И потом единение то, к[оторое] вы ищете, единение в боге, совершается на такой глубине, в которую часто и не проникает наш взгляд. Я уверен, что если спросить на смертном одре старика — меня н[а]п[ример], с кем у меня было истинное, самое тесное единение, то едва ли бы я назову тех, к[отор]ых я бы назвал теперь. Единение с умершими часто больше, чем с живыми. Будем делать то, что ведет к единению — приближаться к богу, а об единении не будем заботиться. Оно будет по мере нашего совершенства, нашей любви.

Вы говорите, сообща легче. Что легче? пахать, косить, сваи бить — да, но приближаться к богу можно только поодиночке. Только через бога, как через сердце, есть сообщение всех частей тела. А прямое, не через бога общение, только кажущееся. Вы, верно, испытывали это. И я испытывал и испытываю. И что странно может показаться: с людьми, с к[оторыми] есть настоящее общение через бога, и говорить нечего, и незачем, и не хочется, а хочется говорить и что-то доказывать и определять только с теми, с кем еще нет этого божеского общения, с этими стараешься установить кровообращение помимо сердца, но этого нельзя и праздное занятие. —

¹Спасибо за сведения о себе, кот[орые] вы передаете мне. Я очень рад был узнать про вас, п[отому] ч[то] я сердечно люблю вас.

¹Вы говорите, что вместе лучше, а мне кажется, что этого нельзя решить, надо делать, что велит бог. Сведет вместе — прекрасно, разбросит по разным углам — тоже хорошо. То же, что вы говорите о дальнейших шагах, то эти дальнейшие шаги я вижу теперь уже не в том, чтобы отречься от себя (это, я думаю, для многих — для вас, я думаю, да и для других сделано уже в сознании, т. е. люди готовы к отречению, стремятся к нему), а в том, чтобы делать как раз обратное того, что вы хотите — выделиться, сплотиться — делать обратное: найти наибольшие средства общения со всем большим миром всех людей, найти такое общение, при кот[ором], не делая уступок, общаться, любить и быть любимым.

Прощайте. Передайте мою любовь Арк[адию] Ег[оровичу],² Прокопенко.



Впервые почти полностью опубликовано в «Спелых колосьях», 2, стр. 74—75. Написано в один день с письмом к И. Б. Файнерману, № 322.

Ответ на недатированное письмо М. В. Алехина из Харьковской губ., в котором Алехин сообщал о своем свидании с Файнерманом и их решении собраться всем единомышленникам Толстого. См. прим. к письму № 322.



¹ Абзац редактора.

² Аркадий Егорович Алехин, двоюродный брат Аркадия, Митрофана и Алексея Васильевичей Алехиных. В 1892 г. жили работал на арендованной у Бодянского земле в Гремячем. Имел широкое общение с сектантами-штундистами. Позднее вступил в секту баптистов.

324. Н. А. Огаревой.

1892 г. Августа 6. Я. П.



Простите, пожалуйста, что так кратко отвечаю на ваше письмо. Я получил ваши письма с описаниями и очень благодарен вам за них.¹

С совершенным уважением

ваш Л. Толстой.

На обороте: Пензенской губ. Инсарского уезда. Почт. станция Исса. Н. Огаревой.



Печатается по публикации в журнале «Новые пропилеи» 1923, 1, стр. 83. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Наталья Алексеевна Огарева, рожд. Тучкова (1829—1913) — дочь, близкого к декабристам Алексея Алексеевича Тучкова, с 1849 г. жена поэта Н. П. Огарева, с 1856 г. жена А. И. Герцена. В 1856—1877 гг. жила за границей. В 1877 г. вернулась в Россию, поселившись в имении Тучковых Долгоруково (оно же Яхонтово). С Толстым Огарева виделась в 1861 г. в Лондоне, куда Толстой ездил, чтобы познакомиться с Герценом (см. Н. А. Тучкова-Огарева, «Воспоминания», изд. «Academia», Л. 1929, стр. 294—297). Была в переписке с Толстым с 15 марта 1892 г. Толстой написал Тучковой два письма, помимо публикуемых. Оба письма неизвестны. Тучкова написала Толстому семь писем, опубликованные в ПТТ, стр. 193—209.

Комментируемое письмо Толстого вызвано сообщением в письме Тучковой от 23 апреля 1892 г. об убийстве в 1887 г. в ее имении Долгоруково местными крестьянами управляющего А. В. Станиславского, за которое, по приговору военно-окружного суда, двое крестьян были казнены и двенадцать сосланы на каторгу. Толстой в неизвестном письме просил сообщить, подробности. Тучкова ответила письмами от 1 и 13 июня и, не получая на них ответа, написала ему 12 июля, прося сообщить, получил ли Толстой ее письма с описаниями убийства.



¹ Описание Огаревой подробностей убийства Станиславского не изменило прежнего впечатления, полученного Толстым от казни крестьян, о которой он упоминает с возмущением в письме к Джорджу Кеннану от 8 августа 1890 г. (т. 65). См. воспоминание об этом в его разговоре с П. И. Бирюковым и А. Б. Гольденвейзером в 1904 г.: А. Б. Гольденвейзер, «Вблизи Толстого», 1, М. 1922, стр. 135—136.

* 325. H. H. Ге (сыну).

1892 г. Августа 7. Я. П.



Недавно приехал из Рязанской губер[нии] и теперь не поеду никуда.¹

Не отвечал вам долго за хлопотами и нездоровьем. Приезд ваш, разумеется, для всех нас, а главное для меня, большая радость. Целую вас, отца, и ваших семейных, и Рубанов.

Л. Т.



Печатается по копии П. И. Бирюкова в рукописной тетради № 8 (стр.74) из AЧ. Дата копии.

Ответ на письмо H. Н. Ге (сына) от 24 июля (почт. шт.) с просьбой сообщить, где находится Толстой и можно ли к нему приехать.



¹ Толстой приехал из Бегичевку в Ясную Поляну 29 июля и вернулся в Бегичевку на три дня 9 сентября.

326. Э. М. Диллону (Е. J. Dillon).

1892 г. Июля конец.. августа начало. Я. П.



Очень сожалею, что тогда же, когда получил его, не отвечал на письмо ваше. Пожалуйста, извините меня за это и не сочтите это признаком какого-нибудь недоброжелательства к вам. Я сначала откладывал, потом колебался, писать или нет, а под конец и совсем оставил намерение писать. И так бы и не написал, если бы не истинно добрые люди,¹ которые мне указали, что молчание мое есть поступок, и дурной. Прошу вас простить меня за те неприятные чувства, которые оно могло возбудить в вас.

Я ни минуты не испытывал к вам недоброжелательства, а напротив, очень сожалел о тех неприятностях, которым вы подверглись и которых я был отчасти невольной причиной.

Итак, с самым добрым чувством к вам и с пожеланиями вам душевного спокойствия остаюсь ваш

Л. Толстой.

За письмо ваше ко мне очень благодарю вас и надеюсь, что вы не измените те добрые чувства расположения ко мне, которые вы в нем высказываете.



Печатается по тексту, опубликованному Э. М. Диллоном в его книге «Count Leo Tolstoy» (Лондон 1930). Письмо помещено перед титульным листом и озаглавлено Диллоном: «Tolstoy’s letter of apology to Dillon for repudiation of his word» («Письмо Толстого к Диллону с извинением за отказ от своего слова»). Дата определяется ответным письмом Диллона из Вены от 18 августа 1892 г.

Ответ на письмо Диллона из Петербурга от 23 марта 1892 г., в котором Диллон описывал причины, побудившие его опубликовать письма Толстого к нему (см. письмо № 151).

На письме Диллона — помета Толстого: «Без отв[ета]». См. также письма Толстого к В. Г. Черткову от 21 и 25 марта 1892 г. и комментарии к ним, т. 87, стр. 131—140.



¹ Имеется в виду Н. С. Лесков.

327. В. Г. Черткову от 11 августа 1892 г.



328. С. П. Прокопенко.

1892 г. Августа 14. Я. П.



Дорогой Семен Павлович, я получил ваше письмо и благодарю вас за него. Я прочел его внимательно и несколько раз.

Со многим, что вы пишете, я согласен, но остаюсь при своем убеждении о том, что единение возможно только через единение каждого с истиной.

Не согласен я также с тем, что вы пишете об особенности христианского учения, как вы понимаете его. Эти ваши мысли меня особенно поразили еще тем, что я в них нашел много общего с такими же мыслями, слышанными мною в последнее время довольно часто от Арк. Алехина, Новоселова, Бодянского и одного Тушина, которого вы, вероятно, не знаете.

Сущность этих мыслей, мне кажется, заключается, как это и выражено в вашем письме, в понятии живого Христа. И вот об этом-то понятии мне и хочется поговорить.

Прежде всего я решительно не понимаю, что подразумевается под этими словами.

Христом мы называем человека, 1800 лет тому назад жившего и умершего, но про кот[орого] сложилось предание, которое складывалось и про многих других людей между суеверными людьми, что он воскрес. Но мы знаем, что ни воскресать нельзя, ни улетать на небо, как это рассказывали про Христа, люди не могут.

Что же означают слова: живой Христос?

Если они означают то, что учение его живо, то это выражение неловкое и никогда не употребляющееся (мы не говорим: живой Сократ,¹ — вера в живого Сократа) и выражение, которого надо избегать, так как при существующем суеверном предании о воскресении Христа выражение это может быть принято в смысле утверждения чуда воскресения.

Если же под словами «живой Христос» разуметь то, что он невидимо, как те духи, которых воображают спириты, присутствует при нашей жизни, то надо определить, как надо понимать этого духа: Христа, как одного из многих таких же духов, или как церковное богословие понимает Христа, как бога, второе лицо троицы?

В первом случае это будет произвольное и бесполезное представление, во втором же это неизбежно приведет нас, если не ко всем, то главным положениям церковного богословия.

Слова «живой Христос» требуют объяснения и вызывают вопросы, на которые необходимо отвечать: Кто он? Бог или не бог? Если бог, то в каком отношении к богу творцу? Когда произошел? Зачем воплотился? Ответы же на эти вопросы приведут неизбежно или к «рожденна, несотворенна прежде всех век, им же вся быша», к падению ангела и Адама или к выдумыванию нового своего богословия. А я думаю, и вы согласитесь с этим, что ни то, ни другое нежелательно.

Да и зачем это? Для чего мне нужно вообразить то, что умерший человек — жив, или утверждать, что человек — бог? Тогда как я знаю, что это не только не правда, но что это бесполезное и бессмысленное утверждение невозможного, потому что живой не может быть мертвым и человек не может быть богом. Неужели оттого, что я введу в свое миросозерцание такую нелепость, мне станет легче достигнуть доброй жизни. Я думаю, что как раз наоборот.

Вы спросите: как же понимать Христа? Неужели так же, как всякого простого человека?

Непременно, отвечу я, именно, как всякого простого человека.

Это необходимо, во 1-х, потому, что это правда;

во 2-х, потому-что без примеси чудес и утверждения о воскресении учение само по себе так истинно, просто и привлекательно, так всемирно, что нет человека, китайца, японца и другого, который имел бы основание не принять его. С утверждением же о воскресении учителя я без надобности присоединяю к великому учению пошлую и избитую выдумку, которая может только оттолкнуть от него большинство людей;

в 3-х, и потому, что учение Христа важно и нужно именно как учение человека, точно такого же, как мы все: важно то, что он, будучи точно такой же, как мы все, показал нам, как каждому из нас можно хорошо жить. Неужели, если учитель примером и наставлением показал мне, как надо жить, и потом оставил меня, мне будет полезнее вообразить себе, что учитель невидимо присутствует при моей жизни и помогает мне, чем стараться по мере сил моих жить так, как он показал;

в 4-х, понимать Христа простым человеком мне необходимо еще и потому, что представление о нем, как о боге, заслоняет, умаляет и часто совершенно уничтожает отношение человека к богу-отцу, а в этом отношении вся сущность учения Христа. Так что из-за излишнего почитания Христа, возведения его в боги, я обезличиваю его учение и извращаю его, т. е. лишаюсь того самого, во имя чего я так возвеличиваю его. Да и неужели весь тот ужасный опыт церквей, признавших Христа богом и вследствие того пришедших к совершенному отрицанию сущности учения, не достаточный урок для нас, чтобы не заходить больше на эту дорогу.

Главное, что это неправда, и это все знают.

Христос для меня, да — простите меня — и для вас тоже, и для всех людей, есть не то, что мы воображаем себе о нем, а то, что он есть в действительности — великий учитель жизни, живший 1800 лет тому назад, умерший на кресте, но такой же настоящей смертью, как и все люди, и оставивший нам свое великое, высшее из всех известных нам учений, которое дает смысл и благо нашей жизни. Будемте питаться этим учением, стараться глубже и глубже вникать в смысл его, делать из него дальнейшие выводы и приложения, но что бы мы ни говорили, Христос останется для нас тем, что он есть, словом, служащим обозначением того человека, которому приписывается известное учение и больше ничего.

Всякое же приписывание слову Христос другого значения только разрушает серьезность и искренность отношения к учению Христа и нарушает даже смысл его.

Смысл учения в самом простом его выражении для меня такой. Жизнь моя, которую я представлял себе прежде своею собственной, данной мне для моего наслаждения, принадлежит не мне, а тому, кто дал мне эту жизнь и для исполнения своей воли послал меня в этот мир, отцу, как называл Христос того, кто дает жизнь людям и всему миру. И потому смысл моей жизни не в моем личном благе, а в исполнении воли пославшего меня, воли, состоящей в том, чтобы увеличивать любовь к себе и в других людях. В этом жизнь и благо и мое и всех людей. Жизнь моя не моя, а его, от него изошла и к нему идет. В этом смысл учения. Я знаю, кто я, что мне делать и что со мною будет. Чего же мне еще? Буду, полагаясь на отца, стараться делать то, что мне назначено. В этом моя жизнь и мое благо.

Таков в самом простом его выражении смысл учения Христа, как я его понимаю. Как же мне к такому пониманию учения приплести живого, воскресшего Христа? Зачем он мне?

Вы говорите — и это говорят многие — что нельзя надеяться на свои усилия, на себя.

Простите меня, но эти слова только слова и не имеют никакого значения ни для меня, ни для вас. То, что человек не должен надеяться на себя, может сказать матерьялист, представляющий себе человека сцеплением механических сил, подлежащего законам, управляющим материей, но для меня и для вас, как и для всякого религиозного человека, человек есть живая сила, искра божеская, вложенная в тело и живущая в нем; бог послал в тело мое эту частицу себя, надеясь на то, что она будет делать его дело, как же я не буду надеяться на нее. Бог надеется на меня, так как же я не буду надеяться. Жизнь человека есть его деятельность; чел[овек] может спасти и погубить свою душу. Всё учение Христа есть учение о том, что должен делать человек: не говорить господи, господи, а исполнять, быть совершенным, как отец, быть милосердым, быть кротким, быть самоотверженным. Кто же будет всё это делать, если сам человек не будет, а чтобы делать, надо надеяться, что сделаешь.

Если под словами: не надеяться на себя разуметь то, что не надо быть уверенным в том, что сделаешь всё, чего хочешь, что достигнешь того совершенства, к которому стремишься, что не надо гордиться тем, что сделал, а быть, как работник, пришедший с поля; если под этим разуметь то, что всё. доброе, что есть в человеке, есть только то, что в нем есть божеского, то в этом смысле не надо надеяться на себя. Но как же не надеяться человеку на себя, когда вся истинная жизнь его есть только ряд усилий, которыми берется царство божие и которых нельзя делать, если не надеяться на себя.

И для чего может быть нужна такая странная теория, при которой людям внушается, что они не должны надеяться на то, что действительно есть и в существовании чего они опытом постоянно могут убедиться, именно, что свои усилия есть и что они помогают двигаться вперед; и должны надеяться на то, чего нет и чего не было и в существовании чего никто ничем не может убедиться: на фантастическую помощь фантастического существа.

Простите меня, если я, говоря так, оскорбляю вас, но я не могу в таком важном деле не говорить всю правду, как я ее вижу. Пишу я с любовью к вам, но не хочу скрывать того, что думаю. Я стою одной ногой в гробу и мне не к чему подделываться. Если я огорчил вас, то вы простите меня.

Хочется мне еще ответить на вопрос, который естественно возникает: если всё это неправда, то откуда берется это представление о воскресшем Христе, об его помощи нам, о воскресении людей и т. п.?

Я думаю, что происходит это оттого, что сущность христианства состоит в установлении каждым отдельным человеком своего отношения к бесконечному, к началу всего в моей жизни, к богу, к отцу. Человек, понявший жизнь, как учит понимать ее Христос, как бы протягивает от себя наверх нить к богу, связывает себя с ним, и, обрывая все боковые нити, связывавшие его с людьми, как и велит это Христос — оставить, отца, мать, жену, — держится только на одной божеской нити и ею только руководится в жизни. И вот, я думаю, что случается то, что некоторые люди, установив свое отношение к богу, связав себя с ним нитью, вместе с тем, не довольствуясь тем, чего требует от них бог, а составив себе по рассуждению представление о том, какою должна быть истинная христианская жизнь, становятся не в то положение, в которое их ставит нить, соединяющая их с богом, а в то, какое им представляется, что перед лицами других людей должны занимать истинные христиане. Такие люди, оборвав обыкновенно прежние боковые нити, связывавшие их с людьми, неизбежно для поддержания себя в том положении, которое не вытекает из непосредственного отношения к богу, а которое они себе представили, завязывают новые отношения с людьми, новые боковые нити, которые удерживают их на избранном ими положении. И от этого случается то, что нить божеская ослабевает всё больше и больше, и людям кажется, что для продолжения начатой жизни на той высокой степени, — не соответствующей иногда внутренней потребности, — на какую поставлена их жизнь, недостаточно уже одинокого непосредственного отношения к богу, а нужно с одной стороны представление (вера) в нечто сверхъестественное, особенное, которое бы поддерживало их в избранном ими положении, а так как верить в то, чего нет, нельзя одному, то с другой стороны нужно внешнее единение с людьми, которые старались бы одинаково верить в то, чего нет, и поддерживали бы друг друга на избранном пути, поощряя друг друга осуждением за отступление от известных правил, и одобрением за следование им. Этим я объясняю одновременное стремление многих людей к мистическим представлениям и к внешнему единению.

Очень боюсь, что доводы мои не убедят вас и что было бы очень больно мне огорчать вас, но не отчаиваюсь и в том, что вы согласитесь со всем или хоть с частью того, что я пишу. Если бы у меня не было этой надежды, я бы и не писал. Главное же, пожалуйста, сделайте усилие над собой самим, не предоставляя его делать за вас другим, усилие в том, чтоб вызвать в себе те же ко мне чувства уважения и любви, с которыми я писал вам.

Л. Толстой.



Печатается по копии из AЧ рукой Е. И. Попова. На копии несколько помет рукой В. Г. Черткова, а вверху первой страницы его рукой надписано: «Списано с окончательного письма, отправленного к С. П. Прокопенке. 14 авг. 92» и в конце письма: «14 авг. 92». Почти полностью с многочисленными неточностями и с датой «сентябрь 1892» опубликовано в «Спелых колосьях», 1, стр. 18—25.

Семен Павлович Прокопенко (1865—1933) — уроженец Сумского уезда Харьковской губ., сын крестьянина-бедняка; учился в сумской гимназии на казенный счет, из которой вышел, не окончив ее; участник нескольких земледельческих общин.

Письмо Прокопенко, на которое отвечает Толстой, неизвестно. По сообщению Прокопенко в письме от 18 декабря 1928 г. в редакцию настоящего издания, оно было посвящено религиозным вопросам и, в частности, вопросу «божественности» Христа.



¹ Сократ (469—399 до н. а.), греческий философ-моралист.

* 329. Е. И. Чертковой.

1892 г. Августа 15. Я. П.



Дорогая Лизавета Ивановна,

Письмо ваше глубоко тронуло и устыдило меня и было мне на пользу. От души благодарю вас за него. Устыдило меня то, что я по своей грубости и жестокосердию, вероятно, больно огорчил вас словом и не заметил этого и забыл. И вы же еще говорите мне: простите. Я к стыду своему действительно не помню такого разговора, который оставил бы во мне недоброе впечатление. Это понятно, пот[ому] что недоброе было с моей стороны, а не с вашей. Мне, напротив, казалось, что мы расстались в хорошем, братском расположении друг к другу, и я радовался этому. Благодарю вас еще раз за ваше письмо. Я понимаю, что вы написали его для бога, но мне-то оно было радостно и полезно, и прошу вас очень простить мне всё, чем я виноват перед вами. Мы с вами, кроме той общей всем людям, желающим следовать учению Христа, связи, связаны еще общей любовью нашей к вашему сыну. Разумеется, моя любовь к нему перед вашей материнской ничтожна, но сама по себе, в сравнении с моими привязанностями к другим людям, она не мала. —

О том, что мы не одинаково верим, я не хочу думать и не допускаю этого. В той мере, в которой мы в истине, мы вместе. В том же, в чем мы заблуждаемся (говоря это, имею в виду, главное, себя), я надеюсь, что бог поможет нам найти истину, .а если мы по бессилию своему и не найдем ее или не сумеем вполне выразить, то он простит нас. —

Пожалуйста, не откажите мне в вашей любви и верьте искренности моей.

Лев Толстой.

15 августа.

Скажите, пожалуйста, сыну, чтобы он простил меня за то, что не пишу ему. Очень слаб и очень занят.



На конверте: Воронежской губ. Ст. Россоша, Лизиновка. Лизавете Ивановне Чертковой.



Елизавета Ивановна Черткова, рожд. Чернышева-Кругликова (1831—1922) — племянница декабристов З. Г. Чернышева и H. М. Муравьева, мать В. Г. Черткова; сочувствовала секте «евангельских христиан». Познакомилась лично с Толстым в январе 1888 г.

Ответ на письмо Е. И. Чертковой от 7 августа 1892 г. из Лизиновки, Воронежской губ., в котором она, вспоминая о разговоре «не в духе любви», который она имела с Толстым «несколько лет тому назад», писала, что он «тяжело лежит» у нее на сердце, и просила за него простить ее.

* 330. И. И. Горбунову-Посадову.

1892 г. Августа 18? Я. П.



Я виноват перед вами, дорогой Иван Иванович. Соня, получив ваше письмо, решила тотчас же послать вам денег, но я отговорил ее: мне думается, что перед нами целая голодная зима, а денег уже мало и разбрасываться не нужно. А теперь мне совестно, что я отговорил ее, и вообще рассуждал и не исполнил вашего желанья. Сейчас поговорю с ней и пошлю. Получил третьего дни ваше письмо, в к[отором] вы пишете, что едете к холерным, нынче о том же пишет Чертков, очень хорошее возбужденное письмо.¹

Странно сказать, я завидую вам в том, что вы можете стараться помогать. У нас же нынче на деревне был случай заболевания холерой женщины (смерти еще нет и, кажется, не будет), но Маша, к[оторая] была там, вынесла тяжелые упреки; мне же и думать нельзя итти служить больным. Если я это сделаю, то я вижу, что убью жену. А нужды настоятельной еще нет. Впрочем, как придется поступать далее, будет видно. Помогай вам бог делать то, что вы делаете, не замечая того, что делаете. Мне-то, стоящему одной ногой в гробу, странна та важность, к[отор]ая приписывается холере, но молодым я понимаю, что должно быть и жутко, и радостно, и возбудительно, как на войне.

Пишите. Целую вас и ваших.

Л. Толстой.



Датируется на основании упоминания о полученных письмах Горбунова и Черткова.

Живя в 1892 г. на хуторе В. Г. Черткова Ржевск, Воронежской губ., И. И. Горбунов-Посадов, кроме работы в редакции «Посредник», принимал участие и в помощи голодающему крестьянству. В начале августа Горбунов писал С. А. Толстой, прося уделить из полученных ею пожертвований в пользу голодающих сколько возможно денег для постановки ухода за больными холерой. В письме к Толстому от 11 августа Горбунов просил напомнить о своей просьбе Софье Андреевне.



¹ Толстой имеет в виду письмо В. Г. Черткова от 14 августа, в котором он писал, что холера «появилась и косит кругом».

* 331. П. И. Бирюкову.

1892 г. Августа 23. Я. П.



Получил нынче бумаги, и нет в них ни списков столов[ых] и приютов по району Тушина или Величкиной (Рожни), ни по району Новоселова (Козловки), ни по району Александровой (Даниловка). Пришлите, пожалуйста. Как здоровье?

Л. Т.

Ни по району Пинской¹ и Баратынской.



На обороте: Сызрано-Вяземск[ая] железн. дор., ст. Клекотки, Бегичевка. Павлу Ивановичу Бирюкову.



Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

П. И. Бирюков, закончив к началу июля 1892 г. порученное ему Толстым дело по организации помощи голодающим Самарской губ., предложил свои услуги заменить на зиму Толстого в Бегичевке. Письмо Толстого к Бирюкову от 26 июля 1892 г. с приглашением работать в Бегичевке неизвестно. На другой день по приезде в Бегичевку, 18 августа, Бирюков писал, что «завтра» едет сам на почту в Чернаву и пошлет посылкой «всё, что нашел подходящее для отчета».



¹ Мария Александровна Пинская, владелица имения близ села Тормасова, Ефремовского уезда. Это был самый дальний район столовых, открытых организацией Толстого. Пинскую рекомендовал Толстому H. Н. Златовратский. Из отчета Пинской от 13 сентября 1892 г. выясняется, что с начала ее деятельности было открыто 28 столовых на 1365 человек и 20 детских «приютов» на 400 человек. Сюда, по видимому, вошли и столовые, открытые Боратынской и Персидской.

332. H. Н. Страхову.

1892 г. Сентября 3. Я. П.



Дорогой Николай Николаевич.

Получил ваше чудесное письмо и — и согласился и не согласился с ним. Не согласился, п[отому] ч[то] письмо ваше лучше всего подтверждает мои слова и опровергает его содержание.

В письме этом вы именно делаете то, ч[то] я вам советовал, и последствия этого те, что вы и убеждаете и умиляете меня. — Нет, я остаюсь при своем мнении. Вы говорите, что Достоевский описывал себя в своих героях, воображая, что все люди такие. И что ж! результат тот, что даже в этих исключительных лицах не только мы, родственные ему люди, но иностранцы узнают себя, свою душу. Чем глубже зачерпнуть, тем общее всем, знакомее и роднее. — Не только в художественных, но в научных философских сочинениях, как бы он ни старался быть объективен — пускай Кант, пускай Спиноза, — мы видим, я вижу душу только, ум, характер человека пишущего.

Получил и вашу брошюру из Рус[ского] Вестн[ика]¹ и очень мне понравилось. Так кратко и так содержательно. Знаю, что вы уже не переделаетесь, да я и не думаю об этом; но и в вашей манере писать есть то самое, что выражает сущность вашего характера. Ну, да я, кажется, запутался. Целую вас, прощайте пока. Я всё живу по-старому. Всё то же работаю и всё так же ближусь к концу, но не достигаю его.

Пишите, пожалуйста. Мы на-днях едем на короткое время в Бегичевку.

Любящий вас Л. Толстой.

3 сентября. Погода чудная.



Впервые опубликовано в ПС, стр. 441—442.

Ответ на письмо Страхова из Петербурга от 29 августа 1892 г., являющееся отголоском бесед его с Толстым в Ясной Поляне летом 1892 г., в частности по поводу книги Страхова «Мир как целое». Страхов писал, что он прочел в августовской книжке «Русского вестника» статью В. В. Розанова. Розанов высказывал взгляд, что Страхов не договаривает своих мыслей до конца и проявляет «нежелание обнаружить самые заветные из своих убеждений перед толпою...» Страхов по этому поводу писал: «Я не могу говорить о своих личных делах и вкусах; мне это стыдно, стыдно заниматься собою и занимать других своею личностью. Мне кажется всегда, что это не может быть для других занимательно, и потому я берусь за их дела, за их интересы или рассуждаю об общих, объективных вопросах. Или же иначе: у меня есть действительное расположение к скромности; я не считаю себя, как Руссо или Достоевский, образцом людей — напротив, я очень ясно вижу свою слабость и скудость и потому высоко ценю всякую силу и способность других, а главное — ищу всегда общей мерки чувств и мыслей, а не увлекаюсь своими мгновенными расположениями, не считаю своих мнений и волнений за норму, за пример, за закон. Достоевский, создавая свои лица по своему образу и подобию, написал множество полупомешанных и больных людей и был твердо уверен, что списывает с действительности и что такова именно душа человеческая. К такой ошибке я неспособен, я не могу не объективизировать самого себя, я слишком маловлюблен в себя и вижу хотя отчасти свои недостатки.... нужно быть самим собою — этого правила я всегда держался; но Вы — сердцевед и можете указать мне, где я прикидываюсь и ломаюсь».



¹ H. Н. Страхов, «Ход и характер современного естествознания» — «Русский вестник» 1892, 3, стр. 230—249.

333. В. Г. Черткову от 3 сентября 1892 г.



334. Ю. О. Якубовскому

1892 г. Сентября 3. Я. П.



Простите, что отвечаю коротко. Очень благодарен вам за ваше письмо и советы. Книгу Оскрагелло¹ я видел только отрывками. Мне кажется, что в ней есть много хорошего. Радостна видеть, что вегетарьянство, как часть только или скорее практ[ический] вывод из учения Хр[иста], всё больше и больше распространяется. Очень пожалел о вашем горе.²

Я очень занят своей работой, к[оторую] теперь оканчиваю. Е. И. Попов живет у нас пока, а Бирюков в Ряз[анской] губ., где кормит голодных. Я на-днях еду к нему. Мы с тем и другим любовно говорили про вас. Желаю вам того блага, к[оторого] никто и ничто не может отнять.

Л. Толстой.



На обороте: Город Самарканд. Юрию Осиповичу Якубовскому.



Впервые опубликовано в журнале «Вегетарианское обозрение» 1912, 6, стр. 224. Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Юрий Осипович Якубовский (1857—1929) — из местечка Несвиж, Новогрудского уезда Минской губ.; с 1882 г. работал в различных отделениях Государственного банка; с 1886 г. был в близких отношениях с кружком «Посредника». Бывал в Ясной Поляне у Толстого несколько раз. начиная с 1890 г. Автор воспоминаний: «Вблизи Толстого, его друзей и единомышленников», из которых напечатаны два отрывка: «Л. Н. Толстой и его друзья. За 25 лет (1886—1910)» — ТЕ, 1913, стр. 8—50 (третья пагинация) и «Последнее свидание» — «Вегетарианское обозрение» 1912, 3-4, стр. 138—144.

Ответ на письмо Якубовского из Самарканда от 14 августа 1892 г., в котором Якубовский писал по поводу книги Моэс-Оскрагелло о вегетарианстве (см. прим. 1).



¹ Moes-Oskragiello, «Przyrodzone pokarmy czlowieka i wptyw ich на dolе ludzkа», Варшава 1888 (Моэс-Оскрагелло, «Природная пища человека и влияние ее на жизнь человеческую»). В переводе Ю. О. Якубовского была напечатана в 1896 г. в изд. «Посредник».

² Якубовский сообщал, что его старшая дочь Ольга (р. 1882), с которой он заезжал в 1890 г. в Ясную Поляну, утонула год назад в пруду.

335. И.-Ф. Гапгуд (I. F. Hapgood).

1892 г. Сентября 4. Я. П.



Dear Miss Hapgood,

Ваше русское письмо, сколько мне помнится, я получил. Получил также последние ваши посылки денег. Подробно о получении их извещает вас Таня. Будьте добры, перешлите прилагаемое письмо Miss Sara A. Little.

Благодарю вас еще много раз за все ваши труды на пользу наших страдающих земляков. Еще и теперь продолжаются на эти деньги столовые и приюты для детей. Теперь делом заведует знакомый вам П. И. Бирюков, я же еду туда на-днях. Урожай опять очень плох, но пространство, захваченное им, меньше. Я на-днях напишу в газеты отчет,¹ в котором выскажу всё об этом предмете. Напечатанный отчет непременно пришлю вам. Желая вам всего лучшего и прося передать мое почтение вашей матушке, остаюсь ваш

Л. Толстой.

4/16 сентября 1892

Ясная Поляна.



Печатается по фотокопии с автографа из AЧ. Впервые опубликовано в сборнике «Летописи», 12, стр. 61.



¹ Отчет об употреблении Толстым пожертвованных денег с 12 апреля но 20 июня 1892 г., датированный 11 сентября, был напечатан в «Русских ведомостях» 1892, № 301 от 31 октября.

* 336. П. И. Бирюкову.

1892 г. Сентября 4. Я. П.



Получил все бумаги и ваше письмо. Всё, что вы делаете, прекрасно. Картофель надо купить. Одно меня мучает: это то, что вам очень тяжело. Мы приедем к вам, должно быть, 8-го.¹ У нас всё попрежнему. — Е[вгений] И[ванович] еще у нас, но перед отъездом к вам хочу окончательно расстаться с рукописью. Он поедет к Ч[ерткову], а мы к вам. Пишите о себе.

Л. Т.



На обороте: Сызрано-Вяземская жел. дор., Клекотки. Бегичевка. Павлу Ивановичу Бирюкову.

Письмо к М. Л. Толстой от 9 сентября 1892 г.





Дата определяется почтовым штемпелем отправления.

Письмо Бирюкова, на которое отвечает Толстой, неизвестно.



¹ Толстой выехал с Татьяной Львовной из Ясной Поляны 9 сентября и 10 приехал в Бегичевку, где дописывал свой отчет, датированный «11 сентября 1892 г., Бегичевка», хотя он был вполне закончен только в октябре в Ясной Поляне. Посетив несколько отдаленных деревень, Толстой 13 сентября вернулся в Ясную Поляну.

337. М. Л. Толстой.

1892 г. Сентября 9. Тула.



Всё думал о тебе. И так мне ясно, что то, что тебя трогает и огорчает, не должно трогать и огорчать. Неужели свет сошелся клином [далее следует рисунок; см. вклейку между стр. 256 и 257] и на этом клину только один человек.¹

Мне-то со стороны видно, что этот один человек заслоняет от тебя мир, и, чем скорее он устранится, тем тебе будет светлее и лучше. И не думай, чтобы я это говорил п[отому], ч[то] он мне неприятен. Если бы ты вышла за него замуж, это не отдалило бы тебя от меня. Но тебе я желаю лучшего. И это не много.



Впервые опубликовано на немецком языке с датой «1892» в книге «Vater und Tochter. Tolstois Briefwechsel mit seiner Tochter Marie». Rotapfel Verlag, Zürich und Leipzig 1927. На русском языке опубликовано в журнале «Печать и революция» 1928, 6, стр. 99.

Дата определяется надписью М. Л. Толстой на автографе: «Письмо это папа написал в Туле с вокзала по пути в Бегичевку (во время голода) к Раевским в 1892 г. Я оставалась в Ясной, и перед самым его отъездом у нас был разговор, продолжением которого есть это письмо».

Мария Львовна Толстая (1871—1906) — с 1897 г. Оболенская, вторая дочь Толстого.



¹ Речь идет об увлечении М. Л. Толстой Петром Ивановичем Раевским.

338. С. А. Толстой от 10 сентября 1892 г.



* 339. Д. А. Хилкову.

1892 г. Сентября 14. Я. П.



Каждый день собираюсь писать вам, Дмитрий Александрович, и о многом хочется написать подробно, но всё не успеваю. Нынче решаю написать хоть несколько слов. Всё лучше, чем ничего. Я одно время беспокоился о вас. По вашему описанию вашего нездоровия, у вас, я боялся, была холера; но по письму вашему Леве¹ я узнал, что вы здоровы, и обрадовался за вас, что к вам приехала мать и семья. О теософическом обществе² я просил Попова, к[оторый] у нас, послать вам всё, что у меня есть, но вперед говорю, что вы ничего там не найдете. Я так же, как и вы, сначала очень заинтересовался им и думал найти там многое, но скоро разочаровался: ложка дегтя там очень большая. — Я очень, очень занят своим писаньем и надеюсь, что кончил. Как бы хотелось сообщить вам.³ Нужда в народе нынешний год такая же большая — еще хуже. Я написал отчет и то, что я передумал и перечувствовал в этот год об этом. Боюсь, что не пропустят, но я пришлю вам. Напишите хоть немного о себе, а я напишу в другой раз лучше.

Л. Толстой.

14 сентября.



Д. А. Хилков, находившийся в то время в ссылке в духоборческом селении Башкичет, рассказывал Толстому о своей жизни в длинных письмах, из которых не все сохранились. Не сохранилось также письмо, в котором Хилков писал о своем нездоровье.



¹ Это письмо Хилкова к Л. Л. Толстому неизвестно.

² «Теософическое общество», основанное в 1875 г. Е. П. Блаватской (1831—1891) и английским полковником Генри Олькоттом в Лондоне — реакционное псевдонаучное общество, ставившее в числе своих целей изучение «сверхнормальных психических способностей» человека.

³ Рукописную копию книги «Царство божие внутри вас» Хилков получил 30 ноября 1893 г., о чем писал Толстому в тот же день.

340. С. А. Толстой от 21 или 22 сентября 1892 г.



341. Н. Н. Ге (отцу).

1892 г. Сентября 22. Я. П.



Получил нынче от Колички письмо и хотелось ответить,¹ да вспомнил, что мне давно хочется вам писать. Простите меня, милый друг, если я ошибаюсь, но ужасно крепко засела мне в голову мысль, что в вашей «Повинен смерти» необходимо переписать Христа: сделать его с простым, добрым лицом и с выражением сострадания — таким, какое бывает на лице доброго человека, когда он знакомого, доброго старого человека видит мертвецки пьяным, или что-нибудь в этом роде.² Мне представляется, что будь лицо Христа простое, доброе, сострадающее, все всё поймут. Вы не сердитесь, что я советую, когда вы всё думали передумали тысячи раз. Уж очень мне хотелось бы, чтоб поняли все то, что сказано в картине: «То, что велико перед людьми, мерзость п[еред] б[огом], и мн[огое] др[угое]. У меня есть картинка шведск[ого] художника, где Хр[истос] и разбойни[ки] распяты так, что ноги стоят на земле.³ Я скажу Маше прислать вам. Ах, кабы вы сделали в этой картине, что хотите!

Я всё пишу то же. И как ни тяжело, не могу оторваться. Надеюсь все-таки кончить в сент[ябре]. Из одной главы уже вышло теперь 4, так что всех 12. Всё хочется сказать пояснее, попроще. Ну, целую вас и Количку и благодарю его за письмо. Напишу ему после. У нас всё по-старому.

Л. Т.



Полностью опубликовано в ТГ, стр. 150—151. Датируется на основании пометы на автографе неизвестной рукой.



¹ Письмо H. Н. Ге (сына) от 10 сентября 1892 г.

² Картину «Повинен смерти» Толстой видел в Москве в апреле 1892 г., когда Ге заезжал к нему, возвращаясь из Петербурга с выставки Передвижников. Картина Ге была запрещена и убрана при открытии выставки.

³ Какую «картинку» и какого художника имеет в виду Толстой, выяснить не удалось. «Картинка» эта была отослана Толстым художнику Ге, давшему о ней отрицательный отзыв в письме к T. Л. Толстой от 6? ноября (см. ТГ, стр. 152).

Ответ Н. Н. Ге опубликован в книге: В. В. Стасов, «Николай Николаевич Ге», стр. 363.

342—344. С. А. Толстой от 23 (два письма) и 24 сентября 1892 г.



* 345. С. П. Прокопенко.

1892 г. Сентября 26. Я. П.



Тогда же хотел отвечать вам, дорогой С[емен] П[авлович], на ваше письмо и благодарить вас за него, но вот теперь только, 26, удосужился.

Я раскрывал ваше письмо с волнением, боясь найти в нем не только возражение, но раздражение, холодность, отпор, и вместо всего этого нашел то христианское разумное и братское письмо, которое вы написали.

Всей душой подписываюсь под мыслью, которую вы выражаете и в том письме, о том, что дело наше главное в том, чтобы всегда каждый мог держать себя открытым для христианского, т. е. любовного, ответа не словом только, но делом на все те требования, которые предъявляет к нам жизнь. Что будет с каждым из нас, никто не знает и не может знать; но что должен делать каждый при всем том, что может случиться с ним, каждый знает и не может не знать, и в этом всё.

Передайте от меня Файнерману, чтобы он не имел на меня недоброго чувства за то, что я не так ответил на его письмо,¹ как бы он хотел. Очень может быть, что я не так ответил, как должно было, и что его упрек в холодности справедлив. Если это так, то прошу его простить меня. Я думаю, что я действительно и вследствие своего столь далекого от желаемого мною положения, и вследствие лет, живу в слишком отвлеченном мире и недостаточно сочувствую потребностям практического осуществления исповедуемого нами учения; и каюсь в этом грехе.

Прощайте пока.

Любящий вас.



Печатается по рукописной копии из AЧ. Дата Толстого «26» (в тексте письма) уточняется на основании записи в его Дневнике 15 сентября о получении письма Прокопенко (см. т. 52, стр. 72).

Письмо Прокопенко, на которое отвечает Толстой, неизвестно.



¹ См. письмо № 322.

346. В. Г. Черткову от 27 сентября 1892 г.



* 347. П. И. Бирюкову.

1892 г. Октября 1. Я. П.



Дорогой друг Поша! Сейчас получил ваше письмо Тане. Все мы страшно взволнованы болезнью М[арьи] П[етровны] и стремимся к вам, но всех нас не пускают. Тани нет. Она в Москве. Маша, однако, не отчаивается поехать сменить вас у больной. Пожалуйста, извещайте о М[арье] П[етровне]. Вы всё не велите беспокоиться о вас, а я не могу думать о вас без укоров совести и чувства виноватости и неоплатности перед вами и, главное, любви. Передайте М[арье] П[етровне], что мы все душою с нею и будем в теле с нею, как только это будет нужно. Не нужно ли ей чего? Да вы, верно, всё доставите ей, начиная с сиделки. Деньги Таня вышлет вам из Москвы. Мы ей написали. Дрова я выписал от Рубцова из Смоленска и послал ему 30 свидет[ельств] на 30 ваг[онов]. Дубликаты я велел выслать в Тулу. С получением тотчас же вышлю вам. — Пожалуйста, извещайте. Целую вас.

Л. Т.



На обороте: Сызрано-Вяземская жел. дор. Станция Клекотки. Павлу Ивановичу Бирюкову. Бегичевка Раевских. Очень нужное.



Впервые отрывок напечатан в Б, III, стр. 298. Написано в один день с письмом С. А. Толстой к T. Л. Толстой из Ясной Поляны в Москву от 1 октября.

Ответ на письмо Бирюкова к T. Л. Толстой из Бегичевки от 28 сентября, в котором Бирюков уведомлял (вторично; первое письмо неизвестно) о болезни жены брата С. А. Толстой С. А. Берса, Марии Петровны Берс, рожд. Романовой (ум. 20 октября 1892), которая заболела тифом.

* 348. Т. Л. Толстой.

1892 г. Октября 4. Я. П.



Милый друг Таня,

Какую расписку Вогау¹ ищет дорогой Алек[сандр] Никифорович], к[оторого] поблагодари за его хорошее письмо.² Я ждал этого письма от него. Письмо Лыжина, скажи ему, огорчило меня. Оно похоже на душевно-больного.

Всё это я придумал, только чтобы писать тебе.

Если надо жалеть тебя и tu fais bonne mine à mauvais jeu,³ то я жалею тебя всей душой. А то, что тебя мне недостает, так очень чувствую. Хотя дела от тебя мало. Да и не требуется. Тебе верно всё написали о положении вещей. Сейчас был у нас с Левой большой задушевный разговор об его воинск[ой] повинности⁴ и очень хорошо, любовно говорили. А когда любовно, то всё хорошо, и последствия хорошие будут. Писанье мое всё двигается черепашьими шагами, но движется.

Маша скучает. Но это неизбежно, только бы произошло выпотение этой скверной заразы. Говорю скверной заразы, только по тем обстоятельствам, при к[оторых] это расскочилось,⁵ а если бы не то, да даже и при этом сейчас готов благословить образом, равно и тебя. И не только без неудовольствия, но с истинным.

Целую тебя, голубушка, и радуюсь, что скоро увижу тебя.