Виктор Баранец
СПЕЦОПЕРАЦИЯ КРЫМ 2014
НЕОБХОДИМОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ
О «крымской весне» 2014 года за минувшие пять лет уже много написано. Вроде ничего нового и не добавить. Но это только так кажется. На самом деле у этого выдающегося события нашей новейшей истории еще много скрытых сторон. Они, прежде всего, интересовали меня, когда я задумывал эту книгу. Хотелось увидеть то неизвестное, что происходило за политическими и военными «кулисами», заглянуть в души людей, понять логику мыслей, чувств и поступков тех, кто оказался среди главных действующих лиц этой исторической драмы – будь то Президент России или простой гражданин Крыма, солдат или министр обороны, участник киевского Майдана или офицер российского Черноморского флота.
А заодно я пытался найти ответы на вопросы, вокруг которых и в России, и на Украине, и в других странах до сих пор идут споры. Одни считают, что возвращение Крыма в состав России стало результатом демократичного волеизъявления абсолютного большинства крымчан на референдуме 16 марта 2014 года, итогом их восстания против самозванцев, захвативших власть в Киеве, против угрозы «бандеризации» полуострова. Другие же убеждены, что произошла «аннексия» полуострова Россией. Причем, такое мнение бытует не только на Украине, но и среди представителей российской оппозиции. Вот что на сей счет сказал известный бельгийский политолог Крис Роман: «Полуостров по-прежнему называют аннексированной территорией. Однако для меня понятие «аннексия»… это насильственное присоединение территории. Примеров такого в современной истории более чем достаточно: Израиль и Голанские высоты, аннексия немецких земель Бельгией в 1919 году или Нидерландами в 1949 году. Целая страна – США – полностью состоит из аннексированных территорий».
Граждане Крыма имели законное право самостоятельно определять свою судьбу на референдуме, но Клев, Вашингтон, Берлин и Париж упрямствуют, что референдум – это «демократия под дулами русских автоматов». Да, действительно, безопасность крымского плебисцита в марте 2014 года обеспечивали российские военные, но волеизъявление крымчан было абсолютно свободным.
Ну а дальше эти дискуссии углубляются в «исторические корни». Тут у россиян свои аргументы: Крым со времен Екатерины принадлежал России и лишь из-за волюнтаризма Никиты Хрущева полуостров, «как мешок картошки» был передан в состав Украины в 1954 году (с грубейшими нарушениями конституционных процедур, определяющих порядок передачи территорий).
Позже, когда президент РФ Борис Ельцин разваливал СССР, он имел возможность юридически обоснованно вернуть России Крым, но БН так спешно рвался в Кремль, что «забыл» поставить этот вопрос перед Киевом. И не только упустил исторический шанс восстановить историческую справедливость, но и превратил Крым, а с ним и российский Черноморский флот в одну из сложнейших проблем для себя и своих политических наследников. Наш флот из исконного хозяина крымских баз, бухт и причалов превратился в квартиранта.
Робин Кук
На сей счет у украинцев есть свои контрдоводы: мол, «так-то оно так, да трошки не так»: Россия нарушила международные договоры о послевоенном устройстве границ. На что наши юристы отвечают, что добровольное возвращение Крыма в состав России через референдум и «аннексия» – далеко не одно и то же! Народ Автономной республики Крым имел полное право на самоопределение.
Токсин
Во время работы над книгой мне хотелось получить ответы и на многие другие, не менее важные вопросы. Как так вышло, что миллионы граждан некогда братской Украины стали врагами России? Откуда взялась зараза ненависти, которая отравляет отношения близких славянских народов? Правы ли те, кто утверждают, что Москва после развала СССР выпустила Клев из традиционной орбиты своего влияния, чем и воспользовались украинские националисты, США и Европа?
(в сокращении)
Ответы на все эти вопросы я искал не только в Кремле и высоких московских кабинетах, но и на Украине, и во время поездок в Крым, где встречался и беседовал с гражданскими и военными, среди которых были как искренние сторонники возвращения полуострова в состав России, так и лютые противники этого. Были и те, которых весна-2014 поставила перед мучительным выбором – остаться на полуострове или уехать? Мне хотелось понять житейскую психологию и пожилых крымчан, и местной молодежи, сознание которой уже было изрядно обработано украинской националистической пропагандой.
Сокращение романов, вошедших в этот том, выполнено Ридерз Дайджест Ассосиэйшн, Инк. по особой договоренности с издателями, авторами и правообладателями.
В меру допустимого мне представилась возможность узнать и о том, что происходило в Кремле, в Минобороны, в Генштабе в те самые дни, когда Киев коптился в угаре Майдана, а Крым звал Россию и ее Президента на помощь, опасаясь бандеровской расправы за желание строить дальнейшую жизнь «с москалями», а не с майданной Украиной.
Мне хотелось понять – как у Владимира Путина созревало решение помочь Крыму вернуться к родным берегам? Было ли это «экспромтом» (как утверждал президент США Барак Обама) или все-таки ВВП постепенно выстраивал свой план – сообразно той обстановке, которая складывалась ранее на Украине в целом и непосредственно на полуострове? Предвидел ли Путин чем и как потом обернется для него и страны решение, которое он, возможно, основательно обдумывал прежде, чем взять на себя всю ответственность за его последствия?
Все персонажи и события, описываемые в романах, вымышленные. Любое совпадение с реальными событиями и людьми — случайность.
Мне важно было разобраться и в том, почему госпереворот в Киеве (при прямом содействии американских дипломатов и разведчиков) вызвал отторжение у Крыма? Что заставило граждан Автономной республики Крым вернуться в лоно России? Действительно ли Майдан с его лютой русофибией и бандеровскими лозунгами стал тем историческим перекрестком, где навсегда разошлись пути Украины и Крыма, никогда не рвавшего с Россией свою генную «пуповину»?
У того, кто будет читать эту книгу, наверняка возникнет вопрос: почему в ней столько внимания уделено бывшим командующим Черноморским флотом адмиралам Касатонову и Балтину, не имевшим непосредственного отношения к возвращению Крыма? Объясняю: потому, что они в самые тяжелые постсоветские времена дележки флота с Украиной «дрались» за него, ради того, чтобы спасти русский флот в Крыму, а заодно – спасти Крым для России.
Пролог
В том же ряду борцов за возвращение Крыма в Россию и его первый президент Юрий Мешков, и другие политики, и простые граждане республики, «торившие обратную дорогу» полуострова в Россию после распада СССР. Генная тяга Крыма к России существовала даже под прессом его насильственной украинизации.
9 января
Что же касается американской политики на Украине, убежден, она и породила Майдан, а тот, в свою очередь, создал условия, которые вынудили народ Крыма восстать против киевской хунты. Как однажды заметил секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев, «толчком для проведения в Крыму референдума о воссоединении с Россией стала политика, которую на Украине проводили США… Мы должны здесь «поблагодарить» США. Именно Вашингтон инициировал процесс антиконституционного государственного переворота на Украине».
Небо огромной перевернутой миской серых облаков простиралось от горизонта до горизонта. Обычное небо американского Среднего Запада. Летом земля утонет в море кукурузы и сои, но сейчас, в разгар зимы, ее покрывала лишь смерзшаяся стерня, среди которой кое-где виднелись островки грязного снега и редкие остовы деревьев.
Из свинцовых облаков целый день лениво моросил дождь, но к двум часам он утих, и единственный дворник на лобовом стекле списанного почтового фургона, тащившегося по грязной колее, остался без работы.
В том же духе высказывался и американский политик, бывший член Палаты представителей и конгрессмен Рон Пол: «…Мы все здесь знаем, что именно США свергли правительство Украины в 2014 году – это была цветная революция, а Виктория Нуланд лично была одним из тех, кто за это отвечал. Знаем, что в ряде областей страны остались те, кто не хотел быть частью Украины с новой властью и они провели референдум в Крыму, решили присоединиться к России».
— Что сказал старик Окли? — подал голос Барт Уинслоу, водитель. Барту и его сидевшему на пассажирском сиденье напарнику, Вилли Брауну, шел шестой десяток. Задубелые морщинистые лица обоих несли печать жизни, полной тяжелого фермерского труда. Оба были одеты в старые, грязные комбинезоны, натянутые поверх теплых свитеров, оба жевали табак.
Если бы Виктор Янукович не покинул свою страну в пиковый момент февральских событий 2014 года, если бы он воспользовался предоставленными ему Конституцией президентскими полномочиями, а оппозиция не нарушила Соглашение об урегулировании кризиса, то украинская история сегодня развивалась бы по другому руслу. Конечно, обывателю нынче легко рассуждать где «дал слабину» Янукович, но куда труднее понять суть тех роковых обстоятельств, которые вынудили законного президента Украины действовать так, а не иначе.
— Сказал, что одна из коров проснулась больной, — ответил Вилли.
— Сильно больной? — спросил Барт.
Что именно вынудило Януковича бежать? Как это было? Почему он не прислушался к совету Путина остаться в Киеве? Какие расчеты были у Кремля, когда украинский президент оказался в Крыму с помощью своих охранников, а затем и российских спецназовцев, посланных ему на выручку по приказу Путина? Некоторые конфиденциальные документы Верховной Рады, Службы безопасности Украины и признания свидетелей тех событий проливают свет на многие любопытные моменты.
— Она не жилец. У нее сильный понос.
В феврале-марте 2014 года в Крыму было немало предпосылок того, что и там повторятся и Майдан, и гражданская война, – возможно, еще более жесткая, чем в Киеве или на Донбассе. Но российские военные вместе с ополченцами полуострова уберегли Крым от этой страшной беды.
Местные фермеры называли Барта с Вилли «командой ДДД». Их работой было собирать по скотным дворам и отвозить на переработку «дохлых, дряхлых и доходяг» — мертвых, больных и покалеченных животных.
Фургон повернул у ржавого почтового ящика и поехал по грязной дороге между оградами из колючей проволоки. Через милю показалась небольшая ферма. Барт задом подъехал к открытым дверям коровника.
Как по приказу Президента – Верховного Главнокомандующего ВС России в Минобороны и Генштабе готовилась уникальная «охранная» операция на полуострове? Как она проводилась? Откуда возникли и кто они – те «вежливые люди», действия которых резко подняли авторитет нашей армии в обществе? В книге я попытался дать ответы и на эти вопросы.
— Добрый день, — сказал Бентон Окли. Он был высок и худощав. Барт с Вилли вышли из фургона. Хозяин держался от них чуть в стороне.
Многие зарубежные политики, военные, специалисты разведслужб признали, что действия Российской армии во время крымской операции, спланированные руководством Минобороны и Генштаба и утвержденные Верховным Главнокомандующим, были в высшей степени профессиональными по всем компонентам. Начиная скрытым сосредоточением войск и скоростью их переброски в Крым, и заканчивая грамотным и решительным блокированием украинских частей при взаимодействии с силами крымской самообороны.
Бентон провел гостей в глубину темного коровника. Остановившись у одного из загонов, он пригласил их заглянуть внутрь. Барт и Вилли подошли к загородке и наморщили носы. Из загона разило свежим навозом. Лежавшая на боку явно нездоровая корова с трудом подняла голову и посмотрела на людей. Один из ее зрачков был цвета серого мрамора.
— Что с глазом, Бентон? — спросил Вилли.
Что происходило в те февральско-мартовские дни 2014 года в Кремле, в Минобороны, в Генштабе, в Симферополе и в Севастополе, в штабе Черноморского флота, в посольстве США на Украине? Я попытался дать ответы и на эти вопросы, опираясь на рассказы свидетелей и участников тех событий как в России, так и за рубежом.
— Это она еще теленком ударилась или наткнулась на что. Я хочу отделаться от нее, пока остальные не заболели. Забрать корову по-прежнему стоит двадцать пять баксов?
Полтора десятка разведслужб США прозевали хорошо замаскированную и стремительную операцию российских войск в Крыму, что вызвало гнев Барака Обамы, Конгресса и американской прессы. Благодаря своим источникам в США, я попытался воссоздать картину тех дней, когда хозяин Белого дома, попавший под лютый огонь критики американской прессы, метал громы и молнии в свои спецслужбы и снял с должностей некоторых «проспавших Крым» руководителей разведслужб.
— Ага, — сказал Вилли. — Только можно мы ее сперва немножко помоем?
Кремль хорошо был осведомлен о том, что происходило в период «крымской весны» в Белом доме и в Конгрессе – равно как и в посольстве США в Киеве, в здании Службы безопасности Украины и в штабе организаторов Майдана. Российская разведка ест свой хлеб не зря!
— Да ради Бога, — сказал Бентон.
Читатель неизбежно задастся вопросом – где здесь грань между достоверными фактами и домыслами автора? Докладываю: тут нет вымышленных персонажей – изменены лишь некоторые фамилии, в том числе офицеров и солдат одного из батальонов специального назначения Главного разведывательного управления Генштаба Вооруженных сил России. По понятным причинам, я не стал раскрываю, подлинных имен наших разведчиков и их агентов, способов получения ими секретных документов и сведений за рубежом.
Пока Барт открывал ворота загона, Вилли отправился за шлангом. Ступая осторожно, чтобы не вляпаться, Барт подошел к корове и пару раз шлепнул ее по заду. Та неохотно поднялась. Вилли вернулся с шлангом и принялся поливать ее. Отмыв корову, Вилли с Бартом с помощью Бентона затолкали ее в фургон.
Ну а что касается «писательских домыслов», то я прибегал к ним лишь тогда, когда нельзя было раскрывать государственную тайну и разбалтывать то, что недруги России могли бы затем использовать против нее или против отдельных лиц, фигурирующих в книге. Или когда это касалось частной жизни людей, о которых я рассказываю. Однако все это не меняет принципиально сути описываемых событий. Ну, а в остальном, как говорят в таких случаях, «все совпадения случайны».
— Сколько там? Уже четыре? — спросил Бентон.
— Ага, — сказал Вилли. — Все сдохли сегодня утром на ферме Силвертон. Там какая-то зараза.
Действия «вежливых людей» резко подняли авторитет нашей армии в обществе
— Да вы что! — встревожился Бентон. Он сунул Барту несколько мятых купюр. — Везите их отсюда к чертям собачьим.
Барт и Вилли выехали с фермы. На проселке Барт спросил:
И последнее. Первый читатель этой книги (еще в состоянии рукописи), человек, как говорится, старой формации, осторожный и опасливый, сказал мне: «Я согласен со всем написанным, кроме одного: зачем выпячивать роль Российской армии во время тех событий и давать нашим противникам еще один повод обвинять нас в оккупации Крыма?». Категорически не принимаю такой постановки вопроса! Ибо было бы лукавством с моей стороны умышленно «ретушировать» и умалять эту роль по каким бы то ни было соображениям.
Не думаю, что мы должны стесняться очевидного факта: наши «вежливые люди» сыграли историческую роль в возвращении Крыма. Они вместе с крымским ополчением не только уберегли полуостров от местного кровавого Майдана и зреющей гражданской войны, но и обеспечили все условия для мирного волеизъявления крымчан на референдуме.
— Знаешь, о чем я подумал?
Эта книга – своего рода дань благодарности его Величеству Российскому Солдату и Гражданину Крыма, восстановившим историческую справедливость.
— Догадываюсь, — сказал Вилли. — После мытья она не так уж плохо выглядит. Чуток лучше той, что мы продали на бойню на прошлой неделе. — Он посмотрел на часы. — И время как раз подходящее.
Было ли это «экспромтом» (как утверждал президент США Барак Обама) или все-таки ВВП постепенно выстраивал свой план – сообразно той обстановке, которая складывалась ранее на Украине в целом и непосредственно на полуострове?
«Команда ДДД» ехала в молчании, пока фургон не свернул с проселка к невысокому строению. Вывеска на нем гласила: «Хиггинс и Хэнкок». Позади строения был пустой скотный двор, покрытый толстым слоем утоптанной грязи.
— Жди здесь, — сказал Барт, останавливая фургон перед скатом, ведущим со двора внутрь здания. Они вышли из машины, и Барт исчез внутри. Через пять минут он вернулся с двумя здоровяками в длинных белых, испачканных кровью халатах, желтых строительных касках и желтых резиновых сапогах. У того, что был покрупнее, табличка на груди гласила: «ДЖЕД СТРИТ, ИНСПЕКТОР», у другого — «САЛЬВАТОРЕ МОРАНО, КОНТРОЛЬ КАЧЕСТВА». У Джеда был блокнот.
Глава 1
Вилли открыл заднюю дверь фургона, и Джед с Сальваторе заглянули внутрь, прикрыв носы руками. Больная корова подняла голову.
КРЕМЛЬ. КРАСНАЯ ПАПКА
Джед повернулся к Барту:
Среди дюжины папок на рабочем столе Путина одна была толще всех.
— На ногах стоит?
И лишь она имела пожарно-красный цвет.
— Стоит, конечно. Даже может немного пройтись.
По давно заведенному в Кремле порядку помощники Президента ежедневно (а то и по несколько раз на дню) начиняли ее документами особой государственной важности. Их надо было рассматривать в первую очередь.
— Что скажешь, Сал?
На обложке этой картонной копилки стратегических новостей крупным черным шрифтом было напечатано «Украина».
— А где контролер из санинспекции? — спросил Сальваторе.
Шел январь 2014 года.
— А где ему быть? В раздевалке, он туда уходит сразу, как только проверит всех животных.
А еще с конца ноября года 2013-го Президент России частенько начинал и заканчивал свой рабочий день чтением документов из этой пухлой папки.
Сальваторе включил рацию:
У нее было одно особенное свойство – она никогда не худела.
— Гарри, последний контейнер для «Мерсер митс» уже полон?
А когда Путин поздно ночью (уже в своей подмосковной резиденции) добирался до последних страниц докладных записок, телеграмм и сообщений – утром на ореховом столе в его кремлевском кабинете, правее зеленой малахитовой карандашницы, появлялась такая же красная папка-близнец, с той же жирной траурной надписью на обложке – «Украина».
Сквозь потрескивание рации послышался ответ:
— Почти.
В те зимние месяцы особенно много секретных депеш было от наших послов в Киеве и Вашингтоне, Берлине и Брюсселе, от министров обороны и иностранных дел России, а также директора Службы внешней разведки.
— Посылаем еще одно животное. — Сальваторе выключил рацию и посмотрел на Джеда. — Давай за работу.
К тому времени Путин уже знал, что люди с Майдана осадили почти все правительственные учреждения. А некоторые из них даже захватили.
Джед кивнул и повернулся к Барту:
Выходивший на связь из Киева Янукович жаловался на то, что его «задолбали» многочисленные звонки западных президентов и премьеров (чаще всего надоедали американцы), которые упорно советовали ему «проявлять осторожность».
— Порядок, но мы дадим только пятьдесят баксов.
Особенно частыми эти звонки стали после того, как в Киеве еще в начале декабря 2013 года появилась большая группа «антимайдановцев». Они встали своим лагерем против тех, кто затеял бучу на Майдане.
Барт кивнул:
Назревала схватка. Министерство внутренних дел Украины предложило Януковичу развести воинствующие толпы, поставить между ними милицейский кордон. Президент согласился. Силы правопорядка начали операцию.
Однако вскоре в Киев позвонил вице-президент США Джо Байден и стал грозить Януковичу «большими неприятностями ».
— Полтинника хватит.
Операция была остановлена. А митингующие стали потихоньку расходиться по домам. Но тут администрация президента приняла очень странное решение – направить милицейский спецназ на площадь Независимости для ее «окончательной» зачистки от все еще митингующих там. И ситуация стала накаляться.
Барт и Вилли полезли в фургон, а Сальваторе направился в забойный цех, вставив в уши затычки, чтобы не слышать наполнявшего помещение шума. Он подошел к Марку, старшему по конвейеру.
Путин был удивлен, что в те бурные дни Янукович оставил столицу и отправился в Китай с государственным визитом. Виктор Федорович намеревался получить в Пекине увесистый ($10 млрд.) кредит, что, безусловно, в стесненных экономических условиях Украины было важно. Но на прозрачный намек из Кремля, что «на базар не едут, когда хата горит», он не отреагировал.
— Сейчас пройдет еще одно животное, — закричал он, перекрывая грохот, — но только на мясо, кости не нужны. Понятно?
А в декабре, перед самым Новым годом, во время очередного телефонного разговора, Янукович поразил Путина еще больше: он говорил, что намерен «инициировать» проведение Олимпиады во Львове, что он огласил эту идею «перед большим кругом своих людей».
Марк поднял вверх большой палец, показывая, что все понял.
Среди них был и председатель Верховного Совета Крыма Владимир Константинов. Позже он скажет: «Это был человек, не отдающий себе отчета в том, что вокруг происходит».
Затем через звуконепроницаемую дверь Сальваторе прошел в административную зону. У себя в кабинете он снял каску и халат и сел заполнять бумаги.
В 20-х числах января боевики Майдана уже захватили киевскую городскую администрацию, Дом профсоюзов, помещения Министерства юстиции, полностью окружили здания Правительства и Верховной Рады.
Погрузившись в работу, он совершенно забыл о времени, но тут в дверь заглянул Джед:
— У нас небольшая проблема.
А 27 января в радиоэфире над Киевом произошел запеленгованный российскими «слухачами» темпераментный разговор посла Соединенных Штатов Америки на Украине Джеффри Пайетта и лидера «Правого сектора» Дмитрия Яроша.
— Ну что там еще? — нахмурился Сальваторе.
Пайетт сначала дипломатично рекомендовал, а затем сорвался и стал на высоких начальственных тонах требовать от Яроша, чтобы его «повстанцы» немедленно покинули здания Минюста.
— Да голова той последней коровы сорвалась с крюка.
Ярош попытался перевести стрелки на главаря общественного движения (так называли себя боевики) «Спiльна справа» Александра Данилюка. Дескать, это его люди захватили Минюст. Но, видимо, Пайетт был хорошо информирован о ситуации, потому как рявкнул в трубку:
— Кто-нибудь из контролеров это видел? — спросил Сальваторе.
– Не считайте меня дураком! Захватом Минюста вы уродуете образ революции! Мы так не договаривались!
— Нет, — сказал Джед, — они все в раздевалке.
Ярош приказ выполнил.
— Тогда повесь ее обратно и обдай из шланга.
Министерство внутренних дел Украины в тот же день выступило с заявлением, в котором поблагодарило посла США за «влияние на ситуацию». Само МВД на эту ситуацию уже не влияло…
— Хорошо, — сказал Джед. — Я просто подумал, что ты должен об этом знать.
— Конечно, — кивнул Сальваторе. — На всякий случай я заполню бланк о нарушении процесса. Какие номера у партии и головы?
Из посольства России на Украине Путину сообщали, что даже после возвращения из Китая Янукович «не дает никаких решительных указаний о дальнейшем наведении порядка».
Джед заглянул в блокнот.
Сообщали и о том, что боевики Майдана продолжают нападать на милиционеров, солдат и офицеров внутренних войск, на бойцов «Беркута».
— Партия тридцать шесть, голова пятьдесят семь.
Из МИДа России Путину сообщали, что посольства США, Англии и других стран НАТО, а также Евросоюз осуждают силовой разгон «евромайдана». К их хору присоединился и пресс-секретарь президента США Джей Карни. Он заявил, что «Насилие со стороны правительственных сил против участников мирных демонстраций в Киеве должно быть остановлено».
В забойном цехе он знаками приказал двоим рабочим поднять освежеванную стофунтовую коровью голову с пола и водрузить ее обратно на крюк. Пока она двигалась мимо него, Джед поливал ее мощной струей воды. Даже бывалому Джеду вид освежеванной коровьей головы с бельмом на глазу показался пугающим. Но зато ее удалось более или менее отмыть, и на въезде в разделочную она выглядела уже относительно чистой.
Пройдет не так много времени и Министерство внутренних дел Украины объявит, что только за два дня событий на Майдане 350 милиционеров и военнослужащих были госпитализированы, 83 получили огнестрельные ранения, а 10 погибли. Среди них было трое крымчан – Андрей Федюкин, Виталий Гончаров и Дмитрий Власенко.
Нелитературные слова мелькнули в голове Путина, когда он читал вот это.
Посол США на Украине Джеффри Пайетт: «Оппозиция демонстрирует сдержанность Ганди».
Глава 1
Премьер-министр Польши Дональд Туск: «Митингующие демонстрируют удивительно высокий уровень ответственности. Практически не имеют места случаи хулиганства или неоправданной агрессии со стороны участников демонстраций».
Пятница, 16 января
Министр иностранных дел Британии Уильям Хейг: «Неправильно называть мирно протестующих демонстрантов террористами. Большинство из них хотят лучшего будущего для своей страны».
Торговый центр «Стерлинг плейс» сиял мрамором, латунью и полированным деревом шикарных магазинов. Хорошо одетые люди в ботинках от Гуччи и костюмах от Армани пришли сюда в пятницу вечером обозреть товары, выставленные на послерождественскую распродажу.
В любой другой день Келли Андерсон с удовольствием провела бы часть вечера в торговом центре: тут было не в пример приятнее, чем во многих местах, куда обычно посылали тележурналистку. Но именно в эту пятницу ей здесь не попалось ни одного стоящего кандидата на интервью.
Гнусным лицемерием сочились заявления западных политиков и дипломатов о «мирных демонстрантах». Они не хотели видеть и признавать страшных последствий бандитского разгула боевиков Майдана.
Келли раздраженно вздохнула. «Как назло», — сказала она Брайану. Брайан, долговязый флегматичный негр, был ее оператором: она выбрала лучшего из всех, кого могли предложить на УИНИ-ньюс.
До поздней осени 2013 года документы о ситуации на Украине помещались в одной красной папке на кремлевском столе Путина.
Келли Андерсон было тридцать четыре. Она была умной, деловой, напористой женщиной, надеющейся сделать карьеру в общенациональных новостях. Многие полагали, что у нее для этого были все шансы. Внешне она была что надо: живые глаза, правильные черты лица, светлые кудри. Поддерживая профессиональный имидж, она безупречно одевалась.
К середине января 2014 года таких красных папок на столе Президента России было уже две.
Келли посмотрела на часы.
— Вдобавок ко всему у нас почти не осталось времени. Скоро пора забирать дочку с фигурного катания.
На обложке второй тем же крупным черным шрифтом было напечатано «Крым».
Келли и Брайан взвалили на плечи оборудование и зашагали вглубь торгового центра.
— Совершенно очевидно, — сказала Келли, — что никого не волнует проведенное компанией «АмериКэр» слияние больницы «Самаритянин» и университетского медицинского центра.
Великая смута, пахнущая дымом горящих покрышек, «коктейлем Молотова», человеческой кровью и сырой кладбищенской глиной, надвигалась на Украину.
— Тема не самая зажигательная, — согласился Брайан. — Ни тебе криминала, ни секса, ни знаменитостей.
Холодные зимние ветры несли эти мрачные запахи из Киева аж до Черного моря, до самого Крыма…
— Напрасно я вставила ее в одиннадцатичасовые новости.
Пройдя по одному из коридоров торгового комплекса, Келли и Брайан оказались в его просторной центральной части. Посреди огромного зала, под нависавшим на высоте третьего этажа стеклянным куполом располагался овальной формы каток. С десяток детей и несколько взрослых в беспорядке носились по льду. Средняя группа заканчивала занятия, а старшая начинала, так что на катке царил хаос.
* * *
Углядев ярко-красный костюмчик своей девятилетней дочери, Келли помахала ей рукой. Кэролайн махнула в ответ и подъехала к краю катка. Ступая на кончики коньков, она подошла к скамейке и села.
— Я хочу пойти в «Онион ринг» и съесть гамбургер. Ужас как проголодалась.
Много восстаний и переворотов, бунтов и революций пережила Украина за свою историю. И каждый раз, когда к власти приходили новые князья или цари, гетманы или предводители Центральной Рады, большевики или президенты, все они обещали народу, что при них новая жизнь будет лучше прежней. И каждый раз повторялось одно и то же – их встречали с восторгом, а провожали с проклятиями.
— С этим к отцу, дорогуша, — сказала Келли, — у мамы нет ни минутки.
Она наклонилась, достала из рюкзака ботинки Кэролайн и поставила их на скамейку.
А на смену убитым, изгнанным или бесславно ушедшим властителям устремлялись новые, правдами и неправдами прорываясь к державному трону. Одни из них правили народом, поворачивая Малороссию к Москве, другие – на Запад. И так повторялось из века в век.
— Ого, вот это фигуристка, — сказал Брайан.
Келли выпрямилась:
— Где?
Красная папка с надписью «Крым» была самой важной на рабочем столе Путина в феврале-марте 2014 года
— Посередке, — показал Брайан. — В розовом.
Девочка примерно одного возраста с Кэролайн разминалась под любопытными взглядами покупателей.
— Ух ты, — сказала Келли, — профессионал, да и только. Кто она такая?
Монумент на Площади Независимости в Киеве представляет собой 52-метровую колонну, увенчанную фигурой молящейся Богоматери в украинском национальном костюме
— Ее зовут Бекки Реггис, — сказала Кэролайн, стаскивая конек. — В прошлом году она выиграла первенство штата среди юниоров, а в этом ее зовут на чемпионат США.
— Реггис? А это не дочка доктора Кима Реггиса?
И не прекращались среди украинцев споры: в какую сторону идти Украине? А те, которые рвались к власти, убеждали сограждан, что они уж точно это знают.
— Папа у нее врач, я знаю, — сказала Кэролайн. — Она ходит в нашу школу — на класс старше меня.
И уже давным-давно не было на этом свете знаменитого украинского историка Дмытра Яворницкого, а слова его будто сегодня написаны: «Раздоры шли, однако, не от большинства или народной массы, а от меньшинства, «властных» или «значных» лиц и высших духовных особ Украйны: тогда как масса украинская тяготела к России…».
— Отлично, — пробормотала Келли. — У меня идея, — она повернулась к Брайану. — Доктору Реггису наверняка есть что сказать о слиянии больниц. Он был начальником отделения кардиохирургии в «Самаритянине», а тут — бац, и он уже один из университетских.
И давно со страхом наблюдала за этими сварами стоящая высоко над киевским Майданом Оранта – железная богиня в национальном украинском костюме и с позолоченной калиновой веткой в руках. Ее еще называли Берегиней – божественным охранным символом мира и порядка на Украине.
— Да, но захочет ли он с тобой разговаривать? — сказал Брайан. — В том твоем сюжете «Бедные богатенькие детки» он выглядел не очень-то хорошо.
Дрожала в руках Оранты золоченая калиновая ветка, мурашки ползли по стальному телу, раскачивались и золоченый шар, и беломраморная колонна под ногами, когда там, внизу, началась смута – люди били людей.
— Сам виноват. Эти кардиохирурги, со своей шестизначной зарплатой, все не возьмут в толк, что причитания о низких выплатах со стороны страховых фондов только раздражают людей. В любом случае, что мы теряем? — Наклонившись к дочери, Келли спросила: — Дорогая, не знаешь, мама Бекки здесь?
До поздней осени 2013 года документы о ситуации на Украине помещались в одной красной папке на кремлевском столе Путина. К середине января 2014 года таких красных папок на столе Президента России было уже две…
— Вон там, в красном свитере, — показала Кэролайн.
— Как по заказу, — сказала Келли, поглядев туда. — Ты, цыпленок, пока надевай ботинки, а я сейчас вернусь.
Келли обогнула каток и подошла к матери Бекки, с головой погруженной в чтение какого-то учебника. На вид она была ровесницей Келли.
— Извините, — сказала Келли, — я не помешала?
Мать Бекки оторвалась от книги и подняла глаза. Волосы у нее были темные, с рыжеватым отливом.
— Нет, нисколько, — сказала она.
— Вы миссис Реггис?
— Можете называть меня Трейси.
Глава 2
— Спасибо, — сказала Келли, — кажется, вы читаете что-то чересчур серьезное для такого места.
Трейси показала обложку: «Оценка личности в детском и юношеском возрасте».
МАЙДАН
— В прошлом семестре я опять пошла учиться, а до того, как социальному работнику, мне приходилось заниматься психотерапией, по большей части с детьми и подростками.
Осень 2013 года в Киеве тревожно доживала свои последние дни под часто моросящим дождем.
Вечером 21 ноября на майдане – большой площади, по которой тут и там рассыпался лаковый блеск мокрой брусчатки – собралась большая толпа яростно гомонящих людей. Топтались они у подножия той самой белой колонны со статуей Оранты-Берегини на самом верху – золоченая ветка в ее руках доставала, казалось, до самого клубящегося брюха плывущих над городом туч.
— Это очень интересно, — сказала Келли. — Но я не представилась. Меня зовут Келли Андерсон, и я из УИНИ-ньюс.
Облитые розоватым светом уличных фонарей, пестрели над собравшимися на площади киевлянами флаги Украины и Евросоюза. Набухшие влагой полотнища свисали вдоль древков, как уши спаниеля – ветер с трудом колыхал их.
— Я знаю, кто вы, — сказала Трейси.
Страстные ораторы через мегафон бросали в разбухающую толпу громкие слова. Чаще всего из металлического горла мегафона звучало: «Украина», «Янукович», «Евросоюз», «Россия», «коррупция». Проходящие по краю площади горожане и приезжие останавливались на тротуарах, прислушивались. По округе гулко разносилось:
Их внимание привлек промчавшийся мимо розовый вихрь. Затем Бекки пронеслась обратно и, ко всеобщему восхищению, сделала идеальный тройной аксель.
– Несколько лет подряд Янукович поддерживал свой рейтинг, убеждая украинцев, что страна наша движется в Европу. Люди надеялись, что с помощью цивилизованного мира им удастся вынудить чинуш у власти начать строительство нормального государства. Но в самый ответственный момент Янукович не оправдал доверия народа, измученного коррупцией и беспределом. Президент не захотел подписывать в Вильнюсе договор об ассоциации Украины с Европейским союзом. Потому что так ему приказала Москва! Но будущее независимой Украины не с москальской Россией, а только с Европой!..
Келли присвистнула.
— Ваша дочь — нечто особенное. Моя говорит, ее пригласили на чемпионат США? Из этого можно было бы сделать хороший материал для УИНИ.
Толпа ответила на эти слова яростным плеском аплодисментов и криками «Ганьба (позор – укр.) Януковичу!», «Слава Украине!».
— Не думаю, — сказала Трейси. — Она решила не ехать. Ее отца это не обрадовало, а я как раз довольна. Соревнования такого класса требуют огромной самоотдачи, а это не под силу десятилетней девочке и может плохо повлиять на ее психику. Много риска и мало пользы.
Пожилой человек в стареньком сером пальто и такой же заношенной кепке курил на тротуаре под мокрым, облысевшим каштаном и внимательно вслушивался в речи майдановских ораторов. Затем бросил окурок в урну, и, прижимая к себе белый полиэтиленовый пакет с буханкой хлеба и пачкой кефира, стал протискиваться в толпу. Там он узнал бывшего министра внутренних дел Украины Юрия Луценко. Тот беседовал с группой плотно обступивших его молодых людей.
— Хм, — пробормотала Келли. — Об этом я не подумала. Между тем у меня есть более неотложное дело. Мне нужно сделать сюжет для одиннадцатичасовых новостей. Сегодня ровно полгода с момента слияния «Самаритянина» и университетского медицинского центра. Я пыталась узнать, как люди относятся к этому событию, но натолкнулась на всеобщее безразличие. Как вы думаете, может быть, ваш муж захочет поговорить на эту тему?
— Я даже не знаю, что вам сказать, — ответила Трейси. — Видите ли, мы уже несколько месяцев в разводе.
– Извините, можно вопрос? – выждав момент, пожилой человек в сером пальто обратился к бывшему главному охраннику правопорядка на Украине.
— О, простите, — искренне смутилась Келли.
Луценко настороженно взглянул на него поверх тонких очков в золотой оправе и сделал добродушную улыбку:
— Да нет, ничего страшного. Думаю, так лучше для всех.
— Тогда, может быть, вы знаете, где мне сейчас найти вашего бывшего мужа? Я бы очень хотела с ним поговорить.
– Будь ласка, а чого ж не можна?
— Он скорее всего в хирургии. В медцентре вечно драка за операционные, так что по пятницам ему приходится делать работу за всю неделю.
– Я тут слушал и вас, и других… – начал старый киевлянин, – Если вы говорите о независимости Украины от России, то почему призываете к зависимости от Европы? По-вашему, получается, что русский хомут надо снимать, а европейский надевать? Ради чего?
– Вы москаль? – с ехидной ухмылкой спросил старика Луценко.
— Спасибо. Может, я его еще застану.
После этих его слов раздалось дружное ржание молодых глоток.
— Не за что, — сказала Трейси, а потом пробормотала себе под нос: — Желаю удачи.
– Я уже семь с половиной десятков лет чистокровный украинец, – со спокойным достоинством ответил старик, – Но не пойму, чего ж нас так припекло именно сейчас родниться с этим Евросоюзом? Мы что, на печи лежать будем, а он вареники в сметане нам в рот запихивать? Так это только у Гоголя было… Ну, вступите вы в Евросоюз, а чем Украину кормить будете?
Операционная № 20 была одной из двух в университетском медицинском центре, где делали операции на сердце. В четыре пятнадцать работа в ней шла полным ходом. Помещение было набито анестезиологами, сестрами, хирургами и сложнейшим оборудованием. В центре всего этого находилось вновь забившееся раскрытое сердце пациента, окруженное окровавленными тампонами, нитками для наложения швов, металлическими ретракторами и бледно-зелеными простынями.
Тут Луценко завелся, отвечал многословно, раз за разом вставляя вопросительное «Да?».
— Готово, — сказал доктор Ким Реггис и выпрямился, чтобы снять напряжение со спины. Он оперировал с половины восьмого утра. Эта операция была третьей и последней. — Теперь давайте шунты.
– Я вам сейчас на пальцах все объясню, батько. Украинцы, как и все люди, хотят жить хорошо. Да? Поэтому и тянутся к Европе, потому что там люди живут лучше, чем в Украине и в России. Да? Почему, мы плохо живем? Украинцы плохо живут потому, что в Украине низкая производительность труда. Да? Она ниже в 10 раз, чем в Германии, Бельгии и в других развитых странах. А причина в том, что в этих странах техническая оснащенность труда во много раз выше, чем у нас. Да? Это все равно, что мы копаем землю лопатой, а они экскаватором. Да? Или…
На следующие двадцать минут установилась тишина: все прекрасно знали свое дело. Когда грудина была зашита, Ким и доктор Том Бриджес отошли от стола и начали снимать халаты, перчатки и защищавшие лица пластиковые щитки. На их место встали молодые интерны.
Старик перебил его:
– Извините, и что – Европа нам этот экскаватор даром даст? Его же покупать надо! А гроши нам тоже Европа даст? На чужие деньги из нашей власти получится хороший слуга и плохой хозяин…
— На этот шов наложите пластиковую скобу, — сказал им Ким. — Только не копайтесь, пациент и так уже долго под наркозом.
– Дед, вали-ка ты домой, к своей бабке, – раздался сбоку молодой голос,– не разводи тут москальскую пропаганду!
И снова – ржание.
— Будет сделано, доктор Реггис.
А Луценко, словно не расслышав старика, продолжал говорить:
Ким и Том вышли в умывальную и стали отмывать руки от талька. Том тоже был кардиохирургом, но если Ким годами занимался почти исключительно заменой клапанов, то Том специализировался на различных видах шунтирования. Они много лет помогали друг другу и давно стали друзьями.
– Менять, менять эту воровскую власть надо, хлопцы! Гнать Януковича и Азарова в шею! Украина гибнет от коррупции! Мы должны спасать ее от этой заразы! Каленым железом выжигать!
Ким был подтянутый, спортивный, ростом больше шести футов. В молодости он играл в американский футбол за команду Дартмута, но теперь, в сорок три года, из-за нехватки времени его занятия спортом ограничивались редкими партиями в теннис и домашним велотренажером. Том в колледже тоже играл в футбол, но с годами его невостребованные мускулы по большей части обратились в жир.
– Пан Луценко! – снова обратился к нему старый киевлянин, – Как же вы будете спасать от коррупции Украину, если ваше уголовное дело о мошенничестве до сих пор не закрыто? Вы ведь незаконно дали квартиру своему шоферу в центре Киева! Или крикун Аваков будет Украину от коррупции спасать? Он тоже под уголовным делом аж два раза ходил, земелькой торговал, в Италии от тюрьмы скрывался! А вору потакать – что самому воровать!
Ким взъерошил свою темно-каштановую шевелюру и посмотрел на часы, приколотые булавкой к штанам.
— Уже больше пяти, а мне еще обход делать. Терпеть не могу оперировать по пятницам.
«Вход в Европу» казался обитателям Майдана совсем близким, но Европа и поныне не торопится распахивать свои двери
— Да уж, при тебе в «Самаритянине» все было по-другому, — сказал Том.
Чьи-то сильные руки вырвали старика из плотного круга, оцеплявшего Луценко, и толкнули в спину так, что он выронил пакет – буханка хлеба упала на мокрую брусчатку.
— Еще бы. Теперь, когда всем заправляет «АмериКэр» и нас в грош не ставят, я вообще сомневаюсь, правильно ли сделал, что стал врачом.
Старик поднял ее, бережно, как грудное дитя, обтер рукавом пальто и оглянулся. Перед ним стоял высокий широкоплечий хлопец в черной спортивной шапочке с желтым трезубцем во лбу.
– Бугай, що ты робыш з пристарилою людыною! – раздался в толпе возмущенный девичий голос.
— Я тоже, — сказал Том. — А эти новые ставки выплат страхового фонда: прошлой ночью я долго не ложился и подсчитал, что после накладных расходов по практике у меня может совсем ничего не остаться.
Но никто не отреагировал – по мегафону объявляли нового оратора.
Верзила с трезубцем во лбу приблизил свою физиономию к лицу старика и пробубнил:
Они остановились у входа в послеоперационную палату.
– Дед, вали нах… отсюда! Ты свое отжил. Тебе уже пора заказывать место на Лукьяновском кладбище.
Старик еле оторвал его мощную клешню от рукава своего тощенького осеннего пальто и совершенно спокойно ответил:
— Что ты делаешь в эти выходные? — спросил Том. — Мне, наверное, опять придется заняться тем больным, с которым ты мне помог во вторник, помнишь?
– Сынку, кажется мне, что весь этот ваш майдановский сход не в ту сторону Украину тянет… В Европу… В Европу… А знаете, что в Европе про интеграцию с Украиной говорят? Там говорят, что одна своя пчела лучше, чем пригоршня чужих мух… Ну, запишут Украину в Европу и что? Завтра по колено в манне небесной жить станем? А кто тут работать будет? Всем этим Луценкам не Европа, нужна… Европа – это так, повод скинуть Януковича с Азаровым… Им не Европа, а власть нужна. Чтобы своей шайкой было проще отхапать шмат Украины. Да пожирнее! Себе прибавить, а у нищих украсть – вот такая им нужна власть…
— Позвони мне. Моя бывшая уезжает на выходные — думаю, она с кем-то встречается. А мы с Бекки будем здесь.
Хлопец процедил сквозь зубы:
– Дед, да мы скинем эту воровскую власть!
— Как Бекки после развода?
– И замените ее такой же воровской… Луценковской или аваковской, тимошенковской или порошенковской. Той, что рвется к корыту… Не на тех ставите, хлопчики, ох, не на тех… Верзила хмыкнул:
— Прекрасно. Гораздо лучше, чем я. В данный момент она мой единственный свет в окошке.