Вечер вторника.

К западу от парка «Горный ручей», Вашингтон

Сын конгрессмена Данлопа открыл входную дверь и увидел высокого человека в штатском. Тот держал перед грудью бумажник с блестящим жетоном, на котором было выведено «Младший пристав Федерального суда».

– Я по делу к конгрессмену, сынок. Он меня ждет,– объяснил верзила.

Зак опять притаился за дверью отцовского кабинета – послушать, с чем пришел незнакомец.

– .. .Пока сотрудничать не желает. Пусть-де подкомитет обходится без его признаний.

– Мы не можем задержать его за неуважение к конгрессу. На тех, кто не желает являться по повестке и давать показания, закон не распространяется.

– Может, он специально подготовился?

– Допустим, я попробую поднять наши ставки – устроить закрытое заседание. Глядишь, и разговорится. Протокол останется при нас, а с повесткой разберемся задним числом.

– Не знаю, что вы задумали,– сказал пристав, – но я кое-что увидел у него в кармане – одну вещицу,– ну и помог ее обронить. Он, наверное, подумает, что выронил ее где-то в аэропорту.

– Записная книжка? – сказал конгрессмен.– Спасибо, удружил.

Зак метнулся в холл и спрятался в гардеробной. Вскоре послышались шаги и хлопнула дверь. Зак выбрался из чулана.

После короткой паузы из кабинета донесся голос отца:

– Могу я поговорить с конгрессменом Джеймсом? Конгрессмен Данлоп беспокоит… Джеймс? Это я, Данлоп. Ну что сказать? У нас появились сдвиги.

Пауза.

– Нашли его блокнот. Вот что он записал: «Нити? Откуда – из Туринской плащаницы»?

Опять пауза.

– Да ты наверняка слышал о ней. Там вроде бы отпечатался облик Христа. Да-да, та самая. Слушай дальше. Позже он обвел эту запись карандашом и приписал сверху «клон».

Голос снова умолк.

– Откуда, черт возьми, мне знать, есть на ней что-нибудь или нет? Главное, мы нашли, что искали. Я извещу нашего большого брата.

Опять тишина.

– Тут две детали. Во-первых, судя по остальным записям, про нити журналист писал в январе, а сейчас сентябрь. Если все это правда, кое-кто должен быть уже на седьмом или восьмом месяце, донашивать. Зато так Брауну будет легче найти ученого. Ваше дело сейчас – уладить дела с повесткой: пусть репортер даст показания на закрытой сессии.

Пауза.

– Да, и Эвермейеру пока не говори. Если он узнает, что ДНК брали с плащаницы, фанатиков станет еще больше. Ходят слухи, что она подлинная.

Зак Данлоп развернулся и, крадучись, пошел прочь от кабинета, к своему компьютеру.

Глава 49

Вечер вторника. Паб «Молли Мэлоун»

– Привет, Сэм. Давно не виделись, – пропела Корал и вошла, цокая каблучками в гулкой тишине комнаты: музыка кончилась, все молчали.

Даже в пьяном бреду Сэму не пришло бы в голову, что Корал покажется здесь. Теперь она их видела, а ее хозяин – Браун.

Корал остановилась и смерила ее взглядом.

– Познакомишь с подружкой, Сэм?

Никто не шелохнулся. Но тут случилось нечто удивительное: вперед вышел Чарли. Он взял Мэгги за руку и, уставившись куда-то в пол, сказал:

– Пойдем-ка возьмем тебе «Гиннеса». Самое время подкрепиться.

Сэм затаил дух, всем сердцем надеясь, что она тихо уйдет с Чарли, который впервые за свою разбитную жизнь оказал ему настоящую услугу. Сам не зная того, он мог спасти Мэгги.

– Мне совсем чуть-чуть, – согласилась она и отправилась вслед за Чарли в большой зал.

Остальные быстро разошлись по местам. Сэмовы приятели снова бросали на Корал хищные взгляды.

Оставшись наедине с Сэмом, она начала развязывать пояс плаща.

– Не сегодня, Корал,– поспешно сказал он, вспомнив, чем это кончилось в прошлый раз, и уже кляня себя за реакцию.

Мэгги совсем рядом, в соседней комнате. Только недавно отец Бартоло отпустил ему грехи, и он пытался не брать на душу новые.

– Не будь дурнем, Сэм. Я одета.– И она сбросила плащ на пол.

Одежда на ней и впрямь, строго говоря, была – одно из тех эпатажных платьиц, где хитроумно расположенные лоскутки и прорехи обнажают то, что в норме должно прятаться. Само собой, платье тоже было красным.

Пока Сэм разглядывал весь этот соблазн, соображая, как выпутаться, и одновременно пытаясь угадать, что подумала Мэгги, Корал потянулась к мишени, вытащила дротик и провела наконечником по губам.

– М-м… острый! – прошептала она.

– Хватит, Корал! Ты пришла за мной, так? Для чего?

– Допустим,– произнесла она и вонзила дротик в центр мишени.– Так ты скажешь мне, кто она?

– «Она»? Кто «она»?

Корал сложила руки на груди и уперла в него взгляд светло-карих глаз.

– Девчонка, с которой я отплясывал?.. Подружка Чарли, помнишь такого?

Корал усмехнулась, и тут к двери подошел Пэт.

– Ребят, может, вам чего принести? Скотч, Корал?

– Верно, только не здесь. Мы выпьем со всеми. Захватишь плащик, Сэм? – Она подмигнула ему и вышла из комнаты.

– Прости, друг,– прошептал ему Пэт.– Она оставляла для тебя записки.

Сэм подобрал плащ, старательно отводя взгляд от ее роскошного зада, и поплелся в пивную. «Будь у меня несколько жизней,– думал он,– в другой раз попрошусь стать камнем или деревом – чем угодно, лишь бы не человеком».

Корал устроилась за соседним столиком с Мэгги, да так, чтобы та могла видеть их с Сэмом.

– Корал, зачем ты пришла? – спросил он, усаживаясь напротив.

Она наморщила нос.

– Сначала скажи, кто твоя беременная подружка.

Будь он каким-нибудь грубым отребьем, сейчас же выволок бы ее из бара. Лицо Мэгги было непроницаемым, словно кремень, но в глазах застыла та же боль и обида, как у Феликса в парке. Она, конечно, догадалась, кто такая Корал,– та самая приманка, подосланная Брауном. Здравый смысл и, быть может, чутье женщины, носящей дитя, должны были подсказать ей, что появление Корал сулит неприятности.

– Не моя,– произнес он и неулыбчиво глянул на Корал.– После тебя у меня никого не было.

– Очень мило!..

Он вдруг почувствовал, как что-то коснулось его под столом. Нога Корал, вот оно что. Она скользила по его бедру. В другое время Сэм разомлел бы, но не сейчас. Он знал: Мэгги смотрит на них – и не мог ее подвести. С него хватит.

Сэм встал и набросил плащ Корал на плечи.

– Все, ты уходишь,– процедил он и вытянул ее из-за стола.

Она гневно воззрилась на него, шепча:

– Убери руки, Сэм! Или тебе жить надоело?

– Чего, черт возьми, ты хочешь?

Корал вырвалась из его хватки.

– Я пыталась найти тебя и предупредить, кретин ты этакий! Уже третий раз захожу. Не веришь – спроси бармена, он подтвердит.

Сэм опять взял ее за руку и отвел к двери, где их никто не слышал.

– Выкладывай: с чего ты взяла, что у меня неприятности? А потом уходи.

– Браун тебя в чем-то подозревает. Когда я рассказала о нашем…– она кашлянула,– свидании, он как с цепи сорвался.

– Что же его так расстроило?

– Может, то, что ты отказался вернуться? Помню, два дня назад он попросил передать слово в слово все, что ты мне тогда говорил. Когда я все выложила, он схватил какую-то папку и стал в ней рыться. А еще спросил, верю ли я в гороскопы и не считаю ли, что ты способен на убийство.

– Я?

– Ты.

– И что ты ответила?

– Два раза «нет». Правильно?

Сэм промолчал. Чтобы Браун мог его в подобном заподозрить, требовалось что-то из ряда вон выходящее, в обозримом прошлом ничего такого не происходило. Не считая появления ОЛИВ. Впрочем, Браун наверняка знает, что Сэм не имеет к этому никакого отношения. И при чем здесь убийство? Может, Брауну нагадали, что он будет убит?

– Когда ты с ним разговаривала?

– В постели. Так мы проводим свободное время. А ты не знал? Иногда он дает дворецкому подглядывать.

Так вот что Браун называл управительством!.. Вообще Сэму было плевать на то, с кем еще спит Корал, но сейчас его обуяла ревность. Может, и Браун, как ни странно, почувствовал то же самое?

– Тогда зачем ты меня спасаешь?

– Он – просто старый друг и спонсор.– Она погладила его по щеке.– А ты… ты мне нравишься.

Сэм заметил, как Мэгги отвернулась, стоило ему поднять глаза. «Пора закругляться»,– решил он.

– Спасибо, Корал. Спасибо и прощай.

– Ты убьешь его? – спросила она.

Сэм промолчал.

Корал на виду у всех продела руки в рукава плаща. Сэм не помог ей, помня, до чего доводят прикосновения.

Она снова взглянула на Мэгги.

– Это из-за нее, Сэм?

– Эх, детка, встретиться бы нам год назад…– начал он, но замолк и взялся за дверную ручку.– Все равно прошлого не воротишь.

Она протянула руку, чтобы погладить его, однако Сэм перехватил ее и похлопал со словами:

– Мне было хорошо с тобой, но нам пора расстаться.

Корал вздохнула.

– Не думала это от тебя услышать…

Их взгляды на мгновение встретились.

– Пока, Пэт! – повысила голос она – и исчезла в ночи за дверью.

Сэм сомневался, что Пэт расслышал ее слова – он безотрывно таращился в телевизор, как будто увидел там что-то необыкновенное.

Мэгги поднялась из-за столика.

– Отвези меня домой, Сэм.

Он подошел к ней.

– Хорошо, но сейчас нам нельзя уходить тем же путем.

– Почему?

– Пока не спрашивай.

Если Корал права и Браун действительно его боится, он вполне мог послать за ней слежку. Шпики наверняка побоялись зайти внутрь, так как паб принадлежит местной общине и любой незнакомец будет здесь как на ладони. А вот на выходе их могут взять на крючок.

– Чтоб я сдох! – вскричал вдруг Пэт.

– Что, «Янки» опять продули? – полюбопытствовал Чарли.

– Да нет же! – Пэт развернул телевизор.– Послушай-ка, что там творится! Помнишь всю эту потеху с клонированием? Про то, как кто-то пытается воскресить Самого И. X.? Ну вот, теперь в новостях говорят, будто клетки брались с Туринской плащаницы. Я уже начинаю думать, что этак они и впрямь Его воскресят!

Сэм потрясенно замер. Как стало известно о доноре генов, если только Джером их снова не предал? У Брауна были связи в Ватикане. Долго ли теперь ждать, прежде чем он вычислит Росси, тем более подозревая о его, Сэма, участии в деле? Или уже вычислил?

Главное – отвезти Мэгги домой. Сэм подошел к Пэту и шепнул кое-что ему, потом – Чарли. Пока друзья отправились в обход комнаты, он позвонил по телефону.

Через несколько минут Сэм был у окна. Он кивнул Чарли, и тот по уговору подошел к одному их общему другу.

– Вижу, ты меня плохо понял,– произнес он так, чтобы слышали все присутствующие.– Придется-таки вставить тебе ума.

– Да ну? – отозвался тот.

– Не «да ну», а так точно.– Чарли подбоченился и обвел глазами комнату.– Глядишь, хоть что-то в котелке появится.

Все покатились от хохота, а Чарли и его собеседник тем временем засучили рукава. Кое-кто в зале даже взобрался на стулья для лучшего обзора, остальные выстроились кругом.

– Что-то ты распелся. Как моя мать говорит: запор мыслей – понос слов.

В толпе присвистнули и зааплодировали.

Чарли изобразил удивление.

– Не знал, что она у тебя болеет.

Снова хохот.

Сэм потихоньку взял Мэгги за руку.

– Идем,– сказал он и незаметно повел ее вокруг разгоряченной толпы.

– Зато твоя, похоже, здорова как корова.

Публика веселилась от души.

Когда остряк зааплодировал сам себе, подняв руки над головой, кулак Чарли со всего маху угодил ему в челюсть. Пэт нажал выключатель, и вновь запиликала плясовая.

Когда Сэм и Мэгги были в игровой комнате, бар «Молли Мэлоун» превратился в арену побоища. Пэт открыл дверь, и, как по сигналу, буча высыпала на улицу, а Сэм быстро вывел Мэгги черным ходом и через переулок – к поджидающему такси.

Глава 50

Ночь со вторника на среду.

Парковая автострада Палисейдс

Сэм прислонился к ограде бензоколонки. С обеих сторон по шоссе неслись друг другу навстречу огни. Скоро подъедет Феликс и заберет их отсюда. В самом деле, не доверять же первому встречному везти Мэгги в Лэндинг!..

Вот одна из машин вырулила на стоянку с северной полосы и остановилась под желтыми лампами. Из «ровера» выскочил Феликс, яростно хлопнув дверью.

– Вы соображаете, что творите? – закричал он.– Из-за вас нам пришлось прочесать весь парк!.. Где Мэгги?

Сэм махнул за спину. Она зашла в мини-маркет и стояла у витрины, потягивая из пакетика какао.

– Да все хорошо. Захотелось человеку развеяться, что тут такого?

Феликс посмотрел на него долгим взглядом.

– Пора обсудить, стоит ли нам до конца держаться вместе.

Сэм сложил руки.

– Новостей ты, похоже, не слышал?

– Каких новостей?

– Стало известно, что ДНК взята из плащаницы.

Даже в тусклом свете фонаря было видно, как Феликс побледнел.

– Кто? Как?

– Анонимные источники, разумеется. Может быть, Ньютон. Даже надеюсь, что он.

– Почему?

– Есть проблема поважнее.

– Что за проблема? – Феликс, похоже, готов был взорваться.

– Один тип настроен помешать Его рождению. Вот почему я до сих пор с вами.

– И кто же? Он может навредить Мэгги?

– Не исключено, хотя я не уверен. Это мистер Браун из нашего дома. Допускаю, что за мной ведется слежка. Вряд ли мне стоит садиться за руль своей машины. А еще нам нужен запасной план, и поскорее.

Феликс вцепился в перегородку.

– Браун?!

– Долгая история. Он опасен – вот и все, что я могу сказать.

– Ладно, Сэм. Что делать-то будем?

– Как думаешь, скоро тебя вычислят церковники?

– Надеюсь, не очень. В конце концов, я не единственный американец, работавший с плащаницей.

– Что-нибудь может им в этом помочь? Какие-нибудь дополнительные сведения?

Феликс кивнул.

– Да. Они знают, что я микробиолог.

– А что тут осо…

– У каждого микробиолога найдется оборудование для создания клонов, но редко кому из нас дают работать с плащаницей. Когда в Ватикане узнают, что я не только сбежал из Турина на второй день исследований, но и получил степень в области гинекологии, они сразу выйдут на меня, даже не имея улик. В любом случае без последствий не обойдется.

– Почему?

– Во-первых, плащаница принадлежит Церкви, это ее собственность. А во-вторых, миллиард католиков окажется на распутье, и иерархам необходимо как-то реагировать.

Сэм потер шею. Ответ Росси явно не придал ему оптимизма. С другой стороны, до церковных архивов и Брауну добраться нелегко.

– А что Церковь выгадает, обнародовав твое имя? – спросил Сэм.

– Не знаю. Может, до этого не дойдет. Спросим у Бартоло.– Феликс похлопал Сэма по плечу.– Извини, я немного вышел из себя. В конце концов, если бы не ты, нас бы уже выследили.– Он сел на бетонный порог, рассеянно глядя на мчащиеся мимо машины.– Ну и заварили мы кашу…

Тут Феликс обернулся и увидел Мэгги за стеклом мини-маркета – она грызла яблоко.

– Проголодалась,– пояснил Сэм, проследив за его взглядом.

– Ты разве не возил ее ужинать?

– Не совсем. А что другие ученые? Если священники могут догадаться, то они и подавно!

– Пожалуй, но не все. Сэм хлопнул в ладоши.

– Есть! Если поторопимся, то все удастся! План такой: завтра я покупаю нам новые документы, в том числе паспорта. Ты подыскиваешь местечко с лабораторией – только в этот раз, чур, никаких витрин – и покупаешь его. Напоследок арендуем фургон, сами загружаем, и тю-тю!

– Если на то пошло, можно арендовать в Титерборо самолет – и хоть на край света.

– Да, осталось только найти честного пилота.

Феликс вздохнул.

– Нам еще дом покупать, между прочим.

– А сколько ты можешь обналичить? – спросил Сэм.

– Много. Завтра же позвоню адвокату…

– Ага, и попросишь внести деньги за новое жилье и паспорта. Нам только свидетелей не хватало. Мы рубим концы, забыл? Никто не должен знать, где мы.

– Потребуется миллиона два на дом и насущные расходы,– сказалФеликс.– А сколько просят за новые документы?

– Двадцать штук.

– Что покупаем? – произнесла Мэгги из-за спины.

Сэм обернулся и увидел, что она смотрит на них сверху вниз с той же маской отстраненности на лице, с какой вышла из «Молли Мэлоун».

Глава 51

Ночь со вторника на среду. Клиффс-Лэндинг

Как только они поднялись в гостиную, Мэгги подошла к Сэму и заглянула ему в глаза. Вот чего не хватало ей в последние дни: отрезвления. Та боль, что она испытала в «Молли Мэлоун» , помогла ей прозреть и принять горькую правду. Сэм никогда не взглянет на нее так, как смотрел на Корал. Даже в лучшие дни, при полном параде она не добилась бы и сотой доли такого внимания. Поставь их рядом – и ни один мужчина в мире не выберет ее, разве что какой-нибудь дикарь из тех, кого показывают в «Вокруг света».

Мэгги смотрела на Сэма, как никогда остро переживая их непохожесть. В голове плыли образы Африки: красная земля, слоны, хижины под огромным зеленым холмом… Где-то там было племя, в котором красавицы ей под стать: полногубые, широконосые, с узкими округлыми бедрами. Как Мэгги мечтала попасть туда и почувствовать себя тем, кем была в ее мире Корал! Наблюдая их с Сэмом прощание, она злилась – сперва на Америку, потом на себя, под конец на него. Он только хотел помочь «лучшей женщине в мире», и ничего больше. Теперь ей ни к чему его самопожертвование. Она подслушала их планы. Росси не будут скрываться из-за нее в бегах.

– Ну все, я решила,– произнесла Мэгги.

Сэм и Феликс нахмурились, словно только сейчас вспомнив о ее существовании.

– Решила что? – спросил Феликс.

– Лучше присядьте.

Они сели в кресла, только Мэгги осталась на ногах.

– Я ухожу.

Сэм и Феликс тут же вскочили.

– Ни в коем случае!

– Сядьте оба и выслушайте меня.

Они снова сели, подняв на нее глаза.

– Феликс, пока я здесь, вам с Франческой покоя не видать. Да и нам с ребенком – тоже. Какие бы права ты на Него ни имел, главное сейчас – выжить. А это возможно только в случае моего ухода.

– Не пори ерунды, Мэгги,– забеспокоился Сэм.

– Послушайте. Сейчас я упакую вещи, выберу отель и, когда подойдет срок, рожу в Гарлемской больнице. Просто, как апельсин.

– Я тебя не пущу,– отрезал Феликс.

Мэгги его не слушала.

Как нелегко давалось ей это решение! Она чувствовала себя живой и раскрепощенной, чувствовала, что все пути открываются для нее заново, как и для ребенка. Сэм очень многое для нее сделал, и она благодарна ему; тем не менее мысль о разлуке не изменила ее настроя. Ей придется расстаться – с первой настоящей любовью, пусть и безответной, с Феликсом, подарившим ей сына… Что-что, а эта радость останется при ней.

Мэгги умиленно погладила себя по животу. Вот Он, ее малыш. Ей хотелось петь, смеяться, целовать обомлевших Сэма и Феликса. Она закрыла глаза, приветствуя внутренний свет, что возвращался к ней – зовущий, радостный. Скоро весь мир отпразднует Его приход, забыв о горестях. Он идет с миром и доброй вестью. Он идет спасти нас. Аллилуйя, слава Тебе, слава!

– А если кто-то найдет тебя? – спросил Феликс.

«Хорошо хоть, не запретил уходить». Мэгги благоговейно взглянула на Феликса, словно он был Сыном Господним.

– Меня? Очередную мать-одиночку?

Сэм поднялся со странным выражением на лице. Ей не пришлось долго гадать, что он скажет.

– Тебе нельзя туда! – крикнул он.

Радость Мэгги улетучилась, едва она вспомнила паб и Корал – ее взгляды, намеки.

– Я сама решу, что нельзя, а что можно,– сказала она вполголоса.– И ты мне не указ.

Никто не посмел ей возразить.

Мэгги повернулась, и лишь на нижней ступеньке, ведущей в цоколь, ее нагнал крик Сэма:

– Я люблю тебя!

Затем послышались шаги, какая-то возня и голос Феликса:

– Бога ради, дай ей успокоиться!

Последние ступеньки Мэгги пробежала бегом, потому что от Сэмовых слов на глаза навернулись слезы. В своей комнате она бросилась на диван и уткнулась лицом в подушку. С лестницы донесся голос Франчески, вопрошающий, что случилось. Запираться Мэгги не стала, а то Сэм, чего доброго, снова выбьет дверь, но слышать его уверения в любви было выше ее сил. Она поднялась, чтобы выйти в сад, и увидела Сэма – тот пытался прорваться внутрь, а Феликс его оттаскивал.

– Сэм Даффи, ты хоть раз сделаешь, что тебе…– Только и успел сказать Феликс, однако Сэм уже был в комнате, повернул Мэгги лицом к себе и приник к ее губам – так страстно, точно не ждал застать ее живой, позабыв о Франческе и Феликсе.

Мэгги уже была готова поддаться чувству, но внезапная мысль о том, что недавно он так же целовал Корал, заставила ее оттолкнуть его прочь.

– Не смей прикасаться ко мне, ты!

Феликс, наблюдавший за ними с раскрытым ртом, встрепенулся и окрикнул его:

– Сэм!

– Брось, Мэгги! Я люблю тебя! Слышишь? Люблю!

– Скажи об этом своей копии в юбке! – выпалила Мэгги и отступила назад, зная, что точно сойдет с ума, если побудет с ним еще хотя бы минуту.

– Черт возьми, Мэгги! – выкрикнул Сэм в сердцах.

Франческа вытолкала брата в сад, а Сэм закрыл за ними дверь и задернул занавески. Они остались вдвоем.

Сэм молчал, пока Мэгги не посмотрела ему в глаза. В миг, когда их взгляды встретились, он произнес:

– Мэгги Кларисса Джонсон, я люблю тебя!

Мэгги всхлипнула. Если бы это было правдой!

Он сел рядом с ней на кровать и дал ей выплакаться – совсем как летом у водопада, под веселый щебет береговушек. Опять и опять повторял он свое признание, сначала с клятвенным пылом, потом – тихо, словно в молитве или бреду:

– Я люблю, люблю тебя. Мэгги, милая, Мэгги, родная, любимая…

Мэгги это совсем не утешало, наоборот – она заливалась слезами так горько, что Сэм поспешил обнять ее, чтобы хоть сколько-нибудь успокоить.

Из-за двери доносились голоса спорящих Росси.

– Что ты с ней делаешь, Сэм? – крикнул Феликс.

– Только это,– прошептал он и прижал голову Мэгги к груди.

Его руки гладили ее по волосам, которые она считала ужасными, баюкали ее, как ребенка, пока она не притихла. Наконец он прошептал свою клятву ее губам – совсем не таким полным, как ей казалось, и разомкнул их долгим поцелуем.

Мэгги забылась в этой бесконечной неге. Словно и не было долгих лет одиночества – поцелуй пробудил ее к жизни, уверил, что отныне все будет иначе.

– Что там у вас происходит? – взывал Феликс не то из-за стекла, не то с другого края вселенной – так ей показалось.

Она была настолько поглощена Сэмом, что думать забыла о Росси. Да и Сэм, похоже, ничего не видел и не слышал – его дыхание обжигало ей шею, руки скользили по коже, стискивали в объятиях.

В его глазах Мэгги заметила искру желания.

– Я подожду. Столько, сколько потребуется. Только останься со мной.

Мэгги посмотрела на его сильные плечи, старые шрамы от потасовок, заглянула в умные, с лукавинкой глаза, которые завораживали женщин вроде Корал. Что держит его здесь? Он не знал недостатка в поклонницах и друзьях, мог получить хорошую работу, жить своей жизнью. Что заставляет его прятаться в захолустье, помогать им ценой собственной безопасности – что, если не любовь к ней?

– Так и быть,– прошептала Мэгги.

– Останешься?

Она кивнула.

– Я хочу взять тебя в жены, Мэгги Джонсон. Слышишь? Она засмеялась и поцеловала его ладонь.

– Неужели? Что ж, я принимаю твое предложение, Сэм Даффи. Поженимся, как только родится малыш.

Он улыбнулся.

Мэгги больше не вздрагивала от его ласк. Сейчас его руки были сама любовь и не могли навредить ребенку. Она снова позволила завладеть ее губами, позволила прижаться к ней так крепко, словно мир вокруг рушился, и они, последние из людей, вот-вот канут в небытие.

– Сэм, не вздумай… не смей ее тревожить! – взывал Феликс.

– Погладь теперь ты меня, Мэгги,– выдохнул Сэм. Мэгги скользнула ладонью по его груди, животу, бедрам, не замечая реакций своего тела. Сэм смотрел на нее с таким искренним обожанием, что ей захотелось остановить время, продлить этот миг навсегда…

Им не дали и двух минут.

Послышался громкий стук в дверь, и гневный голос Феликса окликнул:

– Сэм? Мэгги?

Ей хотелось провалиться под землю от стыда, однако она нашла в себе силы ответить:

– Сейчас, Феликс.

Рука в руке, они вышли в сад, и в мягком свете молодого месяца Сэм почти буднично объявил:

– Мы помолвлены!

Глава 52

Среда. Вашингтон

Когда утром на заседании Палаты представителей священник начал читать подобающую случаю молитву, конгрессмен Данлоп даже не склонил головы. Его переполняли воспоминания о вчерашней встрече с Брауном. Прошла она хуже некуда: только он собрался вручить шефу блокнот репортера с записями о происхождении нитей, как оказалось, что он уже слышал об этом по телевизору. В результате Браун решил, что он или кто-то из его команды допустили утечку сведений, и назначил Данлопа ответственным за поимку болтуна.

Вдобавок шеф велел активизировать работу подкомитета, сказав, что голосование должно быть проведено не позднее будущей недели. И чтобы никаких проволочек, как с прошлыми законопроектами по клонированию, иначе достанется каждому!.. Многие из конгрессменов были так или иначе обязаны Брауну, подчас не догадываясь об этом, а Данлоп – в особенности. Без Брауна он не сможет организовать свою следующую кампанию. Слишком часто ему перепадало из кармана благодетеля, он уже не успел бы собрать пожертвования.

Данлоп оглядел величественный задник спикерской трибуны. Четыре ионические колонны черного мрамора поддерживают белый антаблемент на фоне таких же стен, в центре звездно-полосатый флаг, а по обе его стороны – бронзовые барельефы в виде увитых плющом фасций – пучков розог с воткнутыми в них топорами. В Древнем Риме они символизировали право магистрата добиваться исполнения своих решений, здесь же обозначали гражданское повиновение.

Взгляд Данлопа скользнул выше флага, к высеченным в мраморе словам «На Бога уповаем». Как ни хотелось ему порой довериться Всевышнему, Его здесь не было. Зато был Браун, который очень ясно намекнул, что с легкостью разрушит его карьеру и брак – несомненно, с помощью фотоснимков их с Корал нечаянной близости.

Помнил Данлоп и о другом инциденте – смерти жены госсекретаря, которая, по несчастливому совпадению, играла в одном бридж-клубе с его женой. Когда их брак распался, она выпила лишнего и наговорила того, чего не следовало. День ее смерти навсегда врезался Данлопу в память. Он прибыл с поручением к Брауну и застал в гараже высокого человека в черном. Тот сел в «ауди S4» и уехал в сопровождении неприметного голубого фургона. Полиция так и не узнала, что эти две машины были замечены на дороге поблизости от участка, где жену госсекретаря занесло в пропасть с обрыва. Хотя инцидент многих взволновал, дело замяли, так же как в случае с Мартой Митчелл. Ее супруг, Джон Митчелл, генеральный прокурор во времена Никсона, подал в отставку вслед за президентом. Жили Митчеллы в Уотергейте. После скандала Марта пристрастилась к спиртному, а так как и она была не слишком сдержанна на язык, вскоре ее не стало. Конгресс погудел, посокрушался – и только.

Данлоп оглядел балкон над трибуной спикера, выискивая глазами сына. Вот и он – сидит в ряду, зарезервированном для членов семей конгрессменов. Когда Зак попросил взять его с собой на слушание законопроекта, Данлоп приятно удивился. С чего парень проявил такой интерес к клонированию, Данлоп не знал, но был все равно рад. Лучше уж клоны, чем летающие тарелки.

Молитва закончилась, и вперед вышел парламентский пристав с булавой – связкой эбеновых прутьев, перевитых серебряными лентами и увенчанных сферой с фигуркой орла. Он установил ее на зеленом пьедестале справа от трибуны, и спикер призвал собрание к порядку. Спустя несколько минут Данлоп поднялся и встал перед возвышением, отведенным его партии. Под высеченным в камне «На Бога уповаем» он повернулся к почти пустому залу и испросил позволения зачитать тот самый законопроект, текст которого Браун вручил ему накануне. Скоро он будет отправлен на рассмотрение подкомитета по делам клонирования человека, возглавляемого Данлопом собственнолично.

Сессии заседаний будут транслироваться по кабельной сети – особенно актуальная мера, учитывая вчерашний телемарафон о клоне. Зная, сколько глаз наблюдает за ним в эту минуту, помня о сыне, Данлоп собрал весь свой ораторский дух и торжественно продекламировал полупустому залу:


«ЗАКОНОПРОЕКТ О ЗАПРЕТЕ КЛОНИРОВАНИЯ УМЕРШИХ ГРАЖДАН

Да будет установлено Сенатом и палатой представителей Соединенных Штатов Америки на заседании конгресса.

Раздел первый. Краткое наименование