— Именно такое предположение я собирался высказать, — сердито произнес Джентри. — Несчастная, она плохо тебя знала. Она заблуждалась на твой счет. Тебе не кажется, что быть твоим клиентом — довольно-таки дорогое удовольствие.
— Чего мне только не кажется, Уилл… Поехали отсюда.
— И куда мы отправимся? — насмешливо спросил Джентри.
— Теперь нам, по крайней мере, известно, кто она. Попытаемся еще…
— Своеобразный способ устанавливать личность людей! Давай подождем немного! Если нам чуточку повезет, мы, возможно, наткнемся еще на парочку-троечку мертвецов, установим их личность и тогда «попытаемся», как ты говоришь! Это и есть твой метод работы?
Шейн, с ввалившимися глазами, осунувшимся лицом, безропотно сносил сарказмы Джентри.
— В настоящий момент, — произнес он наконец, — меня интересует, почему бывший Джи Ай, вооруженный кольтом, предпочитает пользоваться ножом.
— Прежде всего потому, что это менее шумно. Впрочем, можно допустить, что он таскает с собой свой кольт, чтоб запугивать частных детективов, а потом спокойненько пускать кровь их клиентам.
— Допустим, — примирительно сказал Шейн. Он отошел в сторону, пропуская санитаров с носилками. — Надо бы вызвать горничную из «Рони»: она скажет нам, являются ли убитые Чарлзом и Мэри Барнс.
— Ну да, — язвительно усмехнулся Джентри. — Когда они уже мертвы, мы здорово умеем устанавливать их личность!
Шейн по-прежнему старался не реагировать на колкости Джентри.
— Ты мне не сказал одну вещь, Уилл. Отпечатки пальцев убитого совпадают с теми, которые обнаружены в триста шестнадцатом?
— Что? Ах это! Да, он несомненно, побывал в номере после того, как комната была убрана.
Шейн вздохнул и вместе с Джентри направился к своей машине. Ступив на тротуар, он остановился.
— Слушай, Уилл, — обратился он к полицейскому, — давай больше не будем ругаться, пока не закончится дело.
— Ну разумеется, с удовольствием! — с неожиданной сердечностью согласился Джентри. — И можешь быть спокоен: я отберу у тебя твой патент без единого грубого слова.
— Наверное, я сам пришлю его тебе еще раньше.
Они обменялись вялым рукопожатием.
— Нож не найден? — спросил Шейн.
Джентри отрицательно покачал своей большой седеющей головой.
— Нет. Но рана абсолютно такая же, как у того парня в «Ибикусе». Один удар чертовски острого ножа. — Вдруг Джентри добавил почти умоляющим тоном: — У тебя нет никакой идеи, Майкл?
— Есть одна, но она недорого стоит… Мне давно следовало об этом подумать. Ты сохранил фотографию, которую я дал тебе в морге?
— Она у меня в кабинете.
— Если ты возвращаешься туда, я сейчас заеду к тебе за ней.
XXI
22.47
Берт Полсон вышел из «Ибикуса». Его лицо омрачала тревога. Он тяжело опустился на сиденье автомобиля и завел мотор.
Полсон катил по улицам без определенной цели. Куда теперь ехать? Что же могло приключиться с Барбарой? Он перестал что-либо понимать, и самые неожиданные мысли вихрем проносились у него в голове. Интересно, насколько можно верить тому, что рассказал ему рыжий детектив? А лифтер в «Ибикусе», узнал ли он его? Вспомнит ли, что видел Полсона на третьем этаже примерно в то же время, когда сообщили о каком-то воображаемом трупе в триста шестнадцатом номере?
Полсон содрогался от страха и лихорадочного нетерпения. Лишь кольт, тяжесть которого он ощущал у бедра, внушал некоторое спокойствие. Полсону хотелось взять дело в свои руки и самому выяснить что к чему. Барбара пряталась где-то в этом городе и дрожала от ужаса при мысли о том, что он может ее найти. На этот раз у нее были основания от него скрываться! Когда он думал обо всех этих мужчинах, которые прошли через ее комнату!.. Ну если только она попадется ему в руки!..
Его пальцы судорожно сжали руль. Лицо побагровело от ярости, и набухший шрам выделялся белизной. Неожиданно он рассердился на самого себя.
Это он виноват во всей этой грязной истории! Если бы только он раньше понял, что Барбара попала в переделку!
Увидев неоновую вывеску ресторана, Полсон вдруг вспомнил, что с полудня у него не было во рту ни крошки. Он резко затормозил и вышел из машины. Когда он немного выпьет и поест, то, возможно, лучше разберется в этом деле. К тому же оставаться на улице для него опасно. Этот проклятый рыжий наверняка уже доложил в полицию, что он ворвался к нему с пистолетом в руках, пообещав во что бы то ни стало найти Барбару. У легавых, должно быть, есть описание его примет.
В продолговатом с низкими потолками зале ресторана царил полумрак, который усугублялся густым облаком сигаретного дыма: множество посетителей сидело за столиками в центре зала и в разделенных перегородками кабинках справа от входа, напротив входа был бар.
С полдюжины клиентов выпивали у стойки, взгромоздясь на обитые кожей табуреты. Три четверти столиков были заняты парами или веселыми компаниями, заканчивающими ужин.
Полсон прошелся вдоль ряда кабинок, нашел свободную и уселся так, чтобы шрам был не виден посетителям. Почти сразу же появилась официантка и, всем своим видом выражая неодобрение, спросила:
— Вы один, сэр?
— Да, — ответил он резким тоном, немедленно насторожившись.
— В таком случае будьте любезны пересесть за маленький столик. Мы оставляем большие для групп…
Он чуть было не крикнул ей, что ему вовсе не хочется, чтобы все вокруг могли глазеть на него, что он платит так же, как остальные, и имеет полное право один занять кабинку в этой занюханной забегаловке. Но страх и беспокойство снова овладели им, и он постарался взять себя в руки.
— Я жду двух друзей на ужин, — вежливо объяснил он. — Пока они не придут, я что-нибудь выпью.
— Тогда разумеется, сэр. Что будете пить?
— Двойное виски и большой стакан воды.
Он устроился поудобней, зажег сигарету, вздохнул. Ему не повредит выпить стаканчик! Два двойных! Потом будет лучше думаться, а то сейчас у него голова идет кругом. Сегодняшний вечер можно считать настоящим кошмаром. Полсон чувствовал себя физически больным. Теперь он начинал думать, что не слишком-то умно повел себя с этим рыжим… Надо было войти к нему в доверие, заручиться его поддержкой, чтобы разыскать Барбару… Или же прикончить его, прежде чем уйти.
Официантка принесла заказанные напитки. Полсон жадно глотнул виски. Алкоголь обжег ему горло, внутри разлилось приятное тепло. Осушив стакан, он запил виски водой и сделал официантке знак повторить заказ.
На этот раз он вылил виски в стакан, где еще оставалась вода. Чудесно, просто великолепно! Кажется, он уже не чувствует себя больным.
Да, он совершил крупную ошибку, не убрав Шейна. Было бы легко и даже приятно — ну просто одно удовольствие — прикончить этого рыжего мерзавца. Он себя считает крутым парнем, честное слово! Вот получил бы пулю в живот, тогда б узнал!
Подумать только — он, Полсон, позволил этому гнусному типу обвести себя вокруг пальца, начал ему рассказывать про свою жизнь… А Барбара тем временем пряталась на кухне! Теперь она удрала, и одному Богу известно, где она и, главное, что делает.
Полсон допил свое виски. Он чувствовал себя совсем хорошо.
— То же самое, — сказал он официантке. — Мои друзья, похоже, задерживаются.
Она процедила сквозь зубы, что это, мол, очень жаль, и принесла третий стакан. Так, ладно, поглядим… Теперь Полсон был в полном порядке: ясная голова, живой ум. Главное — остаться в этом состоянии. Не думать больше ни о Шейне, ни об одном легавом в Майами. Как в Корее! Там он старался забыть про врага, и ему это отлично удавалось. В результате — он жив. Ему не впервой сражаться одному против всех. Чем он, в конце концов, рискует? На войне он и не то видел. Третий стакан был почти пуст, и Берт Полсон один чувствовал себя столь же мощным, как вся американская армия. Да, в Корее именно Берт Полсон сделал всю работу. Или почти всю. «А ведь это я — Берт Полсон. Да или нет?» — произнес он сквозь зубы чуть не во весь голос.
Его мысли начали слегка путаться. Во всяком случае, в «Ибикусе» с перерезанным горлом был наверняка не он! Какой-то болван утверждал это. Да, кто-то его якобы видел зарезанным в «Ибикусе». Кто же?
Ах да! Барбара. Если только рыжий не наврал! Полсону следовало бы это сразу понять. Будто Барбара видела его с перерезанным горлом в «Ибикусе»! Чушь! У Барбары со зрением все в порядке, и уж она-то немножко знает своего брата!
Полсон допил свое виски и серьезно задумался, а не заказать ли ему четвертую порцию. Скрепя сердце, он решил воздержаться: сейчас он чувствовал себя хорошо, исключительно хорошо, именно так, как надо, учитывая то, что ему предстояло сделать.
Только ничего не есть! Это неправильно — есть после выпивки. Пища поглощает жидкость, словно губка, и уже не чувствуешь себя так хорошо.
Больше не пить. Ничего не есть. Оставаться именно в этом состоянии.
Он вытащил бумажник. Официантка заметила его жест и принесла счет.
— Ваши друзья вас подвели? — любезно спросила она.
Полсон взглянул на нее, не понимая, потом вспомнил, что сказал ей, будто ждет на ужин друзей.
— Да, похоже, — смущенно ответил он. — Я не могу больше ждать.
Он смотрел на счет и никак не мог разобрать цифры. Что это с ним? Неужели болен? От ужаса Полсона прошиб холодный пот. Но секунду спустя он рассмеялся: ведь он без очков, а без них он никогда ничего не видел; он прекрасно помнит, что разбил очки, когда случилась авария. Завтра он купит другие, сегодня слишком поздно, потому что оптики, эти придурки, — все вокруг придурки! — уже позакрывали свои лавочки!
— Сколько с меня? — спросил Полсон.
Официантка сказала. Он положил на поднос пять долларов.
— Сдачи не надо.
— Спасибо, сэр.
Полсон тяжело поднялся со стула, выскользнул из кабинки, подошел, пряча свой шрам, к двери и снова очутился на улице. Вконец опьяненный свежим ночным воздухом, он нетвердой походкой добрался до машины и сел за руль.
Ага, Барбара… Да, верно… Надо разыскать Барбару.
Полсон завел мотор и тронул машину, толком не представляя, куда ехать: он плохо знал Майами. Остановившись на первом перекрестке, он разобрал и прочел вслух название улицы.
Ясно! Хорошо! Теперь он знал: надо свернуть налево, миновать шесть кварталов, повернуть направо и проехать еще три квартала.
Все нормально, теперь он сориентировался. Еще один, последний стаканчик, и он будет спать как убитый. А завтра утром он найдет Барбару, свою маленькую сестренку, которая пошла по дурной дорожке, шлюха… но тут есть и его вина, надо быть справедливым…
XXII
23.43
«Силвер Глэйд», скромное ночное кафе, находилось в Южном квартале, менее чем в десяти минутах ходьбы от отеля Шейна. Над площадкой для танцев возвышалась маленькая сцена. Посетители, местные жители и туристы, редко напивались здесь до такой степени, чтобы им было все равно что пить, поэтому в кафе были вынуждены подавать приличные напитки. К Шейну тут относились с почтением.
Гардеробщица, радушно улыбаясь детективу, взяла у него шляпу.
— Добрый вечер, мистер Шейн! Что-то вас давно не видно.
На девушке было открытое вечернее платье, красиво подчеркивающее ее пышную грудь.
Склонившись над невысоким барьером, Шейн бросил взгляд на эти плохо скрытые прелести.
— Дело в том, что у меня не было случая полюбоваться ландшафтом, — сказал он. — Теперь, моя красавица, когда я познакомился с ним, вы будете видеть меня гораздо чаще. Каждый вечер. — Он достал из кармана фотографию молодого человека, чье тело было найдено в заливе, и протянул ее девушке, которая тем временем изо всех сил старалась покраснеть. — Я всегда полагал, что девушка с такой фигуркой, как у вас, должна быть чертовски умна. Скажите, вам не приходилось видеть здесь этого типа?
Она отказалась от тщетной попытки покраснеть, расхохоталась, польщенная комплиментом, и незаметным движением плеча еще больше обнажила свою грудь.
— Вы все шутите, мистер Шейн.
Детектив внимательно наблюдал за ней, пока она с озадаченным видом изучала фото.
— Не помню, — сказала наконец девушка. — Я, знаете ли, редко смотрю на клиентов. Разве что на высоких, противных, рыжих, но такие заходят нечасто.
— Подумайте хорошенько, — настаивал Шейн. — Он не приходил сегодня вечером около десяти?
— Правда, не знаю. Мне эта фотография абсолютно ничего не говорят.
— Что ж, тем хуже. Спасибо.
Шейн забрал у нее снимок, постаравшись с деланным восторгом, будто ненароком, коснуться ее выставленных напоказ прелестей, отчего девушка с тем же деланным восторгом закатила глаза, и они расстались, оба довольные. Шейн прошел в бар. Одно место у стойки было свободно. Бармен, мужчина лет сорока с добродушным лицом, увидев детектива, схватил бутылку с коньяком и поставил ее на стойку вместе с пузатой рюмкой и большим стаканом ледяной воды.
— Вы у нас теперь редкий гость, Майкл, — улыбаясь, сказал он Шейну с упреком.
— И не говорите! В последнее время я все больше дома по вечерам. — Шейн положил фотографию перед барменом и налил себе коньяку. — Не видели здесь сегодня оригинал?
Бармен бросил на снимок быстрый взгляд, затем достал из кармана очки и, надев их, внимательно изучил фотографию.
— Не припоминаю, Майкл. Но это ничего не значит. Сами понимаете: если это не завсегдатай…
Шейн сказал, что да, конечно, он понимает, и с грустным видом принялся потягивать свой коньяк. Кто-то хлопнул его по плечу. Это был Сальвадоре, хозяин «Силвер Глэйд», высокий черноволосый молодой человек в безукоризненном смокинге.
— Счастлив вас видеть, великий детектив. Если только вы не собираетесь, как в романах, предать огню и мечу мое заведение. — Он указал на бутылку, стоящую перед Шейном, и сказал бармену: — Я угощаю, Генри.
— Я всего лишь разыскиваю одного дружка, вот его личность. — Шейн показал фотографию. — Вы случайно не видели эту физиономию?
Сальвадоре критическим взглядом посмотрел на снимок.
— Видел дюжину таких. Этот ваш малый похож на всех и каждого.
— Верно. Это-то меня и удручает. Послушайте, Сальвадоре, дело очень важное. Покажите снимок официантам и посыльным. Если кому-то этот тип покажется знакомым, пусть подойдут ко мне.
— Ну разумеется, Майкл.
Сальвадоре осторожно, двумя пальцами, взял фотографию и удалился. Шейн снова уткнулся в свою рюмку. Он ни на что особо не надеялся. Сальвадоре прав: лицо на снимке было совсем обычным — мало шансов, чтоб на него обратили внимание в «Силвер Глэйд» или в каком-нибудь другом месте. Но проверить необходимо, потому что, если в десять часов вечера он был еще жив… «Ну что с того? Что это докажет?» — с раздражением спрашивал себя Шейн. Личность человека, убитого в «Ибикусе», и того, со шрамом, все равно не будет точно установлена. Берт Полсон? Чарлз Барнс? А девушка, убитая в парке?.. Что касается ее, то тут, по крайней мере, Шейн был уверен, что это не Барбара Полсон. Это должна быть и даже несомненно есть Мэри Барнс, проживавшая в отеле «Рони Плаза». Брат попросил ее приехать в «Ибикус», она увидела его мертвым в триста шестнадцатом номере, убежала оттуда, смертельно напуганная человеком со шрамом, и укрылась у Шейна. Но когда появился ее преследователь, она снова сбежала…
Да, все это согласуется с тем, что известно — правда, весьма немногим — о Мэри и Чарлзе Барнсе… Однако в голове у Шейна вертелась одна мысль. Мысль, которую ему никак не удавалось ухватить и точно сформулировать, но он чувствовал, что именно она явилась бы ключом к разгадке тайны. Интуиция ему подсказывала: достаточно этой мысли определиться, и он все поймет. Она шевелилась где-то глубоко в подсознании; иногда ему казалось, что она вот-вот выберется на поверхность, он уже почти ловил ее! Но всякий раз она ускользала снова, теряясь в лабиринте воспоминаний, болтовни разных людей, противоречивых фактов и неподтвердившихся гипотез.
Шейн настойчиво перебирал в памяти все, что произошло за вечер, вплоть до мельчайших подробностей. Да, ключевая деталь была где-то тут, скрытая в уголке подсознания, но как отыскать ее в этом хаосе истин и заблуждений?
И все-таки он должен ее найти, время не терпит. Да, Шейн чувствовал, что время торопит, хотя девушка мертва, мертва по его вине. Отчего он испытывает мучительное ощущение, будто у него осталось какое-то срочное дело? Может быть, кто-то ждет его помощи?
Он взглянул на часы — одиннадцать сорок шесть…
И вдруг Шейн понял. Без четверти двенадцать! Он пообещал Люси, что придет к ней не позже полуночи!
Сальвадоре, вернувшись к бару, положил фотографию на стойку.
— Ничегошеньки, старина. Никто не знает.
Шейн рассеянно посмотрел на снимок: теперь это уже не имеет значения, теперь он знает, что так давно его мучило.
Даже не поблагодарив Сальвадоре, он, с потемневшим от гнева лицом, вскочил со своего табурета и быстрым шагом направился к выходу: он злился на самого себя, что оказался так глуп.
Шейн вихрем пронесся мимо гардеробщицы, не услышав ее и не взяв своей шляпы, которую она ему протягивала. Выбежав на улицу, он вскочил в машину и резко тронулся с места.
XXIII
23.47
По одну сторону вытянувшегося в высоту здания «Тропикал Армс» находится магазинчик, где продают спиртное, по другую — колбасная лавка. «Тропикал Армс» — старый отель на авеню Майами. Шейн вошел в просторный пустынный холл, где стояли кресла с продавленными сиденьями, увядшие пальмы в кадках, а на стенах висели старомодные картины со слегка облупившейся краской.
Единственная лампочка освещала пустующую стойку портье. К маленькому колокольчику была прислонена картонная карточка с надписью «Звоните».
Шейн позвонил и, не дождавшись результата, позвонил снова, уже настойчивей. Наконец позади стойки открылась дверца, и перед Шейном появился толстый мужчина в рубашке без пиджака.
— Я слышал, сэр. Ни к чему будить весь отель!
Шейн удержал готовую сорваться с языка дерзость и вежливо спросил:
— У вас остановилась некая мисс Полсон?
— Мисс Полсон? Нет, сэр, — ответил толстяк, сдерживая зевоту.
— А мистер Полсон? Берт Полсон? Он мне сказал, что обычно, приезжая в Майами, останавливается у вас.
— Так оно и есть, сэр, мистер Полсон у нас.
— Когда он приехал?
— Сегодня вечером. Примерно полчаса назад.
— В какой он комнате?
— Но, сэр, если вы хотите с ним поговорить…
— Я спрашиваю у вас номер его комнаты! — отрезал Шейн властным тоном.
— Двести десятый. Но если вы позволите…
Не обращая внимания на портье, Шейн устремился к лестнице, бегом преодолел два этажа и остановился перед двести десятой комнатой. Постучав в дверь, он попытался ее открыть. Никто не отозвался, дверь была заперта на ключ. Шейн в нетерпении выругался. Изучив замок, он достал из кармана связку ключей и с первого же раза отпер его. В ярко освещенной комнате на полу рядом с кроватью лежал мужчина, тут же валялся армейский кольт сорок пятого калибра. Шейн закрыл дверь и подошел поближе, чтобы рассмотреть лежащего. Открыв рот, тот громко храпел, его лицо со шрамом было пунцовым. Около пистолета стояла бутылка виски, на три четверти пустая.
Наклонившись над мужчиной, Шейн грубо его встряхнул.
— Полсон! Проснитесь, Полсон! — крикнул он ему в самое ухо.
Безрезультатно. Нахмурившись, Шейн отступил на шаг и дал пьянице пинка под зад. По-прежнему никакой реакции. Ругаясь сквозь зубы, Шейн прошел в ванную, зажег свет и возвратился к Полсону. Схватив его под мышки, проволок через всю комнату и бросил, неподвижного и храпящего, в ржавую ванну. Затем пустил воду из ручного душа. На голову Полсона обрушилась ледяная струя. Он что-то невнятно произнес слабым голосом и сделал вялое движение рукой, словно отгоняя мух. Шейн отвернул кран посильней и как следует облил Полсона с головы до ног. Тот со стоном зашевелился, потом наконец сел и, открыв глаза, пробормотал:
— Господи, я тону! Закройте же эту штуку!
Шейн направил душ прямо ему в лицо. Полсон, дрожа, зажмурился, перевернулся и встал на четвереньки, подставив под душ спину. Шейн закрыл кран, ухватил Полсона за мокрый пиджак, поставил на ноги и влепил ему две пощечины. Вскрикнув от боли и удивления, тот стал яростно отбиваться, вырываясь от Шейна.
Шейн отступил. Полсон, присев на корточки, с бешеным взглядом открывал и закрывал рот, не в состоянии произнести ни звука. Шейн склонился над ним и ударил по щекам.
— Вы меня слышите, Полсон? Вы понимаете, что я говорю?
— Мне холодно, — промямлил тот. — Я замерз…
— Плевать я хотел! Вы можете держаться на ногах?
Шейн ухватил Полсона под руку, помог ему выбраться из ванны и грубо подтолкнул к двери. Тот, споткнувшись, перелетел через порог и растянулся ничком на полу в комнате. Шейн перевернул его и усадил. Теперь Полсон выглядел уже не злым, а напуганным. Шейн взял бутылку с виски, открыл ее и протянул своей жертве.
— Выпейте глоток! — приказал он.
Полсон послушно глотнул, закашлялся, его затошнило. Он с жалким видом взглянул на Шейна.
— Вы Шейн, да? — с усилием спросил он. — Где Барбара?
— Это мы узнаем, когда вы мне ответите на несколько маленьких вопросиков. — Шейн поднял с пола кольт и, небрежно играя оружием, встал перед Полсоном. — Если будете упрямиться и молчать, я проломлю вам голову, — холодно и жестко произнес он. — Ясно? Итак, поехали. Получив телеграмму от сестры, в которой она сообщала, что у нее неприятности, вы прибыли из Детройта в Джэксонвилл, но сестру не нашла. Она исчезла из Джэксонвилла. Правильно?
Полсон кивнул в знак согласия.
— Вы предприняли собственное небольшое расследование. Узнали, что она занимается проституцией и грабит своих клиентов на пару с каким-то типом, который выдает себя за ее брата. Он делал это настолько убедительно, что даже в полиции его зарегистрировали под именем Полсона, то есть под вашим. Пока все правильно?
Полсон опять кивнул, на ощупь нашел бутылку, оставленную Шейном на полу, неловким движением поднес ее ко рту и, опустошив, отшвырнул в угол.
— Это я виноват! — простонал он, уткнувшись лицом в ладони. — Во всем виноват я сам! Если бы я не уехал и не оставил ее одну…
— Заткнитесь и послушайте меня, — безжалостно оборвал его Шейн. — Значит, пока вы были в Детройте, она жила в Джэксонвилле с человеком, который выдавал себя за ее брата. Вы его знаете?
— Нет, — заверил Полсон, качая головой. — Я нанял частного детектива, чтобы выяснить, кто он. Тот ничего про этого типа не узнал, но разыскал Барбару… здесь, в «Ибикусе». Я приехал…
— Да, — продолжил за него Шейн. — По дороге вы угодили в аварию. Разбили очки. Вам было известно, что Барбара в триста шестнадцатом номере «Ибикуса». Вы отправились в отель, поднялись наверх. Когда вы подошли к номеру, из него вышла блондинка и, увидев вас, бросилась бежать. В коридоре было темно, вы были без очков и приняли блондинку за Барбару. Вы решили, что она убегает, потому что не хочет с вами встречаться после всего, что натворила. Так или нет?
— Это была Барбара! — резким тоном уверенно заявил Полсон. — Я сказал вам…
— Я знаю, что вы сказали! — сухо прервал его Шейн. — Но если б с самого начала вы мне признались, что в Джэксонвилле Барбара жила вовсе не с братом, то так далеко дело бы не зашло. В частности, не умерла бы молодая женщина.
— Барбара! — воскликнул Полсон. — Моя сестра! Вы хотите сказать, что моя сестра мертва?
— Если быть откровенным, то я еще не знаю, — сказал Шейн. — Но мы выясним. Вставайте! Сейчас вы отправитесь вместе со мной в полицию.
— Я не могу подняться, — слабым голосом произнес Полсон, откидываясь назад и опираясь на локти. — Я… мне кажется, меня сейчас вырвет…
— Идите в ванную, да поживее!
Шейн пихнул его ногой в ребра. Испустив страдальческий вздох, Полсон опрокинулся на бок, и его стошнило на пол. Шейн с гадливостью отступил подальше. Затем, когда Полсону стало легче, он схватил его под руку, приподнял и потащил к двери.
XXIV
23.53
Начальник полиции Джентри о чем-то увлеченно беседовал с молодым высоченного роста блондином, когда Шейн, бесцеремонно распахнув дверь, втолкнул в кабинет грязного и всклокоченного Берта Полсона.
Джентри хотел было выразить свое недовольство, но, заметив шрам на щеке Полсона, сдержался и лишь удивленно вытаращил глаза.
— Ты нашел его, Майкл? Нет, но чем же тогда занимаются мои люди?
— Мне было проще, чем им, — объяснил детектив. — Я вспомнил наконец, что, по его словам, они с сестрой, приезжая в Майами, всегда останавливались в «Тропикал Армс». — Он с грозным видом ткнул пальцем в сторону абсолютно ошалелого Полсона, без сил рухнувшего в кресло. — Представляю тебе, Уилл, Берта Полсона собственной персоной.
— Ты ошибаешься, Майкл, — покачал головой Джентри. Он указал на сидящего рядом с ним высокого блондина. — А я хочу тебе представить лейтенанта Нейлса из Джэксонвилла, который привез мне фотографии брата и сестры Полсон.
Джентри взял со стола фотографии и протянул Шейну.
— Взгляни.
Шейн внимательно изучил снимок молодого человека и девушки. Она держала его под руку, и они улыбались в объектив. Бесспорно, мужчина на фотографии был не тот, которого он только что доставил из «Тропикал Армс». Опознать девушку было труднее: она морщилась от солнечного света, и ее изображение было слегка расплывчатым.
— Хорошо, — вздохнул Шейн. — На фотографии в самом деле сутенер из Джэксонвилла, но вы ошибаетесь, если думаете, что его зовут Полсон. Присутствующий здесь настоящий Полсон все вам расскажет. Только вначале скажи, Уилл, — мне это очень важно — какая сумка была у девушки, убитой в парке.
— Какая?
— Ну да! Как она выглядела, ее сумка?
— Откуда я знаю! Сумка как сумка.
— Какого цвета? Черная или красная?
Джентри, поджав губы, на секунду задумался.
— Не знаю. Если хорошенько подумать, то я даже не уверен, видел ли я вообще сумку. Я смотрел на то, что из нее вынули: документы и прочее.
Он в сомнении замолчал. Шейн схватил телефон и набрал номер Люси, которая на этот раз тотчас же сняла трубку.
— Люси, — сказал Шейн, — подумайте как следует, прежде чем дадите ответ. Какая сумка была у девушки, которая приходила к вам?
— Господи… Я не знаю, Майкл… Я…
— Я просил вас как следует подумать! — крикнул Шейн. — Какого она была цвета, красного или черного? Не так уж это сложно, черт возьми! Подумайте об этом серьезно. Я сейчас буду.
— Вы просто нахал, Майкл, если полагаете, что я вас приму в такой час! Можете себя не утруждать! Я вам не открою! Я собираюсь спать. Что касается сумки, я вспомнила: она была из черной замши. А теперь — спокойной ночи!
Люси бросила трубку. Шейн сделал то же самое и, качая головой, взглянул на часы: без пяти двенадцать. Почему же он получил от Люси столь резкую отповедь?
Он пожал плечами и, кивнув в сторону Берта Полсона, обратился к Джентри.
— Оставляю его тебе, Уилл. Он объяснит, что к чему. Увидишь, малый, которого ищет лейтенант Нейлс, вовсе не Полсон.
Вдруг Шейн вскочил, на его лице появилось выражение необычайной тревоги.
— Минуточку, Майкл! Куда ты?
— У меня свидание с Люси. Я пообещал, что буду у нее не позже полуночи.
Он вышел, забыв закрыть за собой дверь, почти бегом спустился по ступенькам и кинулся к машине. Дом, где жила Люси, находился на расстоянии чуть больше мили от полицейского управления. Шейн проделал этот путь, наверное, меньше чем за минуту. В пятидесяти ярдах от дома Люси он заглушил мотор, погасил фары и бесшумно подкатил машину прямо к подъезду. Сквозь неплотно задернутые занавески на окнах Люси пробивался свет. Шейн тихонько вышел из машины и, крадучись, приблизился к двери. У него был ключ от дверей подъезда и квартиры Люси. Этот ключ, украшенный розовой ленточкой, Люси сама торжественно вручила Шейну два года назад, весело осудив при этом девиц, достаточно испорченных для того, чтобы преподнести патрону ключи от собственной квартиры.
Шейн был очень тронут, однако, ни разу не воспользовался подарком. Желая известить о своем приходе, он звонил у дверей подъезда: два коротких звонка и одни длинный. Но сегодня Шейн звонить не стал. Он взял еще совсем новенький ключ Люси и тихонько отпер дверь. На цыпочках, чтоб не скрипнули ступеньки, поднялся по лестнице.
Добравшись до второго этажа, Шейн, озабоченно хмуря лоб и сдерживая дыхание, замер у дверей квартиры. По лицу его струился пот. Он по-прежнему держал в руке ключ. С бесконечными предосторожностями, подобно взломщику, Шейн вставил его в замок. Затем, взявшись за ручку, он одновременно повернул ручку и ключ, толкнул дверь и ворвался в квартиру.
Шейн лишь мельком взглянул на Люси, сидящую в кресле возле телефона. Его интересовала другая женщина, находящаяся в комнате. Он увидел горящие ненавистью безумные глаза. Вскочив с дивана, блондинка устремилась на него с ножом, на котором он успел заметить следы крови.
Шейн нырнул под нож и толкнул ее плечом прямо в грудь, вложив в движение всю силу. Отлетев к стене, блондинка с грохотом врезалась в нее и без чувств рухнула на пол.
XXV
24.00
Шейну достаточно было короткого взгляда, чтобы убедиться, что перед ним именно та девица, которая дала ему фотографию Чарлза Барнса. Он забрал у нее нож, обернулся к Люси и успокаивающе улыбнулся.
Ноги и правая рука его секретарши были крепко привязаны к креслу разрезанной на полосы простыней. Люси сидела бледная как смерть, с помутившимися глазами и, казалось, была на грани обморока. Однако ее хватило, на то, чтоб улыбнуться — хотя улыбка вышла несчастной — и съязвить:
— Пора уж вам было к нам присоединиться…
— Сожалею, что побеспокоил вас, мой ангел.
Шейн присел на колени возле Люси с ножом в руках и принялся освобождать ее от пут.
— Вы целы?
— Цела. Если не считать, что душа у меня ушла в пятки. И других маленьких травм такого же рода. Она умалишенная, Майкл! Сегодня вечером она уже перерезала горло двоим! И со мной хотела сделать то же самое, как только дождалась бы телефонного звонка. Она объяснила мне в деталях, как она собирается это проделать, и при этом смеялась, смеялась самым настоящим образом!
— Ей должны были позвонить?
— Да, какой-то Ланни. Он живет вместе с ней и выдает себя за ее брата. Она мне все рассказала. Она позвонила отсюда в два места, оставила мой номер телефона и попросила передать этому Ланни, чтоб он связался с ней. Хотела договориться с ним о встрече. А меня оставила в живых, чтоб я ответила на ваш звонок и не позволила вам прийти.
Шейн перерезал последние путы, и Люси поднялась с кресла, морщись от боли и растирая онемевшую руку. А детектив тем временем набрал номер Джентри.
— Да? — раздался ворчливый голос сержанта.
— Приезжай к Люси за своим убийцей, Уилл: за Барбарой Полсон. Но прежде чем выехать, прикажи подключить телефон Люси к пульту прослушивания. С минуты на минуту сюда должен позвонить соучастник Барбары, сутенер из Джэксонвилла. Когда он позвонит, Люси постарается занять его какой-нибудь болтовней, чтобы успели его засечь, и попытается даже заманить сюда.
— Барбара Полсон? — переспросил Джентри. — Но я думал…
— Поговорим позднее, — прервал его Шейн. — Сначала — пульт прослушивания, потом мчись сюда. Барбара все рассказала Люси.
Он повесил трубку и повернулся к Люси, которая присела на диван возле низенького столика. Барбара Полсон по-прежнему неподвижно лежала у стены, не приходя в сознание.
Бутылка с коньяком и наполненная рюмка все еще стояли на подносе. Шейн бросил взгляд на часы и, усмехнувшись, сел рядом с Люси.
— Я же сказал: в полночь, мой ангел. Прошу прощения, я опоздал на две минуты.
Люси вздрогнула, однако сумела ответить в том же шутливом тоне.
— Я вообще не понимаю, почему вы пришли. Одно лишнее слово по телефону — и она с радостью перерезала бы мне горло. Я даже не могла дать вам понять, что происходит…
— И все-таки я понял. Было без пяти двенадцать. Вы сказали мне, что я нахал, что не впустите меня в дом и так далее… Я хорошо вас знаю, Люси. Мне показалось странным, что вы не желаете подождать еще каких-то пять минут. И вдруг до меня дошло: я понял, что Барбара Полсон — убийца и что она вовсе не уходила от вас. К тому же мне просто хотелось допить свой коньяк, — добавил он, поднимая рюмку.
Внезапно Люси утратила все свое спокойствие и разразилась рыданиями.
— Это было ужасно, Майкл! Чудовищно! Она рассказала мне все, со всеми подробностями. Она убила человека, некоего Чарлза Барнса, в отеле «Ибикус», она жила с типом, который выдавал себя за ее брата. Они занимались… В общем, она проститутка, и они вместе грабили клиентов, которых она заманивала. Барнс заупрямился, стал ей угрожать, и она убила его.
— Да, — вздохнул Шейн, — один час с Барбарой дорого обходится. Она была в комнате, когда сестра Барнса обнаружила тело своего убитого брата?
— Да. Она пряталась в ванной. Она рассказывала мне все это смеясь, так, как будто речь идет об удачной шутке. Она подложила ему под голову пиджак, чтобы кровь не залила постель, выбросила тело из окна и, никем не замеченная, скрылась из отеля.
— Что мне неясно, так это — каким образом она очутилась у меня с фотографией Барнса.
— Она мне объяснила. Выйдя из отеля, она стала ловить такси. Одна машина остановилась. Она попросила таксиста проехать мимо «Ибикуса»: ей хотелось посмотреть, что там происходит. Именно тогда из узкой улочки, идущей вдоль отеля, выбежала сестра покойного и кинулась наперерез такси, чтобы его остановить. Вскочила в машину, в ужасе крича, что за ней гонится какой-то человек. Действительно, к такси стремительно приближался мужчина. Барбара узнала его: это был теперь уже ее настоящий брат, который живет в Детройте. Такси с обеими женщинами тронулось с места, прежде чем он успел подбежать. Шофер посоветовал Мэри Барнс обратиться к вам и отвез ее в ваш отель. Барбара осталась в машине, велела таксисту высадить ее чуть подальше и пешком вернулась к вашему отелю. Она хотела подняться к вам в квартиру и убить Мэри, единственного свидетеля, знающего об убийстве, но портье ее не пропустил.
— Тогда, — продолжил Шейн, — она дождалась меня в холле, дала мне фотографию Барнса, сказав, что он находится в «Силвер Глэйд», и попыталась меня туда отправить.
— Да. Она была в ярости, когда вы отказались. Но подумала, что обеспечила себе нечто вроде алиби, заставив вас поверить, будто в десять часов Барнс сидел в «Силвер Глэйд».
Шейн мрачно кивнул и снова наполнил свою рюмку. На полу у стены слегка шевельнулась Барбара Полсон.
— Смотри-ка! — сказал Шейн. — Значит, она все-таки не сломала себе шею. А она знала, что ее брат приходил ко мне?
— Знала. Она следила за вашим отелем: ждала, пока от вас выйдет Мэри. Видела, как ее брат приехал и снова уехал на своей машине, и продолжала слежку. Она наткнулась на Мэри, когда та сбежала от вас, затащила ее в парк и… Ей она тоже перерезала горло! Мэри успела ей рассказать, что у нее есть для меня от вас записка. Барбара взяла ее сумочку, а в парке оставила свою. Потом явилась ко мне и отдала вашу записку. Когда я позвонила вам, чтоб сообщить о ее приходе, она из разговора поняла, что вы должны позднее ко мне зайти. И вот тогда она выхватила свой нож… Она была в неистовстве, все растолковывала мне, что нож острый как бритва, что перерезать им горло — пара пустяков… Она хотела меня убить, Майкл! Ей до смерти хотелось это сделать, но сначала ей надо было выяснить, где ее Лани. Поскольку он ушел из «Ибикуса» до того, как она убила Барнса, он ничего об этом не знал. К тому же она понимала, что вам покажется странным, если я не подойду к телефону. Тогда она меня связала и, гадко ухмыляясь, пообещала, что с радостью меня убьет, если я произнесу хоть одно лишнее слово…
Зазвонил телефон. Люси поднялась с дивана и вопросительно взглянула на Шейна.
— Да, ответьте. Если это Ланни, продержите его у телефона как можно дольше. Скажите, что Барбара в ванной, пусть подождет… Надо, чтобы Уилл успел его засечь.
Люси сняла трубку.
— Алло? Да?
Послушав, она утвердительно кивнула Шейну, который следил за ней напряженным взглядом.
— Да, — сказала Люси. — Она здесь. Она уже дважды пыталась до вас дозвониться. Пожалуйста, не кладите трубку… Дело в том… Она сейчас в ванной. Подождите, я позову ее. Она непременно хотела с вами поговорить.
Люси положила трубку возле аппарата. Шейн сделал одобрительный жест и тут же обернулся, услышав позади себя шорох. Барбара, придя в себя, поднялась на четвереньки. Узнав Шейна, она снова рухнула на пол и открыла рот, чтобы закричать. С молниеносной быстротой Шейн бросился на нее и закрыл ей рот ладонью.
Люси, застыв на месте, не отрывала от них взгляда. Повернувшись к ней, Шейн указал на телефон. Люси поняла и быстро взяла трубку.
— Алло? Да, одну минуточку. Барбара сейчас подойдет.
Несколько мгновений она ждала, не отходя от телефона, затем в трубке послышались крики и приглушенная возня. Наконец раздался мужской голос:
— Алло? Это вы, мисс Гамильтон? Отлично сработано! Попался голубчик! Скажите Шейну, что шеф уже в пути, пусть ждет его у вас.
Повесив трубку, Люси передала Шейну просьбу Джентри. Барбара, скрючившись на полу, спрятав лицо в ладони, тихонько стонала.
Шейн с довольным видом уселся в кресло.
— Идите же сюда, мой ангел. Клянусь, что с этих пор никогда больше не оставлю вас одну!
Люси медленно приблизилась к нему, и Шейн, схватив ее за руки, усадил к себе на колени. Крепко прижав ее к груди, зарывшись лицом в черные кудри, Шейн прошептал:
— Никогда больше, Люси. На этот раз я говорю серьезно. Очень серьезно. А теперь поцелуйте меня скорей, пока Джентри не испортил нам вечер.