Глава 6

Следующие двенадцать месяцев Тони Ромеро прожил в стремительном, как никогда, темпе. Поначалу он вкалывал усерднее и дольше, чем когда-либо, постепенно рабдта стала привычнее, обыденнее и легче. Он узнал, что она отнюдь не ограничивается еженощным сбором денег. Он теперь отвечал за многое в своем районе: улаживал споры, разрешал возникающие проблемы, сопротивлялся требованиям о дополнительных вознаграждениях со стороны патрульных копов или полиции нравов — все это теперь входило в его обязанности.

Он получал полторы штуки баксов в месяц, обновил гардероб, раскатывал в новом кабриолете «бьюик» и платил двести пятьдесят долларов в месяц за уютное гнездышко в квартирном отеле в трех кварталах от дома Шарки. Мария Казино оставила свою работу и жила с ним.

За год Тони изучил тонкости их бизнеса не хуже других. Он знал, что его заблаговременно предупредят о готовящейся облаве, и заботился о том, чтобы и после полицейских рейдов подчиненные ему дома выглядели «респектабельными». Теперь он убедился, что был лишь один шанс из ста, что его посадят за правонарушение, ибо он стал частью системы, мира организованной преступности, за попустительство которой платили солидные отступные. Теперь он был в курсе того, как добиваться освобождения своих парней под залог и оспаривать законность ареста, подкупать и запугивать свидетелей, подмазывать полицию и давать взятки высокопоставленным чиновникам; знал, что один сговорчивый — за деньги — присяжный может помешать всей коллегии прийти к единому мнению, а профессиональные лжесвидетели обходятся и вовсе дешево. Ему стала в деталях известна отвратительная изнанка правосудия, особенно в местных судах; более того, он даже подружился с «правильным» судьей и смеялся вместе с ним над двенадцатью малограмотными «оболтусами», обычно важно восседающими на скамье присяжных. Он все знал теперь об условном осуждении, ходатайствах об оправдании, условно-досрочном освобождении, вызывающих смех приговорах о «пожизненном» заключении даже за такие преступления, как убийство, об откладывании слушания дела и проволочках в его разбирательстве, об апелляциях и отмене судебных решений, как и о сотнях других хитроумных приемов, к которым прибегает организованная преступность.

Время от времени он продолжал встречаться с Лео, хотя последний не проявлял уже прежнего дружелюбия. Теперь Тони все чаще подумывал над тем, что, пожалуй, пора вплотную заняться и Шарки.

Лучший шанс вряд ли мог бы представиться: Шарки не мешал подчиненной ему троице, но в то же время и не оказывал им никакой реальной помощи — просто сидел в своей роскошной квартире, передавал распоряжения от Анджело и потягивал свое беспошлинное виски. И пил как верблюд, дорвавшийся до родника. До Тони доходили разговоры — еще до его встречи с Анджело — о том, что Шарки теряет расположение босса. Все же Тони терпеливо выжидал целый год, а год, согласитесь, большой отрезок в жизни деятельного человека. Теперь он готов штурмовать очередную ступень.

Тони приступил к давно задуманному обустройству собственного района, применяя ряд идей, пришедших ему в голову за последние полтора года. В каждом доме уже имелось персональное досье на работающую девочку, но Тони завел, не посоветовавшись с Анджело или с кем бы то ни было, свою собственную картотеку: записывал имя, давал полное описание, точный или приблизительный возраст и иные интимные подробности, которые могли оказаться позже полезными.

Тони позвонил Анджело и попросил разрешить ему большую свободу в заведовании домами и обмене девочками между ними. Анджело готов был согласиться на что угодно, лишь бы это ему ничего дополнительно не стоило. Тони заверил его, что, наоборот, перемены дадут даже некоторую прибыль, и тонко намекнул, что и сам бы все сделал, да вот Шарки… Шарки это почему-то не заинтересовало. Получив добро, Тони нанял на свои кровные способного фотографа, который настолько бедствовал, что согласился на смешную плату; он перефотографировал всех проституток из домов Тони в двух видах: в вечернем или повседневном наряде и голышом. Глянцевые снимки четыре на пять дюймов заняли свои места в его личной картотеке, а дубликаты пополнили альбомы девочек в каждом борделе.

Поначалу Тони ввел перемены в трех домах. В двух из них не подавалось спиртное — он обеспечил их выпивкой. Затем распорядился слегка приглушить освещение в залах и спальнях, накупил дешевых проигрывателей, которые усиливали интим чувственными мелодиями. В этих трех салонах любви Тони учил девочек вести себя как леди такими наставлениями:

— Не кидайтесь на мужиков, не хватайте их за галстуки, как уличные шлюхи, поняли? Предлагайте себя красиво.

В зале имелись два альбома с фотографиями. Мужчина заходил, вел при желании светскую беседу с девочками или листал альбом, потягивая какой-нибудь напиток. Тони догадался, что некоторые из клиентов получают кайф от одних снимков.

Ну и черт с ними, все равно за выпивку платят. С наценкой.

Посетитель выбирал девочку по фотографиям в альбоме и тут же получал ее, если только она не была занята, — тогда приходилось ждать несколько минут. Такая услуга стоила, естественно, тоже несколько дороже.

Бизнес не только не сбавил, но и, как ожидалось, добавил оборотов. Это походит, решил Тони, на покупку костюма: многие из мужиков, которым предложат два одинаковых фасона — один за пятьдесят, а другой за сотню баксов, — посчитают, что стодолларовый гораздо лучше, и переплатят за него полтинник, хотя у обоих одинаковые ткань, покрой и вид.

Девочки, как заведено, переходили из дома в дом, и из района в район, так что постоянно появлялись новые кадры. К концу года Тони собрал уже картотеку на тысячу девочек с подробными сведениями и фотографиями.

До него продолжали доходить различные сплетни о Шарки.

От Джинни он узнал, что сам Шарки впервые занервничал и стал проявлять признаки беспокойства. Тони удалось снова повидать Свэна. Ничего необычного в этом не было — он ухитрялся встречаться с ним каждый раз, когда тот появлялся в городе. Сегодня они пришли на праздничный ленч в «Синюю лису», это в проулке напротив городского морга.

После ничего не значащего трепа за кофе и хайболами Тони как бы невзначай сказал:

— Похоже, дела у Шарки идут наперекосяк, а?

Свэн не торопясь закурил, прежде чем спросить в свою очередь:

— С чего это ты взял, Тони?

— Да господи, какая тайна! Он же пьет почти беспробудно, сам знаешь.

— Да, выпить он не дурак. Так ты хочешь об этом потолковать?

— Не только. Черт побери, Свэн, да Анджело от него минимальная польза. Он просто просиживает свой зад в «Арлингтоне» и порой закатывает скандал. Могу спорить, он и понятия не имеет о том, что происходит в десяти шагах от его задницы. Позволь мне спросить тебя по-дружески, Свэн: Анджело ведь уже по горло сыт им, а?

Свэн глянул на него, не скрывая иронии:

— Тони, мошенник, я же вижу тебя насквозь, как и раньше.

Тони усмехнулся в ответ:

— Пусть так. Я и не строю из себя святую личность. И все же я прав.

— Очень может быть. И что из сего следует?

— Шарки долго не протянет, а я — лучшее, что есть у Анджело.

— Малыш, ты поработал, и неплохо, чуть больше гола. Некоторые парни пашут на Анджело пять-десять лет. К примеру, Кастильо. Он вкалывает на Шарки уже лет пять.

— Ага, и ему еще пятьдесят лет светят на том же месте. Лео не хватает тщеславия. И инициативы. Господи, да и мозгов тоже! За последние три месяца выручка в моем районе выросла на десять процентов.

Свэн встрепенулся:

— Вот как? Странно, Анджело ничего не говорил… — Он помолчал. — Как ты этого добился, малыш?

Тони коротко проинформировал его о проделанном. Свэн поджал губы, подумал, одобрительно кивнул:

— Очень недурно, Тони. Но ты же расшибался в лепешку не из любви к девочкам, а?

— Сам понимаешь, почему я это делал.

— Еще бы!

— Свэн, помоги мне. Ты ведь ближе всех к Анджело.

Несколько секунд Свэн размышлял, потом, взвешивая слова, сказал:

— Однажды я уже помог тебе, Тони, дал тебе шанс. Но ты же работаешь у Анджело всего ничего. Черт возьми, малыш, тебе же сейчас… сколько? Двадцать два?

— Через пару месяцев исполнится двадцать два.

— Помнишь, о чем я говорил тебе в последний раз? О чрезмерной поспешности.

— А ты помнишь, что я ответил, Свэн?

— И все же я прав, малыш. И еще одно: пока, честно скажу, ты не заслуживаешь большего. Ты…

Тони раздраженно прервал его:

— Вот этого не надо. Ты-то заслуживаешь свое место в собрании штата?

Свэн вспыхнул от гнева, а Тони напористо продолжал:

— Ты же знаешь, я ничего не имею против тебя, Свэн.

Только не говори, будто я места не заслуживаю только потому, что работаю недолго. Ты знаешь, я шустрее всех наших слюнтяев. Ты еще скажи, что начальником генштаба должен быть старый пентюх, дольше всех прослуживший в армии, а президентом — дольше всех вращавшийся в политике и папой римским — дольше всех бивший поклоны церкви. Черт, я знавал парней, которые всю жизнь пекут бублики и даже не догадываются, что именно им достаются от них дырки.

Какая, черт побери, разница, сколько времени занимаешься своим делом, главное — умеешь ли вести его хорошо. И не вешай мне лапшу на уши по поводу старшинства и прочей муры.

Свэн протестующе замахал рукой, прерывая его:

— Охолони, малыш. Не распаляйся так. Вон какую речугу закатил. Давненько не видел тебя на таком взводе. — На его лице появилось строгое выражение. — Вот что я тебе скажу, приятель: думаю, ты еще не готов занять место Шарки — в этом все дело. — Свэн нахмурился. — Тони, ты чертовски симпатичный парень и всегда мне нравился. Иначе я давно выбил бы тебе все зубы. Ведь ты шельмец — эгоистичный, себялюбивый, ловкий, нахальный сукин сын. Ты бы подорвал весь мир, если бы усмотрел в этом выгоду для себя. Заплати тебе достаточно, и ты станешь подкладывать под парней собственную жену, если б она у тебя имелась, а я очень сомневаюсь, что она у тебя когда-нибудь будет. А может, и собственную мать. Послушай, малыш: у Шарки и Анджело большая власть, понимаешь ты это или нет, но они излишне не злоупотребляют ею. А ты, боюсь, можешь распоясаться, стоит только тебе войти во вкус.

Они помолчали, потом Тони пробурчал: «Черт побери!» — и сделал знак повторить заказ. Когда же Свэн глянул минут через пятнадцать на часы, словно собираясь уходить, Тони заторопился:

— Послушай, Свэн, забудь, что я тут трепался о тебе. Ну, сболтнул лишнее, извини.

— Известное дело.

— Знаешь, никак не могу привыкнуть к мысли, что ты заседаешь в законодательном собрании. Вспоминаю, к примеру, все те поручения, что ты давал мне, когда я еще пацаном бегал. Неужели никто не пытался шантажировать тебя, зная о твоем прошлом?

— Нет. Да и немногие знают о нем. Разве что ты, Анджело, девчонка, с которой я спал тогда. Еще кое-кто. И жена, естественно.

Тони вздохнул:

— Да, считай, повезло тебе, что не просочилось ни слова о твоих былых похождениях. Так ведь? Наверное, у других законодателей подноготная тоже не лучше, а?

— Угу. Ты бы немало удивился. — Свэн помолчал, изучающе глядя на Тони, потом добавил: — Ну, мне пора. Спасибо за угощение.

— Не за что. Ты еще повидаешься с Анджело?

— Обязательно, еще до завтрашнего отъезда.

— Как же мне хочется, чтобы ты намекнул ему, какой я отличный парень. Но наверное, ты сам знаешь, что делать, Свэн. — Тони усмехнулся, вставая из-за стола.

— Я подумаю об этом, — осторожно проронил Свэн. — Ты точно раскрутил свое дело на всю катушку?

— Еще как! А что?

— Да ничего. — Они вышли из ресторана, и, прежде чем разойтись, Свэн пожал Тони руку и неожиданно сказал: — Иногда я жалею, что слишком хорошо тебя знаю.

— Чего? О чем это ты?

— Да ни о чем особенном. Просто жалею, что знаю тебя как величайшего сукиного сына. Ладно, до встречи, малыш.

— Пока, Свэн.

На следующий день Тони отправился к Лео домой на Стрэнд и провел с ним около часа. Заключительные полчаса беседы были особенно важны, на взгляд Тони.

— Поговаривают, что Шарки не усидеть на своем месте, — забросил он для начала крючок. — Ты, наверное, радуешься такому обороту, Лео?

— О чем это ты?

— Ну, если Шарки уберут, кто придет вместо него? Кто-то же должен занять его место. Ты подходишь больше всех.

Лео, скрывая удивление, достал сигарету и постучал ею по ногтю большого пальца.

— Так ты считаешь?

— Есть ты, и есть Хэмлин из бугров, ну, и я, конечно. Ты пашешь на Шарки уже пять лет. На пару лет больше Хэмлина. Так кому, по-твоему, светит кресло?

— Я об этом, признаюсь, даже не задумывался. — Худое лицо Лео как бы посветлело. — Интересно, сколько хапает Шарки?

— Сказать трудно, но могу спорить, что около полумиллиона в год.

Лео присвистнул и растерянно заморгал темными глазками.

— Это же надо — такая куча деньжищ.

— Ага. — Тони нахмурился. — Но, судя по всему, Шарки еще может усидеть на своем месте долгие годы, если только кто-нибудь не стукнет на него Анджело. Черт, он так высоко сидит в своем офисе, что и не знает, как идут дела внизу. Наверное, даже не подозревает, как близок Эл к помешательству.

— Не может быть.

— Черта с два, не может быть! Ему кто-нибудь говорил об этом? Сам Шарки? Кто-то должен нашептать Анджело — ради дела же. Полагаю, Анджело не помешало бы все знать — он оценил бы такие сведения. — Тони посмотрел на приятеля. — Может, мне позвонить ему?

— Думаешь, ему надо сказать об этом?

— А ты как думаешь, Лео? Поставь себя на место Анджело. Разве ты не оценил бы намек, что твой главный помощник вот-вот спятит, ибо пьет как лошадь? Может, даже учетные книги подчищает? — Тони пожал плечами. — Черт, может, Анджело и имеет какое-то представление, но я уверен — не знает всей подноготной.

— Что ты там обмолвился о книгах?

— Просто предчувствие. Странная штука. Вчера я виделся со Свэном, упомянул, что бизнес в моем районе пошел в гору, — ну, знаешь, бывают ведь и подъемы, и спады. Свэн, похоже, удивился. Полагаю, Анджело тоже не в курсе. Не понимаю. Не может же Шарки утаивать выручку от босса?

— Да нет, — отозвался Лео. — Не похоже на него.

Они поболтали еще несколько минут, и Тони поднялся со словами:

— Побегу, пожалуй. Сосну немного перед сегодняшним обходом.

Лео проводил его до двери:

— Так ты шепнешь Анджело?

— Трудно сказать. Я же у вас новичок — ты его знаешь гораздо лучше. Может, и не мешает сделать это. Ладно, я линяю, Лео. Как ты насчет ленча завтра?

— О’кей. В час в «Домино»?

— До завтра, Лео.

* * *

Анджело поднял голову:

— А, хэлло, Тони. Присаживайся.

Тони сел на стул у края письменного стола. Уже в четвертый раз он приходит сюда: впервые четырнадцать месяцев назад, когда Анджело отдал ему место Элтери, и еще пару раз в следующие шесть месяцев, когда босс обговаривал с ним кое-какие дела. Потом закрутился, и не вызывали его давненько.

Анджело поморгал своими желтоватыми глазами и уставился на Тони:

— По моим сведениям, да и по твоим донесениям выходит, что в твоем районе дела идут прекрасно, Тони. Я помню наши телефонные разговоры о намеченных тобой переменах, но хочу, чтобы ты сам доложил подробнее о своих успехах.

Анджело занялся черной сигарой, раскурил ее и, скривив губы, зажал в зубах. Понимая, что Анджело прекрасно осведомлен обо всем, чем он занимается, Тони тем не менее принялся подробно рассказывать:

— За последние четыре месяца доходность моего района выросла на пятнадцать с половиной процентов. — Тони нанял на пару дней опытного бухгалтера, свалил на него кучу цифр и узнал кое-что о собственном бизнесе и процентных отчислениях.

Поэтому говорил со знанием дела. — Чистая прибыль района за тот же период увеличилась на четырнадцать и две десятых процента — пришлось пойти на кое-какие расходы. То, что чистая прибыль выросла на столько, на сколько увеличился общий доход, отчасти объясняется тем, что нам не пришлось отстегивать больше за крышу. Может, тут и произойдут со временем изменения, не знаю. Далее…

— А ты в курсе того, — прервал его Анджело, — как идут дела в двух других районах?

Тони едва не расплылся в довольной улыбке: этот разговор немало его страшил, но он тщательно подготовился и заранее спланировал все, что скажет.

— Да, сэр. У Лео доходы упали на четыре процента, у Хэмлина — на три.

— Значит, твоя выручка выросла отчасти за счет других районов?

— Да, сэр, но в незначительной степени. Менее чем наполовину, поскольку мой район самый доходный, и всегда был таким. За исключением вызовов по телефону.

Анджело никак не откликнулся на последнее сообщение и выжидающе сидел за своим письменным столом. Молчание так затянулось, что Тони заговорил снова:

— Мистер Анджело, те три дома, что я упомянул… только в них я провел кое-какие перемены. Прежде чем пойти дальше, я решил узнать ваше мнение. Хотелось бы изменить еще кое-что, если вы одобрите мое намерение.

— Что именно, Тони?

— Во-первых, у нас нет особого дома для… скажем так, отдельных типов с заскоками. Некоторые из них посещают обычные заведения, но мы сейчас не совсем готовы к полноценному их обслуживанию. Я подумывал, не организовать ли специальный дом для таких оригиналов, — только на этом мы могли бы заработать тысчонок сто в год, если не четверть миллиона.

Тони замолчал, соображая, какой реакции Анджело следует ожидать. Тот вынул изо рта сигару и принялся изучать ее.

— Я так понимаю, ты немало думал об этом?

— Да, сэр. Я завел досье на большинство девочек и знаю тех, кто подойдет для подобного заведения. Скажу больше: я даже осмелился присмотреть один особнячок на Арми-стрит, который вы могли бы приобрести по дешевке.

Тони сглотнул слюну. Впервые он говорил кому-либо о своей картотеке проституток. И он молил Бога, чтобы Анджело заинтересовался его якобы случайной проговоркой о своей картотеке. И Анджело заглотил наживку.

— Что это еще за досье?

— Я завел картотеку примерно на тысячу двести девочек, которые работают на нас сейчас или работали раньше. На карточках собраны почти все сведения о них: внешний вид, характер, на какие штучки они способны, сколько зашибают и тому подобное. И фотографии как в тех трех домах, что я упомянул.

— Почему мне ничего не известно об этом, мистер Ромеро? — спросил хмуро Анджело.

Тони прилежно пояснил:

— Ну, признаюсь, это пришло мне в голову случайно. Подумалось, что неплохо быть в курсе, в чем девочки проявляют себя наилучшим образом, какими играми они забавляются. Затевал я это скорее для собственной ориентации: так мне легче было распределять их по заведениям и все такое. Мне думалось, что такое подспорье не помешает. К тому же в прошедшем году я располагал достаточным временем для этой дополнительной работы.

— В вашем районе не наберется столько путан, мистер Ромеро.

Тони вдруг захотелось, чтобы этот тип перестал называть его «мистером Ромеро». Обычно Анджело не держался столь официально. Может, он сплоховал? Ну и черт с ним: нужно рисковать, если хочешь добиться хоть чего-нибудь. И Тони продолжил:

— Вы правы, сэр. В картотеку занесены девочки из всех районов, из всего Сан-Франциско. Мы ведь переводим наших барышень из одного дома в другой. Как только она попадает в одно из моих заведений, я добавляю ее досье к своей картотеке. — Поколебавшись, Тони добавил: — Я не выходил за пределы своего района — брал их на карандаш, когда они работали у меня.

— Понятно, — сказал Анджело.

Снова на несколько минут установилось молчание — Тони они показались часом. Наконец Анджело стряхнул пепел со своей сигары и произнес:

— Мне нравятся инициативные парни, Тони, к тому же работающие с огоньком. Однако в будущем я хотел бы, чтобы ты заранее сообщал мне о своих планах… Займись этим специальным борделем, о котором ты говорил. Хорошая идея, и продолжай в том же духе, но держи меня в курсе.

— Прекрасно, мистер Анджело, и спасибо.

— У тебя есть пистолет?

— Нет, сэр, а зачем?

Тони не торопился обзаводиться оружием, занявшись новым делом. Прежде всего потому, что видел, как многие ребята попадали в беду из-за того, что таскали с собой стволы и нередко без особой надобности пускали их в дело. К тому же честные копы доставляли больше неприятностей парням с оружием, нежели безоружным. А еще Тони полностью полагался на свои кулаки, на свою силу.

— Это все, Тони, — сказал Анджело. — Полагаю, тебе не терпится взяться за реализацию своих планов?

— Да, сэр. Вы абсолютно правы.

Тони заспешил к двери, но Анджело остановил его:

— Думаю, тебе все же лучше купить пушку, Тони. Сегодня же вечером сделай это. В «Спортивных товарах» Францена ты найдешь то, что нужно. Кстати, у тебя не будет проблем с получением разрешения на ношение оружия. Советую тебе оформить его сегодня же вечером.

Тони охватило приятное возбуждение. Анджело не порекомендовал бы ему обзавестись оружием, если бы не намеревался и дальше использовать его в своих целях. Хотя Анджело мог просто опасаться, что Тони ограбят в одну не совсем прекрасную ночь. Трудно сказать.

— Хорошо, мистер Анджело, я немедленно позабочусь об этом, — ответил Тони.

Тони размашисто шагал к центру по Маркит-стрит. Было уже два часа пополудни. Нужно поторопиться оформить разрешение на ношение оружия, заскочить в магазин Францена и выбрать пушку. К своему стыду, он даже не знал, как пользоваться ею, как можно из нее попасть во что-нибудь. Придется научиться. Странно, что Анджело сам поднял этот вопрос. Вот и пойми, что у него на уме. Однако забавно.

Глава 7

В субботнюю ночь, спустя неделю после разговора с Анджело, в спальне своей квартиры Тони надел свежую белую рубашку и застегнул манжеты на золотые запонки. Выбрал темно-бордовый фуляровый галстук из трех десятков, висевших на вешалке, и повязал его широким узлом, примерил пиджак шоколадно-коричневого костюма. «Выгляжу я очень ничего», — подумал он.

Из гостиной его окликнула Мария:

— Тони, дорогой, ты собираешься в город?

— Да, золотце, дела.

— Я-то думала, мы сходим куда-нибудь. Мы столько месяцев никуда не выбирались по субботам. Ну, пожалуйста, Тони!

— Помнишь, я рассказывал тебе о встрече с Анджело на прошлой неделе?

— Как же, помню.

— Ну так вот, — самодовольно заговорил Тони, — похоже на то, что я заполучу место Шарки. Я не хотел сообщать раньше времени, пока сам не уверюсь окончательно. Как тебе это понравится, детка?

— Наверное, это здорово, — вздохнула Мария.

— Наверное? Что значит — наверное? Я-то думал, ты запрыгаешь от восторга. Если я пробьюсь, у нас будет столько бабок, что мы сможем швырять их налево и направо.

— Тони, — Мария потянулась к нему и сжала его руку, — я знаю, ты не любишь, когда я заговариваю об этом, но… Мне не хотелось бы, чтобы ты влезал так глубоко в это дело. Поверь, я переживаю за тебя. Ты и сейчас уже зарабатываешь достаточно. Если же ты будешь продолжать в том же духе, ты уже никогда не сможешь выбраться из…

— Выбраться? Да что с тобой, черт побери? Да кто хочет выбираться? Я собираюсь выбиться в люди, детка, поэтому и рву под собой землю. Это только начало — для меня, для нас. Черт, да я столько ждал своего часа!

— Тони, тебе кажется, будто ты все знаешь, а на самом деле еще мало представляешь, что этот бизнес — сплошная грязь, мерзость, жестокость.

— Ты, разумеется, разбираешься в ситуации лучше меня, да? — раздраженно спросил Тони.

— Кое-что знаю и получше. Не сердись, Тони. Не забывай, я целый год вкалывала под клиентами до того, как ты попал в Систему. Я была на самом дне, а оттуда все видится иначе. Милый, если сидишь достаточно высоко, сверху публичные дома могут и показаться вроде бы деталями машины. Ты же пробиваешься на среднюю ступень. Под твоим началом окажется много людей, а над тобой — Анджело и сколько-то там сверху. В конце концов при твоем характере ты попадешь в беду — скорее всего, дадут под зад коленом или, того похуже, — пришьют. Вспомни судьбу Элтери, а теперь на очереди еще и Шарки.

— Ну ты даешь! Я тебе одну вещь скажу, и ты обалдеешь. Ты, что ли, хочешь, чтобы я ничего не добился?

Мария поникла, безнадежно махнула рукой:

— Прости, Тони. Забудем об этом, ладно? Знаешь… а ведь ты уже изменился. Стал не таким, каким был.

— Да кому, к черту, я нужен такой, каким был? — Тони вскочил на ноги.

Мария поняла — разговор не ко времени — и сменила тему:

— Эй, Тони, а ты здорово смотришься в новом костюме!

Тони оглядел себя:

— Неплохо. А, черт, забыл!

Он прошел в спальню, достал из ящика комода тяжелый кольт 45-го калибра, скинул пиджак, натянул сбрую с кобурой, вложил в нее пистолет и снова оделся. Пиджак вспучился над левой подмышкой. Проклятие, слишком заметно! Нужно было бы купить один из тех ладных пистолетиков, которые легко скрыть при ношении. И все же сегодня ночью пушка ему не помешает. Да, босс велел ему приобрести ее, но Тони предстоит встреча с какими-то мальчиками Анджело. Он бросил довольный взгляд на свои новые часы — в них цифры заменяли брильянтики. Через десять минут ребята будут здесь.

— Зачем они придут? — с тревогой спросила Мария.

— Не знаю.

Не знал этого даже Свэн. Тони мрачно размышлял над своим разговором с ним. Сплошные загадки. Он позвонил Тони и предупредил, что к нему придут с проверкой мальчики Анджело и, быть может, пригласят его куда-нибудь повеселиться. Вроде бы ничего особенного, но Тони смекнул, встречу устроил Анджело, скорее всего, для проверки его деятельности. Тони принялся было многословно благодарить Свэна, но тот прервал его:

— Послушай меня, приятель. Я ставлю себя под удар, предупреждая тебя, но только не вздумай заблуждаться, будто я поступаю так под воздействием твоего шантажа.

— Ты сбрендил? Какой такой шантаж?

— Я давно уже вырос из коротеньких штанишек, парень. Я прекрасно понял тебя в тот день за ленчем, когда ты заговорил о моей «недостойной политика подноготной».

— Ну, Свэн, ты заблуждаешься. Какое-то безумие!

Свэн не ответил, и в конце концов Тони спросил:

— Так Шарки точно остался не у дел?

— Точно, Тони. По своей работе он знает слишком много: кому и сколько отстегивают, кто из копов, судей и чиновников берет и кто не берет; он знает множество вещей, которые следует знать и тому, кто придет ему на смену. А когда знаешь так много, Тони, нужно быть чертовски осторожным. Шарки пьет слишком много и, выпив, порой болтает лишнее. И… — Свэн умолк, словно колебался. — Вполне может быть, что он утаивает от Анджело часть выручки. Имей это в виду, малыш.

— Ну что ж, спасибо, Свэн. Я очень благодарен тебе.

— Не благодари меня. И вообще, больше никаких услуг от меня не жди, Тони. Это последняя выплата по всем долгам — прошлым, нынешним и будущим. Я помогаю тебе в последний раз, так и знай!

— Да о чем ты толкуешь, черт побери?

— Отныне мне не важно, как ты кончишь, — ты живешь на свой страх и риск. Я и пальцем ради тебя не шевельну. Пока, малыш.

— Пока, Свэн. И большое спасибо. Я действительно…

— Проклятие, я же сказал тебе — не благодари меня. — И Свэн бросил трубку.

Тони удивленно посмотрел на телефон, послушал — гудки, отбой. Похоже, на этот раз Свэн действительно послал его подальше. Ну и черт с ним, теперь Тони не нужен ни Свэн, ни кто бы то ни было. Он сам с усами!

Мелодично прозвучал колокольчик, Тони заморгал, подошел и распахнул дверь. Ему нравился этот колокольчик — уж очень классно он звучал. Перед ним стояли двое.

— Привет, — поздоровался Тони. — Проходите.

Мужчины вошли в комнату, сняли шляпы и легкие пальто.

Встреча с ними вообще-то была вроде бы «случайной». Они с Лео подкреплялись, когда те появились в кафе, и Лео пригласил их к столу. Парни держались дружелюбно по отношению к Тони, и они спокойно позавтракали вчетвером. Это случилось два дня назад, и они тогда же договорились погулять сегодня ночью. Парни утверждали, что занимаются тем же делом в Чикаго и приехали сюда на время, пока конгресс проводит шумное расследование. Несколько сенаторов устроили крикливый спектакль в надежде произвести впечатление на своих избирателей — выборы ведь были не за горами.

— Выпьете чего-нибудь? — спросил Тони.

Гости кивнули, сказали, что не прочь пропустить по стаканчику. Мужика покрупнее, фунтов двухсот весом, звали Джойс*, и это имя совершенно ему не подходило. Выглядел он солидным и угрюмым, лицо невыразительное, под огромными серыми глазами, казавшимися почти белыми на фоне смуглой кожи, вздутые мешки. Другой — высокий, худощавый и жилистый, как бич, с длинным крючковатым носом и гнилыми зубами. Его звали Фрейм**. Тони так и не понял — настоящее это имя или уголовная кличка, но не стал уточнять. Фрейм из тех типов, кому не станешь задавать лишних вопросов, хоть он и изображал весельчака, старался постоянно острить и подпускать шпильки.

* Производное от «радость», «веселье» (англ.)

** Каркас, костяк, скелет; на уголовном жаргоне — бумажник (англ.)

Тони спросил, что они будут пить, послал Марию приготовить напитки — они уже обзавелись небольшим переносным баром в углу гостиной — и повел Джойса и Фрейма по квартире. Тони гордился своей «пещерой», состоявшей из просторной гостиной с широким, выходящим на залив окном (правда, между другими многоквартирными домами проглядывал лишь узенький ломтик голубой воды) с тяжелыми темно-бордовыми шторами, которые можно раздвинуть или задвинуть, потянув за свисающий сбоку шнурок; спальни с двумя маленькими кроватями; облицованной черной и белой плиткой ванной; хорошо оборудованной кухни и дополнительной обшей комнаты.

Вся меблировка строго выдержана в современном стиле.

Тони познакомил гостей с Марией, представив ее как свою жену. Выпив и поблагодарив хозяйку, все трое отправились в город. Тони обещал показать приятелям свой район, завел «бьюик», и они отправились в холодную и туманную ночь.

Глава 8

Тони тошнило. Он потерял всякую надежду выжить. Уже наступила ночь воскресенья, а бедняга все еще не мог очухаться от пьянки. Он даже не помнил, сам ли добрался до постели после того, как оставил Джойса и Фрейма в кафе «Леопард».

А эти чикагцы, должно быть, опытные бойцы, умеют держать форму, соображал он, раз позвонили и пригласили на покер.

Тони проверил адрес. Тот самый. Игра должна состояться в комнате номер 16. Тони стал карабкаться вверх по лестнице.

Они вроде бы уже достаточно узнали о нем, на кой ляд им понадобился еще и покер? Что-то было не так, а может, все дело в жутком похмелье? Звонивший ему Фрейм уверял, что речь идет о дружеской игре по маленькой. Тони не удержался от улыбки. Голос Фрейма по телефону не казался привычно веселым — видно, и он чувствовал себя не лучшим образом.

Похоже, попал он в настоящие трущобы. Кошмарный район. Тони проверил, удобно ли выхватывать свою большую пушку из-под пиджака. Он не расставался с ней все то время, что таскался с Джойсом и Фреймом, а в таком месте она отнюдь не будет лишней. Какие-то полуразвалившиеся хибары и унылые забегаловки, шелудивые псы и не менее грязные, опустившиеся пропойцы. Он не из пугливых, а все же от такого места Тони дрожь пробила.

Комнату номер 16 он нашел на втором этаже и постучал.

Дверь открыл Джойс, моргнул своими серыми глазищами и пробурчал:

— Заходи, Ромеро. Надеюсь, ты не держишься столь цепко за свои бабки, как за виски?

Понимающе ухмыльнувшись, Тони вошел в комнату и остановился как вкопанный, почувствовав, как дернулось сердце в груди и похолодела кожа. Уставившись на сидевшего в дальнем конце стола, Тони с трудом выдавил из себя:

— Привет, Шарки.

Шарки поднял глаза и приветливо ответил:

— Хэлло, Ромеро. А ты что тут делаешь? Я и не знал, что ты любитель покера.

Тони нервно сглотнул, огляделся и увидел Джойса, Фрейма и двух незнакомцев. Определенно что-то тут не так.

— Еще какой любитель, Шарки, — отозвался Тони, кивнул остальным и улыбнулся Фрейму: — Как ты себя чувствуешь после вчерашнего, приятель? Не отказался бы от стаканчика, а?

— Ты, сукин сын, — ухмыльнулся Фрейм, обнажив почерневшие корешки зубов. — Никогда больше не сяду пить с тобой.

— Знаешь, — ответил Тони, — какой кайф я поймал после того, как сбежал от вас?

— Неужто выпил еще?

— Не-а, просто меня повело от старого.

Все заняли места за столом, покрытым зеленым сукном, — типичный ломберный стол, отметил про себя Тони. Наверное, частенько тут играют. Он сел на свободный стул между Джойсом и Фреймом. Напротив него оказался Шарки с двумя другими мужиками по бокам. Тони познакомился с ними: низкорослого и толстого звали Падж*, а его туповатого на вид напарника с тяжелым подбородком и длинными тонкими пальцами — Марсо. Тони вдруг пришло в голову, что игра, не исключено, подстроена, что они притащили сюда профессионального карточного шулера, чтобы он подтасовывал карты. Но зачем? Чтобы обобрать его? Или посмотреть, трепыхнется ли он, сообразив, что его кидают? Либо дать ему понять, что игра сделана, и посмотреть, как он отреагирует? В таком случае почему здесь Шарки?

* Толстяк, коротышка (англ.)

Тони глянул на своего босса, оглядел стол. Пока не слышно было никаких разговоров или шуток, как это обычно бывает во время игры. Тони не новичок в покере, обычно то были дружеские схватки, непохожие на те молчаливые, сосредоточенные, которые отличают игру настоящих профи. Тони же нравился ожив — ленный и веселый треп.

Джойс распечатал новую колоду, отбросил джокеры, стасовал и, дав снять Марсо, раздал по одной карте для определения сдающего. Получивший короля Марсо взялся сдавать, а Джойс встал, подошел к уставленному бутылками и стаканами столику в углу комнаты, приготовил шесть порций чего-то, принес их к столу и первый же предложил Тони:

— Держи. Если у тебя еще остался желудок после вчерашней ночи, это как раз то, что доктор прописывает для поправки.

Тони яростно замотал было головой, потом все же взял стакан. И в самом деле нелишне похмелиться. После одной-двух порций он завяжет, а сейчас не станет никого раздражать без нужды, во всяком случае, пока не поймет, что за каша здесь заваривается. Может, и вправду тут обычная игра в покер. И все же его угнетало тревожное предчувствие…

— Ставки делают только играющие? — спросил Джойс. Все согласно кивнули, и он продолжал: — Ставка — пятерка. Выбор сдающего, и никаких бордельных штучек. Играем в покер, ребята, о’кей?

Это устраивало всех. Тони подумал, что игра может принять ожесточенный характер. Все разложили перед собой деньги стопками, а Марсо ловко потасовал карты, дал подснять Джойсу и так стремительно сдавал их, что карта, брошенная предыдущему игроку, еще не успевала опуститься на стол, как уже летела следующая. Карты так и мелькали в его руках. По всему видать, профессионал. Марсо выложил перед собой толстую пачку зелененьких, придавив ее серебряным долларом. Перед Тони лежало примерно тысяча четыреста баксов. Он сначала сложил вместе сданные ему пять карт, потом принялся медленно, как бы боясь вспугнуть везение, их открывать — пара десяток. Падж начал с двадцати баксов. Тони ответил, решив посмотреть, как пойдет игра, и пригубил боязливо из своего стакана.

Только Джойс и сдающий вышли из игры. Падж прикупил три карты, Фрейм — две, Тони — тоже три, а Шарки — одну.

Падж поставил тридцать баксов. Фрейм ответил. Тони, получив еще две шестерки к своей паре десяток, тоже продолжил.

Шарки поднял на тридцатку, Падж спасовал, а Фрейм ответил.

Он прикупил две карты, а Шарки — одну. Прикуп одной карты мог означать, что у него две пары, и все же Фрейм ответил.

Тони же спасовал.

Шарки взял кон с невысоким стритом. Господи, подумал Тони, стрит на первой же сдаче! Шарки выиграл бы в три-четыре раза больше с такой комбинацией уже через пять минут, если бы игроки вошли во вкус. Фрейм проиграл, имея по паре тузов и девяток, и Тони сделал мысленную зарубку, что Фрейм прикупил к паре и тузу. А туповатый коротышка поставил на две пары, прикупив одну карту. Боже, это может дорого ему обойтись.

Фрейм сдал ему «пустышку». Тони машинально заглотнул полстакана, прежде чем взять свои карты, просмотрел их и сбросил еще до того, как были сделаны ставки. Какая-то дурацкая игра. Все сидели молча, угрюмо сосредоточившись на своих картах. Слишком уж тут как-то тягостно-тихо. Объявлялись только ставки, и отрывисто звучали слова типа «отвечаю», «подниму» или «раскрываю». Тони не мог отделаться от вопроса: а что тут делает Шарки? И эта парочка — Падж и Марсо? Если подумать, до сих пор Тони не встречался с Шарки вне его квартиры. У Тони засосало под ложечкой. Он глянул на сидящего напротив него Шарки и убедился, что тот тоже чувствует себя не в своей тарелке, нервничает. Шарки поймал взгляд Тони и несколько секунд изучал его, затем глянул на свои карты и бросил их на середину стола. Облизнув губы, он тяжело поднялся и прошел в открытую дверь — в туалет.

Тони вдруг почудилось, что все остальные как бы замерли на мгновение, провожая взглядами Шарки. Фрейм швырнул свои карты на стол, отодвинулся вместе со стулом, встал и последовал за Шарки в сортир. Партия завершилась, и Тони принялся неловко тасовать. «Как же я нервничаю, господи, даже из рук все валится». Он шлепнул колоду на стол, чтобы ее под снял и, зацепил ладонью верхушку колоды так, чтобы карты веером рассыпались по столу. Падж методично собрал их и снял, потом пододвинул к Тони.

Пока он сдавал, вернулись Шарки с Фреймом и снова сели за стол. Никто ничего не говорил. Тони чувствовал, как напрягаются все его мускулы, мешая ему сдавать. Его мучило, что он не может сообразить, что здесь происходит, а ведь явно они чего-то ждут. Взяв свои карты, Тони снова посмотрел на Шарки. Мужик выглядел неважно: его лицо побледнело, на высоком лбу выступили капельки пота. Шарки оглядел стол, остановил свой взгляд на Тони, сглотнул и попытался улыбнуться, кривя красные губы. Он казался странным. Да все выглядело довольно странно.

Тони разглядывал свои карты, когда партнер слева сделал ставку. Пара троек. Он собрался было уже бросить свои карты, когда заметил, что у него четыре пики — одна тройка оказалась пиковой. «Да что со мной? Чуть не сбросил масть на четырех картах». Тони потянулся к стопке банкнотов перед собой и спросил:

— Кто сколько ставит?

— Пятьдесят.

Тони бросил на кон две двадцатки и десятку.

Себе он сдал бубновку. Вот невезуха! На кону сейчас не менее полштуки. Тони спасовал. Шарки снова выиграл. Джойс смешал карты перед собой и поднялся из-за стола.

— Давайте-ка выпьем, — предложил он, — расслабимся. А то вечер очень уж мрачный получается.

Он подождал, уперев кулаки в бока. Тони дотянул остаток из своего стакана. Остальные последовали его примеру, Джойс приготовил новые порции и поставил перед каждым. Потом сдал карты.

Тони медленно вытягивал одну карту за другой. Что за дьявольщина, они как бы липли друг к другу, казались толстыми, слишком толстыми. Трефовый туз. Четверка, пятерка, шестерка и семерка червей. Флешь-рояль на червях. Вот что нужно тянуть — он же не выиграл еще ни разу и спустил уже пару сотен. Ставки были сделаны, и Тони поставил сверху, когда подошла его очередь. Он не помнил начальную ставку, но извлек снизу своей стопки купюр сотенную и положил в центр:

— Поднимаю.

— Сколько карт?

«Так, что у меня? Отделаемся от этого чертова туза».

— Одну, — сказал Тони, мысленно приказывая: «Дай мне восьмерку червей. Или тройку червей».

На стол перед ним легла карта. «Господи, как же она далека от меня». Тони поднял глаза. Все они далеки, там, далеко за столом. Тони почувствовал необычную легкость. Башка словно ватная. Ему почудилось, будто его голова воспаряет к потолку, вытягивая и истончая шею, словно ниточку, привязанную к шарику. Странное ощущение насмешило его. Он заметил надвигающегося Шарки, его жирное лицо внезапно замаячило перед глазами Тони. Красные губы Шарки, эти проклятые, дурацкие губы зашевелились, но ничего не произносили, только глухо шамкали. Что он там бормочет? Выглядит он до смерти напуганным.

Тони вдруг запаниковал — его сердце забилось неровно, с перебоями, и он почувствовал лихорадочную пляску пульса в углублении своего горла. Тони огляделся. Все таращились на него. Белое лицо Шарки казалось ближе остальных, его губы продолжали беззвучно шевелиться. Тони почувствовал жажду, потянулся за своим стаканом, увидел, как он медленно опрокидывается, словно кто-то потянул за невидимую веревочку.

Стакан бесшумно упал на зеленое сукно, и напиток растекся темной лужицей. Тони заметил, что сейчас лужица зальет его карту, схватил ее и присоединил к остальным в другой руке.

Его тошнило, кружилась голова, все вокруг двигались, расплывались, как в тумане, стол завращался — медленно, по ограниченному кругу, постепенно набирая скорость; окружавшие его замершие лица затуманились, застыли, погасли.

Задыхаясь, Тони резко встряхнул головой, с силой зажмурившись. Затем его глаза открылись, на мгновение зрение прояснилось, и он увидел, как Шарки начал подниматься из-за стола, а Марсо протянул руку со своими длинными тонкими пальцами и ухватил его за плечо; Шарки оглянулся, шевеля искривленными губами, и покорно опустился на свой стул. Тони попытался встать, но ноги отказывались повиноваться ему, как если бы их у него вообще не было. Чертов стол закружился опять — все быстрее и быстрее, пока все вокруг не померкло, не стало видно лиц, ничего вообще, кроме цветочного пятна, становившегося все темнее, наливавшегося густой беззвучной чернотой — спокойной, тихой и более глубокой, чем сама ночь.

Чернота сменилась серостью, потом розоватым свечением за его свинцовыми веками. Тони с усилием разлепил их, чувствуя, как кто-то грубо трясет его. Прямо в его глаза уставилось мужское лицо с короткой жесткой щетиной на подбородке. Раньше Тони не видел его. Мужчина отодвинулся, и Тони попытался сесть, но лишь слегка приподнялся на одном локте. Поняв, что лежит на кушетке, он сумел-таки выпрямиться и привалиться спиной к подушкам. От чрезмерных усилий голову пронзила раскалывающая боль.

Теперь он уже мог разглядеть того, кто перед ним стоял.

Полицейский. Полицейский в форме, которого Тони не узнал.

Или не встречал раньше. Тони снова закрыл глаза и прижал ладонь ко лбу. Ощущение такое, будто прикоснулся к чему-то чужому, твердому и жутко холодному. Еще ребенком, тяжело заболев, Тони впал в бредовое состояние, и ему чудилось, будто он бежит по крошечной земле и она вращается под его ногами, а все живущие на крошечных материках толпами преследуют его за какую-то выходку; он кричит в ночи и понимает, что никто его не слышит, и его сковывает ледяной ужас.

Тогда у него была такая же голова — холодная, влажная и твердая; и сейчас почти тот же детский страх леденит его тело и душу.

Кто-то сильно шлепнул Тони по щеке, и его голова снова взорвалась болью. Тони открыл глаза и посмотрел на стоящего над ним полицейского, затем его мутный еще взгляд начал блуждать по комнате. Все были в сборе. Что произошло? Ему внезапно стало плохо, и он отключился. Сейчас он видел длинного жилистого Фрейма, Джойса с мешками под мигающими серыми глазами, Паджа, Марсо… Был ведь кто-то еще. Где же Шарки?

Тони посмотрел направо и увидел его. Карточный стол был сдвинут, и Тони разглядел Шарки, лежавшего ничком на полу, как-то странно скрючившегося и лишившегося затылка. Тони уставился на труп, ничего не понимая, все еще пребывая в сумеречном состоянии. Через некоторое время он сообразил, что Шарки, по всей видимости, выстрелили в лоб и пуля вырвала затылочную часть его черепа. Тони глянул на стену. В ней виднелось пулевое отверстие, окруженное красной окантовкой с ужасными вкраплениями… Его замутило, закрутило живот, ком блевотины встал в горле.

Он услышал, что коп обращается к нему, спрашивает его, почему он убил Шарки, объявляет, что его отвезут в участок.

В комнате находился еще один полицейский. Мужик в штатском, но Тони без труда распознал в нем копа — новичок, работающий в паре с полицейским в форме. Они в два горла обрушили на Тони поток ругательств. Тот, в форме, саданул кулаком в лицо, и он едва успел увернуться таким образом, что удар пришелся по подбородку и щеке, а не по зубам. У Тони снова потемнело в глазах, и он почувствовал, как вспухают губы.

Он услышал голос Фрейма:

— Похоже, малый просто спятил. Мы играли в покер, и парень пил без остановки. Совершенно неожиданно у него завернулись мозги, и он завопил на Шарки: «Пошел вон… не подпускайте его ко мне». Потом выхватил свою пукалку, которой можно уложить бегемота, и бэмс — прямо в лобешник. Сам же Ромеро хлопается на пол и все, нет его. Наверное, так на него подействовал вид выбитых мозгов Шарки.

Фрейм жутко оскалился, изображая улыбку, и его растянувшиеся губы обнажили кошмарные корешки, оставшиеся от зубов.

— Пойдем, Ромеро, — подтолкнул его коп в форме.

— Послушайте, вы просто спятили. Я никого не убивал. Я тут совершенно ни при чем, — через силу пробормотал Тони.

— Ах ты, жалкое ничтожество! — гаркнул коп. — Вставай!

Тони сунул руку под пиджак и, холодея, нащупал пустую кобуру. Что ж, все правильно, пушки нет. Коп схватил его за руку и рывком поднял на ноги. Тони стоял, слегка покачиваясь, ощущая слабость в подгибающихся коленках. В комнате, словно черт из табакерки, возник Анджело. Тони не слышал, чтобы он стучал, и не видел, как он вошел, но дверь оказалась открытой, а посреди комнаты стоял Анджело.

Анджело огляделся с угрюмым видом, и на его худом лице холодно светились желтоватые глаза. Заметив Джойса, он кивнул ему:

— Спасибо за звонок. Так что тут произошло?

Он бегло глянул на Шарки и тут же сосредоточился на объяснениях Джойса. Потом подошел к Тони и вкрадчиво прошипел: «Дубина стоеросовая! Идиот!» Размахнувшись, ударил Тони по лицу, бросил на него злобный взгляд, отвернулся и подошел к полицейским.

Тони проследил за ним взглядом, сжав губы и прищурившись. Его охватила ярость. Ничего-ничего, в один прекрасный день ублюдок дорого заплатит за то, что распустил лапы.

Анджело негромко переговорил о чем-то с копами, затем они втроем подошли к карточному столу, стоявшему уже в уму комнаты. Тони разглядел на нем кучу купюр, оставшихся там после игры. Анджело сгреб деньги на середину стола и быстро зашуршал ими, словно пересчитывая.

Тони все еще соображал туго, чувствовал дурноту и слабость и снова опустился на диван; он сидел и тяжело дышал ртом, опасаясь, что его вырвет. Прошло несколько минут; Тони услышал, как открывается дверь, поднял голову и увидел — из комнаты тихо, не оглядываясь, выходят копы.

— Вставай, Ромеро, — приказал Анджело.

Тони с трудом заставил себя подняться с дивана.