— Я буду держаться неподалеку и сохранять терпение. — Его лицо просветлело.

— Хороший мальчик. А теперь отправляйся-ка домой и постарайся поспать еще пару часов. Прости, что разбудила тебя ради каких-то куль-куль, но это была возможность. Я не хотела, чтобы ты ее упустил.

— Оно того стоило. — С этими словами он не спрыгнул, а словно слетел со ступенек на землю.

— Еще кое-что, Нед! Я хотела тебя предупредить. Не надо так много разговаривать о твоем друге Джеке Брайанте.

— Почему?

— Он опасен для женщин. Айрис всегда испытывала слепую тягу к людям, непохожим на других. Именно поэтому тебе не стоит опасаться Айвена Чалмерса. Он предсказуем, как муссон.

— А Джек совсем наоборот, — выдохнул Нед.

— Вот именно.

«Интересно, что же она обо мне говорила?» — гадал Синклер.

* * *

Джек устал до предела, но приказание начальника зайти в его кабинет после смены игнорировать было нельзя. Он постарался припомнить несколько последних рабочих дней и не обнаружил ничего необычного, ни ошибок, ни жалоб. Да и свиданий за последние пару недель у него было лишь несколько — все несерьезные и прошли мирно, в этом Брайант не сомневался.

Хотя он привык держаться особняком, но недавно помог на празднике устроить площадку для соревнований, поменял колесо в автомашине доктора Уокера, когда старик застрял неподалеку от Нандидруга, и не обращал никакого внимания на Джеральдину Уокер, когда та стреляла в него глазами. Это не составило особого труда — ни одна из дочерей Уокера не поражала красотой. Что касается Айрис, то он составит себе представление о ней при встрече.

Ему было неловко оттого, что за последние два дня он даже не повидал Неда, чтобы узнать у него, как прошла встреча на вокзале.

Повесив комбинезон и переодевшись, Брайант подошел к зеркалу, висевшему в раздевалке. Вряд ли Джек представлял собой образец аккуратности, но в то же время он не был и растрепанным. Брайант осознал, что небрит, когда провел ладонью по подбородку и ощутил прикосновение щетины, но с этим сейчас ничего не поделаешь. Попрощавшись с новой сменой, которая как раз заступала на дежурство, он подавил зевок.

Миновав машинный зал, Джек по внутреннему двору быстрым шагом направился к кирпичному зданию, расположенному на изрядном расстоянии от шахты. По лестнице, на ходу приглаживая волосы, он поднялся на затененную веранду. Пробежав взглядом по всем дверям, Брайант нашел табличку с надписью, обозначающей кабинет начальника шахты.

— Войдите, — ответил тот на его стук.

Джек вошел в кабинет.

— А, Брайант, отлично. Хорошо, что это ты. Садись. — С этими словами Дрю извлек из кармана большой носовой платок и вытер им лицо.

Этот человек сильно потел, и создавалось впечатление, что утренняя жара была не единственной причиной этого. Дрю был огромный, в ширину такой же, как в высоту, и Джек задался вопросом, когда этот человек в последний раз видел ногти у себя на ногах. Но, невзирая на размеры, Дрю не без изящества потягивал черный чай с лимоном.

— Как дела, Джек?

Это был очень общий вопрос. Джек не знал, о чем именно этот человек хочет узнать.

— Все отлично, мистер Дрю. Есть проблемы?

— Проблемы? Никаких. Почему ты так решил?

— Не совсем понимаю, зачем я здесь.

— Я просто хотел узнать, как у тебя дела, хорошо ли идет работа. Я заметил, что ты переехал из коттеджа.

— Да, сэр. На холме прохладнее и уединеннее. Мне очень нравится дом. Я уже начал там приживаться. Я… э-э… одним словом, спросил в правлении шахты, можно ли мне арендовать этот дом у компании «Тейлор и сыновья». Он, по всей видимости, никому больше не был нужен.

— Но ты ведь можешь бесплатно жить в доме, предоставляемом компанией.

Джек кивнул, еле заметно пожав плечами.

— Это не большие траты. У меня есть кое-какие семейные деньги, и это мой единственный крупный расход. Вопрос стоял так: дом или машина. Меня, по правде сказать, вполне устроит мотоцикл, а за спокойствие стоит заплатить.

— Что ж, полагаю, мы сможем частично возместить этот расход.

— Каким образом?

— Тебе предлагается повышение, Брайант. Ты хорошо и надежно работал, а старик Том решил, что пора ему отправиться в Англию, пока его кости еще могут приспособиться к холоду. Он хочет уйти на пенсию раньше. Ты молод, но мы считаем, что у тебя есть все качества, необходимые для старшего инженера.

Джек не мог поверить своим ушам. Он никогда даже не мечтал о том, чтобы занять место Тома. Дрю улыбался, жал Джеку руку.

Тот, совершенно ошеломленный, ответил на рукопожатие и уточнил:

— Вы сказали «старший инженер»? Это точно, сэр?

Начальник хлопнул Джека по спине и заявил:

— Работа очень ответственная, но ты, конечно, это понимаешь. Ты будешь отвечать конкретно за подъем и спуск, в то же время вместе с Томом руководить техническим отделом до того момента, когда он в конце года уйдет и окончательно передаст тебе бразды правления. Мы считаем, что настало время взять на должность старшего инженера человека помоложе, чтобы он естественным образом дорос до этой роли и потом задержался на длительный срок. По нашему мнению, ты как раз такой и есть. Честно говоря, на сегодняшний день ты самый высококвалифицированный специалист в Полях. Мы рассчитываем на тебя, так что не подведи.

— Не подведу, сэр. Я начинаю прямо сейчас, да?

— С завтрашней смены.

— Благодарю вас, мистер Дрю. Кажется, я должен убедиться, что это не сон.

Дрю рассмеялся.

— Что ж, в таком случае я пойду, — сказал Джек.

— Черт возьми, послушай! А деньги тебя не интересуют?

— Деньги?

— Вступающим в эту должность положено существенное повышение жалованья. Что же касается дома, который ты снял, то тебе разрешено жить в нем бесплатно. Теперь отправляйся туда и выспись.

— Да, мистер Дрю.

— Брайант!..

— Сэр?

— Побрейся! Теперь ты должен быть примером.

Джек заулыбался и направил свои стопы прямо к «Крессвеллу» за новыми лезвиями.

* * *

В магазине он повстречался с Недом, который зашел за обувным кремом. Джеку не повезло — лезвия кончились. Друзья обменялись новостями. Нед с восторгом узнал о продвижении друга, после чего рассказал о заговоре между ним и Флорой с целью завоевать сердце Айрис. Джек хлопнул его по спине, и они вместе вышли на яркий солнечный свет.

— Так ты точно придешь на танцы?

Брайант медлил с ответом.

— Даже не думай меня подводить, Джек. Мне нужна твоя помощь.

— Говорить Айрис, насколько ты изумителен и какой прекрасный из тебя получится муж? Не смеши меня, Синклер.

— Никогда в жизни я не хотел ничего так, как этого. В ней мое будущее счастье. Если не получится с Айрис, то все последующее будет уже не то.

— К чему этот драматизм? Она всего лишь девушка. Их десятки в Полях, не говоря уже о Бангалоре. Чем Айрис такая особенная?

— Она та самая, Джек.

— Ладно-ладно. — Притворно сдаваясь, Брайант поднял руки. — Помогу, но не говори, что я не предупреждал, если потом все приобретет форму груши.

— Не буду, — рассмеялся Нед. — Увидимся на танцах.

Они разошлись. Джек направил свои стопы на холм Фуннелла и заглянул в магазин Чинатамби.

— Доброе утро, сэр, — приветствовал его хозяин. — Чем могу помочь?

— Лезвия, пожалуйста. Для «Пелл Мелл».

Глаза торговца расширились от почтения.

— «Меч Уилкинсона», — пробормотал он и принялся разыскивать по ящикам нужный товар.

— Как твоя семья? — поинтересовался Джек.

— Все хорошо, сэр, благодарю вас.

— Сколько, ты сказал, у тебя детей?

— Девять по последним подсчетам. — Он рассмеялся собственной шутке. — Еще один поспевает.

— Девять? Как же вы всех их кормите?

Чинатамби помотал головой.

— Канакаммал, моя старшая, теперь может работать. Если она получит место в каком-нибудь доме, то младшая сестра сможет ей помогать. Посмотрим. Бог даст.

— Так ты христианин? — удивился Джек.

— Да, мистер Брайант, сэр. Я был обращен в католики в возрасте Канакаммал семьей миссионеров из нашей деревни.

— Канакаммал, — медленно повторил Джек.

Слоги этого странно ритмичного имени словно скатывались с языка.

Джек припомнил его изящную дочь с ее поразительно светлыми глазами. В ней была какая-то тайна. Кроме того, несмотря на языковой барьер, он видел, что в ее взоре пляшут смешинки, когда она поднимала на него глаза. Может быть, стоит помочь семье? Дать ей лучший шанс в жизни? Наверное, такое настроение нашло на него под влиянием хороших новостей, полученных в управлении шахты.

— Чинатамби, приведи сегодня свою дочь к дому на холме, что около Марикуппама. Бледно-голубые ставни. Можешь ты это сделать?

— Да, сэр. Я знаю тот дом. Но зачем, могу я поинтересоваться?

— Она умеет готовить? Убирать? Если так, то я бы ее нанял.

— Она прекрасно готовит, сэр. Мать хорошо ее обучила. Дочка с радостью станет убирать ваш дом. А ее сестра Наматеви будет ей помогать, если вы не против взять обеих, сэр.

— Твои дочери не знают английского так хорошо, как ты.

— Канакаммал бегло говорит, сэр. Она все ловит на лету. Ее сестра тоже учится, но у нее не так хорошо получается. — Он заметил удивление на лице Джека. — Меня заставляли учить английский. Большинство современных детей не рвется отказываться от родного языка.

Джек не хотел политических дискуссий, заплатил за лезвия и сказал:

— Похоже, теперь у меня будет меньше свободного времени, Чинатамби, и мне понадобятся слуги. Приводи своих дочерей сегодня днем, и мы все решим.

Хозяин лавки от радости разве что не плясал на прилавке. Он схватил ладонь Джека, потом воздел руки к небесам и простонал:

— Спасибо вам, сэр, спасибо. Жена будет очень рада.

— До встречи, — улыбнулся Джек.

— Да, я сделаю так, как вы говорите, сэр. — Лавочник захлопал в ладоши, к вящему изумлению двух покупательниц, только что переступивших порог его лавки.

— Доброе утро, леди, — вежливо поприветствовал их Джек, проталкиваясь к выходу.

Он слишком поздно понял, что одна из дам — мать Дафны.

Та поджала губы, но в это утро Брайанту ничто не могло испортить настроение.

* * *

В этот же день, но гораздо позже Джек, с расстегнутым воротником, небритый и недавно проснувшийся, сидел на веранде своего дома и наблюдал заход солнца. Вверх по холму поднимались три фигуры. Они обязательно должны были идти к нему, потому что другого жилья на этом холме не было. Поэтому-то ему и нравилось расположение дома. Отсюда открывался прекрасный вид.

Само собой, постройка для него чересчур велика. Эхо, гулявшее по комнатам, подчеркивало одиночество Брайанта, но он ничего не имел против. Ему нравилось молчание. Передняя часть сада нуждалась в уходе, но мали посредством регулярных стрижек достаточно скоро превратит траву в ворсистый зеленый ковер. Сад с задней стороны дома окружали высокие деревья, в том числе несколько фруктовых. Если дочь Чинатамби захочет, можно будет устроить грядки для выращивания трав, пряностей и овощей. Кроме того, он населил курятник четырьмя курами и задавакой-петухом.

Вся жизнь Джека протекала в двух передних помещениях — его собственной спальне и гостиной. К спальне примыкала ванная комната, так что вся задняя часть дома оставалась практически не использованной. Может быть, если в доме будет женщина, то здесь станет уютнее.

Брайант нуждался в помощи. Возможно даже, что он, как учила мать, скоро начнет принимать гостей. Дым от сигареты попал ему в глаз, отчего Джек слегка прищурился. Он не мог вспомнить имя старшей девочки. Она была высока ростом и двигалась с плавной грациозностью, обратившей на себя его внимание еще в первую их встречу. Ее младшая сестра вприпрыжку бежала рядом, оживленно болтая. При виде счастливого семейства Джек улыбнулся. Хорошо, что он может сделать это для них.

Сам Чинатамби укрывался от солнечных лучей под зонтиком, в то время как его дочери шли просто так, но жара им, казалось, была нипочем. Джек поднял руку в приветственном жесте. Недавно он нанял дворецкого. Кроме того, был еще приходящий мали. Он являлся пару раз в неделю, чтобы выполнить кое-какие поручения. Но иметь в доме персонал на полный рабочий день для приготовления еды и уборки стало бы настоящей роскошью.

Его мысли переместились к миссис Шанд в его родном доме в Пендине. Живя там, Джек все принимал как должное — чистое постельное белье, сменяемое каждую неделю, постиранные и выглаженные сорочки, заштопанные носки, горячую еду в любой момент, от которой он еще иной раз отказывался. Брайант пожалел, что не может прямо сейчас оказаться дома, чтобы отблагодарить ее как следует, возможно, посидеть с ней, поговорить, расспросить о жизни и здоровье. Только сейчас, вдали, он почувствовал, как хорошо было ему в Корнуэлле. Джек с радостью рассказал бы отцу о своем продвижении, о новом доме и слугах, о том, каким ответственным мужчиной он стал. Старик будет доволен, а мама придет в восторг.

Сегодня он написал им письмо и рассказал о новостях, но, может быть, следует запланировать поездку домой. Ему полагается отпуск на шесть, а то и восемь недель. Как только Джек освоится в своей новой роли, он обсудит с боссом этот вопрос.

Брайант не мог припомнить, когда он был счастливее и спокойнее, чем сейчас.

— Добрый день, Чинатамби.

— Добрый день, сэр, — ответил хозяин лавки, подходя.

Он улыбался и при этом что-то держал в руках.

— Жена просила передать вам это. — И он протянул Джеку небольшую посудину.

— Что за запах! У меня слюнки потекли. — Брайант вдохнул соблазнительный аромат пряного чечевичного дхала, главного местного блюда, которое ему никогда не надоедало. — Спасибо.

Дворецкий Гангаи подошел и принял горшок.

— Свари риса. Я съем это на ужин.

Гангаи кивнул и исчез. Джек повернулся к девочкам. Младшая в упор смотрела на него. У нее тоже были прекрасные светлые глаза, но обаяния сестры она была лишена. Он перевел взгляд на старшую сестру. Та стояла потупившись. На этот раз в ее облике читалась уважительность, но отнюдь не раболепие. Брайант заметил и оценил это.

— Я привел Канакаммал, как вы просили, сэр. А это Наматеви. Ей девять.

Джек не отводил взгляда от старшей.

— Канакаммал, значит, — сказал он, опять пробуя на вкус это знакомое, но труднопроизносимое имя. — Добро пожаловать.

Он заметил, что отец что-то бормочет, обращаясь к старшей дочери.

Та наконец подняла глаза и кивнула Джеку.

Потом девушка произнесла по-тамильски несколько слов, которые он не надеялся понять, и вдруг, к его удивлению, то же самое повторила по-английски:

— Спасибо за работу, мистер Брайант, сэр. Теперь при вас я буду говорить только на вашем родном языке.

В ней было что-то вызывающее, хорошо скрытое за почтительностью, но тем не менее определенно присутствующее.

Он улыбнулся.

— Заходите, осмотрите дом и кухню, а я тем временем поговорю с вашим отцом.

Девочки немедленно двинулись вверх по ступенькам. Тут появился дворецкий.

— Гангаи, покажи, пожалуйста…

— Канакаммал, — подсказала она.

— Спасибо. Покажи, пожалуйста, Кан-нака-мал, — медленно произнес Джек, вызвав смех Наматеви, — и ее хихикающей сестре дом, особенно их комнаты в задней части.

— Да, сэр.

Сопровождаемые дворецким, они вошли в дом.

— Чинатамби, она довольна? — поинтересовался Джек.

Чинатамби один раз качнул головой, просиял и ответил:

— Очень довольна, сэр. Как и мы. Девочка хочет работать, помочь семье.

— Она такая юная.

— Зато сильная и… — Он запнулся. — Ага, и независимая, — добавил отец, довольный тем, что вспомнил подходящее слово.

— А младшая?

— Она молится на свою старшую сестру, сэр. Кроме того, если она останется рядом, то Канакаммал будет кем командовать. Она сразу же почувствует себя как дома. — Он рассмеялся. — Вы сможете на нее положиться, обещаю вам, сэр.

— Что ж, если она будет мне готовить и помогать Гангаи по дому, думаю, мы отлично поладим. Что скажете насчет двадцати пяти рупий в месяц? Само собой, еда, жилье и два новых сари ежегодно каждой девочке за мой счет.

— Это очень хорошо, сэр, — произнес Чинатамби.

На этом они пожали друг другу руки и распрощались. У Джека внезапно появились новая работа, трое слуг и целый дом, который он мог назвать своим.

27

Танцы были в полном разгаре, когда явился Джек. В зале теснились возбужденные гости, главным образом англо-индусы, но часто попадались и настоящие британцы. Едва он прошел в двойные двери, как на него устремились десятки ожесточенных женских взглядов. Брайант щелчками отгонял насекомых, бившихся о лампу у него над головой.

Джуни Эванс подтолкнула под локоть Дафну Эллис и прошептала:

— Вот он! Дафна, как ты могла его упустить!

Дафна не хотела смотреть на Джека Брайанта. Она дала себе обещание быть сильной, даже поклялась, что не прольет больше ни слезинки, не признается, что чувствует себя так, будто сердце у нее разрывается надвое. При виде этого мужчины у нее перехватило дыхание, так великолепен он был в своем смокинге.

Джек в этот вечер выглядел ни дать ни взять богом. Высокий, широкоплечий, с темными вьющимися волосами! Дафна решила, что он вполне сойдет за сына Зевса. Но на него смотрела не только она.

Дафна почувствовала, что слабеет, и попросила небеса дать ей возможность не подвести саму себя. Она должна пройти это испытание. Всего пару месяцев назад подруги ей завидовали, теперь же она низведена до роли еще одного разбитого сердца в числе многих. Каждая девица считала, что сумеет приручить Джека Брайанта и завоевать его любовь.

Она наблюдала, как он идет по танцзалу. Вопреки утверждениям некоторых, в нем не было никакой развязности. Нет, Джек имел характерную походку. Если бы он был животным, то тигром. Не испытывая страха перед другими хищниками, он шел медленно, высоко подняв голову, на ходу играя мышцами, гордо и бдительно осматриваясь. Дафна забыла обо всем, когда Джек чмокнул ее в губы. Даже сейчас она внутренне краснела, думая о том, как далеко позволила бы ему зайти, если бы время было на их стороне.

Брайант будто кого-то искал.

— Не понимаю, зачем он здесь, — простонала она.

Ее преследовало воспоминание о губах Джека.

— Наверное, Нед Синклер пригласил его встретиться с Уокерами. — Это был новый голос, в котором звучало легкое пренебрежение.

— Привет, Джойс, — хором сказали девушки.

Джойс Кент была на семь лет старше их и до сих пор не нашла мужа. Дафна знала, что Джойс тоже пару раз встречалась с Джеком. При мысли о том, что Джойс, наверное, зашла гораздо дальше, не только танцевала с ним щека к щеке, лицо у Дафны запылало. Она задумчиво вздохнула.

«Неужели так никто и не завлек Джека Брайанта?» — подумала она.

— Он, наверное, прямой наводкой направится к этой Айрис Уокер, только что приехавшей из Англии и полной улыбок и историй, — бросила Джойс.

«Пожалуй, она права. Что ж, наверное, настала очередь Айрис Уокер попробовать, что такое этот Брайант».

Дафна усмехнулась, рисуя себе, как Джек разбивает сердце дочери Уокеров, и находя в этом жестокое удовольствие.

— Это только вопрос времени, — заговорщицки, через плечо произнесла Джойс и кивком указала на Айрис.

* * *

Оркестр Вспомогательных войск Индии очень неплохо исполнял «А я все выдуваю пузыри». Эта песня пользовалась необыкновенной популярностью среди детей и подростков, явившихся в составе своих семей. Двое-трое даже прихватили с собой тазики с мылом, проволочные рамки и обдавали пузырями кружащих по залу танцоров. Стены зала украшали бумажные банты, создававшие праздничную атмосферу.

При мысли о том, что нечто подобное могло бы иметь место в Пендине в субботу вечером, Джек улыбнулся. Здесь же, в крошечном поселке в Южной Индии, девушки разряжены как картинки, а кавалеры с напомаженными волосами и в смокингах поражают воображение. Некоторые из них к завтрашнему утру уже будут работать в нескольких тысяч футах под поверхностью земли, но пока что кругом блеск и веселье.

Столы и стулья сдвинули в одну сторону. Завтра, во время розыгрыша бинго они послужат другой цели, пока же за ними сидели те, кто постарше, главным образом матери семейств и их приспешники, объединившиеся ради общей цели и развлечения. Как часовые на посту, они следили за своими юными дочерьми и племянницами, кружащимися в танце. Их задача заключалась в том, чтобы не допустить задержки руки какого-нибудь джентльмена на скромно обнаженном плече или спине. Что касается пар, решивших прибегнуть к оригинальному предлогу пойти подышать свежим воздухом, то на такой случай бдительные стражи тут же посылали вслед чьего-нибудь папашу или дядюшку, каковые, притворно любуясь красотами, тащились следом и расстраивали планы. Женщины постарше обменивались новостями, главным образом замечаниями по поводу нарядов и холостяков, но больше всего сплетничали по поводу друг друга.

Джека не часто приглашали на эти танцы, но он получал удовольствие от их посещения, когда приходил с кем-нибудь, обычно по просьбе Неда или в качестве гостя семьи Уокер. К сожалению, сегодня Брайант не был уверен в том, насколько желательно его присутствие. Он знал, что утратил расположение Джеральдины, и чувствовал себя смутно обиженным. Джек встречался с ней всего дважды. Первый раз, когда Нед уговорил его сопровождать ее на танцевальную вечеринку на шахте, а второй — просто в составе большой компании, решившей сходить в кино. То, что Джеральдина его пригласила, сложилось само собой. Отказать ей было бы неучтиво. Он не реагировал на дальнейшее проявление интереса с ее стороны, с симпатией относился к Гарольду Уокеру, уважал доктора и не имел намерения поступать плохо ни с одной из его дочерей.

Джек вздохнул и поискал глазами стол Уокеров. Можно не сомневаться, тот будет одним из самых больших. Ах, вот. Брайант двинулся к столу, стараясь не задевать танцующих. Больше всего ему хотелось перейти в тот угол зала, где мужчины постарше курили, отдыхали от женских сплетен и любовались хорошенькими девушками, выделывающими замысловатые па на полу, натертом для скользкости мелом. Вместо этого Брайант искал Флору Уокер, чтобы засвидетельствовать ей свое почтение.

* * *

С момента прихода в зал Айрис и Нед кружились практически беспрерывно.

— Но должна же я потанцевать с Айвеном, — простонала она.

— Пожалуйста, не поощряй его, — отвечал Нед, разворачивая ее и в танце уводя от того места, где стоял Айвен Чалмерс и в упор смотрел на них. — Айрис, я готов танцевать с тобой весь вечер.

— Ты привлекаешь к нам внимание, — хихикнула она.

— Ну и пусть. Я хочу, чтобы все мужчины в этом зале уразумели, что на танцах в следующую пятницу им не на что надеяться.

Теперь девушка рассмеялась уже открыто.

— Нед, ты едва знаком со мной.

— Я знаю тебя, Айрис. Мне известно, что ты самая…

Внезапно она отвлеклась, посмотрела через его плечо и промурлыкала, не отводя взгляда от кого-то:

— Кто это?

Нед повернулся и безошибочно распознал фигуру Джека.

— Почему мой смокинг не смотрится на мне так же? — простонал он и улыбнулся.

— У него он белый, для крутых. А вы в своих черных отстали от времени. Кто это?

— Джек.

— Пойдем познакомимся, — предложила она.

Нед не был готов отпускать ее. Он знал, что невинные танцы с ней — максимальная близость, которая будет ему доступна до того момента, когда он сделает предложение, и вот Джек уже прерывал первую попытку.

— Может, после этого танца?

— Да уж, — протянула она непонятно. — Люди правы. Вы с ним составляете странную пару.

— У нас гораздо больше общего, чем ты можешь себе представить, — заявил Синклер, отчаянно отгоняя образ мертвого Брента, лежащего на полу.

— Ты это уже не в первый раз говоришь.

Он театрально вздохнул и выпалил, поражаясь собственной дерзости:

— Мы оба — потрясающие любовники!

— Придется поверить тебе на слово, Эдвард Синклер! — Айрис посмотрела на него, и ее глаза расширились в поддельном ужасе.

Музыка закончилась. Девушка обвила его руку своей и потребовала:

— Пошли! Представь меня. Я заинтригована.

Нед покорно повел Айрис к Джеку. Его друг беседовал с Гарольдом, и Синклер внутренне взмолился, чтобы Брайант обращался с ней в своей обычной бесцеремонной манере. Более того, внезапно ему захотелось, чтобы Джек пребывал сейчас в самом дурном настроении.

* * *

Внезапно внимание Уокера было отвлечено.

— Ага, вот и они, — сказал он.

Джек повернулся. Слова застряли в него в горле, когда восхитительная темноволосая, темноглазая красавица подплыла к ним рука об руку с Недом.

Гарольд Уокер поцеловал ее в затылок.

— Ты так чудно танцуешь шейк, дорогая.

— Спасибо, папа. До чарльстона нам обязательно надо выпить. Здесь сегодня так тепло.

Зачарованный Джек смотрел, как она театрально обмахивается ладонями.

— Привет, — произнесла девушка, поражая его своей веселой улыбкой.

На мгновение ему почудилось, будто он исчез. Она и не заметит, что Брайант смотрит на нее во все глаза.

— Кто-нибудь нас все-таки познакомит?

— Привет, Джек, — сказал Нед. — Позволь представить тебе Айрис Уокер. Айрис, это Джек Брайант, мой очень хороший друг.

— Наконец-то, — произнесла она, протягивая руку. — Я так много слышала о вас, мистер Брайант. Enchantée[23].

Джек взял девушку за руку. Он нисколько не сомневался в том, что уставился на нее неприлично откровенным образом. Внезапно у него сбилось дыхание. Все вокруг как будто исчезло в каком-то тумане. Время остановилось. Внутри пузыря этого мгновения были лишь он и Айрис, ее лицо в форме сердца, с ямочками на щеках и ослепительной улыбкой, глаза, сверкающие озорством и кокетством.

Пузырь лопнул, когда Нед произнес:

— Это по-французски, Джек. Айрис выучила его в Лондоне.

Джек быстро собрался с мыслями, прокашлялся, тоже улыбнулся ей, даже наклонился и поцеловал руку.

— Взаимно, мисс Уокер. По правде сказать, Нед мне все уши прожужжал о вас.

Все рассмеялись.

Не заметил ли кто-нибудь, что ее рука задержалась в его и что он не спешит ее отпускать? Джек не осмеливался посмотреть на Неда.

— Возможно, позже вы потанцуете со мной? — поинтересовался Брайант.

— Почему бы не сейчас? — спросила она.

— Э-э, Нед, ты не возражаешь?

— Спрашивайте не Неда, а меня, — поправила Айрис.

Джек бросил взгляд на друга, глаза которого сузились в щелку, и почувствовал, что попал в ловушку. Или он позволит девчонке принизить его, или рискует навлечь на себя гнев Неда.

— Не желаете ли потанцевать, Айрис? — улыбнувшись, произнес Брайант с театральным поклоном, призванным убедить Неда и всю семью Уокер в том, что он просто ведет себя как рыцарь.

— Спасибо, Джек. Похоже, начинается вальс. Мой любимый танец.

Через несколько секунд она оказалась в его бережных объятиях и плавно закружилась в танце. Айрис была миниатюрная и изящная. Он чувствовал себя медведем, держащим в руках фарфоровую куколку, и как ни старался не смотреть на нее во все глаза, но был абсолютно околдован. Ее шелковистая кожа оказалась безукоризненной. У многих девушек англо-индийского происхождения она отличалась смуглостью, у Айрис же была лишь мягко-золотистой, не бледной, но и не желтоватой, без веснушек или родинок. Девушка была совершенна, с легкими движениями, мягким голосом.

Джек вдруг с внезапным ужасом осознал, что она ждет от него ответа на какой-то вопрос, и промямлил:

— Прошу прощения?

— Джек, вы даже не слушаете. Меня предупреждали, но я не думала, что вы отвлечетесь настолько быстро.

— Простите. Я просто дивился вашей удивительной красоте, — ляпнул он, хотя и не намеревался говорить это вслух.

— Что ж, в таком случае можете молчать и отвлекаться сколько вам угодно, — хихикнула она.

Брайант нахмурился.

— Джек, вы косноязычны?

— Наверное. Я не привык к такой прямоте.

— Насколько я слышала, вы привыкли к одному только восхищению.

Он пожал плечами. К нему отчасти вернулось душевное равновесие.

— Я так не сказал бы.

— А многие говорят.

Он решил переместиться на не столь опасную территорию и спросил:

— Как вы себя чувствуете после возвращения?

— Странно, удивительно, утомительно, весело.

— Все сразу?

— Именно так! Золотые Поля для меня загадка. Бангалор я знаю, но это место — нет, так что мне, пожалуй, немного неуютно, но в то же время и интересно. Конечно, я рада вернуться домой, к семье, но в Лондоне было великолепно.

— В самом деле? Мне Лондон запомнился вовсе не таким.

— Вы были там?

— Я оттуда! — с негодованием произнес он.

— У меня сложилось впечатление, что вы из Корнуэлла.

— Так оно и есть. Но прежде чем отплыть в Индию, я провел много времени в Лондоне. Мне он показался грязным, дорогим и бездушным городом, где очень одиноко.

В первый раз с момента знакомства Джек заметил, что Айрис утратила спокойствие.

— В самом деле? — Ее вид внезапно стал несчастным.

— Я там был отверженным — кузен Джек, отнимающий работу у лондонца. Мой акцент выдавал меня. Я просто не вошел в тамошнее общество, ни в какую его часть. Завидую вам, что вы так легко вписались.

Она закусила губу, внимательно глядя ему в лицо, и тихо выпалила:

— Я не вписалась.

Он с удивлением посмотрел на нее, но ничего не сказал, ожидая продолжения. Глаза девушки внезапно повлажнели.

— Я никогда не чувствовала, что мне действительно рады. Я поехала туда гувернанткой, но со мной обращались как со служанкой. Я посылала домой веселые письма, потому что не хотела расстраивать родителей и чувствовала, что сама во всем виновата, но, Джек, Лондон был для меня кошмаром. Честно говоря, я не могла дождаться, когда вернусь домой.

Было видно, что она вот-вот расплачется. В ее прекрасных глазах блестели слезы.

Джек был поражен. Он не ожидал, что завяжется такой серьезный разговор. Окинув взглядом танцевальную площадку, Брайант заметил, что Нед вальсирует с Элеанор Джонс.

— Айрис, может быть, вы хотите подышать свежим воздухом?

Она кивнула. Джек же намеренно не повел ее к выходу, а подошел к бару, остановился у стойки, где подавали лимонад и откуда она могла проскользнуть в боковую дверь. Джек не сомневался, что кто-то непременно их заметит — так бывает всегда, — поэтому намеренно держался от нее на расстоянии. Демонстративно закуривая, он извлек из нагрудного кармана платок и протянул ей.

— Нет, не надо, — шмыгая носом, попыталась возразить она. — Вы испортите свой идеальный вид.

Презрительно фыркнув, он выпустил облако дыма и прислонился к стенке.

— Вы хорошо себя чувствуете?

Кивая, она быстро промокнула глаза его носовым платком и пролепетала:

— Простите. Об этом никто не знает.

— Даже Нед? Мне казалось, вы очень близки.

— Да, но я хотела, чтобы все считали, что у меня там все было как нельзя лучше. — Она вздохнула. — Знаете, здесь все мечтают о поездке в Англию. Не хотелось рассеивать их иллюзии.

— Точно. Я никак не могу взять этого в толк. Они родились здесь, а ведь говорят, что место, где человек появился на свет, навсегда остается у него в сердце. Что касается меня, то я мечтаю вновь увидеть Корнуэлл просто потому, что там мой дом. Если же моя нога ни разу в жизни больше не ступит на лондонскую землю, то это я переживу совершенно спокойно. Наверно, я буду сильнее тосковать по Золотым Полям, чем по Лондону. — Брайант с облегчением заметил, что Айрис осушила свои слезы.

— Простите, Джек. Не знаю, что на меня нашло. Просто-напросто я очень рада вернуться домой. А Англию пускай оставят себе. — В ее тоне зазвучала горечь. — Я получила самое лучшее образование в частной школе в Бангалоре, закончила ее на «отлично». Я говорю по-английски лучше многих лондонцев, одеваюсь у частного портного, имею сбережения — и все равно на меня смотрели свысока, как на какую-то бедную иммигрантку.

— Не понимаю, — с удивлением заметил он.

— Я тоже не понимала. Я поступила на работу в качестве гувернантки, но в семье, где жила, ко мне относились с полным презрением. Мама с нашими айя никогда не разговаривает так, как общались со мной в семье Фицгиббон. Я слышала, как во время беседы со знакомыми она называла меня цветной и индийской девушкой, насмехалась над моей манерой говорить. Из-за этого некоторые их гости обращались ко мне на пиджин-инглиш, так как считали, что нормальный английский я не пойму. Последней каплей стало, когда хозяйка попросила меня не учить Луизу и Милли стихам, чтобы они не переняли мой акцент. Я до сих пор не могу спокойно об этом думать! — Девушка в ярости топнула ногой.

— А как же вечеринки в высшем обществе, о которых рассказывал Нед, и… Париж?

— К сожалению, тоже вранье. Да, я побывала в Париже, но спала при этом на полу в комнате девочек, а они — на кроватях, на атласных простынях. Это было так унизительно. Сама не знаю, зачем я это рассказываю, Джек. Мы едва знаем друг друга, и ты не заслужил привилегии быть в курсе моих тайн.

— Тогда почему?

— Потому что ты лучший друг Неда. Он доверяет тебе, а я — ему, целиком и полностью.

— Очевидно, не настолько, чтобы рассказать то, что я только что услышал.

— Не будь жестоким. — Она мгновенно почувствовала себя пристыженной. — Я обязательно ему расскажу. Просто мне хотелось забыть обо всем плохом, что там произошло.

— Я тебя не виню. Я рад, что ты вернулась домой.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Почему?

Чтобы скрыть внезапную неловкость, он пожал плечами.