«Почему?»

«Потому что тьма полна ловушек и пропастей. Из каких-то не удастся выбраться целым и невредимым. Какие-то поглотят тебя навеки».

Нику показалось, что Эмили полностью забыла про его присутствие. Девушку увлекли слова странного человека, руки ее так и летали по клавиатуре. Наконец она задала тот же вопрос, что и Ник в свое время:

«Кто Вы?»

Человек задумчиво повернул голову в сторону, впрочем, не выпуская Эмили из виду.

«Я — Мертвец. Ничего более».

Эмили еле слышно вздохнула.

«Если Вы — Мертвец, что Вы тогда здесь делаете?»

«Я жду и охраняю. Ну что, идешь дальше? Или хочешь вернуться?»

У него зеленые и поразительно живые глаза, вдруг заметил Ник. Он мог поклясться, что однажды уже видел их. У человека из плоти и крови.

«Иду дальше, — напечатала Эмили. — Вы ведь этого и ждали, не так ли?»

«Все идут дальше, — откликнулся Мертвец. — Поверни налево и беги вдоль ручья, пока не доберешься до ущелья. Пересеки его. Потом… Впрочем, увидишь».

Мне он тоже так сказал, припомнил Ник. Но, кажется, это еще не все.

«И следи за Вестником с желтыми глазами».



Ник предупредил Эмили о коварных жабах, которые тогда так его измучили, однако ее двойника в ущелье опасность поджидала сверху. Безымянного окружил рой маленьких, но необычайно злобных летучих мышей. Они то и дело вцеплялись в него своими острыми зубами. Красная полоска, отмечавшая запас жизненных сил, постоянно убывала.

— Используй посох! Нажми левую клавишу мышки! — Ник едва удержался, чтобы не вырвать у Эмили мышку и самому не расправиться с кровожадными тварями. — Их можно отбросить с помощью Escape. А прыгаешь ты с помощью пробела.

Прошло какое-то время, Безымянный потерял немало крови, но в конце концов Эмили прикончила всех летучих мышей.

— Ты можешь взять с собой их мясо, — объяснил Ник. — Потом, в городе, продашь его.

Пожав плечами, Эмили припрятала тушки зверьков.

— И что дальше?

Однако к ее словам уже примешивался приближавшийся конский топот, и Ник невольно пригнулся. Что сказал бы Вестник, если б увидел его здесь? В следующий момент он, смеясь над самим собой, покачал головой. Он не может меня видеть. Он видит только Безымянного. Я, похоже, и правда спятил.

Эмили заставила своего виртуального двойника двигаться дальше вдоль ущелья. Там, впереди, стеною высилась скала, посреди которой зиял вход в пещеру. На выступе, видневшемся перед ней, уже ждала такая знакомая Нику фигура — Вестник верхом на облаченном в доспехи коне.

— Ух ты, какой он жуткий! — шепнула девушка.

Вестник неподвижно взирал на Безымянного; его конь, похоже, был встревожен — он бил копытами и храпел.

«Приветствую тебя, Безымянный. Для начинающего ты хорошо сражался».

«Это меня радует», — набрала Эмили.

«Впрочем, тебе надо и впредь упражняться в искусстве вести битву, иначе жизнь твоя окажется недолгой».

«Понятно».

Вестник отвел взгляд от Безымянного и взглянул на Эмили. Девушка невольно откатилась назад на стуле.

«Пришло время тебе получить имя. Время твоего первого обряда».

«Что я должна делать?»

Вестник указал костлявым пальцем на пещеру за своей спиной.

«Иди туда. Все остальное будет понятно. Желаю тебе счастья. Пусть решения, которые ты принимаешь, окажутся правильными. Мы еще увидимся».

Он рванул лошадь и галопом унесся прочь по узкой, едва заметной тропе, пролегавшей высоко над головой Безымянного.

— Думаю, нужно пойти по этой лестнице, или как? — спросила Эмили.

— Да. Лестница ведет наверх, в пещеру.

Безымянный исчез среди тьмы, окутавшей вход. Экран компьютера потемнел.

— Это тоже займет какое-то время, — пояснил Ник. — Нервничать не стоит.

Эмили пощелкала мышкой в разных местах экрана, но курсор так и не появился.

— С ума сойти, как все реально, — проговорила она через несколько минут. — У меня возникло ощущение, что Вестник смотрит прямо на меня. Словно стремится показать мне, что он точно знает: дело не в игровой фигуре, дело в том, кто ей управляет.

— Такое будет повторяться все чаще и чаще.

Они всматривались в свои отражения, видневшиеся на экране ноутбука.

— Этот первый обряд, он трудный? Что-то вроде той истории с летучими мышами?

— Нет, совсем по-другому. Сейчас сама увидишь.


Тук-тук! Тук-тук!


— Словно сердце стучит. Что это?

— Это значит лишь, что игра продолжается. Нажми Enter.

На черном экране проступили красные буквы.

«Это Эреб. Кто ты?»

Эмили солжет? Укажет выдуманное имя?

«Я Эмили».

«Назови свое полное имя».

«Эмили Карвер».

Призрачный шепот: «Эмили Карвер. Эмили. Эмили. Карвер. ЭмилиКарвер».

Так они приветствуют всех игроков, и это же повторяют, прежде чем бросить их в пропасть, с горечью подумал Ник.

Эмили искала его взгляда, и он улыбнулся ей в ответ. Пока что все в порядке.

«Добро пожаловать, Эмили. Добро пожаловать в мир Эреба. Прежде чем ты начнешь, ознакомься с правилами. Если они тебе не устраивают, ты можешь в любое время прервать игру, хорошо?»

— Вот уж никогда бы не подумала, — пробормотала Эмили, набирая «ОК». — В любое время. Звучит вообще-то корректно.

«Прекрасно. Первое правило: у тебя есть только один шанс сыграть. Если упустишь его, ты распрощаешься с Эребом. Если твой герой умрет, ты распрощаешься с Эребом. Если ты нарушишь правила, ты распрощаешься с Эребом. Идет?»

«Хорошо».

«Второе правило: когда играешь, следи, чтобы никого не было рядом с тобой. Никогда не упоминай в игре своего настоящего имени. Никогда не упоминай где-либо имени своего виртуального двойника».

Эмили убрала пальцы с клавиатуры и озадаченно посмотрела на Ника.

— Это значит, что мне нужно сейчас тебя выгнать?

— Просто ответь «ОК», — сказал Ник. — Тебе сейчас еще может понадобиться какая-то помощь.

Неужели она и впрямь его выгонит? Ему совсем не хотелось пока уходить. Он с огромным удовольствием поприсутствовал бы при первом обряде Эмили. Может быть, даже при ее первом поединке.

По губам Эмили пробежала легкая улыбка, когда она вводила «ОК».

«Отлично. Третье правило: содержание игры хранится в секрете. Ни с кем о ней не разговаривай, особенно с теми, кто не зарегистрирован. Во время игры можно обмениваться мнениями с другими игроками, сидя у костра. Но не распространяй никаких сведений об Эребе ни в кругу своих друзей, ни среди семьи. Интернета это тоже касается».

— Кое-что постепенно становится ясно, — пробормотала Эмили.

«Четвертое правило: надежно храни DVD с игрой. Диск нужен тебе, чтобы запустить Эреб. Ни в коем случае не копируй его, если только Вестник этого не потребует».

«Хорошо».

Экран залило светом, его лучи буквально струились в комнату. На освещенной солнцем полянке сидел Безымянный, позади него ждала полуразрушенная башня, в которой должен был состояться первый обряд.

Едва лишь Эмили коснулась курсором виртуального двойника, как тот выпрямился, сбросил свое лицо, словно маску, и направился к башне.

— Сейчас тебе предстоит принять важные решения, — произнес Ник. — Торопиться нельзя. Я помогу тебе.

Безымянный стоит перед первой медной табличкой.

«Выбери пол».

— Тут не так важно, что ты выберешь, хотя мужчины заведомо немного сильнее…

Эмили уже щелкнула мышкой по слову «женщина». Тело Безымянного изменилось, фигура стала худощавее и стройнее, округлились бедра и грудь.

— Прости, Ник, но это моя героиня, — заметила Эмили.

«Выбери народ».

— Хорошо, я не вмешиваюсь, но варвары — это просто класс, — сказал Ник. — Они от природы сильные и многое могут выдержать. Если бы я еще раз делал выбор, я стал бы варва…

Однако Эмили уже решилась.

Человек? Он разочарованно покосился на девушку. С какой стати она выбрала человека?

— Знаешь, мне лучше всего иметь дело с существами своей породы, — возразила она, отвечая на его невысказанный вопрос. — Я рада быть человеком.

«Выбери внешность».

Эмили подобрала своей героине короткие рыжие волосы, торчащие во все стороны непослушными локонами, и одела ее во все черное: сапоги, брюки, рубашка, куртка. Только пояс красный, но это у всех.

На внешность ушло больше времени. В конце концов у виртуального двойника Эмили оказалось нежное, приветливое лицо, смышленый взгляд, карие глаза, высоко выгнутые брови.

«Выбери род занятий».

— Не сказать, что все так уж заманчиво, — отметила Эмили. — Если я решу стать менестрелем, значит, должна буду петь?

Ник не мог ответить на ее вопрос. Сарий был рыцарем, но во время игры ему не доводилось выполнять какие-то особые, связанные с этим задания.

— Думаю, род занятий не особо важен, — пояснил он, и Эмили решила стать менестрелем.

В следующий момент в башне появился гном. Ник совершенно забыл об этом неприятном визите, нанесенном во время первого обряда.

— Человек. Нет, вы только гляньте, как остроумно. И смешно к тому же. Ты так не считаешь? — здороваться по-прежнему не входит в его привычки.

— Нет, с чего вдруг?

— Ох-ох-ох. И к тому же менестрель. Стало быть, сражения тебе не по душе? Ты лучше будешь весело распевать в сторонке?

Эмили проигнорировала гнома и отыскала следующую медную табличку.

«Выбери способности».

— Умение исцелять — фуфло, — тотчас отозвался Ник. — Растрачиваешь собственные жизненные силы. Я выбрал эту способность и допустил серьезную ошибку.

Курсор кружил возле слов «сила», «выносливость», «смертельное проклятие», «умение подкрадываться», «порождение огня», «железная кожа», «умение лазить»…

— Мне кажется, умение исцелять — самое лучшее из всего, — промолвила Эмили, помолчав немного. Гном тем временем прыгал то влево, то вправо, корча дикие гримасы. — Играют ведь вместе с другими, не так ли? Один раз я кого-нибудь исцелю, другой раз он исцелит меня. Полагаю, это вполне разумно.

— Но так не получится! — воскликнул Ник. — Тебе прежде всего нужно думать, чтобы самой продвинуться дальше. Если будешь разбрасываться силами направо и налево, у тебя ничего не получится.

Гном повернул голову:

— Ты одна, женщина-человек? Ты соблюдаешь второе правило? Отвечай!

«Конечно, я одна. С чего вдруг мне быть с кем-то?» — набрала Эмили.

Но она впервые побледнела, да и Ник внезапно почувствовал озноб. Почему гном вдруг задал такой вопрос? Он же не мог ничего ни видеть, ни слышать. Это даже Вестнику не под силу.

— Я слишком долго колеблюсь, — пробормотала Эмили. — Будь я одна, сделала бы выбор быстрее. Думаю, поэтому он и насторожился.

Теперь она заторопилась. Выбрала умение исцелять, быстроту, порождение огня, железную кожу, прыгучесть. После короткой паузы добавила к этим качествам еще и орлиное зрение, выносливость, умение бегать по воде, умение лазить и подкрадываться.

— Нехило так, — прокомментировал гном. — Для человека-то. Жаль, что жить тебе недолго придется.

— Судьба, — ответила Эмили и сосредоточилась на выборе оружия. Она отыскала гибкую изогнутую саблю со смарагдами на рукояти. Затем — небольшой бронзовый щит.

— Миленькие такие игрушечки, — измывался гном.

Последняя табличка. «Выбери имя».

— Ну вот, теперь будет просто отвратительное человеческое имя, — проорал гном. — Какая-нибудь Петронилла,[18] Батильда,[19] Алдуса[20] или Бертегунда.[21] Ну давай же, я жду! Мы ждем! Ты ведь наверняка уже выбрала имя!

Эмили мгновение помедлила.

— Я и правда придумала себе одно имя. Посмотрим, что он на это скажет.

«Гемера», — появилось в диалоговом окне.

Ник почувствовал легкое разочарование. В имени «Гемера» не было ничего эффектного. Для него оно звучало как марка какого-нибудь кухонного комбайна. А вот на гнома, наоборот, произвело впечатление:

— Тут кто-то хитрым прикинулся, да? Ох, что-то из этого выйдет. Гемера! Смотри, не промахнись с моим повелителем, человечишка!

Он подпрыгнул и поковылял к выходу из башни. Ник уже настроился, что в завершение «беседы» гном высунет непостижимо длинный зеленый язык, однако на сей раз тот, кажется, был не в настроении. Не говоря ни слова, он захлопнул за собой дверь. Со стен башни посыпалась штукатурка.

— А что он имел в виду, говоря «кто-то хитрым прикинулся»? — спросил Ник.

— Сам догадайся, — Эмили, похоже, подтрунивала над ним. — Я ведь тоже хочу здесь сама обо всем догадаться. Завтра увидимся, ладно? Отсюда я буду проходить игру одна.

Но ведь только сейчас становится по-настоящему интересно! Разочарование, словно тяжелый свинцовый груз, опускалось куда-то вглубь Ника.

— Слушай, ты недооцениваешь Эреб. Тебе гораздо быстрее удастся продвинуться вперед, если я тебе помогу, да и ран получишь гораздо меньше. Просто поверь мне!

Эмили выдернула наушники из айпода и воткнула их в ноутбук.

— Таков ведь был один из твоих советов, верно? Если я надену наушники, то больше не услышу, что ты говоришь.

— Но…

— Все в порядке, Ник. Ты же сам видел, каким недоверчивым стал только что гном. Я справлюсь, поверь. Просто сейчас буду придерживаться правил, как все остальные, буду играть одна.

Ник чувствовал себя так, словно в него в упор выстрелили из пистолета.

— Если ты сейчас задумаешь пособирать ягоды, будь осторожна, — наконец выдавил он. Эта последняя секретная подсказка уж точно не могла навредить. — И если вдруг поймешь, что тебе нужна помощь, — я с радостью приду. Честное слово.

— Буду иметь в виду, — улыбнувшись, сказала Эмили. — Спасибо, Ник.

Дома он запросил Википедию и выяснил, что Гемера была дочерью Эреба и одновременно полной противоположностью своего отца. Гемера — богиня дня, утра, света.


Некоторые говорят, что победителем нужно родиться. Чем дольше я думаю об этом, тем скорее склонен согласиться. Давно уже я справился с разочарованием, которое испытал, поняв, что не родился избранным, и все же не чувствую себя готовым к поражениям. Даже если в конце концов меня ждет триумфальная победа, я об этом уже не узнаю. Все продумано заранее. Мое присутствие в финале не требуется, роли сыграют другие актеры. Изо всех сил они будут добиваться поставленной мной цели.
Скоро так и произойдет. Значит, моя часть дела выполнена, и я могу спокойно уйти. В конце останутся только победители и проигравшие. Кто будет победителем — не имеет особой важности. Решающее значение имеют проигравшие, и я молюсь, чтобы проиграли те, кто заслужил поражение.


24

Когда на следующий день зазвонил будильник, Ник тотчас подумал о богине утра. Гемера. Он с нетерпением ждал отчета Эмили: что ей довелось пережить, как все прошло, получила ли она уже какое-то задание. Он рвался помочь девушке, и скоро ему наверняка снова доведется увидеть Эреб. Сейчас, когда он уже не является участником игры, может, ему будет проще понять ее подоплеку. Схему. Суть.

Весело посвистывая, Ник принял душ и, затянув какую-то песенку, оделся. День обещал быть хорошим.

Обычно Эмили приходила к школе раньше него и стояла с подружками — или с Эриком — во дворе, но сегодня ее нигде не удавалось отыскать. А вот Эрика он увидел, тот трепался о чем-то с девчонками из одиннадцатого. Выглядел он теперь куда более естественно и свободно, чем несколько дней назад — похоже, все-таки оправился от удара, который нанесла ему Аиша. Но рискнет ли он еще раз бросить вызов Эребу? Ник сильно в этом сомневался. Эрик, по-видимому, здорово радовался, что больше ему не придется быть в центре внимания.

Потом наконец появилась Эмили. Она шла быстро, словно очень торопилась. Эрик махнул ей, приглашая подойти, но она лишь быстро кивнула в ответ и поспешила дальше. Возле школьных ворот ее перехватил Ник.

— Привет, Эмили!

— Привет.

Было ясно, что здесь, на виду у остальных, она не может поговорить с ним об Эребе, но хотя бы подмигнуть, заговорщически улыбнуться… что-то ведь можно было сделать? Ник тщетно пытался отыскать в ее лице хоть какой-нибудь знак: оно было непроницаемо, словно белая стена.

— Четвертый урок? Библиотека? — встревоженно прошептал Ник.

Эмили пожала плечами:

— Посмотрим.

Не говоря больше ни слова, девушка отошла от него.

Впереди маячили Рашид с Алексом, и Эмили направилась в их сторону. Ну что ей от них может было нужно? Ник окончательно перестал что-либо понимать. Не веря своим глазам, он смотрел, как Эмили внимала каждому слову Алекса, когда тот, скорчив на лице таинственную мину и размахивая руками, принялся о чем-то рассказывать. Что, спрашивается? Не мог же он себе во вред выкладывать подробности игры.

Весь день Ник не сводил с Эмили глаз. Однако всякий раз, когда он пытался приблизиться к девушке, та отходила, смотрела куда-то мимо или и вовсе делала вид, что не замечает его, — и ни на миг не оставалась одна.

Вероятно, все дело было в том, что он слишком увлекся размышлениями об Эмили, — во всяком случае, то, что Колин его преследует, Ник заметил лишь после обеда. Где бы он ни находился, Колин всегда оказывался поблизости. Трудно было сказать, действительно ли он следил за Ником, но вот роль этакой темной тени, всюду за ним тянувшейся, точно решил сыграть.

Ник подумал, не стоит ли подойти к Колину и поговорить, замять вчерашнюю ссору. Они ведь были друзьями, причем совсем недавно. Но мысль о том, как втайне радовался Колин, подбрасывая Джеми письмо с угрозой и, может быть, даже выводя из строя его велосипед, сразу же тормозила Ника. Он не смог бы сдержаться и при первой же лживой фразе сломал бы Колину нос.

Чем дольше тянулся с такой радостью встреченный день, тем более потерянным чувствовал себя Ник. Его лучший друг лежит в коме, с Колином теперь они не доверяют друг другу ни на грош, а Эмили делает вид, что его вообще не существует. Ребята, с которыми он был хоть в каких-то приятельских отношениях, — Джером и остальные — посматривают на него подозрительно. Ну а те, кто, как Нику было известно, уже вылетел из игры, такие как Грег, изо всех сил старались быть тише воды ниже травы и избегали всяких разговоров.

В какой-то момент после обеда Ник заметил на школьном дворе зеленый тренчкот. Должно быть, это Дарлин Пембер. Раньше он видел ее только издалека, но теперь вспомнил, что на эту девушку положил глаз Джеми. А Ник хотел любыми способами загладить вину перед другом.

Он осмотрелся в поисках Колина. Ни в коем случае нельзя разговаривать с Дарлин, если его преследователь где-то поблизости. Однако того и след простыл. Так, теперь быстро.

Ник отозвал ее от двух девчонок, с которыми она как раз болтала.

— Послушай, Дарлин, ты вчера не находила записку у себя в кармане плаща? Или где-то еще, в каком-нибудь из учебников, например?

Она подняла на него взгляд, в котором смешивались страх и любопытство:

— Нет. С чего ради?

— Да так. Послушай, если ты вдруг обнаружишь записку, спрячь ее и при первом же удобном случае передай мистеру Уотсону, но только сделай так, чтобы никто больше этого не заметил.

Она прикусила нижнюю губу.

— Это такая же записка, как и та, что получил Мохамед? И Джереми?


Кто такие Мохамед и Джереми?


— А что это были за записки?

Дарлин пожала плечами.

— Мне не удалось их прочитать. Я точно знаю только, что они были не написаны от руки, а напечатаны на компьютере. Мохамед после этого сказал, что заболел, и уже два дня не появляется в школе. А ты, похоже, знаешь, что там, в этих записках?

Ник покачал головой:

— Не особо. Можно тебя еще кое о чем спросить?

Она смотрела на него улыбчивым, полным ожидания взглядом, и Нику вдруг подумалось, что этот взгляд адресован не ему. Он оглянулся.

— Ты там? Или нет?

До нее не сразу дошло. Ник пояснил, сделав пару фехтовальных выпадов.

— Ах! Нет, к сожалению. Но со мной они ничего не могут сделать, я уже пыталась заново раздобыть игру, побывала в нескольких магазинах, а еще…

— Лучше оставь эту затею, — сказал Ник. — Вообще всякие такие попытки. Веди себя, словно игры никогда не существовало.

— Но…

— Я знаю. Но тем не менее.

Девушка посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Ник попытался представить себе ее вместе с Джеми где-нибудь на скамейке в парке, или в кино, или на лугу среди цветов. Красивая картина. Он надеялся, что Дарлин спросит его о Джеми. Но она этого не сделала.



Вечером он сидел у себя в комнате и не знал, чем заняться. Ясно было лишь одно: неизвестность для него невыносима. В принципе, если как следует все обдумать, игнорируя Ника, Эмили вела себя абсолютно правильно. Скорее всего так оно и есть. Если только… если только игра не сообщила ей о нем что-нибудь совсем уж неприглядное. В голове Ника снова возникла та же картина, что преследовала его целый день: Вестник рассказывает Эмили о том, что Ник виртуально за ней шпионил и что он помог доставить оружие на школьный двор. В конце концов, могла еще всплыть фотография, где он сидит с Бринной, и тогда Эмили была бы навсегда для него потеряна.

Нет, это просто чепуха какая-то. Эмили — достаточно хладнокровный человек, она хорошо замаскировалась. Он позвонит ей и все выяснит. Прямо сейчас.

Однако девушка к мобильнику не подходила, не отвечала даже ее голосовая почта. Через десять минут Ник предпринял очередную попытку, через полчаса — снова. Результат тот же.

Ну да, вероятно, она играет. Он же тогда тоже не подходил к телефону.

Хочется ли ему к ней поехать? Да, лучше всего было бы забить в набат и разбудить ее депрессивную матушку, ведь Эмили в наушниках наверняка не услышит дверного звонка. Да и с мобильником, видимо, то же самое.

Он уселся перед компьютером и задумался. Заглянул на «Deviantart» и немного побродил по страничке Эмили в надежде найти свежие записи. Однако после «Ночи», стихотворения, которое он уже видел, не добавилось ничего нового.

Остаток вечера Ник провел, сидя перед телевизором в компании матушки и отца. Он не мог припомнить, когда в последний раз так поступал, а вот отец откровенно радовался, это легко читалось по его лицу.

— Все-таки зубрить без перерыва тоже не всегда полезно, — сказал он и ласково потрепал Ника по затылку.

Этой ночью Нику приснилось, что он очутился на кладбище Эреба и отчаянно искал надгробный камень Сария, но все надписи внезапно превратились в какие-то загадочные письмена, составленные из витых значков, которые он никогда в жизни не видел.



На следующий день Эмили вообще не пришла в школу. Ник всю химию провел, уныло пялясь на пустующее место, где она обычно сидела. Больше всего на свете ему хотелось завыть. Он знал, почему Эмили нет. Игра взяла верх над ней, как и над всеми остальными.

Я не имел права оставлять ее одну. С чего вдруг я вообще решил, что именно Эмили должна обладать иммунитетом к Эребу? А теперь уже слишком поздно. Ничего не поможет, она просто не станет с ним разговаривать, даже не подпустит его к себе. Ей хочется лишь выполнять полученные задания.

Надо было больше рассказывать Эмили об игре. А он вместо этого выдал ее на расправу, даже не позаботившись о защите.

На перемене Ник ей позвонил, но трубку, конечно, никто не взял. Ну ладно, тогда он поедет к Эмили сразу же после школы.

Приняв решение, он тотчас почувствовал себя лучше. Он переговорит с ней и напомнит об их плане — остановить Эреб. В конце концов, это ведь была ее идея.

Эйфория продолжалась до урока английского, когда Ник открыл книгу и нашел в ней свернутую записку, которую, ясное дело, сам туда не вкладывал.

Его сердце забилось чаще. Он развернул записку.

«Рядом с Джеми свободна еще одна кровать», — сообщали неуклюжие печатные буквы.

Ник сделал глубокий вдох, надеясь, что никто не заметил ужаса на его лице. Краем глаза он выискивал, кто же за ним наблюдает и, может быть, даже ждет какой-то реакции, но все, казалось, занимались своими обычными делами и не смотрели на Ника. Хелен зевала, время от времени почесывая затылок. Колин? Читал. Дэн и Алекс перешептывались. Может быть, это их рук дело? Алекс все время смотрит на Ника с демонстративным дружелюбием, но, может быть, он просто так маскируется?

Он снова свернул записку и сунул ее в карман брюк. Итак, рядом с Джеми свободна еще одна кровать. Грязные свиньи. Ведь они тем самым практически признались. Несчастный случай был подстроен, кто-то повредил тормоза Джеми. И все из-за этой дурацкой дрянной игры.

Ник вдруг мгновенно воспылал ко всем остальным такой ненавистью, что охотнее всего сейчас вскочил бы, схватил стул и заехал бы каждому по ушам. Чтобы они поняли, как это приятно — получить черепно-мозговую травму. Он опять глянул на Колина, и в душе сразу же поднялось желание схватить того за горло. Он вскочил.

— Да? — спросил мистер Уотсон. — Что-то случилось, Ник?


Я сейчас сойду с ума.


— Мне нехорошо. Боюсь, кое-что никак не желает перевариваться.

Он был абсолютно уверен, что мистер Уотсон понял скрытый смысл его слов — это ясно читалось по его лицу, но расспрашивать подробнее учитель не стал.

— Тогда, может быть, тебе лучше пойти домой.

— Да. Спасибо.

Нику уже было все равно. Пусть теперь кто угодно думает, что он убежал из школы, испугавшись письма с угрозой, — это не играло никакой роли. Важна была только Эмили. Он должен переговорить с ней, она наверняка еще не настолько увязла в игре, чтобы его аргументы не возымели никакого влияния. Нужно только поделиться с ней теорией о случившемся с Джеми и показать письмо. Прямо сейчас. Немедленно.

Ник достал из сумки мобильник — надо еще раз попытаться позвонить Эмили.

«1 новое сообщение» — увидел он на экране и нажал Прочитать.


Ни в коем случае не присылай мне никаких сообщений и не пытайся связаться по MSN или Skype. Если у тебя есть время, приходи сегодня в 16 часов в Блумсбери,[22] Кроумер-стрит, 32. Не говори никому ни слова и проверь, чтобы никто за тобой не следил. Эмили.


Он буквально проглотил сообщение. Затравленно оглянулся и снова посмотрел на экран. Никаких сообщений, никакого MSN — почему? Эмили что-то узнала?

Ник сделал глубокий вдох и попытался разобраться в своих мыслях. Все-таки SMS читалась так, словно Эмили по-прежнему могла здраво рассуждать. И она хочет с ним увидеться! Но до четырех еще почти три часа. Он понятия не имел, хватит ли ему терпения выдержать так долго.

В конце концов он использовал это время, чтобы убедиться, что никто за ним не следит. Еще ни один человек на свете ни разу в жизни не добирался до Кроумер-стрит такими окольными путями и не пересаживался так часто с одной линии метро на другую.

25

Перед домом номер 32 стоял очень странный парень: огненно-рыжая борода, огненно-рыжие длинные волосы. И борода, и волосы заплетены. Должно быть, он дожидался именно Ника, поскольку подошел, едва завидев его.

— Ты Ник, верно? Леди тебя хорошо описала. Я Спиди. Пойдем.

Он повел Ника по узкой лестнице на второй этаж дома, где открыл деревянную, выкрашенную в зеленый цвет дверь.

— Заходи. Кола, пиво или «Женьшень Улун»?[23] Виктор утверждает, что чай полезен для мыслительной деятельности. А уж у него-то мозг постоянно работает.

Ник, еще не успевший ничего сказать, а только мельком поздоровавшийся с незнакомцем, попросил стакан воды. С какой стати Эмили его сюда позвала? Сама она тоже тут?

Он проследовал за Спиди через кухню, набитую всякой всячиной, и очутился в огромной комнате, наполненной многоголосым гудением. Ник насчитал двенадцать компьютеров, не говоря уж о ноутбуке Эмили. Девушка сидела в нише у окна, с наушниками на голове, и очень сосредоточенно смотрела в экран.

— Лучше не мешать, — сказал Спиди. — Тут прямо с ума сойти что творится. Пошли, я познакомлю тебя с Виктором.

Он провел Ника к гигантской конструкции из разнокалиберных приборов, за которой, совершенно ею загороженный, сидел полноватый человек, весь в черном. Но Ник глянул на него лишь краем глаза, поскольку все его внимание тотчас привлек огромный монитор, с диагональю дюйма двадцать два как минимум. На экране маячил лиловый человекоящер, сражающийся с червеобразным монстром. Он невероятно искусно обращался с мечом, движения его были просто молниеносны. Пухленькие пальцы игрока летали по клавиатуре и управляли мышью с такой же точностью, с какой врач манипулирует скальпелем. У гигантского червя не было никаких шансов, несмотря на острые, словно иглы, зубы. Хрясь, и человекоящер рассек тварь пополам. Передняя половина, усеянная зубами, еще продолжала биться, пока ее голова наконец не отлетела в сторону.

Спиди стянул с головы играющего один из наушников.

— Ник здесь!

— О, как раз вовремя! Доделаешь за меня?

— Ну конечно. Ник, впрочем, пьет только воду.

— Да не вопрос.

Мужчина встал и потянулся. В лучшем случае он доставал Нику до подбородка.

— Тебе нужно хотя бы попробовать моего чаю. Я Виктор.

— Очень приятно.

— Пошли в соседнюю комнату, там можно спокойно поболтать.

Он надел наушники на Спиди, высматривавшего новых врагов, и указал Нику на усеянную граффити дверь. Уже взявшись за округлую ручку, Ник вдруг понял, что привлекло его внимание.

— Рассеки червя, — крикнул он Спиди. — Разруби его на самые мелкие части, может быть, ты там что-нибудь найдешь!

Спиди отсалютовал Нику большим пальцем и начал крошить поверженного противника.

— Не так быстро, — посоветовал Виктор. — Иначе будет заметна разница. Тебе нужно придерживаться моего темпа.

Глубокий вздох сожаления вырвался из груди Спиди. Теперь человекоящер рубил своего противника уже медленнее, хотя все еще орудовал мечом не менее искусно, чем японский повар, готовящий суши.

— Проходи, — пригласил Виктор. — Я принесу чай.

В комнате за разрисованной дверью располагались три огромные кушетки и столько же столиков, все, мягко говоря, из разных гарнитуров. Ник вообще-то не особо разбирался в таких вещах, но в голове у него что-то слегка засвербило — видимо, от неимоверных цветовых диссонансов. Он уселся на самую некрасивую кушетку — оливково-зеленую с желтыми розочками и голубыми парусами. Так хотя бы можно было на нее не смотреть.

Через несколько секунд в дверь вошел Виктор с подносом в руках. По его виду Ник понял, что за этой сумасшедшей мешаниной стилей крылась своя система.

— Викторианский фарфор с фиалками или Симпсоны?

— Раз уж ты Виктор, то оставляю тебе викторианское, — сказал Ник и взял чашку, на которой Гомер позировал поверх надписи «Trying is the first step towards failure».[24]

Пока Виктор, восторженно полуприкрыв глаза, потягивал чай из пузатой чашки, Ник смог повнимательнее рассмотреть нового знакомого. По всей видимости, ему было двадцать два — двадцать три года. С первого взгляда он казался старше, но лишних лет ему, вероятно, добавляли усы длиной во всю губу и лихо закрученная треугольная мушкетерская бородка. Виктор выглядел как Портос. Этакий готический Портос, поскольку в ушах у него болтались клипсы в форме черепа, размерами уж точно не меньше фунтовой монеты,[25] а на каждом пальце красовалось по крайней мере по одному серебряному перстню. Среди них опять же с большим отрывом лидировали черепа, сразу следом шли змеи. Уравновешивал всю эту картину одинокий ангел, болтавшийся на свисавшей с шеи цепочке.

— Да ты пей, пей, — сказал Виктор.

Повинуясь чувству долга, Ник отхлебнул чай и поразился, насколько же тот вкусный.

— Нам тут Эмили принесла что-то уж совсем необычное, — заявил Виктор, сделав еще один глоток. — Должен тебе сказать, что я немножко разбираюсь в компьютерных играх. Но вот штучка типа Эреба мне в руки еще никогда не попадала.

— Она тебе так просто отдала диск?

— Ни в коем случае. Все в полном ажуре, в рамках третьего обряда. Я — новичок, которого она выбрала, — зажав пальцами усы, он покрутил их и ухмыльнулся. — Я и впрямь пока еще начинающий, играю всего лишь с сегодняшнего утра. — Он встал и отвесил поклон. — Сквамато, человекоящер. Вообще-то я хотел назваться Брокколи, но этот очаровательный гном-при-башне чуть не залепил в меня моим же бронзовым щитом. Эреб не любит издевок, пояснил он. По всей видимости, юмор — не самая сильная сторона этой игры.

Виктор отставил чашку в сторону.

— Но интерактивность! Ой, Боже ж мой!

— Да, знаю, Эреб разговаривает с тобой, — отозвался Ник. — Задает вопросы и выдает логичные, верные ответы. Ты представляешь, как это функционирует?

— Не имею ни малейшего понятия. Вначале я и в самом деле думал, что там просто кто-нибудь торчит на центральном терминале и строит из себя Вестника или этого дохлого типа. Но концы с концами не сходятся. Эмили говорит, что в игре участвует куча народа. Как, по-твоему, много там игроков?

Ник вспомнил поединки, проходившие на арене. А в них ведь еще и не все записывались.

— Сотни три-четыре. Может, даже больше.

— Вот-вот. Требуется целая армия Вестников, которым потом еще нужно держать в уме все розданные задания и все связи между игроками. Любой компьютер справится с этим в десятки тысяч раз лучше, чем человек, но сложные разговоры — не дело машины.

Чашка Виктора была пуста, он снова ее наполнил и подлил чая Нику.

— Расскажи мне о тамошних заданиях. Эмили вчера должна была следить за какой-то тринадцатилетней девчонкой, которая отправилась покупать газовый перцовый баллончик. Она не знала эту девчонку, та ее — тоже; вероятно, они учатся в разных школах. Но этот ваш Вестник снабдил Эмили фотографией девочки и сообщил ее имя, кроме того, назвал время покупки и адрес магазина. Как же все по-настоящему, просто с ума сойти! А у тебя были такие же задания? Может, расскажешь что-нибудь? Вдруг удастся отыскать хоть какую-то подсказку насчет того, что за всем этим скрывается?

Ник напряженно раздумывал.

— Нет, к сожалению. Один раз мне было приказано перенести деревянную коробку из Тоттериджа к виадуку на Доллис-брук. Потом ее обнаружили возле нашей школы, там внутри оказался пистолет. Еще мне надо было сфотографировать автомобиль и его хозяина и… пригласить кое-кого в кафе.

Виктор забавно засопел.

— Знаешь, звучит не так уж и страшно. У тебя не появлялось хоть малейшей догадки, зачем ты все это должен был делать?

— Нет. Только последнее задание… Там я как раз был почти уверен, зачем это нужно. Мне надо было подсыпать дигиталис в чай нашему учителю английского. Он считает Эреб… ну, слишком опасной игрой и пытается отвлечь ребят от нее. Один из гномов как-то сказал, что мы должны относиться к нашим врагам как к врагам, и я подумал, что это и есть цель игры.

Виктор как-то растерянно поглядел на Ника.

— В чай? — переспросил он таким тоном, словно речь шла о самом смертном из грехов.

— Да. Но тут я струсил, и поэтому вылетел. — Как же все-таки хорошо, что я наконец заговорил об этом. Все вдруг сразу стало не таким уж и страшным.

— Ты когда-нибудь задумывался, почему игра требует то, что она требует? — спросил Виктор после короткой паузы.

Нет, Ник не задумывался. Во всяком случае, всерьез. Ну да, пару раз такой вопрос мелькал у него в голове, особенно когда речь зашла о свидании с Бринной и о фотографиях с парковки. Кому могла быть польза от всего этого?

Но каждый раз подобные мысли так же быстро и благополучно проваливались куда-то на задворки сознания. Это были просто задания. Препятствия, которые требовалось преодолеть, чтобы двигаться дальше, как в «Бумажной охоте».[26]

— Я думал, речь идет всего лишь о том, чтобы сделать игру увлекательной и интересной, — сказал он и, уже произнося это вслух, понял, насколько неправдоподобно такое объяснение.

— Если я не сильно ошибаюсь, то Эреб заставляет всех игроков действовать сообща, словно детали хорошо смазанной машины, — задумчиво произнес Виктор. — Один что-то прячет, следующий забирает спрятанное и переправляет в другое место. Один что-то покупает, другой наблюдает за ним и составляет отчет, чтобы игра могла планировать дальнейшие действия. После рассказа Эмили я почти уверен, что вы все вместе трудитесь над тем, что ни одному из вас не известно, поскольку каждый знает только маленькую часть целого, один-два камешка в громадной мозаике. — Виктор икнул. — А теперь и я вместе с вами, но я хочу увидеть всю картину разом, черт ее дери!

— Всю картину. — На долю секунды в голове Ника вспыхнула картина, пестрая и до жути знакомая, но мгновенно исчезла, прежде чем он понял, что это было.

— Знаешь, что тут поможет? Мне надо узнать как можно больше таких историй, вот как твоя. Как можно больше информации о заданиях, которые раздавала игра. Потом можно было бы сложить все это воедино, и как знать? — Виктор потер руки. — Вдруг в конце выяснится, что мы ищем святой Грааль или что-нибудь подобное! — Он буквально заражал своим хорошим настроением.

— Если хочешь, я попытаюсь расспросить кое-кого из бывших игроков, — предложил Ник. — Но может случиться и так, что ни один из них не захочет ничего рассказывать. Когда вылетаешь, получаешь строгое указание держать язык за зубами.