах. Вы слышали про такие рекомендации? Скажем: «Девушки, если вы не можете дождаться, когда вас изнасилуют, носите нижнее белье только из черного шифона!» Послание с изюминкой, запоминается. Или вот еще: «К чему соглашаться быть всего лишь временной девушкой в его жизни, когда с помощью наших полукорсетов, придающих соблазнительные формы любой фигуре, вы сможете стать его женой на всю жизнь?» Лично я считаю, что не имею морального права не вносить посильный вклад в нашу цивилизацию на том лишь основании, что я — особа богатая. Вы со мной согласны, лейтенант?

— Знаете, я почему-то был уверен, что подобную ерунду сочиняют какие-то типы с бородой Хемингуэя, но не обладающие его талантом.

— Пожалуйста, — громко захихикала она, — не относитесь с таким пренебрежением к моему призванию!

— Вы сочиняете все это, сидя в ванной или же в специальном офисе?

— Никакого офиса! Я — нечто вроде свободного придатка трех-четырех рекламных агентств. Они звонят мне, когда желают использовать мое незаурядное дарование.

— Ладно, — махнул я рукой. — Давайте вернемся к сегодняшней вечеринке. Уехал кто-нибудь еще до моего прихода, кроме Тони Кэрролл?

— Нет! — покачала она головой. — Все оставались на месте.

— Может быть, явились не все, кого вы приглашали?

— Такое исключается! — Она холодно посмотрела на меня. — Вечер у Айрис Мейлон — это событие, лейтенант!

— Охотно верю! Ну что же, спасибо за скотч.

— Вы уже уходите? — В небесно-голубых глазах промелькнуло что-то тревожное. — Неужели вы способны бросить меня одну-одинешеньку в доме, где только что произошло убийство?

— Думаю, что способен. Но если вы так нервничаете, позвоните кому-нибудь из приятелей и попросите его побыть с вами до утра.

— Я не знаю никого, с кем бы в данный момент хотела провести ночь! — услышал я довольно резкий ответ.

— В таком случае отправляйтесь в отель.

— Я не выношу отели.

— Значит, вы столкнулись с серьезной проблемой, — вежливо улыбнулся я ей. — Спокойной ночи, мисс Мейлон!

Я почти дошел до двери, когда она выразительно кашлянула.

— По всей вероятности, вас не соблазняет перспектива составить компанию незамужней особе в такую злосчастную ночь, лейтенант? — спросила она напрямик.