Но мысли продолжали назойливо лезть. Он же был вчера вечером здесь? Был.

По телефону с кем-то разговаривал. Значит, возможность у него имелась? А

возможность – это уже серьезно. Хоть и не доказательство вины.

Кстати, а кто ему звонил? Или это он звонил кому-то? Нужно непременно с тем

человеком поговорить. Вдруг он знает, где сейчас Воропаев? Убийство – убийством,

но ей же мужа надо найти, даже если он от нее прячется. Хотя бы для того, чтобы

объяснить, что не она повинна в убийстве его дочери. А там – пускай, как хочет. И от

«Скворечника» Лера откажется сама.

И она кинулась искать трубку домашнего телефона.

«А полисменты-то – лошары. Мобильник Юлькин изъяли, а домашний не

проверили», – думала Лера, нервно нажимая на кнопки и радуясь, что они такие

лошары. Если бы проверили, не отвязались бы так просто от их семьи. Никакая

информация о Глыбокоречинских делах Юлии Лепехиной не отвела бы тогда

подозрения от Леонида.

Даже если он и пришиб девчонку ненароком, во что, Лера, все же не особенно

верила, полиции об этом знать не обязательно. Кроме того, девица такую жизнь

стремную вела, что, скорее всего, не своею смертью бы скончалась. В конечном-то

итоге.

А если все-таки окажется, что Воропаев причастен к смерти собственной

дочери, Лера ему этот факт не помянет и от мужа не отвернется. Он не урод, чтобы

от него отворачиваться, не садист и не психопат. И не монстр. Просто так все

сложилось для него неудачно. Ну, и для Юлии тоже. Главное, что он Леру отравить не

собирался.

Главное, чтобы память телефона не подчистил после вчерашнего звонка.

А он и не подчистил. И разобраться в вызовах было несложно. За вчерашний

день только один и был. На светло-сером дисплее высветился исходящий номер в

виде какого-то непривычного набора цифр. Лера не сразу сообразила, что это

межгород. Но это был не просто межгород. Леонид звонил в Глыбокоречинск.

Зашибись.

«Ой, ну, как же ты сразу не догадалась? – тут же принялся ерничать

внутренний голос. – С кем же ему еще было на ночь глядя общаться, как не со своей

провинциальной пассией?»

Хотя его пассия вчера после обеда свинтила в Москву на электричке и, по

Лериным предположениям, тем же вечером должна была разгуливать в неглиже вот

по этому самому ковру, дразня Лериного мужа черно-красными подвязками. Или она

не до Москвы ехала? Или, доехав, тут же с Казанского вокзала села в обратную

сторону, чтобы успеть вернуться домой как раз к Лёнькиному звонку?

Ты бред не неси, хорошо?..

Внезапно Лера почувствовала неприятный холодок под ложечкой, только

ревность была ни при чем. Вспомнив Турчинскую, Лера вспомнила про весь

Глыбокоречинск. Так сказать, в комплексе. И как будто очнулась от дурного

наваждения. Вновь зашевелила мерзкими щупальцами тревога, и сердце гулко

забило по ребрам, получив внепланово дозу адреналина. Совсем, как вчера вечером,

когда она гнала Миху в Москву и безуспешно пыталась дозвониться до Леонида, а

мобильник его был вне доступа, а домашний не отвечал. И она боялась, что с

Лёнькой уже что-то случилось. И торопилась его предупредить, надеясь, что

предупредить еще не поздно.

О чем? О том, чтобы был поосторожнее, если решит вмешаться в чужие

криминальные разборки? Или рассчитывала запретить ему в них вмешиваться? Зная

наперед, что это нереально. Уж если Воропаеву что-то втемяшилось, переубедить

его невозможно, а запретить тем более.

Помнишь, как всю дорогу из Глыбокоречинска ты психовала? Изводила себя

придуманными ужасами, пока не случилось то, что случилось: Воропаев не захотел

снять трубку, чтобы поговорить с тобой. И тогда ты моментально, забыв все страхи за

него и тревоги, сделала вывод, что муж больше не желает тебя слышать, видеть,

знать, и что он тебя предал. Зловещая картина утюгов и паяльников, нацеленных на

связанное тугими веревками тело мужа, вылетела у тебя головы, улетучившись

стремительно и бесследно.

Ты опять повелась на эмоции, детка, а тебя ведь предупреждали. Алинка

Росомахина даже прочитала лекцию по поводу твоих, дорогуша, прямых реакций в

обход головного мозга и следующих за таковыми реакциями катаклизмов. А ты на

Алинку тут же разозлилась, сочтя обвинения беспочвенными и оскорбительными,

хотя не оскорбила она тебя, а предостеречь хотела. В своей манере предостеречь, но

ты же Алинкины приколы знаешь, могла бы и перетерпеть. А ты взъярилась,

впрочем, как обычно, и отшила Алинку нехорошо. Помнишь? Высказалась, что,

может, кого и послушалась бы, только при чем тут Росомахина с ее собственными

неадекватными реакциями? Киреева тогда тебе пальцем на лоб показала тайком,

чтобы Алинка не видела. А ты и на Кирееву тогда наехала по ходу, а потом

подлизывалась и обеих на тортик зазывала. Хорошо, что твои приколы они тоже

знают.

Вот не взбесилась бы вчера по причине того, что Лёнька не захотел ответить

на твой звонок, а приехала бы домой, поговорила бы с ним… Услышала бы от него

без всяких недомолвок и уверток правду. Что не нужна ты ему больше… А, может, он

что-нибудь другое сказал бы тебе, откуда ты знаешь? И, возможно, присутствуй ты

здесь вчера, не случилось бы непоправимой беды сегодня, и Юлька осталась бы в

живых, и не боялась бы ты сейчас, что муж убил собственного ребенка.

Но Лера больше не думала, что ее муж убийца. На эту роль напрашивались

более подходящие кандидаты, наркогопники из Глыбокоречинска, от которых две

недели назад в панике сбежала Лёнькина дочь. За что именно они Юльку убили, это

уже другая тема. Но ее убийство по времени совпало с исчезновением Леонида, и

такое совпадение Валерию пугало.

«Кому все-таки Воропаев звонил? И зачем? Вел переговоры с наркобароном,

уговаривая не наказывать глупую Юльку? Обещал денежную компенсацию за

недополученную прибыль?» – не давал ей покоя вопрос, на который некому было

ответить.

Хотя, почему же некому? Поступи незамысловато: набери и выясни. Тебе ведь

важно, чтобы это была не Антонина, верно? Мужской голос от женского отличить

сможешь?

Однако пересилить себя Валерия не смогла. Достаточно с нее унижения от

глупой слежки через весь Глыбокоречинск. Да и толку-то в звонке… Молчать в

трубку? Или нести какую-нибудь ахинею, представившись сотрудницей колл-центра?

Бессмысленно и бесполезно. Потому что не помнит Валерия голос Лепехиной-

старшей, да и своим ли голосом квакала Турчинская с подмостков?

Выложить все полицейским, чтобы взялись выяснять они? Визитку они Лере

оставили. А вдруг это как-то навредит Лёньке? Выходит, не нужно им знать, что он

был вечером в квартире.

Валерия вспомнила звонок на Юлькин старый мобильник. Голос

злорадствовал, что не поможет ей папашка. Не помог. Похоже, Леонид все же встрял

в это дело. Но насколько серьезно он в него встрял?

И где он сейчас? И что с ним?

Валерия была спецом по дурным прогнозам, поскольку полагала, что это

спасает от разочарований. Киреева время от времени критиковала ее за пессимизм и

невозможный скепсис, однако убедить подругу смотреть на жизнь веселее так и не

смогла. Потому что, зачем Лере это надо? Разгильдяйство это, а не оптимизм. И

готовить себя следует к любому развитию событий.

Допустим, Ленька звонил не Антонине. И что, Лера должна развеселиться?

Глупости. Кто может гарантировать, что на другом конце телефонного провода не

окажется тот самый Скула, которому Димон слил Юльку? И чем такой необдуманный

поступок обернется для Лёньки? А чем обернется для нее самой? Ей же неизвестно,

кто такой этот Скула, и что от него можно ждать.

По всему выходит, что не нужно Лере набирать этот номер. Пока не нужно.

Если бы она догадалась запомнить телефон существа по прозвищу Килька…

Хотя навряд ли это что-нибудь изменило. Интересно, а звонивший, он вообще кто:

мальчик или девочка? Тоже неважно. Особенно потому, что со своими угрозами он

сильно запоздал.

А может быть, счет к Лепехиной-младшей был не только у Скулы, и с юной

авантюристкой разобралась какая-то третья сила? Потому и запоздали угрозы?

Кстати, не о том ли Димоне шла речь, что мутил с Юлькой и ее подружкой

Машкой и исчез после убийства этой самой подружки? Машку тоже, на минуточку,

прикончили ударом в висок.

Может, Димон и есть Юлькин убийца? Его она, наверно, впустила бы в

квартиру. Или не впустила?

Ее могли подстеречь в лифтовом холле и втолкнуть в квартиру после того, как

она отомкнула запоры. Чужим проникнуть в дом не проблема. Консьержка пропустит

кого угодно, поскольку никак не может запомнить новых жильцов, а признаться в том

не желает.

Если подвести резюме, то получается, что Лепехина-младшая притащила за

собой в Москву хвост криминальных проблем и впутала в них отца по самое некуда.

«Когда вы видели вашего мужа в последний раз? – спросил Валерию старший

опер. Ее передернуло. Он задал вопрос, не привнося в него никакого особого

смысла, обычный полицейский вопрос, а Лера все равно испугалась, хоть и не

считала себя суеверной. Она тогда ему резко ответила, маскируя испуг

раздражением:

– Не в последний, а в крайний! Вы что, не служили? Или Тармашева не

читали?

Менты тогда переглянулись с веселым изумлением, а опер Коняев,

насмешливо приподняв бровь, сказал, делая ударение на слове «крайний»:

– Извиняюсь. Так, когда вы его видели в крайний раз?

Она сказала коротко: «В понедельник утром». И больше ничего уточнять не

стала. Например, как тем же утром, но несколько позже, сидя в темном закутке

кладовки, слышала разговор мужа с нотариусом Костенко.

Кстати, о Костенко. А не позвонить ли ему? Хотя это и унизительно. Хотя, как

обставить дело. Главное, не сидеть сложа руки и хоть что-то начать предпринимать.

Нужно попробовать выведать, на какой день они с Воропаевым договорились о

встрече. А вдруг эта самая встреча состоится сегодня, и Лере удастся Лёньку

перехватить? И Лера набрала телефон нотариальной конторы.

Костенко был на месте и, как оказалось, совсем не удивился звонку. Валерия,

не успевшая обдумать линию разговора, забормотала что-то невразумительное. Не

спрашивать же в лоб, когда тот видел ее мужа в последний, нет же, в крайний раз?

Не спрашивать же, в какой день Костенко ждет у себя в офисе Леонида? Ни к чему

знать нотариусу, что муж от Валерии сбежал, а брошенная жена ищет его с собаками

по всей Москве, не считая Подмосковья.

Но словоохотливый и фонтанирующий бодростью Костенко, не дожидаясь

наводящих вопросов, сходу выдал Лере неслабый кус информации, сообщив, что с

ее мужем он весьма плодотворно поработал и, кстати, отсоветовал Леониду

Николаевичу оформлять договор дарения, сэкономив таким образом его деньги на

госпошлине. Вместо дарственной он рекомендовал составить завещание, в текст

которого можно будет внести параграфы, которые не позволят впоследствии отсудить

имущество или его, имущество, то есть, перенаправить.

– И как Леонид Николаевич? Согласился? – со сдержанной вежливостью

спросила Валерия.

– О! А вы разве не в курсе? Позавчера он его подписал и оставил у меня на

временное хранение. Если вы хотите с этим документом ознакомиться, то сначала

мне нужно заручиться согласием Леонида, хотя это и формальность. Но вы же

понимаете, Валерия Львовна, если мы, законники, не будем придерживаться буквы

закона, то кто же тогда будет?! И кто будет в этом случае нам доверять? – хохотнул

Илья. Видимо, у него было хорошее настроение.

– Ну что вы, Илья Борисович! Я ни в коем случае не посягну на ваши

принципы, тем более, что они меня восхищают, – деревянно проговорила Валерия и

повесила трубку.

Было обидно, было гадко, но не только это.

Дэвид Моррелл

Позавчера. Завещание эта парочка составила позавчера, а затем Леонид

Пятая профессия

исчез, как в воду канул. Нехорошая последовательность. За ней может скрываться

все, что угодно. И самый безобидный вариант – это то, что Воропаев элементарно не

Сари, дочери и другу
заморочился поставить жену в известность о планах порыбачить или провести досуг

как-то еще, у него же отпуск, на минуточку. Пошел, к примеру, с лукошком по грибы и

заблудился в непролазных тверских лесах. Или в брянских. И проплутал по дебрям и

болотам двое суток. Скоро злой, грязный и искусанный комарами, он вернется домой

принять ванну, побриться и сменить, наконец, боксеры.

— Не понимаю, — сказала Алиса. — У меня все в голове перепуталось. — Когда живешь не в ту сторону, это бывает, — сочувственно сказала Королева. — Сначала обычно немножко кружится голова, но зато… — Как это жить не в ту сторону?! — ошеломленно повторила Алиса. — Ни о чем подобном я никогда не слыхала! — …но зато в этом есть свое преимущество — начинаешь помнить и то, что уже было, и то, чего еще не было. — Я не могу помнить то, чего еще не было, — сказала Алиса. — Я помню только то, что уже было. — Довольно убогая память, — заметила Королева. Льюис Кэрролл «Алиса в Зазеркалье». 1871. Перевод А. Щербакова
Ага, именно так все и произойдет буквально с минуты на минуту.

Может быть, хватит уже прятаться от правды?! Какие дебри, какое, на хрен,

Путь самурая означает безоговорочную готовность принять смерть за своего господина. Миямото Мусаси, самурай, семнадцатый век.
лукошко?! Нужно идти в полицию, завтра же! Только паниковать не надо. И заранее



изводить себя предчувствиями плохими не надо, сочиняя кошмары.

И, кстати, про кошмары. Еще неизвестно, милочка, с чем тебе будет легче

Пролог

дальше жить: если потеряешь мужа, похоронив, или если останешься одна

ОБЕТ ВЕРНОСТИ

вследствие того, что он тебя бросит, поменяв на другую. И ты внезапно увидишь себя

ПЯТАЯ ПРОФЕССИЯ

униженной и жалкой. И оскорбленной. И все вокруг увидят тебя именно такой.

Появление профессии, которой посвятил себя Савидж, не обусловлено каким-то одним историческим событием. Первые смутные упоминания о ней содержатся в старинных хрониках. Если говорить о формировании человеческого общества, то сначала появились охотники, затем — земледельцы, а вместе с ними — примитивный обмен и, как следствие, — проститутки и политики. Существуют разные мнения по поводу очередности зарождения этих четырех профессий, однако то, что именно они были первыми, ни у кого сомнений не вызывает.

Несмотря на обычный твой самоуверенный кураж.

Став обладателем той или иной собственности, человек вынужден был заботиться о ее защите. Тогда-то и появилась на свет савиджская — пятая — профессия. И хотя ее появление не было зафиксировано в каком-либо официальном документе, два описанных ниже события свидетельствуют о том, что она возникла в далеком прошлом.

Откуда-то всплыло старомодное слово «бесчестье». Представилось

COMITATUS

неискреннее сочувствие знакомых, телефонные звонки по вечерам и однотипные

Когда четыреста лет спустя после Рождества Христова англосаксы завоевали Британию, они принесли с собой германский кодекс абсолютного повиновения своему военачальнику. Кодекс обязывал вассалов или comitatus всеми средствами защищать своего вождя, а если потребуется, отдать за него жизнь. Одним из блестящих примеров подобного рода вассальной преданности является сражение на берегу реки Блэкуотер возле города Малдона в Эссексе в 991 году.

слова поддержки, слабо маскирующие жгучее любопытство. Будут втирать, что в их

головах не укладывается, а ведь какая дружная семья, да и сам Леонид Николаевич

Скандинавские пираты, постоянно совершавшие набеги на побережье, обосновались на острове, который во время отлива соединялся с берегом узкой тропой. Местный британский военачальник, Биртнот, привел преданных ему comitatus к этой тропе и приказал викингам не двигаться с места. Враг, однако, бросил ему вызов.

такой положительный мужчина… Хорошо, что еще детей нет… Или

Засверкали мечи. Песчаную тропу оросила кровь. В разгар сражения один из молодых солдат Биртнота струсил и обратился в бегство. Другие же, приняв беглеца за Биртнота, последовали за ним. Остались на поле брани только сам Биртнот и его телохранители.

противоположный вариант: это оттого, что деток не завели… И так далее. А за спиной

В Биртнота угодил дротик. Он вытащил его и заколол им своего противника. Меч одного викинга отрубил его правую руку. Беззащитный теперь, он не мог более сопротивляться и был рассечен противником на куски. И хотя Биртнота более не было в живых, верные ему comitatus продолжали стоять насмерть. Продолжали защищать его труп, мстить за его смерть. Они противостояли противнику с еще большим упорством, проявляя при этом чудеса доблести. Смерть их была мучительной, но тем не менее радостной, потому что они не нарушили кодекса верности.

самозабвенное до сладострастия мытье Лериных костей с рефреном про ожидаемый

Подлинный англосакский документ той поры, описывающий их героическую гибель, завершается таким абзацем:

финал.

«Годрик то и дело бросал копья, целясь их острием в викингов. Он шел впереди своего войска, храбро разя врага, пока не пал в бою. Он не был похож на того Годрика, который бежал с поля брани».

Валерия фыркнула, отбиваясь от абсурда. Ну ты и ляпнула. Подумаешь,

Эти двое Годриков олицетворяют главную сложность или противоречивость профессии Савиджа. С одной стороны, защита своего вождя и господина была священным долгом comitatus, но, с другой стороны, возникал вопрос: если дело совершенно безнадежно, если вождь мертв, должен ли телохранитель защищать самого себя, свою жизнь? Всякий раз, когда Савидж размышлял над этой моральной проблемой, он неизменно вспоминал Акиру и исторический факт из области совершенно иных традиций, прекрасно иллюстрирующий особенности пятой, и самой благородной, профессии.

бесчестье – с мужем развестись. Каждый второй брак так завершается, если не

СОРОК СЕМЬ РОНИНОВ

каждый полуторный. Привычная реальность современности. Сказала бы уж –

В Японии такими comitatus были самураи. Это военное сословие сформировалось спустя одиннадцать веков после Рождества Христова, когда у местных правителей — даймё — возникла насущная необходимость в надежной защите своих владений. На протяжении веков верховный военный правитель, именовавшийся сёгуном, пользовался неограниченной властью над даймё. Тем не менее каждый самурай приносил клятву верности своему местному господину. В 1701 году в обстановке всех этих сложных проявлений верноподданничества произошел инцидент, послуживший основой для создания одной из известнейших легенд в Японии.

самолюбие пострадает или материальная сторона, а ты – про бесчестье какое-то.

Трое даймё были вызваны во дворец сёгуна в Эдо (современный Токио) для принесения клятвы верности. Но эти даймё были совершенно несведущи в придворном этикете. Двое из них обратились за помощью к дворцовому церемониймейстеру и в обмен на дорогие подарки были вознаграждены ценными советами.

Стоп. Вот, что важно, а она чуть не упустила. Материальная сторона. Не

Третий же даймё, князь Асано, был слишком бесхитростен, чтобы задабривать подарками церемониймейстера, господина Киру. Тот почувствовал себя уязвленным и в присутствии сёгуна высмеял Асано. Публично униженному Асано не оставалось ничего иного, как защищать свою честь. Он вытащил меч и ранил Киру.

дарственная была оформлена, а завещание.

Отлично. Великолепно. Теперь ты, детка, первой подозреваемой у следствия и

Обнажить меч в присутствии сёгуна считалось тяжким преступлением, поэтому во искупление вины он приказал Асано совершить харакири. Даймё повиновался. Но этим дело не кончилось. Самураи Асано были повязаны неумолимым кодексом «гири» (свободный перевод данного слова означает «бремя долга»), они обязаны были отомстить за своего господина, уничтожив человека, который стал причиной его гибели, а именно — церемониймейстера Киру.

будешь. При таком раскладе именно тебе жгуче необходима смерть Лёнькиной дочки.

Закон «гири» должен был исполняться настолько неукоснительно, что сёгун понимал: предстоит дальнейшее кровопролитие. Чтобы положить конец кровавой вражде, он послал своих самураев к замку Асано с требованием немедленной сдачи вассалов Асано. В замке тем временем старейшина самураев Асано — Оиси Ёсио — держал совет со своими подчиненными. Одни изъявляли готовность драться с воинами сёгуна. Другие предпочитали «последовать за господином», то есть совершить харакири. Но Оиси чувствовал: большинство считает, что со смертью господина утратила силу принесенная ему клятва верности. Пожелав испытать, кто чего стоит, он предложил разделить имущество их господина и разойтись. Многие презренные воины с радостью приняли это предложение. Оиси выдал им некую сумму денег и приказал уйти. Из более трехсот самураев остались лишь сорок семь. С ними Оиси заключил договор, который был скреплен кровью.

Если, конечно, тебя хорошо не знать, только кому это интересно? Разве ты

Эти сорок семь человек сдались воинам сёгуна, заявив, что отныне они снимают с себя обязательства, налагаемые «гири», и больше не испытывают чувства вины перед своим мертвым господином. Они притворились, будто смирились с судьбой и стали бродячими самураями, то есть самураями, лишившимися господина, и впрямь разбрелись в разные стороны.

сможешь убедить сотрудников органов, что, направляясь сегодня домой, вернее, в

тот дом, который в последнее время считала своим, ты прикидывала, какие личные

Однако подозрительный сёгун разослал повсюду своих соглядатаев, дабы убедиться, что вражде действительно положен конец. Желая ввести соглядатаев в заблуждение, ронины повели самый что ни на есть презренный образ жизни. Одни ударились в пьянство, другие — в распутство. Один продал жену в наложницы. Другой убил тестя. А еще один ухитрился подсунуть свою сестру ненавистному князю Кире. Казалось, все сорок семь ронинов смирились с тем, что мечи их ржавеют, а люди плюют им открыто в лицо, и окончательно погрязли в бесчестье. Но вот минуло два года после смерти князя Асано, и соглядатаи сёгуна, по-видимому, уверовали в то, что самураи не помышляют о мести и вражда окончена. Сёгун отменил дальнейшую слежку и отозвал своих людей.

вещи уложишь в чемодан, чтобы забрать с собой на съемную квартиру?

В 1703 году сорок семь ронинов снова сошлись вместе и напали на замок Киры. Дав волю долго сдерживаемой ярости, они убили ничего не подозревающую охрану, обезглавили презренного врага и, отмыв голову от крови, отправились в паломничество к могиле своего отомщенного хозяина, чтобы возложить на нее голову врага.

Полицейским парням дело закрыть нужно поскорее, а не искать психологические

И все-таки цепочка «долгов» на этом не завершилась. Следуя законам «гири», ронины нарушили клятву, данную сёгуну, ведь он приказал прекратить вендетту. Один закон чести вступал в противоречие с другим. Оставалось единственное приемлемое решение. Сёгун приказал, ронины повиновались. С ликованием самураи вонзили себе в живот меч, поведя лезвие слева направо, а затем резко вверх, в доблестном ритуальном самоуничтожении, называемом сэппуку. Могила сорока семи ронинов и по сей день считается одним из священных памятников старины.

опровержения версии, которая на виду. И мотив, и возможность, что еще надо?

Comitatus. Сорок семь ронинов. Савидж и Акира. Кодексы чести и долг. Честь и верность. Обязанность защищать своего господина, а в случае необходимости отомстить за него — даже ценою собственной жизни. Такова пятая, и самая благородная из всех, профессия.

Но тут Лера вспомнила про козу Майину и успокоилась, переведя дух. У

Часть первая

Валерии есть алиби, и это алиби трудно опровергнуть. Если, конечно, следователь,

ВОЗВРАЩЕНИЕ МЕРТВЕЦА

войдя в штопор, не примется доказывать, что Лера наняла для убийства падчерицы

киллера. Или кем ей приходилась покойная?

ЛАБИРИНТ

Хотя в этом случае Лера возразит, что киллера мог нанять любой. Любой кто-то

Глава 1

третий. Понятно же, что Валерию намеревались подставить. И подставили бы, если

бы не утренняя разминка на соседском огороде. Может, и красть девчонка у них

Следуя профессиональной привычке, Савидж нажал кнопку этажа на один уровень ниже, чем тот, который ему требовался. Разумеется, непрошеный посетитель смог бы добраться на лифте лишь до второго сверху этажа. Только компьютерная карточка, опущенная в прорезь кабины лифта, автоматически поднимала нужных лиц на самый верх здания. Савиджу тоже выдали такую карточку, но пользоваться ею он отказался. Он вообще ненавидел лифты. Их обособленность внушала ему опасения. Никогда не знаешь, что может ожидать тебя за открывающимися дверьми. Нет, Савидж не ожидал на сей раз какого-либо подвоха, просто он считал, что за одним нарушением диктуемых профессией правил неизбежно последуют другие, и когда придет настоящая беда, то достойно встретить ее он уже не сможет.

ничего не собиралась. Может, саквояж укомплектовал вместо нее преступник,

Кроме того, в этот теплый сентябрьский день в Афинах он хотел проверить систему безопасности того человека, к которому его пригласили. Хотя у него частенько бывали богатые и влиятельные клиенты, как правило, политики и крупные предприниматели, встреча с человеком, совмещающим оба эти поприща, да к тому же являющимся живой кинолегендой, была для Савиджа особой честью. Такое случается нечасто.

набросав внутрь более или менее подходящих вещей. Сначала убил девчонку

Когда лифт остановился и двери распахнулись, Савидж отступил немного в сторону. Внутренне сосредоточившись, он острожно выглянул в коридор и, когда никого не обнаружил, расслабился и прошел к двери, на которой по-гречески было написано «пожарный ход». Ручка беспрепятственно повернулась.

разделочным молотком, а потом и саквояжик к ней, убитой, поближе поставил, чтобы

Савидж осторожно шагнул за дверь и оказался на лестничной площадке. Каучуковые подметки заглушали шаги по бетону. Все двадцать семь этажей казались вымершими. Полная тишина. Савидж повернулся к находившейся рядом справа двери и подергал ручку. Отлично. Так и должно быть. С той стороны задвижка непременно — в случае необходимости — могла быть открыта. Но здесь непрошеные посетители остановились бы и не смогли подняться выше. Савидж сунул в замочную скважину два металлических зубца — один для доступа к системе рычагов, второй для отыскания щелей, через которые можно добраться до задвижки и отодвинуть ее. Через семь секунд он открыл дверь, огорчившись, что запор оказался таким простым. Полагалось бы провозиться по крайней мере с ним вдвое дольше… Н-да…

уж не сомневались опера ни в чем. Выходит, работал профессионал высокого

уровня. А кто заказчик?

Савидж проскользнул в проем, медленно затворил за собой дверь и стал внимательно оглядывать идущие вверх ступени. Никаких телекамер ближнего обзора он не обнаружил. Здесь царила полутьма, что оказалось для него весьма кстати. Он добрался до следующей площадки и снова внимательно огляделся. Охраны нигде не было видно. Попробовал ручку, нахмурился: дверь была не заперта. Но мало того, когда он открыл эту дверь, то и за ней не обнаружил охраны.

Если отставить в сторону глыбокоречинский наркосиндикат, если чисто

По заглушающему шаги ковровому покрытию Савидж двигался вдоль коридора, отыскивая нужный ему номер. Едва войдя в коридор, он сразу же учуял резкий запах табачного дыма. И вот сейчас, повернув за угол, Савидж увидел в дальнем конце коридора сгрудившихся в кучку троих мужчин. Один стоял, засунув руки в карманы, второй покуривал сигарету, а третий пил кофе.

гипотетически допустить, что зловещий Скула к убийству Юльки не причастен, а

Между тем охранники тоже заметили Савиджа и насторожились. Внешне они походили на футболистов, широкогрудых, с бычьей шеей, так что костюмы им были явно малы. Человеку несведущему они могли внушить страх, но профессионалу было ясно, что при такой фигуре непросто «потеряться» в толпе, а могучие мускулы не всегда способны компенсировать ловкость и маневренность в ближнем бою.

вместо этого заняться поисками вероятных желающих заполучить нехилый кус по

Савидж постарался придать своему лицу дружелюбное выражение. При росте шесть футов он ссутулился так, что казался на несколько дюймов ниже. Приближаясь к охранникам, он изобразил искреннее восхищение по поводу их внушительной внешности, повергнув их тем самым в высокомерный восторг.

завещанию, то круг подозреваемых наверняка станет шире, а мотив для убийства

Изучая его документы, разумеется, фальшивые, охранники устроили настоящий спектакль. Они даже обыскали его, однако, не воспользовавшись детектором металла, не обнаружили у него за отворотом пиджака небольшой нож.

наследницы найдется не у одной только Леры.

— Все в порядке, проходите, вас ждут, — сказал один из охранников. — А почему вы не воспользовались лифтом?

Кто по закону является наследником первой очереди? Дети, родители, супруги.