— Да!

— Тогда почему я взял его в плен, можешь мне объяснить?

Джессика не нашла ответа. Она терзала свою подушку.

— И он, полагаю, конечно же, красивее меня?

— Да!

Внезапно он выпрямился со скоростью кобры и схватил ее за горло. Она попыталась добраться до его лица, он отстранился, усилил хватку. Наклонившись над ней, он понемногу душил ее.

Она выгнулась, прижала свои губы к его; но уже в следующее мгновение отвернулась, упала на колени и достала фляжку с водой.

— А что, если я его изуродую? Что ты об этом думаешь?

— Ты ведь умеешь делать это лучше, моя сладость. Впрочем, мне не сложно научить тебя снова. — Он схватил ее за волосы и поднял. — Скажи-ка, красавица, своим друзьям «до свиданья». Нам, к сожалению, пора прощаться.


Нет!Бастиан вскочил на ноги. Чувствовал он себя намного лучше, чем ожидал, снова мог дышать, и приступ ярости снова взял над ним верх. Он отыскал очки, валявшиеся на земле. Целые и невредимые.
Это хорошо.

Она попыталась ответить, задохнувшись в крике.

— Я могу это сделать, ты же знаешь… Просто потому, что я сильнее его! Потому что он в моей власти, так же как и ты.

— Что там с твоей бренчалкой? Ты наверняка хочешь взять ее с собой?

Симон рывком повернул голову Айрис в сторону сумки с арфой.

Джессика все еще старалась вырваться, яростно оцарапала ему щеку, даже сбила очки, которые упали на пол.

— Нет. — Голос девушки звучал совершенно спокойно. — Мне она больше не нужна.

Она посмотрела на Бастиана и не отводила взгляд, пока Симон не схватил ее за затылок и потянул за собой.

Он продолжал сжимать ее нежное горло.

— Ну ладно, Пауль, ты все-таки сдержал свое слово. Что касается денег, я еще дам о себе знать.

— Кто здесь главный? Отвечай, Джессика.

— Вот гадство, — пробормотал Пауль, обращаясь к Бастиану. — Я просил ее остаться с остальными, честное слово. Я хотел, чтобы она была в безопасности, но она просто убежала. И я даже не мог ничего крикнуть ей вслед, иначе он отыскал бы ее еще раньше. — И совсем тихо: — Я не знал, что он и правда больной на голову.

Бастиан ничего не ответил, неотрывно смотря на Айрис: девушка держала фонарик, а Симон подталкивал ее в спину, заставляя подниматься по лестнице. Нож он сжимал некрепко, почти небрежно, но было ясно, что это не помешает ему в случае необходимости нанести молниеносный удар.

Папочка наконец ослабил хватку, она снова смогла дышать.


Я не могу ничего сделать. Ничего.Это было невыносимо, хуже, чем ощущение, что нечем дышать, хуже, чем всё, что он пережил за последние дни. Айрис так долго спасалась бегством, держалась так аккуратно, так внимательно и осмотрительно, но человек, преследовавший ее всё это время, наконец достиг своей цели. И только по его, Бастиана, милости.

— Отвечай! — приказал он еще раз. — Кто здесь главный?

Он, пошатываясь, по инерции сделал пару шагов вперед и только тогда заметил эту вещь. Она лежала там, где свет смыкался с тенью, в том же месте, где оставил ее Пауль.

Увидев ее, Бастиан больше ни о чем не думал. Нырнув в темноту, он поднял меч — почти бесшумно. Не высовываясь из тьмы, держась за спинами остальных, он вел себя тихо, как мышь. Осторожно нашел ногой первые ступеньки и ловко скользнул вверх. В руке Бастиан ощущал тяжесть оружия, сеявшего смерть много веков назад.

Она по-прежнему не проронила ни слова, поэтому он решил стать более убедительным. Он схватил ее за волосы, она закричала, когда он стаскивал ее с кровати.

Пауль понял его замысел и начал шуметь, переступать по решетке, грохотал ею, ругался. Он смотрел куда угодно, вертел головой, но упорно не поднимал глаз на Бастиана, почти достигшего своей цели и уже поднявшего меч. Клинок свистнул, и в этом звуке не было ни жалости, ни сомнения.

Она делала все, что могла. Кусалась, дралась.

Симон вскрикнул. Нож выпал из его руки, звякнул о ступеньки, скатился вниз. Бастиан даже не взглянул на него — он схватил Айрис, рывком потянул ее к себе, назад, в подвал, к остальным.

Он слышал, как позади него рухнуло что-то тяжелое. Меч вонзился глубоко в бедро Симона, чуть пониже ягодицы. Он упал на лестницу и остался лежать там, издавая громкий стон. Лучи фонариков судорожно засновали по подвалу.

Карина взвизгнула.

— Боже, сколько крови!

— Он умирает. Он умирает! — прокричал Пауль.

Отец Бастиана оттолкнул его плечом, опустился рядом с Симоном на колени, осмотрел кровоточащую рану.

— Где меч?

— Валяется на лестнице.

— Его нельзя там оставлять.

Карина, тяжело дыша, отвернулась в сторону.

— Господи, как хочется уже наконец вырваться отсюда.

Максимилиан Штеффенберг действовал быстро и точно. Он наложил на раненую ногу давящую повязку, которую соорудил из своего галстука, какого-то плоского камня и двух упаковок бумажных носовых платков, позаимствованных из рюкзака Карины.

— Мы ни слова никому не скажем о том, что здесь произошло, ясно?

Пауль кивнул, указал на Симона.

— Но что, если он… В смысле, если…

— Об этом я позабочусь, не волнуйтесь.

Бастиан усадил Айрис на землю; спиной девушка опиралась на скалу и была бледнее, чем когда-либо. Он и сам испытал шок, в ужасе оттого, что наделал. Он не целился куда-то конкретно, думая только о том, как не задеть Айрис.


Я мог разрубить Симону череп или отсечь руку. Всю ногу отрубить, если бы меч был острее. Я едва не убил человека.


Он посмотрел на Айрис, взял ее за руку, которая все еще была холоднее, чем его.

— Спасибо. — Голос девушки был едва слышен, словно она боялась самих звуков. Ее била дрожь. — Слушай, — сказала она, — мне так хочется, чтобы он умер.

Наклонившись, она уткнулась лицом в ладони и заплакала. Бастиан держал ее, не говоря ни слова. Он и сам находился в таком смятении, что вряд ли мог сейчас сказать что-либо умное.

Тогда, на лестнице, ему хотелось того же самого, и он почти понимал сейчас, что испытывает Айрис, — ту самую смесь облегчения, страха, укоров совести и отвращения, которую она испытывала и к Симону, и к той части себя, которую ненавидела.

Но он, кажется, не чувствовал боли. Оцепенев в своей ярости, как в броне, он был одержим лишь одной мыслью. Подчинить ее своей власти.

— Всё будет хорошо. Всё, — произнес Бастиан — ему казалось, что Айрис ждет от него каких-то слов. — Он не умрет, раз уж за дело взялся мой отец. Уж он-то добьется успеха, как бывает всегда, когда речь идет о репутации семьи. — Он крепче прижал девушку к себе. — Когда-нибудь ты этому только порадуешься. Когда-нибудь мы оба будем этому рады.

Выдрессировать ее. Укротить ее, покорить.



Несмотря на весь ее гнев, страх или боль, ей не хватало роста и веса, чтобы бороться.

С немалыми усилиями они вместе перетащили Симона, всё время звавшего Айрис, на самый верх винтовой лестницы.

Она выбилась из сил, все напрасно.

И когда она, окончательно обессилев, перестала сражаться, он начал ее бить. Удары сыпались градом, а она была совершенно беззащитна.

— Ему срочно нужна помощь. И у нас есть ровным счетом два варианта, — пояснил отец Бастиана, когда они оказались наверху. — Первый. Мы договариваемся, что его никогда здесь не было. Если я сниму повязку, он промучается недолго. Всё кончится быстро, смерть его будет спокойной и прекрасной — лучше, чем у большинства людей. — Он обвел всех взглядом. — Думаю, что в обозримом будущем его вряд ли здесь найдут. Конечно, некоторый риск есть, но он ничтожно мал.

Пощечины, удары кулаком в живот.

Никто не произнес ни слова. Бастиан дрожал, он не мог даже смотреть на отца, но еще труднее ему было отделаться от преследовавшей его мысли.
Если он умрет… Да успокойся ты уже!

Когда она перестала шевелиться, он остановился. И закружился вокруг нее в жутком безмолвном танце. Это длилось несколько минут, в течение которых она слышала, как бьется ее сердце, чувствовала боль, вцепившуюся в ее тело.

— Второй, — продолжал отец. — Мы делаем всё возможное, чтобы помощь пришла как можно быстрее. Лучше всего вызвать вертолет. Тогда, разумеется, нам придется давать объяснения. Врачи и полиция захотят знать, как он получил эту рану и по чьей вине.

Затем он снова уселся на кровать, опять схватил ее за волосы и заставил встать перед собой на колени.

— Кто здесь командует, Джессика? — спросил он, не повышая голоса.

Никто не решался заговорить первым. Бастиан поглаживал рукоятку меча, который он снова держал при себе. Внезапно остановившись, он поглядел на Айрис, прижимавшую к груди сумку с арфой.

— Вы! — ответила девочка, рыдая.

— Мы вызовем помощь, — прошептала она. — Уж лучше пусть он следует за мной по жизни, чем каждую ночь настигает меня во снах.

— То-то же, голубка моя. Ты становишься разумной, это хорошо. Ты хочешь, чтобы я занялся Рафаэлем? Хочешь, чтобы я сделал ему больно?

— Согласен.

— Нет!

— Тогда ты будешь делать то, о чем я прошу. Согласна?

Это было единственно верное решение, но Бастиан радовался, что она его приняла.

Отец кивнул.

— Да… Да!

— Что ж, тогда всё и разъяснится. Вероятно, это лучшая идея; нас слишком много, и кто-нибудь наверняка проболтается. Куда тут надо отойти, чтобы позвонить по мобильнику?

— Отлично, — улыбнулся папочка, расстегивая штаны.

— У меня с собой спутниковый телефон, — сказал Пауль.



В соседней комнате Вильям застыл в тягостном оцепенении. Рафаэль сжал правый кулак и яростно стукнул по стене, к которой был прикован.


Никуда он, конечно, не пропадал; в лучшем случае был припрятан.Бастиан отвернулся, пытаясь справиться с злостью на Пауля, который, не моргнув глазом, подверг смертельной опасности десяток человек только ради того, чтобы достичь своей цели — получить деньги. Он рисковал жизнью Айрис, ее свободой, чтобы иметь при себе идеального человека для выполнения грязной работы.

Боль в сломанных пальцах исторгла у него крик.

Жестокая боль, такая, чтобы забыть о другой. Еще более дикой.

С другой стороны, говорил себе Бастиан, Пауль с первых дней жизни был обманут. Им с матерью всегда приходилось видеть больше плохого, чем хорошего, а потому он хотел только одного — получить то, что ему причиталось.

Наброситься на стену, раз уж нет возможности обрушиться на врага.

Рафаэль не мог видеть, что происходит с той стороны перегородки, но он знал.

Не помогает. Он с превеликой радостью сейчас свернул бы Паулю шею.

Он надеялся, что ей не придется через это пройти, что он сможет уберечь ее от этого. Что этот маньяк уедет раньше, чтобы заполучить его деньги.

Но он понимал, что у него больше нет времени.


Всё понятно, но, если ты так хочешь злиться, злись лучше на отца. Впрочем, ты и так всегда это делаешь.


Он не спас Орели.

Он только что потерял Джессику.

В склепе телефон не работал, так что им пришлось выбираться на улицу, идти назад по потайному ходу, в котором Бастиан оказался впервые. Он невольно улыбнулся, и улыбка эта показалась ему до боли непривычной. Они ведь всегда искали туннель, ведущий вверх, — где-нибудь над головами или хотя бы на уровне глаз. Но только не под ногами.

* * *

Сандра тоже злилась.

Промахнулись.

Несмотря на поздний час, она наводила глянец на пустой дом. Впрочем, нигде уже не было ни пылинки. Но она продолжала тереть. Исступленно и яростно.

Прочь всю эту грязь. Которой она окружена. Которой она покрыта.

Бастиан взял у Айрис сумку с арфой, чтобы ей легче было спускаться, и сунул медальон Лисбет в один из кармашков. Лучше здесь, внизу, ничего не забывать.

Вычистить всю эту мерзость. Вновь обрести чистоту.

Пауль и Ларс несли Симона. По указанию отца Бастиана они подняли повыше его правую ногу.

Она обливалась по́том, несмотря на холод. Была почти в трансе.

Казалось, дорога по туннелю длится и длится, будто в бесконечности. Когда они наконец дошли, снаружи уже наступила ночь.

Больше всего она хотела бы вычистить то, что находится внутри ее. Что живет в ее голове, течет в ее венах.

То, чем она стала. И чем она не хотела бы быть.

— Мы не доберемся с ним до шоссе.

Это чудовище, которое в ней проросло, которое пожрало ее душу и гложет тело. Это отвратительное нечто, которое ходит по ее могиле. И топчется по тому, что от нее осталось.

Пауль не стал говорить это всем, а лишь тихонько посоветовался с отцом Бастиана.

На кухне она остановилась перед набором ножей. Осторожно взяла тот, которым ранила Рафаэля.

Она долго рассматривала его. Клинок блестел в ярком неоновом свете. Этот сверкающий кусок чистой стали. Его так легко помыть.


Упс, ошибочка.С нашим
отцом.

Она поднесла его к своему левому запястью, замерла в нерешительности на несколько секунд. Затем медленным движением глубоко вонзила нож в белую кожу.

— Я не планировал, что он умрет от потери крови.

Ни единой гримасы на лице. Никакого выражения боли.

— Это понятно. Спутниковый телефон.

Она завороженно смотрела на жидкость, вытекающую из ее плоти.

Затем она снова порезала себя на несколько сантиметров ниже, очень стараясь не вскрыть вену. Патрик не простит ей, если она умрет.

Короткие, четкие указания, как в операционной. Максимилиан Штеффенберг отошел на несколько шагов от их маленькой группы и начал набирать номер.

Патрик сейчас трахает эту дурочку!

— Да? Алло. Это профессор Штеффенберг, я коллега профессора Громана. Кто из врачей сегодня дежурит?

Сандра бросила нож в раковину с криком ярости.

Он отошел еще дальше и понизил голос; теперь они уже не могли слышать каждое произнесенное слово. Когда через несколько минут отец вновь присоединился к ним и вернул телефон Паулю, вид у него был почти радостный.

Патрик сейчас насилует девственницу…

— Они пришлют вертолет. Я сказал, как называется ближайший населенный пункт, нас будут искать. Надо развести костер, иначе у них ничего не выйдет. — Он внимательно, цепко оглядел всех, одного за другим. — Когда вертолет сядет, разговаривать буду только я. Никто не вмешивается, не рассказывает, что случилось с Симоном. Это сделаю я.

Это бурлило у нее в голове, на губах.

Она то подбадривала его, то хотела бы его остановить. Или даже убить.

— Всё будет в порядке, — заверил Пауль, хотя ему явно было не по душе, что теперь командует не он.

Она хотела жить так же, как она хочет умереть.

Пока Пауль вместе с отцом Бастиана укладывали Симона на траву и меняли ему повязку, пока Ларс разводил неподалеку костер, а Карина собирала для него хворост, Бастиан, взяв Айрис за руку, отвел девушку в сторону, подальше от остальных. Освещая себе дорогу фонариками, они добрались до ручья и уселись на один из камней.

Она открыла кран, подставила руку под ледяную струю и зачарованно смотрела на кровь, которая смешивалась с водой. С восхитительным чувством очищения. Наконец-то ей становится легче. Она выпустила из себя этот яд, который отравлял ее вены. Эту грязную воду, которая уходит в канализацию.

Она только хотела бы знать…

— И что теперь будет? — голос Айрис был слаб и тонок, словно дыхание.

Но она не знала. Кто она, что она здесь делает. Что такое мечты.

У нее не было никакого представления о собственном будущем, и она предпочла забыть о своем прошлом.

— Понятия не имею.

Пусть даже ее кровь была отравлена, все же это единственный свидетель ее принадлежности к человеческому роду. К миру живых.

Единственное доказательство того, что она еще жива.

— Я за тебя беспокоюсь. Если выяснится, что это ты поранил Симона… и если он еще вдобавок умрет…

Как и того, что она могла умереть.

Бастиан тяжело вздохнул.

— Не стоит тебе ломать над этим голову! Ты разве не слышала, что сказал отец? Он знает кого-то в больнице, он разговаривал с ним, да он почти со всеми важными шишками знаком! Если помощь придет, то разговаривать со спасателями будет он, и никто другой. Как всегда. Он выложит им какую-нибудь правдоподобную историю, в которой мое имя даже не прозвучит. Ведь это же и его имя.

Вторник, 11 ноября

Айрис положила голову ему на плечо, и он запустил руку в волосы девушки.

— В моей пещере, — сказала она, — есть расщелина. Глубокая, но узкая, рука туда не пройдет.

Глава 49

— А меч влезет, как думаешь?

— Думаю, да.

1:15

Он почувствовал вдруг, как напряглись его мышцы — кто-то шел к ним, освещая дорогу фонариком. Луч, направленный на Бастиана, дрожал.
Что-то случилось с Симоном. Он истек кровью, и убил его я.

— Ты не ложилась, радость моя?

— Я не хотел мешать вам. — Ларс. Голос его звучал неуверенно. — Только напиться и, может быть… поговорить с тобой, если ты не возражаешь, Бастиан.

— Я ждала тебя.

— О чем? — Бастиан переспросил торопливо, всё еще не в силах избавиться от страха. — Есть… новости?

Ларс уселся на камень напротив него.

Патрик в спальне, он разделся, аккуратно сложил одежду на стул с обитым бархатом сиденьем. Затем натянул пижаму и похлопал по одеялу, прежде чем скользнуть под него, как змея:

— Новости? Нет. Это по поводу Пауля. Я знаю, ты зол на него…

— А теперь ложись.

Стоя у окна, Сандра посмотрела на него при свете маленькой ночной лампы:

— Это еще очень мягко сказано. — Бастиан попытался скрыть облегчение и радость.

— Что ты с ней сделал?

Патрик удивленно сел.

— …И на нас. Конечно, ты имеешь на это полное право. Но погляди на это иначе: Пауль просто попытался сделать все возможное, чтобы сблизиться со своим отцом. Теперь вся эта история с твоим похищением позади. Пауль никогда не хотел, чтобы с тобой случилось что-то серьезное…

— Что ты с ней сделал? — повторила Сандра.

— Да брось, — Бастиан крепче сжал руку Айрис, — хватит его выгораживать. Ты совершенно точно знаешь, что Пауль всё продумал, чтобы выполнить свой план. И он даже не захотел марать руки; если бы все пошло наперекосяк, он бы стоял в стороне, такой милый и невинный…

— Но…

— Что за странный вопрос… Ты отлично знаешь.

— Хуже всего то, что он пожертвовал Айрис. Она уже несколько месяцев скрывается от Симона, этого чокнутого садиста, а Пауль решил выдать ее ему.

— Нет.

Ларс направил луч фонарика в сторону ручья, растекшегося жидким переливчатым серебром.

— Как это нет?

— Смотря как на это взглянуть. Он удержал Симона месяц назад, не дал ему схватить Айрис на ярмарке.

— Без подробностей.

По телу девушки пробежала дрожь.

— Я знала. Я его видела.

— Так теперь тебе нужны подробности? — удивился Патрик. — Что с тобой, дорогая?

— Да. Пауль попросил Симона подождать, а заодно оказать ему одну небольшую услугу — за это он получил бы не только тебя, но и кучу бабок. — Ларс смотрел на землю под ногами. — И ты прекрасно знаешь, что Пауль хотел, чтобы ты уехала вместе со Штайнхеном и остальными.

Сандра послала ему улыбку, которую он скорее угадал, нежели увидел в полумраке.

— Я бы хотела, чтобы ты мне рассказал.

— А ты? — Бастиан был по горло сыт речами в защиту Пауля. — Тебя, конечно, привлекли деньги, так?

— В самом деле? Ну что ж… — Он явно затруднялся облечь в слова собственные действия. — Это была лишь прелюдия… А теперь давай ложись.

— Прежде всего я хотел помочь Паулю. До этого он очень часто меня выручал… к тому же ничего плохого мне делать не пришлось. Только исчезнуть. Мы с Сандрой отвечали за спецэффекты. — Ларс ухмыльнулся? Да, похоже, что так. — Мы раскопали могилы, подбросили в еду личинки, издавали жуткие звуки в подземелье и прятали для вас послания. В последний момент Пауль решил предупредить и Айрис — хотел, чтобы она была начеку.

Сандра, сняв жилет, в свою очередь проскользнула под холодное и влажное одеяло и погасила свет.

— О да, очень осмотрительно с его стороны. Значит, вы с Сандрой вообще не сидели в ямах?

— Я бы хотела, чтобы ты рассказал мне, что ты с ней делал.

— А я бы хотел, чтобы ты рассказала мне, что ты сделала со своей рукой.

— Нет, сидели, но только в самом конце. Ну и так, время от времени забирались туда, но ненадолго, чтобы поддержать Варце, иначе он бы совсем свихнулся. Почти всё время мы прятались в подземелье, рядом со склепом. С приборами ночного видения там вовсе не так темно.

Она содрогнулась, натягивая одеяло на свое продрогшее тело.

— Я порезалась.

Приборы ночного видения. Так вот что гудело в ту ночь, когда исчезла Сандра, и потом, в подземелье. Что ж, теперь ясно. У них определенно имелось нехилое преимущество перед теми, кто даже спичками пользоваться не мог.

Он навис над ней, властно положил руку на ее плечо:

— А зачем вы посадили в яму Варце? Только потому, что в проклятии говорится, будто земля поглотит людей?

— Больше так не делай, понятно?



— Нет. Для этого хватило бы и нас с Сандрой. Но в первый день, во время грозы, он искал, где укрыться от дождя, и чуть не обнаружил подвал. А с этим надо было повременить! Я хотел отвлечь Варце, но тут Симон огрел его палкой по голове. — Ларс наморщил лоб. — Он настоящий выродок. Я буду рад, если мне никогда больше не доведется иметь с ним дело. Знаете, что он вчера мне рассказывал? Что он отравил кошку Томми.

Ночь, пугающе тихая, заставила их думать о том, что они оказались в могиле. Уже.

Им хотелось слышать, как она плачет. Пусть даже кричит.

Айрис тревожно заерзала.

Они не смели спросить у нее, как она. И они молчали, чувствуя, что ведут себя как трусы.

— Кто такой Томми?

Вильям мечтал пробить стену, взять ее на руки и успокоить.

Рафаэль хотел пробить стену, застать этого мерзавца спящим и всадить ему нож прямо в горло.

— Ах да! Вы же его вообще не знаете. Ну, до сих пор он особо никаких дел с нашим отрядом не имел. Мы дружим с Томми, потому что все трое воспитывались в одной приемной семье. Первоначально он тоже собирался отправиться вместе с нами и даже участвовал в разработке плана, но, похоже, не верил, что Паулю в самом деле удастся воплотить задуманное в жизнь. За неделю до поездки он внезапно вышел из игры — посчитал, что мы поступаем неправильно.

Он просто убил бы его, когда у него еще была возможность.

Когда у него еще было время.


Спасибо, Томми.


Ему надо было еще тогда догадаться, с кем он имеет дело.

Он хотел бы не совершать эту ошибку…

— У него мог быть номер моего мобильника?

9:15

Ларс пожал плечами.

— Ты уволилась с работы? — спросил Рафаэль с коварной улыбкой.

— Понятия не имею. — Он встал. — Я могу понять, что ты ненавидишь всех нас. Но Пауль, пожалуй, все же не такой подлец, как ты о нем сейчас думаешь. — Ларс провел рукой по волосам. — Для меня он давно уже как брат.

Сандра сняла компресс с глаза, бросила его в пластиковый пакет и нанесла на глаз немного мази.

— Ты не можешь там появиться с таким лицом, так?



— Если ты все знаешь, зачем спрашиваешь?

Вертолет прибыл почти одновременно со слабыми розовыми отсветами, начавшими озарять небо на востоке. Он не стал садиться, а завис над кронами деревьев; оттуда спустился санитар с носилками, на которые уложили Симона и втянули наверх. Затем на борт подняли профессора Штеффенберга, и вертолет улетел в сторону восходящего солнца.

— Потому что я хочу понять, что ты здесь делаешь. В какие игры ты играешь?

Бастиан чувствовал такую усталость, какой не ощущал никогда в жизни. Он рад был бы повалиться на землю прямо тут и проспать двенадцать часов подряд, но еще больше ему хотелось отсюда выбраться.

Она растерянно посмотрела на него.

Он проигнорировал завтрак, предложенный Паулем и состоявший из ржаных хлебцев и консервированной колбасы в банке, и предпочел отправиться в путь в компании Айрис. Сначала они заглянули в пещеру, где спрятали меч, а потом пошли к большой палатке — там их ждал багаж.

— Тебе это нравится? — снова спросил грабитель. — Смотреть, как твой муж насилует девочек, тебе это нравится? Тебе не противно, что потом он прикасается к тебе? Тебя не тошнит от этого?

Лицо Сандры окаменело; Рафаэль решил вбить еще один гвоздь:

Разговаривали они мало — слишком сильно оба устали. И всё же Бастиан чувствовал, как что-то изменилось: что-то, прежде незримо сопровождавшее и окружавшее Айрис, вдруг исчезло. Настороженность, точно. Впервые за долгое время она могла быть уверена, что Симон отсюда далеко.

— Разве что… Разве что он уже давно к тебе не прикасается. Это так? Ну конечно это так! Это же чертов педофил, он любит только маленьких девочек, зачем ему тебя трогать.

— Тебе-то какое дело?

Они ненадолго задержались в палатке — только переодеться и собрать рюкзак Бастиана, — и зашагали дальше.

— А такое, что я заперт в твоем доме, Сандра. И я хотел бы знать, почему такая женщина, как ты, участвует в делишках этого психопата.

Она убрала мазь и компрессы в свой медицинский саквояж, и в тот момент, когда она встала, Рафаэль схватил ее за запястье:

Оползень. Видно было, что по нему недавно кто-то уже карабкался. Видимо, это были Штайнхен, Лисбет и остальные.
Они уже возвращаются домой, едут в поезде, спят.

— Ответь мне, Сандра. Объясни мне…

— Нечего тут знать! — огрызнулась молодая женщина. — Пусти меня.

Сразу за оползнем дорога понемногу уходила под уклон. Они прибавили шаг — притормаживать здесь было трудно. Вот и место, где их высадили из джипа. Это случилось пять дней назад; теперь им казалось, что прошло пять месяцев.

Она могла бы вырваться, хотя у него и остались кое-какие силы. Но она смирилась.

— Что с тобой сделали, Сандра?

Дальше, дальше. Теперь они шли по хорошей дороге, что заметно облегчало путь. А потом…

Сильным рывком она все же вдруг освободилась из его хватки.

Бастиан остановился и взял Айрис за руку.

— Должно быть, ты много страдала. Чтобы стать таким чудовищем, тебе, наверное, пришлось вытерпеть настоящую боль. Знаешь, мне тебя жаль.

— Слышишь это?

Она посмотрела ему в лицо с яростью и волнением.

— Что это такое?

— Это, конечно, никак ее не оправдывает, — вмешался Вильям. — То, что она страдала, не значит, что она должна позволять этому уроду творить всякие мерзости!

— Автомобиль. — Он уселся на пень, запрокинул голову и рассмеялся. — Слава Богу! Автомобиль!

Взгляд Сандры переходил с одного брата на другого. Она могла запросто сбежать от этого трибунала, но все же не сделала ни шага.

Через полчаса они достигли шоссе. Какой-то сердобольный фермер посадил их на свой трактор и довез до ближайшей деревни, оттуда до железнодорожного вокзала ходил автобус.

— Я просто пытаюсь понять, — гнул свое Рафаэль. — Я не говорил, что у нее есть оправдания. Или что я ее прощаю.

Они всматривались в местность, по которой проезжали. Все чаще попадались дома, становились всё выше, просторнее. Мелькали линии электропередачи. Супермаркеты. Придорожное кафе. С каждым километром шоссе, который они миновали, Бастиан понемногу успокаивался.

— За такое нет прощения, — словно отрезал его брат.

— Я рад, что Средневековье позади, — пробормотал он.

— Вы ничего не знаете! — вдруг возмутилась Сандра.

— Ну так объясни нам!

Она направилась к двери, но Вильям внезапно вытянул ногу. Споткнувшись, она тяжело упала прямо перед Рафаэлем, которому удалось прижать ее к полу.

— Пусти меня! — захрипела Сандра. — Иначе ты пожалеешь!



— Вряд ли я об этом пожалею…

— Пусти меня, мерзавец!

Волынщики прошли почти рядом с Айрис — даже пришлось зажать ладонями уши.
Каждый раз одно и то же.

— В этой истории мерзавец вовсе не я, Сандра. Я всего лишь граблю банки, краду драгоценности. Мерзавец — это твой милый муженек.

Средневековая ярмарка привлекла много посетителей. Сейчас, ранней осенью, вокруг киосков и аттракционов толпилось не меньше людей, чем в мае; правда, и погода подыграла: сегодня на улице было солнечнее, чем всю последнюю неделю. Неудивительно, что вокруг крепости бродили сотни людей.