— Я ничего не забываю, — хладнокровно возразил детектив.

— Следовательно, вы тоже начинаете сомневаться в истории Блэка и готовы согласиться со мной, что весь этот план был составлен исключительно для того, чтобы снабдить Годфри необходимым алиби? Вы признаете, что находились в заговоре против моего клиента, о чем я говорил шефу Джентри?

— Пока я не готов признаться ни в чем, — сухо информировал его Шейн и, в свою очередь, задал новый вопрос. — Как долго вы знали Бреуера?

— Около шести лет. Он был среди моих первых клиентов, когда я открыл эту контору.

— А что вы знаете о его прошлом до того, как он встретился с вами и вступил в деловое партнерство с Годфри?

Гибсон секунду колебался. Выражение его лица изменилось.

— Должен признаться, что практически ничего. Нас можно было назвать добрыми приятелями, но между нами никогда не было близких отношений. Насколько я знаю, он уроженец Нью-Йорка, наследовал небольшой капитал от одного из своих родственников… — он оборвал себя на половине фразы и нетерпеливо спросил: — Но я по-прежнему не понимаю, какое отношение имеет прошлое Бреуера к его смерти.

— Я тоже не знаю, — чистосердечно признался детектив. — Но я знал немало людей, которые избегали фотографироваться только потому, что в их прошлом было нечто такое, что они не торопились обнародовать. В этом случае страх перед репортерами представляется вполне оправданным, не так ли? Мне пришло в голову, что необычная фотофобия Бреуера могла быть связана…

— Вздор! — решительно оборвал его адвокат. — Кто угодно, только не Мильтон Бреуер. Мне нечасто приходилось встречать столь добропорядочного джентльмена, придерживающегося строгой этики в своих деловых предприятиях.

Шейн закурил сигарету и сделал несколько глубоких затяжек.

— Вам до сих пор не пришло на ум правдоподобного объяснения того факта, что он так и не появился в вашем офисе после разговора со мной? — резко спросил он.

— Пока нет. Но мне показалось плодотворной ваша идея о том, что человек, за которым следил Блэк, не имел никакого отношения к Годфри. Разрешите мне подумать пару минут, — Гибсон поудобнее устроился в кресле и прикрыл глаза. — Давайте примем для начала, что то, что вы рассказали нам о разговоре с Бреуером, состоявшимся вчера в 17.35 пополудни, соответствует действительности, — начал он резким профессиональным тоном. — Сделаем еще одно допущение, что Годфри каким-то образом стало известно о намерениях своего партнера. Что же, все сходится! — Гибсон резко выпрямился в своем кресле и стукнул ладонью по столу. — Годфри посылает на завод своего человека, имеющего с ним внешнее сходство, одетого в его костюм и направляет детективов по ложному следу. Сам же ожидает появления Бреуера у входа в ваше агентство. Вместо нескольких жалких минут перед ним целая ночь, чтобы совершить задуманное убийство. Боже мой, Шейн. Неужели вам до сих пор неясно двуличие этого человека?

Шейн вздохнул и затушил сигарету.

— Не знаю уж почему, но сегодня мне на каждом шагу предлагают готовые решения проблемы, — любезно сообщил он.

— Но помилуйте, теперь мы наконец-то можем получить разумные ответы на все мучившие нас вопросы, — воскликнул Гибсон. — Рейс 8.40 еще не прибыл в Нью-Йорк. Я немедленно звоню в полицию. Человек, выдающий себя за Годфри, должен быть немедленно арестован.

— Успокойтесь, — остановил его Шейн. — Джентри уже принял меры. Интересующий нас человек будет арестован, как только сойдет с трапа самолета.

— Превосходно! Вы получите все доказательства, о которых так хлопочете. Если этот человек не Хирам Годфри, тогда…

— Боюсь, что дело обстоит не так просто, — остановил его Шейн. — Честно говоря, я готов держать с вами пари, что этот человек окажется Годфри.

— Я не верю вам. Только потому, что вы не способны видеть очевидные вещи…

— Достаточно, — снова остановил его Шейн, закуривая новую сигарету. — Вынужден признаться, что я начинаю склоняться в пользу вашей гипотезы, хотя некоторые ее аспекты остаются для меня загадками. Но гипотеза — гипотезой, а этот парень — все-таки Годфри, если он на самом деле настолько ловок, чтобы суметь обойти все подводные камни.

У Гибсона непроизвольно отвисла челюсть.

— Теперь я не понимаю вас, — выпалил он. — Если этот ваш Блэк следовал за ним всю ночь и проводил его до трапа самолета…

— Я склонен доверять Блэку, — сообщил Шейн, — но, если бы я был на месте Годфри и пытался сфабриковать для себя железное алиби, мне бы не оставалось ничего другого, как быть на борту самолета, когда он приземлится в аэропорту «Ла Гуардия». Подумайте сами. В его распоряжении была вся ночь. Ему ничего не стоило улететь более ранним рейсом и спокойно ожидать в аэропорту посадки следующего самолета. У него достаточно времени, чтобы успеть обменяться со своим помощником билетами и квитанциями багажа. Остальное, как говорится, дело техники. Повторяю, если он действительно ловок, он поступит именно таким образом.

Гибсон налил себе стакан холодной воды из стоящего на столе серебряного термоса, проглотил его содержимое и в изнеможении поставил стакан на место.

— Стюардесса сможет заметить подмену, — проговорил он не слишком уверенно.

— Скорее всего она не обратит на это внимания, если они похожи друг на друга и одеты в одинаковую одежду, в чем лично я не сомневаюсь, — возразил Шейн.

— Но я хочу спросить вас вот еще о чем. Приходилось ли вам слышать, чтобы Бреуер когда-нибудь упоминал имя судьи Лэнсдоуна?

— Судьи Нигеля Лэнсдоуна? — адвокат недоуменно поднял голову. — По-моему нет. По крайней мере, я не могу припомнить ничего подобного.

— Может быть, вы можете мне сказать, случалось ли вашему клиенту посещать ночной клуб «Ля Рома», где сейчас выступает некая Доринда? — Шейн произнес эти слова, слегка скосив глаза на адвоката, и ему показалось, что он заметил проблеск нервозности, впервые промелькнувший на лице Гибсона.

Подумав несколько секунд, адвокат отрицательно покачал головой.

— Только не Мильтон Бреуер. Не тот тип человека. Если бы речь шла о Годфри, то я, пожалуй, не был бы столь категоричен.

Шейн затушил вторую сигарету и поднялся с места.

— Забудьте о Годфри, — посоветовал он, — если он находится в самолете, полиция Нью-Йорка сумеет позаботиться о нем.

Повернувшись на каблуках, он вышел из личного кабинета Гибсона. По дороге к двери он безуспешно пытался поймать взгляд блондинки, озабоченной перепечаткой какого-то длинного официального документа. Оказавшись на улице, детектив напялил помятую панаму на взлохмаченные рыжие волосы и бросил взгляд на часы. Стрелки приближались к двенадцатичасовой отметке — времени телефонного звонка из Вашингтона.

Глава XIV

Люси Гамильтон взяла телефонную трубку.

— Мистер Шейн ожидается с минуты на минуту, — произнесла она, и в тот же момент детектив влетел в комнату.

— Не клади трубку, Люси! — крикнул он.

Несколькими широкими шагами детектив преодолел расстояние от двери до письменного стола, швырнул в угол шляпу и схватил трубку.

— У телефона Майкл Шейн, — выдохнул он, плюхаясь в кресло.

Низкий, хорошо поставленный голос на другом конце линии произнес:

— Мистер Шейн? Я не думаю…

— Вы правы, судья. Вы меня не знаете. Я частный детектив из Майами, Флорида.

— Мне передали, что вы хотели переговорить со мной по поводу моей дочери.

— Совершенно верно. Вам известно, где находится Юлия?

— Разумеется. Она проводит свои каникулы у подруги по колледжу в Палм Бич. С ней что-нибудь случилось?

— Надеюсь, что нет, — сообщил Шейн, искренне надеясь, что говорит правду. Он сделал глубокий вдох, тщательно подбирая слова, которые ему предстояло произнести. — Тем не менее, у нас возникли определенные трудности. Мы пока не знаем, связаны ли они с мошенничеством или ошибкой при установлении личности. Вчера ночью меня посетила молодая девушка, назвавшаяся вашей дочерью. Позднее она исчезла при весьма загадочных обстоятельствах, и полиция до сих пор не может установить ее место пребывания. Если эта девушка действительно ваша дочь, то возможно, что она оказалась в затруднительном положении. Если же нет… Одним словом, мне хотелось бы знать ваше мнение.

— Что вы подразумеваете под затруднительным положением? — с беспокойством произнес судья.

— Это длинная и запутанная история, — Шейн предпочел уклониться от прямого ответа. — В данный момент основное — установить личность девушки. Не могли бы вы сообщить мне имя ее подруги в Палм Бич?

Последовала короткая пауза.

— Для этого мне необходимо предварительно связаться с секретарем моей жены, — с сомнением произнес судья. — А пока не могли бы вы объяснить мне…

— Пожалуйста, выполните сначала мою просьбу, — настойчиво повторил Шейн. — И сразу же позвоните мне. А перед этим позвольте мне задать вам еще пару вопросов. Насколько я понимаю, миссис Лэнсдоун тяжело больна.

— Она болеет уже продолжительное время, но совсем недавно имел место серьезный рецидив. Какое отношение…

— Вам известна некая миссис Дэвис, одна из ближайших подруг вашей жены? — нетерпеливо прервал его Шейн.

Снова наступила пауза, более продолжительная, чем предыдущая.

— Я вполне уверен, что знаю всех близких подруг миссис Лэнсдоун, — произнес судья раздраженным и одновременно озабоченным тоном. — Но я не знаю никого, кто бы носил это имя.

— Возможно, это еще одна наша ошибка, судья, — сказал Шейн примирительно. — Последний вопрос, и я заканчиваю. У вас есть близкие друзья в Майами?

— Масса людей, которые, как и я, посещают этот город в курортный сезон, — отвечал судья. — Куда вы гнете, Шейн? Мне известна ваша репутация, но я никогда не думал…

— Я имею в виду постоянных жителей Майами, — пояснил Шейн. — У вас есть друзья в местных деловых кругах?

Вместо ответа на вопрос детектива последовала продолжительная пауза. Наконец судья произнес:

— Конечно. Молодой человек по имени Годфри. Работал вместе со мной в первые дни «Нового курса» президента Рузвельта. Насколько я помню, он занимается фруктовым бизнесом и всегда присылает мне к празднику продукты со своего предприятия.

— Хирам Годфри?

— Он самый. Правда я не встречался с ним много лет, но…

— Огромное спасибо, судья! Перезвоните мне сразу же, как только узнаете имя девушки в Палм Бич, у которой гостит Юлия.

Детектив положил трубку на рычаг и откинулся на спинку вращающегося кресла, задумчиво теребя мочку левого уха.

Итак, еще одна деталь из рассказа Юлии получила конкретное подтверждение. Кто же еще в Майами мог знать, что Годфри был старым другом судьи Лэнсдоуна? Из объяснений судьи становилось понятным, почему миссис Дэвис не обратила внимания на Бреуера во время посещения его конторы.

Но что, черт побери, следовало из этого? Кто была пресловутая миссис Дэвис и где она могла находиться в данный момент?

Шейн наклонился к столу и снова взял трубку.

— Ангелочек, — сказал он, услышав голос Люси, — попробуй отыскать для меня Уилла Джентри. Переключи его на мой телефон и повесь трубку. Если позвонят из Вашингтона, соединяй немедленно.

Он закурил свежую сигарету и приготовился ждать. Когда на линии прорезался недовольный голос шефа полиции, Шейн доложил:

— С минуты на минуту ожидаю новостей из Вашингтона. Что у тебя, Уилл?

— Ничего, Майкл, будь они прокляты! Что сказал Блэк по поводу фотографии Годфри?

— Примерно то, что мы ожидали, Уилл. Он вполне уверен, что человек, за которым он охотился, и был Годфри, но отказывается официально подтвердить свои показания на основании одних фотографий. Покажите ему Годфри, и тогда он ответит «да» или «нет».

— Я так и думал. Бредовая идея от начала до конца.

— Даже так, Уилл? Тогда у меня имеется ее улучшенная модификация. Эллиот Гибсон был так добр, что подарил ее мне, не требуя вознаграждения.

— Мой Бог, — простонал Джентри. — Может быть, нам пора закрывать наши лавочки, Майкл. И кому же по новой теории Гибсона принадлежит труп? Адольфу Гитлеру?

— Нет, в этом пункте он упорно стоит на своем. Бреуеру, и никому другому. Но что-то в ней есть, Уилл. По крайней мере мне она нравится больше, нежели фантазии Тима. Гибсон считает, что Годфри мог нанять кого-нибудь, кто сыграл бы его роль и таким образом обеспечил ему необходимое алиби. А сам тем временем утрясал свои маленькие разногласия с Бреуером. Худо-бедно, но это объясняет, почему Бреуер не добрался до конторы адвоката.

— Бред, — произнес шеф полиции утомленным голосом.

— Запасись терпением, Уилл. Самолет с Годфри вот-вот совершит посадку в «Ля Гуардия». Попроси своих ребят из полиции Нью-Йорка задать нужные вопросы членам экипажа. Особенно стюардессам. Пусть скажут нам, является ли человек с билетом Годфри тем самым пассажиром, который летел на их самолете от Майами.

Джентри потребовалось некоторое время, чтобы обдумать предложение Шейна.

— Кажется я понимаю, что ты имеешь в виду, Майкл. Если выяснится, что Годфри заменил своего двойника во время одной из промежуточных посадок, его алиби летит к чертям и у нас появляются все основания доставить его в Майами и устроить очную ставку с Блэком. Господи помилуй, Майкл! Может, нам с тобой и в самом деле пора уступить наши места этому адвокату?

— Все может быть, — сказал Шейн улыбаясь. — До скорого, Уилл.

Шейн положил трубку на рычаг и начал нетерпеливо прохаживаться по комнате в ожидании нового звонка из Вашингтона.

По-прежнему сохранялась значительная вероятность того, что Гибсон не ошибался относительно обстоятельств смерти Мильтона Бреуера. Но как было соотнести его гипотезу с исчезновением Доринды и миссис Дэвис. Скорее всего, никак. Как вписывалась в эту общую картину весьма призрачная связь между судьей Лэнсдоуном и Хирамом Годфри? Наконец, был о ли совпадением, что оба потенциальных клиента появились в его конторе практически одновременно?

Снова зазвонил телефон. Детектив схватил трубку и спустя мгновение услышал на линии спокойный голос судьи Лэнсдоуна.

— Шейн? Вы можете больше не беспокоиться за судьбу Юлии. Я только что сам разговаривал с ней. Она находится в Палм Бич и по ее словам не бывала в Майами уже несколько месяцев. Ей ничего не известно о самозванке, объявившейся в Майами. Так что, скорее всего, это какая-то ошибка с вашей стороны. Если я могу вам еще чем-то помочь…

— Еще как можете, — сказал Шейн торопливо. — Я хочу знать имя и адрес людей, у которых гостит ваша дочь.

— Никаких проблем. Но уверяю вас, что Юлия в полной безопасности. Одну минутку. Записывайте: мисс Элизабет Коннауф, проживает вместе со своими родителями… — он продиктовал Шейну адрес и номер телефона.

Шейн записал сообщенные ему сведения, поблагодарил судью и повесил трубку. На этот раз он позволил себе улыбнуться. Полученная информация означала, что либо Доринда безбожно лгала ему прошлой ночью, либо Юлия Лэнсдоун обманула сегодня своего отца. Обе версии были одинаково вероятны. Но почему, черт возьми, если Доринда была Юлией Лэнсдоун, она, не предупредив его, поспешно вернулась в Палм Бич? Неужели она не могла понять, что он сразу же начнет ее поиски, едва узнает, что она не появилась на квартире Люси, почти наверняка попытается навести справки у ее родителей, когда поиски не увенчаются успехом?

Шейн мрачно выругался. Разумеется, девчонка сгорала от стыда и была испугана. Но если бы она доверилась ему…

Как бы то ни было, он не мог бросить дело на полпути. Необходимо было знать правду. Даже если Юлия и находилась в безопасности в Палм Бич, оставалось утрясти вопрос с миссис Дэвис.

Шейн решительно встал и вышел в приемную. Люси Гамильтон стояла перед зеркалом, приводя себя в порядок перед посещением кафе.

— Хочешь немного прокатиться со мной, — предложил Шейн, — в виде компенсации за вчерашний вечер.

Карие глаза Люси расширились от удивления.

— На самом деле я совсем не была обижена на тебя, Майкл. Мне просто хотелось доказать тебе, что я…

— Я отправляюсь в Палм Бич и нуждаюсь в респектабельной спутнице, — объявил детектив. Его улыбка стала еще шире, когда он доверительно сообщил Люси. — Думаю, что сегодня она будет одета…

— В Палм Бич? Подожди немного, Майкл. В таком случае мне надо надеть мою шляпку, — объявила мисс Гамильтон.

Глава XV

Майкл Шейн и его секретарь остановились перекусить у небольшого приморского ресторанчика в Голливуде. За время поездки от Майами детектив рассказал Люси о событиях последних суток, пытаясь одновременно привести в порядок собственные мысли. Люси старалась не прерывать его, и только когда они оказались за маленьким столиком в каких-нибудь пятидесяти футах от набегающих на берег волн океана, она впервые рискнула высказать свое суждение.

— Мне кажется, Майкл, что тебе следовало сконцентрировать свое внимание на выяснении судьбы миссис Дэвис. Не забывай, что смерть мистера Бреуера никак не затрагивает тебя.

— Не совсем так, Люси. В конце концов это мне пришла в голову мысль обратиться к Блэку и тем самым помочь Годфри обеспечить себе алиби, — напомнил детектив, — правда только в том случае, если покойник все-таки окажется Бреуером, а умозаключения Гибсона справедливыми.

— Но твой клиент — миссис Дэвис, — Люси нахмурилась, и на ее лице появилось озабоченное выражение. — Мне она понравилась, Майкл. На меня произвела большое впечатление ее решимость защитить своих друзей, в том числе Юлию, и то, что она нисколько не была шокирована тем, что девушка танцевала перед публикой в обнаженном виде. Если что-нибудь случится с ней, это будет на нашей совести, Майкл.

— Полностью согласен с тобой, дорогая, — детектив мрачно покачал головой. — К сожалению, у меня есть все основания опасаться, что это уже произошло. В противном случае она попыталась бы связаться со мной. Но как только мы увидим дочку Лэнсдоунов, нам станет доподлинно известно, какая часть истории миссис Дэвис была правдой.

Люси выглядела удивленной и обеспокоенной.

— Но почему ты до сих пор сомневался в ней, Майкл?

— Если все-таки выяснится, что Юлия Лэнсдоун не имеет к Доринде никакого отношения, тогда вся история миссис Дэвис окажется вымыслом от первого до последнего слова. Вспомни, как она уверяла меня, что успела побывать в «Ля Рома» и узнала в обнаженной танцовщице дочь своей старой подруги.

— А я верю каждому ее слову, — стояла на своем Люси. — Не забывай, что через коммутатор я тоже слышала ее рассказ, и у меня создалось впечатление, что она была предельно искренна.

— Может быть…

Шейн сердито массировал свое ухо, пока официант убирал со стола тарелки. Лишь когда на столе появился кофе с коньяком, он попробовал взять реванш.

— Пойми меня правильно, Люси. Я и сам думаю, что Юлия и Доринда — одно и то же лицо. Я готов допустить, что она и впрямь была слишком напугана, чтобы контролировать свои поступки и, спустившись по пожарной лестнице, неожиданно решила вернуться в Палм Бич, рассчитывая тем самым убедить полицию, что она вообще не отлучалась оттуда… Но я по-прежнему не могу понять, почему после своего бегства она не попыталась связаться со мной и по-человечески рассказать мне, что произошло, — закончил Шейн с отвращением.

— Я поняла наконец, — воскликнула Люси, — почему сегодня утром ты приставал ко мне с вопросами о миссис Дэвис и мистере Бреуере. Тогда ты еще не знал, кто из партнеров был другом судьи Лэнсдоуна. Правда, Майкл?

Шейн машинально кивнул головой, добавляя коньяк в чашечку дымящегося кофе. Подумав еще немного, Люси попыталась развить свою мысль.

— А как ты думаешь, не мог ли Годфри переслать миссис Дэвис анонимное письмо с фотографией Доринды?

Шейн поднял голову и удивленно взглянул на своего секретаря.

— Годфри — шантажист? Друг судьи?

— Я не обвиняю его, Майкл. Я просто только что припомнила твои собственные слова, обращенные к миссис Дэвис: «Как вы думаете: это угроза? Или дружеский жест человека, полагающего, что родители должны знать правду о поведении дочери?»

— Кажется, я говорил нечто подобное… Анонимное письмо было подписано «Друг». В нем была всего одна фраза: «Как вы думаете, такая реклама может помочь отцу Юлии?» Естественно, что эти слова можно толковать по-разному.

— Так что же тогда тебе непонятно? Годфри вполне подходит под одну из этих категорий. По твоим словам он был один из тех людей, которые любят посещать заведения типа «Ля Рома». Он мог узнать в Доринде дочь старого друга и, вполне естественно, попытался известить о случившемся семью девушки.

Шейн нахмурился.

— Более естественным для друга семьи было бы частным образом поставить в известность ее отца, — возразил он, делая глоток кофе.

— Я не согласна с тобой, Майкл. Вспомни, с какой настойчивостью миссис Дэвис убеждала тебя, что судья ни в коем случае не должен знать об этом досадном эпизоде. Мне кажется, что женщины способны более трезво, нежели мужчины, оценить подобную ситуацию, — добавила она непринужденно. — Мужчина легко может впасть в ярость, отказать дочери от дома, да мало ли что! Но любая мать поступила бы в точности, как миссис Лэнсдоун. Она сначала постаралась бы трезво оценить ситуацию, а затем предпринять все необходимые шаги.

— Бог мой, Люси, — сказал Шейн с уважением, — на этот раз, похоже, ты попала в самое яблочко. Все это время я исходил из предположения, что Рики Моран планировал шантажировать Лэнсдоунов и поэтому мог попытаться устранить и миссис Дэвис после того, как она побывала у меня в конторе. Что, впрочем, он и так мог сделать, — продолжал размышлять вслух Шейн, — даже если сам не посылал анонимного письма и ничего не знал о его существовании. Я предполагал, что, узнав о посещении миссис Дэвис «Ля Рома» и ее попытке встретиться с Дориндой, он решил предупредить ее дальнейшие действия… О\'кей, ангелочек, давай продолжим наше путешествие в Палм Бич и покончим с одним делом, прежде чем начнем строить новые гипотезы.

Шейн резко поднялся и бросил на стол купюру, которая с лихвой покрывала счет за завтрак, включая и щедрые чаевые официанту.

Резиденция Коннауфов представляла собой скромное строение, сложенное из глыб дикого камня в центре незамысловатого садика. Шейн припарковал автомобиль перед воротами, после чего вместе с Люси прошел к портику с колоннами, украшавшим фасад здания, и нажал на кнопку звонка. Дверь открыла молодая горничная, чья приветливая улыбка медленно увяла, едва Шейн произнес сакраментальную фразу:

— Мы хотим видеть мисс Юлию Лэнсдоун.

— Боюсь, сэр, что мисс Лэнсдоун нет дома.

— Когда она вернется?

— К сожалению, я не знаю, сэр.

— Кто там, Дженни? — раздался чистый молодой голос, донесшийся из внутренней части здания.

— Какие-то люди спрашивают мисс Юлию, — смущенно произнесла девушка, поворачивая голову. — Я уже объяснила им.

— По-моему, вы сказали неправду, — прервал ее Шейн и, повысив голос, добавил. — Мы друзья Доринды, мисс Коннауф, и если вы желаете помочь подруге, вам лучше разрешить нам войти.

Последовала короткая пауза, после чего на лестнице послышался легкий звук шагов.

— Я сама поговорю с ним, Дженни, — прозвучал твердый голос. Горничная с видимым облегчением немедленно исчезла, и перед Шейном появилась бледная от волнения девушка.

— Я не знаю никакой Доринды и уверена, что Юлия тоже не знает ее. Если вы хотите оставить записку…

— Я хочу видеть Юлию, — спокойно повторил Шейн. — Я только что разговаривал с ее отцом, и ей совершенно нечего опасаться меня, если она согласится на встречу с нами.

— Вы… частный детектив, не так ли? Я — Элизабет Коннауф. Я говорила Юлии, что ей не удастся… что ей лучше… — она запнулась, и ее щеки приобрели пурпурный оттенок! Элизабет закусила губу и отступила в сторону. — Пожалуйста, проходите и подождите нас в библиотеке. Я пойду позову Юлию.

В просторной комнате с высоким потолком стояла приятная прохлада. Венецианские жалюзи были приспущены, закрывая доступ солнечных лучей к многочисленным стеллажам с книгами. На длинном старомодном столе был открыт тяжелый том, два других, подобных первому, с сатиновыми закладками внутри лежали рядом.

— Мы уже узнали все, что нам требовалось, Майкл! — с энтузиазмом воскликнула Люси, едва они остались одни. — Девочка практически признала, что Юлия и Доринда — одно и то же лицо.

— А мне еще придется выяснить, почему она сбежала минувшей ночью, — пробормотал Шейн.

Элизабет Коннауф вместе с Дориндой вошли в комнату. Юлия была одета в легкую голубую блузку и белую спортивную юбку. На этот раз на лице девушки не было и следа косметики. В ее огромных глазах еще стоял страх, а выражение лица выдавало ее внутреннее напряжение.

Тем не менее Юлия Лэнсдоун смело встретила мрачный взгляд детектива. Ее стройная фигурка вызывающе выпрямилась. Юлия открыла было рот, чтобы заговорить, но тут же захлопнула его. Она так и продолжала стоять, судорожно вцепившись в руку подруги и плотно зажмурив глаза, словно пытаясь отогнать навязчивый кошмар, пока детектив официально представил женщин друг другу:

— Мисс Гамильтон — мисс Лэнсдоун — мисс Коннауф.

Девушки пробормотали слова приветствий. Неожиданно для всех плечи Юлии поникли и, выпустив руку подруги, она упала на ближайший стул и разразилась горькими рыданиями.

— Майкл, — негодующе воскликнула Люси.

— Мне так жаль, мне так жаль, — вырывалось у Юлии между рыданиями. — Мне так стыдно… я чуть не сошла с ума от страха… Я не знаю, что мне делать.

Элизабет Коннауф и Люси Гамильтон, заключив временное соглашение, одновременно выступили против детектива.

— Стыдитесь! — воскликнула Элизабет. — Немедленно оставьте ее в покое… Разве вы не видите…

— Нет! — Юлия резко вскинула голову и попыталась вытереть глаза и нос крошечным мокрым от слез носовым платком. — Мистер Шейн прав, Элизабет, — произнесла она. — Я собиралась позвонить вам, — продолжала она, — но когда я услышала выстрел и увидела, как Рики упал, я словно обезумела. Я не могла думать ни о чем другом, кроме того, как поскорей убраться подальше от вашего дома и вернуться в Палм Бич, прежде чем полиция начнет разыскивать меня… Я сожалею, если доставила неудобства мисс Гамильтон, — закончила она еле слышно.

— Вы упомянули о Моране, — резко прервал ее Шейн. — Где вы находились, когда он застрелился?

— На лестничной площадке, прямо за дверью вашей кухни. Я могла видеть все, что происходило в гостиной и слышать те ужасные истории, что он рассказывал обо мне.

— Подождите минуту, — Шейн был искренне озадачен. — Но я своими глазами видел, как вы спустились по пожарной лестнице, прежде чем разрешил Морану подняться.

Люси подошла поближе к Юлии и осторожно вложила чистый носовой платок в руку девушки. Та благодарно кивнула, вытерла нос и возобновила свой рассказ.

— Я знаю. Но когда я достигла аллеи и подумала о том, что Рики станет рассказывать обо мне, мне стало не по себе. Я решила, что, может, мне и нет смысла немедленно бежать неизвестно куда. Я оставалась в аллее до тех пор, пока Рики не вышел на площадку пожарной лестницы, разыскивая меня. На кухне горел свет, а в аллее было темно. Кроме того, я на всякий случай спряталась за кусты. Когда Рики вернулся в квартиру, а вы потушили свет на кухне, я поднялась по лестнице и притаилась за дверью.

По мере того, как Юлия продолжала свой рассказ, ее рыдания становились все тише.

— Итак, вы видели и слышали все, — мягко произнес детектив.

Юлия проглотила стоявший в горле комок и кончиком языка облизала губы.

— Да, и когда… когда это произошло, я не могла ни о чем думать и побежала куда глаза глядят. Я знала, что вот-вот должна появиться полиция, и скоро мой секрет не будет ни для кого тайной. Короче, я не смогла придумать ничего лучше, как немедленно исчезнуть.

Элизабет Коннауф вышла из комнаты и спустя несколько минут вернулась со стаканом воды. Когда Юлия прервала свой рассказ, она почти силой всунула его в руку девушки. Ожидая, пока Юлия немного придет в себя, Шейн присел на край ближайшего стула и закурил сигарету.

После того, как Юлия отставила стакан в сторону, он спросил:

— Как вам удалось ночью добраться до Палм Бич?

— Мне посчастливилось поймать автобус. Вероятно, мне просто повезло. Я бежала по улице и не знала, куда мне направиться. Каким-то образом я оказалась вблизи автобусной станции как раз в то время, когда отходил автобус на Палм Бич. Я купила билет и спустя несколько часов оказалась здесь.

Она снова замолчала и перевела свои фиалковые глаза на Люси и Элизабет, присевших рядом с детективом.

— Юлия знала, что она всегда может рассчитывать на мою поддержку, — авторитетно пояснила Элизабет. — А теперь, когда все кончено, не лучше ли нам предоставить ее самой себе?

— Но вы могли хотя бы позвонить мне отсюда и сообщить, что находитесь в безопасности, — заметил Шейн, игнорируя последнее замечание хозяйки дома.

— Я не знала, что мне делать, — призналась Юлия. — Я посоветовалась с Элизабет и решила, что могут возникнуть новые осложнения, если я попытаюсь связаться с вами. Но я слушала радио и читала газеты и, поверьте мне, если бы вы были арестованы по обвинению в убийстве, я непременно вернулась бы в Майами и рассказала всю правду. Поскольку ничего этого не произошло, я решила не спешить.

— Тогда вы должны были слышать объявления полиции о розыске Доринды?

— Конечно. Но в нем не было ни слова ни о вас… ни о Рики…

— Надеюсь, вы отдаете себе отчет, — сказал Шейн, вздыхая, — что своим неразумным поведением поставили меня в такое положение, что мне не оставалось ничего другого, как позвонить вашему отцу?

— Но вы не рассказали ему о… о Доринде! — с ужасом воскликнула Юлия.

— Конечно нет. Ему ничего не известно о вашем танцевальном бизнесе. Если только кто-нибудь другой не сделает это вместо меня.

— Но кто, мистер Шейн? Кроме Элизабет и вас никто не знает моего секрета. А не могли бы вы, мистер Шейн, сделать что-нибудь, чтобы эта история не пошла дальше Майами?

— Не знаю, — сказал детектив неуверенно. — Если бы шеф полиции не был моим близким другом… — Он помолчал немного и затем спросил: — Могу я воспользоваться вашим телефоном, мисс Коннауф?

— Конечно, мистер Шейн! — воскликнула Элизабет с энтузиазмом. — Вы можете позвонить прямо из этой комнаты. Я думаю, что вы совершенно неподражаемы, мистер Шейн.

Шейн рассмеялся.

— Как ни странно, мой секретарь разделяет ваше мнение. — Детектив подошел к телефону, но, прежде чем поднять трубку, снова повернулся к Юлии. — Прежде чем я позвоню в Майами, мне необходимо знать, можете ли вы что-либо добавить к своей истории или хотите изменить в ней какую-нибудь деталь. Если прошлой ночью вы могли позволить себе роскошь солгать мне, то сегодня такой возможности у вас нет. Вы не единственный человек, оказавшийся в затруднительном положении.

— Все, что я рассказала вам, — чистая правда, — торжественно произнесла девушка.

— Имейте в виду, это ваш последний шанс, — повторил детектив. — Если я узнаю, что вы солгали мне хоть в едином слове, я оставлю вас на растерзание репортерам так же спокойно, как бросаю кость собаке.

Щеки Юлии залились краской.

— Я буду считать, что заслуживаю этого, если солгала вам, — заключила она просто.

— О\'кей.

Шейн взял трубку, вызвал междугородную и сообщил оператору личный номер Уилла Джентри в Главном управлении полиции.

Когда Джентри поднял трубку, Шейн сообщил:

— Я звоню тебе из Палм Бич. Отмени распоряжение о розыске Доринды. Дочь Лэнсдоуна находится здесь и подтверждает каждое слово, сказанное ею прошедшей ночью. Можешь подготовить небольшое сообщение для прессы. Но, Бога ради, постарайся избежать острых углов и уж конечно не допустить публикации каких-либо фотографий, — он сделал паузу, давая высказаться своему приятелю. — Конечно, о чем говорить, — повторил он, удовлетворенно кивая рыжей головой. Неожиданно интонации его голоса резко изменились. — Что ты сказал, черт побери? Ты уверен, что нет никакой ошибки?

Он снова замолчал, нахмурился и начал энергично массировать мочку левого уха.

— Хорошо, — наконец произнес он. — Разумеется, это меняет ситуацию… Люси и я немедленно возвращаемся в Майами. Послушай, Уилл, собери их всех у себя в кабинете к моему возвращению. Думаю, что у меня тоже найдется кое-что новенькое для наших друзей… Да, Блэка, Мэфью, Гибсона и Тима Рурка… Спасибо, Уилл.

— Мистер Шейн, — взмолилась Юлия, вскакивая с кресла. — Что значит «меняет ситуацию»?

— Только то, что теперь окончательно установлено, что мертвое тело, найденное на берегу залива, принадлежит Мильтону Бреуеру. Заключение эксперта по дактилоскопии.

— Майкл, — возмутилась Люси, — ты перепугал Юлию до смерти. — Она обняла рукой вздрагивающие плечи девушки и заботливо усадила ее обратно в кресло. — Успокойся, дорогая, его слова не имеют к вам никакого отношения. Речь идет о другом деле.

— Спасибо, мисс Гамильтон, — всхлипнула Юлия.

Детектив твердо взял свою секретаршу за руку и направился вместе с ней к двери.

Глава XVI

Майкл Шейн гнал свой новый автомобиль на максимальной скорости, стремясь побыстрее преодолеть расстояние, отделяющее Вест Палм Бич от Майами. Интенсивное движение на шоссе заставляло его полностью концентрировать внимание на управлении машиной.

Люси Гамильтон с каменным выражением лица и блестящими от гнева карими глазами сидела рядом. Сделав несколько неудачных попыток пристыдить детектива за его недопустимо грубое поведение в чужом доме и недостаток внимания к Юлии Лэнсдоун, она вынуждена была замолчать и заняться своей шляпой, которую порывы встречного ветра то и дело пытались сорвать с головы.

Шейн припарковал автомобиль на стоянке, отведенной для служебного автотранспорта, выскочил из машины и некоторое время нетерпеливо переминался с ноги на ногу, ожидая, пока его секретарь соблаговолит присоединиться к нему. Подхватив Люси под руку, он рысью направился к кабинету шефа полиции Майами.

Эллиот Гибсон прохаживался взад-вперед перед столом хозяина кабинета, произнеся одну из своих дежурных речей в свойственной ему агрессивной и категоричной манере. Лицо Джентри, сидевшего на своем обычном месте, не выражало ничего, кроме отвращения и скуки. Генри Блэк со своим помощником молча разместились чуть поодаль. Тимоти Рурка в кабинете не оказалось.

— Входи, Майкл, — буркнул Джентри, бесцеремонно прерывая очередную филиппику адвоката. — И вы, мисс Гамильтон, — добавил он более галантно. — Устраивайтесь поудобнее.

— Спасибо, Уилл.

Шейн кивком головы приветствовал всех присутствующих и официально представил своего секретаря Блэку и Мэфью.

— А это поверенный мистера Бреуера, о котором я уже говорил тебе, Люси, — добавил он после того, как Гибсон, завершив очередной проход по комнате, двинулся по направлению к ним.

Не обращая внимания на Люси, адвокат небрежно поклонился.

— Что вы скажете теперь? — с ходу набросился он на детектива. — Я тысячу раз вам повторял, что с вашей стороны было просто нелепо сомневаться в правильности моего опознания трупа Мильтона Бреуера.

Шейн сочувственно кивнул головой.

— Зато теперь я могу порадоваться вместе с вами, что ваши прогнозы оказались настолько точными.

— Ошибка исключена, Уилл? — спросил он, поворачиваясь к Джентри.

— Никаких сомнений, Майкл. Хэррису все-таки удалось получить надежные отпечатки, позволяющие наконец закрыть этот вопрос.

— А ты не посылал отпечатки в Вашингтон для проверки по их картотеке? — поинтересовался Шейн.

— Ты подразумеваешь ФБР, Майкл? — агатовые глаза шефа полиции едва не вылезли из орбит от изумления.

— На мой взгляд это не такая уж плохая идея, — небрежно заметил детектив, пододвигая ногой стул для Люси, — когда человек категорически отказывается позировать перед фотокамерой, причем даже на собственном бракосочетании, согласитесь, это наводит на определенные размышления.

— Абсурд, — фыркнул Гибсон, — сколько раз можно объяснять, что все дело в идиосинкразии моего клиента.

— Тем не менее я бы попробовал, Уилл, — повторил Шейн, игнорируя очевидное раздражение адвоката.

— Ну а ты что скажешь, — спросил он, поворачиваясь к Мэфью. — Тим показывал тебе фото Годфри?

— Показывал, — отвечал тот, поджимая губы. — На что ты рассчитываешь, Майкл? Я же не волшебник. Покажи мне этого человека, и тогда я отвечу на твой вопрос.

— По-моему, мы слышали более чем достаточно, — заявил Гибсон с очевидным удовлетворением. — Никто из них не может подтвердить, что человек, за которым они наблюдали, был Хирамом Годфри. Если бы вы раньше прислушались к моим доводам…

— Привет, Майкл, — неожиданное появление Тима Рурка прервало разглагольствование адвоката. — Здесь кто-то говорил о повторной идентификации трупа. Это правда, Уилл? — репортер подошел поближе и с безразличным видом облокотился о стол шефа полиции.

— Никаких сомнений, — сердито подтвердил Джентри. — И слава Богу, по крайней мере ты не станешь больше докучать мне своими идиотскими гипотезами.

— Зато против моей теории вам нечего противопоставить, шеф, — взвился Гибсон, отталкивая репортера. — Я официально требую, чтобы Хирама Годфри, или человека, выдававшего себя за него, немедленно арестовали и доставили сюда для опознания.

— У тебя уже есть донесение из Нью-Йорка, Уилл? — спросил Шейн, в свою очередь выступая вперед. — Что слышно о поведении Годфри после его прибытия в Нью-Йорк и результатах опроса членов экипажа?

Гибсон устремил уничтожающий взгляд на детектива, пока шеф полиции неторопливо перебирал многочисленные бумаги, лежащие у него на столе. Обнаружив необходимые ему документы, Джентри аккуратно отложил в сторону только что закуренную сигару.

— Есть кое-что, Майкл, датировано сегодняшним полднем. Наши парни сели ему на хвост в «Ля Гуардия» и проследили до отеля «Беркшир» на 52-й улице. Вполне респектабельное заведение. Комната была зарезервирована по телеграфу за два дня до прибытия клиента. Согласно рапорту Годфри останавливался здесь и раньше, года два назад, но никто из персонала не знает его достаточно близко, чтобы утверждать что-либо определенное.

— Меня больше интересует… — попытался остановить его Гибсон.

— Показания экипажа столь же неопределенны, — неторопливо продолжал шеф полиции, бросив предостерегающий взгляд на адвоката. — Самолет совершил две промежуточные посадки, но никто из членов экипажа не готов подтвердить под присягой, что какие-то пассажиры при этом поменялись местами. В салоне самолета находилось сорок пассажиров и всего одна стюардесса. Остальные члены экипажа вообще не в счет. Человек, занимавший место Годфри, вел себя достаточно скромно, и никто, по-видимому, не имел причин обратить на него особое внимание.

— Полностью негативные показания, — резюмировал Гибсон пренебрежительно. — Этот человек должен быть немедленно арестован и доставлен под стражей в Майами, пока он не ускользнул от приставленных к нему агентов.

— Этого мало, — торопливо сказал Шейн. — Уилл, свяжись с Нью-Йорком. Запроси у них сведения о том, с кем Годфри встречался после прибытия в Нью-Йорк. Были ли среди них старые партнеры фирмы?

Джентри потянулся к телефонной трубке.

Предоставленный сам себе, адвокат угрюмо возобновил прогулку по комнате.

— Что еще за новая версия, Майкл? — прошептал Рурк, придвигаясь поближе к детективу.

Шейн улыбнулся и в общих чертах рассказал репортеру о последней гипотезе адвоката. Не успел он закончить свое повествование, как снова прозвучал телефонный звонок.

— Оставайтесь на связи, пожалуйста, — произнес Джентри и, прикрывая аппарат рукой, сообщил присутствующим: — Годфри не покидает своего номера все утро. Несколько минут назад он спустился в ресторан отеля. Ему никто не звонил. Сам он звонил только однажды.

— И звонил, конечно, в «Уайт Плэйнс», Нью-Йорк, не так ли? — предположил Шейн.

Джентри утвердительно кивнул головой:

— Частный разговор с миссис Мильтон Бреуер из «Уайт Плэйнс», цитирую по стенограмме. К сожалению, он был слишком коротким.

Джентри помедлил, глядя на лежащий перед ним испещренный пометками блокнот, и продолжал:


«Годфри: — Это ты, Бетти? Это я, Хирам. Нахожусь в „Беркшире“. У меня все в порядке.
Миссис Бреуер: — Замечательно. Буду у тебя завтра.
Годфри: Комната 500. Закажу коктейли на 16.00. Устраивает?
— Миссис Бреуер: — Договорились».


На этом разговор закончился. Я предупредил, чтобы наши люди в Нью-Йорке продолжали наблюдение.

— Не вешай трубку, Уилл, — торопливо сказал Шейн. — Попроси их проверить также, где была вчера миссис Бреуер и чем она занималась?

— Вчера? — недоуменно повторил шеф полиции. — Хорошо, Майкл.

Он убрал руку с микрофона и передал новые распоряжения, после чего сердито швырнул трубку на рычаг и недовольно повернулся к детективу.

— Что ты пожелаешь в следующий раз, Майкл? — ядовито поинтересовался он. — Какое отношение, черт тебя возьми, может иметь миссис Бреуер ко всей этой истории?

— Может быть, что и никакого, — примирительно согласился детектив, — но скажи мне, Уилл, неужели этот телефонный разговор не наводит тебя на определенные мысли?

— Ну почему же, — вынужден был признать шеф полиции. — Ясное дело, оба они повязаны, но другое трудно было и ожидать, Майкл.

— Правильно, — согласился Шейн и, повернувшись к Гибсону, осведомился невинным тоном: — Насколько я понимаю, вдова Бреуера уже извещена о смерти своего мужа?

— Разумеется, я телеграфировал ей рано утром.

— Тем не менее она даже не упомянула об этом в телефонном разговоре с Годфри.

— В этом не было необходимости, — воскликнул Рурк, просовывая свою худую физиономию между собеседниками, — потому что она знала, что разговаривала с собственным мужем.

Гибсон пренебрежительно отвернулся от репортера, как будто одно его присутствие унижало его достоинство.

— Все совершенно ясно, — заявил он, наступая на Джентри. — Разумеется, им было необходимо соблюдать осторожность. У меня лично нет и тени сомнения, что они совместно планировали заговор против моего клиента. Я уверен, что не предам его интересы, если сообщу сейчас, что Бреуер знал о романе своей жены с Годфри и планировал начать бракоразводный процесс, обвинив обоих в адюльтере. Вот вам и мотив для убийства. Меня удивляет, что при таком обилии доказательств вы по-прежнему отказываетесь отдать распоряжение об аресте Годфри и доставке его в Майами для очной ставки с двумя этими джентльменами, — он слегка повернулся в сторону и указал рукой на Блэка и Мэфью. — Как только эти двое смогут встретиться с ним лицом к лицу и наконец понять, что это не тот человек, за которым они наблюдали минувшей ночью, его тщательно подготовленное алиби превратится в прах.

Уилл Джентри тяжело вздохнул и, достав новую сигару, неприязненно взглянул на адвоката.

— По какому обвинению?

— Предумышленное убийство конечно.

— Но Годфри, — рявкнул, теряя терпение, Джентри, — имеет железное алиби.

— Которое обратится в ничто при очной ставке с двумя свидетелями, — парировал адвокат, — если моя версия справедлива.

— Ох уж эта ваша версия, — проворчал шеф полиции. — А если она ошибочна? Мы не можем арестовать человека на основании одних догадок. Допустим, Блэк и Мэфью однозначно опознают его как человека, за которым они наблюдали прошлой ночью и который, следовательно, не мог совершить убийств, что тогда?

— Но это невозможно, — воскликнул Гибсон. — Ваша обязанность арестовать его и доставить в Майами.

— Я могу отдать распоряжение о его аресте, — согласился Джентри. — Если он убийца, он остается в юрисдикции штата Флорида, и его единственный шанс избежать суда — это держаться подальше от Майами и очной ставки с Блэком и Мэфью.

— Но разве доказательств, имеющихся в вашем распоряжении, все еще недостаточно, чтобы добиться выдачи Годфри? — настаивал Гибсон.

Джентри несколько минут молча раскуривал сигару.

— Пока все, что имеется в моем распоряжении, — терпеливо объяснил он, — это доказательство абсолютной непричастности Годфри к делу об убийстве Бреуера, и до тех пор, пока у меня в руках не появится что-то более конкретное, чем ваши рассуждения, я не сделаю ни шага. Иначе любой мало-мальски опытный адвокат выставит нас всех круглыми идиотами.

Телефон на его столе снова зазвонил. Шеф полиции отложил сигару в сторону и взял трубку.

— Новости из Нью-Йорка? — спросил Шейн, вставая и подходя к столу.

Джентри пренебрежительно махнул рукой.

— Ваша миссис Бреуер, — сообщил он, возвращая трубку на рычаг, — весь вчерашний день провела в Нью-Йорке. Днем обходила магазины, вечером побывала в театре. Вернулась домой полуночным поездом.

Шейн отступил в сторону, теребя мочку левого уха.

— Какое тебе дело до всего этого, Майкл? — вступила в разговор Люси Гамильтон, в свою очередь поднимаясь с места. — Что же еще по-твоему могла делать женщина, отправляясь в Нью-Йорк, тем более если она знала, что ее любовник собирается отправить на тот свет ее постылого супруга? Пожалуй, мне лучше вернуться в контору. На случай, если выплывет что-либо действительно стоящее.

Шейн перехватил ее руку и с силой усадил на место.

— Одну минуту, Люси. Почему, по-твоему, миссис Бреуер должна была обязательно отправиться за покупками и в театр?

— Чтобы слегка развеяться, конечно. Кроме того, находясь вне дома, она ничем не рисковала, переговорив со своим любовником в Майами из любого автомата и получив подтверждение, что работа успешно завершена. Вот почему им не было необходимости возвращаться к этой теме сегодня.

Шейн благодарно пожал руку своей секретарше.

— Оставайся на месте. С конторой ничего не случится, — прошептал он ей на ухо. Затем детектив повернулся к Гибсону и вызывающе спросил его: — Вы готовы держать пари, что ваша теория справедлива?