Возле клуба «Гэтсби», как всегда, бурлила толпа. Охранник кивнул Джету как старому знакомому, и тот почувствовал себя завсегдатаем. Джанну и вовсе остановить было невозможно. Она послала охраннику несколько воздушных поцелуев — и тот растаял.
Беверли с Четом сидели за угловым столиком и пили мартини с яблочным соком. Беверли помахала им рукой.
— По стаканчику — и поедем! — прокричала она.
— Привет! — Джанна одарила всех лучезарной улыбкой.
— Я твоя поклонница, — призналась Беверли. — Видела твои снимки во всех ваших итальянских журналах.
— Спасибо, — просияла Джанна, купаясь в лучах славы.
— А вот еще новость, — сообщила Беверли. — Меня подписали делать тебе грим на съемках для Куртенелли.
— Отлично! — рассмеялась Джанна. — Мир тесен.
— Да, очень, — согласилась Беверли.
— Джет тоже будет сниматься, — объявила Джанна.
— Хочешь сказать, что я наконец поработаю и над этой мордашкой? — обрадовалась Бев.
— Хорошенькая мордашка? — Джанна потрепала Джета по щеке.
Чет, по обыкновению, помалкивал, но Джанна и из него быстро вытянула, чем он занимается, и засыпала вопросами о музыке. Он оживился. Она умела расшевелить любого мужчину.
Минут через двадцать Беверли предложила отчалить.
— Ты точно хочешь поехать? — спросил Джет у Джанны, втайне надеясь, что она подустала и они поедут домой, где он сможет спокойно предаться мыслям об Эми и о том, как выбираться из нелепой ситуации.
— Едем, едем! — Джанна даже засмеялась: как он только мог подумать? Она подмигнула Беверли: — У мальчиков не хватает… как сказать? — энергии. А мы с тобой будем веселиться, si?
— Еще как! — улыбнулась Беверли.
Оказавшись вдвоем в спальне, Макс с Эми испытали неловкость. Они стояли у изножья его огромной кровати, по-мужски темной и застеленной темным же, шоколадного цвета, бельем. Поцелуи, казалось, нисколько не прибавили ему решимости.
Эми почувствовала, что ей требуется каким-то способом расслабиться. Она вступала на неизведанную территорию и нервничала. С Джетом все было спонтанно, незапланированно: они просто повалились на кровать, охваченные желанием. Это было чистой воды безумство, но крайне приятное.
Сегодня с Максом все было иначе. Во-первых, она была совершенно трезва. Во-вторых, Макс не очень-то проявлял инициативу: целовала его она, а он лишь отвечал. И вообще целовался он как-то робко.
— Мне надо выпить, — сказала она едва слышно.
— Что ты хочешь? — Макс отодвинулся.
— Водки, — отважно сказала она.
— Солнышко, насколько я знаю, ты в жизни не пила крепкого.
— Сегодня я хочу сделать исключение.
— Послушай, — сказал он, — если тебе неловко…
— Нет, Макс! — с горячностью воскликнула она. — Я хочу сегодня быть с тобой!
— Я тоже, радость моя, но мне кажется, сегодня не лучший день.
— Просто мне надо раскрепоститься, — проговорила она, пропустив его реплику мимо ушей, — и рюмка — хорошее средство. Шампанского мне сегодня не досталось, и глоток водки сейчас будет в самый раз.
— Эми, — с серьезным видом произнес Макс, — у тебя сильный стресс. И хоть мне и очень хочется провести с тобой ночь, давай лучше отложим.
— Ты так считаешь?
— Мы скоро станем мужем и женой. Зачем второпях делать то, о чем ты потом можешь пожалеть?
— Но, Макс…
— Никаких «но»! — отрезал он. — Поверь, я знаю, что лучше для тебя.
Как унизительно! Жених не имеет желания с ней спать! Он ее откровенно отверг. О боже! Эми чувствовала себя полной дурой.
— Надень пальто, дорогая, — сказал Макс, выходя в гостиную. — Я отвезу тебя домой.
С этими словами он взял ключи от машины и направился к выходу.
Глава 37
«Прощальная вечеринка» означала громкую музыку, море выпивки, потные извивающиеся тела и неограниченное количество травы — такое, что здоровый человек получал кайф, всего лишь дыша этим воздухом.
И все это происходило в гостиной у Прыткого Джимми в его доме в Гарлеме, который он делил с двумя другими рэперами. Это была дыра, но весьма комфортабельная. Баснословно дорогая акустическая система выдавала на полную мощь тяжелый рэп.
Синди выплясывала и была на вершине блаженства. Либерти нашла себе укромный уголок, забилась туда и ругала себя, что поддалась на уговоры сестры. У них так всегда, разве нет? Вечно Синди уломает ее вопреки желанию.
— Ты позволяешь этой кошелке вытирать об тебя ноги, — частенько ворчал Кев. — Почему ты от нее не съедешь? Жили бы вместе у меня. Она тебе не нужна.
— Синди моя кузина, и не называй ее кошелкой!
— Она тебя просто использует, поскольку сама ни на что не годится.
— Нехорошо так говорить. Синди для меня на все готова.
Впрочем, в этом она не всегда была уверена. Синди действительно частенько ею помыкала, и сегодня — классический пример. В результате она торчит на вечеринке, куда совершенно не собиралась идти, забилась в уголок, подальше ото всех, а Синди тем временем от души отрывается и напропалую кадрит мужиков.
Но не будем забывать, что это Синди и ее мама приютили ее, когда Дайан ее выставила. И она жила у них на правах сестры и дочери. Когда же пришло время жить самостоятельно, они с Синди опять поселились вместе. Квартиру им тоже нашла Синди, как и работу в кофейне. Синди всегда о ней заботилась, а если иногда и позволяла себе ее использовать — так ведь это оттого, что она красивее. Ну, да это не главное, у Синди зато большое и доброе сердце.
Поскольку никого из этой компании Либерти не знала, она устроилась в сторонке и стала перебирать многочисленные компакт-диски, стоявшие на стеллаже рядом с аудиосистемой.
— Нашла что-нибудь по своему вкусу? — спросил знакомый голос.
Она обернулась. Это оказался Малик.
— Ой, привет! — Она обрадовалась знакомому лицу.
— Ты сегодня была молодцом, — похвалил режиссер. — Ты могла бы зарабатывать такими съемками. Ты очень киногенична.
— Сниматься в чужих видеоклипах не входит в мои планы, — беспечно улыбнулась Либерти. — Я пишу песни и пою, разве я тебе не говорила?
Может, и говорила. А может, нет. — Малик пил пиво из горлышка. — Но по опыту могу сказать: надо пользоваться тем, что имеешь. Я, например, хотел стать танцовщиком — а кем стал?
— Режиссура — это намного круче.
— Мне нравится, и жене моей — тоже. Надо вас познакомить, она у меня умница. Как ты.
— Ты женат? — изумилась Либерти, польщенная комплиментом.
— Удивлена?
— Ты такой молодой…
Малик пожал плечами.
— Двадцать восемь. Женился, когда жена залетела — не хотел плодить безотцовщину.
— Круто, — похвалила Либерти. — А чем жена занимается?
— Танцует, — похвалился Малик.
— А на съемках ее сегодня не было?
— Нет, лапуля, она не так танцует. Она балерина.
— Ого! Вот это я понимаю!
— Да. Она талантливая белая женщина, — сказал он, отхлебывая пива. — А ты полукровка, да?
— Сама толком не знаю, — созналась Либерти. — Мама мне вечно твердит, что я черная, но, по-моему, во мне есть белая кровь.
— Не знаешь, кто твой отец? Ты на это намекаешь?
— Я его никогда не видела. Он умер до моего рождения.
— Жаль, — посочувствовал Малик.
— Меня мама растила. Она тоже была певицей, но потом бросила.
— И чем занялась?
— Неважно.
— Стыдно говорить?
— Не стыдно, а не хочу. Она глупость сделала.
— А вон идет моя жена, — объявил Малик, показывая на хрупкую белую женщину лет на десять его старше. Ее темные волосы были собраны в пучок, а одета она была в белое платье в пол. Она не очень любезно кивнула в сторону Либерти, взяла Малика под руку, объявила:
— Идем со мной, — и быстро куда-то утащила.
Вот вам и новые друзья.
Синди тем временем выплясывала рок-н-ролл на пару с Джимми. При всей ее крупной фигуре, Синди обладала превосходным чувством ритма и легко могла заткнуть за пояс любого.
«Интересно, сколько еще здесь придется торчать?» — с тоской подумала Либерти. Ей не терпелось удрать, поймать такси и уехать домой. Синди даже не заметит.
Так чего она медлит? Кого дожидается? Деймона?
Да, как же.
Она оглядела комнату и подумала: «Зачем Деймону тусоваться в такой компании? Заурядная кучка наркоманов, совсем не его уровень. С другой стороны, Малик же здесь, значит, и Деймон может подъехать».
Жаль, что она не взяла с собой Кева. Быть на вечеринке без пары — в этом есть что-то унизительное. Все думают, что ты пытаешься кого-то кадрить и затащить в постель. Ни то ни другое в ее планы не входило.
Либерти стала медленно продвигаться к выходу.
И тут это случилось. Она уже была у самой двери, когда появился Деймон.
Как обычно, вид он имел самый крутой. Весь в черном, с огромным бриллиантом на цепи, с бриллиантовыми сережками в обоих ушах. Часы с круглым циферблатом, тоже с бриллиантами, а на плечи небрежно накинута курточка из натурального меха.
Он бросил на нее беглый взгляд, нимало не удивясь ее присутствию.
— Привет, Либерти. — Он дружелюбно улыбнулся. — Я тебе придумал новое имя.
— Да? — Она решила сохранять спокойствие.
— Да. Отныне буду называть тебя ЛЛ.
— ЛЛ? — переспросила она.
— Да. Леди Либерти, — пояснил он с томной улыбкой. — Нравится?
— Как скажете.
— Да ты что, уходить собралась?
— Да, — выдавила она. — Вроде того.
— Тачка есть?
— А как же, — буркнула она. — Я никуда не езжу без машины с персональным шофером. Он меня по утрам и к кофейне подвозит.
— Забавная ты…
— Вы так думаете?
Они обменялись долгими взглядами.
— Мне надо поздороваться с Джимми. Ну, может, минут десять побыть, — сказал Деймон. — Если хочешь, дождись, я тебя потом подвезу. Да нет, не стоит. — Она чувствовала, что он возбужден.
— Не хочешь со мной ехать? — спросил он, прожигая ее страстным взглядом.
— Я этого не говорила, — сказала она, пытаясь освободиться от его чар.
— Тогда расслабься, — сказал он. — Подойду, поздороваюсь — и удерем отсюда.
— Хорошо, — пролепетала она.
— Есть хочешь?
— Я ужинала у тетки. Она у меня знатная кулинарка.
— Да? И чем угощали? — Он придвинулся ближе, так что ее обдало его дорогим одеколоном.
— Щас вспомню. Сегодня была жареная курочка, ребрышки в медовом соусе и кекс. Много всего вкусного.
— Аж слюнки потекли. В следующий раз зови меня.
— Не думаю, что вас развлечет вечер у моей тети Ареты.
— Почему нет? Ресторанная еда приедается, малыш. Временами я скучаю по нормальной домашней еде.
— Да что вы говорите? — удивилась Либерти. Неужели царственная ножка его принцессы никогда не ступает на кухню? Выходит, нет.
— А как ты думала? — Он пожирал ее глазами. — Я нормальный мужик с нормальными запросами.
— Это можно устроить, — согласилась Либерти и подумала, что он действительно самый земной человек. Потом представила себе, как вытянется лицо у тети Ареты при виде всех этих бриллиантов. Она обалдеет!
Деймон небрежно взял ее за руку и повел к Прыткому Джимми, который продолжал выплясывать с Синди. Впрочем, они не столько танцевали, сколько тряслись в такт музыке и обжимались. Либерти вдруг поразилась, насколько легко она чувствует себя с Деймоном. Они были настроены на одну волну.
— Ага! А вот и он! — прокричал Джимми, моментально останавливаясь. Мужчины пожали руки и обнялись.
Синди вопросительно взглянула на Либерти, но та держалась как ни в чем не бывало. Потом Деймон выпустил ее руку и направился к Малику. Либерти заметила, что при появлении Деймона жена Малика оживилась — на ее лице даже нарисовалась улыбка, хоть и натянутая. Либерти немного постояла и вернулась в свой уголок. Нечего таскаться за Деймоном, как хвост за собакой, еще решат, что он снял ее на ночь и собирается везти к себе.
Музыка играла все громче, воздух делался все плотнее от дыма, и сколько еще Деймон здесь пробудет, оставалось загадкой. Либерти решила, что через десять минут в любом случае уйдет.
Через двадцать минут в дверь ввалилась Беверли с целой компанией друзей.
— Ого, да у вас тут весело! — воскликнула она и подскочила к Либерти. — Это Джет, помнишь его? А это мой парень Чет.
Джанна схватила Джета за руку.
— Идем, carino, будем танцевать! — Она поволокла его в толпу танцующих.
— Ты с Синди? — спросила Беверли, перекрикивая музыку.
— Пришла с ней, — подтвердила Либерти. — Вон она с Джимми. У них, по-моему, роман намечается. А я скоро пойду.
— Такси не нужно?
— Меня Деймон отвезет. Беверли насторожилась.
— Деймон?
— Довезет до дому — и все.
— Не забудь, о чем я тебе говорила! — предостерегла Беверли. — Поверь, будет неприятно видеть твое расстроенное личико, когда он затащит тебя в постель и на том все и кончится. Этого мужика могила исправит, помни об этом!
— Никуда он меня не затащит! — Либерти рассердилась, что ее считают такой доступной.
— Как знаешь. Я тебя предупредила. Он плейбой, так что поостерегись.
— Спасибо за совет, но я знаю, что делаю.
Прежде чем Деймон Доннел собрался уходить, прошло еще полчаса. Либерти, как дура, его ждала. Она злилась на себя, но ничего не могла с собой поделать, только сидела и поглядывала на него украдкой, пока он наконец не подошел и не взял ее за руку. Он вывел ее на улицу, где у обочины стоял его серебристый «Кадиллак Эскалад» со сделанными на заказ колесными дисками. Рядом с машиной взяла под козырек женщина-водитель.
— Садись назад, малыш, — приказал Деймон.
— А разве не надо сказать адрес?
— Я думал, мы по клубам пройдемся, — лениво протянул он, жуя зубочистку.
— Что-то меня не тянет.
— Тогда заедем в какой-нибудь бар, пропустим по стаканчику, получше узнаем друг друга.
— Я правда устала, — пожаловалась она, стараясь не выказывать раздражения. Впрочем, она больше злилась на себя за то, что, как идиотка, сидела и ждала его. — Уж больно вы долго, — не сдержалась она.
— Да? — невозмутимо ответил он.
Да, — повторила она, понимая, что ведет себя хуже сварливой жены. Ну и пусть. Она не собирается ходить перед ним на задних лапках.
— Иными словами, выпить со мной ты не желаешь? — Он с любопытством ее оглядел. — Я правильно понял?
— День был тяжелый, — сказала она, решив не отступать. — Я хочу домой.
— Ну, если ты хочешь играть по таким правилам…
— Я ни во что не играю! — Либерти тряхнула волосами.
— Никаких проблем. Скажи водителю свой адрес, и она тебя доставит.
— А вы не поедете? — ужаснулась она.
— Нет. Машина потом за мной придет. Я еще немного потусуюсь.
— Да? — Либерти была разочарована.
— Все равно больше делать нечего, — вздохнул он и быстро чмокнул ее в щеку. — До завтра, ЛЛ. В полседьмого, не опаздывай!
— Хорошо!
Он шагнул, потом вдруг оглянулся и посмотрел на нее в упор.
— Не передумала?
— Нет, — ответила она, не будучи в этом уверена. «Господи, если бы он только не был женат…»
— Ясно, — сказал он, сверкнув бриллиантами. — Пока.
С этими словами он вошел в дом, а Либерти осталась одна, мучимая вопросом, не совершила ли она большой ошибки.
Глава 38
Соня Сивариус разглядывала часы «Ролекс», украденные у Криса Даймонда. Обычно, прихватив ценную вещицу, она сплавляла ее кому-нибудь из ближайших скупщиков краденого, но в этих часах было что-то особенное. Мужественные и массивные, они делали ее запястье особенно хрупким и девичьим.
Она стояла в ванной в квартире Реда Даймонда на 59-й улице. Миллиардера Реда Даймонда. Он был так стар, что наличие у него эрекции само по себе повергало в шок.
Это Надя, ее сожительница, а иногда и напарница по эротическим шоу, позвала ее в субботу на ту вечеринку, пообещав шальные деньги. Был уже вечер воскресенья, а старикан все не сдавался. Виагра. Что за чудо! От нее дряхлые члены опять как новенькие.
Соня вздохнула. Ей было жаль немолодых жен, которым приходится терпеть внезапно возродившуюся сексуальность мужа.
Она любовалась собой в зеркале. Соня, девочка из Словакии. Надо, чтобы кто-то написал о ней роман. Или хотя бы романчик. Она многого добилась. В школе она была долговязой и тощей, мальчишки ее дразнили, а девчонки сторонились из-за ее простого происхождения. Она отыгрывалась, проделывая с мальчиками то, чего они не могли добиться от так называемых хороших девочек. В результате мальчишки за ней бегали, а девчонки сторонились еще больше.
В шестнадцать лет она убежала из дома и вместе с двоюродным братом Игорем села на поезд и уехала в Прагу. Третьим в компании был торговец автомобилями, на двадцать лет ее старше. Этот человек познакомил ее с кое-какими мужиками, и вскоре она уже прилично зарабатывала. Спустя некоторое время она сошлась с украинской девушкой Надей, на три года ее старше, которая казалась ей такой умудренной. Им было очень хорошо вместе, они стали показывать свой лесбийский номер — имевший колоссальный успех, пока Надя не уехала в Америку с одним богатым бизнесменом.
Через два года Надя вызвала ее к себе. Она поехала охотно, а заодно оплатила билет и Игорю.
У Нади все было схвачено, она представила Соню нужным людям, и скоро они уже гремели на весь Нью-Йорк как весьма успешный дуэт, к тому же многоцелевого назначения.
С тех пор прошло три года. Теперь Соня жила в славной квартирке. У нее были меха и украшения, она зашибала хорошие деньги. У нее появились связи, и, когда кому-нибудь в Нью-Йорке требовалась особенная девушка, ее рекомендовали первой. Именно так она и получила эту работу от Роса Джаганте. Работа была нехитрая: надо было только завлечь в постель названного Росом мужика и оставить ему записку. Она, правда, не удержалась и приписала от себя постскриптум. Вообще-то, мужик был симпатичный и отлично проявил себя в постели, но у Сони было правило: она никогда не хвалила мужчин за проявленную доблесть, пусть лучше помучаются.
В дверь ванной постучала Надя.
— Требует тебя! — прокричала она. — Давай быстрей!
«Ничего удивительного, — подумала Соня, продолжая любоваться своим отражением. — Лучше меня нет».
Она шагнула в спальню, совершенно нагая, не считая пятидюймовых каблуков и пояска со стразами. Ее огненно-рыжие волосы спускались ниже талии, в такой же цвет была выкрашена узенькая полоска, оставленная на лобке.
По просьбе старика Надя его привязала. Голый и немощный, он тем не менее пребывал в состоянии стойкого возбуждения.
У Сони мелькнула мысль, что он принял слишком много этих волшебных голубых таблеток. Не ровен час, хватит удар. В таком случае она сделает отсюда ноги.
Но старик выглядел бодрячком. Вид у него был абсолютно счастливый, по морщинистому лицу блуждала идиотская улыбка.
— Ну же, девоньки, — проговорил он, — покажите, что вы умеете.
— Я умею все, что вы только пожелаете, — похвалилась Соня и встала перед ним, широко расставив ноги и уперев руки в боки. — Абсолютно все!
В три часа ночи Криса разбудил телефон. Он забыл отключить звонок и теперь был страшно зол.
Инее давно ушла. Сделала свое дело — и тут же удалилась.
— Девушке для поддержания красоты необходим сон, — застенчиво объяснила она через какие-то несколько минут после того, как орала диким голосом. И ушла к себе, чему Крис был несказанно рад — он терпеть не мог девиц, которых надо уговаривать уйти.
Звонил Рос.
— Я подумал над твоим предложением, — прохрипел он. — Посоветовался со своими пиарщиками, как ты сказал, и вот что: денег своих я все равно еще не получил, так почему бы, пока суд да дело, не воспользоваться хорошим шансом? Одним словом, мы беремся сделать свадьбу для Верди Марвел.
— Ты хоть на время смотрел? — проворчал Крис, возмущенно глядя на электронные часы на тумбочке.
— Да какая, к черту, разница? Скажи спасибо, что я вообще с тобой разговариваю.
— Да уж, мне очень повезло, — сказал Крис, зевая.
— Повезло, это точно! — прорычал Рос. — Это не значит, что долг тебе прощается. Ты получаешь отсрочку, только и всего.
— О\'кей, — сонным голосом ответил Крис. — Пусть твои пиарщики завтра мне позвонят. Верди хочет необыкновенную свадьбу, и прессу надо держать под контролем.
— Решил тебе звякнуть, пока ты не побежал к Питеру Мортону.
— Я так и понял, — сказал Крис и бросил трубку.
Сон был перебит.
Опять позвонить Инее? Нет, в три часа ночи даже она не придет. А вдруг придет?
Он стал думать. Почему секс занимает в его жизни такое важное место? Почему он всегда от него так зависит?
Он знал ответ. Секс был для него снотворной пилюлей, его способом расслабиться. Джет в свое время выбрал для себя наркотики и спиртное, Макс — работу, а его пороком был секс, хотя недавно к нему прибавились еще и азартные игры.
Провалявшись какое-то время, он встал и принялся выхаживать по номеру, пока не остановился перед большущим окном. Крис залюбовался видом. Ночью Нью-Йорк очень красив: сверкающая реклама, дорожки автомобильных огней, струящиеся по улицам.
Вскоре его мозг заработал вовсю. Завтрак с Джетом, потом — визит к отцу, а после этого он садится в самолет и летит домой.
Вот именно — «летит домой». А дома-то нет, это уже точно известно. Рехнуться можно!
Он потерял все, а хуже всего — он даже не может строиться заново, пока не рассчитается с Росом Джаганте.
Утащить Джанну домой удалось только часа в четыре.
— Обожаю Нью-Йорк! — заявила она, направляясь к машине. Браслеты на ее руках ритмично позвякивали.
— Да, Нью-Йорк — это что-то! — согласился Джет, зевая. — Особенно если удается поспать. Тебе разве завтра не работать?
— Только после обеда. Мы пойдем на примерку. Ты тоже.
— Жду не дождусь, — снова зевнул Джет.
— Все вышло очень хорошо, carino, — сказала она. — Они требовали какую-то знаменитость, но я настояла, чтобы взяли тебя.
— В Италии я тоже знаменитость, — уточнил он.
— Одно дело — Италия, а другое — Америка, — глубокомысленно изрекла Джанна. — Эта реклама будет во всех журналах! Это хорошо для твоей карьеры, да?
— Не повредит.
— Этот Прыткий Джимми… — размышляла Джанна. — Мне его музыка понравилась. Ритм тяжеловат, но мне нравится. А?
Все у этой Джанны хорошо, все ей нравится. Она стала действовать ему на нервы. Единственное, о чем он сейчас мечтал — это заползти в кровать и уснуть. Тут он вспомнил, что долго спать не придется — он же обещал Крису приехать к завтраку.
Рука Джанны скользнула по его ноге.
О боже, опять! Она ненасытна!
Джет резко сбросил ее руку. Нет никаких сил! Ему необходим и физический, и моральный отдых.
— Что-то не так, милый? — обиделась она.
— Я бы рассказал, да ты не поймешь, — устало ответил он.
Леди Джейн Бэнтли не спала. Она была слишком встревожена, чтобы даже помыслить о сне. Она сидела и дожидалась Реда, готовая к разговору.
После полуночи она поняла, что он опять не будет ночевать дома.
Наверное, опять с девками развлекается.
Подумать только: она потратила шесть лет жизни на сожительство с невыносимым существом, бездушным денежным мешком, не способным любить никого, кроме себя. Как она могла так обмануться?!
Да по сути дела, он и себя-то не любит. Как может любить себя человек, для которого главное удовольствие — портить другим жизнь?
Глава 39
— Ты прямо как мужик, — вздохнул Джет, когда утром в понедельник, едва открыв глаза, Джанна его оседлала.
Он поспал всего часа три и даже не успел толком проснуться, а его так называемая девушка уже решила воспользоваться его утренней эрекцией.
Джанна постоянно пребывала в возбуждении. Неважно, выспалась она или нет — для секса у нее всегда настроение было подходящее.
Слава богу, хоть голова не болит. В былые времена он бы сейчас был полной развалиной, не способной ни слова молвить, ни шевельнуться. В голове бы стучал молот, и по телу бы пробегала дрожь. Сейчас он был только утомлен.
Джанна же, которая весь вечер хлестала то «Маргариту», то шампанское, словно и не испытывала никаких неудобств. Она была свежа и ненасытна — даже дыхание у нее было свежее.
— Уймись, милая! — возмутился Джет. — Может, дашь хотя бы в сортир сходить?
— Зачем отказывать себе в удовольствии, carino? — ответила Джанна и прильнула к нему так, что он поневоле вошел в нее.
Тут уже природа взяла свое, и вскоре он был возбужден не меньше нее. Минут десять они плыли по течению, а потом кончили в унисон.
— Потрясно! — воскликнула Джанна. — Мой мальчик-янки — чудо!
— Больше так не говори.
— Как?
— «Мальчик-янки». Очень глупо звучит. Джанна пожала плечами и встала.
— Я иду в душ, — объявила она и потянулась, как кошка.
— Можно, я первый? — быстро спросил он. — А то к брату опоздаю.
— Мы примем душ вместе! Хорошо?
Ну, конечно. Еще как хорошо. Этой бабе дай волю — она до смерти затрахает.
Криса опять разбудил телефон. Было уже утро, звонила рыдающая Берди Марвел, чтобы сообщить, что она рассталась с Роки и свадьбу в Лас-Вегасе придется отменить.
От этого известия сон как рукой сняло. Отменить свадьбу? Когда Рос Джаганте только-только клюнул? Ни за что!
— А что случилось? — спросил он.
— Ты оказался прав насчет Роки, — всхлипнула Берди. — Он свинья.
— Я не говорил, что он свинья, — терпеливо возразил Крис. — Я только сказал, что ты должна быть уверена, что принимаешь верное решение.
— Я и уверена! — сказала Берди тоном капризной маленькой девочки. — Я приняла решение никогда его больше не видеть!
— А что он натворил?
— Я не могу тебе сказать, — заплакала она.
— Лучше скажи, — ответил Крис, обдумывая, как преподнести Росу это известие.
— Не могу!
Черт! Похоже, дело серьезное, а ему опять разгребать.
— Берди, мне можно сказать, — попытался он ее уговорить. — Ты же знаешь: мне ты можешь рассказывать все.
Повисла долгая пауза, Берди обдумывала его слова.
— О\'кей, — вымолвила она наконец. — Только, Крис, это останется между нами. Обещаешь?
— Что? Не томи! — Он приготовился к худшему.
— Он сказал, что я некрасивая.
— Некрасивая?
— Да, некрасивая, — с негодованием повторила Берди. — И не вздумай надо мной смеяться, Крис!
— А кто смеется?
— Он сказал, что я некрасивая и избалованная девчонка и он меня бросает. После этого встал и ушел. Видеть его больше не желаю!
— Не понимаю, из-за чего ты так расстроилась? Ты же знаешь, что ты красивая. А журнал «Пипл» только что назвал тебя в числе пятидесяти первых красавиц Америки. Ты снималась для обложки двух журналов. Этот парень просто спятил!
— Знаю. И я больше не беременна.
Ну, хоть одна хорошая новость!
— Не обращай на него внимания, — посоветовал Крис. — Он просто козел.
— Еще какой! — с жаром подхватила несостоявшаяся невеста. — Большой и жирный похотливый козел.
— Если хочешь, я к тебе заеду.
— Погоди-ка! — возбужденно зашептала Берди. — Кажется, он вернулся. Я перезвоню.
Ага. «Видеть не могу этого большого и жирного похотливого козла».
Крис встал и потянулся. Организм требовал физической нагрузки, но не сексуального плана. Он решил пойти в тренажерный зал и снять часть напряжения, которое, он чувствовал, в нем накапливается.