— А вот и телефон, — Энгель указал на аппарат.

— Вы сомневаетесь во мне? — Марго поднялась на ноги, подошла к телефону и набрала номер. — Позовите Герберта, — сказала она и через минуту: — Герберт? Это миссис Кейн, — ее голос стал заметно жестче. — Я изменила свое мнение насчет мистера Энгеля. Я хочу, чтобы вы рассказали всю правду и признались, что наврали насчет мистера Энгеля.

Энгель подошел поближе и, взяв у нее трубку, прислушался. Все правильно, голос Герберта Роуза. Энгель вернул трубку Марго.

Она взглянула на него, сказав:

— Умник!

И заговорила в трубку:

— Герберт, меня это не волнует. Скажите им всю правду, но имени моего не называйте. Не называйте моего имени, скажите лишь, что мистер Энгель сам объяснит… Скажите, что вас заставили, что вы сожалеете. Я позвоню остальным и попрошу сделать то же самое. Да, позвоню. Займитесь этим немедленно. До свидания, Герберт.

Она обзвонила еще четырех людей, отдав аналогичное распоряжение. Покончив со звонками, сказала:

— Ну вот, все устроилось.

— Кроме убийства.

— Ваши боссы это затеяли — пусть они и расхлебывают.

— Ага, конечно.

— Я сделала все, что могла, — сказала миссис Кейн. На ее лице появилась обиженная мина, словно она рассчитывала на бурный восторг с его стороны.

— Но это еще не все, — сказал Энгель.

— А что еще может быть?

— Зачем вы украли Чарли Броди? Где он сейчас? Зачем убили Мерриуэзера?

— Украла… Убила… О чем вы?

— Нет, — ответил Энгель. — Лично вы этим не занимались, это не ваш стиль. Вы послали людей, и они сварганили это дельце. Так же, как вы напустили на меня Роуза, ведь он мог меня подставить, а вы — нет. И мне кажется, что Курт Брок взял…

— Мне это имя ничего не говорит.

— Я видел, как вы вчера вечером входили к нему в квартиру. После того, как он рассказал вам, что я был у него. Именно поэтому вы пригласили меня на обед. Вы хотели узнать, зачем я к нему приходил.

На сей раз Марго рассердилась.

— Я понятия не имею, о чем вы говорите.

— Как только я вышел от Брока, вы вошли к нему.

— Этого быть не могло! Я бы заметила вас!

— Вы слишком торопились встретиться с Броком.

— Курт Брок ничего не значит для меня, абсолютно ничего! Он утешал меня, когда на меня свалилось горе, — и все! Между нами ничего общего! Я не понимаю, зачем вы сейчас о нем говорите, — она в смятении комкала в руках носовой платочек. — Неужели вы ревнуете? — воскликнула она. — По сравнению с вами он…

— Хватит!

— Не кричите на меня!

Энгель открыл было рот, но лишь с шумом вдохнул воздух и тихо произнес:

— Хорошо. Не буду кричать. Я лишь рассказываю вам то, что знаю, и, когда я кончу, вы доскажете остальное.

— Мне уже начинает надоедать.

— Если вы по-прежнему будете прерывать меня, — сказал он, — то я опять начну кричать.

Марго закрыла рот, щелкнув зубами, и отвернулась к окну.

— У вас такой стиль — заставлять работать других. Послать Роуза, чтобы он меня подставил. Послать Курта Брока за трупом Чарли. А Мерриуэзера вы сами убили? Или послали кого-то еще? И, ради всего святого, расскажите мне, зачем вам понадобился труп Чарли Броди?

Она вскочила на ноги.

— А сами вы? — взвизгнула она. — Труп Чарли Броди, труп Чарли Броди! Неужели вы не способны подумать о чем-нибудь другом? Вы меня с ума сведете! Что с этого толку? Человек умер, зачем может понадобиться его труп?

— И зачем же он понадобился вам?

— У меня его нет, я не понимаю, с чего вы…

— Он у вас! Вы украли его — не своими руками, нет, вы послали кого-то, чтобы он притащил его вам, но он у вас! — И Энгель замер с открытым ртом.

Марго посмотрела на него.

— Что? — спросила она.

— Ага! — сказал Энгель. Он смотрел вперед, нo на его лице было такое выражение, будто взор обращен внутрь, словно он смотрел фильм на экране, расположенном внутри его головы. — Да, — сказал он, кивая. — Так вот в чем дело!

— В чем? — миссис Кейн придвинулась ближе, уронив платок. — Что вы там придумали?

— Плохи дела, — сказал он. — Да, вы пошли бы на это, когда расходы превышают доходы, — это ваш стиль… И кражи с предприятия сюда укладываются, да еще задолженность по налогам, — он повел вокруг рукой. — А у вас роскошный дом.

— Мы сдаем два верхних этажа, — быстро сказала она. — Это помогает с налогами, и содержание дома обходится дешевле. Мы с Мюрреем живем только на этом этаже и ниже.

— И еще «мерседес», — произнес Энгель. — Это, наверное, ваш автомобиль, у вашего мужа должна быть своя машина, «кадиллак»…

— «Линкольн», — сказала она. — «Континентал». «Кадиллаки» у каждого встречного-поперечного.

Энгель кивнул.

— Верно. Все сходится один к одному.

— Я хотела бы знать, — сказала она, — я действительно хотела бы знать, о чем вы говорите?

Энгель осмотрелся. В дальней стене он увидел еще две двери и медленно двинулся к ним со словами:

— Все становится простым и понятным, когда удается взглянуть на вещи под правильным углом, разложить их в правильном порядке, как в игре-мозаике. Вы всегда посылали кого-нибудь делать то, чего не могли сделать сами. Единственный вопрос состоит в том, куда вы послали Чарли Броди? Чего вы не смогли сделать сами?

— Вы с ума сошли. Убирайтесь отсюда!

— А ответ состоит в том, — сказал он, коснувшись руками дверей, — что вы послали Броди занять, — он раздвинул двери, — … ваше место, — сказал он стоявшему за дверью крупному мужчине, глаза которого сверкали в темноте. Мужчина улыбнулся, вынул из кармана пистолет и направил его на Энгеля.

— Мюррей Кейн, — сказал Энгель. — Вы — Мюррей Кейн.

— Как поживаете, мистер Энгель? — спросил Мюррей Кейн.

— Видите, что вы натворили? — раздался из комнаты голос женщины. — Вы попали в безвыходное положение.

— Моя жена права, мистер Энгель, — подтвердил Кейн. — Вы попали в безвыходное положение.

— Страховка, — сказал Энгель. У него не было времени размышлять о том, в какое положение он попал, он продолжал разматывать клубок и раскладывать кусочки по местам. — Вы застраховали свою жизнь, а ваша жена получила причитающуюся сумму. Вместе с вами умерли ваши долги, и теперь ваша жена может продать предприятие. Затем вы оба уматываете в Европу, в Бразилию.

— На Карибские острова, — сказал Кейн.

— И возвращаетесь к жизни.

Кейн опять улыбнулся.

— Я мертв, мистер Энгель, — мягко произнес он. — Я умер.

— Ваша жена сошлась с Куртом Броком, — продолжал Энгель. — Да, тут она чуток переборщила, — отозвался Кейн, кисло улыбаясь супруге, стоящей за спиной Энгеля.

— Я лишь сделала то, что мне было велено, — напомнила она. — Это была твоя идея.

— Вам нужно было лишь дождаться, — сказал Энгель, — пока не отыщется подходящий труп, тело, изуродованное до полной потери индивидуальных признаков. Брок похищает тело, вы подбрасываете его на фабрику, устраиваете пожар, и все уверены в том, что Мюррей Кейн мертв.

— Мертвее не бывает, — подтвердил Кейн.

— Но Мерриуэзер каким-то образом заподозрил неладное.

Кейн еще шире улыбнулся.

— Он подслушал. Застал мою жену и Брока за разговором. Пытался шантажировать нас, требовал свой процент.

Миссис Кейн добавила:

— Вы как раз собирались с ним переговорить. Зная ваше упрямство…

— Мерриуэзер оказался слишком алчным, — сказал Кейн. — Дурак, да еще жадный.

— Если мы собираемся продолжать разговор, то почему бы не продолжить его сидя? — предложила миссис Кейн. — Ну, разумеется, — отозвался Кейн. — Извините, мистер Энгель. Я вовсе не собирался держать вас на ногах. Если вы будете столь любезны и медленно отойдете вон к тому креслу и сядете в него, не совершая резких и неожиданных движений, я буду вам очень благодарен.

Они вернулись в гостиную и расселись подальше друг от друга. Миссис Кейн сказала:

— Итак, на чем мы остановились? Ах, да. Мюррей отправился к мистеру Мерриуэзеру, а я, полная мрачных предчувствий, пошла следом. Я знала, что бедный Курт лишился работы за то, что любезничал со мной среди цветов и, увидев вас сзади, мистер Энгель, когда вы стояли в конторе, я решила, что это Курт, и страшно перепугалась, что Курт увидит Мюррея. Видите ли, Курт не знал, что мой муж жив.

Мюррей опять улыбнулся.

— Курт задумал совершенно иной план, — сказал он, — кульминацией которого был бы его побег на Гавайи с Марго и половиной миллиона долларов в кармане.

— Бедный Курт, — произнесла миссис Кейн. — Он будет весьма разочарован. В общем, я увидела вас, решила, что это Курт, и, зная, что его уволили, спросила: «Что вы здесь делаете?» Но вы обернулись, и я увидела, что вы — не Курт, а мистер Мерриуэзер был мертв, и это оказалось чересчур для меня, так что я упала в обморок.

— Моя жена падает в обморок всякий раз, когда для нее «становится чересчур», — заметил Кейн.

— Когда я очнулась, там был уже Мюррей. Он прятался на лестнице в подвале. В здании было полно полиции, так что мне оставалось делать?

— Натравить их на меня, — сказал Энгель.

— Только лишь для того, чтобы Мюррей мог убежать. Затем ситуация начала усложняться. Я стала липнуть к вам, стараясь узнать, что вы там делали и представляете ли для нас опасность. И в конце концов я решила устроить вам скандал с вашим боссом, но, честно говоря, даже и не предполагала, что все это закончится для вас так плачевно.

Ее супруг сказал:

— Между прочим, мистер Энгель, вы могли бы удовлетвориться и тем, что моя жена позвонила Роузу и его дружкам, чтобы уладить ваши затруднения. Могли бы и успокоиться на достигнутом.

Миссис Кейн вскочила на ноги со словами:

— Ну ладно, мы все вам рассказали. Может быть, теперь вы объясните мне кое-что?

— Вам? Пожалуйста. Что вы хотите узнать?

— А вы-то каким боком затесались в это дело? Что вам-то нужно было?

— Чарли Броди. Меня послали забрать его тело.

— Но зачем? И вообще, откуда вы узнали, что он исчез?

— Я выкопал гроб. Там было пусто.

Кейны посмотрели друг на друга. Миссис Кейн спросила:

— Мистер Энгель, я хочу знать, зачем? Зачем это вам понадобилось?

— Костюм Чарли, — ответил Энгель. — Его костюм? Моему боссу нужно было получить одну вещь, которая осталась в костюме.

— Нам нужен был подходящий труп, а ему — костюм покойника, — сказал Кейн.

— Что вы с ним сделали? — спросил Энгель. Миссис Кейн пожала плечами.

— Понятия не имею. Этим занимался Курт. Я отдала ему один из костюмов Мюррея, чтобы Курт надел его на труп.

— Так, значит, Курт знает, где сейчас костюм.

Кейн сказал:

— Надеюсь, вы понимаете, мистер Энгель, мы пришли к неизбежному выводу. Оставить вас в живых совершенно невозможно.

Миссис Кейн возразила:

— Мюррей, мне это не нравится. Все начиналось как обычное жульничество со страховкой, а теперь пошла чистая уголовщина. Ты уже прикончил одного человека и собираешься проделать это вновь. Мюррей, ты не должен привыкать к мысли, что убийства смогут разрешить все твои проблемы.

— Не читай мне проповедей, — огрызнулся Кейн. Затем он вновь придал лицу насмешливое выражение и обратился к Энгелю: — Мне жаль, мистер Энгель, право, жаль. Но я не могу позволить остаться в живых человеку, который знает о том, что я сам жив.

— Да, конечно, — сказал Энгель. Он размышлял. Прыгнуть в одно из высоких окон? Он просто не успеет. Нет, надо подождать и посмотреть, что будет дальше.

Миссис Кейн спросила:

— Но как это сделать, Мюррей? Куда нам девать его тело? — и вдруг хихикнула: — Ну вот, начинают появляться лишние трупы!

— Я знаю, как мы поступим с мистером Энгелем, — заявил мистер Кейн. — Да, да, знаю. Мистера Энгеля не найдут, и не забивай свою прелестную головку такими пустяками, милая.

— Ты знаешь, что с ним делать?

— Да.

— И что же? Расскажи!

— У нас есть могила, — ответил Кейн, — без мертвеца. Все есть — могила, гроб… — он улыбнулся Энгелю. — Надеюсь, вы не станете возражать, если на вашей могильной плите будет высечено «Чарлз Броди»?

Глава 22

Хорошо, что у «линкольна-континентала» такой вместительный багажник. Одно плохо: вместе с Энгелем туда погрузили лопату, лом, фонарь, колесные цепи, а также нечто круглое, холодное и твердое, от чего было больно спине. Улицы Нью-Йорка находились в жутком состоянии. Году в шестидесятом мэрия распорядилась отметить рытвины желтыми кругами, и с тех пор выбоинами и ухабами больше никто не занимался. Во времена поездки по Бруклину в багажнике Кейновского автомобиля Энгелю пришло на ум немало интересных мыслей по поводу деятельности муниципальных властей Нью-ЙоркСити.

Но всему приходит конец, и с последним рывком и ударом завершилась и эта поездка. Энгель нащупал в темноте какой-то рычаг и, стоило лишь ему подумать о том, что у него появилась возможность выбить оружие из рук Мюррея, как крышка багажника распахнулась.

Увы, не повезло. Багажник открыла Марго, а ее муженек стоял, предусмотрительно отступив в сторону — так, чтобы Энгель не мог его достать и чтобы Марго не попала на линию огня.

— Бросьте монтировку, Энгель, — велел Кейн. — И доставайте лопату, лом и фонарь. Марго, принеси одеяло с заднего сиденья.

Памятный путь к памятной могиле, только Вилли Менчика не хватает. Да, в прошлый раз именно ему надлежало занять могилу. Теперь положение несколько изменилось.

В начале десятого на кладбище не было ни души, словно в три часа утра. Энгель, бряцая железом, подошел к холмику сырой земли. Марго расстелила одеяло, и Энгель во второй раз за последние три дня принялся раскапывать могилу Чарли Броди. Ему показалось, что на сей раз он управился куда быстрее — наверно, оттого, что тогда он торопился, а теперь спешить было некуда. И оба раза по иронии судьбы все шло наперекосяк. Спустя считанные минуты Энгель уже добрался до гроба, и лопата с гулким стуком ударилась о крышку.

Кейн подошел поближе.

— Ну как?

— Вот он.

— Открывайте.

— Не могу, пока стою на нем. У меня уже были неприятности в прошлый раз, и мне нужно вылезти из могилы, чтобы открыть его.

Кейн сделал нетерпеливый жест.

— Так вылезайте.

Энгель беспомощно развел руками.

— Нужно, чтобы кто-то помог.

Кейн склонил голову набок.

— Вот как? Хотите стянуть меня вниз и отобрать пистолет? Марго, иди сюда.

Миссис Кейн подошла поближе. Мюррей протянул ей оружие.

— Бери его на мушку. Если он хотя бы дернется — стреляй.

— Хорошо, Мюррей, — отозвалась она с сомнением в голосе. — Здесь должны быть привидения, я боюсь.

— До сих пор это тебя не беспокоило, — ответил Кейн.

— Ох, Мюррей, — промолвила она и упала в обморок, уронив в могилу пистолет. Ударившись о крышку гроба, пистолет подпрыгнул. Не дав пистолету упасть второй раз, Энгель схватил его и нацелил на Мюррея, который замер в нерешительности, не зная, бежать ли отсюда или прыгать на Энгеля сверху.

— Спокойно, — велел ему Энгель. — Спокойно, Кейн.

— Энгель, мы можем с вами договориться.

— Не тратьте слов понапрасну, Кейн. Я не собираюсь убивать вас. Зачем мне это?

Кейн вытаращил на него глаза. На земле постанывала Марго.

— Вы так и не поняли? — спросил Энгель. — Ее обморок игра, притворство. Ей все равно — завладею ли я пистолетом и убью вас, либо вы меня застрелите. Если вы меня убьете, она найдет способ расправиться с вами позже.

— О чем вы?

— Ей нужен Брок, а не вы. Чтобы завладеть наследством, вы ей не нужны. — Энгель взвесил пистолет в руке. — В этом и заключается ее стиль, и вы должны признать это. В этот раз она отправила на дело меня.

Кейн зарычал.

Марго приподнялась и села, озадаченная и не до конца пришедшая в себя.

— Что… что случилось?

— Ты, сучка проклятая! — рявкнул Мюррей. Марго заколебалась, потом бросила на Энгеля взгляд, полный холодной ненависти.

— Я никогда вам этого не забуду!

— Наши чувства взаимны, дорогая, — отозвался Энгель. Кейн схватил лом и двинулся в обход могилы, приближаясь к жене.

— Ты за все заплатишь, — ревел он. — Теперь ты за все мне заплатишь… ты… — и так далее. Увидев, что он подходит все ближе, Марго вскочила на ноги. Кейн, взревев, обежал вокруг могилы, и Марго, пискнув, пустилась наутек. С криками, воплями и визгом Кейны носились среди памятников и минуту-другую спустя скрылись из виду Энгель сунул пистолет в карман и вылез из могилы У него не было НИ времени, ни желания закапывать яму, так что он оставил все как есть В замке зажигания «континентала» торчал ключ, и уж, совершенно очевидно, никаких рычагов переключения передач в машине не было. К тому же сидеть в кресле оказалось куда удобнее, чем лежать в багажнике. Автомобиль проехал по Бруклину гладко, словно по маслу.

Энгель остановил машину на Западной двадцать четвертой улице у того же самого пожарного крана, подле которого Марго Кейн припарковала накануне свой «мерседес». Энгель пересек улицу и позвонил в дверь Курта Брока. Раздалось жужжание, означавшее, что дверь отперта и он может входить.

Брок встретил его, стоя на лестнице.

— Вы? Вы сказали мне, будто вы полицейский! — возмущенно заявил он.

— Вам повезло, а мне — нет, — ответил Энгель. — Красть трупы незаконно, но это — мелкое преступление, — Энгель оттолкнул Брока и вошел. — Вам дадут месяц тюрьмы.

— Что? Я не понимаю…

— …О чем я говорю? Да, я знаю, я уже слышал это вчера, — Энгель достал из кармана пистолет. — Как вы думаете, где я взял эту штучку? Угадайте, у кого я ее отнял? Давайте, угадывайте.

Брок смотрел на пистолет.

— Что… что вы собираетесь делать?

— Не беспокойтесь, я не стану в вас стрелять. Не стану, если не буду вынужден это сделать. Значит, вы не догадываетесь, у кого я взял пистолет? Так я скажу вам. У Мюррея Кейна.

— Мюрр… у Мюррея?

— Ага. У Мюррея Кейна. Какую песенку спела вам его жена? Как вы думали, зачем ей труп?

— Я… я… прошу вас, я не…

— Да ладно вам, Брок. Труп Чарли Броди, лицо обожжено до неузнаваемости.

Брок как заведенный качал головой.

— Сегодня в могиле Мюррея Кейна похоронили Чарли Броди. Как вы думаете, где в это время был Мюррей? Вы же знаете, он жив.

— Нет, — прошептал Брок, все качая головой. — Нет, он утонул.

— Утонул? Ах, так вот что она вам сказала, — засмеялся Энгель. — Марго — прелесть. Я так и слышу ее голосок. Она убила Мюррея потому, что любит вас, но его тело лежит на дне озера, и подтвердить его смерть не представляется возможным, так что наследство может пропасть. И нужно лишь подобрать труп, который был бы похож на Мюррея, а затем устроить так, чтобы Мюррей умер во второй раз.

— Но откуда вы…

— Мюррей жив, вот откуда. Это было мошенничество со страховкой. Марго дважды обвела вас вокруг пальца.

— Нет, она не могла… не могла…

— И вы уезжаете вдвоем на Гавайи.

— Да!

— Мне она сказала, что это всего лишь ваша мечта.

— Мечта?! — До Курта Брока стала помаленьку доходить истина. — Мечта? Не может быть — Марго была намерена ехать.

— Ничего подобного.

— И где…

— Точно не знаю. Когда я ее последний раз видел, за ней по кладбищу гнался Мюррей с ломом в руках. Марго отлично бегает, может быть, ей удастся удрать. В этом случае она может прийти сюда, но на вашем месте я бы не пускал ее в дом. Мюррей тоже может сюда прийти — искать жену, и впускать его тоже было бы неразумно.

— Мюррей…

— Мюррей считает, что его жена чуть переборщила, добиваясь от вас согласия.

Брок невольно бросил взгляд на полосатую, словно зебра, тахту и нервно облизал губы.

— Я уеду отсюда. Уеду, пока они не нагрянули.

Энгель стоял, загородив дверь.

— Еще одна мелочь — и можете проваливать.

— Нет, я должен…

— Один вопрос, — попросил Энгель. — Остановитесь на минутку и послушайте. Один вопрос — и вы можете уматывать куда угодно.

Брок заметным усилием заставил себя подчиниться.

— Что? Я все скажу, все, что хотите.

— Где костюм? — спросил Энгель.

— Костюм?

— Броди был одет в костюм, — продолжал Энгель. — В синий костюм.

Брок покачал головой.

— Нет, не так.

— Что?

— Он был одет в коричневый костюм.

— Коричневый?

— Да. Я его кремировал.

— Что вы сделали?

— У мистера Мерриуэзера был крематорий. В нем я сжег костюм. Он мог навести на след.

— Значит, коричневый, а не синий. Вы уверены?

— Да, я помню: на нем был коричневый костюм и черные туфли. А теперь я могу идти?

Энгель улыбнулся.

— Да. Можете идти.

— Я не знаю, зачем вам понадобился костюм Броди, — с жаром заговорил Брок, — но я могу гарантировать, что на нем был коричневый костюм мистера Мерриуэзера.

— Я верю, — сказал Энгель. — Я верю вам.

Брок пошел к двери, и Энгель сказал:

— Да, вот еще что. Если кто-нибудь спросит про костюм, отвечайте, что он был синий и что вы его сожгли. Тогда у вас не будет больше неприятностей.

— Хорошо, так и скажу, — пообещал Брок.

— Отлично, — сказал Энгель и громко рассмеялся. Он пошел за Броком вниз по лестнице, посмеиваясь и качая головой.

Глава 23

Энгель опять спустился по пожарной лестнице, влез в окно, пересек темную спальню и повернул выключатель. На этот раз Энгель был в комнате один. Он не рассчитывал застать здесь Бобби и был прав: она ушла, ничего с собой не взяв. На кухонном столе вместо записки Энгеля лежала другая: «Дорогой мистер Энгель, не ведаю, получите ли вы эту записку, но если получите, то знайте: я высоко ценю все, что вы сделали для меня и для памяти моего покойного супруга Чарлза Броди. Я уезжаю. Думаю, вы уже знаете почему. Я намерена начать новую жизнь где-нибудь подальше отсюда. С годами женщины не молодеют и, по-моему, работать на Арчи Фрайхофера — не лучшее поприще для меня. Я отутюжила ваше нижнее белье и положила на диван в гостиной. Искренне ваша Бобби Баундз Броди».

Белье и впрямь лежало на диване, чистенькое, без единой морщинки, а носки даже были скатаны в комочки.

Должно быть, эта женщина когда-нибудь станет отличной женой какому-нибудь парню. Будет стряпать, обстирывать, обшивать, обласкивать по ночам, посвятит себя ему без остатка, при свете солнца и в мерцании луны. Да еще приданое какое:

героин на четверть миллиона долларов!

— Пусть оставит его у себя, — вслух сказал Энгель. — Она это заслужила. А Ник Ровито, этот вероломный друг, не заслужил.

Он подошел к телефону и набрал домашний номер Ника Ровито. Трубку снял сам Ник.

— Эл! Ты в порядке, мальчик?

— В порядке, Ник. Тебе звонили Роуз и остальные парни?

— Они заплатят, Эл. Обещаю тебе, они за все заплатят.

— Зачем? Их силой заставили. Нельзя взыскивать с человека за то, что его принудили сделать.

— Эл, мальчик, сердце твое огромно как поднебесье, ты это знаешь? Какой красивый жест — взять да и простить!

— Ну…

— Роуз обещал, что ты расскажешь мне все остальное.

— Ага. Женщина по имени Марго Кейн похитила тело Чарли Броди, чтобы…

Несколько минут Энгель выкладывал Нику все, умолчав лишь о своем последнем открытии, связанном с синим костюмом. Когда он умолк. Ник Ровито сказал:

— Значит, сожгли, так?

— Кремировали. Один пепел остался.

— Это меня огорчает, но могло быть и хуже. Я ведь мог так и не узнать правду о тебе, мальчик. Я мог продолжать считать тебя неверным ублюдком. Очень рад, что все разъяснилось, малыш. За твое возвращение и снежка не жалко.

— А как насчет подставки с Менчиком?

— Все исправлено час назад, но какими стараниями и какой ценой! Отмазать тебя оказалось почти так же сложно, как если бы ты был виновен! — Ник Ровито расхохотался.

— Хорошо, — сказал Энгель. — Значит, я чист.

— Верно Отдохни недельку-другую, потом опять берись за дело, и мы…

— Нет, Ник.

— Что такое?

— Только не после всего случившегося. Я больше на тебя не работаю.

— Малыш, все исправлено… Я все устроил…

— С моей точки зрения, ничего не исправлено. Просто мы квиты. Зла я не держу, но больше не хочу работать на тебя.

— Кто-то предлагает тебе место? — подозрительно спросил Ник Ровито. — Может, Виноски в Чикаго?

— Никто не предлагает, Ник.

— Вот что я тебе скажу. Хочешь уйти, ладно, уходи. Но с концами, малыш. Уходишь, значит, покидаешь организацию. Я сообщу в комитет, и никто больше не возьмет тебя в дело. Преследовать не будут, но и на работу не примут.

— Хорошо, Ник, я так или иначе хотел уходить из организации.

— По-моему, ты свихнулся. В организации тебя ждет блестящее будущее. Когда-нибудь ты и сам сможешь войти в комитет.

— Нет, Ник.

— Делай, как знаешь, — сердито сказал Ник Ровито и повесил трубку.

Энгель собрал свое нижнее белье и отправился домой.

Глава 24

На двери висела записка, по обыкновению пришпиленная накладным ногтем и намалеванная огненно-красной помадой. Слова были едва различимы, и говорилось в записке приблизительно следующее: «Ты, крыса! С меня довольно! Возвращаюсь в Калифорнию! Прощай, подонок!!!!» Подписи опять не было, ну, да и нужды в ней тоже не было.

Энгель отодрал листок от двери, открыл ее и вошел в квартиру. На белом кожаном диване восседал Каллагэн в цивильной одежде.

— Разве вам не сообщили, что я чист! — спросил Энгель.

— Как будто тебя искупали в «брэндексе», — ответил Каллагэн, вставая. — Ты в любом случае был вне моей юрисдикции, поскольку отправлял ваше извращенное правосудие в Нью-Джерси.

— Можно сказать и так, — проговорил Энгель. — Хотя это была подставка.

— Как всегда.

— На этот раз так и было. Подумайте сами, не слишком ли все гладко и складно? И не слишком ли просто? Пусть я ничтожество, но я, по крайней мере, профессионал.

Каллагэн нахмурился.

— Это приходило мне в голову, — сказал он. — Но дареному коню зубы не смотрят. Будь у меня возможность прищучить тебя, Энгель, мне было бы все равно, подставка это или нет.

Энгель покачал головой.

— Нет, вы честный полицейский, вы бы так не поступили.

Каллагэн отвернулся и провел ладонью по лицу.

— Умник, да? — буркнул он.

— Я удалился от дел, — сообщил Энгель.

— Да уж конечно.

— Честно. Сегодня я ушел от Ника. Из-за подставки и еще по ряду причин. Он меня обманывал.

С минуту Каллагэн пытливо смотрел на него, потом проговорил:

— Знаешь что, мне на это наплевать. Я пришел, чтобы сказать тебе одну вещь, и мне безразлично, на кого ты работаешь.

— Говорите.

— Я слежу за тобой, Энгель. Если ты не дурак, то покинешь Нью-Йорк до тех пор, пока я не умру или не выйду в отставку, поскольку я твердо решил до тебя добраться. У меня есть свой маленький список избранных личностей, и я только что внес в него тебя.

— А как поживают остальные из списка?

— В большинстве своем они кончили на электрическом стуле. Некоторых из них я иногда навещаю в Синг-Синге. А ты, шпана, интересуешь меня только потому, что список все укорачивается, — Каллагэн взял с дивана видавшую виды шляпу. — Увидимся, Энгель.

— Ага, — ответил Энгель. — Конечно.

Каллагэн ушел, а Энгель налил себе выпить, чтобы успокоить нервы. После всего случившегося не хватало только ощущать затылком дыхание Каллагэна.

Зазвонил телефон. Подняв трубку, Энгель услышал:

— Алоиз, я тебе названиваю, названиваю, названиваю…