Ожидание оказалось долгим, и все это время я принимал утренний парад: первым мимо меня с важным видом прошествовал коротышка майор Райт. За ним порхнула Рита Тессинджер, свежая и трепетная. Следом — ее мать, немного утомленная, но довольная. Потом дама из Гранд-Рэпидз, облаченная в пурпурный цветастый шелк и готовая мгновенно дать бой неудобствам, которые неизменно подмечали ее цепкие старческие глазки. И наконец, Мери, молодая, красивая и обманчиво добродетельная.

Насчет первого и второго я ей сказал, а насчет третьего умолчал.

— Ты сегодня вскинулся ни свет ни заря, — сказала она.

— Отлично выспался.

— Я тоже. Заснула, едва коснувшись головой подушки.

— Я императорский белый конь, и Холзи может скакать на мне верхом, когда пожелает. Я уже позавтракал. Подождать тебя здесь?

— Подожди.

Мери ушла, бедра ее чуть покачивались, словно от приятных воспоминаний. Ее стройное тело, скрытое сейчас серым костюмом из шерстяной фланели, вновь обретя загадочность, вызывало во мне желание.

Желание, однако, испарилось в связи с появлением мисс Грин, которая явилась одна, в зеленом платье цвета искусственной пасхальной травки и туфлях того же оттенка. Когда она приблизилась ко мне, я заметил, что к передвижной выставке искусственных драгоценностей она добавила изумрудные серьги. Вид у нее был нездоровый.

— Доброе утро, — поприветствовал ее я, — вы не видели мистера Андерсона?

— Разве вы не знаете? Мистер Андерсон покинул наш поезд.

— Но он говорил мне, что едет через Лос-Анджелес.

— Он так и собирался, но позвонил по междугородному на одно из своих дальних месторождений, и ему посоветовали остаться на несколько дней в Нью-Мехико. Поэтому вчера вечером, а впрочем, может быть, и рано утром, он вышел в Гэллопе. Он сказал мне, что едет в Альбукерк.

— Жаль, я не знал. Хотел с ним попрощаться. У вас, случайно, нет его калифорнийского адреса?

— Нет, он говорил, что почти не сидит на месте. Хотя мой адресок записал. — Она хрипловато усмехнулась. — Ну что ж, пойду взгляну, что там у нас на завтрак. Еще увидимся.

Я был обезоружен, но, похоже, оказался прав. Возможно, вопросы, казавшиеся идиотскими мне самому, спугнули Андерсона и заставили сойти с поезда. Если я сумею убедить ФБР в Лос-Анджелесе, что его необходимо разыскать, ему все-таки придется дать на них ответы.

Я отправился в «пульман» и спросил проводника, забрал ли Андерсон свои вещи.

— Нет, сэр. Он попросил мисс Грин передать мне, чтоб я отнес их в багажный вагон. Она сказала, что через несколько дней мистер Андерсон приедет в Лос-Анджелес и там их получит. У мистера Гордона был всего один чемодан, и, насколько я понимаю, он захватил его с собой.

— Гордон тоже вышел?

— Да, сэр. Меня это устраивает.

— Они что, уехали вместе?

— Не знаю, мистер Дрейк. Мне известно только, что оба они вышли в Гэллопе. Ни тот, ни другой не сказали мне ни слова.

Три варианта пришли мне в голову, кроме того, о котором я думал раньше. Гордон преследовал Андерсона. Андерсон преследовал Гордона. Или один убил другого, а тело сбросил с поезда. Непредсказуемость и жестокость самой жизни заставляли меня склониться к наиболее трагическому варианту развития событий. Ситуация предстала еще более таинственной, когда я, опросив пассажиров, выяснил, что никто из них не видел, как Гордон или Андерсон выходили.

Мисс Грин и Мери вернулись из столовой вместе, и я спросил мисс Грин, договаривался ли Андерсон насчет своего багажа заранее.

— Он оставил мне записку. Я нашла ее под подушкой, проснувшись утром. Это оказалось очень милое письмецо, не просто записка.

— Вы уверены, что это Андерсон его написал?

— Разумеется, уверена. Кто еще станет мне писать?

— Вы знаете его почерк?

— Не знаю. Да, кажется, не знаю. Но я уверена, что записку написал он. Там было сказано, что он едет в Альбукерк и что вещи надо отправить в Лос-Анджелес.

— Он говорил раньше, что собирается сойти с поезда?

— Нет. Я удивилась, найдя записку.

— А где сейчас эта записка?

— Записка? Одну минутку. — Она пошла к себе в купе поискать. Вернулась мисс Грин с пустыми руками. — Пропала, — сообщила она. — Ума не приложу. Была на месте час тому назад.

По лицу мисс Грин, стареющему и размалеванному, как у куклы, невозможно было угадать, о чем она думает. Я не понимал, лжет она или нет. Все, что она произносила и делала, выглядело неестественно, как-то не по-людски. Постоянная дрожь в руках свидетельствовала о том, что ее нервной системе нанесен пусть незначительный, но непоправимый ущерб. Труп, воскрешенный к жизни, после того как ткани затронул распад, наверняка бы двигался, говорил и одевался именно так, как она.

Мисс Грин снова принялась за чтение, и вскоре окунулась с головой в свой любимый раздел «Пикантные истории». Я пошел к Мери и сел рядом с ней.

— Мисс Грин желает знать, что случилось, — сказал я вполголоса. — А по-моему, что-то случилось с ней.

— Что ты имеешь в виду? Женщин вроде нее встречаешь на каждом шагу. Не получила образования, но оказалась при деньгах и не знает, как самостоятельно ими распорядиться.

— Верно, но откуда у нее взялись эти деньги? — Я обернулся и посмотрел исподтишка на мисс Грин. Ее выцветшие хищные глазки впились в страницу дешевого журнала. — Есть в ней что-то на редкость противное, ну прямо рептилия какая-то.

— Допустим, деньги она выиграла в лотерею, — хихикнув, предположила Мери. — Лучше утихомирь свое воображение, Сэм. Мисс Грин всего-навсего напыщенная старая карга. Мне кажется, я хорошо разбираюсь в женщинах, а больше мне о ней нечего сказать.

— Однако она питает дружеское расположение к Андерсону. Мне стало казаться, что этот тип не так прост, а теперь он исчез. Оба выбрались из ловушки. Гордон тоже сбежал.

— Гордон?

— Тот, что шпионил за тобой ночью в клубном вагоне. Сошел с поезда вчера вечером.

— Это что, преступление? Откуда ты знаешь, что у него не было уважительной причины…

— Не исключено, что была. Но почему я должен ему доверять? Он вел себя подозрительно.

— Тебе, Сэм, все кажется подозрительным. Не слишком ли ты увлекся?

— Ты права, увлекся. Но разве ты не видишь, что мы оба увязли в этих неприятностях по уши? Ты или я вполне можем оказаться следующими. Я уже едва не оказался.

— Знаю. — Мери приникла ко мне и крепко сжала своей белой рукой мою коленку. — Тогда почему ты с таким упорством продолжаешь совать нос в чужие дела?

— В воздухе пахнет бедой, а я верю, что беду можно предотвратить. Мне только нужно хоть за что-нибудь зацепиться.

— А если зацепиться не за что?

— Минуту назад ты сказала, что я суюсь куда не следует. Теперь выясняется, что и зацепиться тут не за что, потому что у меня просто разыгралось воображение. Впрочем, бесполезно ждать логики от женщины.

— Может, у меня и нет логики, но я верю своим ощущениям. А они подсказывают мне, что будет лучше, если ты постараешься побыстрей обо всем этом забыть.

Забыть я не мог и знал, что Мери тоже не может, но больше я с ней ни о чем таком не заговаривал.

Нервы у меня напряглись от ожидания, но делать было нечего. Я постарался насладиться долгим, мирным днем.

Мы читали и болтали о том, что было понятно только нам двоим. Поезд протащился по Аризоне, преодолел Колорадское ущелье, взобрался на последнюю горную гряду и вынырнул из голубовато-белого тумана в зеленое лето прибрежной калифорнийской равнины.

В десять тридцать вечера состав прибыл на вокзал в Лос-Анджелесе, и мы вдвоем покинули его.

Поднимаясь вверх по длинному наклонному туннелю, я, острее чем обычно, ощущал себя чужим в незнакомом городе. Это было все равно что выбраться из тесного маленького ада в непредсказуемый хаос. Собственно, и планы мои были непредсказуемыми, хотя в последнюю минуту я все же принял решение.

— Я еду в Санта-Барбару, — сказал я Мери возле багажного отделения.

— Но ведь ты обещал поехать со мной в Сан-Диего!

Щеки у нее вспыхнули от досады. Меня, в свою очередь, разозлил ее капризный тон.

— Не поеду, — отрезал я. — Найду тебя в Диего завтра вечером.

— Ты можешь объяснить, что тебе нужно в Санта-Барбаре?

— Хочу найти Лору Итон. Девушку, которой Хэтчер написал письмо.

Мери схватила меня за руку и вытащила из очереди, подвигавшейся к багажной стойке.

— Прошу тебя, Сэм, не уезжай. Побудь со мной сегодня в Лос-Анджелесе.

— Ты ведь не можешь ревновать меня к девушке, которую я никогда не видел?

— Ни к кому я тебя не ревную. Просто не хочу, чтобы ты ехал в Санта-Барбару. Я боюсь.

— Чего боишься?

— Что с тобой что-нибудь случится. Ты не должен болтаться по стране, в поисках очередной беды.

— Я не ищу беду. Беды давно нашли меня сами, а я хочу знать, что в этом письме, и должен побывать в Санта-Барбаре, чтобы это выяснить.

— А я — нравится не нравится — должна это проглотить! — процедила Мери сквозь зубы. Она отпустила мою руку. Я понял, что остался один.

Часть IV

Конец поездки

Глава 11

Я оставил Мери на стоянке такси. Она не попрощалась. Переоформив багаж на Сан-Диего, я сел в поезд, шедший на север. Путешествие длиною в сто километров в сидячем вагоне оказалось не из приятных. Поезда мне вообще осточертели, и, кроме того, меня одолевали противоречивые чувства.

Было отвратительно оставлять Мери на стоянке, но неоконченные дела не давали мне покоя. Я бы не смог расслабиться, если бы ничего не предпринял, а единственным разумным шагом, с моей точки зрения, был визит к Лоре Итон, чем бы он ни закончился.

Между часом и двумя ночи я покинул поезд на вокзале в Санта-Барбаре. На меня пахнуло соленым запахом морского порта, но ночной город был таким же темным и пустынным, как любой поселок в прерии. Я нашел телефонный справочник в привокзальной будке и стал искать в нем Лору Итон. Там числился некий Уильям Итон, проживавший на Бат-стрит, 2124.

Шагая по обезлюдевшей главной улице, я набрел на ночного таксиста, дремавшего за рулем. Он отвез меня на Бат-стрит. Это оказалась тихая жилая улица, застроенная одноэтажными оштукатуренными домишками, белевшими среди пальм, олеандров и цветущего тиса. Казалось, справа, сразу за ними, горы упираются прямо в темное небо.

Горы и лунный свет, тропические деревья и белые дома, теплый, пропитавшийся морем ветер, залетавший в открытые окна такси, напомнили мне Оаху. На мгновение у меня даже появилось ощущение ложной памяти: я еду, чтобы увидеть то, что уже видел, ищу то, что уже нашел. Сью Шолто, повисшую на стене, словно причудливый вьюн. Мне показалось, что некий опасный круг замкнулся.

У Лоры Итон хотя бы не оказалось на шее петли. Она поприветствовала меня из-за приоткрытой дюймов на шесть двери, не сбросив цепочку и с револьвером тридцать восьмого калибра в руке.

— Похоже, они добрались сюда раньше меня, — сказал я.

— Руки вверх, — скомандовала девушка, чей голос я бы счел приятным при других обстоятельствах. Я подчинился, и она сняла цепочку. — Теперь входите, а я вызываю полицию. Одно неверное движение — и я выстрелю вам в живот.

Девушка была высокая, лет двадцати пяти. Распущенные каштановые с рыжинкой волосы прекрасно гармонировали с ее коричневым шерстяным купальным халатом. Не выпуская из правой руки револьвера, Лора ощупала мои карманы и подмышки. Поскольку оружия у меня не нашлось, она удивилась и с минуту молча разглядывала меня.

— Вы — Лора Итон?

— Да. А вы кто?

— Меня зовут Сэм Дрейк. Но друзья обычно зовут меня Сэмом и, когда я постучу, всегда встречают с оружием в руках. Это у нас такая игра.

— В мой дом сегодня уже вламывались без спроса. Я не желаю, чтобы в него врывались опять.

— Но я уже тут, видите? А теперь звоните в полицию.

Лора взглянула на меня с сомнением:

— Кто вы такой? Вы правда служите на флоте?

— Вы знакомы с человеком по фамилии Хэтчер?

— С Родни Хэтчером?

— Я не знаю, как его зовут. Он из Канзас-Сити.

— Значит, Родни.

— Он умер позапрошлой ночью.

— Умер?! И вы пришли, чтобы мне об этом сообщить?

Лора Итон забыла о своем револьвере. Я опустил руки.

— Да, но не только. Вы не могли бы не целиться мне в живот? А то у меня там какое-то странное ощущение.

Щелкнув предохранителем, Лора кинула револьвер на диван, куда он упал с мягким, успокаивающим нервы шлепком.

— Почему вы пришли среди ночи?

— Я только что сюда добрался. И сразу пришел.

— Вас попросил Родни? Скажите, что с ним случилось?

— Нет, он меня не просил. Но он написал вам письмо перед смертью. Я подумал, оно может что-то объяснить.

— Я не получала писем от Родни уже много недель. С тех пор как он написал из Европы, что возвращается домой, чтобы получить новое назначение. Отчего он умер? От ран?

— Вы с ним были очень близки?

— Мы были добрыми друзьями. Знакомы тысячу лет. Ходили вместе в школу в Канзас-Сити. Можете говорить все как есть.

Я вкратце рассказал ей о том, что случилось с Родни Хэтчером, не скрывая своих подозрений насчет Андерсона и Гордона.

Несколько слезинок, оставив блестящие следы на Лорином лице, скатились с подбородка. Присев на край стула, она отвернулась от меня и достала носовой платок.

— Бедный Родни, — горько вздохнув, сказала она, — что за ужасная смерть!

— Это не слишком мучительная смерть. Выключаешься, как электричество. Я проверял на себе.

— Для Родни такая смерть ужасна. — В глазах Лоры я заметил огонь и лед. В осанке ее чувствовалось достоинство. Я подумал, что Хэтчеру повезло, раз его оплакивает такая девушка. — Он должен был погибнуть в бою, — продолжала она. — Умереть, сражаясь.

— Кто вломился сегодня к вам в дом? — спросил я, немного выждав. — Возможно, это вторжение и смерть Родни как-то связаны.

— Вы думаете? По-вашему, кто-то охотился за письмом Родни?

— Вполне вероятно. Вы успели разглядеть этого человека?

— Не слишком хорошо. Я расскажу вам, как все было. Сегодня днем я заскочила на часок к Еве Райн, она моя подружка, живет на этой улице.

— Дневную почту к этому времени уже доставили?

— Нет, она пришла, когда меня уже не было. Я вернулась около трех. Примерно за полквартала от дома я увидела, как чужой мужчина спускается с моей веранды. Тогда я еще не знала, что он побывал в доме. Подумала, кто-то пришел повидать меня или отца, так что я, естественно, окликнула его и помахала рукой. Он, оглянувшись всего один раз, зашагал в другую сторону, причем очень быстро.

Поднявшись по ступенькам, я увидела, что замок на входной двери взломан. В письменном столе рылись, обшарили бюро и шкафы. Я позвонила в полицию, там ответили, что приедут, но так и не явились. Вообще-то говоря, ничего не пропало. Я оставила сумку на видном месте, и из нее не взяли совсем ничего.

— Вы сказали, что, когда вернулись, дневная почта уже пришла?

— Да, все лежало на полу, вон там. — Она указала на входную дверь, которая открывалась в ту самую гостиную, где мы сидели.

Повернув голову, я увидел, что в двери есть отверстие для почты. Еще я заметил, что Лора оставила дверь открытой.

— Раз дом обыскивали, значит, письмо Родни не доставили с той почтой, — сказал я. — Но завтра утром оно должно прийти, поскольку было отправлено два дня назад.

— Если тот тип придет опять, я застрелю его, — решительно заявила Лора. Она упрямо закусила губу, ее большущие глаза сверкнули.

— Не сомневаюсь. Вы сможете хотя бы приблизительно описать его?

— Высокий. Довольно плотный. Сперва я даже приняла его за отца, но потом сообразила, что папа не мог так быстро вернуться из Феникса.

— Волосы у него были темные?

— Не уверена… — Она внезапно замолчала с открытым ртом.

— Тут был не я, мистер Дрейк, — произнес мужской голос у двери. Обернувшись, я увидел Гордона, который, бесшумно войдя в комнату, спокойно оглядел нас своими черными глазами.

Медленно поднявшись, я направился к нему. Подойдя достаточно близко, я опустил правую руку на уровень бедра, а затем врезал снизу прямо в его вытянутый подбородок. Это был отвлекающий маневр, ведь у противника наверняка имелось оружие. Пошатнувшись, Гордон повалился спиной на дверь, которая с шумом захлопнулась. Он еще не успел сползти на пол, как в руке у него появился револьвер, уставившийся на меня пустым круглым глазом.

— Не слишком честный удар, — зло проговорил он. — Я же просил вас не прибегать к насилию, мистер Дрейк.

— Вы еще узнаете, что такое настоящий удар, если не спрячете оружие.

— Как поведет себя это оружие, зависит только от вас, мистер Дрейк. Не подходите, и оно не выстрелит.

Позади меня что-то негромко щелкнуло, и голос Лоры Итон отчеканил:

— Не двигаться. Бросить револьвер. — Гордон не спускал с меня взгляда, тело его напряглось. — Считаю до трех, потом буду стрелять, — продолжала Лора. — Раз!

Повертев в руке револьвер, Гордон протянул его мне.

— Глупейшая история, — проворчал он.

— Это еще только начало, — пообещал я. — Мисс Итон, будьте добры, вызовите полицию.

— Не стоит беспокоиться, — буркнул Гордон. — Я и есть полиция.

— Вы меняете обличья с такой скоростью, что просто дух захватывает! Действуйте, мисс Итон. Я за ним слежу.

Гордон сунул руку в карман брюк.

— Руки за голову! — приказал я.

— Ну что ж, если вам нравится играть в бандитов… — Он поднял руки, поглядывая на меня с ехидной усмешкой. — Выньте бумажник из левого кармана моих брюк. Там удостоверение.

Подойдя к Гордону, я достал бумажник. Там лежало удостоверение, из которого явствовало, что его владелец — Честер Гордон, специальный агент Федерального бюро расследований. Я растерялся. Придуманная мною мелодрама на глазах обернулась фарсом, и выделившийся адреналин прямо-таки прокис в моих жилах.

— Мне жаль, что я не дал вам поиграть в ковбоев и индейцев, — не унимался Гордон. — А теперь уберите оружие, иначе у вас будут неприятности.

— Вы могли украсть удостоверение ФБР, — промямлил я вяло.

— Спрячьте оружие, — приказал он решительно. — Хефлер будет недоволен, если вы нечаянно меня пристрелите.

Я вспомнил изъяснявшегося округлыми фразами рыжеволосого парня из отдела ФБР на Лафайет-стрит.

— Вы работаете на Хефлера?

— Я могу арестовать вас за вооруженное нападение, мистер Дрейк. Вы вели себя как набитый дурак.

Я опустил револьвер. Убрав руки из-за головы, Гордон потер расквашенный подбородок.

— У меня нет настроения извиняться, — огрызнулся я. — Раз вы не оказали мне доверия…

— Мы не оказываем доверия частным лицам, когда разрабатываем дело.

— Но, черт возьми, никакого дела не было бы, если бы не я!

— Я была бы признательна вам обоим, — вмешалась Лора Итон, — если бы вы не устраивали больше потасовок в моей гостиной. Ведь все мы трое заодно, верно?

— Простите меня, — извинился Гордон.

Оскорбленный в лучших чувствах, я с трудом сдержался, чтобы не бросить ему еще один упрек: «Если бы мы с вами работали вместе, то могли бы спасти Хэтчера и поймать Андерсона». Но, проглотив обиду, я все же решил придержать язык. Я понимал Гордона. Расследуя убийство и шпионаж, необходимо соблюдать секретность, тем более в замкнутом пространстве поезда. Я тоже попросил прощения у Лоры Итон. А у Гордона поинтересовался:

— Что вы делали в поезде? Уж не меня ли, случайно, проверяли?

— В частности я находился там и для того, чтоб уберечь вас от несчастья. Именно вы стали свидетелем двух смертей. Беда, казалось, так и ходит за вами следом. Смерть Хэтчера это окончательно подтвердила.

— Ваша опека не слишком мне помогла. Не говоря уж о Хэтчере! — огрызнулся я.

— Мне было бы непросто выступить в роли вашего личного дегустатора, мистер Дрейк. И потом, я же не вездесущ.

— С моей точки зрения, вездесущи. Что привело вас сюда?

— После того как Хэтчер погиб, я заподозрил Андерсона. Я не спускал с него глаз. Когда вы набросились на меня вчера у двери курилки, думаю, он догадался. Он сошел с поезда в Гэллопе, я последовал за ним, но не догнал. Сев в единственное такси, он уехал в Альбукерк. А мне пришлось дожидаться поезда. Когда я добрался до Альбукерка, его там не оказалось.

Следы Андерсона привели меня в аэропорт, выяснилось, что он купил чартер до Лос-Анджелеса. Я вылетел первым коммерческим рейсом, но не нашел его там. Как и вам, мне пришло в голову, что он мог отправиться в Санта-Барбару, чтоб перехватить письмо Хэтчера к мисс Итон. Прилетев сюда в полдень, я понял, что так и случилось. Сегодня утром Андерсон приземлился в аэропорту Санта-Барбары и исчез. С тех пор видела его только мисс Итон. Местная полиция сообщила мне о том, что днем в ее доме кто-то шуровал. Поэтому я наблюдаю за домом. Полиция держит под контролем дороги, ведущие в город.

— Не знала, что у меня появился телохранитель, — заметила Лора Итон. — Приятное ощущение. Я только делала вид, что хорошо владею оружием.

— Наша организация существует для того, чтобы защищать граждан, — важно сообщил Гордон.

— Я полагаю, вам известны обстоятельства смерти Бесси Ленд? — спросил я.

Подавшись вперед в кресле, Лора Итон посмотрела на меня с любопытством, однако сумела сдержаться и промолчала.

— Я занимался этим делом вместе с Хефлером, — ответил Гордон. — Именно я осматривал труп.

— Вы, как и полиция, уверены, что это самоубийство?

— Нет, не уверен. В муниципальной полиции служит много людей, слепо доверяющих учебникам. Они крепко-накрепко затвердили, что сомнение означает самоубийство, поэтому, едва увидев соответствующие следы, всегда приходят к одному и тому же выводу. В данном же случае наиболее вероятна версия, согласно которой Бесси Ленд убили, пока она находилась в алкогольной коме. Ее мозговая ткань была насыщена алкоголем.

— Я видел ее за несколько часов до смерти. Она была зверски пьяна.

— Вот именно. Не исключено, что убийца некоторое время колебался, сделал сперва неглубокий надрез на шее и, лишь собравшись с духом, завершил работу. Алкоголь — анестетик, и Бесси могла не очнуться. Это одно из объяснений. Но, с моей точки зрения, намеренная попытка выдать убийство за самоубийство более правдоподобна. Для этого, конечно, требуется хладнокровие хирурга и кое-какие знания из области судебной медицины. Но я полагаю, преступники, с которыми мы столкнулись, достаточно умны и хладнокровны. Кроме того, убийство, выдаваемое за самоубийство, укладывается в заранее продуманную схему.

— Вы имеете в виду убийство Сью Шолто?

— Убийство Сью Шолто? — испуганно переспросила Лора Итон.

— Совершено три убийства, — сказал Гордон. — Ваш друг Хэтчер стал третьим.

Лора Итон побледнела и съежилась в кресле. Лицо она закрыла руками.

— Вы говорите о преступниках во множественном числе? — спросил я.

— Нет никаких сомнений в том, что мы имеем дело с организацией…

— С «Черным Израилем»?

— «Черный Израиль» — лишь часть этой организации либо связан с ней. Я получил телеграмму, пока поезд стоял в Канзас-Сити. Негр, сидевший рядом с Бесси Ленд в ту ночь, когда ее убили, пойман…

— Я так и знал, что это он!

— Он не убивал ее, — продолжал Гордон. — Он доказал, что не отлучался из бара «Париж» до двух ночи, а Бесси умерла задолго до двух. Но он член «Черного Израиля». Он сломался и сделал признание.

— За ними стоят японцы?

— Если так, то он об этом не знает или не хочет говорить. Из его показаний следует, что позиция «Черного Израиля» — саботаж в отношении армии. Собственно говоря, задержанный и сам уклонился от призыва. Именно по этому обвинению мы его и задержали. Он дал нам кое-какие зацепки, и сейчас мы выслеживаем главарей. Если верить ему, у Гектора Ленда не слишком высокое положение в организации и он состоит в ней сравнительно недавно. Еще задержанный упомянул о белом, который снабжает «Черный Израиль» деньгами.

— Андерсон.

— Думаю, да. — Откинувшись на спинку стула, Гордон закурил сигарету.

Между нами все еще искрила электрическая дуга, законтаченная на моих распухших костяшках и расквашенном подбородке Гордона.

— Если вы так думаете, почему не арестовали его в поезде? — зло спросил я.

Черные глаза агента смотрели на меня с холодным превосходством.

— По той простой причине, что у меня не нашлось для этого законных оснований. Похоже, Дрейк, вы не понимаете, как должна работать полиция в демократической стране. В эту войну наше Бюро следило за известными преступниками по два-три года, не предпринимая никаких действий. Следило ежеминутно, каждодневно, ожидая, пока они сами себя выдадут. В конце концов так непременно и случалось. Небрежное словечко, неосторожный поступок, неожиданная встреча…

— Неожиданная встреча с Хэтчером выдала Андерсона, — заметил я. — Хэтчер говорил, что знает Андерсона, во всяком случае намекал.

— Все может быть. Не исключено, что письмо даст нам необходимый ключ и объяснит причину его смерти.

— Боже, я должна выпить чашку кофе, — сказала Лора Итон. — Голова идет кругом. А как насчет вас, джентльмены?

Мы сказали, что тоже выпьем, и девушка отправилась в кухню.

Прежде чем она ушла, Гордон спросил:

— Когда вам доставляют утреннюю почту?

— Обычно около девяти. Думаете, этот тип вернется?

— Не знаю. Этот хитроумный клиент может проявить осторожность и не захочет повторить попытку. Я должен дождаться и выяснить.

— Я тоже подожду, — сказал я, — если мисс Итон согласится одолжить мне до утра диван и револьвер.

— Согласна, — ответила Лора из-за кухонной двери. Через минуту мы услышали, как булькает вода в кофеварке.

Какое-то время мы ждали молча. Мой гнев улетучился, оставив в осадке стыд и досаду. Я испытывал своего рода почтение к Федеральному бюро расследований. И еще начал осознавать, с какой легкостью Гордон мог пристрелить меня.

Взгляд мой упал на проигрыватель, стоявший в углу рядом с лампой. Альбомы с пластинками в шкафчике вновь навели меня на прежние размышления. Я сказал:

— Я понимаю, что вы весьма невысокого мнения обо мне как о сыщике. Согласен, что у вас имеются на то причины и что самым разумным из моих поступков было посещение ФБР. Но у меня есть, как мне кажется, стоящая идея.

— В том, что мы работали друг против друга, есть и моя вина, — сознался Гордон. — Хотя не представляю, как бы я мог это исправить. А что за идея?

— Не более чем догадка. Может, чепуха. Хефлер наверняка говорил вам, что с Гавайев к врагу утекает секретная информация. Во всяком случае, мне он так сказал.

— Я знал об этом и раньше, до того, как услышал от Хефлера. Нам об утечке известно уже несколько месяцев.

— Однако вам не удавалось прекратить ее. Тедди Траск, фокусник, устроивший представление в клубном вагоне, рассказал мне о коде, который они придумали вместе с приятелем…

— Я слышал, как он рассказывал. Я был там.

— Верно. Были. Принцип, на котором основан их код, может быть использован вражеским агентом, работающим на радиостанции. Сью Шолто, девушка, которую повесили…

— Я знаю о ней, — сказал Гордон нетерпеливо. — Как можно использовать код?

— Сью Шолто регулярно вела передачи из Гонолулу, и японские подлодки могли беспрепятственно ловить ее передачи. У нее была возможность передавать закодированную информацию в ходе совершенно невинной программы.

— Коммерческие радиостанции прослушиваются. Мы бы ее засекли.

— Не засекли бы, если она использовала код вроде того, что придумал Тедди Траск. Она могла помечать пластинки иглой так, чтобы они поскрипывали через определенные промежутки времени. Каждый промежуток имел определенное значение. Если перехватчик и засекал посторонний звук, то думал, что пластинка заезженная.

— Допускаю такую возможность. Но доказательств у вас нет.

— Потому я и рассказываю об этом вам. Сам я не сумею ничего выяснить. Но вы-то можете связаться с вашим отделением в Гонолулу и попросить, чтоб они проверили фонотеку на радиостанции.

— Пожалуй, стоит попробовать. Хотя идея необычная. Впрочем, если бы не так, мы бы давно разобрались. — Лора Итон принесла кофе и сэндвичи. Быстро выпив кофе, Гордон собрался уходить. — Съезжу на военно-морскую базу, отошлю телеграмму. Андерсон едва ли явится до утра, — сказал он.

— Надеюсь, явится, — возразил я. — Напрасно я, что ли, ходил целый год каждое утро на занятия по стрельбе?

— Когда я вернусь, в дом заходить не стану. После того как придет почтальон, сидите тихо около часа. Окна и двери не открывайте.

Лора Итон ушла к себе в комнату. Выключив свет, я улегся на диван с револьвером в руке и стал дожидаться утра. Время от времени я дремал, но выпитый кофе и страх не давали мне крепко уснуть. Утро приближалось, неторопливо просачиваясь сквозь рейки жалюзи, голубовато-белесое, как разбавленное молоко. Около семи я все же забылся тревожным сном. В девять три конверта, брошенные в дверное отверстие, скользнули по натертому полу, и я мигом проснулся.

Пригнувшись ниже уровня окон, я подкрался к письмам. Среди них оказалось и предсмертное письмо Хэтчера.

Вернувшись к дивану, я вскрыл конверт и начал читать с конца:


P. S. Я должен был отправить тебе это письмо до отъезда из Канзас-Сити, потому что хотел, чтобы оно добралось до тебя раньше, чем доберусь я. Но компания моих друзей (помнишь Элвина С. и Донни Хоупа?) не отпускала меня из бара до последней минуты, и я не успел. Слава богу, удалось прихватить с собой бутылку, чтобы не скучать в поезде. Я познакомился с морским офицером, вроде нормальный малый, и у него был неплохой бурбон, который, правда, мы уже прикончили. Он одолжил мне ручку, поэтому не удивляйся, что чернила другие, моя почему-то не пишет. Ее, кстати, прислала мне ты.
С нами едет один тип, который мне не нравится. Помнишь, я рассказывал тебе об одном типе, том, что держал под контролем весь рис на черном рынке в Нанкине, когда там орудовали желтопузые? Это тот самый негодяй или его брат, и я собираюсь выяснить, который из них. Этот старше и жирнее, но если это не он сам, значит, его близнец. Он говорит, его фамилия Андерсон. Меня он, по-моему, не узнает.
Ну, вот и все, до встречи. Дам о себе знать, как только доберусь до Лос-Анджелеса, и будь я проклят, если не сделаю все возможное, чтобы увидеться с тобой, прежде чем сяду на корабль. Я должен был написать раньше, но сама знаешь, как это бывает. Боб и Ди передавали привет.
Р. X.


Глава 12

Я ждал еще час и был готов пристрелить Андерсона, если тот явится. Ровно в десять на веранде послышались шаги, и я, присмотревшись сквозь жалюзи, увидел у входа Гордона. Не успел я ему открыть, как из спальни вышла одетая Лора Итон. По ее лицу было заметно, что она не спала.

— Думаю, Андерсон больше сюда не сунется, — сказал Гордон. — Но я распоряжусь, чтобы полиция присматривала за вашим домом, мисс Итон. На всякий случай.

— Письмо Родни пришло? — спросила Лора.

— Надеюсь, вы не рассердитесь, что я вскрыл его? Можно сказать почти наверняка, что Андерсон убил Хэтчера. А меня бросил под поезд.

Я протянул письмо Лоре, и Гордон прочитал его из-за ее плеча.

— Можете отдать мне письмо? — попросил он.

— Конечно. Сварить вам кофе?

— Спасибо. Я должен идти.

— Отправили запрос в Гонолулу? — поинтересовался я.

— Да. И попросил поторопиться с ответом. Если вам понадобится связаться со мной, позвоните в наше центральное отделение в Лос-Анджелесе. Я сообщу там вашу фамилию. Где вас искать?

— У меня забронирован номер в «Гранте», в Сан-Диего. Я сегодня туда уезжаю.

— Возможно, я с вами там увижусь. Насколько мне известно, эсминец, на котором служил Гектор Ленд, находится сейчас в Сан-Диего, и я собираюсь на нем побывать.

— Я тоже.

Пожав руку мне и Лоре Итон, Гордон ушел. Мне стало любопытно, спит ли он когда-нибудь. У Лоры Итон я попросил разрешение воспользоваться ее телефоном.

— Конечно. Телефон в холле. А этот Андерсон шпион или кто-то вроде этого?

— Вроде. Я бы мог вам кое-что рассказать, но в ФБР меня попросили молчать.

— Мне достаточно и того, что я знаю. Сварю вам кофе.

Я позвонил в контору местной авиалинии и попросил аннулировать мой заказ. Позавтракав с Лорой Итон, я сел в такси, наугад поехал на аэродром и ухитрился получить место в следующем самолете до Бэрбанка. Там я долго дожидался рейса на Сан-Диего. Позвонив Мери в гостиницу, я узнал, что она уехала, оставив мне записку с просьбой встретиться с ней в Сан-Диего.

День, казалось, задержал дыхание. Я ходил туда-сюда по залу ожидания, пробовал читать газету, видел между строк Андерсона и убийства, вставал и снова ходил. Я попытался позвонить Гордону в ФБР, но его там не оказалось. Я смотрел, как с неба, словно безобидные ястребы, спускаются гражданские самолеты.

Вынырнувшая из одного из них кинозвезда осклабилась во весь рот перед ослепившими ее фотовспышками.

Я наблюдал за разжиревшими чиновниками с суровыми лицами, за богатой холеной женщиной, перелетавшей с побережья на побережье, за штабными офицерами, с отяжелевшими от золотых нашивок рукавами, якшавшимися с простыми солдатами и беззаботными матросами, возвращавшимися из отпуска в тихооокеанский водоворот. Прощавшиеся пары пылко обнимались перед разлукой, встречавшиеся не скрывали своего счастья.

Я не переставал думать об Андерсоне, который орудовал где-то на просторах юго-западных штатов и, не таясь, творил зло.

За несколько минут до отлета я снова позвонил Гордону и на этот раз поймал его.

— Рад, что вы позвонили, — сказал он, — но мне казалось, вы собирались в Сан-Диего?

— Жду самолета. Что-нибудь слышно об Андерсоне?

— Человек, по описанию похожий на него, прошлой ночью зарегистрировался в мотеле недалеко от Делмара под именем Айзека Рэндола. Уехал в направлении Сан-Диего. Конечно, это может оказаться не тот, кто нам нужен, но Андерсона мы найдем. Мы передали его приметы по телеграфу во все юго-западные штаты, так что полиция его поджидает.

— Из Гонолулу ничего нет?

— Нет. Но жду с минуты на минуту. Даю им еще около часа, затем вылетаю в Сан-Диего. Хочу поговорить с лейтенантом Сваном. Его эсминец все еще там.

— Будете у него вечером?

— Если успею добраться вовремя.

— Тогда и увидимся.

— Договорились. — Он положил трубку. Когда я открыл дверь телефонной будки, громкоговоритель оповестил встречающих о том, что приземляется самолет из Сан-Франциско. Выйдя наружу, я стал смотреть, как он садится и катит по дорожке. Вторым из бокового люка, немного узковатого для его громоздкой фигуры, вылез Джин Халфорд. Он сменил форму военного корреспондента на новый яркий костюм, более подходящий для Калифорнии. Но лицо у него осталось прежним, и, взглянув на него, я не испытал приятных ощущений. Я отошел от ворот, понадеявшись, что Халфорд пройдет мимо, не заговорив со мной. Однако он успел меня заметить. Я подумал, что в новой одежде вид у него хоть и дурацкий, но еще более значительный, и, не удержавшись, решил поставить его на место:

— Раньше вы были гражданским наполовину. Вижу, решили пойти до конца.

Вспыхнув, он ответил:

— Это не мой выбор. Синдикат захотел, чтобы я написал основные подготовительные материалы для крупнейшей международной конференции. Чем я и занимаюсь. Впрочем, вас это меньше всего касается, — добавил он важно.

— И слава богу.

Халфорд шагнул ко мне, чтобы не задерживать стоявших за ним пассажиров. В развороте его широких плеч таилась угроза.

— Слушайте, как вас там, — прошипел он, — я сыт по горло вашими беспричинными оскорблениями. И не забыл, как в Гонолулу вы увели у меня девушку.

— Я тоже, и это одно из моих самых приятных воспоминаний.

— Неужели? А что, если я вам скажу, что девушка вас просто пожалела?

— По-моему, воображение у вас работает лучше, чем мозги.

— Воображение тут ни при чем. Я провел вечерок с мисс Томпсон в Сан-Франциско примерно неделю назад. И он удался на славу.

Если я и сумел скрыть удивление и досаду, то лишь благодаря большому опыту игры в покер.

— Я рассчитываю увидеться с ней через час, — сказал я. — Расспрошу ее о том вечере, и, думаю, мы с ней дружно посмеемся.

— То есть как? Где она сейчас?

— Вам там делать нечего. Привет.