— Поездом в Дюссельдорф. Если отец попытается отправить меня обратно, поеду к маме в Англию. Если она не примет — исчезну. У меня друзья в Париже и в Берлине. Мне всё равно. Я знаю одно: нужно бежать, и, если ты желаешь себе добра, пойдем со мной.

Алекс задумался. Ему бы и хотелось пойти с другом — лишь бы только помочь ему, но у него своя работа.

— У меня нет лыж, — сказал он.

— У меня тоже. — Джеймс плюнул в снег. — Гриф их забрал, когда кончился сезон, и где-то запер.

— На четвёртом этаже?

— Наверно. Я их найду. И тогда — привет.

Он протянул Алексу руку без перчатки.

— Давай со мной.

Алекс покачал головой.

— Прости, Джеймс. Ты беги, удачи тебе. А я пока подожду. Не хочу сломать шею.

— О\'кей. Твоё дело. Пришлю открытку.

Они пошли обратно к школе. Алекс махнул в сторону окна, в котором увидел человека в маске.

— Никогда не интересовался, что там?

— Нет, — Джеймс поёжился. — Полагаю, там живут охранники.

— На двух этажах?

— А ещё подвал. И комнаты доктора Грифа: Как думаешь, он спит с миссис Стальной зад? — Джеймс скорчил рожу. — Они вдвоем… ну и похабщина. Дарт Вейдер и Кинг Конг. Алекс, я найду свои лыжи и сбегу. И ты тоже, если у тебя есть хоть капля мозгов.



Алекс скользил по склону вместе с Джеймсом, носы их лыж легко разрезали снег. Ночь была волшебной. Морозной, тихой. Академия осталась позади. Но тут Алекс увидел перед собой человека. Доктор Гриф! Он, не двигаясь, стоял в своём тёмном костюме, и его глаза прятались за очками с красными линзами. Алекс вильнул в сторону и потерял управление. Он мчался вниз всё быстрее и быстрее, лыжные палки молотили по воздуху, лыжи не хотели сворачивать. Впереди его ждал трамплин. Кто-то убрал ограждение. Алекс почувствовал, как снег под лыжами внезапно сменился ледовой коркой. Начался головокружительный спуск, полёт в темноту, из которой не было пути назад. Доктор Гриф хохотал. Послышался щелчок, и Алекса подбросило в воздух — он закувыркался в миле над землёй и стал падать вниз, вниз, вниз…



Алекс проснулся.

Он лежал в кровати, на одеяло падал лунный свет. На часах два пятнадцать. Алекс прокрутил в памяти только что увиденный сон. Они с Джеймсом бегут. Их поджидает доктор Гриф. Надо признаться, академия начинала на него плохо действовать. Обычно у него не бывало кошмаров. Однако школа и её обитатели забрались внутрь его, проникли в подкорку.

Что он слышал? Смех доктора Грифа… какой-то щелчок. Странно. Что это «щёлкнуло»? Во сне или наяву? Алекс окончательно проснулся. Вылез из постели, подошёл к двери, повернул ручку. Так и есть. Звук ему не приснился. Пока он спал, дверь заперли снаружи.

Что-то должно было случиться — и Алекс намеривался узнать, что именно. Он спешно оделся и опустился на колени, чтобы осмотреть замок: две задвижки одна над другой, каждая около сантиметра в диаметре. Защелкивались, судя по всему автоматически. Одно ясно: в дверь не выйти.

Оставались окна. На рамах были установлены стальные штыри, отчего окна открывались не более чем на десять сантиметров. Алекс взял Discman, вставил диск с Бетховеном и включил. Диск завращался с фантастической скоростью, затем, продолжая вращаться, начал медленно выезжать из корпуса. Алекс прижал край диска к штырю. Прошла пара секунд, за которые диск прошёл сквозь сталь, как ножницы сквозь бумагу. Штырь отвалился, окно распахнулось.

Падал снег. Алекс выключил плеер и бросил его на кровать. Потом надел куртку и вылез в окно. Второй этаж — если прыгать с такой высоты, можно переломать ноги. Но снег шёл, не переставая, последние десять часов, и прямо под окном вырос сугроб. Алекс сначала повис на подоконнике, а потом прыгнул, провалившись в сугроб по пояс. Ну вот, ещё ничего не сделал, а уже, считай, замёрз и промок. Зато цел и невредим.

Он вылез из сугроба и стал огибать здание, направляясь к дверям. Оставалось надеяться, что главный вход открыт. Почему-то Алекс был в этом уверен. Замок в его комнате был электрический. Скорее всего кто-то нажал на кнопку, и все остальные мальчики также оказались взаперти. Большинство из них спит, но даже те, кто не спит, никуда не могут деться, в то время, как у доктора Грифа полностью развязаны руки.

Едва Алекс добежал до угла, услышал, как скрипит под ботинками снег — приближались охранники. Спрятаться негде. Он упал и зарылся лицом в сугроб, постаравшись выбрать место потемнее. Охранников было двое. Он слышал, как они вполголоса переговаривались по-немецки, но поднять голову не отважился: не дай бог, заметят. Впрочем, если пройдут близко, заметят по любому. Алекс затаил дыхание, но сердце бешено колотилось.

Охранники прошли мимо и завернули за угол. По пути они должны миновать его комнату. Заметят ли открытое окно? Свет Алекс погасил. Повезёт, если они не посмотрят вверх. Однако времени в обрез, надо бежать сейчас же.

Он поднялся и бросился вперёд. Глаза слепили снежинки. Наступило самое холодное время ночи, и, добравшись до входа, Алекс уже вовсю дрожал. Что, если двери закрыты? Продержаться до утра на морозе он не сможет.

Но двери оказались не заперты. Алекс толкнул их и скользнул во тьму и тепло холла. Здесь был камин с драконами. Камин топили, и в нём всё ещё тлели угли. Алекс протянул к ним руки, стараясь впитать немного тепла. Было тихо. Тусклые лампочки кое-как освещали длинные пустые коридоры. Только сейчас Алексу пришло в голову, что он, возможно, ошибался насчёт этого места с самого начала. Возможно, двери и вправду закрывали исключительно из соображений безопасности, а он просто поторопился с выводами.

— Нет, нет… не надо!

Мальчишеский голос. Протяжный, дрожащий крик разнёсся по зданию. Секунду спустя откуда-то сверху до Алекса донёсся топот ног по деревянному полу. Он огляделся в поисках укрытия и не нашёл ничего лучшего, как залезть в камин. Сам огонь разжигали в металлической корзине, а между ней и стенами дымохода было кое-какое расстояние. Алекс присел за спиной одного из драконов, лицо и ноги обдало жаром.

По лестнице спускались трое. Впереди миссис Стелленбош. Сзади кого-то волокли два охранника. Мальчика! В пижаме, лицо опущено, босые ноги скользят по каменным ступеням. Миссис Стелленбош открыла дверь и вошла в библиотеку. Охранники проследовали за ней. Дверь захлопнулась. Снова воцарилась тишина.

Всё произошло слишком быстро, и Алекс не разглядел лицо парня. Однако он знал, кто это был. Он узнал его сразу — по голосу.

Джеймс Шпринтц.

Алекс выбрался из камина, пересёк холл и остановился возле двери в библиотеку. С другой стороны не доносилось не звука. Он встал на колени и заглянул в замочную скважину. В комнате было темно. Ничего не видно. Что же делать? Если подняться по лестнице, можно незамеченным вернуться в спальню. Рано или поздно двери откроют, и он заберётся в постель. Никто ничего не узнает.

Однако единственный, кто был добр к нему, теперь по ту сторону двери. И его приволокли силой. Возможно, ему промывают мозги… даже бьют. Алекс не мог его бросить.

Значит, решено. Он распахнул дверь и вошёл.

Библиотека была пуста.

Алекс стоял в дверях и хлопал глазами. Дверь в библиотеке только одна. Все окна закрыты. Никаких следов присутствия людей. Рыцарь в латах, стоя в своей нише, словно смотрел, как приближается Алекс. Может быть, он ошибся? Может быть, помощница директора и охранники зашли в другую комнату?

Алекс подошёл к нише и заглянул за доспехи, проверяя, не спрятана ли там дверь. Ничего. Он постучал костяшками пальцев по стене. Странно, но она, видимо, металлическая — однако, в отличие от стены и двери на верхнем пролёте лестницы, ручки нет — не похоже, чтобы здесь был проход.

Здесь больше нечего делать. Алекс решил вернуться в свою комнату, пока не попался.

Но едва он поднялся на второй этаж, как снова послышались голоса… по коридору медленно шли охранники. Алекс увидел дверь и юркнул в неё. Он очутился в прачечной. Здесь стояли стиральная машина, сушилка и две гладильных доски. По крайней мере, тепло. В воздухе висел терпкий запах мыла.

Охранники прошли мимо. По всей длине коридора раздались металлические щелчки, и Алекс понял, что двери открылись. Можно вернуться в постель.

Стараясь не шуметь, он выбрался из своего укрытия и поспешил к себе. Проходя мимо комнаты Джеймса Шпринтца, он заметил, что дверь открыта. Изнутри донёсся голос:

— Алекс?

Это был Джеймс.

Нет. Невозможно. Но всё же в комнате кто-то был.

Алекс заглянул внутрь. Зажёгся свет.

В комнате и вправду был Джеймс. Он сидел на кровати, глаза у него были затуманенные, как будто он только что проснулся. Алекс уставился на него в упор. Такая же пижама, как на мальчишке, которого затащили в библиотеку… Так, значит, внизу был не он? А кто-то другой?

— Что происходит? — спросил Джеймс.

— Мне показалось, я что-то слышал, — ответил Алекс.

— Но ты же одет. И насквозь мокрый! — Джеймс Посмотрел на часы. — Почти три…

Алекс удивился, узнав, как много прошло времени. Когда он проснулся, было только пятнадцать минут третьего.

— Ты в порядке? — спросил он Джеймса.

— Да.

— Тебя не …?

— Чего?

— Ничего. Увидимся позже.

Алекс прокрался к себе в комнату. Закрыл дверь, снял мокрую одежду, вытерся полотенцем и лёг в постель. Если в библиотеку затащили не Джеймса, кого же он тогда видел? Нет, это был Джеймс. Он слышал крик и видел обмякшее тело на лестнице. Почему же теперь Джеймс в кровати?

Алекс закрыл глаза и постарался заснуть. Ночная вылазка породила ещё больше загадок и не дала ни одного ответа. Впрочем, кое-что всё-таки есть…

Теперь он знал, как попасть на третий этаж.

ДВОИТСЯ В ГЛАЗАХ

Когда утром Алекс спустился вниз, Джеймс уже завтракал. Он брал одно и то же каждый день: яйца, бекон, тосты и чай. Алекс вошёл, и тот приветственно поднял руку. Однако с первого взгляда Алекс заметил неладное. Джеймс улыбался, но казался отрешённым, как будто думал о чём-то другом.

— Так что случилось ночью? — спросил Джеймс.

— Не знаю… — Алекса так и подмывало обо всём ему рассказать, даже о том, что он шпионит здесь под чужим именем. Но нельзя: здесь их могли услышать. — Похоже на дурной сон.

— По сугробам ты тоже во сне ходил?

— Нет. Мне кое-что почудилось, но на самом ничего не было. Странная ночь. — Алекс попытался сменить тему и понизил голос. — Ты обдумал свой план?

— Какой план?

— С лыжами.

— На лыжах кататься запрещено.

— Я говорю о побеге.

Джеймс улыбнулся, как будто вспомнил, о чём идёт речь.

— A-а, я передумал, — сказал он.

— Как передумал?

— Если я сбегу, папа отошлёт меня обратно. Нет смысла. Лучше отнестись к этому с юмором и смириться. В любом случае, с горы мне не спуститься. Снега слишком мало.

Алекс не верил своим ушам. Всё, что Джеймс говорил сегодня, полностью противоречило его вчерашним речам. Неужели это Джеймс? Ну конечно, Джеймс. Как всегда растрёпанный. С синяками. Тёмные волосы, тёмно-карие глаза, бледная кожа. Джеймс, одним словом. И всё же что-то тут не то. В этом не было сомнений.

Джеймс обернулся, и Алекс увидел, что в столовую вошла миссис Стелленбош, Сегодня она нарядилась в довольно омерзительное платье ядовито-зеленого цвета, которое едва прикрывало ей колени.

— Доброе утро, мальчики! — пропела она. — Сегодня занятия начнутся через десять минут. Первый урок — история — пройдёт в башне.

Она подошла к столу Алекса:

— Джеймс, надеюсь, сегодня ты к нам присоединишься?

Джеймс пожал плечами.

— Хорошо, миссис Стелленбош.

— Великолепно. Поговорим о жизни Адольфа Гитлера. На редкость интересная личность. Уверена, для тебя это будет полезно.

Она ушла.

Алекс повернулся к Джеймсу:

— Ты пойдёшь на уроки?

— Почему нет? — Джеймс покончил с завтраком. — Я здесь застрял надолго, делать больше нечего. Наверно, мне следовало посещать занятия и раньше. Алекс, будь разумнее. — В подкрепление своих слов он поднял палец. — Ты зря тратишь время.

Алекс остолбенел. Он видел этот жест — это движение пальца — прежде. Вчера то же самое проделал американец Джо Кентербери.

Марионетки, болтающиеся на одной нитке.

Так что же произошло ночью?

Алекс смотрел, как Джеймс уходил вместе с остальными. Он понял, что друзей в «Белом пике» у него не осталось, и внезапно ему захотелось оказаться вдали от этого места, в безопасном мире своей настоящей школы. Возможно, когда-то он и мечтал о таком приключении, но теперь он мечтал отсюда убраться. Нажать три раза на перемотку на плеере, и МИ-6 его вызволит. Однако он этого не сделает, пока ему ничего неизвестно.

У Алекса был готов план. Он встал и вышел из столовой.



Ночью, спрятавшись в камине, он понял, как попасть наверх. Изгибаясь и вихляя, дымоход выходил наружу — снизу Алексу был виден свет. Лунный света. Может, снаружи кирпичи и гладкие, но внутри дымохода они выщербленные и неровные, за них легко цепляться. По всей вероятности, на третьем или четвёртом этаже тоже есть камин. А если нет, дымоход всё равно приведёт его на крышу, откуда — если, конечно, там не будет охранников — можно пробраться вниз.

Алекс подошёл к каменным драконам. На часах девять. Занятия продлятся до обеда, никто его не хватится. Огонь погас, хотя пепел всё ещё был тёплый. А если придёт охранник, чтобы прочистить трубу? Оставалось надеяться, что камином займутся только вечером. Он посмотрел наверх. Увидел узкую ярко-синюю полоску. Небо казалось далёким, а дымоход был уже, чем хотелось бы. Хорошо бы не застрять! Алекс прогнал эту мысль, нашёл в кладке щель и оттолкнулся ногой от пола.

Пахло как на пожарище. В воздухе висела сажа, и Алексу ничего не оставалось, как вдыхать её. Он нащупал ногой выступ, оттолкнулся, поднялся на метр выше. Лезть приходилось будто сидя: спиной он упирался в одну стену, ступнями — в другую. Руки он вообще не использовал. Надо было лишь посильнее упираться, а потом распрямлять ноги, толкая себя вверх. Толкай, скользи. Приходилось быть осторожным. При каждом движении вниз сыпалась сажа. Сажа была и у него в волосах. Он это чувствовал, но тряхнуть головой не решался. Если сажа попадёт в глаза, он будет как слепой котенок. Толкай, скользи. Главное — не торопиться. Иначе сорвёшься. Должно быть, он забрался уже высоко. Сколько осталось позади? По меньшей мере, один этаж… значит, третий близко. Если упасть отсюда вниз, можно и ноги переломать.

Дымоход становился всё уже и темнее. А полоска света вроде бы всё так же далека. Движения давались Алексу с большим трудом. Он едва дышал. Казалось, рот забит сажей. Он снова оттолкнулся, и с такой силой стукнулся коленками о кирпичи, что боль отдалась в пятках. Зафиксировав своё положение, Алекс вытянул вверх руки, чтобы понять, куда лезет. Выше, под прямым углом, нависала кладка, о неё он и ударился коленями. Голова же его прошла выше. Что бы это ни было, дымоход в этом месте сужался по форме буквы «L», и это означало, что он становился в два раза уже. Теперь для плеч и тела Алекса оставался лишь узкий лаз.

Снова в сознании Алекса замаячила кошмарная перспектива застрять и задохнуться в темноте.

Он поймал ртом воздух и сглотнул сажу. Последняя попытка! Алекс ещё раз оттолкнулся, подняв руки над головой. Он почувствовал, как скользит вверх, как его рубашка трётся о грубую кладку. Затем руками он зацепился за то, что, очевидно, служило верхушкой препятствия. Алекс подтянулся и очутился над вторым камином, сообщавшимся с основным дымоходом. Так вот какое препятствие загородило ему путь! Он перевесился и неуклюже нырнул вниз. Зола и пепел смягчили его падение. Наконец-то третий этаж!

Алекс на четвереньках выполз из камина. Всего несколько недель назад, в школе, он читал о викторианских трубочистах. О том, как мальчиков уже с шести лет фактически превращали в рабов. Теперь он понимал, каково им было. Он кашлял и отплёвывался в ладонь. Слюна была чёрной. Интересно, на кого он сейчас похож? Нужно принять душ, прежде чем его увидят.

Алекс поднялся на ноги. На третьем этаже было также тихо, как и на двух нижних. Из волос посыпалась сажа, и на секунду он лишился зрения. Протирая глаза, Алекс облокотился на статую. Потом открыл глаза. Опорой ему служил каменный дракон, точная копия того, который был на первом этаже. Он посмотрел на камин. Неужели такой же? И правда…

Алекс спрашивал себя, не совершил ли он ужасную ошибку? Он оказался в комнате, во всех мелочах повторявшей холл первого этажа. Те же коридоры, та же лестница, тот же камин, даже со стен жалобно глядели те же звериные головы. Алекс как будто совершил круг, вернувшись туда, откуда начал. Он обернулся. Нет. Одно отличие всё-таки есть. Отсутствует входная дверь. Из окна виден двор: там, внизу, привалившись к стене, курил охранник. Это и впрямь третий этаж — точная копия первого.

Беспокоясь, как бы кто не услышал, как он выбирался из камина, Алекс на цыпочках подкрался к ближайшей двери. На первом этаже здесь была бы библиотека. Осторожно, сантиметр за сантиметром, он открыл дверь. И оказался в библиотеке — поразительно похожей на первую: те же столы, те же стулья, те же доспехи на страже в стенной нише. Его взгляд пробежал по одной из полок — даже книги одинаковые.

Но было и одно отличие — по крайней мере одно. Алекс словно очутился внутри загадку, какие иногда печатают в журналах и комиксах. Две как будто одинаковые картинки, но с десятью отличиями. Их и надо найти. Здесь отличие заключалось в том, что на держателе, закреплённом на стене, стоял включённый телевизор. Его большой экран показывал другую библиотеку. У Алекса голова пошла кругом. Какую библиотеку показывали по телевизору? Конечно же, не эту — ведь его самого на экране не было. Значит, библиотеку на первом этаже.

Библиотеки похожи как две капли воды. Находишься в одной и наблюдаешь за другой. Но зачем, с какой целью?

Десять минут спустя Алекс уже не сомневался, что третий этаж — брат-близнец первого, со столовой, гостиной и игровой комнатой. Алекс подошёл к бильярдному столу и положил в центр шар. Тот закатился в угловую лузу. И тут пол кривой. Здесь телевизор показывал игровую двумя этажами ниже. Как в библиотеке: одна комната шпионила за другой.

Алекс вернулся и поднялся на четвёртый этаж. Он собирался найти свою комнату, но сначала «зашёл» к Джеймсу. Опять превосходная копия: те же плакаты, тот же мобиль над кроватью, та же лавовая лампа на столе. На полу разбросана такая же одежда. Выходило, что комнаты не просто одинаково спроектированы. Их одинаково содержали. Что бы ни случилось внизу, всё повторялось наверху. Значит, здесь кто-то живёт и наблюдает за каждым движением Джеймса Шпринтца, повторяя всё его действия? И если да, то следят ли за Алексом?

Алекс зашёл в соседнюю комнату. И как будто оказался в своей собственной. Всё то же самое: кровать, стулья, телевизор. Алекс включил его. На экране появилась его комната на втором этаже. На кровати лежал Discman. С прошлой ночи висела мокрая одежда. Неужели кто-то видел, как он вскрыл окно и выбрался наружу? Алекс испугался, но взял себя в руки. Эта комната, хоть и копия, выглядела по-другому. Верно, здесь пока ещё никто не жил — Алекс понял это, оглядевшись по сторонам. На кровати ещё не спали. Ещё не скопированы мелочи. Здесь нет плеера, нет мокрой одежды. Внизу дверца шкафа открыта. Здесь закрыта.

Ну и головоломка. Алекс попытался сложить вместе её детали. За всеми вновь прибывшими идёт слежка. Повторяются все их действия. Повесишь на стену плакат, здесь появится такой же наверху — кто-то поселится и станет всё повторять. Ему вспомнилось мелькнувшее в окне лицо — кажется, в белой маске. Возможно, это и был дублёр. Однако пока в «его» комнате постоянно никто не жил.

По-прежнему оставался главный вопрос: какова цель? Шпионить за учениками — это одно. Но зачем всё копировать?

Хлопнула дверь, и послышались голоса — по коридору шли двое мужчин. Подкравшись к двери, Алекс выглянул наружу. Он успел заметить, как в прачечной скрылись доктор Гриф и невысокий полный человек в белом халате. Алекс покинул спальню-двойник и последовал за ними.

— …ваша работа окончена. Благодарю вас, мистер Бакстер.

— Спасибо, доктор Гриф.

Они оставили дверь открытой. Алекс присел на корточки и заглянул внутрь. Наконец-то он обнаружил часть четвертого этажа, не похожую на то, что было на втором этаже. Здесь не было ни гладильных досок, ни стиральных машин. Вместо них Алекс увидел ряд раковин, а за следующими дверями — полностью оснащённую операционную, по крайней мере, в два раза больше прачечной на втором этаже. В центре стоял операционный стол. Вдоль стен тянулись полки с хирургическими инструментами, химическими препаратами и разбросанными в беспорядке чёрно-белыми снимками.

Операционная! Какую роль она играет в этой дьявольской головоломке? Продолжая разговор, двое мужчин зашли в операционную. Гриф держал руку в кармане. Улучив момент, Алекс прошмыгнул в первую комнату и затаился под раковиной. Отсюда можно было наблюдать и подслушивать.

— Надеюсь, вы довольны последней операцией… проговорил мистер Бакстер. Он стоял вполоборота к двери, и Алексу было видно круглое, рыхлое лицо, светлые волосы и редкие усы. Под халатом на Бакстере был клетчатый костюм и галстук-бабочка. Алекс никогда не видел этого человека. В этом не было сомнений. И всё же он казался ему знакомым. Ещё одна загадка.

— Вполне, — ответил доктор Гриф. — Я осмотрел его, как только сняли бинты. Вы отлично справились.

— Я всегда был лучше всех. За это вы мне и платите. — Бакстер хихикнул, его голос стал масляным. — Раз уж зашла речь, может, поговорим о гонораре?

— Вы уже получили миллион американских долларов.

— Да, доктор Гриф. — Бакстер улыбнулся. — Но, возможно, вы согласитесь на небольшую… премию?

— Мне казалось, мы заключили договор.

Доктор Гриф медленно навёл на собеседника взгляд — в этот момент красные стёкла его очков напоминали прожекторы.

— Да, договор на работу. Другое дело — моё молчание. Я подумал о четверти миллиона. Учитывая размах проекта «Близнецы», это немного. Когда всё закончится, я обоснуюсь в моём домике в Испании, и вы обо мне больше никогда не услышите.

— Больше не услышу?

— Обещаю.

Доктор Гриф кивнул:

— Что ж, мысль хорошая.

Гриф вынул руку из кармана. Алекс увидел автоматический пистолет с толстым глушителем. Бакстер всё ещё улыбался, когда Гриф выстрелил ему прямо в лоб. Отлетев назад, Бакстер упал на операционный стол. Он лежал не двигаясь.

Доктор Гриф опустил пистолет. Потом подошёл к телефону, взял трубку и набрал номер. Прошло некоторое время, прежде чем ему ответили.

— Говорит Гриф. Из операционной нужно убрать кое-какой хлам. Сообщите, пожалуйста, могильщикам.

Он повесил трубку и, в последний раз взглянув на тело, прошёл в другой конец комнаты. Алекс видел, как Гриф нажал на кнопку. Часть стены отъехала в сторону — за ней был лифт. Гриф вошёл в него, и дверь закрылась.

Алекс встал, не в силах ясно соображать. Шатаясь, он пошёл в операционную. Действовать надо было быстро. Могильщики, которых вызвал доктор Гриф, уже в пути. Однако необходимо узнать, что за операции здесь проводились. Судя по всему, Бакстер был хирургом. Но что это за работа на миллион долларов?

Стараясь не смотреть на труп, Алекс огляделся. На одной из полок лежали скальпели, такие же страшные и отталкивающие, как и всё, что он здесь увидел, и такие острые, что, казалось, пораниться можно только от одного их вида. Рядом расположились рулоны марли, шприцы, колбы с различными жидкостями. Бесполезно — в медицине Алекс ничего не смыслил. Здесь могло происходить что угодно, от удаления вросших ногтей на ногах до ювелирных операций на сердце.

И тут он увидел фотографии. Узнал себя, вот он лежит на кровати. На знакомой кровати, Париж! Номер тринадцать в «Отель дю Монд». Он вспомнил чёрно-белое покрывало и одежду, что была на нём в тот вечер. На большинстве же снимков он был раздет. Фотографы запечатлели каждый сантиметр его тела. На всех снимках глаза у него закрыты. Алекс понял, что его накачали наркотиками, и вспомнил, как закончился ужин с миссис Стелленбош.

Им овладело отвращение. Люди, ни во что не ставившие его жизнь, манипулировали им. Недаром Алекс невзлюбил доктора Грифа и его помощницу с самой первой встречи. Теперь он их ненавидел. Но по-прежнему не знал, чем они занимались. Но чем-то ужасным. Их нужно было остановить.

Его размышления прервал топот шагов на лестнице. Могильщики! Алекс огляделся и выругался. Бежать некуда, спрятаться негде. Он вспомнил о лифте. Подошёл к стене и стал давить на кнопку. Топот приближался. Послышались голоса. Наконец панель отъехала в сторону. Алекс шагнул в небольшой лифт с пятью кнопками: «S», «R», 1, 2, 3. Он нажал на «R». Он достаточно знал французский, чтобы вспомнить, что «R» наверняка означает rez-de-chaussee, то есть первый этаж. Хорошо, если он вернётся туда, откуда начал.

Дверь закрылась за секунду до того, как в операционную вошли охранники. Пока лифт спускался, у Алекса заныло в животе. Лифт замедлил ход. Алекс осознал, что дверь может открыться где угодно. Он может очутиться и среди охранников, и в классе с учениками. Что ж, думать поздно. Выбор сделан. Будь что будет.

Однако ему повезло. Дверь открылась в библиотеке. Алекс узнал настоящую библиотеку, не копию. В комнате никого не было. Он вышел из лифта и оглянулся: сзади ниша. Дверца лифта — её задняя стена. Маскировка что надо рыцарские доспехи разделялись на две половинки. Алекс невольно восхитился простотой задумки. Всё здание было фантастическим собранием загадок.

Алекс посмотрел на руки. Всё ещё грязные. Он забыл, что вымазан сажей. Стараясь не наследить на ковре, Алекс выскользнул из библиотеки и побежал к себе в комнату. Когда он попал туда, ему пришлось сказать себе, что это именно его комната, а не копия на четвёртом этаже. Discman лежал, что и требовалось.

У него достаточно информации. Пора вызывать кавалерию. Алекс трижды нажал на перемотку, после чего отправился в душ.

ТАКТИКА ПРОВОЛОЧЕК

В Лондоне шёл дождь. Казалось, он никогда не кончится. На вечерних дорогах возникли пробки, автомобили не двигались с места. Стоя у окна, Алан Блант смотрел на улицу, когда в дверь постучали. Он нехотя повернулся — так, словно сырой и унылый город обладал для него какой-то прелестью. Вошла миссис Джонс. В руках у неё был лист бумаги. Садясь за стол, Блант заметил, что сверху напечатано красным: «Срочно».

— С нами связался Алекс, — сказала миссис Джонс.

Да?

— Смитерс дал ему CD-плеер со встроенным передатчиком. Утром Алекс отправил сигнал на спутник… в десять двадцать семь по местному времени.

— Чего он хочет?

— Он либо в опасности, либо выяснил достаточно для того, чтобы мы могли вмешаться. В любом случае его нужно забрать.

— Понятно…

Блант откинулся на спинку стула и погрузился в размышления. В молодости он получил в Кембридже первоклассное математическое образование. И по прошествии тридцати лет по-прежнему относился к жизни как к сборнику сложных задач.

— Сколько Алекс пробыл в академии? — спросил он.

— Неделю.

— Насколько мне помнится, он не хотел туда ехать. По словам Дэвида Френда, поведение Алекса в Хейверсток-Холл было, мягко говоря, антиобщественным. Вам известно, что Алекс выстрелил в его дочь парализующим дротиком? К тому же, он чуть не убил её в железнодорожном туннеле.

— Он играл свою роль, вы сами ему велели.

— И переусердствовал, — пробормотал Блант. — Вполне вероятно, что теперь ему не стоит доверять на все сто процентов.

— Он послал сигнал, — миссис Джонс не смогла скрыть раздражения. — Учитывая то, что мы знаем, у него могут быть серьёзные неприятности. Мы вручили ему устройство с тревожной кнопкой. Он им воспользовался. Мы не можем ничего не делать.

— Я этого и не говорил. — Блант с любопытством посмотрел на неё. — Вы к нему привязались, да?

Миссис Джонс отвела взгляд:

— Не говорите глупостей.

— Вы о нём беспокоитесь.

— Ради бога, Алан, ему четырнадцать лет! Он же ребёнок!

— У вас были другие дети.

— Да. — Она снова смотрела ему в глаза. — Возможно, и так. Но даже вы должны признать, что он особенный. У нас таких больше нет. Четырнадцатилетний мальчишка! Превосходное секретное оружие. Мои чувства здесь ни при чём. Мы не имеем права его потерять.

— Просто я не хочу действовать наугад, не располагая точной информацией, сказал Блант. — Во-первых, речь идёт о Франции, а вы знаете французов. Стоит им пронюхать о проникновении на свою территорию, и они поднимут такой шум, что мало не покажется. Во-вторых, Гриф собрал сыновей богатейших людей в мире. Если САС начнёт штурм, дело может закончиться небывалым международным скандалом.

— Вам были нужны доказательства связи школы со смертью Иванова и Роско, — сказала миссис Джонс. — Алекс мог их достать.

— Мог и не достать. Ещё одни сутки ничего не изменят.

— Сутки?

— Приведём отряд в состояние готовности. Они будут следить за обстановкой. Если Алекс попал в беду, мы скоро об этом узнаем. Если он что-то натворил, это будет нам на руку. Как раз то, что нужно. Надо заставить Грифа раскрыть карты.

— Если он опять с нами свяжется?

— Будем действовать.

— Не слишком ли поздно?

— Для Алекса? — Блант был холоден. — Миссис Джонс, уверен, вы зря о нём беспокоитесь. Он может за себя постоять.

Зазвонил телефон, и Блант взял трубку. Их разговор был окончен. Миссис Джонс встала и отправилась готовить переброску отряда САС в Женеву. Конечно, Блант прав. Тактика проволочек может дать свои плоды. Можно договориться с французами. Выяснить, что случилось. Отсрочка-то всего на сутки.

Оставалось надеяться, что Алекс переживёт следующие двадцать четыре часа.

* * *

Завтракал Алекс в, одиночестве. Впервые Джеймс Шпринтц присоединился к остальным. Внезапно сдружившись, мальчики сидели вшестером за одним столом. Алекс внимательно присматривался к бывшему другу, стараясь понять происшедшие в нём перемены. Ответ был яснее ясного. Всё и ничего. Джеймс был прежним и в то же время совсем другим.

Алекс позавтракал и встал. Джеймс окликнул его:

— Пойдём сегодня на уроки. Будет латынь.

Алекс покачал головой:

— Латынь — бесполезное занятие.

— Ты и вправду так думаешь? — В его голосе прозвучала насмешка, и на секунду Алексу стало страшно… Говорил не Джеймс. Джеймс открывал рот, однако говорил доктор Гриф.

— Счастливо, — сказал Алекс и поспешил прочь.

С того времени, как он нажал на кнопку перемотки, прошли почти сутки. Алекс точно не знал, чего ждать. Эскадрилья вертолётов с британскими флагами его утешила бы. Но пока никто не летел. Он даже начал волноваться, сработал ли сигнал, и в то же время злился на себя. Увидел, как Гриф застрелил в операционной человека, и запаниковал. Ясно, что Гриф — убийца. И академия далеко не пансион. Но ответа на главный вопрос как не было, так и нет. Чем конкретно занимается доктор Гриф? Он убил Майкла Роско и Виктора Иванова? Если убил, то зачем?

Знал он недостаточно. Когда же прибудет МИ-6, труп Бакстера успеют похоронить в горах, и доказать что-либо будет невозможно. На Алекса будут смотреть как на идиота. Гриф — он легко представил, как тот говорит:

Это правда. В здании находится операционная. Её оборудовали много лет назад. Третьим и четвёртым этажами мы не пользуемся. Да, лифт есть. Он появился ещё до нас. Мы объяснили Алексу роль вооруженной охраны. Она здесь, чтобы его защитить. Как видите, господа, ничего страшного здесь не происходит. С остальными мальчиками всё в порядке. Бакстер? Нет, человека с такой фамилией я не знаю. Очевидно, Алексу приснился кошмар. Неужели его прислали шпионить за нами? Я вынужден просить вас забрать его с собой…

Нужно узнать больше, и придётся опять идти на третий этаж. Или спуститься вниз. Алекс вспомнил кнопки потайного лифта. «R» означает rez-de-shaussee. Значит, «S» — sous-sol. Подвал, по-французски.

Подойдя к кабинету, где занимались латынью; он заглянул в приоткрытую дверь. Доктора Грифа не видно, но голос слышен хорошо.

— Felix qui potuit rerum cognoscere causas…[8]

Послышался скрип мела о доску. За партами сидели шесть парней и слушали его с открытыми ртами. Джеймс сидел между Хьюго и Томом и записывал. Алекс посмотрел на часы. В его распоряжении целый час.

Он вернулся по коридору в библиотеку. От него всё ещё несло сажей, и он не собирался лезть в дымоход. Вместо этого он приблизился к доспехам. Теперь ему было известно, что ниша скрывает дверцу лифта. Предположительно, снаружи должно быть что-то вроде кнопки.

Кнопку он нашёл за пару минут: ею служила одна из трёх заклёпок на нагруднике лат. Имея такие заклёпки, средневековому рыцарю было удобней облачаться. Стоило Алексу нажать на среднюю заклёпку, как доспехи ожили. Секунду спустя они разделились пополам, и Алекс снова очутился у лифта.

В этот раз он нажал на нижнюю кнопку. Ему казалось, что лифт едет очень долго, как будто подвал находится глубоко под землёй. Наконец дверь открылась. Алекс увидел коридор, поворачивающий то вправо, то влево, с выложенными плиткой стенами — прямо как в лондонском метро. Здесь было холодно. Коридор освещали голые лампочки, вкрученные в потолок.

Алекс высунул голову и тут же нырнул обратно. В конце коридора за столом читал газету охранник. Слышал ли он, как открылась дверь? Алекс снова вытянул шею. Охранник был поглощён чтением спортивных новостей и не двигался. Алекс выскользнул из лифта и крадучись пошёл в противоположную от охранника сторону. Он добрался до угла и свернул в следующий коридор со множеством стальных дверей. Вокруг ни души.

Где он? Что-то здесь есть, иначе не посадили бы охранника. Алекс подошёл к ближайшей двери. На уровне глаз в двери было прорезано смотровое отверстие. Алекс заглянул в него и увидел камеру с белыми стенами, двухъярусную койку, раковину и унитаз. В камере сидели двое. Одного мальчика он раньше не видел, но второго узнал. Рыжеволосый Том МакМорин. Он же пару минут назад был в классе! А сюда как попал?

Алекс подошёл к соседней камере. В ней тоже были двое. Один — светловолосый, спортивного вида, с голубыми глазами и веснушками. Второй — Джеймс Шпринтц. Алекс осмотрел дверь: только две задвижки, другого замка вроде нет. Он отодвинул задвижки и нажал на ручку. Дверь поддалась. Алекс вошёл.

Джеймс вскочил на ноги и уставился на него:

— Алекс! Что ты здесь делаешь?

Алекс закрыл дверь.

— У нас нет времени, — сказал он. Говорил он шёпотом, хотя шансы, что их услышат, были малы. — Что с тобой случилось?

— Они пришли позавчера ночью, — ответил Джеймс. — Стащили меня с кровати и приволокли в библиотеку. Там вроде был лифт…

— За рыцарем.

— Да. Не знаю, что им было нужно. Я думал, меня убьют. А они бросили меня сюда.

— Ты здесь два дня?

— Да.

Алекс покачал головой.

— Пятнадцать минут назад я видел, как ты завтракал.

— Они сделали двойников, — это заговорил с американским акцентом второй парень. — Со всех! Не знаю, как и зачем. Но это факт.

Он гневно взглянул на дверь.

— Я здесь уже несколько месяцев. Меня зовут Пол Роско.

— Роско? Твой отец…

— Майкл Роско.

Алекс замолчал. Он не мог сказать мальчику о смерти отца и отвернулся, боясь, что тот прочтёт это в его глазах.

— Как ты сюда попал? — спросил Джеймс.

— Слушайте, — быстро заговорил Алекс. — Меня послала МИ-6. Меня зовут Алекс Райдер, а не Алекс Френд. Всё будет в порядке. Сюда пришлют людей и вас освободят.

— Ты… шпион?

Джеймс не мог поверить своим ушам.

Алекс кивнул:

— Вроде того.

— Дверь открыта! Мы можем выбраться!

Пол вскочил и приготовился бежать.

— Нет! — Алекс схватил его за руку? — Надо ждать. С горы не спуститься. Побудьте здесь, а я вернусь с подмогой. Обещаю. Другого выхода нет.

— Не могу…

— Придётся. Пол, поверь мне. Я вас закрою. Никто не должен знать, что я приходил. Но не надолго. Я вернусь!

На споры времени не было. Алекс подошёл к двери и открыл её.

На пороге стояла миссис Стелленбош.

Алекс даже не успел испугаться. Он хотел выставить руку для блока и принять стойку для удара ногой. Но опоздал. Женщина вскинула руку и ребром ладони ударила его в лицо. Алекс как будто налетел на кирпичную стену. Волна от удара прокатилась по всему телу. В голове, где-то сразу позади глазных яблок, вспыхнул яркий свет. Алекс отключился.

КАК ПРАВИТЬ МИРОМ

«Открой глаза, Алекс. С тобой хочет говорить доктор Гриф», — слова выплыли откуда-то издалека. Алекс застонал и попытался поднять голову. Он сидел со скрученными за спиной руками. Пол-лица у него опухло и раздулось, во рту чувствовался привкус крови. Алекс открыл глаза и подождал, пока зрение обретёт резкость. Миссис Стелленбош похлопывала ладонью одной руки о кулак другой. Алекс вспомнил, с какой силой она его нокаутировала. В голове у него стучало, он провёл языком по зубам — все ли на месте. Слава богу, ещё до самого удара он успел немного податься назад. Иначе она могла бы сломать ему шею.

Доктор Гриф сидел в позолоченном кресле и глядел на Алекса то ли с любопытством, то ли с отвращением, а может быть, и с тем, и с другим. В комнате больше никого не было. За окном шёл снег, в камине пылал огонь, но его краски были не чета цвету глаз доктора Грифа.

— Ты доставил нам массу хлопот, — сказал он.

Алекс поднял голову. Он постарался пошевелить руками, но не смог — их сковали за спинкой стула.

— Ты не Алекс Френд. Дэвид Френд тебе не отец. Ты Алекс Райдер и работаешь на британскую разведку.

Гриф приводил факты. Сухо, без эмоций.

— В камерах спрятаны микрофоны, — пояснила миссис Стелленбош. — Иногда полезно послушать беседы наших юных гостей. Тебя услышал охранник и вызвал меня.

— Ты потратил наше время и наши деньги, — продолжил доктор Гриф. — И будешь за это наказан. Ты умрёшь.

Он говорил уверенно и холодно, и Алекс испугался. От слов Грифа у него сдавило сердце. Алекс глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Он отправил сигнал МИ-6. Они направляются на Белый пик и будут тут в любую минуту. Надо тянуть время.

— Вы мне ничего не сделаете, — сказал он.

В тот же момент рядом оказалась миссис Стелленбош и врезала Алексу по голове тыльной стороной ладони. Алекса отбросило в сторону и назад. Если бы не стул, он бы упал.

— Когда обращаешься к директору, говори «доктор Гриф», — сказала она.

Алекс озирался по сторонам — зрение опять расфокусировалось.

— Вы мне ничего не сделаете, Доктор Гриф, — сказал он. — Я всё знаю о проекте «Близнецы». И сообщил об этом в Лондон. Если вы мне что-нибудь сделаете, вас убьют. Они уже на пути сюда.

Доктор Гриф улыбнулся, и в ту же секунду Алекс понял: что бы он ни сказал, это никак не повлияет на его судьбу. Гриф был слишком уверен в успехе. Он походил на игрока в покер, который не только подглядел все карты, но и заполучил четыре туза.

— Возможно, твои друзья и «на пути сюда», — сказал доктор Гриф. — Однако не думаю, чтобы ты мог им что-нибудь сообщить. Мы осмотрели твои вещи и нашли встроенный в плеер передатчик. В нём же я обнаружил хитроумно устроенную электропилу. Но передатчик передаёт сигнал, а не сообщение. Меня не интересует, как именно ты узнал о проекте «Близнецы». Полагаю, подслушал. Нам нужно было быть внимательнее. Однако того, что британская разведка пошлёт сюда ребёнка, мы не ожидали.

Допустим, что они и вправду сюда нагрянут. Ну и что? Тебя уже тут не будет. Я скажу, что ты сбежал. Скажу, что охрана всё ещё тебя разыскивает, но не исключено, что ты замёрз в горах. Никто не догадается, чем я здесь занимаюсь. Проект «Близнецы» увенчается успехом. Он уже увенчался успехом. Даже если твои друзья и вознамерятся меня убить, у них ничего не получится. Алекс, меня нельзя убить. Мир принадлежит мне.

— То есть, он принадлежит детям, которых вы наняли играть двойников, — сказал Алекс.

— Нанял?

Гриф повернулся к миссис Стелленбош и пробурчал что-то на грубом, гортанном языке. Алекс предположил, что это бурский.[9] Женщина разомкнула толстые губы, обнажив крупные потемневшие зубы, и засмеялась.

— Ты так думаешь? — спросил доктор Гриф. — Считаешь, я их нанял?

— Но я видел их.

— Ты не понял, что увидел. Тебе не понять моего гениального замысла! Твоим маленьким умом не охватить сделанного мной.

Доктор Гриф тяжело дышал. Казалось, он принял решение.

— Я редко встречаюсь лицом к лицу со своими врагами, — сказал он. — Всё время переживал, что не смогу раскрыть миру свой великолепный план. Что ж, раз уж ты всё равно, так сказать, слушатель поневоле, я, так и быть, позволю себе рассказать о проекте «Близнецы». Когда же ты, захлёбываясь от собственного крика, встретишь свой конец, то поймёшь, что был обречён с самого начала. Поймёшь, что против такого человека как я, у тебя не было не единого шанса. И, возможно, когда это до тебя дойдёт, тебе станет легче.

— Если вы не против, доктор, я закурю, — сказала миссис Стелленбош. Она достала сигару и закурила. Её глаза заволокло дымом.

— Я, как тебе уже наверняка известно, из Южной Африки, — начал доктор Гриф. — Звери, головы которых висят в холле и в этой комнате, — трофеи тех времён. Убил на сафари. Я по-прежнему скучаю по своей стране. Там самые красивые места на всей планете. Однако ты можешь не знать, что долгое время я был одним из ведущих южно-африканских биохимиков. Возглавлял кафедру биологии в Университете Йоханнесбурга. Позже стал директором Института генетических исследований «Циклоп» в Претории. Но пик моей карьеры пришёлся на шестидесятые, когда, хотя мне ещё не исполнилось тридцати, Джон Ворстер, премьер-министр Южной Африки, назначил меня министром науки…

— Вы обещали, что убьёте меня, — прервал его Алекс. — Вот уж не думал, что собираетесь заговорить меня до смерти.

Миссис Стелленбош поперхнулась дымом и пошла на Алекса, сжав кулаки. Гриф остановил её:

— Пусть мальчик пошутит. Ещё натерпится.

Помощница директора зло посмотрела на Алекса.

Гриф продолжал:

— Я рассказываю это только для того, чтобы ты лучше понял. Наверное, ты ничего не знаешь про Южную Африку. Английские школьники, как я выяснил, самые ленивые и невежественные в мире. Скоро это изменится! Но сперва давай я расскажу о стране моей молодости.

Всем в Южной Африке управляли белые люди. Согласно закону, получившему в мире название «апартеид», чёрным нельзя было проживать рядом с белыми, нельзя было вступать в брак с белыми, нельзя было появляться в туалетах, барах, ресторанах и спортзалах для белых. Они должны были иметь при себе удостоверения. С ними обращались как с животными.

— Отвратительно, — сказал Алекс.

— Чудесно! — промурлыкала миссис Стелленбош.

— В самом деле, замечательно, — согласился доктор Гриф. — Но шли годы, и я понимал, что долго так не будет. Восстания в Совито, рост сопротивления и тот факт, что на нас ополчился весь мир, включая твою вонючую родину, ясно давали понять: белая Южная Африка обречена. Я даже предвидел день, когда к власти придёт кто-то вроде Нельсона Манделы.

— Преступник! — добавила миссис Стелленбош, пустив дым из ноздрей.

Алекс молчал. Было совершенно ясно, что доктор Гриф и его помощница сошли с ума. С каждым словом это становилось всё яснее.

— Я посмотрел на наш мир, — произнес доктор Гриф, — и увидел, каким слабым и нелепым он становится. Как могло случиться, что страна, подобная моей, попала в руки людей, неспособных ею управлять? Почему весь мир не воспротивился этому? Я огляделся вокруг и увидел, что американцы и европейцы поглупели и ослабели. Падение берлинской стены ещё более усугубило ситуацию. Я всегда восхищался русскими, но скоро и они заразились той же болезнью. Для себя я решил, что, если мне придётся править миром, он станет гораздо сильнее. Гораздо лучше…

— Может быть, для вас, доктор Гриф, — сказал Алекс, — но не для других.

Гриф не обратил на него внимания. Его глаза, скрытые красными линзами, сверкали.

— Править миром мечтали единицы, — сказал он. — Гитлер. Ещё Наполеон. Может быть, третьим был Сталин. Великие! Выдающиеся люди! Но в двадцать первом веке, чтобы встать у руля мира, нужно нечто большее, чем военная мощь. Мир стал гораздо сложнее. В чьих руках реальная власть? В руках политиков: президентов и премьер-министров. Но также промышленников, ученых, медиа-магнатов, нефтяников и воротил Интернета… Современная жизнь — это большое тканое полотно — чтобы взять её в свои руки, нужно ухватиться за все ниточки. Этим я и решил заняться. Я смог начать, благодаря своему особому положению в той особой стране, которой была Южная Африка.