— Я вас не понимаю, мистер Шейн. Доринда — мое христианское имя. Но, возможно, стоит упростить формальности. К чему, например, вам знать мою фамилию.

— Просто для порядка, — настаивал Рурк.

— А я предпочитаю сохранить инкогнито, — холодно констатировала она. — Как вам известно, так поступают многие звезды. Неплохой прием, если вы хотите побыстрее добиться успеха. Публика обожает подобные тайны.

— Никогда бы не подумал, что вашему танцу можно научиться в Роллинс Колледже, — вклинился в разговор Шейн.

— Роллинс Колледж? — девушка бросила на детектива непонимающий взгляд своих невинных глаз. — Вы хотите посмеяться надо мной, мистер Шейн? Всему, что я умею, я научилась у моей матери.

— Разве ваша матушка преподает танцы? — переспросил детектив.

— Разумеется, моя мать — самая замечательная танцовщица, хотя и предпочитает классический стиль. Боюсь, правда, — она прелестно надула свои полные алые губки, — что она оторвала бы мне ноги, если бы узнала, с каким танцем я выступаю в этом зале. Вот одна из причин, — она снова повернулась к Рурку, — почему я предпочитаю сохранить свое инкогнито. Я не хотела бы также, чтобы моя фотография появлялась в печати.

Доринда подвинулась поближе к репортеру и, глядя ему прямо в глаза, начала рассказывать ему романтическую историю о детстве и юности, проведенных в монастыре, пока ее мать гастролировала по всему миру.

Шейн мрачно потягивал коньяк и разглядывал ангельский профиль Доринды, с нетерпением ожидая конца затянувшегося интервью. Ему давно уже не давала покоя навязчивая мысль: почему большинству танцовщиц ночных клубов, с которыми ему довелось иметь дело, так импонировали истории о годах, проведенных в удаленном монастыре, где они, по-видимому, и осваивали азы балетного искусства. Тем не менее он не проронил ни слова, пока официант не разместил перед ними три продолговатые деревянные посудины, на которых аппетитно дымились толстые куски ароматной говядины, обложенные дольками жареного картофеля. Лишь когда с вопросами было благополучно покончено и внимание танцовщицы переключилось с журналиста на бифштекс, детектив снова напомнил о себе.

— Не слишком ли жестоко было с вашей стороны испытывать чувства миссис Дэвис, отказавшись встретиться с ней после того, как она целый вечер просидела в этом зале, даже после записки, переданной вам с официантом.

— Но я не знаю никакой миссис Дэвис, мистер Шейн, — Доринда подняла свои широко раскрытые глаза на детектива и недоумевающе сморщила хорошенький носик, словно пытаясь отыскать в памяти еще одно воспоминание непорочной юности.

На этот раз пришлось удивиться самому Шейну. Если девушка лгала ему, то она была не только превосходной танцовщицей, но и выдающейся драматической актрисой, второй Дузе. Он продолжал свои наблюдения, когда она снова взяла в руки вилку и нож и атаковала бифштекс с жадностью нормального проголодавшегося подростка.

— А где теперь ваша матушка, Доринда? — спросил Рурк, наполняя свой бокал и с отвращением разглядывая стоявшую перед ним тарелку.

— Не так далеко отсюда. Вчера я получила от нее письмо. Она думает, что я по-прежнему работаю продавщицей, зарабатывая тридцать долларов в неделю.

Она положила в рот солидный кусок мяса и с наслаждением прожевала его.

— Потрясающе вкусно! Но пора закругляться. Мне предстоят еще два выхода сегодня вечером.

Шейн выругался про себя. Разумеется, даже сейчас ему ничего не стоило вернуть полученный аванс и предложить миссис Дэвис убраться куда-нибудь подальше. Он чувствовал себя в роли человека, одной рукой протягивающего мороженое ребенку, а другой приготовившегося надавать ему по губам. Он попытался поймать взгляд Рурка, но глаза репортера были упрямо опущены к пустому бокалу. Не сговариваясь, приятели одновременно протянули руки к бутылке.

— Вы что, собираетесь опорожнить эту посудину, дожидаясь, пока эти отличные бифштексы совсем остынут? — рассмеялась Доринда.

Шейн поспешно отдернул руку. Этот инцидент, при всей своей незначительности, помог ему вновь обрести утраченное равновесие.

— Простите, но мне так или иначе придется задать вам несколько вопросов, мисс. Миссис Дэвис, о которой я вам говорил, сегодня днем посетила мою контору, назвавшись близким другом вашей матери. Она показалась мне очень обеспокоенной вашей судьбой. Ее обеспокоенность простиралась настолько далеко, что после того, как вы сами отказались побеседовать с ней, она обратилась за разъяснениями к одной из здешних певичек.

— Тогда это была Билли. Она — единственная певица в нашем клубе. Но если даже какая-то сумасшедшая дамочка и беседовала с ней обо мне, Билли ни словом не обмолвилась об этом. А я не получала никакой записки.

Доринда взяла с тарелки очередной кусок мяса и принялась с аппетитом пережевывать его. Шейн пожал плечами и счел за лучшее обратить внимание на содержимое своей собственной тарелки. Некоторое время вся компания молча пережевывала мясо. Между тем Рурк, первым покончивший со своим бифштексом и теперь лениво разглядывавший пары, возвращавшиеся на свои места после очередного танца, незаметно попытался привлечь внимание приятеля.

— Не оглядывайся, Майкл, но, судя по всему, ты уже под колпаком.

Шейн осторожно скосил глаза в направлении взгляда репортера и замер на месте, не в силах скрыть охватившего его раздражения.

Люси Гамильтон, собственной персоной, восседала всего в нескольких шагах от него в компании высокого блондина. Она была одета в вечернее платье цвета морской волны, искусно отделанное серебряной нитью. Черты ее обращенного в профиль к детективу лица представляли забавную смесь презрительного безразличия к окружающему миру и милой застенчивости подростка, попавшего в незнакомую компанию. Люси не замечала или предпочитала делать вид, что не замечает присутствия своего шефа. Наконец она как бы случайно слегка повернула голову, и ее глаза встретились с негодующим взглядом Шейна. Мисс Гамильтон приветливо помахала рукой приятелям, мягко улыбнулась и произнесла несколько слов, обращаясь к своему кавалеру. Тот согласно кивнул головой и послушно поднялся с места. Шейн обернулся как раз вовремя, чтобы перехватить ядовитую ухмылку Рурка.

— Это твоя проблема, Майкл, — объявил репортер, поспешно вскакивая на ноги. — Мне надо еще потолкаться за кулисами, чтобы уточнить кое-какие детали будущей статьи.

— Черт тебя побери, Тим, — простонал детектив. — Неужели нельзя подождать еще несколько минут?

Но Тимоти Рурк был уже далеко, Шейн беспомощно повернулся к Доринде, с довольным видом продолжавшей трудиться над бифштексом.

— По-моему, он очень мил, — заметила девушка, кладя в рот последний кусок. — Но что с вами, мистер Шейн? Вы чем-то обеспокоены?

К счастью для детектива, ему уже не пришлось давать ответа на поставленный вопрос.

— Какая удача встретить вас в этом месте, мистер Шейн, — прощебетала Люси Гамильтон, грациозно проскальзывая в покинутое Тимом кресло. — Надеюсь, вы представите меня вашей спутнице?

— Мисс Гамильтон, Доринда, — пробормотал Шейн.

— Доринда! Ну конечно! — с энтузиазмом воскликнула мисс Гамильтон. — Странно, что я не узнала вас с первого взгляда. Очевидно меня ввело в заблуждение ваше платье…

— Что это за тип за твоим столиком? — сердито прервал ее речитатив Шейн.

— Его зовут Шлэтцер.

— Где ты познакомилась с ним, черт побери?

— Подцепила его в баре на Майами авеню, хотя, по-моему, это абсолютно не твое дело. После того, что ты наговорил мне сегодня вечером…

— Я объяснил тебе, что у меня деловая встреча.

— О, разумеется! — Карие глаза Люси задумчиво остановились на лице танцовщицы. — У частных детективов всегда бывают такие интересные деловые встречи…

— Частный детектив? — воскликнула Доринда с выражением одновременно удивления и испуга.

— Черт тебя возьми, Люси, — возмутился Шейн. — Даже если ты и являешься моим секретарем, это еще не дает тебе права…

— Конечно нет, — холодно парировала его замечание мисс Гамильтон. — У меня и мысли не было прерывать столь важное деловое свидание. Прошу прощения. — С надменным видом она поднялась с места и с достоинством продефилировала к своему столику.

— Я лучше пойду к себе, — пробормотала Доринда, опустив глаза и нервно теребя край скатерти. — Я не хочу сладкого. Благодарю вас, мистер Шейн. — Ее губы заметно вздрагивали.

Шейн вытянул руку и осторожно сжал запястье девушки.

— Не надо ничего бояться, Юлия, — мягко произнес он.

— Я уже говорила вам, что меня зовут не Юлия, — воскликнула она высоким дрожащим голосом. — И я не понимаю, что вы хотите от меня. — Она попыталась оттолкнуть руку детектива, но пальцы Шейна лишь крепче сомкнулись вокруг ее запястья.

— Я прошу тебя подумать лишь о том, что может произойти с твоим отцом, если газеты пронюхают об этой истории, — закончил Шейн.

— С моим отцом? — лицо танцовщицы побелело, а большие фиолетовые глаза умоляюще остановились на физиономии детектива. Она прекратила попытки освободить руку, наклонилась вперед и уже открыла было рот, когда бархатный голос, прозвучавший из-за спины Шейна, остановил ее.

— Все в порядке, Дорри, хотя ты и не выполнила мою просьбу не общаться с незнакомыми мужчинами.

Девушка шарахнулась в сторону, словно ее ударили хлыстом. Ее испуганные глаза смотрели поверх правого плеча Шейна.

Детектив отпустил безвольно повисшую руку девушки и, обернувшись, встретился взглядом с глазами высокого темноволосого мужчины лет тридцати.

— Возвращайтесь в свою уборную, Доринда, — произнес он.

Девушка слабо кивнула головой и сделала попытку подняться.

— Не слушай его, Юлия, — воскликнул Шейн. — Поверь мне, сейчас самое лучшее время, чтобы…

— Возвращайся в свою комнату, — грубо рявкнул мужчина, не обращая внимания на Шейна.

Закусив губу, он сделал шаг вперед и, схватив девушку за руку, резким рывком поднял ее из кресла. Последующим толчком в спину он направил ее в сторону сцены.

Сжав кулаки, детектив вскочил на ноги. Презрительно усмехнувшись, незнакомец сложил руки на груди и повернулся к детективу.

— Я отвечаю за эту девушку, мистер, — процедил он сквозь зубы. — В вашем возрасте вам следовало бы вести себя более достойно и не приставать к незнакомым девушкам.

Шейн непроизвольно выбросил вперед руку, но прежде чем его кулак сумел достичь челюсти противника, чье-то тело, повисшее на сгибе его левой руки, заставило его развернуться в сторону.

— Вы обещали мне, мистер Шейн, — услышал он умоляющий шепот Лаури, — что не позволите здесь никаких эксцессов. Пожалуйста, вернитесь на свое место.

Детектив стряхнул с себя маленького человечка и сердито оглянулся. Воспользовавшись неожиданной паузой, его оппонент с достоинством удалился в направлении сцены.

Большая часть посетителей клуба никак не реагировала на происшедшее, симпатии же тех, кто продолжал следить за развитием событий, были отнюдь не на стороне Шейна. Краем глаза он поймал холодный взгляд Люси, которым она наградила его, прежде чем, мило улыбнувшись, вернулась к прерванной беседе со своим спутником.

Гнев застилал глаза детектива. Резко повернувшись, он направился к входу за кулисы. Но прежде, чем он успел сделать пару шагов, возникший из небытия Рурк торопливо положил руку на его плечо.

— Ради бога, Майкл, возьми себя в руки. Я успел кое-что выяснить. Этого парня зовут Моран. Он менеджер Доринды. За кулисами тебя поджидает по меньшей мере дюжина крепких парней, которые не задумываясь подтвердят перед судом, что ты пытался оскорбить достоинство девушки. Кроме того, в зале находится пара профессионалов. В данный момент они, вероятно, готовы уже взять тебя за жабры. Пошевели мозгами, старик. У тебя нет и шанса на миллион, чтобы вызволить Доринду отсюда.

Не обращая внимания на сопротивление Шейна, Рурк подхватил приятеля под руку и, незаметно подталкивая его в нужном направлении, продолжал нашептывать ему дальнейшие инструкции: — Не останавливайся, Майкл. Коридор, что прямо впереди нас, приведет тебя к площадке для парковки автомобилей. Дай мне твой номерок от вешалки. Заводи машину и поджидай меня у главного входа. Я вернусь назад и попытаюсь изобразить одного из трех поросят, храбро выступивших против большого злобного волка.

Подмигнув приятелю, репортер в последний раз подтолкнул его к выходу и растворился в толпе.

Шейн пожал плечами, но продолжал неторопливо двигаться в прежнем направлении, стараясь совладать с охватившим его раздражением.

Безусловно, репортер был прав: «Ля Рома» был не тем местом, где можно безопасно заводить ссору, хотя бы и частному детективу. Продолжая чертыхаться, он уселся за руль своего автомобиля, включил зажигание и медленно вырулил на площадку перед главным входом. Репортер уже поджидал его. Оказавшись в автомобиле, он издал невольный вздох облегчения.

— Ребята Лаури были у нас на хвосте, — пояснил он. — Следовали за мной, пока Случчо не захлопнул за мной входную дверь.

Шейн развернул автомобиль и нажал на акселератор. Серые глаза детектива все еще пылали гневом от пережитого унижения.

— Выкладывай, что тебе удалось выяснить?

— Все эти парни до смерти боятся Морана. Их задача изолировать Доринду от внешнего мира. Девчушка практически не имеет возможности даже перекинуться парой слов с кем-нибудь из участников шоу.

— Она уже была готова расколоться, когда этот мерзавец возник у меня за спиной. Что за тип этот Моран?

— Официально всего лишь менеджер Доринды. Но обращается с ней так, что можно заподозрить все, что угодно. Привозит ее в клуб перед самым выступлением, ровно в девять тридцать, прямо к служебному входу и лично забирает ее назад в два тридцать после окончания ночного представления. Никто ничего толком не знает о них, даже адреса их отеля. Каждую ночь они словно растворяются в тумане, чтобы появиться вновь в начале следующего вечера.

— Удалось ли тебе узнать хотя бы ее фамилию? Или какие-нибудь детали ее биографии?

— Абсолютно ничего. Известно только, что Моран и она объявились в городе несколько недель назад. Доринда прошла пробу, а дальше все устроилось само собой. Моран подписал контракт от ее имени. Две сотни зелененьких в неделю. Он же забирает выручку. Короче, все что мы знаем на этот час — это то, что ее имя Доринда и что она умеет танцевать. И ничего более.

Гнев детектива постепенно улетучился, а скорость автомобиля пропорционально снизилась до вполне приемлемой. Какое-то время приятели не произносили ни слова.

— Слышно что-нибудь о женщине, пытавшейся прошлой ночью поговорить с Дориндой? — наконец спросил детектив.

— Если такой факт и имел место, то мне о нем ничего не известно, — флегматично ответил репортер.

— Но тебе удалось хотя бы встретиться с Билли Лав? По словам миссис Дэвис, по-видимому, именно с ней она разговаривала по поводу Доринды.

— Мисс Лав, — терпеливо объяснил Рурк, — действительно единственная певица в шоу, но она категорически отрицает сам факт подобной беседы. Черт побери! Разумеется она может врать. Все участники шоу-рэкета всегда держатся друг друга и соврать им ничего не стоит. А с тех пор, как ими занялись пресса и телевидение, они особенно осторожны.

— Ты прав, — неохотно согласился Шейн. — Скорее всего здесь мы ничего не добьемся. Никто из них не захочет рисковать своей карьерой, впутываясь в это сомнительное дело.

— А ты сам что думаешь по поводу Доринды?

— Если честно, то не знаю, — смущенно ответил Шейн и после секундной паузы добавил: — Надо обладать стальными нервами или быть превосходной актрисой, чтобы не расколоться после того, как я назвал ее настоящее имя и название школы, где она обучалась.

— При условии, — репортер удобно откинулся на спинку сиденья нового автомобиля Шейна, — что она не получила специального инструктажа на тему, как вести себя в подобной ситуации. Так что визит подруги ее матери минувшей ночью мог только предупредить наших друзей о необходимости соблюдать особую осторожность.

— Ты опять прав, черт тебя возьми! И все же я готов поклясться, что она говорила правду, когда утверждала, что не знает никакой миссис Дэвис. Она не лгала мне, Тим, уж можешь мне поверить.

— Согласен, Майкл. Но допустим, что настоящее имя твоей клиентки все-таки не миссис Дэвис. Что тогда? Она может и вправду быть большой шишкой в Вашингтоне, как и предполагаемые родители нашей малютки. Вполне допустимо, что ей отнюдь не улыбалось связывать свое имя с темной историей. Черт возьми, она могла оказаться даже матерью девушки, но не хотела признаться в этом.

Шейн аккуратно перебрал в памяти детали своей встречи с миссис Дэвис. Он попытался в точности припомнить ее слова, перемены настроения, даже ее возраст. Она определенно показалась ему моложе тридцати лет, когда переступила порог его конторы, но с равной долей вероятности она могла быть и гораздо старше. При желании ей вполне можно было дать и тридцать пять и тридцать семь лет, а в этом случае у нее вполне могла быть восемнадцатилетняя дочь.

— Куда ты клонишь, Тим? — спросил он, измученный многообразием возможных вариантов.

— Допустим, что Доринда не лгала тебе, когда утверждала, что не видела никакой подруги своей матери и что она не знает миссис Дэвис.

— Но моя клиентка показала мне свою визитную карточку, — упорствовал Шейн, — на которой черным по белому было написано «Миссис Элберт X. Дэвис».

— Проснись, Майкл. Кто угодно может заказать себе визитку и поставить на ней любое понравившееся ему имя, — напомнил репортер.

— Допустим. — Шейн сбросил скорость и попытался мобилизовать свои умственные ресурсы. — У тебя найдется еще немного времени, чтобы заскочить в твою контору и перелистать несколько досье из вашего архива.

— Больше, чем достаточно, Майкл. — Рурк зевнул и добавил небрежным тоном: — Правда я собирался еще перекинуться в покер у Джека Фэррела, но, пожалуй, я и туда успею.

— У тебя еще хватит времени, чтобы спустить свою последнюю рубашку, — успокоил приятеля Шейн, притормаживая автомобиль перед зданием «Дейли Ньюс».

— Что конкретно тебя интересует, Майкл?

— Разыщи все, что имеется на Нигеля Лэнсдоуна и его семью.

— Судья Лэнсдоун? Вот это охота, Майкл! — Он издал низкий выразительный свист.

— Строго между нами, Тим. Ни слова для печати.

— Не думаешь же ты, что я окончательно спятил, Майкл? — возмутился репортер. — Не только у тебя есть мозги. Мой Бог! Если только дичью является он… — Он запнулся и добавил свистящим шепотом: — Лэнсдоун практически единственный кандидат на пост председателя комитета национальной промышленности. Одного намека на историю с его дочерью…

— Все ясно, — остановил его причитания Шейн, — поищем в ваших закромах. Наша страна нуждается в людях типа судьи Лэнсдоуна больше, чем в тысяче водородных бомб. Так что не оплошай, Тим.

— Но ты хоть представляешь, с чем нам предстоит иметь дело, Майкл? Досье на судью собиралось по меньшей мере пятнадцать, если не все двадцать лет, — вздохнул Рурк, выбираясь из машины.

Шейн присел у края длинного стола и закурил новую сигарету, ожидая возвращения своего приятеля.

— Это только самые последние данные, Майкл, — предупредил репортер, появляясь с объемистой папкой в руках, — с начала сорок пятого года. В архиве имеются еще две папки, не менее солидные, чем эта.

— Пока все, что мы хотим выяснить, — успокоил его Шейн, — это только то, есть ли у судьи дочь по имени Юлия, а если да, то сколько ей лет и как она выглядит.

Рурк водрузил на стол объемистое досье и начал перебирать собранные в нем вырезки из газет. Шейн стоял за его спиной, наблюдая, как тот перевертывал страницы, пока не дошел до фотографии женщины, запечатленной рядом с молодой девушкой. Подпись на фотографии гласила: «16 августа 1949. Миссис Нигель Лэндсдоун. Вашингтон, округ Колумбия. Вместе со своей дочерью Юлией перед ее возвращением в Роллинс Колледж, Винтер-парк, Флорида, к началу нового учебного года. Миссис Лэндсдоун — жена судьи Лэндсдоуна, занимающего важную правительственную должность в ведомстве Государственной безопасности».

— Все сходится! — выдохнул Рурк. — Ее имя действительно Юлия, и она второкурсница Роллинс Колледжа. Что скажешь, Майкл?

Шейн внимательно изучал вырезку из газеты, держа ее в вытянутой руке. Девушке на фотографии можно было дать лет шестнадцать, она была безусловно красива и имела определенное сходство с танцовщицей из «Ля Рома».

— Черт бы побрал эти газетные репродукции, — пробормотал детектив. — Никогда нельзя сказать что-либо наверняка. Разумеется, это может быть Доринда, но с таким же успехом это может быть кто-нибудь еще.

— Обрати внимание на лицо девчонки, — посоветовал ему репортер, — мне кажется, если ты напряжешь все свои извилины, ты сможешь высказаться более определенно.

— Черт тебя побери. У тебя что, нет своего мнения? Кто это, Доринда?

— Успокойся, старик. Кто я, по-твоему, эксперт-физиономист, черт тебя возьми!

Некоторое время детектив продолжал изучать фотографию, уделяя больше внимания изображению матери, нежели дочери. Перед его глазами была высокая худощавая женщина, одетая в расшитое цветами летнее платье и широкополую шляпу, частично скрывавшую ее лицо. Она показалась ему несколько старше, нежели дама, посетившая его контору несколько часов назад. Судя по первому впечатлению, между ними не было сходства. И тем не менее, как и в случае с дочерью, он не мог бы сказать ни да ни нет. Шейну приходилось видеть немало самых разных газетных репродукций, чтобы полагаться на столь ненадежный источник информации.

— Ну и что же ты думаешь? — спросил Рурк серьезно.

— По первому впечатлению я сказал бы, что эта девушка — Доринда, — произнес Шейн, возвращая вырезки в папку, — но я не думаю, что женщина, изображенная на этой фотографии, и есть так называемая миссис Дэвис.

Он задумчиво ущипнул себя за мочку левого уха, затем взглянул на часы.

— Боюсь, что сейчас слишком поздно, чтобы звонить в Роуллинс Колледж. Кроме того, сейчас весенние каникулы. Но уж миссис Дэвис я постараюсь повидать сегодня.

Рурк отнес папку на прежнее место, и приятели направились к автомобилю Шейна. Рурк назвал адрес своего знакомого, где должна была состояться игра в покер. Тридцать минут спустя Шейн в одиночку вошел в причудливо декорированный холл отеля Уальдорф Тауэрс и, подойдя к внутреннему телефону, попросил сообщить ему номер миссис Элберт X. Дэвис.

После небольшой паузы оператор сказал:

— Миссис Дэвис остановилась в номере 418. Желаете, чтобы я выяснил, находится ли она в отеле?

Убедившись, что телефон его клиентки не отвечает, Шейн подошел к столику дежурного.

— Могу я оставить записку для миссис Дэвис, проживающей в номере 418,— осведомился детектив.

Клерк сверился с записями в записной книжке и наличием ключа на стеллаже и подтвердил, что миссис Дэвис не возвращалась в отель.

«Необходимо, чтобы вы позвонили мне сразу же, как вернетесь в отель», — написал Шейн. Он приписал внизу номер своего телефона и добавил еще одну фразу: «Вероятно, меня не будет на месте между двумя и тремя часами ночи. Пожалуйста, позвоните мне до или после указанного времени».

Передав записку клерку, он еще на пути к двери стянул с головы шляпу и, выйдя на улицу, вытер капельки пота, выступившие на лице. Заняв место за рулем, он опустил боковое стекло, бросил шляпу на сиденье рядом с собой и с удовольствием подставил разгоряченное лицо холодному ночному воздуху. Поднявшись к себе в квартиру, он налил себе бокал коньяка и уселся рядом с телефонным аппаратом, размышляя над вопросами, на которые у него пока не находилось ответов. Часы пробили два, но телефон молчал. Лицо детектива приобрело озабоченное выражение.

Спустившись вниз, Шейн занял место за рулем автомобиля и, не торопясь, вновь отправился в направлении «Ля Рома». Припарковав машину на расстоянии квартала от цели, детектив вышел из автомобиля, пересек улицу и с задней стороны подошел к зданию ночного клуба. Он отыскал покрытую травой лужайку под кокосовой пальмой, откуда без помех мог бы наблюдать за площадкой для парковки автомобилей, и, присев на землю, закурил сигарету.

Шейн докуривал уже четвертую сигарету, когда завсегдатаи клуба потихоньку начали расходиться, направляясь к ожидающим их машинам. Шейн поднялся на ноги и сделал несколько шагов вперед, пока не оказался за углом здания, примыкавшего вплотную к месту парковки. Несколько мужчин задержались у входа, и среди них детектив узнал высокую фигуру Морана. Он разглядел оркестрантов, фигуру Билли Лав, повисшую на руке толстого скрипача. Наконец в освещенном проеме двери мелькнула головка Доринды. Несколько секунд она оставалась на месте, как будто колебалась, какое решение ей принять, затем присоединилась к своему менеджеру. Шейн следовал за ними, пока парочка не уселась в поджидавший их автомобиль, припаркованный чуть в стороне от главного входа. Запомнив номер интересующей его машины, Шейн вернулся к собственному автомобилю. Выждав, пока между ним и машиной Морана образовалась достаточная дистанция, он включил мотор и поехал следом. Процедура слежения оказалась на удивление несложной. Несколько минут спустя детектив мог наблюдать, как молодая танцовщица вышла из автомобиля и открыла ключом входную дверь четырехэтажного жилого дома на Коконут Гроув. Еще через несколько минут осветились два окна второго этажа и на занавеске промелькнул знакомый силуэт Юлии. Затем шторы опустились.

Успешно завершив свою миссию, Шейн двинулся в обратный путь. Осведомившись у мирно дремавшего оператора о телефонных звонках за время его отсутствия и получив отрицательный ответ, детектив поднялся в свою квартиру, по привычке пощипывая мочку левого уха.

События минувшего вечера казались лишенными всякого смысла. Если Доринда была на самом деле Юлией Лэнсдоун, то, по мнению Шейна, у него были все основания спокойно провести остаток этой ночи. Девушка вполне могла сама позаботиться о себе. Только мысль о родителях Юлии в Вашингтоне заставила детектива забыть об удобной постели и, сбросив пиджак, вернуться в привычное вращающееся кресло за рабочим столом. При обычных обстоятельствах человеку в положении судьи Лэнсдоуна, вероятно, не потребовалось бы больших усилий, чтобы замять скандал, который оппозиционная пресса могла раздуть вокруг происшествия в «Ля Рома». К сожалению, политическую ситуацию последних дней при всем желании трудно было причислить к ординарным событиям. Положение правительства оставалось крайне сложным. Сторонники покойного президента со всех сторон подвергались активным нападкам консервативной прессы, готовой ухватиться за любые, самые невероятные слухи, чтобы свалить своих оппонентов.

Шейн задумчиво потряс рыжей шевелюрой. Его серые глаза с отсутствующим выражением смотрели в пустоту полутемной комнаты. Нет, пожалуй, миссис Дэвис нисколько не преувеличивала возможные последствия того взрыва, который мог произойти, если бы настоящее имя танцовщицы из «Ля Рома» и ее фотографии появились бы на страницах центральных газет.

Шейн с недоумением перевел взгляд на безмолвный телефон на рабочем столе. Что за черт? Он снова посмотрел на часы. Где могла околачиваться миссис Дэвис? Четыре часа утра! Разумеется, множество женщин в Майами привыкли развлекаться и до более позднего времени, но его клиентка явно не попадала под названную категорию. Особенно, если учитывать то нервозное состояние, в котором она, по-видимому, находилась. Могла ли она отважиться на новую встречу с Дориндой. Возможно, ей также удалось узнать адрес, в результате чего у нее возникли неприятности с Мораном. Шейн встал и, как всегда в минуты неуверенности, направился к бару, извлек из него бутылку коньяка, поставил ее на журнальный столик рядом с кушеткой и вышел на кухню в поисках льда. Вернувшись в гостиную, он уселся на своем излюбленном месте и вынул из кармана фотографию Доринды.

Направив на нее свет электрической лампы, он еще раз попытался сравнить неистовую обнаженную танцовщицу с застенчивой милой девушкой, сидевшей минувшим вечером за его столиком. Шейн с раздражением потер колючий подбородок и в очередной раз попытался сконцентрировать мысли на мучившей его проблеме. «Как совместить эти два образа? Если, конечно, девушка действительно Юлия Лэнсдоун. Какое отношение ко всему этому имел Моран? Ясно было одно: девушка, несомненно, до смерти боялась своего менеджера». Шейн отхлебнул коньяк прямо из горлышка и запил его глотком воды со льдом. Детектив закусил губу и непроизвольно сжал кулаки. «Какого черта он позволил уговорить себя вместо того, чтобы свести счеты с Мораном прямо на месте? Что ему стоило стряхнуть с руки Лаури и сделать всего один шаг? Если бы не Тим… — Он хрипло засмеялся. — Конечно, Тим был прав. Потасовка между ним и Мораном несомненно привлекла бы к событию внимание прессы, то есть привела бы как раз к тому результату, которого следовало бы всеми силами избежать, окажись девушка дочерью судьи Лэнсдоуна».

Зазвонил телефон. Шейн вскочил на ноги, в три прыжка преодолел расстояние, отделявшее его от стола, и нетерпеливо схватил трубку, ожидая услышать голос миссис Дэвис и наконец получить ответ хотя бы на один из многих мучивших его вопросов. Вместо этого до него донеслось вежливое покашливание ночного оператора, смущенно пробормотавшего стандартную фразу:

— Надеюсь, что я не разбудил вас, мистер Шейн?

— Все в порядке, Дик. Что случилось?

— Рядом со мной находится молодая девушка, которая настаивает на встрече с вами. Похоже, она не на шутку испугана. Утверждает, что ее имя Доринда.

— Пошли ее ко мне немедленно, Дик, и продолжай наблюдать за коммутатором. — Шейн медленно положил трубку на рычаг и задумчиво покрутил головой. Он слышал, как остановился лифт, дробь каблучков по каменному полу коридора. Детектив пересек комнату и, подойдя к входной двери, распахнул ее перед поздней посетительницей.

Глава IV

Доринда была в том же простеньком платье, в котором она предстала перед друзьями после своего первого танца. Ее короткие светлые волосы были растрепаны, а в фиолетовых глазах застыл страх.

— Мистер Шейн, — взмолилась она, заламывая руки. — Вы должны помочь мне. Понимаю, что сейчас уже страшно поздно, но для меня это единственный шанс покончить со всем этим кошмаром. Ради Бога, выслушайте меня.

— Это как раз то, что я собирался предложить вам, — заверил ее детектив, протягивая руку и приглашая ее войти в комнату.

— Вы одна? — поинтересовался он, пропуская ее вперед и с интересом оглядывая пустой коридор.

— О да! Вы что подумали о Рики? Упаси нас Господь! Если бы он только знал, что я нахожусь здесь…

Шейн плотно прикрыл за собой входную дверь и запер ее на ключ.

— А что, по-вашему, он способен предпринять, если все-таки узнает, что вы отправились ко мне? — осведомился он, когда Доринда умолкла.

Он запнулся, заметив крупные капли слез, навернувшиеся на глаза девушки. Губы ее предательски задрожали, и она испуганно оглянулась на запертую дверь. Шейн осторожно взял девушку за руку и подвел ее к глубокому креслу, предварительно развернув его таким образом, чтобы иметь возможность наблюдать за лицом посетительницы.

— Устраивайтесь поудобнее, — предложил он, — и расскажите мне свою историю.

Когда девушка присела, детектив вернулся на свое место на кушетке.

— Я наделала столько глупостей, — начала она, — я не нахожу себе места от стыда и перепугана до смерти. Если бы вы только смогли помочь мне, мистер Шейн…

Девушка опустила голову на ручку кресла и, закрыв лицо руками, разразилась безудержными рыданиями.

— Конечно я помогу вам, Доринда. Пожалуйста, успокойтесь. Здесь вы в полной безопасности. Все будет хорошо.

Детектив извлек из кармана носовой платок и, подойдя к креслу, вложил его в руку девушки.

Доринда подняла платок к глазам и сделала тщетную попытку остановить слезы, продолжавшие катиться по ее щекам. Постепенно ее рыдания стали тише. Она выпрямилась в кресле и вытерла заплаканные глаза.

— Поверьте, я совсем не плакса, мистер Шейн, — прошептала она. — Извините меня.

— Не надо оправдываться, — сказал детектив торопливо. — Может вы хотите выпить, прежде чем начнете свой рассказ? Немного шерри не повредит вам.

— О нет! Спасибо. Я никогда не пью, мистер Шейн. И мне уже гораздо лучше. — Она доверительно наклонилась к детективу. — По своей собственной глупости я влипла в скверную историю и намерена исправить свою ошибку прежде, чем мои родители узнают о ней. — Она запнулась, заметив свою фотографию в обнаженном виде рядом с настольной лампой. — Поверьте, что я не настолько испорчена, мистер Шейн. Мне становится нехорошо при одном взгляде на одну из этих фотографий. Если бы вы знали, как мне стыдно, мистер Шейн.

Детектив бросил косой взгляд на снимок.

— Забудьте об этом. К сожалению, вы были настолько неосторожны, что подписали некоторые из них, не так ли?

— Увы, да. Я подписала массу подобных фотографий, хотя это и было в самом начале моей, так называемой, карьеры. Я была глупа, мистер Шейн. Мне казалось, что таким образом я становлюсь взрослее и независимей. Но когда сегодня вечером вы упомянули о моих родителях… — Доринда сделала короткую паузу, пытаясь овладеть собой, и продолжала. — Все это время, наверное с первого дня, меня не оставляли сомнения относительно разумности моего решения, но мне так хотелось утвердить себя, доказать всем, что я уже не маленькая девочка, какой продолжали считать меня родители. Вы понимаете меня, мистер Шейн?

— Не могу пока сказать, что вы рассказали мне слишком много, — пробормотал детектив, закуривая сигарету, закрыв глаза и откидываясь на спинку кушетки. — Поймите меня правильно. Если вы хотите, чтобы я помог вам, вы должны рассказать мне все, ничего не утаивая.

— Для этого я и пришла сюда. Кроме вас, я никого не знаю в Майами. А после сегодняшнего вечера мне было просто необходимо довериться кому-нибудь.

— Итак, вы все-таки Юлия Лэнсдоун? — уточнил Майкл.

— Да, но я думала, что вы уже знаете об этом, когда заговорили со мной сегодня вечером.

— И ваши родители полагают, что вы проводите каникулы у своей подруги в Палм Бич?

— Да, она единственная, кто знает правду. Точнее, часть правды. У меня не хватило духу рассказать ей все. — Щеки Юлии приобрели пунцовый оттенок.

— Короче, вы договорились со своей подругой, чтобы она в случае необходимости подтвердила, что вы гостили у нее, а сами отправились в Майами, чтобы танцевать в «Ля Рома»?

— Все правильно, мистер Шейн. Мои письма к матери я клала в отдельный конверт, и моя подруга пересылала их затем в Вашингтон. — Юлия снова замолчала и несколько секунд разглядывала свои маленькие руки, нервно сжимая и разжимая пальцы. Затем она резко выпрямилась и вскинула голову. — Мистер Шейн, вы упомянули о некой миссис Дэвис, подруге моей матери, которая приходила к вам, чтобы поговорить обо мне. Означает ли это, что моя мать знает все?

Шейн меланхолично кивнул головой.

— По ее словам, ваша мать сама просила ее об этом.

— Но я действительно не знаю никого, кто бы носил это имя. Сколько я ни ломала голову, но так и не смогла припомнить никакой миссис Дэвис.

— Разумеется, она могла воспользоваться чужим именем, — терпеливо объяснил детектив, — но вы, тем не менее, должны были узнать ее, когда прошлым вечером она находилась в двух шагах от вас, а затем передала вам еще и записку с официантом.

Доринда нахмурила брови и нетерпеливо прикусила нижнюю губу.

— Я никого не видела, — упрямо повторила она, — и не получала никакой записки. Здесь какое-то недоразумение, мистер Шейн. Либо это кто-то из знакомых моей матери, кого я не знаю, либо одна из ее старых подруг, которая, овдовев, вышла второй раз замуж за некоего мистера Дэвиса.

— На ее визитной карточке было написано «Миссис Элберт X. Дэвис», — сухо информировал Шейн. Не возлагая особых надежд, он, тем не менее, попытался дать детальное описание своей клиентки. — Кроме того, — добавил он в заключение, — она настойчиво уверяла меня, что помимо того, что является ближайшей подругой вашей матери, прекрасно знает вас и все эти годы пользовалась вашим полным доверием.

Морщины на лбу Юлии стали еще заметнее.

— Тогда я вообще ничего не понимаю, мистер Шейн. Мне неизвестна женщина, соответствующая вашему описанию.

Шейн равнодушно пожал плечами.

— Я только передаю вам то, что эта женщина сама рассказала мне. Она предложила мне две тысячи долларов в качестве гонорара за то, чтобы я вызволил вас из «Ля Рома», не допустив при этом никакого скандала.

Девушка удивленно приподняла брови.

— Две тысячи долларов! Откуда моя мать взяла их? А мой отец? Ему тоже известно обо всем? Ее лицо снова побелело, и глаза наполнились неподдельным ужасом.

— Насколько я знаю, пока еще нет. — Шейн чувствовал себя обязанным успокоить Юлию, но ему предстояло узнать от нее еще слишком многое, чтобы позволить себе расслабиться. Кроме того, ему требовалось выпить. Не рискуя пить прямо из бутылки на глазах молодой девушки, он встал и отправился на кухню. Вернувшись через несколько минут в гостиную, он торопливо исполнил привычный ритуал и присел на кушетку, стараясь не смотреть в глаза Юлии.

Та покорно ожидала его расспросов с видом провинившегося ребенка, чувствующего неизбежность родительского наказания.

— Так я и узнал об этой истории, — произнес наконец детектив безразличным тоном. — Ваша матушка получила эту фотографию и приложенную к ней анонимную записку, позволяющую предполагать возможность дальнейшего шантажа.

— Так мама видела эту фотографию? — охнула девушка, закрыв лицо руками. — Боже мой! Право, лучше бы я умерла. Эта история способна убить маму. Что же мне делать, мистер Шейн?

— Держите себя в руках, Юлия. Матери, как правило, способны выносить куда более серьезные потрясения, чем принято думать, — философски заметил детектив. — По крайней мере это фото не убило вашу мать. Напротив, она действовала весьма энергично и решительно, чтобы эта история не стала известна вашему отцу. Кем бы ни была таинственная миссис Дэвис, она пригласила меня, чтобы предотвратить возможный скандал и избежать шантажа. А теперь сядьте нормально, Юлия, и расскажите мне вашу историю с начала до конца.

Девушка резко выпрямилась в кресле. Глаза ее вызывающе сверкнули на детектива.

— Все началось с того, что я любила танцы больше всего на свете. Я рождена для танца. И что вы думаете, сделали мои родители? Еще ребенком меня отправили в самую унылую частную школу, какую можно себе представить. Меня учили, как стать совершенной леди. Однако я знала, чего хотела, и продолжала самостоятельно заниматься балетом, когда воспитатели считали, что я благополучно сплю.

Ошеломленный детектив молча уставился на девушку, которую в глубине души продолжал рассматривать как еще одного сумасбродного подростка. Но сейчас, наблюдая огонь, вспыхнувший в глазах Юлии, ему оставалось только удивляться, как он сразу не признал в ней дочь судьи Нигеля Лэнсдоуна, фотографии которого он столько раз видел на страницах газет, в кадрах кинохроники и на телевизионных экранах. Убежденность человека, фанатично уверенного в собственном предназначении.

— Но почему «Ля Рома»? — тихо спросил он. — Зачем было рисковать репутацией отца, танцуя в столь сомнительном заведении.

— Это была просто… просто шутка, — отрезала она, отворачиваясь в сторону, чтобы он не мог видеть выражение ее лица.

— Когда вы встретили Морана?

— Примерно два месяца назад. Я проводила уик-энд вместе с подругой, которую знала по школе. Она казалась милым безобидным созданием, забывшим, правда, предупредить меня, что ее родители были в отъезде и, следовательно, весь дом находился в нашем распоряжении. К этому времени я уже достаточно знала о жизни и полагала, что в случае необходимости сумею позаботиться о себе, во всяком случае, не совершить непоправимых ошибок… — Юлия замолчала, опустила глаза, нервно сжимая и разжимая пальцы.

— И что же?

— Рики был моим партнером, — пробормотала она, избегая встречаться взглядом с глазами детектива.

— Рики Моран?

Она уныло кивнула.

— О, он был очень мил первое время. Он рассказывал мне массу интересного о Нью-Йорке и Голливуде. По его словам, он знал многих актеров и танцоров. Он объяснил мне, что по профессии является импресарио, и это показалось мне весьма знаменательным совпадением. Я подумала, он сможет помочь мне сделать сценическую карьеру. Вероятно, я просто потеряла голову в тот первый вечер. До этого я никогда не курила, и когда кто-то из присутствующих предложил мне сигарету, я не стала отказываться. Вся атмосфера вечера казалась мне такой забавной и возбуждающей. Откуда мне было знать, что это были сигареты с марихуаной. Правда на следующий день все в один голос убеждали меня, что нельзя курить марихуану, не догадываясь об этом… Но тогда я действительно ничего не подозревала.

— В это-то как раз нетрудно поверить, — усмехнулся Шейн. — О\'кей, что же произошло дальше?

— Сандра вынесла проигрыватель на улицу. Это была восхитительная ночь с полной луной, и мы танцевали на зеленой лужайке. Мы делали вид, что у нас большая вечеринка с множеством гостей. Рики и Сэм крутились вокруг нас, и мы менялись партнерами каждые несколько минут. Потом нам надоели танцы. Моя подруга и мужчины решили еще выпить. Поскольку я не пила, я закурила другую сигарету. — Юлия замолчала, не в силах продолжать свою историю.

— Вы смело можете говорить обо всем, Юлия. Я хорошо знаю, что марихуана может делать с людьми.

— В самом деле? — Она вскинула на детектива свои широко раскрытые фиолетовые глаза. — Выкуренные сигареты превратили меня в другого человека. Я сбросила одежду и снова начала танцевать. Мне казалось, что я просто парю в воздухе, и то, что я танцую обнаженной, не имело для меня ни малейшего значения. Все мое существо ликовало. Я чувствовала себя свободной от всего земного. Казалось, еще немного — и я взлечу до самой луны. Дальше, как я помню, Рики вызвался танцевать со мной. Он оказался неплохим танцором, и мне потребовалось время, чтобы понять, что он тоже успел раздеться. Затем он попытался… Это было ужасное ощущение, но оно позволило мне вернуться к реальности. Помню, что я подняла страшный крик и убежала в свою комнату. Я забаррикадировала входную дверь и спряталась в ванной. Чувство тошноты преследовало меня всю ночь. На следующее утро Рики и другие на все лады превозносили мой танец, в один голос твердили, что я должна посвятить себя сцене. Они уверяли меня, что я должна начать выступления немедленно, чтобы скорее набрать необходимый опыт, после чего, по их мнению, я безусловно должна буду стать одной из звезд Голливуда. К моему стыду, я проглотила наживку. Весенние каникулы были для меня единственной возможностью осуществить задуманное, и Рики пообещал мне найти ангажемент в Майами. Все они насели на меня, и в конце концов я согласилась считать его своим менеджером, если он добьется для меня обещанной работы.

— И вы подписали с ним контракт? — допытывался Шейн.

— Увы, да. — Юлия с отсутствующим видом кивнула головой. — Рики тут же набросал контракт, который я и подписала прежде, чем вернулась в колледж. Я подписала бумагу не читая, и только когда я приехала в Майами, выяснилось, что я обязалась отработать на него три года и предоставила ему право получать от моего имени все заработанные мной деньги. Фактически я оказалась в положении рабыни. Рики понимает, что рано или поздно я попытаюсь вернуть себя свободу, и старается изолировать меня от всех, к кому, по его мнению, я могу обратиться за помощью.

— Подобная бумага не стоит выеденного яйца, — заметил Шейн. — Я уже не говорю о том, что вам всего лишь восемнадцать.

— При всей моей неопытности у меня были сомнения. Когда я узнала, что обязана танцевать обнаженной, я решила посоветоваться с адвокатом. Я так бы и поступила, если бы он не начал угрожать мне. Что мне было делать? Отец и мать находились далеко, в Вашингтоне, и, кроме того, я опасалась, что мой необдуманный поступок может повредить мне. Скоро я убедилась, что Рики всего лишь дешевый вербовщик, поставляющий молодых девушек для второразрядных ночных клубов. Я почувствовала себя в ловушке. Я не знала никого в Майами. Я была совершенно одинока, и я боялась его. Он не остановился бы ни перед чем. Юлия снова закрыла лицо руками, и ее плечи задрожали от беззвучных рыданий.

— Успокойтесь, с вашими испытаниями покончено раз и навсегда, — сказал Шейн. — Вы больше не увидите его. Расскажите, чем он угрожал вам.

— У него была еще одна фотография, — пояснила Юлия, не отнимая рук от лица, — которую сделал его приятель в ту злополучную ночь в Форте Лаудердейл, на которой мы запечатлены вместе. До недавнего времени я даже не подозревала о ее существовании. На ней без труда можно разглядеть мое лицо и фигуру обнаженного мужчины. Рики угрожал переслать эту фотографию моим родителям, если я откажусь выполнять его распоряжения.

Шейн почувствовал, как судорожно дернулись мускулы на его щеке. Серые глаза детектива были мрачны.

— Итак, вы согласились на его требования и начали выступать в «Ля Рома», — констатировал он.

— Что я могла сделать? — Она снова вызывающе подняла голову. — Но, уверяю вас, дальше этого дело не зашло. Мы занимаем отдельные комнаты, и каждую ночь я запираю свою дверь. Я объяснила ему, что покончу жизнь самоубийством, если он позволит себе применить насилие, и, вероятно, он понял, что я способна осуществить свою угрозу.

— Давайте вернемся к событиям минувшей ночи и личности миссис Дэвис, — предложил Шейн.

— Сколько можно вам повторять, что я не знаю никакой миссис Дэвис! — воскликнула она. — Если кто-то из подруг матери и оказался в Майами, то я не видела ее. Я никого не вижу, когда танцую. Я пыталась убедить себя, что танцую в полном одиночестве, при свете луны. Я не хочу сойти с ума, мистер Шейн.

— Но чем объяснить исчезновение записки, посланной вам за кулисы, — настаивал Шейн, — и поведение певицы, с которой миссис Дэвис разговаривала о вас.

— Честное слово, мистер Шейн, мне никто не передавал записки. А если кто-то и разговаривал с Билли обо мне, то она даже не упомянула об этом.

Шейн нахмурился и с раздражением ущипнул себя за ухо. Бросив взгляд на часы, он убедился, что было уже больше четырех часов.

— О\'кей, — устало согласился он. — И все же я думаю, что нам лучше выяснить вопрос о миссис Дэвис прямо сейчас, раз и навсегда.

Он поднял телефонную трубку и попросил оператора соединить его с отелем «Уальдорф Тауэрс». Когда ночной дежурный оказался на линии, детектив попросил его выяснить, вернулась ли миссис Дэвис в отель. Предупреждая стандартные извинения телефониста: «Я очень сожалею, сэр, но…», он торопливо произнес:

— Сделайте одолжение. Мое имя Майкл Шейн. Я оставил важную записку для миссис Дэвис несколько часов тому назад. Будьте любезны, взгляните — на месте ли мое послание.

Шейн неторопливо барабанил пальцами по поверхности стола, пока на линии снова не прозвучал голос оператора:

— Да, сэр, ваша записка все еще находится в боксе.

— Большое спасибо. — Шейн раздраженно бросил трубку на рычаг и сердито потряс рыжей головой. — Снова ничего определенного. Похоже, миссис Дэвис растворилась в ночном воздухе. — Некоторое время он молчал, и затем осторожно спросил: — Как вы думаете, Юлия, не мог ли Моран случайно узнать о попытке миссис Дэвис увидеться с вами. Скажем, перехватить записку, которую она послала вам за кулисы, или узнать о ее разговоре с Билли Лав.

Лицо Юлии омрачилось.

— К сожалению, это вполне возможно, мистер Шейн. Рики обычно большую часть времени проводит в клубе. Вы могли судить об этом по собственному опыту, когда он сумел помешать нашему разговору.

Шейн уныло кивнула головой.

— У него есть все основания оставаться на стреме.

— Но мистер Шейн! — воскликнула Юлия, всплескивая руками, — стало быть вы допускаете, что Рики проследил за миссис Дэвис до ее отеля, а сегодня мог попытаться ликвидировать ее?

— Вам и карты в руки, — мрачно констатировал детектив. — Вы знаете его лучше меня.

— Конечно, он порочен и жаден до денег. Но чтобы решиться… — Она запнулась, и ее лицо приняло растерянное выражение. — Что может дать Рики исчезновение миссис Дэвис? Я согласилась продлить срок моих выступлений еще на неделю. В его распоряжении все заработанные мной деньги за вычетом каждодневных расходов…

— Вы забыли упомянуть о фотографии, которая была отправлена вашей матери.

— Думаете, это сделал Рики?

— Кто же еще? Никто, кроме него, не знал вашего настоящего имени. Разве это не в характере Морана? Неужели вам никогда не приходило в голову, что следующим шагом мог стать шантаж ваших родителей?

— Господи, какой же дурой я была, — прошептала Юлия, и две крупные слезинки скатились по ее щекам.

На этот раз Шейн даже не пытался разубедить ее. Поудобнее устроившись на своем месте и сосредоточенно потягивая коньяк, он предоставил своей посетительнице самой разбираться со своими чувствами.

Наплакавшись досыта, Юлия осушила фиолетовые глаза и робко задала следующий вопрос:

— Если Рики послал эту фотографию моей матери, а затем обнаружил человека, наводящего справки обо мне, как, по-вашему, он должен был поступить?

— Откуда мне знать, — откровенно признался детектив. — Он мог проследить за ней до отеля, а после столкновения со мной этим вечером логично, что он предпочел иметь дело с доверчивой женщиной, нежели с несговорчивым субъектом вроде меня. Правда следует оговориться, что предварительно он должен был навести кое-какие справки обо мне.

— Но он и так знал о вас вполне достаточно, мистер Шейн, — с жаром возразила Юлия. — Поэтому я и решила обратиться к вам. Рики был вне себя, когда вы уехали из «Ля Рома», и рассказал мне массу интересных подробностей из вашей биографии. Разумеется, после всего этого мне не составило труда принять окончательное решение.

Шейн с сомнением посмотрел на молодую девушку.

— А сам он оставался в клубе после моего ухода?

— Этого я не знаю, — честно призналась Юлия. — Во всяком случае он ожидал меня, когда я закончила свой последний номер.

Шейн попытался быстро проанализировать сложившуюся ситуацию. Он припомнил 1600 долларов, находившихся в кошельке миссис Дэвис, остановку, которую они сделали с Тимом Рурком у здания «Дейли Ньюс», наконец их заключительную поездку к приятелю репортера. Все это вместе оставляло Морану достаточно времени, чтобы посетить «Уальдор Тауэрс» еще до того, как он сам добрался до отеля.

— Как по-вашему, мог ли Моран заподозрить, что вы отважитесь встретиться со мной уже этой ночью? — спросил он, вскакивая на ноги.

— Думаю, что нет. Более того, я уверена в этом. Я поднялась к себе, намекнув, что собираюсь немедленно улечься в постель, и выждала несколько минут, чтобы дать Рики время вернуться к себе. Только после этого я спустилась вниз по служебной лестнице и поехала к вам.

— Откуда вы узнали мой адрес?

— На мое счастье, водитель такси знал, где вы живете.

— Тогда я думаю, что мне необходимо немедленно поговорить с Мораном, — объявил Шейн. — Вам лучше всего оставаться здесь.

Его последнюю реплику прервал резкий телефонный звонок. Второй раз за последний час детектив подскочил к аппарату, уверенный, что на этот раз он непременно услышит голос миссис Дэвис, и ему пришлось вторично пережить разочарование.

— Незнакомый мужчина пытался выяснить у меня номер вашей квартиры, мистер Шейн, — услышал он торопливый голос ночного портье. — Он предложил мне двадцать зелененьких, если я разрешу ему без предупреждения подняться наверх, и еще двадцать, если я отвечу ему на вопрос, находится ли какая-нибудь девушка в вашей квартире. Наверное, сам Господь Бог уберег меня от соблазна.

— Спасибо, Дик. Он сообщил свое имя?

— Нет, но утверждает, что вы нужны ему по важному делу.

— Как он выглядит?

Дик описал Морана, затратив на все это не более двух дюжин хорошо подобранных слов.

— Передай ему, что я приму его через несколько минут, но не называй ему номера, пока я не перезвоню тебе.

Он повесил трубку и повернулся к Юлии.

— Ваш приятель ожидает внизу и, похоже, сгорает от нетерпения увидеть вас, — сообщил он серьезным тоном.

Глава V

— Рики? Но откуда он мог узнать, что я здесь? — воскликнула Юлия, вскакивая на ноги с быстротой испуганной газели.

— А он и не знает ничего. В лучшем случае догадывается, — успокоил ее Шейн. — Оснований у него для этого больше чем достаточно, — детектив подошел к дрожащей девушке и твердо взял ее за руку. — Да расслабьтесь наконец, черт вас возьми. Дежурный отказался сообщить ему номер моей квартиры, и он не поднимется сюда, пока я сам не захочу этого.

Девушка сделала попытку выдернуть руку. Казалось, она обезумела от страха.

— Если бы я могла незаметно исчезнуть, он бы никогда не догадался, что я была здесь, — произнесла она, задыхаясь. — Ради Бога, не говорите ему ничего. Есть же здесь еще какой-нибудь выход, чтобы я могла незаметно вернуться в свой отель.

Свободной рукой Шейн грубо схватил ее за плечо.

— Заткнетесь вы наконец или нет. Как вы не понимаете, что самое главное сейчас — это не поднимать лишнего шума.

— Позвольте мне уйти! Позвольте мне уйти! — продолжала взывать девушка, тщетно пытаясь освободиться из рук детектива. — Я смогла бы спрятаться в своей комнате прежде, чем он вернется туда. Если же он потребует объяснений, я всегда могу сказать, что выходила прогуляться перед сном.

— Вы останетесь здесь, — строго сказал Шейн. — По крайней мере до тех пор, пока я не урегулирую наши разногласия с Мораном. Затем вы тихо соберете свои вещи и сможете спокойно отправиться в Палм Бич.

Он слегка ослабил хватку, и этого оказалось достаточно, чтобы девушка моментально выскользнула из его рук.

— Я должна немедленно вернуться назад. Как вы не понимаете, этот человек способен на все!

— Сейчас он не может сделать ничего, — рявкнул детектив, пытаясь заглянуть в остановившиеся глаза девушки. — Подумайте лучше о том, кто из ваших родственников имеет друзей в Майами. Желательно подыскать таких, о которых не знает Моран.

— Я ничего не знаю, — продолжала причитать она, цепляясь руками за детектива. — Что же мне делать, мистер Шейн.

Детектив ласково потрепал ее по плечу.

— Из кухни есть выход на пожарную лестницу, — сказал он мягко. — Но прежде, на вашем месте, я перестал бы думать о Моране, если вы действительно хотите от него избавиться.