И бросается в атаку. Я бегу за ним и слышу голос, еще минуту назад насмешливый, теперь он привычно отдает приказ:

— Спина к спине…

Лязг железа, крики, кровь стучит в висках…

Я резко вскинула голову, хватая ртом воздух и пытаясь понять: это я кричала или крик был лишь во сне? Тишина. Комната тонет в темноте, предметы постепенно проступают сквозь нее, возвращая меня к реальности.

— Господи, — пробормотала я, качая головой.

— Дурной сон? — Вопрос заставил испуганно замереть.

Я так хорошо знала этот голос, я только что слышала его во сне, и тут же явилось сомнение: я все еще сплю? Сон во сне? Такое бывает?

Вадим поднялся с кресла и спросил:

— Принести воды?

— Что ты здесь делаешь? — сердито спросила я, наконец-то убедившись, что не сплю.

— Ты кричала. Я прибежал тебя спасать. А ты спишь. Пока я решал, стоит тебя будить или нет, ты сама проснулась.

— Что, очень громко орала?

— Димка не примчался, значит, не очень. Или слух у него хуже моего. Так принести воды?

— Не надо.

Я спустила ноги на пол, натянув одеяло на плечи.

— Кошмары? — спросил Вадим и коснулся рукой моих волос, точно хотел погладить, но потом передумал.

— Ужасная чушь.

— Мы сражались со всем миром, стоя спина к спине? — хмыкнул он. Я удивилась:

— Откуда ты знаешь?

— Я слышал, что ты кричала, — пожал плечами он, сделав ударение на слове «что». — А так как сон мне хорошо знаком, догадаться нетрудно.

— Ты сказал… Ты помнишь мою смерть… — тихо начала я, неуверенная, что поступаю правильно, задавая этот вопрос. — Это случилось там, на арене?

— Нет, — со смешком покачал головой он. — Но зрелище вышло незабываемое. Лучший воин империи, лучший наемник — и ты… Командир имперской гвардии против собственных гвардейцев. Твой друг Поэт, должно быть, хорошо знал тебя. И не сомневался, что ты не останешься на трибуне наблюдать за гибелью своего любовника. Вот и явился в цирк с верными людьми. Они обеспечили наш отход, а головы тех, кто не смог уйти, украсили ворота цирка.

— Воин в черных доспехах, кто он?

— Лучший воин империи, — хмыкнул Вадим. — Его звали Климент. Имя наемника — Логан. Логан Владыка Запада. Немного высокопарно, но в духе того времени, он и вправду оттяпал три западные провинции, простой наемник стал равен Императору. По крайней мере, он считал именно так. Имя твоего друга затерялось в веках, он навсегда остался Поэтом.

— Ты веришь, что это когда-то происходило?

— Со мной? Безусловно. Но, думаю, в учебниках истории нас искать бесполезно. Джокер всегда говорил: мир не один, их множество. Вся прелесть в том, что никто из нас понятия не имеет, кто есть кто. Разумеется, тебя это не касается. Оттого так много зависит от Девушки. Вот такой расклад, — усмехнулся он. — Девушка и четверо мужчин.

— Четверо?

— Да, если считать Черного Колдуна. Лучший друг, возлюбленный, злейший враг… Злейший враг, который, кстати, наплевав на все, в том числе и на собственную жизнь, кинулся на арену следом за тобой. Ну и тот, за кем мы носимся по жизням. Поэт видел во сне, что Черный Колдун выпил любовный напиток, приготовленный для тебя. Малость перемудрил и все бездарно перепутал. Оттого с таким отчаянным рвением пытался до тебя добраться. Но Джокер считал, что все это чушь. Такие, как он, ничего не путают. Все, чего он хотел, это власть. Как всегда, банально…

— Расскажи мне свою историю, — попросила я.

— У меня нет моей истории, — засмеялся Воин. — Я не знаю, чьи сны вижу. Джокер, похоже, знал, но не спешил своими знаниями делиться. Считал, ты во всем разберешься. Девушка — вот разгадка.

— Клим сказал, это чушь, на самом деле ничего я не решаю.

— Если так, то… скверно.

— Хорошо, расскажи мне нашу историю.

— Почему бы тебе не взять в руки свою карту и не узнать самой? — весело осведомился он.

— Не хочу.

— Боишься поверить?

— Может быть. Ты брал свою карту, и кем себя видел?

— Логаном. В основном. Иногда кем-то другим.

— Но… если твоя карта Король крестей, а это так, раз у короля твое лицо, значит, ты должен видеть, что происходит с тобой. То есть ты Логан. Разве нет?

— Логика гроша ломаного не стоит, когда имеешь дело с магией. Черный Колдун — величайший маг, а лица — те же маски, и возникает вопрос: что они скрывают? Мы видим свои воспоминания? Или чужие?

— Я бы пошла дальше и спросила: а это точно воспоминания?

Вадим пожал плечами, не желая спорить. Наклонился и поднял с пола бутылку виски, продемонстрировал ее мне, а также два стакана, которые стояли рядом, пояснив:

— Прихватил на всякий случай. Я Воин, — разливая виски по стаканам, продолжал он. — И точно знаю, что Поэт из меня никудышный, но иногда я бываю им. Черным Колдуном, кстати, тоже. С Димкой похожая история.

Он протянул мне стакан.

— У него есть имя? — спросила я.

— У Черного Колдуна? Наверное, было. Мы за ним гоняемся хренову кучу времени. Или он за нами. Однажды я видел его в эсэсовской форме. Выходит, и тогда мы встречались.

— В эсэсовской? А кем был ты?

— Я даже сам до конца не понял. Но хотел его шлепнуть. Ходил за ним с гранатой за пазухой, похоже, сам на ней и подорвался.

— Что так?

— Не хотелось опять в застенки. В своих снах я торчу там безвылазно. Не Воин, а какой-то узник замка Ив. До сих пор тошнота наворачивается, когда вспоминаю клетку, из которой ты меня, кстати, вытащила. Или не меня, а кого-то другого. Но тошнота наворачивается у меня.

— Клетку я помню. Маленькая девочка приносила узнику хлеб. Ее за это наказывали, а она все равно приносила.

— А потом украла ключи и выпустила Логана на волю. Не будь она принцессой, не сносить бы ей головы.

— А что Климент? — неуверенно спросила я.

— У парня были амбиции. Думаю, он хотел быть не просто лучшим воином Империи. Ты была ему обещана. Еще один шаг к трону.

Вадим налил себе виски, я с готовностью подставила стакан, сделала глоток.

— Они любили друг друга?

— Тебе лучше знать, — хохотнул Воин. — Он-то, понятное дело, любил. Оттого башню и снесло.

— Они любили друг друга, но Девушка, в которую превратилась девочка, встретила Логана.

Я упорно отказывалась признавать, что вся эта история в жанре фэнтези имеет ко мне какое-то отношение.

— Император был ее дядей, он не имел наследников, что создавало весьма непростую ситуацию. Девушку воспитывали воином, она стала командовать гвардией. Звание скорее почетное, но Девушка в самом деле была недурна в бою. Логан шел с запада, и Климент отправился вразумить парня, который вконец обнаглел. Девушка поехала с ним. Наверное, они не хотели расставаться. В любом случае это была судьба. Климент начал с переговоров. Девушка и здесь напросилась с ним. Так они и встретились. Она без труда узнала бывшего пленника, он с трудом, но узнал ее, когда она назвала имя. В ту же ночь он пробрался в ее палатку. Климент в это время был занят предстоящей битвой и понятия не имел, что происходит по соседству.

— Она его бросила?

— Все не так просто. Логан — враг, Девушка не могла просто взять и уйти с ним. Они встречались. Тайно. Климент, само собой, быстро понял, что Девушка уже не принадлежит ему. Оставался вопрос: кто его счастливый соперник?

— И он узнал?

— Да. Следил за ней и застукал влюбленных… Логану чудом удалось уйти.

— И Климент стал ее злейшим врагом?

— Само собой. Однако он не заявил о ее предательстве. Мало того, убил воинов, которые были с ним и видели Логана. Чтобы ни одна живая душа не узнала. А ей пообещали, что труп ее любовника будет висеть на воротах. В конце концов ему удалось заманить Логана в ловушку.

— И тот оказался на арене?

— Точно. Народ должен был насладиться зрелищем… Такая смерть ему нравилась — погибнуть с оружием в руках на глазах своей возлюбленной…

— Но она решила иначе?

— Да, она решила погибнуть рядом с ним. А Климент, поняв, в чем дело, бросился ее спасать.

— И они вырвались из цирка?

— Да. Благодаря Поэту и его друзьям покинули город и отправились в горы. Клемент тоже, куда ему было деваться после того, что он сделал? За ними, само собой, снарядили погоню. Солдат вел Черный Колдун под видом одного из офицеров. Ему нужна была Девушка. В ее жилах текла кровь Императора, а престол надо ведь не только захватить, но еще и удержать. Климент всегда был его основным противником. С него он и решил начать. Его стрела способна была преодолеть любое расстояние и пробить любой доспех. Но Девушка ее почувствовала и закрыла Климента собой. Вернула долг, как она сказала. И Колдун уже ничего не смог с этим поделать. Она умирала, и даже он не в силах был ее вернуть. Беглецы укрылись в пещере, и вот тогда Климент сказал: «Я пойду за тобой, где бы ты ни была». А Девушка… Девушка взяла с них клятву, что они остановят Черного Колдуна, потому что, дорвись он до власти… В общем, мир погрузился бы в бездну зла. Поэт тут же выдал слова клятвы, что-то вроде: кровью клянусь найти его, где бы он ни был, в этом мире или в прочих… Короче, накаркал. Кровь их смешалась в последнем рукопожатии… И все четверо почувствовали присутствие кого-то еще…

— Черного Колдуна?

— Люди дают и более идиотские клятвы, но далеко не все шастают по мирам с намерением выполнить их во что бы то ни стало.

— Желание четверых отомстить ему понятно. Но ему-то что в пещере понадобилось?

— А любовный напиток, который Колдун влил в себя по ошибке или добровольно? Вот и приложил к их дурацкой клятве свое не менее дурацкое заклятие. Это была единственная возможность встретиться еще раз.

— И что дальше?

— Они приняли бой и погибли. Последним был Логан. Смог доползти до своей возлюбленной и умер, сжимая ее ладонь. По-моему, красивый конец. Если это был конец. Хрен знает, что случилось дальше и как их телами распорядился Колдун.

— И ты серьезно в это веришь? — помедлив, спросила я.

Вадим хохотнул и пожал плечами. Мол, а как же? Это разозлило.

— Значит, мы несколько веков бегаем за этим типом… Надо полагать, без особого толку. Он всегда побеждает?

— Джокер говорит, все не так просто… Мир в движении и постоянно меняется. И мир, и мы, и жизнь вокруг. Но память о своем прошлом мы теряем, и если бы не карты, остались бы лишь странные сны. Джокер считал, карты создал Черный Колдун, чтобы найти нас в мирах. Но, видно, плохо за ними приглядывал, и они оказались у Джокера.

— Но если все так запутано, Клим может оказаться тем самым Климентом! Настоящим! А Колдун, возможно, и сам уже не знает, кто он!

Вадим вновь засмеялся.

— Колдун-то знает. В отличие от нас, он маг и волшебник.

— А ты не думал, что им мог быть Максимильян? — резко спросила я. — Он куда больше подходит на эту роль.

— Тебе видней, — помедлив, проворчал Воин и сделал еще пару глотков.

— Ясно, что Клима и Бергмана что-то связывает, — продолжала я. — Какая-то старая вражда.

Воин слушал, усмехаясь, я начала злиться и вместе с тем чувствовала какую-то странную растерянность, точно сама ни на мгновение не верила в то, что говорю.

— Я намерена все это выяснить…

— А я намерен его шлепнуть, — кивнул Волошин, поднимаясь, и направился к двери, держа в одной руке бутылку, а в другой стакан. — О чем уже говорил. Сделай милость, если этот тип все же объявится… Не стоит встречаться с ним за нашей спиной.

Дверь закрылась, и я еще некоторое время сидела не шелохнувшись. Хочу я того или нет, а история, похоже, повторяется. Настоящая или вымышленная — уже не важно. Клим говорил о моей страсти к предательству. Но разве в таких обстоятельствах есть выбор? По крайней мере, правильный выбор?

— Клима еще надо найти, — пробормотала я, выходя из ступора, поставила стакан на тумбочку и легла.

Завтракали мы вдвоем с Димкой. Вадим уехал до того, как мы проснулись. Буркнув «привет», Димка уткнулся в тарелку. Лионелла удалилась, а я пыталась угадать причину скверного настроения Поэта.

— Он за тебя взялся всерьез, да? — вдруг спросил он, поднимая голову.

— О чем ты?

— Видел, как Воин выходил от тебя ночью.

— Мог бы тоже заглянуть, если уж не спал.

— Серьезно? Судя по его грустной роже, ему ничего не обломилось, — нерешительно предположил он.

— Вадим приходил не за этим… — Я сложила руки на груди и попросила: — Расскажи мне свои сны.

— Вы что, с Воином сны обсуждали? — не поверил он. — Ты же все это терпеть не можешь.

— Он рассказал мне историю, которую считает нашей.

— А ты так не считаешь?

— Разумеется, нет.

Мой ответ вызвал у него раздражение, а еще обиду. Это удивило.

— Воина Бергман нашел в психушке. Но ты-то человек здравомыслящий.

— С чего ты взяла? — огорошил он. — То есть — да, конечно, я здравомыслящий человек. Который отлично понимает: как бы далеко ни шагнула наука, мы и малой толики не знаем… Почему я не должен верить Джокеру? Только потому, что он знает куда больше, чем я?

— Зря я завела этот разговор, — вздохнула я в досаде. — И все же… Если мы найдем этого типа, обещай, что не позволишь Воину сделать глупость.

— Что ты называешь глупостью?

— Убийство человека. На том основании, что он Колдун из сказки.

— А то, что он убил Бергмана, основанием не является?

— Тогда нам следует доказать его виновность и отправить в тюрьму.

Димка усмехнулся, но злость оставила его, а вот сомнения были.

— Я не знаю, как поступить, — подумав, сказал он. — У меня такое чувство… Дело не в Уголовном кодексе… Почему на самом деле ты хочешь его спасти?

— Спасти? — Я усмехнулась. — Если верить всей этой сказочной чепухе, спасать придется нас.

Мои слова вызвали у него печаль, и он сказал, кивнув:

— Да, без Джокера будет нелегко.

Вадим вернулся ближе к обеду и собрал нас в кабинете Бергмана.

— Старушенция оказалась права, — начал он. — У матери Вики был школьный друг, некто Шапкин Иван Николаевич, лидер местной ОПГ, погиб от рук конкурентов три года назад. Взорвали в собственной машине. Теперь что касается отца Вики. Он покончил жизнь самоубийством, и поводов лезть в петлю у него было предостаточно. Прежде всего долги. Задолжал он немало, и людям серьезным. Боюсь, продажей квартиры тут бы не обошлось. С Ниной в тот момент отношения тоже были ни к черту. После того как Зиновьев отказался продать квартиру, Кудрявцев жену поколотил. И она уехала к отцу в Мальцево. Оставшись в одиночестве, Кудрявцев выпил бутылку водочки… Очень опасная доза, скажу я вам. Руки-ноги еще действуют, а мир вокруг — уже кривое зеркало. Радость безгранична, а горе бесконечно. Самое то — в петлю лезть, что он и сделал. Вернувшаяся Нина обнаружила его хладный труп. Если верить документам, никаких сомнений, что это самоубийство, не возникло. Но… — Тут Вадим сделал паузу. — Особо никто этим делом заниматься и не собирался. У вдовы подозрений не возникло, и у матери Кудрявцева поначалу тоже. В полиции поспешили тему закрыть, но вскоре мать Кудрявцева явилась в полицию с требованием расследовать обстоятельства его гибели. Оказывается, соседи видели в тот день подозрительных личностей в подъезде, один из которых вроде бы похож на Шапкина. Однако никто этим делом заниматься не стал. Возможно, по лености, хотя и указания сверху мой знакомый не исключает. Учитывая, что у Зиновьева были кое-какие связи, мог и подсуетиться.

— То есть вполне вероятно, что Кудрявцев был убит? — спросила я.

— Вполне. И сделал это действительно Шапкин. По собственной инициативе или с подачи Зиновьева. Но Нина точно в этом не участвовала, иначе ее претензии к отцу начисто лишены смысла. После ссоры со свекровью, которая обвинила их семейство в убийстве сына, Нина едет к отцу выяснять отношения. И в тот же вечер исчезает. Возможно, Зиновьев подозревал Шапкина, однако, если наша бабка ничего не путает, а я уверен, что это так, Зиновьев с Шапкиным встречались. Тот приезжал к нему в Мальцево. Вопрос — зачем? Если он избавился от Нины как от опасного свидетеля, скорее всего, к старику явился с угрозами — чтобы сидел тихо и ментов не беспокоил.

— По-моему, вполне логично, — подал голос Димка.

— Логично, — кивнул Вадим. — А что, если Шапкин к исчезновению Нины непричастен? Напротив, пытался ее найти и с этой целью приезжал к старику?

Димка пожал плечами, я сказала:

— Первая версия кажется более вероятной. Шапкин решил спасти любимую женщину от негодяя мужа и, будучи бандитом, метод выбрал самый бандитский — убийство. Но ничего от этого не выгадал. Нина оплакивает мужа и обвиняет в его смерти своего отца. Могла и Шапкину пригрозить полицией. Зиновьев позвонил ему после разговора с дочерью, и Шапкин рванул в Мальцево, перехватил Нину, они поссорились, и он ее убил.

— Никаких звонков в тот вечер не было. Менты Шапкина проверили. После ее исчезновения обратили внимание на дружбу с бандитом, а учитывая недавнюю смерть мужа… В общем, он стал подозреваемым номер один.

— И? — спросила я.

— У парня алиби. Конечно, об алиби он мог позаботиться, но… В эту версию не вписывается наш вчерашний приятель, который висел у нас на хвосте. Допустим, Шапкин убил Нину и через три года погиб сам. Тема, как говорится, закрыта. Кого в этом случае заинтересует старая история и те, кто пытается в ней разобраться? А вот если Шапкин не виноват в гибели Нины и сделал это кто-то другой…

— Тогда наше вмешательство весьма некстати, — кивнул Димка. — Что будем делать?

— Наведаюсь к господину Трегубову и узнаю, чем ему вчера так приглянулась моя тачка.

— Может, для начала понаблюдать за ним?

— Иногда проще спросить, — усмехнулся Вадим. — Отправлюсь прямо сейчас.

— Я с тобой, — сказала я, памятуя наставления Джокера следить за тем, чтобы Воин не особо увлекался. Такое за ним, к сожалению, водилось. Димка едва заметно кивнул.

— Всегда рад твоей компании, милая, — хмыкнул Вадим и направился к двери. — Чего это Поэт смурной? — спросил он, когда мы садились в машину. — Ревнует?

— Не лезь не в свое дело, ладно? — вежливо попросила я.

Волошин вновь хмыкнул, однако замолчал.

Застать Трегубова в такое время дома было маловероятно, и мы поехали к нему на работу. Магазин запчастей находился в промзоне, в бывшем заводском корпусе, первый этаж которого сдавали в аренду.

Мы вошли в небольшое помещение, за прилавком мужчина в клетчатой рубашке сверял что-то по компьютеру. Я его сразу узнала, а он узнал нас. И наш визит ему не понравился. В первый момент он улыбнулся, надеясь обрести покупателей, но выражение лица начало стремительно меняться: испуг, растерянность, а потом и легкая паника. Трегубов попятился, должно быть, рассчитывая скрыться в подсобке, но Воин куда раньше оказался возле прилавка, сгреб Трегубова за шиворот и ткнул лицом в деревянную столешницу.

— Ты что, спятил?! — взвизгнул Матвей Сергеевич.

На его вопль из подсобки появились двое мужчин помоложе и в некотором недоумении уставились на Вадима, теряясь в догадках, что происходит.

— Давайте-ка поспокойнее, — предупредил Вадим. — Не то я ему шею сверну.

— Отпусти его, — сказал один из мужчин. — Иначе полицию вызовем.

— Я бы не торопился… — Воин наклонился к Трегубову и спросил: — Полицию вызывать? Или сами разберемся?

— Сами, — прохрипел Матвей Сергеевич.

— Ну вот и отлично.

Воин отпустил его, тот выпрямился и помассировал шею. Страх его оставил. Я чувствовала лишь беспокойство и досаду. Мужчины рядом продолжали гадать, что происходит. Клиент слегка спятил и пришел качать права? Мое присутствие сбивало с толку — качать права вместе с девушкой обычно не ходят.

— Поговорим? — предложил Вадим. — На всякий случай: если решишь удрать, найду я тебя довольно быстро, но в следующий раз для начала ноги сломаю.

— Да пошел ты… — пробормотал Трегубов и направился к выходу. Мы за ним. Мужчины, переглянувшись, остались в магазине.

Оказавшись на улице, Трегубов повернулся и спросил:

— Куда?

— В машине поговорим, — Вадим кивком указал на свой джип.

Мы сели в машину — я впереди, они сзади.

— Ну? — поворачиваясь к Трегубову, произнес Вадим.

— Что «ну»? — проворчал тот.

— Рассказывай, какая у тебя в нас нужда?

— Никакой.

— И за нами ты просто так катался?

— Вас девчонка наняла, да?

— Предположим. Только вопросы здесь буду задавать я, — пророкотал Воин. — Ты Вику имеешь в виду?

— Вику, — проворчал Трегубов.

— Продолжай, продолжай.

— Она наследство получила, получит… Дед у нее умер. У него с деньгами был порядок.

— И что тебе за дело до ее наследства?

— Мне ее отец должен. Между прочим, триста штук. А за эти годы знаешь сколько процентов набежало? Уже под миллион. Почему бы девчонке мне его не отдать?

— Ты с ней на эту тему разговаривал?

— Ну да, вчера.

— И что ответила Вика?

— Спросила, есть ли расписка.

— Она есть?

— Нет, — зло ответил он. — Но ее мамаша прекрасно о долге знала. И девчонка тоже наверняка знает, просто прикидывается.

— Выходит, ты был знаком с ее отцом?

— Ага. Повезло в жизни. На самом деле он был нормальным парнем, — помедлив, продолжил Трегубов куда спокойнее. — Мы с детства дружили, помогали друг другу. А потом он стал играть — и все… Другой человек. Наделал долгов, ко мне явился, просил помочь. Сказал, убьют его, если деньги не отдаст. Ну, я дал, конечно. Куда деваться? Хотя и подозревал: плакали мои денежки. Так и вышло. Все завтраками кормил. Потом я узнал, он у кого только не занимал. Дураки вроде меня давали. А потом и вовсе удавился. Я с Ниной пробовал поговорить… После похорон. Но денег у нее не было. Папаша помогать отказался, да и в таком состоянии она была… Короче, простился я со своими денежками. А теперь узнал, что старик умер. У него один дом в Мальцеве стоит целое состояние. Зачем он Вике? Ясное дело, будет продавать. Почему бы не отдать долг старому другу, который отца выручил, а сейчас и сам находится в трудном положении? С бизнесом в стране беда, народ на глазах нищает, налогами давят… В общем, мне бы эти деньги очень пригодились.

— Но Вика в долг отца на слово не поверила?

— Я что, должен был с друга расписку брать? Мне чужого не нужно. И даже проценты бы требовать не стал. Но ведь инфляция, и ясно, что триста тысяч тогда и сейчас — большая разница. А этой сучке, простите, не хочется по долгам платить. Вот и помогай людям после этого. Она вас наняла, чтоб у меня охоту отбить долги требовать?

— Она о тебе даже не упомянула.

— Ага, и сразу после разговора со мной полетела с вами встречаться. Я ж за ней приглядеть решил.

— А потом и за нами?

— Ну… Хотел узнать, кто такие.

— Узнал?

— Не успел, — проворчал Трегубов.

— Я тебе помогу. Мы частные сыщики, и сейчас нас интересует исчезнувшая мать Вики.

— Девчонка вас наняла, чтобы мать найти? — с недоверием спросил он.

— Типа того.

— С башкой у нее, должно быть, проблемы. Нина исчезла шесть лет назад. Небось уже и кости сгнили.

— Ты уверен, что ее убили?

— Ни в чем я не уверен. Но чтобы вот так исчезнуть, ребенка бросив… Нина нормальная баба, дураку ясно, не сбежала она, а лежит где-то в сырой земле. Или еще в каком месте. Болтали, у нее в друзьях какой-то бандит был… С ними дружбу водить опасно.

— А что болтали про самоубийство твоего друга? — задал вопрос Вадим.

— Что болтали… — пожал плечами он. — Дошел до ручки. Долгов тьма, в семье разлад…

— И никаких разговоров, что это не самоубийство?

Трегубов уставился на Вадима, в буре эмоций преобладало сомнение.

— Вы что, хотите сказать, его того… Черт, из-за денег? Но ведь это глупо! С покойника деньги точно не возьмешь.

— То есть подобных разговоров ты не слышал?

— Ну… Болтали про Шапкина, того самого бандита, что у Нины ходил в друзьях. Вроде в школе вместе учились. Я еще подумал — моего дружка не тронут, побоятся связываться… Неужто Нинка, а? Решила от мужа избавиться? Стерва… Могла бы развестись. Вот и верь бабам после этого! С виду вся такая порядочная. Я ее всегда жалел.

Вадим слушал Трегубова и только что не зевал.

— Вернемся к Вике, — сказал он, теряя терпение. — Ты поговорил с ней, она тебе отказала…

— И я поехал за ней, хотел посмотреть, что она будет делать. Ну а когда вас увидел, решил узнать, кто такие. А когда ты мне навстречу выскочил, понял: вы меня засекли. Ну и уехал.

— А чего сегодня испугался, когда нас увидел?

— Неприятностей не ищу. А у тебя рожа, не в обиду будет сказано, такая, что сразу ясно: неприятности мигом обеспечишь.

— Вообще-то я парень покладистый.

— Я так и подумал. Насчет Вики можешь не беспокоиться. Пусть подавится этими деньгами, если совести нет.

— Вот это правильно. Зачем, в самом деле, меня беспокоить? Я это не люблю.

— Ну, я пошел тогда? — неуверенно спросил Трегубов.

— Иди, — вздохнул Вадим и пересел за руль, а Трегубов поспешно скрылся в магазине. — Ну вот, версия приказала долго жить. А между тем мне она нравилась. Шапкин убивает мужа Нины по собственной инициативе, и не один, а с подельниками. Не зря соседи видели двоих мужчин. Шапкин погиб, но его дружок жив-здоров и интерес к той истории не приветствует. Вот и помог старику скончаться, до смерти его напугав. А потом и детективу…

— Версия и сейчас вполне приемлемая, — заметила я. — Просто подельник Шапкина — не Трегубов. А кто-то другой. Хотя есть еще версия…

— Зиновьев с самого начала догадывался, кто убил дочь, но молчал, потому что сам зятя заказал? — ухмыльнулся Вадим. — И вполне обоснованно опасался шантажиста. Но какого хрена ему сыщик понадобился? Шапкин мертв… Может, Зиновьев надеялся разыскать место упокоения единственной дочери?

— Или Шапкин вообще ни при чем. И до недавнего времени у старика не было никаких догадок, куда исчезла дочь. А потом они вдруг появились.

— Звони Вике, — заведя машину, бросил Вадим.

— Хочешь поговорить о Трегубове?

— Наверное, надо. Как считаешь? Или долги ее папаши не наше дело? Я, честно сказать, вообще с трудом понимаю, что мы расследуем. Убийство ее матери? Но официально нет никакого убийства. Есть без вести пропавшая женщина.

— По словам Вики, она просто хотела убедиться, что ей ничего не угрожает.

— Ага. Призрак матери бродит возле кустов, а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо…

На этот раз мы встретились в Викиной квартире. Надо полагать, в той самой, которую в свое время отказался продавать Зиновьев. Тяжелая мебель вполне подходила под определение «антиквариат», ремонт здесь не делали лет тридцать.

— Что-то случилось? — испуганно спросила Вика еще в прихожей.

— Вы знаете человека по фамилии Трегубов? — задала вопрос я.

Она взглянула на меня исподлобья и ответила еле слышно:

— Друг отца, кажется. Вы откуда о нем узнали?

— Вчера после нашей встречи он следил за нами.

— За вами? Странно.

Она подошла к столу и встала за ним, точно ей требовалась какая-то преграда между нами.

— По словам Трегубова, он намеревался выяснить, кто мы такие.

— Вы его заметили, и… что?

— Задали несколько вопросов.

— Как думаете, мой отец действительно должен ему денег? Но ведь если нет расписки, все это незаконно и я не обязана платить?

— Не обязаны, — кивнул Вадим. Я отчетливо почувствовала его недовольство. Что-то его раздражало. То ли вопрос девушки, то ли она сама.

— Он мне угрожал. Сказал, что очень пожалею, если деньги не верну.

— В ближайшее время он вас вряд ли побеспокоит, — успокоил Вадим.

— Это из-за вас, да? Не думаю, что должна его бояться. Мама всегда говорила, что он хороший парень. Правда, недалекий. Вы узнаете, что случилось с мамой? — без перехода спросила она. Вадим криво усмехнулся, но через мгновение его лицо вновь стало внимательным и серьезным. Однако раздражение в нем только росло.

— Кажется, дорогая, вы ждали от нас совсем другого. Вы желали убедиться, что ваш дед умер своей смертью и толпы тайных врагов не рыщут вокруг его дома.

— Разве это не связано? — пряча глаза, пробормотала она. — Если… если деду кто-то желал зла, то разве не из-за того, что случилось с мамой?

— Вот уж не знаю, — проворчал Вадим. — Почему бы вам сразу не сказать, чего вы от нас хотите? А не придумывать новые задания за те же деньги?

— Я заплачу, — сказала она испуганно.

Ее мучил страх, а еще сомнения. Я не понимала причину этого страха, то есть причин могло быть несколько.

— Давайте поговорим, — предложила я.

Вадим закатил глаза, девушка вздохнула.

— Итак, почему вы обратились к нам?

— Я боюсь. Разве не ясно? Дед как-то странно умер. Не болел — и вдруг ни с того ни с сего умер. Не такой уж он и старый. И… он какой-то другой был в последнее время. О маме он не любил говорить. Молчал, если я начинала расспрашивать. А тут сам заговорил. Позвонил, спросил, как мои дела. И вдруг говорит: «Как думаешь, что случилось с мамой?» А на следующий день умер.

— Что он еще сказал? — вмешался Вадим.

— Ничего особенного. Задал вопрос, я ответила: не знаю. И он замолчал. А потом тихо так говорит: «Боюсь, ее уже давно нет. Наверное, я виноват». Я хотела спросить, в чем виноват, но так растерялась… И молчала как дура. На следующий день позвонила ему. Трубку сняла домработница, дед был на прогулке. Он мобильный с собой никогда не брал. Он вообще мобильный не любил. Это я ему телефон подарила. Надо было к нему ехать. Сразу. А у меня работа, дела какие-то дурацкие… А ночью он умер. Папа покончил с собой, мама исчезла, дед умер как-то… внезапно. И детектив, которого он зачем-то нанял… Слишком много смертей. Вы ведь тоже так думаете? Я хочу знать, что случилось с моей мамой, с отцом и с дедом. И я готова заплатить вам сколько скажете. Я просто не смогу жить, если не разберусь во всем этом!

— Что ж, задание ясно, — вздохнул Вадим. — Отправляемся выполнять. Большая просьба: сообщайте нам о событиях вашей жизни, например, если вдруг появится очередной приятель отца, матери или деда.

— Вы злитесь, да? — спросила она жалобно.

— На клиентов не злятся, но счет увеличивают.

Квартиру Воин покидал стремительно, я за ним почти бежала.

— Что вдруг на тебя нашло? — спросила я, оказавшись с ним рядом.

— Терпеть не могу, когда мне морочат голову.

— Ее можно понять. Иногда в самом деле непросто разобраться в своих мотивах.

— Ага, женская солидарность поперла. Почему бы не сказать ей, что мать мертва и, возможно, покоится где-то возле кустов? А что? Если мы там все перелопатим, авось да и узнаем, где мама время проводила.

— Как ты себе это представляешь? Перекопать пространство размером с приличное поле? И как мы свою затею объясним?

— Особенно если в самом деле труп найдем. Ладно, я малость перегнул палку, с кем не бывает…

— И что теперь?

— Работаем, милая. Пожалуй, придется возвращаться в Мальцево. Тем более что погода налаживается.

Димка на кухне пил чай с плюшками, уставившись в компьютер.

— Чем занят? — подходя к нему, спросил Вадим.

— Ищу Клима. Пока все грустно.

— Я же говорил, его давно нет в городе.

— У вас как дела? — не желая комментировать последнее утверждение, спросил Димка.

— Трегубов пытался отжать у девчонки деньги. Ее папаша задолжал ему.

— То есть нам он более не интересен?

— Похоже, что так. Мы с Девушкой едем в Мальцево. Искать по-любому надо там.

— Наше задание теперь звучит несколько иначе, — вздохнула я и рассказала о недавнем разговоре с Викой.

— Мы ведь с самого начала знали: все, так или иначе, связано с исчезновением ее матери, — заметил Димка философски, чем разозлил Воина.

— Серьезно? Лично я не знал. Ладно, собирай вещи, — кивнул он мне. — А я пока плюшек поем.

Плюшек я тоже поела, после того как собрала чемодан. Вадим уминал к тому моменту пятую по счету, заметно подобрев.

— Поехали с нами, — внезапно предложил он Димке. Тот едва не поперхнулся от неожиданности. — А что? — продолжил Воин. — Какая тебе разница, где пялиться в компьютер?

— А как там со связью? — спросил Димка, предложение Вадима его отнюдь не обрадовало.

Вот тебе и ревнивый влюбленный! Впрочем, его замешательство было мне скорее на руку — грустно это сознавать, но я предпочитала, чтобы он остался здесь.

Вадим некоторое время стоял, разглядывая Димку и, судя по всему, не собираясь отвечать на его вопрос, а тот, по всей видимости, не ждал ответа. Оба злились, я это отчетливо чувствовала, просто не знала, к чему эту злость отнести. Наконец Воин сквозь зубы чертыхнулся и поспешно скрылся за дверью, а Димка неуверенно спросил:

— Что с ним? Может, мне в самом деле с вами поехать?

— Пользы здесь от тебя куда больше, — заметила я, предлагая решать ему.

Он колебался. Не надо обладать особыми способностями, чтобы это понять, достаточно взглянуть на его физиономию.

— Ладно, пока, — сказала я.