— Я думаю, мы можем ему доверять,— пояснил я.— Он уже несколько раз встречался со мной и ничего плохого мне не сделал. Кроме того, не забывай, что он расследует это дело. Если мы расскажем ему обо всем, что с нами произошло, и он сопоставит это с тем, что знает сам, то, возможно, у него что-то и получится. А пока что он сможет нас где-нибудь спрятать. Мы с тобой дилетанты, Эбби. Пришло время передать дело в руки профессионала.

Не знаю, убедил ли я ее, но, говоря все это, я убедил сам себя. Я и раньше об этом подумывал, но совсем не был уверен в том, что рассуждаю правильно, а теперь, когда я высказал свою мысль вслух, она показалась мне просто великолепной. Поэтому, отбросив сомнения, я заявил:

— Если ты не возражаешь, я сейчас же пойду позвоню ему и договорюсь встретиться где-нибудь — например, здесь.

— Не знаю,— проговорила она, нахмурившись.— Я никому не доверяю.

— Да ведь и я тоже. Но мы сейчас в таком положении, что просто вынуждены кому-нибудь довериться, хотим мы этого или нет. Я ведь тебе уже говорил, Голдерман несколько раз имел возможность арестовать меня, но так этого и не сделал. Я думаю, мы можем быть уверены, что это не он убил Томми и не он стрелял в меня, а значит, у нас нет причин ему не доверять.

— Наверное, ты прав,— вздохнула Эбби.— Ладно, попытайся. Только внимательно прислушайся, как будет звучать его голос.

— Не беспокойся. За последнюю неделю я стал таким же параноиком, как и ты.

— Ну и прекрасно, это даст тебе возможность прожить еще год-другой.

— М-да,— сказал я, сунул в рот кусок гамбургера, запил его кофе и встал из-за стола.

Телефонные будки находились в глубине зала. Я прошел туда, нашарил в кармане десять центов и позвонил сначала в справочную, чтобы узнать телефон полицейского участка того района, где жил Томми. Затем набрал этот номер и спросил детектива Голдермана из отдела убийств.

— Сегодня его нет.

— Вообще нет?

— И не будет до завтрашнего утра. Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Мне нужен лично детектив Голдерман. Вы не знаете, где я могу его найти?

— Подождите.

Я ждал. В будке стало душно. Я приоткрыл дверь и свет сразу погас. Я закрыл дверь — свет загорелся но в будке опять стало душно. Приходилось выбирать одно из двух: либо свет, либо воздух. Я выбрал второе и полностью открыл дверь.

Тут в трубке снова раздался голос дежурного и я закрыл дверь, чтобы меня никто не подслушал

— Он дома,— сообщил мне полицейский.— Я могу дать вам его телефон.

— Хорошо. Спасибо.

— У вас есть карандаш?

— Нет. Я постараюсь запомнить.

— Ладно. Он живет на Лонг-Айленде, в Вестбури. Код района 516.

— Да. Я знаю.

— Хорошо. Его номер — ЕД 3-38-99.

Я посмотрел на диск телефона. Е и Д были на тройке, значит, его номер — 333-38-99.

— Запомнил,— сказал я.— Спасибо.

Я позвонил в Вестбури. Телефонистка сказала, что это стоит двадцать центов. Я бросил в щель четвертак. После шестого звонка трубку подняла женщина. Я попросил ее позвать детектива Голдермана. Она ответила:

— Он недавно прилег отдохнуть. Это срочно?

— Ну,— сказал я,— я могу позвонить, когда он проснется.

— Я разбужу его в шесть.

— Отлично,— сказал я.— Я перезвоню после шести.

— А кто его спрашивает?

— Извините, но мне бы не хотелось называть своего имени.

Я повесил трубку. Жаль, конечно, если я показался ей грубияном, но я твердо решил не называть себя раньше времени. Так, на всякий случай.

Вернувшись за столик, я пересказал разговор Эбби. Она спросила:

— И что мы будем делать? Сидеть здесь до шести часов?

— Ну уж нет. Мы поедем к нему домой. Прямо в Вестбури.

— У тебя есть его адрес?

— У меня есть его номер телефона.

— Ну и что?

— А как ты думаешь,— спросил я Эбби,— сколько Голдерманов с одним и тем же номером телефона числится в телефонном справочнике?

— О! — воскликнула она.— Извини, я и не подумала об этом.

— Допивай свой кофе и пошли.

Она посмотрела в окно.

— Опять этот холод. Бррр…

И я был с ней совершенно согласен.

29

Оказалось, что детектив Голдерман живет в чудесном доме, обшитом досками в стиле «кейп-код», на тихой улочке в Вестбури. Мы добрались туда без двадцати пяти семь и припарковали машину возле забора. На расчищенной от снега площадке перед гаражом стояли «фольксваген» и «понтиак». Если в центре города от прошедшего снегопада не осталось и следа, то здесь, в пригороде, повсюду высились сугробы.

На улице уже совсем стемнело, а в доме горел свет. Мы вылезли из такси и дрожа добежали до двери. Я нажал на кнопку звонка, и, пока дверь не распахнулась, мы с Эбби дружно приплясывали на морозе.

Нам открыла привлекательная женщина лет сорока в брюках, шерстяном свитере и фартуке с оборочками. Удивленно глядя на нас, она сказала:

— Вы, наверное, замерзли. Проходите.

— Да,— ответил я, а Эбби добавила:

— Спасибо.

Женщина закрыла дверь, и я сказал:

— Это я вам звонил час иазад.

— И не назвали свое имя,— вспомнила она.— Мы с Эрни никак не могли догадаться, кто бы это мог быть.

— Теперь я его назову: Честер Конвей. А это мисс Эбби Маккей.

Жена Голдермана нахмурилась.

— Могла я уже где-то слышать ваши имена? Эбби и Чет. Как Бонни и Клайд?

— Нет, мы, скорее, жертвы.

— Звучит довольно загадочно,— заметила она.— Проходите и садитесь, я позову Эрни.

— Спасибо.

Просторная, современно обставленная гостиная Голдерманов показалась нам очень уютной. Я бы не решился закурить здесь даже за тысячу долларов, такой чистотой блистало все вокруг. Мы с Эбби присели на краешек дивана, а миссис Голдерман ушла за своим Эрни.

— Все это как-то успокаивает,— шепотом сказала Эбби.

Я посмотрел на нее.

— Что — это?

— Ну, все это. Чистота, уют, порядок. Умеренность во всем. Сам знаешь.

— Я понял, что ты хотела сказать. Да, ты права.

— Видел бы ты мою квартирку в Вегасе.

— Не похожа на эту?

Эбби закатила глаза.

— О-о! Она выглядит как бордель после драки.

— А нашу квартиру мой отец содержит в чистоте,— сказал я.— Конечно, это получается у него не так, как у женщины.

— Смотря у какой женщины.

Я посмотрел на нее.

— Ты хочешь сказать, что, если бы я пригласил тебя к себе домой, ты бы не стала поддерживать там порядок?

— Это зависит от того, с какой целью ты бы пригласил меня к себе,— объяснила она и, посмотрев через мое плечо, сказала: — Здравствуйте.

Я обернулся и увидел детектива Голдермана. На нем были светлые брюки, зеленая рубашка и белые спортивные туфли. Выглядел он как-то по-летнему и казался совсем не похожим на того мрачного, зимнего полицейского, с которым я встречался в заснеженном Нью-Йорке.

— Итак, это ты.

— Да, сэр.— Я встал.— Я пришел, чтобы рассказать вам очень долгую историю.

— Тогда тебе надо выпить,— сказал он.— Пойдемте.

Он вышел. Мы с Эбби переглянулись, пожали плечами и последовали за ним. Миновали столовую, прибранную так тщательно, что она смахивала на магазинную витрину, вышли в холл, стены которого были увешаны гравюрами, изображающими сцены утиной охоты.

— Секундочку.— Голдерман пересек холл и заглянул в открытую дверь ослепительно чистой кухни.— Мы будем внизу, Мэри,— сообщил он жене.

Затем вернулся к нам, распахнул дверь и жестом пригласил спуститься по лесенке.

— Это моя гордость,— сказал он, прикрыв дверь и спускаясь за нами следом.— Закончил отделку этой осенью.

В подвале была устроена комната для отдыха. Можете себе представить? Стены, обшитые сосновыми досками, покрытый звуконепроницаемыми плитами потолок, зеленый ковер на полу. Мишень для стрельбы. Стол для пинг-понга. Телевизор, радио, проигрыватель. Рядом, на полке,— не меньше сотни пластинок. И конечно же бар.

Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Прекрасный бар, в котором есть все, чему положено быть в баре. Наклейки с рекламой разных сортов пива. Салфетки с рисунками. Палочки для размешивания коктейлей в стаканчиках, имеющих форму пивного бочонка. Пивные кружки в виде фигурок гномов.

Я мог бы продолжать в том же духе, но лучше я не буду этого делать. Стойка, полки со всевозможными бутылками, стаканы, пепельницы… Нет, пожалуй, хватит. Достаточно сказать, что мы с Эбби онемели от изумления. \'

— Присаживайтесь,— пригласил детектив Голдерман, заходя за стойку.— Что желаете выпить?

Табуреты были деревянные, с фиолетовыми сиденьями.

— Я бы выпил виски с содовой, если у вас есть.

— Конечно есть. А вы, мисс Маккей?

— Яичный коктейль,— сказала она с невинной улыбкой.

Ай да Эбби! Я хотел легонько стукнуть ее по ноге, но мне стало интересно, как наш радушный хозяин выпутается из этой ситуации.

Он и глазом не моргнул.

— Прекрасно.

Повернувшись к столу, он выдвинул ящик и принялся листать книгу с рецептами. Если бы мы в это время болтали друг с другом, как и положено посетителям бара, мы бы этого и не заметили.

Разумеется, сначала он занялся яичным коктейлем забыв о моем виски. Все необходимое было у него под рукой. Из небольшого холодильника под стойкой он достал бутылочку лимонного сока. Осмотрелся сказал:

— Сейчас я вернусь,— и поспешно поднялся по лесенке.

— Не очень-то красиво с твоей стороны,— про шептал я.

— Я знаю,— пробормотала она.— У меня это вырвалось само собой.

— Могла бы придержать свой язык.

— О, Чет, не будь таким занудой.

— Противная девчонка,— не унимался я, но в этот момент вернулся детектив Голдерман. Он нес миску, в которой оказался яичный белок. Вот молодец!

То, что он поставил перед Эбби, выглядело как самый настоящий яичный коктейль; и, когда она сделала первый глоток, по выражению ее лица я понял, что и на вкус он как настоящий.

— Чудесно,— одобрительно сказала она.— Просто замечательно.

Детектив Голдерман засиял от удовольствия.

— Приходится иногда заглядывать в книгу с рецептами,— заметил он, наливая содовую в стакан с виски.— Скажешь, когда будет достаточно, Честер.

— Достаточно.

Он придвинул ко мне стакан, убрал содовую и лимонный сок на место, сполоснул миску в раковине, налил себе рюмку бренди, отпил глоток, поморщился, облокотился на стойку бара и сказал:

— Ну что ж. По-моему, Честер, ты хотел мне что-то рассказать.

— Я хочу рассказать вам все,— ответил я.

И рассказал все с самого начала.

Он слушал спокойно и перебил меня только один раз, когда я сказал, что убийца Томми стрелял в меня из того же пистолета. Он поправил:

— Нет, не из того же. Тот пистолет мы нашли сразу же, в день убийства.

— Да?

— Да. В мусорном баке за углом. Никаких отпечатков пальцев, естественно.

— Естественно.

— Тебе повезло, что в тебя стреляли из другого пистолета.— Он кивнул на мою рану и пояснил: — Иначе ты бы так легко не отделался. В Маккея выстрелили из автоматического пистолета сорок пятого калибра. Если бы пуля, которая чиркнула тебя по голове, была тоже выпущена из него, ты бы до сих пор искал верхушку своего черепа.

— Не надо так говорить,— попросил я, невольно дотрагиваясь до верхушки своего черепа и радуясь, что она все еще на месте.

— Ну ладно,— сказал он.— Продолжай.

И я продолжил, а когда мой рассказ был окончен, Голдерман спросил:

— Честер, почему ты сразу не рассказал мне все? Ты бы избавил себя от множества хлопот.

— Наверное,— вздохнул я.

— Теперь за тобой охотятся не только две шайки профессиональных головорезов, но и безжалостный убийца-любитель.

— Любитель? — переспросил я.

— Несомненно. Все указывает именно на это. Он расправился с Маккеем в приступе ярости…

— А пули «дум-дум»?

— Еще одно доказательство,— ответил он.— Профессионалу они ни к чему — он уверен, что не промахнется. К тому же профессионал старается сделать свою работу чисто. Нет, это был какой-нибудь псих, который накануне убийства сидел у себя дома за кухонным столом и бормотал под нос разные ругательства, заряжая пистолет и не зная еще, будет он стрелять или нет.

— Но как вообще он мог узнать о пулях «дум-дум»?

— А как ты о них узнал? — спросил он.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Видел в кино или по телевизору.

— И он тоже.

— Вопрос в том,— вмешалась Эбби,— сможете ли вы нам помочь?

— Вы хотите найти убийцу? И хотите, чтобы обе банды от вас отвязались?

— Пожалуй,— сказал я.

— Я постараюсь что-нибудь сделать. Знаете, дело об убийстве Маккея закрыли.

— Мы знаем. В четверг вечером. Не очень-то долго вы им занимались.

— В полиции не хватает людей,— объяснил он.— И если не удается сразу найти неопровержимые улики, да к тому же убитый ничего особенного из себя не представляет, дело закрывают быстро.— Повернувшись к Эбби, он сказал: — Извините, мисс Маккей, я понимаю, что для вас Томми Маккей был особенным человеком, но для полиции его гибель — всего лишь очередное убийство. И никаких улик. Ну, правда мы не знали всего того, что вы сейчас мне рассказали. Возможно, это как-то повлияет на ход дела. Пойду позвоню в участок и сейчас же вернусь.

— Только не говорите своему начальству, где мы находимся, мистер Голдерман. Нам не нужна защита полиции, я имею в виду — такая, как обычно.

Он улыбнулся.

— Опасаетесь, что кто-нибудь из полиции работает на мафию? Возможно, вы и правы. Не беспокойтесь. Я сам о вас позабочусь.

— Спасибо.

— Не за что.— Выходя из-за стойки бара, он предложил: — Если хотите, наливайте еще.

— И еще один вопрос,— сказал я.

— Конечно, Честер.

— Когда вы приходили ко мне домой, вы назвали четыре имени. С троими из обладателей этих имен я уже познакомился, а с четвертым все еще нет.

Он кивнул.

— Багс Бендер.

— Да. Кто он?

— Это уже не имеет для тебя значения,— ответил Голдерман.— Похоже, этот человек был наемным убийцей и время от времени работал то на Наполи, то на Дробла. Два месяца назад он исчез, и мы долго ничего о нем не знали. Но на прошлой неделе он нашелся.

— О,— сказал я.

— В куче мусора на городской свалке,— пояснил он.— Он лежал там уже давно.

— О,— повторил я.

— Поэтому ты с ним и не встретился,— закончил он, улыбнулся и ушел.

— Какая чудесная история,— пробормотала Эбби.

— Мне она тоже понравилась.

— Да.— Она повернулась на стуле, осматривая комнату.— Шикарное местечко.

— Могу поспорить,— сказал я,— что, если ты пробьешь эту стену и начнешь копать туннель, то, прежде чем ты достигнешь берега океана, тебе придется пройти через три сотни таких же подвалов.

— Чего тут спорить,— вздохнула она.— Но откуда у них такие деньги? Голдерману и за двадцать лет столько не заработать.

— У него закладная на дом,— предположил я.

— Наверное.

— А кроме дома? Что ты думаешь о нем самом?

Повернувшись к стойке, она взяла свой бокал и сказала:

— Ну что ж. Он хочет выглядеть необыкновенно догадливым, проницательным сыщиком, но вряд ли он такой на самом деле. Это все напускное.

— Тебе так кажется потому, что мы сидим у него дома,— возразил я.— Если ты хочешь знать, какой он на самом деле, тебе надо было бы с ним встретиться в пятницу, когда он вытащил Ральфа из шкафа.

Она усмехнулась.

— Представляю себе эту картину.

Я нахмурился.

— Странно,— сказал я, уставившись на полку бара.

Эбби проследила направление моего взгляда.

— Что странно? Эта надпись — «Бар»?

— Нет,— медленно проговорил я.— Если дело об убийстве Томми закрыли еще в четверг, почему детектив Голдерман пришел в его квартиру в пятницу?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Может, он все-таки хотел задать еще несколько вопросов.

— Кому?

— Ну, мне. Или Луизе.

— А почему же он не задал их? Кроме того, он знал, когда состоятся похороны. Знал, что все родственники Томми будут там. Он пришел в это время, полагая, что в квартире никого нет.

Эбби уставилась на меня.

— И что это значит?

— Я припоминаю… Уолтер Дробл сказал, что один из их легавых присутствовал при обыске.

— Ты хочешь сказать… Голдерман…

— Возможно, ему не надо было брать закладную на дом,— заключил я.

— Но… что ему было нужно в квартире Томми?

— Скорее всего, он опасался, что там остались какие-нибудь улики, указывающие на его связь с бандой Дробла. Например, расписка или что-нибудь в этом роде. А может, сам Дробл приказал ему еще раз обыскать квартиру.

Эбби с отвращением посмотрела на свой яичный коктейль.

— А вдруг он задумал нас отравить?

— Он не убийца,— невольно улыбнулся я.— Убийца — кто-нибудь из банды, теперь я в этом уверен. Если бы Голдерман стрелял в меня в среду вечером, ему было проще всего исправить свой промах в пятницу после ухода Ральфа.

— Так в чем проблема, Чет?

— Проблема в том, кому он сейчас звонит.

— О Боже! — Она вскочила со стула.— В барах всегда есть телефон.

— Я уже посмотрел,— ответил я.— Этот бар — исключение.

— Ну-ка…— Она обошла стойку.— Иногда его прячут… Вот он! — Она достала откуда-то снизу аппарат и поставила его на стойку.

— Осторожно,— предупредил я.

— Конечно.

Эбби медленно подняла трубку, и я сразу услышал голоса. Она прижала трубку к уху, закрыла микрофон ладонью и стала слушать. Ее глаза при этом открывались все шире и шире. Я нетерпеливо махнул рукой, чтобы она поскорее объяснила, с кем и о чем говорит Голдерман. Эбби энергично тряхнула головой, показывая, что я должен потерпеть. Но я не мог спокойно ждать, и наконец она произнесла одними губами:

— Фрэнк Тар-бок.

— О! — громко сказал я, и она снова затрясла головой.

Я закрыл рот рукой.

И все-таки — о! и о! и еще раз о! Хотя я думал об этом, даже был в этом уверен, я все равно надеялся, что ошибаюсь. Потому что, если я прав, мы должны снова куда-то бежать, чтобы спастись, а нам некуда больше пойти. Совсем некуда.

Эбби осторожно повесила трубку, быстро спрятала телефон под стойку, вернулась на свое место и тихо сказала:

— Он не хочет, чтобы это случилось здесь. Его жена ничего не знает. Ему приказали отвезти нас в какое-то место. Какой-то дом в Вавилоне.

— А дальше? — спросил я, хотя мог бы и не спрашивать.

— Тарбок стал объяснять, что лучше всего это сделать в порту, а Голдерман оборвал его и сказал, что ничего не хочет об этом знать.

Я вспомнил, как еще недавно мы с Тарбоком пожали друг другу руки, договорившись вместе искать убийцу. Что ж, наш тандем быстро распался.

Мы услышали, как наверху открылась дверь. Соскочив с табурета, я сказал:

— Когда он сядет, отвлеки его внимание.

— Что ты хочешь сделать?

Отвечать не было времени. Голдерман уже спускался по ступенькам. Я быстро зашел за стойку бара. Виски. Виски. Ага, вот. «Блэк энд уайт». Прекрасная марка. Полная бутылка.

Голдерман спустился. Я одним глотком допил виски из своего стакана и собирался налить себе новую порцию, когда Голдерман подошел к стойке.

— Так, так,— улыбнулся он.— У нас новый бармен?

— Да,— кивнул я.— Что желаете выпить?

Он уселся на табурет.

— Бренди, если можно.

— Конечно.— Я придвинул к нему рюмку с бренди.— Какие новости?

— Капитан сказал, что сам этим займется. Завтра утром он поговорит с вами. Да, и он не хочет, чтобы вы оставались у меня.

— Вот это да,— сказал я.

— Где же нам переночевать? — спросила Эбби.

— Так получилось,— подумав, ответил он,— что брата моей жены сейчас нет дома. Он работает у Груммана, и ему пришлось отправиться на три месяца в Вашингтон. Семью он взял с собой. У меня есть ключи от его дома, и вы можете там переночевать.

— А где это? — спросил я.

Меня так и подмывало ляпнуть что-нибудь, например: «А, тот дом в Вавилоне?» Съязвить, так же как он сам язвил, когда разговаривал с Ральфом. Но я понимал, чем это обернется, и поэтому прикусил язык.

— В Вавилоне,— ответил он.— Недалеко отсюда.

— Вы нам расскажете, как туда проехать?

— Я сам вас туда отвезу,— сказал он.

— Мы на машине.

— Оставьте ее здесь на ночь. Капитан приказал мне непременно ехать с вами, чтобы вы опять куда-нибудь не исчезли. Мы поедем вместе на моей машине.

— Надеюсь, мы не очень спешим? — спросил я, протягивая руку к бутылке.— Я как раз хотел налить себе еще стаканчик.

— Наливай,— кивнул он.

Эбби встала, подошла к противоположной стене и заинтересованно воскликнула:

— О! Это у вас цветной телевизор?

Голдерман повернулся к ней.

— Да,— сказал он.

И в этот момент я изо всех сил ударил его по голове полной бутылкой «Блэк энд уайт».

30

— Мы не можем сидеть здесь всю ночь,— сказала Эбби.

Я задвинул последний ящик.

— Пистолета нет,— вздохнул я.— И при нем тоже. А я-то думал, что легавые все время ходят с пистолетом.

— Но не дома же.

Я зашел за стойку. Голдерман лежал связанный по рукам и ногам, а во рту у него торчал кляп. Все как положено. Вот только пистолета у него не было.

— Черт возьми,— выругался я.— Жалко, что у нас нет твоей хлопушки.

— Ты лучше о другом подумай,— возразила Эбби.— Не дождавшись нас в том доме в Вавилоне, Тарбок и его люди приедут сюда, чтобы посмотреть, в чем дело. И это произойдет очень скоро.

— Да, и у одного из них будет в руках твой пистолетик. Они подойдут к нам поближе и сделают «пиф-паф». А нам нечем себя защитить.

— А откуда у кого-нибудь из них возьмется мой пистолет? — спросила Эбби, нахмурившись.

— Из моего кармана,— ответил я.

— Этого не может быть.

Ерунда какая-то. Я недовольно посмотрел на нее и спросил:

— Что значит — не может быть?

— Они не могли взять пистолет,— объяснила она.— Он исчез еще до того, как я привезла тебя на квартиру Томми.

— До того? — удивился я.

— Конечно,— кивнула она.— Когда, по-твоему, я стала его искать?

— Не знаю. Наверное, когда я лежал в постели без сознания.

— Да нет же, гораздо раньше. Когда в тебя выстрелили, я повела машину. Я боялась, что нас будут преследовать, и, останавливаясь у светофоров на красный свет, пыталась найти у тебя свой пистолет. Обшарила все твои карманы. Поэтому так и запачкалась в крови.

— Об этом можно было не говорить.

— Так или иначе, пистолета у тебя не было. Если хочешь знать, я сама готова была тебя убить.

— Без пистолета все равно не смогла бы. А может, он просто выпал у меня из кармана и валяется где-нибудь в машине?

— Чет, я все обыскала, и машину тоже. Пистолет исчез.

— Черт побери.— Обойдя стойку, я опустился на табурет и взял свой стакан с виски.— Кто же мог его взять?

Эбби села рядом со мной.

— Какая разница? Вопрос в том, что нам делать дальше?

— Вопрос в том,— настаивал я,— кто взял этот чертов пистолет. Когда я пришел к Джерри Аллену — помнишь, тот парень, у которого мы играли в покер,— пистолет лежал у меня в кармане. Я чувствовал его тяжесть, когда поднимался по лестнице.

Эбби посмотрела на меня с интересом.

— А потом? — спросила она.

— Не помню. Но куда он мог деться? Я не выходил из машины. Кто его мог взять?

— Кто-нибудь из твоих друзей.

Я задумался. Мое пальто, в кармане которого лежал пистолет, висело в прихожей. Время от времени то один, то другой из игроков выходил из-за стола. Да, только тогда его и могли стащить.

— Разумеется, только тогда,— подтвердила Эбби.

— Более того,— продолжал я,— именно из твоего пистолета мне выстрелили в голову.

— Это еще почему?

— Голдерман сказал, что они нашли пистолет, из которого убили Томми. И еще он сказал, что это сделал не профессионал. Любитель, случайный человек. А где любитель мог так быстро достать другой пистолет, решившись еще на одно убийство?