— А полиция?
— Что полиция?
Она поставила стакан на столик и присела на край кровати.
— Ты их не вызывала?
— Боже праведный, нет,— ответила она.
— Боже праведный, нет? Боже праведный, почему нет?
— Потому что мафия пыталась убить тебя,— объяснила Эбби.
Я опять пришел в замешательство.
— Прошу прощения,— пробормотал я,— но мне кажется, что это как раз чертовски подходящая причина, чтобы их вызвать. Хотя бы потому, что только так можно получить защиту полиции.
Она покачала головой.
— Чет, ты разве не знаешь, что происходит, когда мафия кого-то преследует, а он обращается в полицию за защитой?
— Он эту защиту получает,— ответил я.
— Нет. Чаще всего его выбрасывают из окна. Ты что, никогда не слышал о взяточничестве? О подмазках? О купленных полицейских? Ты думаешь, Томми мог заниматься букмекерством на виду у всего Манхэттена, и полиции при этом постоянно не платили? Ты думаешь, что в распоряжении боссов Томми нет легавых, которым регулярно платит мафия?
— Да брось,— сказал я.— Ты опять впадаешь в паранойю. Ты все время…
— В последний раз, после того как ты это говорил,— напомнила она,— ты едва не получил пулю в голову.
Мне стало не по себе, хотя, конечно, это было нелепо. Смешно принимать всерьез такие вещи, это вроде старого суеверия насчет третьего, прикуривающего от одной спички. А с другой стороны, ведь сколько людей тем не менее зажигают новую спичку для третьей сигареты? Таких сотни. И я — один из них.
И все-таки то, что она говорила, в самом деле казалось мне довольно диким. В меня стреляли. В голову. Как я вообще могу думать о том, чтобы не обращаться в полицию?
— Что же мне тогда делать? — спросил я.— Боже мой, да они снова примутся стрелять, как только опять меня увидят. Я не могу пойти ни домой, ни на работу, я не могу даже пройтись по улице.
— А тебе и не надо этого делать,— успокоила она.— Доктор сказал, что ты должен оставаться в постели, так что оставайся здесь, и будешь в полной безопасности. Никто ведь не знает, что ты здесь. Никто даже не знает, что я здесь.
— Ну да,— согласился я.— Я буду лежать здесь два дня, а потом пойду, и меня застрелят.
— Нет, не застрелят, Чет,— уговаривала она.— К тому времени они прекратят тебя преследовать.
— Очень приятно это слышать. Правда, у меня есть кое-какие сомнения.
— Да не сомневайся,— сказала она.— Ты только задумайся об этом на минутку.
— Лучше не надо.
— Чет, не будь глупеньким. Спроси себя, почему они пытались тебя убить?
— Я не хочу задавать себе такие вопросы. Я не хочу об этом думать.
— Ответ заключается вот в чем,— не отставала она.— Они все еще думают, будто ты имеешь отношение к смерти Томми. Они думают, что ты работаешь на этого Наполи, или как его там, и что ты убил Томми. Поэтому они хотят отплатить Наполи, убив тебя.
— Наполи?
— Это они так думают,— пояснила она.— Глаз за глаз.
— Чего вы хотите? — выдавила из себя Хизер.
— Да, но это мой глаз, а не его.
— Встретиться в Альтрочи.
— Но что, если они узнают,— продолжала она,— что ты не имеешь никакого отношения к убийству Томми? Тогда они больше не будут тебя преследовать.
— И это вам известно. Единственное место, где я могла спокойно посидеть, без того чтобы меня не доставали всякие подонки с просьбой подписать меню, которое они только что утащили с соседнего столика. — Хи-зер тяжело вздохнула. — Ладно, хватит. Я не стану встречаться с вами ни в Альтрочи, ни где-либо еще. Оставьте меня в покое или моя охрана отрежет вам яйца.
— У тебя только один охранник, — перебил ее Джексон. — Фред, ему шестьдесят два года. Когда-то он был Снайпером в отряде рейнджеров округа Орандж и неплохо выбивал студенческих лидеров во время беспорядков в Фулертоне. Сейчас его не стоит бояться.
— Дай Бог,— вздохнул я.— Только как же они узнают эту хорошую новость?
— Вот оно как, — пробормотала Хизер.
— От меня,— ответила она.
— Ладно, расскажу тебе кое-что еще. А ты подумай, откуда я мог узнать подробности. Помнишь Кон-станс Эллар?
— Конечно, — кивнула Хизер. — Жалкая старлетка, похожая на куклу Барби. С маленькой головой и раздутым телом. — Губы Хизер презрительно скривились. — Набитая дура.
— От тебя?
— Правильно, — согласился Джейсон. — Набитая дура. Лучше не скажешь. Помнишь, что мы с ней сделали во время одного из моих шоу? Это было ее первое выступление перед такой огромной аудиторией. Причем в прямом эфире. Помнишь, что мы тогда сделали, ты и я?
— Я же собираюсь выяснить, кто убийца. Я все еще думаю, что Луиза имеет к этому какое-то отношение…
Тишина.
— В обмен на приглашение на шоу ее агент согласился, чтобы она прорекламировала товар нашего спонсора. Первоначально предполагалось, что это будет крем для удаления волос на ногах. Но мы с тобой пробрались в студию за несколько минут до рекламного ролика и подменили баллончик — вместо крема для удаления волос дали женский гигиенический дезодорант. Хизер, ты должна это…
— Не имеет.
— Я слушаю.
— В любом случае я уверена, что она действовала не одна. В этом деле, разумеется, замешан мужчина, который нажал на курок. Его-то я и собираюсь найти.
— При этом мы оставили инструкцию, которая гласила: «Демонстрировать продукт с выражением довольства и счастья». Потом выскочили из студии и ждали начала передачи.
— В самом деле?
— Неужели?
— Наконец появилась мисс Эллар, зашла в гримерную, открыла пакет, а потом…, я до сих пор умираю от смеха…, она подошла ко мне и сказала совершенно серьезно: «Мистер Тавернер, простите, что отвлекаю вас такой чепухой, но, для того чтобы продемонстрировать женский гигиенический дезодорант, мне придется снять юбку и трусики. Прямо перед камерой». «Ну и что? — сказал тогда я. — В чем проблема?» — «Мне понадобится маленький столик, куда бы я могла все это положить. Будет нехорошо, если я брошу вещи на пол. Представьте, на глазах у шестидесяти миллионов зрителей я опрыскиваю половые органы этим дезодорантом, а мои трусики лежат на полу. Не элегантно». И она бы сделала это в прямом эфире, если бы Ал Блисс не…
— Безвкусная история.
— Да. Его арестуют. Тогда мафия тоже узнает, что это не ты, и они оставят тебя в покое.
— В свое время она тебя здорово повеселила. Эта на битая дура действительно собиралась в свой первый выход на большой экран продемонстрировать действие продукта с выражением довольства и счастья…
Хизер повесила трубку.
Я покачал головой.
Как заставить ее поверить? От ярости Джейсон так стиснул зубы, что едва не сломал серебряную пломбу. Только этого не хватало, подумал он. Заниматься саморазрушением. Неужели она не понимает, что я действительно знаю про нее все? Ну кто еще может знать такие подробности? Только человек, долгое время находящийся в близкой связи. Другого объяснения нет и быть не может. Тем не менее она умудрилась его оттолкнуть.
Джейсон опустил в приемник еще одну монету и набрал номер.
— Я что-то не понял,— сказал я ей.— Значит, в течение этих двух дней ты найдешь убийцу Томми, докажешь его вину и выдашь его полиции. И тогда гангстеры больше не будут пытаться меня убить.
— Привет, — сказал он, когда Хизер наконец взяла трубку. — Я еще кое-что про тебя знаю. Ты не любишь, когда звонит телефон. Поэтому у тебя десять номеров. На все случаи жизни.
— Всего три, — ответила Хизер. — Так что кое-чего вы не знаете.
— Правильно,— подтвердила она.
— Я хотел сказать…
— Сколько у меня номеров? — перебила его Хизер.
— Эбби…— Ее рука лежала на одеяле рядом с моим коленом, я накрыл ее ладонью и сказал: — Эбби, я не хочу, чтобы ты сомневалась в моем бесконечном уважении к тебе и так далее, но взгляни правде в глаза. Ты не детектив, ты только банкомет в «двадцать одно».
— Послушай, я устал, — искренне произнес Джейсон. — Ты меня никогда не подловишь, да я и не собираюсь продолжать эти игры. Я хочу… Послушай, Хизер, я хочу понять, как получилось, что никто меня не знает. И прежде всего — ты. Я думал, что ты сумеешь мне это объяснить, потому что ты тоже шестая. Неужели ты вообще меня не помнишь? Ну посмотри на экран! Посмотри внимательно!
Вскинув бровь, женщина уставилась на изображение.
— Не волнуйся, Чет, я его найду,— пообещала она.
— Вы молоды, хотя и не очень. Красивы. У вас уверенный наглый голос. И вам доставляет удовольствие надо мной издеваться. Вы — само воплощение сволочизма. Вы говорите, выглядите и ведете себя как настоящая сволочь. Довольны?
— Я попал в беду, — сказал он. Говорить подобное было по меньшей мере глупо, ибо она его не узнала. Между тем с годами у Джейсона выработалась привычка рассказывать ей о своих неудачах. Привычка не умерла. Она прорвалась, несмотря на изменившуюся реальность.
Потом Эбби встала, осторожно высвободив руку.
— Это нехорошо, — сказала Хизер.
— Меня никто не помнит. У меня нет свидетельства о рождении, я никогда не рождался. Можешь такое представить: я никогда не рождался!.. Соответственно у меня нет никаких документов, за исключением набора поддельных удостоверений, которые мне изготовила за две тысячи долларов осведомительница из полиции. Еще тысячу я выложил за то, чтобы она меня не заложила на месте. Я нашпигован микропередатчиками, может, меня и сейчас слышат. Ты знаешь, как устроено наше общество. Еще вчера тридцать миллионов зрителей разорвали бы на части любого, кто посмел бы меня обидеть. Сегодня мне грозит ИТЛ.
— Теперь спи. Мы еще поговорим завтра утром.
— Что такое ИТЛ? — спросила Хизер.
— Исправительно-трудовой лагерь, — мрачно сказал Джейсон, стараясь произвести этими словами нужное впечатление. — Документы мне изготовила извращенная злобная сучка. Потом пришлось вести ее в ресторан. Убогое тошнотворное место, где с ней случился истерический припадок. Она каталась по полу и визжала. За это мне пришлось выложить еще три сотни. А сейчас…, кто знает? Может, она уже пустила по моему следу полицию и нацгвардию. Может, они отслеживают и этот разговор.
— Я не хочу спать.— сказал я.— Я не устал.
— О боже! — завизжала Хизер и бросила трубку.
Больше монет у него не было. Ладно, для начала хватит. Пожалуй, с прослушиванием я сморозил глупость. Любой человек на ее месте повесил бы трубку. Я сам себя загнал в угол. Запутался в собственной паутине. В результате попал в задницу.
— Доктор сказал, что таблетки тебя усыпят.
Джейсон толкнул дверь телефонной будки и вышел на оживленный ночной тротуар города трущоб. В самый его центр, кишащий полицейскими осведомителями. Как в рекламе горячих оладий, которую он запомнил еще со школы.
Вообще-то таблетки меня уже почти усыпили, но я с этим боролся.
Действительно забавная ситуация — если бы все произошло не со мной, а с кем-нибудь другим. Нет, наверное, все равно не забавно. Потому что в воздухе реют реальные страдание и смерть, коротая время до наступления тьмы.
Жалко, что не получилось записать на пленку наш телефонный разговор, а также все, что наговорила Кэти. Как положено, в цвете, в трех измерениях. Можно было бы использовать в шоу — под конец, когда порой не хватает материала. Какой там черт, «порой», его никогда не хватает! И не будет хватать. До конца жизни.
— Я не хочу спать,— уверял я.— Я не хочу говорить утром. Я хочу сейчас. Я хочу поговорить о…
Он уже слышал свое вступление:
«Что может произойти с человеком, не имеющим полицейского досье, который однажды теряет все свои документы. Перед ним встает…» — и так далее. Я им скажу. Всем тридцати миллионам. Потому что этого они все боятся. «Человек-невидимка. Живой, обыкновенный человек, но с точки зрения закона его не существует. Что станет с этим человеком, если ему не удастся заменить…» — и так далее. Ладно, в конце концов далеко не все из того, что с ним случалось, попадало в шоу. И это нормально. Подумаешь, еще один неудачник. Как говорится, много званых, да мало избранных. Отношение к подобным вещам и отличает профессионала. Так я и поступаю в личной жизни и на работе. «Бросай все свои неудачи и беги», — процитировал он сам себя. Фраза относилась к тем далеким счастливым дням, когда его первая программа попала в сетку спутникового телевидения.
— Чет,— перебила она,— извини, может, ты и не хочешь спать, но я хочу. Я собиралась принять душ, когда ты проснулся. Мне это действительно нужно. Я вымоталась, у меня все болит после того, как я помогала тащить тебя сюда, и я все еще липкая.
Найду другого изготовителя документов, решил он. Не стукача. Закажу новый набор удостоверений, без микропередатчиков. И еще мне нужен пистолет.
— Липкая? — переспросил я.
О пистолете я должен был подумать сразу же, как проснулся в гостинице, покачал головой Джейсон. Несколько лет назад, когда его шоу хотела купить корпорация «Рей-нольдс», он носил при себе оружие. Пистолет «Барберс Хул», дальность поражения две мили, прицельная точность терялась только на последней тысяче футов.
«Мистический транс» Кэти тоже находка. Ее визг очень даже подойдет для программы. На него он запишет густой мужской голос, который будет пояснять: «Вот что значит быть психопатом. Это значит страдать, страдать без всякой…» — и так далее.
— Понимаешь, ты все залил своей кровью, Чет,— объяснила она.— Видел бы ты машину. Не знаю, что скажут люди из «Эвиса».
Джейсон полной грудью вдохнул холодный вечерний воздух, сунул руки в карманы и зашагал по тротуару, сливаясь с толпой. Неожиданно он понял, что попал в длинную очередь, образовавшуюся перед мобильным контрольным пунктом. Оглянувшись, он увидел, что хвост замыкает полицейский с землистым лицом, следящий, чтобы никто из очереди не вышел.
Джейсон непроизвольно шагнул в сторону, но полицейский дружелюбно похлопал его по плечу и вернул назад.
— Ох,— произнес я.
— Не уходи, приятель. Мы тут с восьми утра и до сих пор не выполнили план.
— Я понимаю, — кивнул Джейсон.
Неожиданно я почувствовал себя очень слабым и совсем сонным. Я моргал изо всех сил, потому что мои глаза очень хотели закрыться, а я хотел, чтобы они открылись.
— Я загляну к тебе, когда выйду из душа,— пообещала Эбби.— А утром мы поговорим. Что бы мы ни решили, Чет, это может подождать до утра.
Глава 6
— Хорошо.
Двое здоровенных полицейских, проверяющих стоявшего перед Джейсоном человека, переглянулись.
— Смотри-ка, это удостоверение было подделано час назад. Оно еще влажное. Вот здесь, видишь? Даже чернила не просохли. Согласен?
Я больше не мог бороться, я засыпал. Лег поудобнее и натянул одеяло до подбородка.
Второй полицейский кивнул, четверо других тут же оттащили несчастного к припаркованному у тротуара фургону, раскрашенному в серо-черные полицейские тона.
— Ладно, — произнес здоровяк, поворачиваясь к Джейсону. — Давай посмотрим, когда отпечатали твои документы.
— Пока,— пробормотал я.
— Они у меня уже много лет, — ответил Джейсон и протянул полицейскому бумажник с семью удостоверениями.
— Сканируй подпись, посмотри, не будет ли накладки, — распорядился старший. Кэти была права.
— Пока,— ответила Эбби, и уже сквозь смеженные ресницы я увидел, как она остановилась в дверях, улыбаясь мне.
— Нет, — произнес полицейский, откладывая камеру. — Накладки нет, но похоже, что здесь, на военном билете, стояла точка, которую потом убрали. Весьма, впрочем, профессионально. Надо посмотреть через лупу. — Он вытащил увеличительное стекло и принялся пристально изучать документы. — Вот здесь, видишь?
— Когда вы ушли со службы, — обратился к Джей-сону старший полицейский, — вам ставили на это удостоверение электронную точку? Помните или нет? — Оба полицейских пристально смотрели на него, ожидая ответа.
— У тебя классная задница,— сказала она и вышла.
— Не знаю, — растерянно пробормотал Джейсон, мучительно пытаясь сообразить, как ему следует отвечать. — Я даже не знаю, как выглядит этот… — он чуть было не сказал «микропередатчик», но вовремя поправился, — эта электронная точка.
— Обыкновенная точка, — сказал младший полицейский. — Вы меня слышите, мистер? Вы что, употребляли наркотики? Посмотри, наркотическая карточка не имеет отметки за прошлый год.
Это меня чуть не разбудило опять. В течение нескольких секунд я смотрел на дверь, пока мои веки снова не отяжелели. Ну и манеры. Что ж, девушка работает банкометом в Лас-Вегасе. Вы же не станете ожидать, что она окажется непорочной, как Святая Дева. Нет, не святая, и не дева.
— Значит, настоящая, — проворчал старший. — Какой дурак стал бы подделывать карточки с нарушениями. В любом случае это не наше дело. Пусть разбирается со своим инспектором по наркотикам. Проходите, мистер! — Полицейский отодвинул Джейсона в сторону.
— Все? — ошарашенно пробормотал Джейсон. Он не мог поверить, что все кончилось. Главное, не подавать виду, сказал он себе. Иди дальше как ни в чем не бывало.
Мои глаза медленно закрывались, и тут я заметил, что подсчитываю месяцы. Сколько времени прошло с тех пор, как я был в постели с Ритой? Шесть месяцев? Семь. С тех пор, как она в последний раз отказалась поехать со мной на ипподром.
Он зашагал по тротуару. Неожиданно его коснулась чья-то рука. В тени под разбитым фонарем стояла Кэти. От прикосновения Джейсон едва не закричал. Сердце колотилось как бешеное.
— Ну, что вы теперь обо мне думаете? — спросила Кэти. — Обо мне и моей работе?
— Работать вы умеете, — коротко ответил Джейсон.
Это довольно много, семь месяцев. Я лежал, размышляя обо всем этом, прислушиваясь к плеску воды в душе, представляя себе женское тело, на которое льется эта вода, мечтая, что, может быть, когда-нибудь смогу любоваться этим телом; и так, пребывая в весьма хорошем настроении, что довольно странно для человека, в которого совсем недавно выпустили несколько пуль, постепенно и плавно я погрузился в спокойный сон без сновидений и не просыпался до тех пор, пока Эбби не закричала.
— Я не собираюсь ьас выдавать, — сказала Кэти. — Несмотря на то что вы меня оскорбили и бросили. Но эту ночь вы должны провести со мной. Как обещали. Ясно?
Джейсон невольно почувствовал восхищение. После полицейского контроля он убедился в качестве ее работы; проверки ему не страшны. Соответственно изменились и их отношения. Он уже не чувствовал себя обиженной жертвой. Он был ей обязан. И как она все обставила: вначале палка — угроза сдать Джейсона полицейским, потом морковка — профессионально изготовленные документы! Девчонка хорошо его обработала.
— Я бы вас по-любому провела через контроль. — Подняв правую руку, Кэти показала на рукав. — Здесь у меня вшито серое полицейское удостоверение. Его видно через специальную аппаратуру. Таким образом, меня не могут зацепить по ошибке. Я бы сказала им…
— Оставьте, — скривился Джейсон. — Я не хочу об этом говорить.
Он зашагал прочь. Девушка вприпрыжку побежала за ним. Как дрессированная птица, подумал Джейсон.
— Хотите пойти в мою маленькую квартиру? — спросила Кэти.
14
Убогий клоповник, раздраженно подумал Джейсон. У меня плавающий дворец в Малибу, восемь спален, шесть вращающихся ванных комнат, гостиная с бесконечным потолком… А я вынужден проводить время в дешевых притонах. Дерьмовых забегаловках, дерьмовых мастерских, дерьмовых однокомнатных ночлежках. Неужели я расплачиваюсь за прежние грехи? За то, чего я уже и не помню?… Нет, никто ни за что не расплачивается. К этому выводу Джейсон пришел много лет назад. Ни за плохое, ни за хорошее расплачиваться не приходится. Никакой справедливости в конце нет.
— Угадайте, что у меня на первом месте в списке покупок на завтра? — улыбнулась Кэти. — Дохлые мухи. И знаете почему?
Я сел, огляделся по сторонам и обнаружил, что в комнате помимо меня находится незнакомый мужчина с пистолетом. Он стоял буквально в шаге от двери.
— В них много белка.
— Правильно, но не поэтому. Я покупаю мух не для себя. Каждую неделю я покупаю целых мешок дохлых мух для Билла, моей черепахи.
Лампа не горела, но серый дневной свет пробивался сквозь задернутые шторы, и, к сожалению, я его разглядел.
— Я не видел у вас черепахи.
— Она живет в моей основной квартире. Вы ведь не подумали, что я покупаю дохлых мух для себя?
На нем были шляпа и плащ, в руке, как я уже говорил, он держал пистолет, и этот пистолет был направлен на меня; и глаза его, холодные и тусклые, тоже смотрели на меня.
— De gustribus поп disputandum est, — процитировал на память Джейсон.
— Сейчас соображу… О вкусах не спорят, правильно?
Эбби снова закричала, потом что-то разбилось. У нее были неприятности, но я ничем не мог ей помочь. Проку от меня все равно было как от мертвого, поэтому я не стал даже пытаться ничего предпринимать.
— Правильно, — кивнул Джейсон. — Другими словами, если вам нравятся дохлые мухи — ешьте на здоровье.
— Билл их просто обожает. Знаете, бывают такие маленькие зеленые черепашки…, не земляные черепахи, совсем другие. Вам не приходилось видеть, как они захватывают пищу, например муху, которая летает над водой? Такие маленькие и такие проворные! Представьте, только что муха преспокойно кружилась над водой, и вдруг — хлоп! Она уже внутри черепахи. — Девушка засмеялась. — Кое-чему у них можно поучиться.
В соседней комнате опять что-то разбилось. Затем раздался незнакомый мужской голос, вернее рев, и в нем прозвучали гнев, удивление и боль. Человек у двери раздраженно обернулся, затем снова уставился на меня и помахал пистолетом.
— Чему, например? — поинтересовался Джейсон. — Может, тому, что откусывать надо крупные куски?
— Примерно так.
— Не двигайся,— сказал он хриплым полушепотом.
— И что же достается вам? Все или ничего?
— Я…, не знаю. Хороший вопрос. Хорошо, Джека у меня нет. Хотя, может быть, он мне уже и не нужен. Прошло так много времени. Наверное, еще нужен. Но вы нужны мне больше.
Не двигаться? Разве он не собирается застрелить меня в любом случае? Разве не он стрелял в меня вчера? Если нет, то что он делает здесь? Что делает здесь его пистолет? Что делает его друг с Эбби?
— А я думал, что вы способны любить двух мужчин одновременно, — сказал Джейсон.
— Я такое сказала? — изумилась Кэти. — Я имела в виду другое. То есть это, наверное, идеальная ситуация, но в реальной жизни к ней можно только приблизиться. Вы меня понимаете? Следите за моей мыслью?
Трах! Мужчина в соседней комнате взревел еще громче.
— Конечно. Я вижу, к чему вы клоните. К тому, чтобы на время бросить Джека, пока я здесь, а потом, когда меня не будет, снова к нему вернуться. Вы все время так делаете?
— Я его никогда не бросаю, — резко возразила Кэти. Они молча дошли до огромного многоквартирного дома, ощетинившегося лесом никому не нужных телевизионных антенн. Кэти порылась в сумочке, достала ключ и открыла дверь в свою комнату.
Что делает Эбби с его другом?
Свет горел. Посередине комнаты на складном диване лицом к ним сидел начинающий седеть человек среднего возраста в сером костюме. Крепко сбитый, безупречно одетый, идеально выбритый. Казалось, у него не было ни одного недостатка — ни пятнышка, ни прыща, ничего. Он был безукоризненно причесан, каждый волосок занимал отведенное ему место.
— Мистер Мак-Налти… — дрожащим голосом произнесла Кэти.
Мужчина с пистолетом тоже хотел это знать. Он отступил на шаг с очень раздраженным видом и как раз собирался выглянуть в дверь, когда мимо нее пролетела настольная лампа. Мы оба услышали, как она разбилась, а потом разбилось что-то еще не то в гостиной, не то рядом, в коридоре, а Эбби и тот, кто был с ней в комнате, одновременно завопили. Мужчина с пистолетом рявкнул на меня:
Здоровяк приподнялся и протянул Джейсону руку. Тот машинально протянул свою.
— Я не собираюсь с вами здороваться, — произнес здоровяк. — Я хочу посмотреть ваши документы. Те, которые она вам изготовила. Давайте их сюда.
— Сиди на месте, ясно? Если не хочешь, чтобы ничего с тобой не случилось.
Без слов, ибо говорить было нечего, Джейсон протянул бумажник.
— Это не твоя работа, — пробормотал Мак-Налти спустя некоторое время. — Или ты сделала чертовский прогресс.
— Я хочу, чтобы ничего со мной не случилось,— сказал я, надеясь, что это всего лишь грамматическая ошибка.
— Этими документами я пользуюсь уже несколько лет, — сказал Джейсон.
— Неужели? — усмехнулся Мак-Налти и вернул бумажник Джейсону. — Кто ставил на него микропередатчики? Ты или Эд?
— Тогда оставайся на месте,— повторил он.— Не вставай с этой кровати.
— Эд, — сказала Кэти.
— Ну и что мы имеем? — прищурился Мак-Налти, словно определяя, какой Джейсону потребуется гроб. — Мужчина сорока с лишним лет, хорошо одет, по последней моде. Дорогие ботинки, похоже, из настоящей кожи. Я правильно говорю, мистер Тавернер?
— Можете на это рассчитывать,— заверил я его, но, похоже, он меня не услышал.
— Из телячьей кожи, — ответил Джейсон.
— Судя по документам, вы — музыкант. На каком же инструменте вы играете?
Он уже вышел и стоял в холле. Бросив напоследок взгляд в мою сторону и взмахнув пистолетом, он двинулся к двери гостиной.
— Я пою, — сказал Джейсон.
— Спойте нам что-нибудь, — попросил Мак-Налти.
В течение минуты ничего не происходило, но уж затем началось полное безумие. Грохот удвоился, утроился, все это чем-то напоминало день Святого Патрика на Третьей авеню.
— Идите к черту, — произнес Джейсон. Ему удалось взять себя в руки. Фраза прозвучала именно так, как он хотел. Лучше не скажешь.
— Я смотрю, он у нас храбрый парень. Он знает, кто я такой?
И вдруг — резкая тишина.
— Да, — ответила Кэти. — Я ему говорила. Кое-что.
— Зато много рассказала о Джеке… — Повернувшись к Джейсону, Мак-Налти сказал:
Я прислушался. Тишина? Тишина.
— Никакого Джека не существует. Кэти думает, что он есть, но это иллюзия. Ее муж погиб три года назад в автомобильной катастрофе. В лагере он никогда не содержался.
— Джек до сих пор жив, — сказала Кэти.
Что произошло? Что происходит? Что случилось с Эбби?
— Видите? Она неплохо приспособилась к внешнему миру, за исключением одной навязчивой идеи. Она никогда от нее не избавится, без этой иллюзии нарушится равновесие ее жизни. — Здоровяк пожал плечами. — В принципе вреда от нее никакого, поэтому мы не вмешивались.
Кэти тихонько заплакала. Огромные слезы катились по щекам, капали на блузку, оставляя большие круглые следы.
Я должен был выйти, говорил я себе. Неважно, мог я встать с кровати или нет, не имеет значения, что я был раздет, безоружен и слишком слаб, чтобы передвигаться; я должен был выйти туда и сделать все от меня зависящее, чтобы помочь ей. Если что-то случилось с Эбби…
— На днях я поговорю с Эдом Прасимом, — сказал Мак-Налти. — Спрошу, чего это он решил поставить тебе микропередатчик. У него хорошо развита интуиция; похоже, она не подвела его и на этот раз. Нам кажется, — он строго посмотрел на Кэти, — ты не всех выдаешь. Полчаса назад вот этот человек по имени Тавернер успешно прошел через контрольный пункт. Мы следили за ним по микропередатчикам. У меня его документы тоже не вызывают подозрений. Но Эд утверждает…
— Эд давно спился, — перебила Кэти.
И тут она сама влетела в комнату, наткнулась на комод, развернулась и закричала на парня, который ее втолкнул:
— Мы ему верим. — Мак-Налти озарил унылую комнату профессиональной улыбкой. — А вот тебе верить до конца нельзя.
Вытащив из бумажника военный билет, Джейсон потер свою четырехмерную фотографию. Изображение произнесло механическим голосом:
— Ты, вонючий ублюдок!
— Что теперь, бурая корова?
— Как, по-вашему, можно подделать это? Это мой голос и тон десять лет назад, когда я служил в национальной гвардии.
Волосы взлохмачены, косметика размазана, одежда смята — все в беспорядке. Потрясающее, безумно-прекрасное видение, самое прекрасное, которое я когда-либо встречал в жизни.
— Сомневаюсь, — коротко ответил Мак-Налти и посмотрел на часы. — Мы вам что-нибудь должны, мисс Нельсон? Или на этой неделе мы в расчете?
Мой дружок с пистолетом вошел в дверь, наставил пистолет на Эбби, как будто указывал на нее пальцем, и заявил:
— В расчете, — с усилием произнесла девушка. Тихим дрожащим голосом она добавила:
— Когда Джек выйдет на свободу, можете на меня не рассчитывать.
— Ты вовсе не леди.
— Для вас, — сказал Мак-Налти, — это время никогда не настанет. — Он подмигнул Джейсону. Джейсон мигнул ему в ответ.
Он его понял. Мак-Налти устраивал свои дела, пользуясь человеческими слабостями. Очевидно, кое-что Кэти от него успела перенять. В том числе и своеобразную стильную изящность.
— Зато ты джентльмен,— огрызнулась она.
Теперь он понял, как она стала тем, кем стала. Предательство здесь ежедневная норма. Отказ предать, как произошло в его случае, был чудом. Этому следовало только удивляться и тайно за это благодарить.
Наше государство построено на предательстве, подумал Джейсон. Когда я был знаменитостью, для меня делали исключение. Теперь мне приходится жить так, как все. Так, как я сам жил когда-то давно, о чем так долго старался забыть. Потому что знать это — страшно. И как только у меня появился выбор, я предпочел все забыть.
Она отвернулась от него и подошла ко мне.
Мак- Налти положил на плечо Джейсона тяжелую, покрытую рыжими веснушками лапу.
— Как ты, Чет? — спросила она.— Они тебе ничего не сделали?
— Следуйте за мной.
Я лежал, вытянувшись, на спине, одеяло подоткнуто со всех сторон. Моргая, я смотрел на нее и чувствовал себя круглым дураком.
— Куда? — Джейсон резко отодвинулся, точно так же, подумал он, как отодвинулась от него Кэти. И этому она научилась, общаясь со всевозможными мистерами Мак-Налти.
— Он ни в чем не виноват, — хрипло выкрикнула Кэти, стискивая маленькие кулачки.
— Никто его ни в чем не обвиняет, — спокойно ответил Мак-Налти. — Просто я хочу взять отпечатки пальцев, голоса, стопы, снять рисунок волны ЭЭГ. Не возражаете, мистер Таверн?
— Не люблю поправлять офицеров полиции, — начал было Джейсон, но, увидев предостерегающее лицо Кэти, поправился, — когда они исполняют свои обязанности. Я к вашим услугам.
Может, Кэти и права. Может, и есть какой-то смысл в том, что Мак-Налти исказил его имя. Разве сейчас разберешь? Время покажет.
— Мистер Таверн, — усмехнулся Мак-Налти и толкнул Джейсона к выходу. — Хорошее у вас имя. Невольно начинаешь думать о пиве, тепле и уюте. — Он взглянул на Кэти и резко добавил:
— Согласна?
— Как ты? — сказал я.— Они что-нибудь сделали…
— Мистер Таверн действительно славный человек, — сказала Кэти.
Дверь захлопнулась. Они оказались на лестнице. Со всех сторон доносился запах лука и острого соуса.
— Эти? — произнесла она с глубочайшим презрением.
Джейсона привели в четыреста шестьдесят девятый полицейский участок. Там он затерялся среди бесцельно слонявшихся людей, ожидающих, пока им скажут, что надо делать. Мак-Налти прикрепил к лацкану его пиджака цветной ярлык. Один бог знал, что это могло означать.
Как выяснилось, ярлык определенно что-то значил. Сидящий за стойкой офицер в форме жестом подозвал Джейсона к себе.
Мужчина с пистолетом заговорил снова:
— Значит, так, — произнес он. — Инспектор Мак-Налти заполнил на вас форму Джи-2. Джейсон Таверн. Адрес: улица Вайн, дом 2048.
«Откуда Мак-Налти взял эту чушь? — изумился Джейсон. — Улица Вайн, подумать только!..» Неожиданно его осенило — это адрес Кэти. Очевидно, Мак-Налти предположил, что они живут вместе. Заваленный по горло работой, он, как это нередко делают полицейские, пошел по пути наименьшего сопротивления. Таков закон природы: любое существо выбирает кратчайшее расстояние между двумя точками.
— Леди, ты в своем уме? Мой напарник, видно, свихнулся, раз дал тебе волю. Гляди, что ты с ним сделала. Да будь я на его месте, я б тебя сразу пристрелил, как бешеную собаку. Не пойму, ты чокнутая, что ли?
Джейсон заполнил оставшуюся часть формы.
— Засуньте руку в это отверстие, — распорядился офицер, указывая на машинку для снятия отпечатков пальцев. — Теперь снимите ботинок. Левый, правый, какой хотите. И носок тоже. Можете присесть. — Офицер отодвинул в сторону часть стола, под которой оказался стул и приспособление для снятия отпечатков пальцев стопы.
— Вы силой ворвались сюда…— закричала она, устремляясь к нему, готовая снова броситься в драку.
— Спасибо, — пробормотал Джейсон, присаживаясь. После того как были сняты отпечатки пальцев стопы, Джейсону пришлось произнести предложение: «Вниз катится хижина и поедает то, что лежит рядом с лошадью». Когда с записью голоса было покончено, на голову Джей-сона надели несколько датчиков, после чего машина загудела и распечатала добрых три фута ленты. На этом процедура завершилась. Кардиограмму всегда снимали в последнюю очередь.
Появился сияющий мистер Мак-Налти.
По его лицу я понял, что на этот раз, пожалуй, в лучшем случае ее стукнут пистолетом по голове, поэтому я потянулся к ней, схватил ее за руку и попросил:
— Как продвигается с Таверном? — прогудел он.
— Сейчас занесем в базу данных, — откликнулся офицер.
— Эбби, остынь.
— Отлично. Я здесь, хочу посмотреть, что выяснится. Офицер в форме опустил заполненную Джейсоном форму в щель, после чего набрал несколько клавиш. Джейсон обратил внимание, что все они были зеленого цвета.
Она дергалась, пытаясь вырвать руку.
Из похожего на пасть отверстия в дальнем конце стола выскочил лист бумаги.
— Эти люди думают, что они могут…
— Джейсон Таверн, — прочитал офицер в форме, — родился в штате Вайоминг, город Кеммерер. Возраст — тридцать девять лет. Механик дизельных двигателей. — Он взглянул на фотографию. — Сфотографировался пятнадцать лет назад.
— Что по нашим архивам? — поинтересовался Мак-Налти.
— Они могут, Эбби,— сказал я.— У них пистолеты. Не испытывай их терпения.
— Совершенно ничего, — ответил офицер.
— Есть ли в базе данных другие люди с именем Джейсон Таверн?
— Верно,— кивнул мужчина с пистолетом.— Ты слушай его, леди, он дело говорит. Ты испытываешь наше терпение, а тебе этого не надо делать. Тебе надо мозгами чуточку пошевелить, подумать кое о чем. Например, о том, что если мы не хотим причинять вам обоим лишние неприятности, так зачем же заставлять нас?
Офицер нажал желтую клавишу и отрицательно покачал головой.
— Отлично, значит, он, — произнес Мак-Налти, придирчиво оглядев Джейсона. — Вы не похожи на механика.
— Это так,— подтвердил я.— Это именно так.
— А я уже давно этим не занимаюсь, — ответил Джейсон. — Я теперь торгую. Поставляю оборудование на фермы. Хотите посмотреть мою карточку? — Джейсон потянулся к нагрудному карману. Он блефовал.
— Не надо, — покачал головой Мак-Налти. — Вот, оказывается, в чем дело. Произошла обычная бюрократическая накладка: вытащили неверный файл. И даже этого не заметили.
Я подергал Эбби за руку, как дергают шнур звонка, и сказал:
Джейсон благодарил бога за то, что сложный, раздутый до всепланетных масштабов механизм неизбежно дает сбои. Ошибка началась с рядового полицейского инспектора, с того, как он запросил информацию в Мемфис, штат Теннеси. Теперь, даже имея мои отпечатки пальцев рук и ног, запись голоса и ЭЭГ, они не разберутся, откуда пошла путаница.
— Занести его в архив? — спросил полицейский в форме.
— Чего ради? — пожал плечами Мак-Налти и дружелюбно похлопал Джейсона по спине. — Идите домой, Таверн. Возвращайтесь к своей милашке с детским личиком. Маленькой девственнице. — Он усмехнулся и пошел в сторону нетерпеливо ожидающих своей участи задержанных.
— Эбби, пока они не хотят нас убивать, иначе бы они это уже сделали. Присядь, пожалуйста, и давай послушаем, чего же они хотят.
— Вы свободны, сэр, — повторил офицер в форме.
Кивнув, Джейсон стал пробираться к выходу из полицейского участка номер 469.
— Хорошая мысль, приятель,— сказал этот тип с пистолетом.— Присядь-ка сюда на кровать, леди, и давай поговорим как приличные люди, а не как кучка психованных идиотов.
Рано или поздно меня схватят, подумал Джейсон. Сравнят отпечатки. Хотя…, прошло пятнадцать лет с того времени, когда сделали фотографию. Может, ЭЭГ и голос записывали тоже пятнадцать лет назад?
Эбби, чье внимание мне наконец удалось привлечь, возмущенно повернулась ко мне.
С другой стороны, отпечатки пальцев на руках и ногах не меняются. А может, сегодняшнюю распечатку они тут же сунут в уничтожитель, и делу конец? А сами данные передадут в Мемфис, чтобы обновить мой, «мой» в кавычках, естественно, постоянный файл? Файл Джейсона Таверна?
— Эти двое силой ворвались в квартиру, просто силой ворвались. И что же, все это терпеть?
Слава богу, что механик по дизелям по имени Джейсон Таверн никогда не нарушал закон. Никогда не сталкивался с полицией или нацгвардией. Дай ему бог здоровья.