– Я думаю, да. Я не смотрела.

– А сколько времени вы потратили, чтобы позвонить из другого номера?

– Видимо, не больше двух минут. Самое большее, три-четыре минуты. Мне не пришлось тратить время на поиски.

Шейни пожал плечами и сказал с сомнением в голосе:

– Если бы не человек, который за вами гнался, я бы решил, что у вас галлюцинации. А так – я пока не знаю, что предпринять, но поеду с вами в «Хибискус» и вместе с вами еще раз все проверю, но повнимательнее, чем они это сделали в первый раз.

Мысль о возвращении в «Хибискус» испугала девушку. Она растерянно спросила:

– А это обязательно? Ехать туда с вами? Может, лучше я просто буду вашим клиентом, а вы все проверите?

Она быстро открыла черную замшевую сумочку.

– У меня много денег. Вы получите хороший гонорар.

Шейни покачал головой, внимательно глядя на ее встревоженное лицо.

– Я еще не уверен, что за всем этим стоит дело, за которое можно получить гонорар.

Он не сказал правду – что он не любит сумасшедших клиентов и что в словах девушки, возможно, не больше смысла, чем во фруктовом пироге. Но выражение отчаяния, появившееся на лице девушки, заставило его поспешно добавить:

– Я там все разузнаю, а потом посмотрим, что можно предпринять дальше. Если с вашим братом что-то произошло, у нас будет достаточно времени, чтобы договориться о гонораре.

Он быстро встал.

– Я позвоню вам в «Роки». Назовите, пожалуйста, свою фамилию и номер комнаты.

– Мне обязательно нужно туда вернуться? – повторила девушка, глаза ее наполнились слезами. – Тот, кто сделал это с моим братом, должен знать наш адрес. У меня перед глазами до сих пор стоит это жуткое лицо со шрамом. Я… можно мне просто подождать вас здесь?

Шейни заколебался, его длинное лицо напряглось. Одному богу известно, что мучает эту девушку. Не нужно быть психиатром, чтобы понять, что у нее мания преследования. Сначала она боялась идти в полицию. Теперь ей страшно даже возвращаться в свою гостиницу. Нет, Майкл определенно не хотел, чтобы она одна слонялась по его номеру, обуреваемая всевозможными страхами.

Немного подумав, он любезно улыбнулся девушке:

– По-моему, это не очень хорошая идея. Я могу предложить вам кое-что получше.

Он подошел к письменному столу и, открыв ящик, вытащил бланк своего офиса и ручку. Написав фамилию и адрес Люси, добавил короткую записку:


«Милая! Ты должна точно выполнить мои указания. Позаботься об этой девушке. Запри дверь на цепочку и никого не впускай, пока я не вернусь. Возможно, ей угрожает большая опасность».


Подписав записку «Майк», он подал ее девушке и предложил прочесть.

– Это моя секретарша, – объяснил он. – Сейчас мы спустимся вниз, и я отвезу вас к ней на такси. Вас там никто не найдет, а я буду знать, где вы, если вы мне понадобитесь.

Девушка прочла записку, и в глазах ее блеснула радость.

– Вы… вы просто удивительный человек! Я готова расцеловать того таксиста, который меня к вам отвез.

Шейни отвернулся от девушки. Ее взгляд ясно говорил, что за неимением таксиста она сейчас захочет поцеловать его самого. А Майкл хотел быть уверен, что все женщины, которые его целуют, в своем уме.

В коридоре послышались громкие шаги. Человек подошел к номеру Шейни и уверенно постучал. Девушка вздрогнула и, съежившись от страха, забилась в дальний угол комнаты. Она смотрела на дверь круглыми испуганными глазами, словно ожидая, что через мгновение она разлетится в щепки от мощного удара.

– Это наверняка он! Я знала, что он меня выследит. Не впускайте его. Пожалуйста, не разрешайте ему войти!

– Ради бога! – нетерпеливо сказал Шейни и двинулся к двери.

Девушка схватила его за руку и попыталась оттащить назад. В дверь снова постучали. Кто-то громко и требовательно произнес:

– Шейни, откройте!

– Ну, пожалуйста, – умоляла девушка, буквально повисшая на руке детектива. – Я умру, если вы ему откроете! Куда мне спрятаться?

Майкл посмотрел на нее. Лицо ее было искажено страхом. Она цеплялась за рукав Шейни мягко, как тряпичная кукла.

– Вам нечего бояться, – отрывисто сказал он. – Пока я здесь, никто не сможет причинить вам зла.

Эти слова подействовали на девушку как пощечина. Она отпрянула, съежилась, будто побитая собачонка. Рот ее беззвучно открывался, на губах появились пузырьки слюны.

Шейни положил руки на плечи девушке и мягко повернул ее.

– Идите на кухню. Заприте дверь на засов и посидите там, пока я вас позову.

Он легонько подтолкнул девушку и молча смотрел, как она поспешно бежит на кухню и запирает дверь.

Стук в дверь и крики возобновились с новой силой. Шейни мрачно повернулся к двери и повернул ручку. На пороге стоял высокий молодой человек с изуродованным шрамом лицом.

Глава 7

Вечер, 10 часов 20 минут

Красное и искаженное злобой лицо со шрамом было почти вровень с лицом Шейни, но в нем не было ничего ужасного и отвратительного, что соответствовало бы описанию девушки. Вообще, если не считать шрама и выражения ярости на лице, перед Шейни стоял приятный, почти красивый молодой человек хорошего сложения. На вид ему было немного за тридцать.

Шрам, пересекающий его левую щеку от угла рта к высокой скуле должно быть, обычно не слишком бросался в глаза. Но сейчас белый рубец отчетливо выделялся на покрасневшей щеке.

Шейни неподвижно стоял в дверях, глядя на своего посетителя, который попытался пройти в комнату, сердито повторяя:

– Где она? Что случилось с Нелли?

Шейни протянул здоровенную ручищу и легонько оттолкнул молодого человека.

– Вас никто сюда не приглашал! – прорычал он. – Что вы себе позволяете?

– Вы Шейни? – молодой человек с вызовом посмотрел на детектива, руки его сжались в кулаки. – Я войду в комнату независимо от того, приглашали меня или нет, и никакая дешевая ищейка не сможет мне помешать!

Шейни изучающе смотрел на него. Серые глаза детектива блеснули, впадины на щеках обозначились резче.

– Ну что ж, попробуй, если хочешь! – спокойно произнес он.

Они долго стояли, глядя друг на друга в упор. Налитые кровью глаза молодого человека были всего в нескольких дюймах от спокойных серых глаз Шейни, в которых читался холодный вызов. Наконец огромным усилием воли посетитель заставил свое тело расслабиться. Он медленно разжал кулаки, моргнул и облизал пересохшие губы. Потом хрипло сказал:

– Извините, что я пытался к вам ворваться. Меня зовут Берт Паульсен. Я так ужасно беспокоюсь за Нелли, что просто не соображаю, что делаю.

«Значит, вы оба такие», – подумал Шейни, а вслух сказал:

– Это уже лучше. Продолжайте в том же духе, и может быть мы договоримся.

Он быстро повернулся, чтобы пропустить Паульсена, и подошел к подносу, на котором стоял его бокал. Он не пытался спрятать бутылку коктейля и бокал, из которого пила девушка. Отпив глоток, Шейни оглянулся. Паульсен вошел с воинственным видом и подозрительно поглядел на закрытые двери, ведущие в ванную, спальню и на кухню.

– Значит, ее зовут Нелли? – спокойно переспросил детектив. – Интересно, я только сейчас понял, что она не назвала своего имени.

– Где она? Шейни, что с ней произошло? Ради бога, объясните, почему она так поступила, когда увидела меня?

– Как поступила? Хотите выпить, Паульсен? – Шейни махнул рукой в сторону открытого бара.

– Спасибо, не хочу. Значит, она вам не рассказала? А какую же сумасшедшую историю она выдумала, чтобы объяснить, зачем пришла к вам?

– Она рассказала мне о многом, – Шейни взял бокал и уселся в кресло. – Уверяю вас, Нелли в полном порядке и я приведу ее к вам, как только смогу убедиться, что ей это ничем не грозит.

– Не грозит? – сердито переспросил Паульсен. – Господи, чего ей меня-то бояться?

– Я надеюсь, вы сядете и расскажете мне обо всем.

Бросив пристальный взгляд на три закрытые двери, Паульсен застыл на краешке кресла напротив рыжеголового сыщика.

– Не знаю. Может, на этот раз она действительно ошиблась, – Паульсен требовательно посмотрел в глаза Шейни. – Как она себя вела? Она в здравом уме?

Голос молодого человека был хриплым и напряженным. Он ударил кулаком о ладонь.

– Черт возьми! Разве вы не понимаете?

– Я пока мало что понимаю, – перебил Шейни. – Пока я могу только сказать, что она проявила не меньше здравого смысла, чем вы. Успокойтесь и постарайтесь рассказать мне обо всем связно.

– А она рассказала вам, как заорала и бросилась прочь от меня в гостинице, после того, как увидела мое лицо?

Шейни кивнул и сделал еще глоток.

– И о том, как вы гнались за ней по лестнице черного хода и по темной аллее. И как она чудом спаслась от вас, остановив такси. Кстати, как вы ухитрились найти ее здесь?

– Я заметил номер машины, связался с водителем и спросил у него. Но почему она боится, Шейни? Она же знает, что я никогда не причиню ей вреда!

Берт Паульсен выглядел сейчас гораздо моложе своих тридцати лет: юный, обиженный и совершенно растерянный.

– Нелли придерживается другого мнения, – сухо ответил Шейни. – Она говорит, что не знает, кто вы такой, что никогда раньше вас не видела. Она подозревает, что вы убили ее брата и…

– Ее брата? – Паульсен изумленно вскинул голову. – Но ведь ее брат – это я. Об этом она вам не говорила?

Майкл Шейни несколько мгновений сидел неподвижно. Он держал перед собой бокал с коньяком и так внимательно разглядывал его, словно впервые увидел эту янтарную жидкость.

– Нет, – медленно проговорил он. – Нет, Паульсен, она мне об этом не сказала. Она уверяла меня, что видела тело своего убитого брата в триста шестнадцатом номере отеля «Хибискус» минут за десять до того, как вы прыгнули на нее в коридоре, когда она вышла из этого номера.

Паульсен осел в кресле. Он плотно закрыл глаза и прикрыл их левой рукой, как бы защищаясь от слепящего света. Потом пробормотал задыхающимся голосом:

– Чувствую, мне необходимо выпить.

Шейни плеснул коньяк в стоявший на подносе бокал из-под коктейля. Он протянул бокал Паульсену, спросив на всякий случай:

– Вам неразбавленный?

Паульсена слегка передернуло, когда он поднес бокал к губам. В несколько судорожных глотков он опустошил его, вздрогнул и глубоко вздохнул.

– Я брат Нелли, – медленно сказал он. – Как видите, я не мертв. Теперь вы понимаете, в каком она состоянии? Почему я так беспокоюсь? И почему мне приходится разыскивать ее и заботиться о ней?

– Я это вполне понимаю, – ответил Шейни, – Если вы действительно ее брат и действительно говорите правду. Но, видите ли, она рассказала мне совсем другую историю. Нелли прибежала сюда и наняла меня, чтобы я защитил ее от вас. Она дала подробное описание вашей внешности, включая шрам. Кроме того, поручила мне выяснить, кто перерезал горло ее брату и как они избавились от трупа. Поэтому, как вы понимаете, я стою перед выбором. И пока я не выясню, кто из вас говорит правду…

– Но я могу доказать, – воскликнул Паульсен.

Он вытащил из бокового кармана бумажник, открыл его и стал вынимать какие-то карточки.

– У меня есть удостоверение личности. Я могу доказать, что я Берт Паульсен. Смотрите сами, я плохо вижу без очков.

Шейни даже не взглянул на документы.

– Я тоже легко могу доказать, что я Майкл Шейни. Но если я вам скажу, моя сестра Нелли вдруг сошла с ума и думает, что я собираюсь ее убить, это не доказывает, что я ее брат. Налейте себе еще, если хотите, и давайте дослушаем конец этой странной истории.

– Нет, спасибо. Одного бокала вполне достаточно, – Паульсен поставил пустой бокал на поднос. – Мы с Нелли живем в Джексонвилле. То есть мы там жили до того, как я ушел на корейскую войну. Пока я был за океаном, умерла мама. Вернувшись, я увидел, что Нелли живет одна и ей это явно нравится. У Нелли была хорошая работа, и, казалось, что она вполне довольна жизнью.

Паульсен помолчал, глядя на свои руки, и с явным усилием продолжил рассказ.

– Может, я ошибался, но мне тогда казалось, что это именно то, что ей нужно. Мама всегда была… чересчур властной. Даже со мной. А Нелли вообще ничего не могла сделать по своему желанию. В шестнадцать лет у Нелли был нервный срыв, – Паульсен болезненно поморщился, – и ей пришлось несколько месяцев провести в санатории. Я всегда чувствовал, что это вина матери. Когда я вернулся из Кореи, сначала думал, что устроюсь в Джексонвилле, и Нелли будет вести наше хозяйство. Но сестре это не понравилось. Когда я предложил ей это, – медленно продолжал он, кусая нижнюю губу, – Нелли перебила всю посуду и обвинила меня в том, что я такой же плохой, как мама, и не даю ей жить спокойно.

Паульсен развел руками и беспомощно посмотрел на Шейни.

– Нелли было уже двадцать лет, и она сама зарабатывала себе на жизнь. Я просто не знал, что делать. Я любил сестру и хотел ее защитить, но… она этого не хотела. Я решил, что лучше оставить ее в покое. Нашел себе работу в Детройте. Судя по письмам Нелли, все у нее было в порядке. Но две недели назад я получил от Нелли телеграмму, что у нее неприятности.

– Какие именно?

– Она не сообщила. Это была странная телеграмма, какая-то дикая и беспорядочная. Я тут же дал ответную телеграмму, чтобы она держалась, и через двадцать шесть часов был уже в Джексонвилле. Но к этому времени Нелли исчезла. Никто не знал, куда она уехала. Тогда я нанял в Джексонвилле частного детектива, и сегодня утром он сообщил мне, что Нелли в Майами – в отеле «Хибискус». В триста шестнадцатом номере. Мне это показалось очень странным: до сих пор мы, приезжая в Майами, всегда останавливались в «Тропикал Армз» – там нас все хорошо знали. Я сразу же прыгнул в машину и помчался сюда.

– Когда вы выехали из Джексонвилла? – перебил Шейни.

– В четыре с небольшим.

– Не очень-то быстро вы к ней мчались, – сухо заметил детектив. – Обычно этот путь занимает не больше четырех часов.

– Я попал в аварию возле Форт-Лодердейл. Какой-то лихач ударил меня сзади, когда я притормозил у светофора.

Паульсен рассеянно потер лоб.

– От удара у меня вылетело лобовое стекло и разбились очки. К тому же я сильно ударился головой. Потом я ехал медленно. Я потерял на этом часа два, так что добрался до «Хибискуса» только в девять тридцать.

– А что было дальше? – поторопил Шейни, увидев, что Паульсен снова замолчал, глядя вдаль невидящими глазами и болезненно морща лоб от мучавших его воспоминаний.

– Я сел в лифт и поднялся на третий этаж. Подходя по коридору к триста шестнадцатому, я увидел, что дверь номера открыта и внутри горит свет. А когда я был уже в восьми футах от двери, из комнаты вышла Нелли и повернулась ко мне. Она пронзительно закричала и кинулась бежать. Я все время думаю над этим, – устало закончил он. – Может быть, все дело в том, что в коридоре тусклая лампочка, а сестра вышла из ярко освещенной комнаты и не узнала меня с первого взгляда. Это может объяснить…

– Но это не объясняет, – отрывисто сказал Шейни, – рассказа Нелли о том, что она зарегистрировалась вместе с братом в гостинице «Рони Плаза», а в «Хибискус» приехала в девять тридцать по звонку брата и нашла его в номере триста шестнадцать. Он лежал на кровати с перерезанным горлом.

– Но в комнате никого не было – ни живых, ни мертвых! – запротестовал Паульсен. – Я в этом уверен. Когда я бежал за Нелли, то заглянул через открытую дверь. Комната была пуста.

Шейни медленно кивнул, допил коньяк и поставил бокал на поднос.

– Я знаю, но это не противоречит и ее истории. Нелли говорит, что тело ее брата исчезло, пока она звонила по телефону из другого номера.

– Но ведь ее брат – это я! – беспомощно воскликнул Паульсен. – Мистер Шейни, дайте мне увидеться с сестрой! Дайте мне поговорить с ней. Вы можете остаться здесь и слушать. Разве вы не понимаете, что ей нужна помощь – иначе она не стала бы выдумывать невероятную историю о том, что меня убили, а потом убегать от меня!

– Кто-то наверняка придумал невероятную историю, – согласился Шейни и задумчиво забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. – Впрочем, кое-что можем легко проверить.

– Тогда ради бога, проверяйте скорее! – взорвался Паульсен. – Вы называете себя детективом? Да вы худший из них! Вы утверждаете что Нелли в безопасности и что вы можете привести ее в любую минуту, но откуда я знаю, что это правда? Докажите это.

– Вам придется поверить мне на слово, – спокойно ответил Майкл. Он подошел к телефону и назвал номер отеля «Хибискус», по которому звонил раньше. Когда телефонистка взяла трубку, Шейни спросил:

– У вас поселилась мисс Паульсен? Нелли Паульсен из Джексонвилла?

– Она живет в триста шестнадцатом номере, – сразу же ответила Эвелин. – Но сейчас мисс Паульсен нет дома.

– Я знаю. Скажите, в ее номере больше никакие трупы не появлялись?

Наступило долгое молчание. Потом Эвелин сказала с чувством оскорбленного достоинства:

– Я не понимаю, сэр, что вы имеете в виду. Кто это говорит?

– Это не имеет значения, – Шейни положил трубку.

Он кивнул Паульсену, который, приподнявшись, нетерпеливо смотрел на него.

– Многое подтверждается. Мисс Паульсен зарегистрирована в триста шестнадцатом, и сейчас ее нет.

– Ну, так чего же вы ждете?

– Еще одной проверки.

Шейни поднял телефонную трубку и по памяти назвал номер «Рони Плаза».

– Скажите, у вас живет мисс Паульсен? – снова спросил он, – Мисс Нелли Паульсен из Джексонвилла?

На этот раз ответили не сразу:

– Извините, но мисс Паульсен у нас не живет.

Шейни пожал плечами и повесил трубку.

– По-моему пришло время нам во всем разобраться, – сказал он Паульсену, без дальнейших объяснений подошел к двери кухни и постучал.

– Нелли! Это Майкл Шейни. Все в порядке, вы можете выходить.

Берт Паульсен бросился за детективом, лицо его исказилось от злости.

– Проклятие! Неужели она сидела за этой дверью все время, пока вы здесь морочили мне голову? Почему вы не…

– Замолчите! – грубо оборвал Шейни. – Я пообещал Нелли, что позову ее после того, как избавлюсь от вас. Если она услышит ваш голос…

Он снова повернулся к двери и постучал громче…

– Все в порядке, Нелли. Откройте дверь. Даю вам честное слово, вы можете спокойно выходить.

Из кухни никто не отозвался. Паульсен оттолкнул Шейни в сторону и яростно задергал дверную ручку.

– Нелли! Ты меня слышишь? Это я, Берт. Берт! Разве ты не слышишь? Все в порядке. Клянусь тебе, все хорошо. Я так за тебя волновался!

Шейни угрюмо стоял в стороне и наблюдал, как Берт умоляет сестру выйти из кухни.

Когда несколько минут уговоров ничего не дали, Шейни сказал:

– Если бы вы потерпели и не открывали рот, пока она не отопрет дверь, все было бы в порядке. А так – судя по тому, что она о вас думает – Нелли, наверное, снова убежала через заднюю дверь и спустилась по пожарной лестнице.

– По пожарной лестнице? – Паульсен вздрогнул от неожиданности. – Вы хотите сказать, что из этой комнаты есть второй выход?

– Именно это я и хочу сказать, – насмешливо ответил Шейни. – Если бы вы дали мне возможность это уладить…

Больше он ничего не успел сказать. Паульсен с силой ударил в дверь плечом. Крючок и засов вылетели, и дверь с треском распахнулась.

С первого взгляда было ясно, что кухня пуста. Паульсен подбежал к задней двери и увидел, что она не заперта. Он распахнул дверь и выскочил на лестничную площадку, с тревогой глядя вниз.

Когда Паульсен снова появился на кухне, его лицо потемнело от ярости.

– Она убежала, – сказал он, тяжело дыша. – Один Бог знает, где теперь ее искать. И что она еще может натворить. Будьте вы прокляты, Шейни! Это вы во всем виноваты! Если бы вы сразу сказали мне…

Паульсен двинулся к выходу, но Майкл поймал его за плечо и повернул к себе.

– Не переживайте. Может быть, у Нелли были очень серьезные причины удрать отсюда раньше, чем вы выломали дверь. Сейчас мы с вами пойдем в полицейское управление и…

Выражение лица Берта Паульсена мгновенно изменилось. Он отскочил назад, сунул правую руку во внутренний карман пиджака, мгновенно выхватил армейский кольт сорок пятого калибра и направил его прямо в живот Шейни. На лице его появился волчий оскал. Шейни заколебался, стоит ли что-либо предпринимать.

– Не делайте этого, мистер сыщик! Я убью вас так же легко, как тех людей, которых убивал в Корее. И не забывайте об этом! Можете идти в полицию, если хотите. Но вы пойдете туда один. С меня хватит болтовни! Вы, кажется, не понимаете, что Нелли бродит сейчас одна где-то в темноте. И бог знает какие еще галлюцинации могут у нее появиться. Я пойду ее искать.

Говоря это, он медленно отступал ко входной двери. Ствол большого пистолета, направленный на Шейни, ни разу не дрогнул в его руке.

– Не двигайтесь! – предупредил он. – Один шаг… и вы получите пулю. Нелли моя сестра, и я за нее отвечаю.

Не оборачиваясь, он нащупал левой рукой дверную ручку и грозно посмотрел на Шейни.

– Не вздумайте меня преследовать! Иначе кое-кто наверняка пострадает, – он выскользнул наружу, быстро закрыв за собой дверь.

Шейни вздохнул, медленно подошел к подносу и плеснул себе в бокал коньяк. Нелли сейчас в полной безопасности у Люси – или, по крайней мере, едет туда на такси. Уж там-то Берт наверняка ее не отыщет! А тем временем Шейни предстоит задать в разных местах много вопросов.

Глава 8

Вечер, 10 часов 28 минут

Девушка, стоявшая на кухне Шейни, плотнее прижалась ухом к тонкой деревянной панели, стараясь услышать, о чем говорят за дверью.

Заперев дверь на легкий засов, она тут же принялась лихорадочно перебирать возможные способы бегства. Отперев и открыв настежь дверь, ведущую на пожарную лестницу, вернулась к другой двери, чтобы определить, что происходит в гостиной.

Чтобы перестать дрожать, девушка стала повторять про себя, что ей уже нечего бояться. Майкл Шейни – здоровенный парень, и он так спокойно и уверенно во всем разбирается. Но поверил ли он ее рассказу? Это самое главное. А может быть, он готов поверить любой небылице, которую расскажет этот незнакомец, чтобы объяснить, почему он выследил ее здесь?

Из гостиной доносились только отдельные слова. Иногда то один, то другой собеседник повышал голос, и тогда девушке удавалось услышать целую фразу. Но она никак не могла поймать нить разговора в быстром, почти нечленораздельном гуле доносящихся из-за стены голосов.

У девушки пересохло во рту, сердце бешено колотилось. Она изо всех сил прижалась к двери, надеясь услышать хоть что-нибудь.

Если подумать, история, которую она рассказала Шейни, больше похожа на выдумку истерички, чем на правду. Потому что она не могла доказать ровным счетом ничего из того, что сказала. Даже тело ее брата исчезло. К тому же Шейни звонил в полицию и «Хибискус». И ему, конечно, ответили, что никакого трупа нет.

Девушка замерла, услышав, что мужчины подходят к двери кухни. Раздался стук в дверь и голос детектива:

– Нелли! Это Майкл Шейни. Все в порядке, вы можете выходить.

Следом сердито загремел, быстро приближаясь к двери, другой голос:

– Проклятие! Неужели она сидела за этой дверью все время…

Дальше девушка не слушала. Она знала, что ей делать. Быстро развернувшись, она пробежала через комнату и вышла на площадку, тихо закрыв за собой дверь. На площадке было темно, но в тусклом свете, пробивающемся через крошечные окошки с улицы, можно было разглядеть уходящие вниз тонкие железные ступеньки.

Быстро, не оглядываясь назад, она спустилась вниз и изо всех сил побежала к ярко освещенной улице. В ее сумочке лежит адрес секретарши Шейни, а он поклялся, что там ей ничего не угрожает. Девушка не знала, поверил ей Шейни или нет, но была уверена, что он не выдаст ее убежища. «Он поймет, куда я убежала, как только увидит пустую кухню, – с благодарностью подумала она. – Только бы поймать такси!»

Выбежав на 2-ю Юго-восточную авеню, девушка не раздумывая повернула в противоположную к мосту сторону, к ярко освещенной части города. Она знала, что Флаглер-стрит рядом, не дальше квартала отсюда. Там люди, стоянки такси и… безопасность.

Она перешла на быструю ходьбу. Впереди на обочине маячила одинокая фигура женщины, которая беззаботно раскачивала висевшую на плече красную сумочку и шла с таким беспечным видом, словно у нее нет никаких проблем в этом мире. «Ей, наверное, действительно не о чем беспокоиться, – подумала перепуганная девушка, быстро проходя мимо. – В Майами, должно быть, полно людей, которым не о чем беспокоиться и которые могут без страха слоняться по любой улице города, не опасаясь преследования».

Она была уже рядом с этой женщиной, когда та повернула голову посмотреть, кто так быстро идет мимо. Девушка прошла не замедляя шага, но одного беглого взгляда женщине было достаточно, чтобы ее узнать.

Девушка услышала удивленное восклицание. Медленные шаги позади нее стали более громкими и отчетливыми, и через мгновение кто-то крепко схватил ее за руку.

Она повернулась, чтобы освободиться, и узнала ту женщину, которая так любезно вела себя в такси.

– О, господи! Да неужели это вы? Я так удивилась, когда вас увидела! У вас все в порядке? – осторожно спросила она. – Как вам понравился этот детектив? Знаете, тогда, в такси мне было так интересно! Ничего подобного со мной еще не случалось, – немного обиженно добавила она.

Первым желанием девушки было грубо вырвать руку и убежать по Флаглер-стрит. Но, быстро оглянувшись через плечо, она увидела что улица позади пуста, и заставила себя замедлить шаг. Может быть, так даже лучше! Две девушки спокойно прогуливаются по улице. Когда она бежит одна, это выглядит гораздо более подозрительно. А эта дама так любезно вела себя в машине! Она должна ей обо всем рассказать. Было бы просто невежливо так с ней распрощаться.

Девушка немного отдышалась и сказала:

– Я тоже не ожидала вас встретить. Как же вы здесь очутились?

– Я зашла к подруге в Брикеле, по ту сторону моста, а когда собралась обратно, рядом не было ни одного такси. Вот я и решила пройти несколько кварталов пешком.

Она плотно переплела пальцы с пальцами девушки, и когда они подошли к перекрестку, потащила ее через улицу, весело приговаривая:

– Давайте посидим с вами минутку-другую на скамейке в парке. Вы мне обо всем расскажете. Вам нужно отдышаться, а я просто умираю от любопытства. Что, Майк Шейни хоть наполовину такой привлекательный мужчина, как о нем говорят – рыжие волосы и все такое?

– Привлекательный? – повторила ошеломленная девушка, позволяя вести себя по усаженной пальмами темной аллее в парк, а потом усадить на скамейку. – По-моему, да. Он очень милый.

– А почему же тогда вы так быстро от него бежали? – промурлыкала женщина.

– Я… я… О, все так перепуталось. Я просто не знаю, что делать! Понимаете, этот человек как-то меня нашел. И я сидела на кухне, пока они разговаривали. А потом я очень испугалась… и убежала.

– Бедняжка! Вы имеете в виду того человека, который гнался за вами, когда вы прыгнули к нам в машину?

– Да. Незнакомец со шрамом. О, все это так невероятно, что никто не может мне поверить. Даже Майк Шейни. Кажется, он совсем мне не поверил.

– Очень жаль. А что вы собираетесь делать дальше?

– Шейни дал мне адрес. Я положила его в сумочку. Он написал записку своей секретарше, так что я смогу подождать у нее. Шейни сказал, что там я буду в полной безопасности.

Девушка вскочила. Страх снова овладел ею.

– Я должна идти. Если он найдет меня здесь…

Женщина продолжала крепко держать ее за руку.

– Здесь темно. Никто не увидит нас на этой скамейке. Если этот человек действительно отправится вас искать, безопаснее сидеть здесь, в темноте, чем ловить на улице такси. А мне так хочется, чтобы вы рассказали, что все-таки с вами произошло!

– Да, я… я думаю, что вы правы, – девушка покорно села обратно на скамейку. Она подумала, что будет хорошо рассказать свою историю еще кому-то и послушать, как она звучит. Может быть, тогда все станет понятнее, и…

– Меня зовут Мери Барнес, – начала она. – Я остановилась в «Рони Плаза»…

Бледный молодой месяц тщетно пытался рассеять густую тьму вокруг окруженной пальмами скамейки в глухом углу парка. Здесь было темно и тихо, если не считать мягкого журчания голосов двух женщин, сидящих на скамейке очень близко друг к другу.

Вскоре и этот звук прекратился. На несколько мгновений воцарилась звенящая тишина, которую нарушили глухие звуки борьбы и тихое жалобное «а-х-х-х».

И снова тишина. А потом тихие шаги женщины, уходящей из темноты к тусклому сиянию уличных фонарей, и взмах руки навстречу проходящему такси.

Удобно устроившись в уголке на заднем сиденье, молодая женщина открыла черную замшевую сумочку, вытащила лист бумаги и прочла водителю адрес, написанный рукой Шейни.

Глава 9

Вечер, 10 часов 34 минуты

На автостоянке перед «Хибискусом» по-прежнему не было ни одной машины, и человек со шрамом остановился на том же месте, что и в прошлый раз. Заглушив мотор, он немного посидел, тяжело опираясь на руль, потом закурил сигарету, сильно затягиваясь. Красный огонек сигареты освещал его озабоченное и встревоженное лицо.

Когда он наконец отшвырнул сигарету и вышел, весь его вид говорил о явном нежелании заниматься предстоящим делом. Паульсен еще немного помедлил у машины – сунув руку под пальто, удостоверился, что кольт удобно и незаметно висит слева на груди. Потом глубоко вздохнул, расправил плечи и зашагал к освещенному входу в гостиницу.

Портье дремал, поставив локти на стол и опираясь подбородком на ладони. Позади него Паульсен увидел профиль сидящей за коммутатором Эвелин. Девушка недовольно хмурилась, жалея, что напрасно теряет два часа, которые можно было так приятно провести с Роджером.

Лифтер стоял перед открытой дверью кабины и, небрежно прислонившись к стене, разговаривал с одним из коридорных.

Было тихо и скучно. Совсем непохоже, что недавно здесь произошло убийство или была тревога из-за предполагаемого убийства. Это придало Паульсену решимости. Он пересек холл и, подойдя к стойке, непринужденно оперся на нее локтем. Дик вопросительно поднял голову.

– Скажите, у вас поселилась мисс Паульсен? – Паульсен ждал, что портье начнет искать фамилию в книге регистрации.

– Да, сэр, она живет у нас, – Дик с явным интересом посмотрел на высокого человека со шрамом.

– Она сейчас у себя?

– Нет, сэр. Боюсь, что нет.

– А почему вы так в этом уверены? Вы даже не посмотрели, на месте ли ключ.

Дик позволил себе слегка улыбнуться. Было несколько очень серьезных причин, по которым он был уверен, что обитательницы триста шестнадцатого в номере нет, но он не собирался объяснять их этому незнакомцу. Он ответил с легким оттенком высокомерия:

– Я совершенно уверен, что ее там нет. Но, если хотите, вы можете позвонить в номер по внутреннему телефону.

Паульсен покачал головой.

– А когда она должна вернуться?

– Я не знаю.

Человек со шрамом деланно поморщился.

– Я ее брат, – осторожно начал он. – Только что приехал из Джексонвилла, чтобы поговорить с Нелли по важному делу. Она обещала, что к моему приезду будет здесь.

– Я понимаю. Мне очень жаль, но… – Дик развел руками. Этот парень ее брат? Весьма сомнительно…

Паульсен пожал плечами.

– Она наверняка скоро вернется. Я устал с дороги. Надеюсь, вы не возражаете, чтобы я подождал сестру в ее номере?

Дик заколебался. Обычно он не отказывал в таких просьбах независимо от того, утверждал ли мужчина, что он брат их гостьи или нет. В этом отношении «Хибискус» ничем не отличался от других гостиниц среднего класса, не особенно беспокоясь о морали своих постояльцев.

За две недели, что Нелли Паульсен живет у них, к ней в номер уже не раз заходили мужчины.

Но ситуация сегодняшнего вечера слишком необычна. Сначала этот необъяснимый телефонный звонок в девять тридцать, когда женщина сообщила, что в комнате мисс Паульсен убитый мужчина, или не сообщала, в зависимости от того, перепутала Эвелин триста шестнадцатый номер с триста шестидесятым или нет. А теперь еще этот звонок из города (Эвелин сразу о нем рассказала). Звонивший интересовался трупами, которые исчезают из триста шестнадцатого.

– К сожалению, сэр, это противоречит нашим правилам, – ответил Дик. – Если вы согласны подождать сестру в холле, мы с удовольствием поможем вам удобно устроиться здесь.

Паульсен улыбнулся и спокойно сказал:

– Я бы, конечно, не просил вас об этом, если бы не был братом Нелли. Но я ее брат, и могу доказать это. Он вынул бумажник, достал из него удостоверение личности и положил на стол.

Дик посмотрел удостоверение и медленно кивнул.

– Не подумайте, сэр, что я сомневался в ваших словах. Но вы же понимаете, мы должны подчиняться правилам, – портье задумался. В такой ситуации лучше переложить всю ответственность на Олли. Он возвратил удостоверение.

– Я думаю, вам нужно поговорить с мистером Паттоном. Я ведь не уполномочен… – он повернул голову к Эвелин. – Попроси мистера Паттона на минутку сюда.

Эвелин округлившимися глазами смотрела на Паульсена: что бы это значило? Она не слышала разговора у стойки, но все, что требовало внимания Олли, могло быть очень интересным. Если вспомнить эти трупы, которые куда-то исчезают, может, она не так уж много теряет, пропуская свидание с Роджером?

Услышав слова портье, Паульсен кивнул и закурил сигарету, приготовившись ждать. Когда Паттон вышел из своего офиса, Дик представил Паульсена и коротко объяснил ситуацию.

Паттон слушал, и выражение сонливости быстро исчезло с его лица. Он изучающе поглядел на Паульсена, кивнул и, взяв его под руку, повел к своему офису со словами:

– Если вы не возражаете, мистер Паульсен, я хотел бы задать вам пару вопросов.

– Что это значит? – запротестовал тот. – Неужели так сложно разрешить мне подождать сестру в ее номере? Ведь я же показал портье удостоверение личности.

– Конечно, конечно, – мягко ответил Паттон, открывая перед Паульсеном дверь своего офиса. – Никто и не сомневается, что вы ее брат. Присядьте, мистер Паульсен, и расскажите мне, пожалуйста, о своей сестре.

– Что именно? – нервно спросил Паульсен. – С Нелли что-то случилось?

– Насколько мы знаем, нет. Но дело в том, что сегодня вечером у нас произошли странные события, как-то связанные с вашей сестрой. Скажите… э-э-э… она любит розыгрыши?

– Нелли? Насколько я знаю, нет. Не больше, чем любой человек. У нее хорошее чувство юмора, но… А какого черта вы об этом спрашиваете?

– А у нее когда-нибудь были… э-э-э… Галлюцинации или что-нибудь в этом роде? – осторожно зондировал Паттон. – Может, она иногда выпивает лишнего и видит то, чего нет на самом деле?

Он улыбнулся, чтобы смягчить остроту вопроса, но лицо Паульсена потемнело от злости.

– Мне не нравятся такие инсинуации о моей сестре. Скажите прямо, в чем дело!

Оливер Паттон вздохнул. Ему почти нечего было сказать. Они даже не были уверены, что из триста шестидесятого номера звонила Нелли. Паульсен. Наоборот, Дик, кажется, помнил, что она вышла из гостиницы незадолго до звонка и с тех пор не возвращалась. Он сказал успокаивающе:

– Тогда получается, что кто-то хотел разыграть ее. Нам позвонили и сказали, что в ее номере лежит труп.

Лицо Паульсена выразило глубочайшее удивление.

– Мертвец в комнате Нелли? – он задохнулся от изумления, словно впервые услышал об этом. – Когда его нашли и кто это был?

Паттон взмахнул жирной рукой.

– В номере никого не оказалось. Я, естественно, все там проверил, поэтому и говорю, что это чья-то дурацкая шутка. Но на всякий случай нужно выяснить все детали. Поэтому я и расспрашиваю вас о сестре и о том, любит ли она розыгрыши.

Паульсен решительно покачал головой.

– Она не любит разыгрывать, – он замолчал, глядя мимо Паттона и, кажется, заставляя себя говорить дальше. – Раз уж вы об этом заговорили, может, и вы мне кое-что расскажете? Я не думаю, чтобы это было связано с событиями сегодняшнего вечера, – поспешно продолжал он, – но моя сестра довольно сумасбродна и могла здесь связаться с сомнительными личностями, как это было дома, в Джексонвилле. Может, вы мне расскажете, как она проводила здесь время? Не слишком ли она… гм-м… крутила хвостом? Перед мужчинами, понимаете? Или перед каким-то определенным мужчиной.

Паттон помолчал, потирая жирный подбородок и задумчиво глядя на Паульсена:

– Мы не можем передавать такую информацию о наших гостях. У нас не ФБР, и мы не ведем досье на постояльцев.

– Я знаю, – нетерпеливо сказал Паульсен. – Но я хорошо знаю гостиничные порядки. Коридорные, горничные и портье прекрасно знают, что здесь происходит. Кто в чьем номере засиживается допоздна, сколько спиртного туда приносят и до которого часа они сидят. И прочая информация в том же роде. Вы ведь детектив гостиницы? – он улыбнулся Паттону. – Только не говорите мне, что после сегодняшнего происшествия вы не опросили весь персонал о поведении моей сестры в последние две недели.

Паттон сцепил руки на объемистом животе и внимательно их разглядывал.

– Не могу сказать, что я этого не делал. Но все равно, мы не имеем права передавать такую информацию.

Паульсен поморщился и вытащил бумажник. Он вытащил за край десятку, покосился на Паттона и, вздохнув, добавил к ней еще одну. Потом сложил банкноты вчетверо и сказал:

– Я понимаю, что вы никому не можете это рассказать, кроме брата Нелли. Но я имею право знать. Говорю вам, меня очень беспокоит как она себя здесь вела, а теперь еще это происшествие… и она не встретила меня, как обещала.

Паттон разъединил сцепленные на животе руки, и банкноты мгновенно исчезли.

– Конечно, – согласился он. – Учитывая, что вы ее брат, было бы просто неправильно вам не сказать. Ваша сестра вела себя в гостинице очень спокойно и любезно. Сегодня вечером я посмотрел ее заказы – обычно она заказывала в номер лед и иногда содовую. И две бутылки виски за эти две недели.

Он вытянул руку.

– Конечно, я не отрицаю, что коридорные и горничные, как вы говорите, замечают все, что здесь происходит. Иначе и быть не может – ведь это живые люди, и у них есть глаза и уши. Так вот, я узнал, что к вашей сестре часто приходили мужчины, но они никогда не засиживались допоздна. И у нее никогда не было никаких скандалов и неприятностей. Словом, она вела себя так, как любая милая, привлекательная девушка, живущая одна в гостинице в Майами.

Он доброжелательно кивнул Паульсену.

Насколько я знаю, к ней в основном заходил один и тот же парень. И еще крутилась парочка других. Счет за первую неделю ваша сестра оплатила вовремя, и у нас нет к ней никаких претензий. Вы об этом хотели узнать?

Паульсен облизнул губы и кивнул.

– Именно об этом. Спасибо, мистер Паттон, – он встал. – Могу я теперь подняться в ее комнату и подождать?

– Конечно, – Паттон поднялся вместе с ним. – Я сам поднимусь и открою вам. А заодно еще раз получше осмотрю номер, чтобы окончательно убедиться, что там не спрятан покойник. Вы же понимаете, это было бы нарушением наших правил, – он захохотал над собственной шуткой. – К тому же я считаю, что должен вместе с вами подождать, пока ваша сестра вернется. Я задам ей еще пару вопросов, чтобы выяснить все до конца.

– Очень хорошо, – сказал Паульсен. – Мне будет приятно ожидать Нелли вместе с вами.

Они вышли из офиса и двинулись к лифту. Паульсен вдруг остановился посреди холла.

– Уже поздно. Я, наверное, вернусь за багажом и тоже остановлюсь в вашей гостинице. Это займет у меня с полчаса. Я попал в небольшую аварию за городом, так что пришлось оставить машину в гараже. Если Нелли вернется раньше меня, скажите, чтобы никуда не уходила, хорошо?

– Конечно.

Оливер Паттон болезненно дернулся от боли в суставах и задумчиво нахмурился, глядя, как высокая фигура Паульсена исчезает за дверью. Может быть, это не имело никакого значения, но парень явно передумал ждать сестру в номере, когда услышал, что будет ждать не один. Странно, что именно в это время он вспомнил о своем багаже и решил вернуться за ним. Почему он не подумал об этом, когда оставил машину? Ведь он уже тогда знал, что проведет ночь в какой-нибудь гостинице и багаж ему понадобится.

Паттон повернулся было к своему офису, но заметил, что Билл, стоявший у лифта, машет ему рукой. Хромая, он подошел поближе.