— «Седьмой», я — «первый», возьми на себя всю улицу до конца вместе с «третьим» и «пятым».

— Понятно, мы уже на месте.

У причала началось обычное оживление, вызванное появлением глав государств.

Сразу появились вертолеты, контролирующие общую ситуацию.

— «Первый», я — «второй», здесь двое подозрительных типов сидели на лестнице.

— Какой этаж?

— Шестой.

— Забери их на всякий случай. Генри, и привези в участок.

— Понятно, «первый» Все сделаем.

— «Седьмой», я — «третий» Дошел до конца улицы. У нас ничего нет. Проверяем документы во всех трех квартирах. Мы ждем вас у китайского ресторана.

Горбачев тепло прощался с улыбающимся Рейганом и невозмутимым Бушем. Первые машины кортежа уже двинулись в путь. Побежали агенты секретных служб.

— «Первый», я — «девятый». На восьмом этаже все заперто. Но, кажется, там кто-то есть.

— Откуда знаете, «девятый»?

— Мы уже уходили, но там слышен неясный шум.

— Ломайте дверь, «девятый». Только осторожнее. Кортеж автомобилей начал движение. Лаутон, сидевший за рулем, вывел машину в головную часть кортежа, сразу за автомобилями охраны, следующими впереди.

— Они ничего не сделают, пока он в машине, — тихо сказал Дюнуа, — если, конечно, у них нет базуки.

— Нет. Они, наверняка, будут ждать, когда он выйдет из автомобиля, — убежденно сказал Саундерс, — думаю, его бронированная машина может выдержать даже выстрел базуки и гранатомета.

— «Первый», говорит «девятый». У нас есть раненые. Уилл убит. Там их несколько человек.

— «Девятый», вас понял. Говорит «первый». «Третий», «пятый», «восьмой», «седьмой», «четырнадцатый», блокируйте район. Остальные на место происшествия, квадрат двадцать три.

— Где это? — спросил Саундерс, не поняв, какой адрес был назван.

— Это прямо напротив того дома, где остановился Михаил Горбачев со своей делегацией, — ответил Дюнуа, — кажется, мы их нашли.

Лаутон, включив сирену, обходил передние машины, резко уходя от неторопливо движущегося кортежа Через пятнадцать минут они были уже на месте, у дома, оцепленного огромным количеством полицейских и секретных агентов. У тротуара стояло с десяток полицейских машин. Дюнуа выскочил из машины, узнав в высоком мужчине, стоявшем у входа, заместителя начальника полиции города.

— Нужно задержать кортеж, — закричал он диким голосом, — остановить кортеж!

Один из полицейских бросился к микрофону По лестницам уже бежали полицейские, вооруженные винтовками и револьверами.

Сидевший в машине Горбачева около водителя, генерал Медведев, получив сигнал остановить движение машин, моментально понял, в чем дело, приказал водителю остановиться. Водитель был сотрудником КГБ и, не задавая лишних вопросов, тут же остановил машину. Автомобиль тотчас же окружили агенты спецслужб.

— В чем дело? — спросил Горбачев у Медведева.

— Ничего. Там что-то произошло, Михаил Сергеевич, — ответил невозмутимый Медведев, — сейчас разберутся.

— А что мы будем так сидеть? — спросил Горбачев. Квартира, где сидели «легионеры» была взята штурмом через пять минут. Из троих снайперов двое были убиты и один, тяжело раненный, отправлен в больницу.

Еще через пятнадцать минут кортеж автомобилей советского президента продолжал свой путь. Что пережил за это время Медведев, можно только догадываться. Это был, наверное, один из самых запомнившихся дней в его беспокойной биографии. А может, это был и не самый трудный день, ибо подробностей их самоотверженной работы часто не знает никто, даже люди, которых они охраняют.


«ВОЗВРАЩЕНИЕ М. С. ГОРБАЧЕВА В МОСКВУ»
Нью-Йорк. 8 декабря. ТАСС… Сегодня М. С. — Горбачев вылетел из Нью-Йорка в Москву. Вместе с ним отбыли члены Политбюро ЦК КПСС, министр иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе, член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС А. Н. Яковлев.
Перед отлетом в аэропорту М. С. Горбачев сделал заявление:
— Я вынужден прервать мою поездку и вернуться в Советский Союз…. Сегодня утром у нас состоялся телефонный разговор с президентом Р. Рейганом и вице-президентом Дж. Бушем.
… Получилось так, что в Нью-Йорке у нас был только один рабочий день, но мы считаем, что это был очень важный день. Мы имели возможность изложить свои взгляды на сегодняшний мир, на его перспективы в Организации Объединенных Наций — организации, которую мы высоко ценим и рассчитываем, что ее роль в строительстве новых международных отношений будет возрастать. Мы смогли осуществить многие полезные контакты в рамках Организации Объединенных наций и обменяться мнениями с представителями многих стран. Это мы ценим. Мы встретили понимание того, что мы высказали с трибуны ООН.
Впереди трудный путь, но мы уезжаем с чувством уверенности, что будем идти по этому пути дальше, развивая и укрепляя то, что мы уже сегодня имеем. Если будем действовать так, как мы действуем в последнее время, а может быть, и еще что-то прибавим, то, мне кажется, что мы можем надеяться на хорошие перспективы в наших отношениях. А это будет иметь огромное значение для наших народов и для всего мира.
До свидания. Благодарю вас.
«Известия». 10 декабря 1988 года.


Нью-Йорк. 8 декабря 1988 года. 9 часов 00 минут

В эту ночь он, наконец, сумел спокойно заснуть Впервые за последний месяц колоссальное напряжение спало, и «Дронго» смог лечь в постель, не думая ни о чем. Заботливый Дюнуа нашел ему комнату в конце коридора прямо в здании Секретариата ООН, и Ричард, с удовольствием растянувшись на диване, сразу уснул.

Проснувшись, он долго лежал с открытыми глазами, словно пытаясь вспомнить события последних дней, столь спрессованных и тревожных, его в общем-то неспокойной жизни. У экспертов его класса не бывает спокойной жизни, и он это хорошо знал.

В десятом часу утра он, наконец, встал, оделся и, недовольно потрогав заросшую щетину, пошел в ванную комнату бриться. Закончив бриться, он надел пиджак, поколебавшись немного, отложил оружие, решив не брать его с собой. Нужно было спуститься на один этаж, чтобы попасть к Дюнуа, где он мог позавтракать.

Выйдя к лифту, он с удивлением обнаружил, что из трех лифтов не работает ни один. Поколебавшись немного, он решил спуститься по лестнице. Радостная эйфория после вчерашнего еще не прошла и, весело посвистывая, он открыл дверь и шагнул на лестницу, ведущую вниз.

На лестничной площадке стоял улыбающийся Миура с револьвером в руке. Саундерс окаменел. Миура медлил, не спуская курка. Ричард словно механически сделал два-три шага к противнику.

Улыбающийся убийца поднял оружие. Миура был профессионалом высокого класса и потому, как всякий профессионал, был чуточку самоуверен. Он не ожидал, что «Дронго» сумеет сконцентрироваться в такой момент.

Ричард, применив знаменитую стойку Кусанку (удар «сабельной кисти» в каратэ), эффектным приемом резко выбил оружие. Миура успел выстрелить, но револьвер отлетел в сторону. «Дронго», вспомнив труп Гомикавы, его разбитое лицо, почувствовал, как ненависть заполняет его без остатка. Страха уже не было, оставалась одна ненависть и именно она толкала его на этот безумный поединок с Миурой, Он сжал кулаки. От Миуры не укрылось это движение и он насмешливо улыбнулся, обнажая целый ряд великолепных белых зубов. Он сделал шаг вперед.

Саундерс отступил. Миура сделал еще один шаг Ричард разжал обе руки, поднимая их вверх. В конце концов он не зря учился хапкидо и шиторю, двум известным школам каратэ. Он отлично понимал, что ему противостоит не только мастер кунг-фу, а один из лучших специалистов по «лаохонокунь-бою», единственному стилю кунг-фу, против которого у каратистов не было действенной защиты. Саундерс знал это. Миура тоже это знал и потому так торжествующе улыбался.

Миура развел руки в сторону. Саундерс скрестил руки. Первым начал Миура. Он поднял правую руку, одновременно сделав несколько неуловимых движений тела. Саундерс, не дожидаясь начала схватки, попытался нанести сильный удар в нижнюю часть живота нападавшего, но Миура легко отбил эту попытку, в свою очередь нанося вертикальный удар правым кулаком. В кунг-фу это был известный «солнечный» удар кулака, наносимый корнями трех пальцев. Саундерс успел парировать удар ребром кисти, но Миура нанес довольно болезненный короткий удар другой рукой, которой достал Саундерса, хотя тот и сумел несколько смягчить и этот удар, чуть сместив центр тяжести.

Миура, видя, что его соперник обладает необходимой подготовкой для схватки с ним, несколько изменил манеру ведения боя, попытавшись быстро провести резкий удар «оицуки» правой рукой с разворота, отведя левую руку к груди. Саундерс, отводя в свою очередь левую руку на бедро, попытался также нанести ответный удар. Но оба противника сумели уклониться от этих Стремительных попыток.

Миура быстро развернулся, проведя круговой удар пяткой. «Дронго» не успел вовремя увернуться, получив весьма болезненный удар в тело. Не теряя времени, Миура попытался нанести круговой удар фуэте, но Саундерс, чуть наклонившись, парировал удар левой кистью изнутри, нанося ответный удар кулаком правой руки снизу вверх.

Миура отбил его удар. Зацепив лодыжку правой ноги Саундерса, он неожиданно резко сместился вниз. При этом его вторая нога резко ударила в переднюю часть колена опорной ноги Саундерса. Ричард полетел вниз, на пол.

Он еще не успел развернуться на полу, как Миура уже стоял над ним. Выворачиваясь в сторону, «Дронго» нанес удар каратэ круговым движением правой ноги с такой силой, что Миура отлетел в сторону. Оба вскочили одновременно и Миура неожиданно взлетел над соперником, попытавшись нанести двойной боковой удар двумя ногами. Саундерс в последний момент успел чудом увернуться от первого, но пропустил второй. Уже на полу он понял, что Миура нанесет сейчас последний, решающий удар.

Торжествующе улыбаясь, Миура поднял кулак, чтобы окончательно добить «Дронго», и на какое-то мгновение забыл об осторожности. Саундерс, взревев, нанес правой ногой сильный удар по ноге нападавшего. Ошеломленный Миура чуть поскользнулся. Саундерс, перекатившись, вскочил на ноги и, не дожидаясь нового нападения бросился к оружию. Миура в прыжке достал его, когда «Дронго» уже схватил рукоятку револьвера.

Саундерс упал и, почти не целясь, выпустил всю обойму. Нападавший рухнул на пол без крика, словно подрубленный. Только сейчас, «Дронго» почувствовал, как сильно дрожат у него руки. Он отбросил оружие в сторону и начал громко смеяться. Слезы катились у него по лицу и его дикий смех более походил на истерический плач неврастеника. Миура лежал рядом с широко раскрытыми глазами, словно удивляясь происходящему. А Саундерса по-прежнему колотил дикий, безостановочный смех. В таком положении, сидящим на полу, его и нашел Робер Дюнуа.


СООБЩЕНИЕ ТАСС
9 декабря Генеральный секретарь ЦК КПСС, Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. С. Горбачев, прервав свою зарубежную поездку, возвратился из Нью-Йорка в Москву. Вместе с М. С. Горбачевым прибыли сопровождавшие его в поездке член По-литбюро ЦК КПСС, министр иностранных дел СССР Э. А. Шеварднадзе, член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС А. Н. Яковлев, заместитель Председателя Совета министров СССР В. М. Каменцев.
На аэродроме М. С. Горбачева встречали члены Политбюро ЦК КПСС Л. Н. Зайков, Е. К. Лигачев, В М. Чебриков, другие официальные лица.


Нью-Йорк. 10 декабря 1988 года

Генеральный директор был, как всегда, элегантен в своем двубортном костюме от Валентине и ярко-красном галстуке, столь модном в нынешнюю зиму. Он задумчиво слушал доклад Робера Дюнуа. Сидевший рядом молчаливый Саундерс, хмуро слушал своего шефа, почти не вмешиваясь в разговор.

— Значит, вы считаете, что мы должны поставить этот вопрос в Совете Безопасности ООН? — спросил Генеральный директор в заключение.

— Мы убеждены в этом, — твердо сказал Дюнуа.

— Вы понимаете, что это такое? Обвинить целую страну в том, что она помогает поставкам наркотиков, получая от этого бизнеса почти легальный доход. Это же скандал на весь мир. Такое обвинение Стресснеру вызовет шок у его союзников, в том числе и здесь, в Вашингтоне.

— Мы понимаем, — сказал Дюнуа, — но это правда, и наша задача информировать мировое сообщество об этом, рассказать всему миру о роли парагвайского режима в нелегальней торговле наркотиками, о роли «Легиона дьявола» в неудавшемся покушении на президентов.

— Да, да, конечно, — сказал генеральный директор, — но это все не так просто. Я должен буду проконсультироваться с Генеральным секретарем ООН. Боюсь, что Совет Безопасности ООН не захочет, чтобы этот скандал публично обсуждался на одном из заседаний и стал широко обсуждаться в мире. Скорее, мы пошлем ноту Стресснеру.

— Ну и что это даст? — пожал плечами Дюнуа.

— Он удалит генерала Родригеса из высшего эшелона власти. Хоть тот и его родственник, но всему должен быть предел. Весь мир называет генерала Родригеса не иначе, как «генерал Кокаин».

— Дело не в Родригесе, — терпеливо объяснил Дюнуа, — дело в самой сущности режима, при котором возможны такие «операции».

— Это не ваше дело, — быстро среагировал генеральный директор, — это внутреннее дело самих парагвайцев. Как с Рабинадом?

— Он в Европе. Отдыхает в Испании. Судя по всему, никуда бежать не собирается. С собой взял на отдых свою любовницу. Наши люди следят за ними.

— А Вебер?

— С этим сложнее. Конечно, он уже уехал из Чили, но куда именно, мы пока не смогли установить. Через наших людей в Латинской Америке удалось установить, что вместе с Вебером лагерь покинули и все «легионеры». Шэфер был крайне недоволен действиями этих людей, их вызывающим поведением, постоянными попойками.

— Что думаете предпринять дальше?

— Думаю, нужно от имени Совета Безопасности ООН обратить внимание чилийского правительства на недопустимость существования колонии «Дигнидад».

— Правильно, — одобрил генеральный директор, — и сделать соответствующий запрос в Аргентину, чтобы они не могли туда перебазироваться.

— Я боюсь, что в таком случае они просто переедут в Парагвай, — вставил Дюнуа.

— Да, парагвайское правительство может предоставить им свою территорию, — согласился генеральный директор и, помолчав, добавил, — нужно обязательно сообщить Стресснеру о его свояке. Родригес становится просто неуправляемым. А что думаете вы, «Дронго»?

Саундерс махнул рукой.

— Какая разница, Стресснер или Родригес? Боюсь, что у второго сейчас даже больше власти, чем у первого. Это ничего не даст.

— А что вы предлагаете?

— Ничего. Мы ничего не можем сделать. Это, как разросшаяся опухоль. Оттого, что мы удаляем небольшой отросток, ничего не меняется.

— Вы, настроены сегодня очень пессимистично — мягко сказал генеральный директор, — думаю, вам надо отдохнуть. Вы очень здорово поработали, «Дронго», сумели справиться со сложнейшим заданием. Большое спасибо.

Он встал, протягивая руку и давая понять, что беседа окончена. Саундерс, пожав без энтузиазма эту протянутую руку, кивнул и вышел из кабинета. Встретив недоуменный взгляд генерального директора, Дюнуа извиняюще прошептал.

— Это у него апатия. Естественно, после стольких потрясений.

Он побежал по коридору, догоняя «Дронго». Тот, уже надевая пальто, подходил к лифту.

— Что с тобой? — спросил он у Саундерса. — Чем ты недоволен?

— Я просто устал, — честно признался «Дронго», — очень устал.

— Это пройдет, — тихо сказал Дюнуа, обнимая его за плечи.

— Ты сделал великое дело, парень. По законам любой страны, тебе полагается высшая награда. Слушай, если я приглашу тебя выпить, это приравнивается к такой награде? — вдруг спросил он, весело подмигивая Саундерсу.

Саундерс улыбнулся:

— Конечно приравнивается. Дюнуа вместе с Ричардом вошел в лифт.

— Подожди меня в холле, — сказал он, когда лифт замер на первом этаже, — я сейчас надену пальто, оно осталось наверху, и мы поедем в одно великолепное место.

Саундерс, выйдя в холл, подошел к сувенирному киоску. Какая-то женщина в богатом, нарядном манто делала покупки… Она взяла сразу несколько пакетов и не могла забрать их все сразу. Ее умоляющий взгляд остановился на Саундерсе.

— Вы мне не поможете? — спросила она.

Ему почему-то не понравилась улыбка этой красивой, но уже немолодой женщины.

— Конечно, помогу, — тем не менее отозвался он с готовностью, забирая пакеты. Они вышли на улицу.

— Вот моя машина, — показала женщина на стоящий неподалеку «шевроле». Они подошли к автомобилю и женщина, открыв дверцу, приняла пакеты.

— Вы очень любезны, благодарю вас, — сказала она и снова что-то неприятное мелькнуло в ее лице. Саундерс пошел назад. Свежий морозный воздух несколько успокаивал нервы. В холле показался улыбающийся Дюнуа. Ричард повернулся к нему, приветливо кивая головой.

Именно в этот момент за спиной послышался скрип тормозов. Он еще успел обернуться, и увидеть женщину в автомобиле. В руках у нее был револьвер. Что-то закричал Дюнуа. Потом были выстрелы…


СООБЩЕНИЕ ТАСС
«ВОЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ»
В ночь с четверга на пятницу артиллерийская канонада и пулеметные очереди разбудили парагвайскую столицу Асунсьон. Рано утром 3 февраля командующий первым армейским корпусом генерал Андрее Родригес выступил по радио с заявлением, что возглавляемые им воинские части предприняли переворот, свергнув диктатора Альфредо Стресснера.
60-летний Родригес, занимающий, по утверждению Франс-Пресс, второй пост в армейской верхушке Парагвая, призвал население сохранять спокойствие. Своей целью он провозгласил возвращение страны в лоно демократии после многолетней диктатуры.
Корреспонденты информационных агентств передавали противоречивые сообщения, из которых не было ясно: то ли попытка путча захлебнулась и успехи восставших ограничились захватом радиостанции «Первое марта», то ли Стресснер действительно низложен. Ближе к полудню обстановка стала постепенно проясняться, хотя полной ясности нет до сих пор. Не вызывает сомнений, что события приняли серьезный оборот, В небе над столицей курсируют боевые самолеты. По словам очевидцев, на Улицах Асунсьона появились танки. Корреспондент ЮПИ Позвонил послу США в Парагвае Тимоти Пауэллу «Повсюду гремят выстрелы, подокнами посольства несколько раз проезжали танки», — рассказал тот.
Католическая радиостанция «Каритас» передала, что танки окружили президентский дворец. По сообщению Франс-Пресс, артиллерия открыла огонь по зданию центрального полицейского управления, где вспыхнул пожар. В момент, когда пишутся эти строки, агентства приносят известия о продолжающихся в различных районах столицы напряженных боях, особенно вокруг казарм президентской гвардии, в 500 метрах от дома Стресснера.
Агентство АП со ссылкой на представителя парагвайских оппозиционных сил сообщило об аресте Стресснера. Генерал Родригес обратился с призывом к дипломатам, аккредитованным в Асунсьоне, оказать международную поддержку восставшим с целью «защиты демократии в Парагвае».



В ПРЕЗИДЕНТСКОМ КРЕСЛЕ ГЕНЕРАЛ «КОКАИН»
В ночь на 3 февраля этого года войска первого армейского корпуса окружили президентский дворец «Сота-но Лопес», началась перестрелка, но во дворце 76-летнего диктатора не оказалось. Нашли его в доме любовницы — Марии Эстеллы Ньята Легал. В свое время Стресснер прижил с ней двоих детей и в благодарность помог ей скупить огромные земельные участки в зоне предполагаемого строительства ГЭС «Итайпу». (позже они были втридорога перепроданы государству). В доме у верной подруги диктатора арестовали и заставили подать в отставку.
Путч возглавил генерал Родригес — человек N 2 режима, ближайший соратник и сообщник диктатора по наркобизнесу и контрабанде, возведенной в ранг государственной политики, близкий родственник сластолюбивого главы государства (младший сын Стресснера женат на дочери Родригеса Мартех, у них общие внуки). Парадокс? Скорее, типичный дворцовый переворот…
Обитатели района Гуарани понимали: необходимо, пока не поздно, любой ценой спасти режим стрессне-ризма. Даже ценой свержения самого «дона Альфредо». К аналогичному выводу пришло и посольство США в Асунсьоне.
Встал неизбежный в подобной ситуации вопрос: кому поручать руководство операцией, а затем вручить бразды правления? Выбор пал на человека N 2. Возможно, кое-кому в Вашингтоне этот выбор поначалу не казался оптимальным. Ведь Родригес широко известен как генерал «Кокаин» — так образно он был назван в репортаже, опубликованном несколько лет назад американским журналом «Ридерс дайджест». Кличка намертво прилипла к человеку N 2, числящемуся в списках вашингтонского Управления по борьбе с распространением наркотиков, как один из крупнейших в Латинской Америке поставщиков «белой смерти» в США. Дошло даже до того, что в 1987 году государственный департамент объявил его персоной нон грата.
Правда, ныне американский посол в Асунсьоне утверждает, будто прямых свидетельств причастности генерала Родригеса к поставкам наркотиков нет. Но, к примеру, в бразильских и аргентинских газетах и журналах Не раз писалось, что в поместьях генерала имеются взлетно-посадочные площадки, используемые наркома-фией в качестве перевалочных пунктов. На пару со свояком он создал разветвленную систему наркобизнеса, контрабандной торговли, коррупции и кумовства. Результат? Родригес владеет авиакомпанией, сетью меняльных контор, двумя страховыми компаниями, крупнейшим в стране пивоваренным заводом «Мюнич», мясокомбинатом «Сан-Антонио». У него многомиллионные капиталовложения в ЮАР, и т. п. На вопрос: Откуда деньги? — он с ухмылкой отвечает: «бросил пить и курить, откладывал каждый гуарани»…
Впрочем наивный вопрос о происхождении сотен миллионов долларов (а по данным мадридского еженедельника «Камбио-16», пяти миллиардов!) генералу задают неискушенные иностранные корреспонденты. Парагвайцы же прекрасно знают, что должность командующего 1-м армейским корпусом обеспечила Родригесу контроль за большей частью границ, через которые осуществляется контрабанда. На ней зиждется 70 процентов национальной экономики. О размахе контрабандной торговли говорит такой факт: ежегодный доход среднего жителя Парагвая около 50 долларов, однако по официальной статистике, на каждого взрослого парагвайца приходится по 140 бутылок шотландского виски в год! Представляете, сколько ящиков виски переправляется за пределы страны по контрабандным ценам?
Тех, кто, готовя путч, поставил на генерала Родригеса, все это отнюдь не шокировало. Для них важнее было другое: армейский корпус генерала Родригеса — а это пять кавалерийских полков, моторизованные части и артдивизион, расквартирован в столице, и генералу ничего не стоило бросить его на президентский дворец.
Вадим Поляковский. «За рубежом», N 22


Нью-Йорк. 10 декабря 1988 года

Дюнуа приехал домой глубокой ночью, когда жена и дети уже давно спали. Открыв входную дверь, он осторожно прошел внутрь, стараясь не шуметь. Бросив пальто на диван, Он достал бутылку виски и грузно опустился в кресло. Отвинтив крышку, он судорожно сделал несколько больших глотков, после чего поперхнулся и громко закашлялся. Еще несколько секунд он прислушивался к звукам из спальни со второго этажа. Но все было тихо. Он снова поднял бутылку, и в этот момент зазвонил телефон. Он поднял трубку и негромко сказал:

— Я слушаю.

— Это я, — звонил генеральный директор, — вы нашли убийцу?

— Нет, — зло ответил Дюнуа, — я уже сообщил и в ЦРУ, и в ФБР. Ее ищут.

— Вы узнали, кто это был?

— Да, конечно. Из досье ЦРУ. Это Луиза Шернер. Наемный профессиональный убийца. Ей сорок восемь лет и на ее счету несколько громких убийств. Там, где не может пройти мужчина, достаточно уверенно чувствует себя женщина. Она этим и пользовалась. Видимо, была нанята «Легионом». Ее сейчас ищут по всему городу.

— Что думаете предпринять?

— Она, наверное, уже в другом городе или еще хуже — в самолете. Думаю, нужно задействовать сеть наших агентов в Европе и Канаде.

— Действуйте, как считаете нужным… — Генеральный директор немного помолчал и лишь затем спросил. — он умер?

— Час назад еще нет. Был в реанимации, но сознание к нему не возвращалось, — угрюмо сказал Дюнуа, сжимая бутылку.

— Что говорят врачи?.

— Никаких шансов. В него попали все три пули. Одна сидит рядом с сердцем. Профессор сказал, что он не понимает, как «Дронго» еще жив.

— Ясно, — генеральный директор еще раз помолчал и затем неуверенно спросил. — У него есть семья?

— Кажется, нет, — Дюнуа поставил бутылку на пол, — какое это имеет значение. Мы все равно ничего не сообщим его семье. Даже труп не можем выдать.

— Да, да, конечно. Вы правы. Спокойной ночи, — в трубке раздались частые гудки.

— Спокойной ночи, — Дюнуа, положив трубку, снова взял бутылку.

Наверху зажегся свет и через минуту в гостиную вошла жена.

— Что случилось, Пьер? — испуганно спросила она мужа. — У тебя неприятности?

Он махнул рукой:

— Будь они все прокляты. Не обращай на меня никого внимания. У меня был тяжелый день.

— Опять кого-нибудь убили из ваших экспертов? — догадалась жена. Они были женаты уже пятнадцать лет она хорошо знала своего мужа.

Вместо ответа он вдруг взял трубку и, быстро набрав номер, спросил:

— Говорит Пьер Дюнуа. Я хотел узнать, как там Ричард Саундерс. Да, поступил сегодня утром, — спросил он, замирая от ужаса. — Что? — не поверил Дюнуа, — еще жив. Нет, нет, спасибо, не нужно звать профессора. Я сейчас приеду сам.

Он вскочил на ноги, виновато посмотрев на жену, взволнованно сказал:

— Ну вот видишь, он еще жив. Я должен быть там.

Она улыбнулась, кивнув в знак согласия.

— Ты утром приедешь? — спросила она на прощание.

— Обязательно, — ответил Дюнуа, — извини, — добавил он перед выходом.

Громко хлопнула дверь. Жена, подойдя к окну, еще долго смотрела на ночную улицу, в темноте которой скрылась машина ее мужа. Она была терпеливой и преданной супругой, привыкшей к этим внезапным ночным исчезновениям. Она даже научилась ждать его, не вздрагивая от страха, когда ночью внезапно звонил телефон. Но каждый раз, когда он уходил в эту пугающую ночную неизвестность, она, замирая от ужаса, прощалась с ним навсегда. Такая была у них веселая жизнь. Одна на двоих.