«Меркьюри» шерифа уже уехал, и освещенный неоном гравий был пуст. Я вырулил на шоссе и некоторое время ехал вместе с потоком транспорта. Но какая-то непонятная сила тянула меня к Керригану. Можете называть это любопытством, но красота светловолосой Кейт Керриган играла тут немалую роль. Мне хотелось, чтобы она избавилась от неприятностей, а ее муж, напротив, запутался в них.

После окончания Второй мировой войны задачи внешней разведки СССР в атомной области намного расширились. Наряду с продолжением добывания в США и Англии технологических сведений об атомном оружии возникла необходимость получения информации об увеличении и совершенствовании американского ядерного арсенала, а главное — о планах атомной войны США против Советского Союза. В сущности, это было уже новым, причем главенствующим направлением деятельности внешней разведки, появление которого было вызвано радикальными изменениями в политической и военной стратегии США. Основная идея этих изменений, изложенная в секретной директиве Объединенного комитета начальников штабов США № 1496/2, разработанной в сентябре 1945 года, заключалась в том, что СССР уже рассматривался не как союзник, а как враг номер один, войну с которым следует вести с помощью атомного оружия.

Разрыв в потоке машин позволил мне развернуться. Проехав мимо мотеля, я сделал еще один разворот и остановился в тени дуба.

С этого времени во исполнение упомянутой директивы в США начались интенсивные разработки планов применения атомного оружия против СССР. Масштабы этих планов расширялись по мере накопления ядерных боеприпасов и их носителей. Так, к началу 1950 года количество тяжелых бомбардировщиков увеличилось в 4 раза (с 60 до 250, а к концу 1953 года их уже насчитывалось свыше 1000). Если в начале 1946 года США располагали 30–35 атомными бомбами, то в январе 1953 года, по заключению правительственной комиссии по атомной энергии, США вступили в эпоху «атомного изобилия». Быстрое накопление ядерных боеприпасов позволило военно-политическому руководству США сделать вывод о необходимости преднамеренного форсирования начала войны с СССР в ближайшем будущем, пока русские не создали свое атомное оружие.

Когда я выкурил две сигареты, прожекторы вокруг мотеля и желто-зеленая неоновая надпись погасли. Я включил зажигание и нажал стартер.

Планы атомной войны против СССР, разработанные Объединенным комитетом начальников США в период 1945–1959 годов, составлялись и уточнялись почти ежегодно. Изложить все эти планы, большинство из которых было своевременно раскрыто советской разведкой, в рамках одного очерка не представляется возможным. Поэтому рассмотрим некоторые из них, наиболее показательные по своим целям и масштабам.

В окнах вестибюля погас свет. Керриган вышел из дома и короткими шажками двинулся по гравию к аллее, идущей за рядом коттеджей. Спустя минуту его ярко-красный автомобиль с откидным верхом появился в начале аллеи. Послышались нетерпеливые сигналы. Миссис Керриган вышла из вестибюля, завернулась в чернобурку и побежала к машине.

Первый такой план, получивший кодовое наименование «Тота-лити», был готов в конце 1945 года. Он был составлен с учетом атомных ударов по японским городам Хиросима и Нагасаки. В нем учитывались стратегическая уязвимость территории СССР и возможные последствия нанесения первого атомного удара с использованием 20 атомных бомб. Планом предусматривалась бомбардировка 17 городов СССР, включая Москву, Горький, Куйбышев, Свердловск, Новосибирск, Омск, Саратов… При этом разработчики плана исходили из того, что Советский Союз не сможет нанести по США ответный удар из-за отсутствия у него атомного оружия. Иными словами, ставка делалась на безнаказанность для США, обеспечиваемую «атомной монополией», которая использовалась администрацией Трумэна для оказания давления на СССР. Впервые такое давление было предпринято госсекретарем США Бирнсом, который на сессии Совета министров иностранных дел четырех великих держав, проходившей в сентябре 1945 года в Лондоне, заявил со зловещим юмором представителю СССР: «Если вы не откажетесь от своей позиции, я выхвачу из кармана атомную бомбу и обрушу ее на вас». Р. Оппенгеймер, которому стало известно об этой грубой выходке Бирнса, назвал ее отвратительной. Более грубое и открытое давление имело место со стороны США при решении «иранской проблемы».

Этот автомобиль было нетрудно держать в поле зрения. Я следовал за ним через Лас-Крусес к жилому району на склоне холма. Там Керриган высадил жену перед большим двухэтажным домом. Я запомнил его местонахождение.

И это было всего лишь через четыре месяца после Потсдамской конференции, где все ее участники — главы государств СССР, США и Великобритании дали торжественное обещание установить прочный мир во всем мире. А вместо этого появилось «ядерное устрашение» — новый термин, который с тех пор стал основой политической и военной стратегии США, а позднее был взят на вооружение и другими ядерными державами. Но приоритет здесь принадлежит Соединенным Штатам Америки.

Керриган повернул назад к центру города, гоня так, словно хотел передавить всех подряд. Наконец он припарковал машину в переулке, отходящем от главной улицы. Я нашел место для своего автомобиля и последовал за ним пешком.

Разработка следующего (второго) американского плана атомной войны против СССР, получившего кодовое наименование «Пинчер» («Клещи»), была завершена в июле 1946 года. Планом предусматривалось нанесение атомных ударов по 20 крупнейшим городам СССР (в первую очередь по Москве, району Баку, Уральскому промышленному району), а также по основным группировкам советских вооруженных сил. Намечалось вторжение американских войск на территорию Советского Союза через Польшу, Балканы и Средний Восток с последующей оккупацией страны. Предполагалось, что военные действия США против СССР, включая атомные удары с использованием 50 бомб, могут состояться с середины 1946-го до середины 1947 года.

Мы находились в районе дешевых отелей, магазинов, торгующих подержанной мебелью и прочим хламом, мексиканских и китайских ресторанов. Керриган задержался у кафе «Восточные сады Сэмми» и начал осматриваться. Я шагнул в проход к двери ломбарда. Слабо освещенное помещение с зарешеченными окнами выглядело смутным напоминанием о цивилизации.

В последующих американских планах количество намечаемых атомных ударов возрастало. Так, в плане «Сиззл» («Испепеляющий удар»), разработанном к концу 1948 года, предусматривалось применение 133 атомных бомб по 70 городам СССР, включая Москву (8 бомб) и Ленинград (7 бомб). В целом следует подчеркнуть, что направленность и принципы американского ядерного планирования в этот период сохраняли в своей основе идею «атомной монополии» и «атомного изобилия».

Когда я вышел на тротуар, Керригана уже не было. Я быстро подошел к кафе и посмотрел в засиженное мухами стекло. Керриган шел к задней стене комнаты, сопровождаемый китайцем-официантом, который, улыбаясь, поманил его в арку, прикрытую занавесом. Я подождал, пока он исчезнет из поля зрения, и вошел внутрь.

В конце августа 1949 года, однако, произошло событие, которое вызвало подлинную сумятицу в умах военно-политического руководства США, породило растерянность и затем существенные корректировки в ядерном планировании. Этим событием стало испытание в СССР атомной бомбы на 5–7 лет раньше самых смелых американских прогнозов. Когда президенту Трумэну доложили проверенные данные о том, что «Советский Союз располагает собственной атомной бомбой», он отреагировал на это сообщение вопросом: «Что же нам теперь делать?». И первое, что он сделал, это отправил в отставку директора ЦРУ адмирала Генри Хилленкойтера, утверждавшего, что атомная бомба появится в России скорее всего в 1953 году. Между тем «политический генштаб» американского президента требовал принятия экстренных мер. Теперь уже речь шла о «тотальной войне» против СССР с нанесением ударов прежде всего по его атомным объектам.

К началу 1950 года Объединенный комитет начальников штабов США подготовил новый широкомасштабный план ведения атомной войны против СССР, которому было дано условное наименование «Дропшот» («Моментальный удар»). Главная стратегическая цель плана «Дропшот» заключалась в ликвидации Советского Союза как государства (!). План включал четыре этапа.

Это был большой старомодный ресторан с баром с одной стороны и деревянными оранжево-черными кабинками с другой. Потушенные бумажные фонарики свешивались с закопченного потолка, покрытого листами железа. Вентилятор на потолке лениво шевелил воздух, пахнущий прогорклым жиром, соевым соусом, виски и потом. Посетители принадлежали к нижним эшелонам жизни долины: рабочие с нефтяных промыслов со своими женщинами, ковбои в сапогах на высоком каблуке и старый пьяница, сидевший в одиночестве в кабинке, ожидая начала навеянных алкоголем снов.

Первый — бомбардировка 200 советских городов с применением 300 атомных бомб и обычных боевых средств с общей целью уничтожения не менее 85 % экономического потенциала, основных группировок вооруженных сил, баз снабжения и главных административных центров Советского Союза. Продолжительность первого этапа должна была составить шесть месяцев.

Официант-китаец вышел из-за занавеса в задней стене и продемонстрировал мне зубы и десны.

– Желаете кабинку, сэр? – вежливо осведомился он.

Второй этап предусматривал развертывание войск США и их союзников (свыше 160 дивизий) для наступательных действий против стран Восточной Европы и СССР.

– Я предпочел бы отдельный кабинет.

Третий этап — ведение боевых действий на территории СССР с целью разгрома его вооруженных сил и лишения возможности активного сопротивления.

– Сожалею, сэр, но он занят. Если бы вы пришли минутой раньше...

Четвертый этап — завершение военных действий, ликвидация существующего в СССР общественно-политического строя и оккупация его территории.

– Это не имеет значения.

Я сел в одной из передних кабинок, чтобы наблюдать в зеркало за аркой и проходом позади бара. Официант потребовал двойное виски со льдом и отнес его за занавес. Когда он принес мне меню, я спросил:

Таким образом, план «Дропшот» по своим целям, масштабам и боевым средствам поражения (атомные бомбы) намного превосходил известный германский план «Барбаросса». «Дропшот», несмотря на его детальную проработку, постоянно уточнялся и корректировался, причем количество планируемых атомных ударов даже уменьшалось. Так, в очередном уточненном варианте, каковым фактически был новый план «Шейкдаун» («Встряска»), подготовленном в середине 1950 года, предусматривалось нанесение атомных ударов по 104 городам СССР с применением «всего» 220 атомных бомб. Вопрос стоял только в определении оптимальных сроков реализации этого нового плана. В связи с этим в Пентагоне было подсчитано, что к середине 50-х годов СССР будет уже иметь достаточное количество атомных бомб, чтобы нанести «небольшой, но все же довольно ощутимый ответный удар по США». Исходя из этого, американские планировщики атомной войны определили так называемый «день А» — последнюю благоприятную для США возможность безнаказанного (т. е. без опасения ответных действий) нанесения атомных ударов по Советскому Союзу. Согласно их расчетам, «день А» приходился на 1954 год. С учетом этого в директиве Совета национальной безопасности СНБ-68 указывалось: «Военные преимущества при нанесении удара первыми требуют от нас быть в постоянной готовности, чтобы обрушить на противника всю нашу мощь, по возможности до того, как удар со стороны Советского Союза станет свершившимся фактом. На начальной фазе атомной войны преимущество инициативы и внезапности будет чрезвычайно велико».

– Эти бумажные фонари огнеопасны, не так ли? Я побаиваюсь пожаров. Тут есть запасной выход?

Известно, что составление сценариев, по которым могут развиваться военные действия, является достаточно обычной практикой для военных. Но здесь имели место не сценарии, а именно планы внезапного нападения на СССР, причем с конкретными сроками начала войны.

– Нет, сэр, но здесь абсолютно безопасно. У нас никогда не было пожара. Желаете сделать заказ сразу, сэр?

Конечно, план «Дропшот» представлял серьезную угрозу для СССР, однако это не было неожиданностью для руководства Советского Союза: советская внешняя разведка сумела своевременно добыть копию «Дропшота», а также получить достоверную информацию об американских расчетах «дня А», что позволяло руководству страны принимать соответствующие меры для нейтрализации атомной угрозы.

Я вспомнил, что не ел с полудня, и заказал бутылку пива и филей по-ньюйоркски. В меню было сказано: «Это подходит для короля, поэтому приведите с собой вашу королеву». Но реклама оказалась лживой.

Я запивал пивом последние кусочки жесткого мяса, когда с улицы вошла девушка. У нее были маленькая изящная головка с короткими, черными, блестящими как шелк волосами, тусклые черные глаза и сердитый рот. Крашеное под норку кроликовое манто было распахнуто, демонстрируя ритмично покачивающиеся бедра.

Итак, план «Дропшот» и его последующие варианты явились завершением первого периода планирования Соединенными Штатами атомной войны против СССР. Характерными признаками этого периода являлись такие факторы, как «атомная монополия» и «атомное изобилие» США, обеспечивавшие им безнаказанность нанесения атомных ударов по Советскому Союзу. При изучении этого периода возникает закономерный вопрос: почему во второй половине 40 — начале 50-х годов Соединенные Штаты при наличии упомянутых факторов все же не решились на превентивную атомную атаку против СССР?

Все, кто был в зале, включая бармена-филиппинца, уставились на нее. Девушка задержалась у входа, впитывая в себя их взгляды, словно еду или горючее. Ее грудь вздымалась как будто под действием устремленных на нее алчных глаз.

В политическом и стратегическом аспектах такую сдержанность руководства США можно объяснить влиянием тех здравомыслящих американских аналитиков, которые реально оценивали стратегическую ситуацию, сложившуюся в то время в Европе. Анализ этой ситуации на основе имевшихся в упомянутый период разведывательных данных показывает, что основными сдерживающими аргументами американских аналитиков были следующие:

Мой взгляд встретился с взглядом девушки, и я не смог сдержать улыбку. Она презрительно посмотрела на меня и обернулась к официанту:

— после окончания войны группировка советских войск в Европе не имела себе равных по численности, оснащенности, боевому опыту и эффективности управления. В случае возобновления военных действий эта группировка, втрое превосходившая по боевому составу группировку войск западных союзников, могла в считанные недели сломить сопротивление англо-американских войск, выйти к Ла-Маншу и Средиземноморью, закрыть доступ США и их союзникам к нефтяным ресурсам Ближнего и Среднего Востока. Такие оперативные возможности советских войск у американских аналитиков сомнений не вызывали. Они хорошо помнили тяжелое положение союзных войск, которые не смогли отразить контрудар немцев в Арденнах в декабре 1944 года. И только быстрое наступление советских фронтов, начатое по отчаянной просьбе союзников, позволило стабилизировать обстановку на западном фронте (в связи с этим следует отметить, что генерал Д. Эйзенхауэр и фельдмаршал Б. Монтгомери на своей секретной встрече, состоявшейся в сентябре 1945 года, пришли к выводу, что если бы Красная Армия предприняла в Европе наступление, то западные союзники были бы не в силах ему противостоять);

– Он здесь?

— применение против наступающих советских войск атомного оружия было бы чревато многими «европейскими хиросимами» и неминуемыми большими потерями американских войск (даже от собственных атомных бомб), что, несомненно, вызвало бы бурю негодования в США с непредсказуемыми последствиями;

– Только что пришел, мисс. Он ждет вас в задней комнате.

— заключение в феврале 1950 года советско-китайского военнополитического союза означало, что в случае войны против СССР Соединенным Штатам пришлось бы воевать и с Китаем.

Я наблюдал, как девушка направилась следом за ним, думая, не может ли это быть Энн Майер. Она не походила ни на одного администратора мотеля, каких я когда-либо видел, – скорее на актрису, не добившуюся успеха на юге, или удачливую проститутку-любительницу, готовую стать профессионалкой. Чем бы она ни занималась, к этому явно имел отношение секс. Он сочился из нее, как сок из молодого винограда, который не успел прокиснуть. Я ждал, пока официант исчезнет за вращающейся дверью кухни, потом встал и двинулся к прикрытой занавесом арке. За ней находился узкий, тускло освещенный коридор с дверями мужского и женского туалетов в дальнем конце. Ближайший дверной проем прикрывал плотный зеленый занавес, сквозь который доносились приглушенные голоса. Я прислонился к стене и прислушался.

Однако ближе к середине 50-х годов сдерживающее влияние реалистичных американских аналитиков заметно ослабло. Высшее военное руководство США в очередной раз активизировало деятельность по подготовке превентивной атомной войны против СССР. Из резидентур советской внешней разведки поступали тревожные донесения, в которых сообщались секретные сведения в области ядерного планирования и производства ядерных средств в Соединенных Штатах. Так, разведке стало известно содержание совершенно секретного доклада начальника штаба ВВС США генерала Туайнинга «Приближающийся национальный кризис», в котором, в частности, подчеркивалось, что в случае дальнейшего промедления «превентивная война против СССР обернется для США небольшим, но эффективным ответным ударом по американской территории». Не остался тайной для нашей разведки и «Основной план войны», разработанный в 1954 году Стратегическим авиационным командованием (САК) ВВС США. Согласно этому плану, главная цель войны заключалась в том, чтобы «уничтожить нацию», то есть Советский Союз. В плане предусматривалось нанесение упреждающих ударов с воздуха по более чем 2100 важнейшим промышленным и военным объектам СССР с применением 600–750 атомных бомб. Командующий САК генерал К. Лимэй считал, что это будет началом третьей мировой войны, продолжительность которой составит не более 30 суток, после чего от России останутся лишь «дымящиеся радиоактивные руины».

– Это твоя жена ответила по телефону? – послышался голос девушки. – Я никогда не говорила с ней раньше. Она разговаривает как образованная.

– Еще бы! Она даже чересчур образованная. – Керриган невесело усмехнулся. – Ты не должна звонить мне в мотель. Вчера вечером она застукала меня, когда я упаковывал вещи. Боюсь, она догадывается.

В рассматриваемый период военно-промышленный комплекс США непрерывно поставлял в вооруженные силы страны новые виды вооружений и военной техники. Поэтому советская внешняя разведка в этот период предпринимала активные усилия для добывания информации о производстве новейших типов оружия, особенно ядерных средств и их носителей. В частности, были получены достоверные данные об оснащении ВВС США стратегическими бомбардировщиками В-52, способными нести четыре атомные бомбы (предыдущие типы бомбардировщиков могли нести только одну атомную бомбу). В 50-х годах, по разведывательным данным, в стратегической авиации США насчитывалось свыше 1850 бомбардировщиков В-52 и В-47, базировавшихся на 65 авиабазах, в том числе на 25, расположенных на территории стран, граничащих с СССР. В 1955 году США провели успешное испытание первой американской баллистической ракеты с дальностью 3200 километров, в 1958–1962 годах в Турции и Италии были развернуты 45 пусковых установок ракет «Юпитер», а в Англии — 60 пусковых установок ракет «Тор». Таким образом, западная часть территории СССР оказалась в пределах досягаемости американских ракет средней дальности. И наконец, как сообщалось в разведывательных донесениях, в США в середине 50-х годов было развернуто строительство принципиально нового вида стратегических ядерных средств — атомных подводных лодок, оснащенных баллистическими ракетами.

– О нас?

– Обо всем.

В конце 1949 года резидентура внешней разведки в Лондоне добыла ценные документальные материалы о создании в США нового, намного более мощного вида атомного оружия — термоядерного. В частности, были получены принципиальная схема водородной бомбы, ее теоретические расчеты и основные параметры конструкции. Позднее, в 1952–1954 годах, из лондонской резидентуры поступили подробные сведения о результатах испытаний американских водородных бомб на Маршалловых островах, где США осуществили 67 термоядерных взрывов общей мощностью 108 мегатонн (что эквивалентно взрывам примерно 7200 «хиросимских бомб»).

– Ну и что? Она все равно не сможет нас остановить.

Но вот в 1957 году снова произошли «чрезвычайные события», вызвавшие очередную панику среди военно-политического руководства США: в августе в Советском Союзе было проведено успешное испытание межконтинентальной (!) баллистической ракеты, а 4 октября был осуществлен вывод на околоземную орбиту искусственного спутника Земли. Американские военные вновь стали призывать президента начать превентивную атомную войну против СССР, «пока США обладают превосходством». Однако президент Д. Эйзенхауэр так ответил на эти призывы: «Мы не пойдем на такой вид войны. У нас недостаточно бульдозеров, чтобы очистить улицы от трупов». И снова идея превентивной атомной войны против СССР оказалась в архивах ядерного планирования. Но, увы, ненадолго…

– Ты ее не знаешь. Она все еще привязана ко мне. Сейчас имеет значение каждая мелочь. Мне не следовало приходить сюда.

– Ты не рад меня видеть?

В начале 1960 года внешней разведке стало известно о разработках в США ядерных боеприпасов малой и сверхмалой мощности (до 1 килотонны), имеющих оперативно-тактическое и диверсионное назначение. В частности, были добыты тактико-технические данные так называемых «ранцевых атомных фугасов» мощностью 0,1–0,2 килотонны, предназначавшихся для уничтожения важных стратегических объектов в тылу противника, куда эти фугасы должны были доставляться созданными для этой цели диверсионными подразделениями. Что же касается оперативно-тактического использования ядерных боеприпасов малой мощности, то можно отметить, что взрыв одного такого устройства мощностью в 1 килотонну превышает поражающую эффективность одновременного залпа всех штатных огневых средств дивизии.

– Конечно рад. Просто я думаю, что мы должны подождать.

В 1959 году советская внешняя разведка добыла в США совершенно секретный перечень нескольких тысяч целей, подлежащих «немедленному уничтожению» ядерным оружием «в первые часы с момента начала вооруженного конфликта». Анализ этого документа показал, что он является частью нового общего плана ядерной войны против СССР и Китая. Появление такого плана (который нашей разведке через некоторое время также удалось добыть) было вызвано кардинальными изменениями в стратегическом планировании Объединенного комитета начальников штабов США. Сущность этих изменений сводилась к следующему. К концу 50-х годов качественное развитие и количественное наращивание ядерных средств в США обусловили переход к централизованному ядерному планированию, для чего был создан Объединенный штаб планирования стратегических целей с подчинением его Объединенному комитету начальников штабов. Основными функциями Объединенного штаба являлись: определение объектов, подлежащих уничтожению ядерным оружием («ядерные цели»), разработка отдельных планов ядерных операций и ядерной войны в целом.

– Я ждала целый день, Донни. От тебя не было никаких известий, у меня кончилась травка и жутко разбушевались нервы. Я должна была повидать тебя и узнать, что случилось.

– Ничего не случилось. Все сработало как надо.

В декабре 1960 года был составлен первый общий план ядерной войны, получивший наименование «Единый комплексный оперативный план» («Single Integrated Operation Plan», SIOP) — СИОП, в основе которого, как и в плане «Дропшот», сохранялась стратегия «массированного возмездия». Эта стратегия предусматривала ведение против СССР, других стран Организации Варшавского договора и Китая всеобщей ядерной войны, которая начиналась бы с неограниченного применения всего арсенала американских ядерных средств, обеспечивающих «гарантированное уничтожение» экономического и военного потенциалов противника. Так, планом СИОП-1 намечалось нанесение ядерных ударов по Советскому Союзу и Китаю с применением 3,5 тысячи ядерных боеприпасов общей мощностью 780 мегатонн. По подсчетам американских специалистов, в результате этих ударов в СССР и КНР могло быть уничтожено до 280 млн человек. В последующие планы СИОП вносились изменения и уточнения, отражавшие в основном новые стратегические концепции США и увеличение числа «ядерных целей». Так, в СИОП-2 (1961 г.) таких целей насчитывалось 6 тысяч, в СИОП-3 (1967 г.) — 10 тысяч, в СИОП-4 (1971 г.) — 16 тысяч, в СИОП-5 — 25 тысяч. Особо следует отметить СИОП-3, в котором с учетом Карибского кризиса предусматривалось, что первым («разоружающим») ядерным ударом должны быть уничтожены стратегические ядерные силы СССР, 2530 % его населения и 60 % промышленного потенциала. Это, согласно плану, считалось причинением противнику «неприемлемого ущерба», а главное — лишало бы его возможности наносить ответные ядерные удары.

– Значит, мы можем уехать? Сразу?

– Еще нет. Мне нужно кое-что сделать. Я должен связаться с Боузи...

Итак, планы СИОП явились принципиально новым этапом ядерного планирования в США. Основными характеристиками этого этапа были: централизованное планирование ядерных операций и ядерной войны; появление новых типов ядерных средств и их носителей, образовавших впоследствии известную «триаду стратегических ядерных сил» США; гипотетическая проверка концепции ядерной войны путем проведения стратегических командно-штабных учений. Этот новый этап ядерного планирования в США, естественно, вынудил советское руководство поставить новые задачи перед внешней разведкой СССР.

– Разве он еще здесь?

– Надеюсь. Он все еще должен мне.

3. На границе двух эпох (1945–1950 гг.)

– Он тебе заплатит. Ты можешь ему доверять – Боузи не жулик. Когда ты с ним увидишься?

На заключительном этапе Великой Отечественной войны территория стран Центральной и Восточной Европы стала зоной активных боевых действий. Советская внешняя разведка осуществляла в этих регионах интенсивную агентурно-оперативную деятельность, необходимую для приближения разгрома гитлеровской Германии, ее союзников и пособников.

– Позже. Он не единственный, кого мне нужно повидать.

После Победы советским разведчикам пришлось решать не менее ответственные задачи в связи со сложными и противоречивыми социально-политическими процессами в восточноевропейских странах, освобожденных из-под власти гитлеровской Германии и режимов, бывших на ее стороне.

– Когда встретишься с ним, сделай кое-что для меня, Донни. – Ее голос походил на кошачье мурлыканье. – Попроси для меня пару сигарет с травкой, ладно? В Мексике я могу раздобыть сколько угодно, но мне они нужны сейчас. Я не могу вынести ожидания.

– Думаешь, я могу? – В его тоне слышалась жалость к себе. – Я просто разрываюсь от напряжения. Не могу усидеть на одном месте. Мне не следовало сюда приходить.

Нашей разведке было поручено противодействовать конкретным акциям недавних союзников СССР по антигитлеровской коалиции, стремившихся создать в Восточной Европе и на Балканах выгодную для себя ситуацию, не отвечающую государственным интересам Советского Союза. В архиве СВР России нет недостатка в доказательствах того, что американские и английские спецслужбы всячески препятствовали приходу к власти в государствах упомянутых регионов тех общественно-политических сил, которые ориентировались на сотрудничество с СССР. Не жалели они ни сил, ни средств для подрыва симпатий народов этих стран к их восточному соседу. Разведки США и Англии активно содействовали тому, чтобы склонить влиятельных представителей правительственных, политических и общественных кругов стран Восточной Европы к принятию решения о присоединении к «плану Маршалла» и к разрыву с Советским Союзом. При этом внедрялся тезис о том, что «США ни при каких обстоятельствах не пойдут на оказание экономической помощи Советскому Союзу, так как их стратегическая цель состоит в том, чтобы довести Советы до экономического краха и тем самым доказать несостоятельность коммунизма и неспособность самостоятельно решать хозяйственные проблемы». Если учесть, что основная внутриполитическая борьба велась в тот период как раз по вопросу о выборе стратегического пути дальнейшего государственного развития, то ясно, что усилия разведок бывших союзников осознанно содействовали расколу послевоенного мира.

– Не бойся, дорогой. Здесь ничего не может случиться. Сэмми знает о нас.

Принципиально новым направлением работы советских разведчиков стало оказание помощи нарождавшимся органам государственной безопасности стран народной демократии. В частности, им передавались важные в политическом и оперативном отношениях материалы, подготовленные на основе служебной документации Главного управления имперской безопасности Германии. Речь шла прежде всего о деятельности немецких спецслужб и их агентуры на территории восточноевропейских стран. Советские разведчики делились со своими новыми коллегами также информацией о работе американской, английской и французской разведок. Эти контакты помогали друзьям налаживать эффективную работу по проблемам, затрагивавшим их интересы.

– Вот как? И сколько еще человек о нас знает? Как много им известно? Вокруг мотеля что-то разнюхивал частный детектив...

Когда становление народной власти в странах Центральной и Восточной Европы в основном завершилось, Политбюро ЦК Всесоюзной Коммунистической партии (большевиков) и Совет Министров СССР сочли возможным и желательным прекращение там разведывательной деятельности. Соответствующая директива руководства внешней разведки была направлена 30 июля 1949 года в зарубежные аппараты в Албании, Болгарии, Венгрии, Польше, Румынии и Чехословакии. В ней подчеркивалась необходимость поблагодарить негласных помощников за оказанные услуги и в благожелательной форме разъяснить, что отныне отношения между Советским Союзом и странами народной демократии будут строиться на основе доверия и сотрудничества, которые исключают ведение друг против друга разведывательной деятельности.

– Забудь об этом, Донни, – замурлыкала девушка. – Иди сюда и расскажи мне о месте, где мы будем жить. Как мы будем весь день загорать голышом, наблюдать за птицами и облаками, а слуги будут нам все подавать.

Надо признать, что это решение было воспринято многими нашими негласными помощниками неоднозначно. С большинством агентов и доверительных связей отношения сравнительно безболезненно были переведены в открытые товарищеские и даже дружественные. Эта часть граждан стран народной демократии теперь уже на официальной основе в меру своих сил, возможностей и служебного положения продолжала содействовать расширению и укреплению отношений и дружбы с Советским Союзом. Но немало было и тех, кто считал, что прекращение советской стороной работы с ними на конспиративной основе является преждевременным, во многом продиктовано эмоциональным политическим подходом к проблемам стратегического характера. При этом они указывали на те «подводные течения и рифы, на которые в скором времени может натолкнуться дело строительства социализма в странах народной демократии». Достаточно распространенной эта точка зрения была среди лиц, сотрудничавших с нашей разведкой на строго идеологической основе, в Венгрии, Югославии и Польше. Они убеждали оперативных работников, что «в наших странах еще очень много работы для советской разведки».

Я услышал шаги Керригана и заглянул в узкую щель между дверным косяком и краем занавеса. Он стоял с пластырем на подбородке перед стулом девушки и гладил ей шею.

Когда это деликатное прощание с агентурой было в основном завершено, руководство СССР поставило точку в данном вопросе по дипломатическим каналам. В соответствии с поручением Политбюро ЦК ВКП(б) и Совета Министров Союза ССР от 13 апреля 1950 года советские послы в Будапеште, Бухаресте, Варшаве, Праге, Софии и Тиране официально известили первых лиц соответствующих стран о том, что деятельность советской внешней разведки в Центральной и Восточной Европе полностью прекращена. При этом было подчеркнуто, что «такое решение принято, исходя из единства политических целей и задач, а также взаимного доверия между СССР и странами народной демократии». Одновременно советская сторона высказалась за установление сотрудничества между внешними разведками на двусторонней и многосторонней основах.

Девушка взяла руку Керригана и поднесла к губам, оставив на ней алое пятно помады. Керриган склонился к лицу девушки, цепляясь за ее платье, словно умирающий за простыни.

Сзади послышался шепелявый голос:

Внимательный читатель, конечно, заметит, что в приведенном выше списке стран отсутствуют Германская Демократическая Республика и Югославия. О специфике отношений с ними в этой деликатной сфере речь пойдет в наших очерках особо. А теперь расскажем об отдельных эпизодах работы советской внешней разведки в некоторых странах народной демократии в послевоенный, переломный для них период.

– Что-нибудь ищете, сэр?

Болгария

В арке стоял официант-китаец, держа поднос, на котором шипели куски жареного мяса.

В ходе успешного наступления Красной Армии на Балканах в конце 1944 года немецкие войска и пособники германских фашистов были выброшены из Болгарии. 9 сентября 1944 года там совершилась демократическая революция, и к власти пришло многопартийное правительство Отечественного фронта. Страна вступила в период серьезных внутриполитических перемен и преобразований. В связи с этим перед резидентурой советской разведки встали новые задачи. Теперь от нее требовалось всестороннее, объективное и глубокое разведывательное освещение в корне изменившейся внутренней обстановки, начавшихся после Сентябрьской революции сложных и противоречивых социальных процессов в болгарском обществе. Это остро поставило вопрос о создании нового агентурного аппарата, поскольку многие прежние негласные помощники, оказывавшие неоценимые услуги во время войны, в значительной степени утратили свои былые возможности в мирных условиях. Например, агент «Бунтарь» добывал в военные годы важную информацию о пособничестве ряда местных церковных иерархов немецким оккупантам, а также выполнял рискованные обязанности связного с болгарскими партизанами. Когда народные мстители подошли к Софии, «Бунтарь» открыто присоединился к ним. С крестом в одной руке и с маузером в другой его часто видели в первых рядах атакующих: вдохновенным словом и личным примером он поднимал соотечественников на священный бой с врагами Родины.

– Мужской туалет.

– В конце коридора, сэр. – Он улыбался во весь рот, словно собираясь укусить меня. – Там ясно написано.

Другой агент, «Мельник», снабжал резидентуру ценными сведениями о прогерманских интригах царского правительства. В ходе Сентябрьской революции он создал и возглавил группу антифашистов и выступил в поддержку Отечественного фронта, чем, естественно, отрезал себе выходы на свое монархически и прогермански настроенное окружение.

– Спасибо, но я близорукий.

Многие наши помощники из буржуазно-помещичьей среды и консервативного офицерства оказались в эмиграции, и связь с ними была утеряна.

– Пожалуйста, сэр.

Несмотря на объективные трудности, новый агентурный аппарат был создан в сжатые сроки и к середине 1945 года резидентура не испытывала серьезных затруднений при освещении наиболее важных и актуальных проблем. Особое внимание наши разведчики уделяли сбору сведений о подрывной деятельности спецслужб и политических структур западных стран, в первую очередь США, влияние которых прослеживалось в акциях и выступлениях противников Отечественного фронта.

Я прошел в туалет и воспользовался им. Когда я вышел, кабинет был пуст. Мясо лежало нетронутым рядом с пустым стаканом Керригана. Я вернулся в зал. Китаец стоял за стойкой.

– Куда они ушли? – спросил я.

При содействии руководства Болгарской коммунистической партии, игравшей важную роль в Отечественном фронте, резидентура установила контакт с Управлением государственной безопасности (УГБ) МВД Болгарии. Был налажен обмен информацией. Проводились совместные оперативные мероприятия, объектом которых являлся в основном главный противник, то есть американская разведка, которая взаимодействовала со спецслужбами других стран Запада. Можно хотя бы вкратце поведать о некоторых таких операциях.

Он посмотрел на меня так, словно видел впервые, и произнес напевную фразу по-китайски.

Выборы в Народное Собрание Болгарии были намечены на 26 августа 1945 года. При морально-политической и финансовой поддержке западных стран и их разведок оппозиционная часть функционеров Болгарского земледельческого народного союза (БЗНС) во главе с Николой Петковым и болгарских социал-демократов Косты Лул-чева в ходе предвыборной кампании добивалась изменения в свою пользу расстановки политических сил и прихода к власти прозападно настроенных деятелей. Советская разведка приложила немало усилий, чтобы помочь Отечественному фронту сорвать провокации реакционных группировок, действиями которых дирижировали англо-американцы. Когда же их усилия оказались тщетными, они попытались сорвать проведение выборов, но преуспели лишь в их переносе на 18 ноября. И все равно это им не помогло: за Отечественный фронт отдали голоса 88,18 % избирателей. Затем сформированное Фронтом правительство подготовило и провело 8 сентября 1946 года всенародный референдум по вопросу о ликвидации монархии и объявлении Болгарии демократической республикой. За изменение государственного строя высказалось 92,7 % населения. Эту убедительную победу вместе с подавляющим большинством болгар праздновали и советские разведчики, сумевшие в силу своих оперативных возможностей эффективно переиграть в напряженной «войне умов» главного противника.

Улица снаружи была пуста. Красный автомобиль Керригана исчез. Я объехал вокруг квартала и, не добившись успеха, расширил круг поисков. На углу главной улицы и улицы под названием Янонали я увидел девушку, идущую в западном направлении.

Существенный вклад внесла софийская резидентура в разоблачение планов США и Англии по отторжению от Болгарии ряда районов и передаче их в состав Греции, Турции и Югославии. На основе разведывательной информации делегация СССР на Парижской мирной конференции 10 февраля 1947 года заняла твердую позицию и добилась при подписании мирного договора с Болгарией сохранения ее территориальной целостности в границах на 1 января 1941 года.

Она была одна, но ее фигурка раскачивалась и изгибалась, словно с целью произвести впечатление на публику. Я остановился во втором ряду, пропуская ее вперед, потом медленно поехал следом. Чем дальше от центра города, тем более неприглядным становился пейзаж. Обшарпанные жилые дома и ночлежки перемежались маленькими тусклыми барами и прилавками с сэндвичами. Люди в барах и на улицах были под стать зданиям: их лица, черные и коричневые, казались грязно-серыми. Исключение составляла девушка, за которой я следил. Она шла мимо жалких развалюх с таким видом, как будто была опьянена собственной привлекательностью.

В 1946 году советские разведчики совместно с сотрудниками Управления государственной безопасности МВД Болгарии сорвали создание в Софии Балканского объединенного разведывательного центра западных спецслужб. Эта ответственная миссия была поручена западными союзниками английскому полковнику Бейли, действовавшему под прикрытием офицера Союзной контрольной комиссии по Болгарии. Когда он завершил подготовительную работу, проходившую под неусыпным наблюдением нашей разведки и болгарских друзей, и ожидал прибытия выделенных под его начало американских и английских разведчиков, началось осуществление серии оперативных мероприятий, направленных, по словам Г.М. Димитрова, на «разорение этого змеиного гнезда». Ими руководили с болгарской стороны начальник УГБ МВД Болгарии Христозов, с советской — резидент Г.П. Шнюков.

Фонари были немногочисленны и находились на большом расстоянии один от другого. Под одним из них шумно болтали несколько чернокожих пареньков, слишком юных для баров; их черные лица сливались с ночной темнотой. При виде девушки они застыли, выпучив на нее глаза. Она не обратила на них внимания.

Каждое воскресенье Бейли выезжал «для отдыха» на гору Вито-шу, у подножия которой раскинулась София. Он катался там на лыжах, обедал в ресторане, гулял, встречался со своими знакомыми, среди которых прятал часть своих оперативно значимых связей. В очередной приезд Бейли обнаружил свою любимую лыжню занятой группой молодых болгарских лыжников. Эти же самые шумливые юноши оккупировали все места в ресторане. Англичанин высокомерно потребовал от хозяина очистить его любимый столик. Когда же местные спортсмены не уступили, Бейли не сдержался и употребил «сильные выражения, задевшие национальную гордость болгар». Вспыхнувшая ссора переросла в драку. Полковнику и его адъютанту изрядно намяли бока. Вдобавок к синякам у них еще и отобрали личное оружие.

Через несколько дней болгарские автомобилисты создали на одной из дорог, по которой обычно ездил Бейли, такую ситуацию, при которой англичанину пришлось «грубо нарушить правила движения», за что он был сурово наказан представителем местной дорожной полиции. Среди членов «Юнион клуба», завсегдатаем которого был Бейли, распространился слух о том, что «этот на вид благородный английский офицер» не платит карточных долгов и в ходе игры очень напоминает опытного шулера. Вскоре одна из официанток ресторана «София» подала на Бейли в суд, обвинив его в попытке изнасилования. По этому делу нашлись свидетели, подтвердившие сексуальные домогательства англичанина (кстати сказать, поведение Бейли давало повод именно так квалифицировать показания «потерпевшей»).

В центре следующего квартала девушка вошла в подъезд жилого дома. Я остановился на углу и стал наблюдать за зданием с другой стороны улицы. Это был большой трехэтажный дом, некогда выглядевший довольно вычурно. Фасад увенчивал оштукатуренный карниз. Перед окнами второго и третьего этажей виднелись стальные балконы.

Бейли был вынужден покинуть Софию, а Объединенный разведцентр союзникам пришлось развертывать в Греции.

Выше упоминалось о группе оппозиционного БЗНС во главе с Н. Петковым. Сведения резидентуры не оставляли сомнения в том, что этот политический деятель является агентом американской разведки и своей тайной деятельностью наносит немалый ущерб развитию болгаро-советских отношений. При этом он был весьма осторожен, разборчив в связях и не допускал малоизученных лиц в свое ближайшее окружение, избирательно и дозированно делился с приближенными информацией и планами. Н. Петков в то же время пользовался немалым влиянием среди сельской буржуазии и в торгово-промышленных кругах как сын одного из создателей БЗНС, являвшегося близким другом национального героя А. Стамболий-ского.

Но мрачные воды Янонали-стрит плескались о его фундамент, окружая здание атмосферой безнадежности. Фасад пересекал зигзагообразный след землетрясения. От балконов тянулись вниз желтоватые полосы, выглядевшие как слезы ржавого металла. Свет в зашторенных окнах и тускло освещенный открытый подъезд не улучшали картину.

Для проникновения в окружение Н. Петкова резидентуре важную помощь оказал Центр, командировав в Болгарию надежного агента «Девушку» — корреспондента одной из респектабельных западных газет. Выбор на нее пал потому, что она была ранее хорошо знакома с Н. Петковым. Изучение верхушки оппозиционного БЗНС показало, что там нет единства, а сам Петков в отношениях с соратниками допускает массу ошибок. Таким образом, благодаря сведениям «Девушки» была вскрыта подноготная «опасного противника болгаро-советской дружбы». Серия специальных мероприятий позволила высвободить многих видных функционеров БЗНС из-под влияния Н. Петкова, существенно подорвать его авторитет в партийных массах и собрать материал, изобличавший его как американского наймита. Примечательно, что один из доверенных лиц Н. Петкова, завербованный резидентурой (назовем его «Грач»), с возмущением признавался: «Когда я начал внимательнее присматриваться к тому, что происходит в доме Петкова, и прислушиваться к его телефонным разговорам, когда я почитал его корреспонденцию, то быстро убедился, что он никакой не национальный герой, за которого себя выдавал, а самый обыкновенный американский шпион, выполняющий указания своих заокеанских патронов». «Грач» даже просил у нас разрешения на физическую ликвидацию этого выявленного предателя, в чем ему было отказано. Позднее заслуженная кара постигла Н. Петкова по приговору законного суда.

Не зная имени девушки, я едва ли мог рассчитывать найти ее в лабиринте коридоров и комнат. Я вернулся к машине. Чернокожие подростки стояли вокруг нее на дороге.

Венгрия

– Какая у нее скорость? – спросил самый младший.

На заключительном этапе Великой Отечественной войны и вплоть до 1950 года советская внешняя разведка и военная контрразведка вели самостоятельную агентурно-оперативную работу на территории Венгрии. К концу 1945 года по просьбе руководства Венгерской партии труда в Будапешт была направлена специальная группа сотрудников органов госбезопасности СССР для оказания содействия в формировании новых венгерских спецслужб. (Разведка и контрразведка хортистского режима занимали в отношении народной власти явно враждебную позицию и в связи с этим были распущены.) На первых порах молодые руководители венгерской разведки нередко допускали ошибки, а для их исправления прибегали к услугам советских коллег. Надо также признать, что трения в отношениях с партнерами порой возникали и из-за несогласованности в действиях между резидентурой Комитета информации (КИ) СССР и советническим аппаратом МГБ СССР. В частности, были случаи, когда по просьбе резидентуры КИ местные органы проводили оперативные мероприятия, а результаты этой работы передавали представителям МГБ СССР, и наоборот. При этом венгерские друзья оправдывались тем, что им бывало трудно найти или определить разницу между этими двумя советскими ведомствами. Тем не менее сотрудничество развивалось достаточно успешно. Оно выражалось главным образом в интенсивном обмене информацией по широкому кругу вопросов и проведении на территории Венгрии, а затем и за рубежом совместных оперативных мероприятий. Например, в 1950 году одобренный обеими сторонами перечень информационных вопросов включал такие проблемы, как подрывная деятельность американской разведки в Венгрии, вербовочная работа французов в странах народной демократии, внутриполитическая обстановка в Австрии и Турции, сотрудничество контрразведок США, Англии, Швейцарии и Голландии, политика Ватикана в Венгрии, положение в венгерской зарубежной эмиграции и т. д.

– Сотню выжимает. А кто была девушка в меховом манто, которая только что здесь прошла?

Ребята посмотрели друг на друга.

Что касается оперативной деятельности, то можно отметить совместное активное выявление среди иностранцев кадровых разведчиков недружественных СССР и Венгрии стран и их агентур. Заслуживают также упоминания совместные агентурные мероприятия против разведок США и Англии в ряде азиатских стран и даже в Новом Свете.

– Мы не обращаем внимания на девушек, – сказал самый высокий.

Несмотря на сложности, трудности и проблемы объективного и субъективного характера, к середине 1953 года в рамках Управления государственной безопасности Венгрии с нашей помощью была со-здана собственная венгерская разведывательная служба, разработана ее нормативно-правовая база, сформированы основные подразделения центрального аппарата и налажена агентурно-оперативная работа в ряде зарубежных стран.

– Вам нужна девушка? Троттер может ее раздобыть, – снова заговорил маленький. – У него шесть сестер. – Он завертел тощими бедрами, словно танцуя хулу.

Румыния

Высокий шлепнул его по заду.

– Заткнись! Мои сестры на работе.

Резидентура советской внешней разведки была создана в Бухаресте сразу после вывода Румынии из войны. Вначале она действовала как часть аппарата представителя СССР в Союзной контрольной комиссии, а с августа 1945 года приют ей дало под своей крышей советское посольство, начавшее функционировать после восстановления дипломатических отношений между СССР и Румынией. Ведение активной разведывательной работы в тот период было обусловлено исключительно необходимостью не допустить ущемления государственных интересов нашей страны.

Малыш отбежал в сторону.

Поэтому почивать на лаврах после Победы советские разведчики во всем мире, в том числе в Румынии, никак не могли. Холодная война была не нашим выбором. А первые ее признаки выявились в Румынии уже через полгода после разгрома Германии. Так, 8 ноября 1945 года, в день рождения короля Михая, монархисты и активисты так называемых исторических партий устроили в Бухаресте и ряде других городов митинги и демонстрации, переросшие в погромы народно-демократических организаций и правительственных учреждений с человеческими жертвами. По сведениям нашей разведки, этими событиями закулисно манипулировали западные спецслужбы. Их цель состояла в том, чтобы добиться свержения правительства П. Грозы, накалить антисоветские настроения и «пресечь дальнейшее развитие тенденции стратегической ориентации Румынии на Советский Союз». Вскрытие и срыв этих планов благотворно сказались на изменениях в расстановке политических сил. В мае 1946 года был образован Блок демократических партий, который в ноябре того же года одержал убедительную победу на парламентских выборах. 30 декабря 1947 года король Михай отрекся от престола, Румыния была провозглашена Народной республикой.

– Еще бы! Они работают днем и ночью.

– Где находится автопарк Майера? – спросил я.

Радикальные политические изменения в Румынии и дальнейшее обострение холодной войны потребовали уточнения и частичного пересмотра как целей нашей разведывательной работы, так и способов их достижения. На передний план выдвинулась в качестве главной задача противодействия попыткам разведок западных стран, в первую очередь США и Англии, реставрировать в Румынии режим антисоветской направленности. В короткие сроки был создан практически новый агентурный аппарат, позволявший организовать освещение основных проблем и объектов приоритетного внимания. Многие румынские граждане-антифашисты считали своим патриотическим долгом оказывать безвозмездную помощь советской разведке. Были среди ее негласных помощников также бывшие функционеры буржуазных партий и участники легионерского движения, которые сотрудничеством с советской разведкой пытались загладить вину за прошлое пособничество фашистам. Именно от этих лиц в начале 1948 года поступили сведения о том, что группа бойцов «железной гвардии», освобожденных из-под ареста под честное слово и обещание прекратить антиправительственную борьбу, нарушила обязательство и ведет под руководством американцев подготовку ряда серьезных подрывных акций. По указанию Центра эта информация была передана румынскому правительству, и уже по его распоряжению МВД Румынии провело операцию по ликвидации опасного подполья.

– То ему девушку подавай, то грузовик, – усмехнулся один из парней. – Никак не может решить.

– Езжай на запад, – сказал высокий парень. – Знаете, где большая эстакада?

В резидентуру регулярно поступала информация, в том числе секретные документы миссий США и Англии, позволявшая составить четкое представление об идущих из Вашингтона и Лондона указаниях. К середине 1949 года румынские друзья получили от нашей разведки полные данные на 84 агента американской разведки и на 164 агента других западных спецслужб, действовавших в Румынии. Наши разведчики на деле показывали румынским коллегам свою полезность, искренность в сотрудничестве. Пока эти отношения носили не совсем официальный характер. Тем не менее руководители органов госбезопасности Румынии рассматривали советских разведчиков как опытных и авторитетных специалистов своего дела, встречи с которыми использовались не только для обмена информацией, но и для обращения за помощью в решении оперативных вопросов. Но на этот счет имелся запрет Центра — не вмешиваться во внутренние дела румынских спецслужб. В частности, однажды резидентура по просьбе румынских друзей попросила санкции Москвы на оказание содействия в реорганизации разведывательных и контрразведывательных органов Румынии. Эти предложения были тщательно изучены, на поставленные вопросы даны четкие ответы. И в то же время строго указывалось, что «нельзя навязывать румынам наше мнение ни в коем случае и ни в какой форме».

– Нет.

– Ну, вы увидите ее с левой стороны. Парк Майера с другой стороны шоссе.

4 февраля 1948 года между Румынией и Советским Союзом был подписан Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи. Он не только качественно изменил отношения между обеими странами, но и послужил основой перехода к иным формам и методам деятельности советской разведки в этой стране.

Чехословакия

Я поблагодарил его и дал ему доллар. Остальные наблюдали за этой процедурой таким же взглядом, каким смотрели на девушку. Когда я отъехал, о мой бампер загремела консервная банка и вслед мне послышался громкий смех ребят.

В мае 1944 года в рамках отдела «Смерш» при Чехословацком корпусе была создана самостоятельная оперативная группа внешнеполитической разведки, которой поручалось по мере освобождения Чехословакии от немецких захватчиков:

— установление связи и продолжение работы с агентами советской разведки, заброшенными на территорию этой страны во время войны;

Глава 5

— восстановление контакта с агентами, работу с которыми мы были вынуждены прекратить с началом оккупации Чехословакии германскими войсками;

Дорога пересекала железнодорожные пути, извивалась среди пахнущих сосной складов древесины, потом нырнула под эстакаду. Над моей головой гремели грузовики. Парк Майера располагался почти что в тени эстакады, окруженный высокой оградой из колючей проволоки и обрамленный складскими зданиями. Один грузовик стоял кузовом к разгрузочной платформе, другой находился под навесом, поддерживаемым бетонными колоннами, еще два стояли в открытых воротах. Я проехал мимо них и притормозил у платформы.

— приобретение новых источников разведывательной информации.

Лысый мужчина в старой замасленной тенниске сидел на ящике с краю платформы, ярко освещенный лампой в тысячу ватт над дверью склада. Его голова, шея и руки были густо усыпаны пятнами, как будто Создатель отряхнул на него кисть. Смуглые, покрытые шрамами руки скручивали сигарету. Когда я вылез из машины, его красноватые, лишенные ресниц глаза устремились в мою сторону.

К весне 1945 года упомянутая группа в основном решила поставленные задачи. Центр стал регулярно получать ценные сведения о политической и военно-политической обстановке в Чехословакии и о закулисной работе американской и английской разведок, которая была нацелена на подрыв позиций и авторитета Советского Союза в чехословацких общественно-политических кругах и превращение этой важной восточноевропейской страны в плацдарм для развертывания холодной войны. В частности, наши разведчики были хорошо осведомлены о деятельности нескольких резидентов английской разведки на территории Словакии, особенно в тех ее районах, которые позднее вошли в состав советской Украины.

– Чем могу вам помочь, приятель?

25 мая 1945 года в Праге была воссоздана резидентура советской внешней разведки. Ее возглавил опытный разведчик Иван Андреевич Чичаев. Кроме того, в 1946 году начали функционировать специальная оперативная группа по обеспечению безопасности Яхимов-ского уранового рудника и подрезидентура в Братиславе по освещению и пресечению подрывных акций Организации украинских националистов, руководившей подпольем на территории Украинской ССР.

Советским разведчикам приходилось работать в сложной политической и оперативной обстановке. Наивысшего накала ситуация в Чехословакии достигла к началу 1948 года. Непрерывным потоком поступали сведения о подготовке правыми партиями переворота под кодовым названием «Правда победит». Заговорщики добились от президента Э. Бенеша решения об открытии западной границы Чехословакии, через которую хлынули поток подготовленных к часу X мятежников, крупные партии оружия, боеприпасов и прочего снаряжения. Американцы и англичане не скупились и щедро снабжали чехословацких пособников для «решительной схватки с коммунистами за восстановление демократии в Чехословакии».

– Я бы хотел повидать мистера Майера.

Добываемые советской внешней разведкой сведения по этим острым вопросам передавались руководству МВД Чехословакии, однако министр Носек не всегда реагировал на них адекватно. Ряд его подчиненных также предавался благодушным настроениям и вместо принятия решительных мер ограничивался порой разговорами и увещеваниями в адрес выявленных путчистов. Вот как, например, об этом вспоминает резидент советской разведки в Болгарии Г.П. Шнюков, побывавший в Чехословакии в январе-феврале 1948 года в составе специальной оперативной группы Д.Г. Федичкина по оказанию срочной помощи чехословацким органам госбезопасности:

– Майера здесь нет. Он уехал со своим зятем.

«На нашу достоверную информацию о том, что лидеры контрреволюционных партий и группировок беспрепятственно вылетают в американскую зону оккупации Германии для встреч с представителями военных и разведывательных органов США, Носек беспечно ответил:

— Ну и пусть себе летают. Могут вообще не возвращаться.

– С зятем?

Когда мы выражали министру недоумение по поводу того, что некоторые его подчиненные вместо строгой изоляции задержанных с поличным путчистов подвергают их всего лишь административной высылке в провинцию сроком до двух месяцев, он отмахивался:

— Когда мы работали в подполье и попадались, полиция высылала нас в деревню и интернировала там на два-три месяца».

– С Брэндом Черчем – шерифом. Может, вы застанете его дома. У вас к нему дело?

Надо отдать должное чехословацким коммунистам, в первую очередь К. Готвальду и генералу Л. Свободе, которые воспринимали нашу информацию со всей серьезностью и незамедлительно принимали меры. Главным образом благодаря им планировавшийся переворот был разоблачен и сорван. О размахе тайной операции, готовившейся под эгидой американской разведки, говорит хотя бы то, что в ходе ликвидации лишь одного ее вооруженного звена чехословацкими органами госбезопасности было задержано с поличным и обезврежено около 400 боевиков.

– Более или менее. Я слышал, вы потеряли грузовик.

Югославия

– Верно. – Он лизнул край сигаретной бумаги и приклеил его. – И водителя.

Югославия была, пожалуй, единственной европейской страной, в которой после нападения фашистской Германии на Советский Союз 22 июня 1941 года боевые действия возникших партизанских отрядов против немецких оккупантов начались уже в июле. В результате всенародного восстания и развернувшихся затем боевых действий, которыми руководили коммунисты во главе с И.Б. Тито, уже к осени 1941 года в Боснии и южной Сербии югославские партизаны контролировали обширные территории.

– Что это был за грузовик?

Первая резидентура внешней разведки СССР была создана в Югославии в марте 1944 года. Ее сотрудники были официально представлены югославам. Они вели самостоятельную разведывательную деятельность, а также выступали в роли советников при местных органах безопасности — Отделе защиты народа (ОЗНА). Наши разведывательные группы базировались в Белграде, Загребе и Любляне. Одновременно в составе советской военной миссии при штабе Движения сопротивления находился советник НКГБ СССР.

– Двадцатитонный полутрейлер. – Он чиркнул спичкой о ноготь большого пальца и поднес ее к сигарете. – В прошлом году он обошелся старику в сорок штук.

Совместная борьба против фашистов, исторические российскоюгославские связи способствовали тому, что между советскими разведчиками и работниками югославских органов безопасности подт держивались дружеские и доверительные отношения. Между нашей резидентурой и ОЗНА происходил оживленный обмен информацией по широкому кругу вопросов. Например, югославы передавали советским коллегам данные на гестаповцев и других военных преступников, бежавших из Югославии и укрывавшихся в Венгрии и Австрии; документальные материалы о немецкой и венгерской закордонной агентуре; о высших венгерских офицерах, предлагавших во время войны свои услуги американской и английской разведкам. Совместно с ОЗНА были проведены оперативные мероприятия по разгрому Организации украинских националистов, действовавшей против СССР с территории Югославии.

– Что он перевозил?

Лысый мужчина с подозрением покосился на меня.

Со второй половины 1945 года наша резидентура полностью переключилась на разведывательное освещение действий, замыслов и планов США, Англии и других стран Запада и их разведок на Балканах. Нашим разведчикам в связи с этим разрешалась вербовка агентов из числа югославских граждан только для использования их возможностей в работе по американцам и западникам. Оставался в силе строжайший запрет на привлечение к негласному сотрудничеству работников югославского партийно-государственного аппарата, вооруженных сил и ОЗНА.

– Старик велел мне не болтать об этом.

В послевоенные годы работа советской разведки по спецслужбам США и Англии давала ощутимые результаты. Например, Москва была доподлинно и документально осведомлена о большинстве мероприятий разведки штаба англо-американских союзных сил на Средиземном море, пристально следила за антисоветскими акциями американской разведки на Балканах. Многие ее сотрудники были известны в лицо. Конечный продукт разведки, добытый в Югославии, высоко оценивался Центром и активно использовался при разработке и осуществлении практических внешнеполитических мероприятий Советского Союза.

В работе белградской резидентуры была одна деликатная особенность — освещение с разведывательных позиций отношения части югославского руководства к Советскому Союзу. Как бы ни казалось странным, но это направление приложения усилий обозначилось, а затем отпочковалось от общей работы по выявлению и пресечению антисоветских акций американцев. Сведения о недружественных по отношению к СССР замыслах и действиях таких югославских руководителей, как Тито, Ранкович, Джилас и Кардель, были добыты вначале как раз из аппарата объединенной англо-американской военной миссии при штабе Тито, возглавлявшейся бригадным генералом Маклином. Из этих источников стало известно, что Тито и его соратники развивали контакты с американцами и англичанами за спиной СССР, в частности соглашались с их предложением не допустить вступления частей Красной Армии на территорию Югославии. Поначалу советское руководство, включая И.В. Сталина, сдержанно и настороженно воспринимало подобные сведения. Так, например, Центр потребовал от белградской резидентуры 13 августа 1945 года соблюдать повышенную осторожность при оценке деятельности югославского руководства, «допуская возможность осуществления англичанами и американцами акции, направленной на создание атмосферы недоверия, а также попытки убрать нашими руками наиболее верных и преданных коммунистов».

– Почему?

– Он весь кипит от злости. Машина и груз были застрахованы, но когда фирма теряет грузовик, это вызывает у грузоотправителей подозрения. – Он посмотрел на номер моей машины. – Вы из газеты?

Однако ухудшавшиеся советско-югославские отношения (далеко не всегда по вине советской стороны) все чаще подтверждали информацию разведки и доказывали, что дело здесь не только в происках главного противника, но и в особых взглядах и устремлениях Тито и его окружения. Политическая линия Союза коммунистов Югославии и не всегда адекватная реакция на нее руководства СССР и ВКП(б) к июню 1948 года привели, как известно, к разрыву отношений между СССР и Югославией. Деятельность нашей разведки в этой стране была прекращена, в том числе и контакты с югославскими органами безопасности. Часть наших негласных помощников, которых югославским контрразведчикам удалось выявить, была жестоко репрессирована. Эти трагические события оставили печальный след в истории советско-югославских отношений. Глубокие шрамы от, казалось бы, заживших ран не однажды давали о себе знать в конце 50-х годов и позднее, когда отношения между Советским Союзом и Югославией были в целом нормализованы по государственной и партийной линиям, а также в сфере взаимодействия внешних разведок.

– Нет.

4. Так создавался НАТО

– Из страховой компании?

– Снова мимо. – Я поднялся по бетонным ступеням платформы. – Так что там был за груз?

В настоящее время Организация Североатлантического договора (НАТО) поглотила большую часть стран Западной Европы и готова принять в свои ряды восточноевропейские государства, а также ряд стран, не входящих в европейский регион.

Быстро повернувшись, мужчина шагнул в открытый кузов грузовика и вышел оттуда с длинным кривым куском стали, похожим на тупую саблю.

Вот почему обращение к начальному периоду создания НАТО имеет не только исторический смысл, но и представляется актуальным для современного мира. При этом возникают вопросы: зачем США вместе с Великобританией вскоре после разгрома фашизма предприняли большие усилия по сколачиванию этой группировки? Какие цели ставили?

– Я вас не знаю, – заявил он, вертя в руке металлический обод покрышки. – Почему это вас интересует?

– Полегче.

Детальный ответ на это могут дать документы, добытые советской внешней разведкой в тот период, в момент, когда на горизонте обозначился силуэт самого крупного в мире военно-политического блока. Какая логика побуждала форсировать действия по его сколачиванию? Ведь после войны была создана Организация Объединенных Наций с целью обеспечивать мир и международную безопасность. Особое место уделялось Совету Безопасности ООН, на который возлагались функции регулятора миротворческой деятельности.

– Черта с два! Моего приятеля подстрелили на дороге, как собаку, а вы говорите – полегче. Что вам нужно?

В своей аргументации за создание НАТО США и их союзники ссылались на статью Устава ООН о праве на коллективную оборону. Но при этом роль Совета Безопасности обходилась. Впоследствии тенденция действовать в обход ООН и ее Устава укрепилась, усиливались попытки пересмотреть положения международного права, в частности о невмешательстве во внутренние дела государства, принятые на базе консенсуса государств, входящих в Объединенные Нации.

Его голос походил на лай фокстерьера и плохо соответствовал медвежьему складу фигуры. Мускулы руки, державшей обод, напряглись и обозначились под кожей, как клубок пятнистых змей.

Опубликование документов, имеющих до сих пор на Западе высший гриф секретности и отражающих внутреннюю логику создания НАТО, проливает свет на движущие силы и тайные соображения, стоявшие за конкретными шагами бывших союзников СССР по борьбе с фашистской агрессией.

Я тоже напрягся, готовый увернуться от удара.

Несомненно, что для США (и Великобритании) в указанных действиях доминировали геополитические соображения. Они стремились обеспечить себе влияние и контроль над политикой ряда стран Европы, особенно там, где антифашистская борьба подняла широкое движение масс, во главе которого стояли левые партии. Это касалось прежде всего Франции, Италии, Греции. Документы показывают, что США были готовы к актам прямой интервенции, чтобы не допустить прихода к власти левых сил, даже путем парламентских выборов. Отсюда применявшиеся в отношении Южной Европы аргументы о возникновении «косвенной агрессии». Отсюда же и гиперболизирование «советской угрозы», под флагом которой мотивировалось создание НАТО.

– Не хотите полегче, пускай будет потяжелее. Я нашел вашего друга на шоссе, и мне это тоже не понравилось.

Из документов ясно, что за понятием «коллективная оборона» стояли прежде всего специфические интересы англосаксонских союзников во главе с США. Вместе с тем видны и соперничество участников, их ревнивое отношение друг к другу.

– Вы нашли Тони после того, как его убили?

«Наша политика в области обороны должна строиться на случай возможности войны с Россией… Мы считаем необходимым предпринять все возможные усилия к организации союза западноевропейских держав, который по меньшей мере смог бы задержать наступление противника через Европу. Для нас весьма существенно получить активную и своевременную, возможно более раннюю, поддержку со стороны Соединенных Штатов Америки… Они, по крайней мере в течение нескольких лет, будут единственным источником, из которого мы сможем черпать запасы атомных бомб».

– Он не был мертв, когда я подобрал его. Он умер в больнице спустя некоторое время.

– А он сказал вам, кто его прикончил?

Это программное положение было сформулировано в докладе Объединенного комитета начальников штабов Генерального штаба Великобритании от 7 мая 1947 года, который был получен в Москве из лондонской резидентуры. В центральном аппарате советской разведки придали большое значение этому документу. Важнейшие резидентуры в Западной Европе и США были проинструктированы о необходимости внимательно следить за развитием событий и принять меры к получению достоверной информации о шагах Запада по созданию военного блока, направленного против Советского Союза. К этому времени резидентуры в Вашингтоне, Лондоне, Париже, Брюсселе и Риме располагали источниками информации, прежде всего документальной, которая позволяла разведке держать советское руководство постоянно в курсе переговоров о создании Западного союза, а затем и Североатлантического пакта (НАТО). Наибольший вклад в эту работу внесли два сотрудника МИД Англии из знаменитой «кембриджской пятерки», снабжавшие резидентуру документальными материалами о ходе и перипетиях переговоров по созданию этих двух военных блоков.

– Тони ничего не говорил – он был без сознания. Я хочу найти того, кто это сделал.

Многочисленные материалы, полученные из резидентур по этой проблеме в 1947–1949 годах, позволяют воссоздать в деталях историю создания Западного (или, как его тогда называли по месту подписания, Брюссельского) союза и НАТО. С самого начала было ясно, и это подчеркивалось в секретных переговорах представителей стран Запада, что создаваемые военные союзы направлены прежде всего и только против Советского Союза. Не случайно участники переговоров стремились держать их в тайне и старались прикрыть их антисоветский характер.

– Вы коп? Из полиции? – Железное орудие застыло в его руке.

В начале 1948 года одной из резидентур удалось добыть меморандум помощника министра иностранных дел Великобритании Джеб-ба, в котором говорилось о необходимости заключить такой договор, который «внешне не будет прямо направлен против СССР (хотя в действительности он направлен именно против него)». В этой связи Джебб предлагал прикрыть эту цель статьей 51 Устава ООН, предусматривающей право на «коллективную самооборону».

– Я работаю на полицию. А вообще, я частный детектив.

В неофициальных переговорах, однако, их участники не скрывали своих целей. Так, согласно информации о секретных переговорах представителей комитетов начальников штабов США и Англии в конце апреля 1948 года в Вашингтоне, там обсуждался вопрос о разработке планов на случай войны против Советского Союза, которая «может случиться в любое время». В меморандуме старшего штабного офицера при министерстве обороны Англии еще в марте 1948 года рассматривались три возможных варианта начала войны с Советским Союзом: до 1950 года, между 1950 и 1956 годами и после 1956 года.

– Вас нанял старик Майер?

– Пока что нет.

В апреле 1948 года в адрес В.М. Молотова внешняя разведка направила текст письма французского посла в США Боннэ в МИД Франции, в котором говорилось: «В кругах американских экспертов не скрывают, что в случае конфликта американские силы постараются вторгнуться непосредственно в Советский Союз… Министр авиации Саймингтон сообщил 25 марта сенатской комиссии по вооруженным силам, что нет ни одного пункта на советской территории, который не могли быть достигнуть американские бомбардировщики, базирующиеся на Аляске и Лабрадоре».

– Но думаете, что наймет?

– Если хорошо соображает.

В апреле 1949 года разведкой был добыт документ Института национальной обороны и военной экономики Франции «Стратегическая проблема. Фаза войны “49”», в котором рассматривался вариант начала войны против Советского Союза в 1949 году. В качестве одного из поводов к конфликту в документе назывался «дипломатический инцидент». Несколько месяцев спустя парижская резидентура получила сведения о тревожных настроениях в кругах французского генштаба, которые не исключали, что США решили спровоцировать войну с СССР как можно быстрее, не позднее, чем через два года.

– На этот счет можете не беспокоиться. – Обнажив в ухмылке сломанные зубы, он положил обод на ящик.

Одна из главных целей США и Англии при создании антисоветских блоков состояла в том, чтобы вовлечь в них максимальное количество европейских стран. Как следует из секретной переписки между Англией и США, оказавшейся в распоряжении советской разведки, это было непростой задачей. В ряде случаев американцам и англичанам приходилось буквально «тянуть за уши» некоторые малые страны Западной Европы, прибегая к неприкрытому давлению и даже угрозам, чтобы они вступили в антисоветское военное сообщество. Особенно в этом усердствовали госсекретарь США Маршалл и министр иностранных дел Англии Бевин. Их активно поддерживал министр иностранных дел Бельгии Спаак.

Я полез за сигаретами, но передумал.

Первые трудности в отношениях западных государств возникли при переговорах о создании Западноевропейского военного союза. Голландия, опасаясь, что в случае военных действий она, как маленькая страна, пострадает в первую очередь, проявляла большую сдержанность на начальном этапе переговоров. Когда представителей Голландии пригласили для переговоров в Лондон, Спаак и особенно представитель Люксембурга буквально подталкивали голландцев идти на переговоры. По признанию одного из участников переговоров, Голландия прекратила сопротивление лишь после событий в ЧССР в феврале 1948 года.

– У меня кончилось курево. Не угостите?

Из ряда добытых разведкой документов было видно, что определенную сдержанность проявляла также Франция. Так, в беседе с Бе-вином в апреле 1948 года в Париже, где проходило совещание министров иностранных дел стран — участниц Брюссельского договора, президент Франции Венсан Ориоль заявил, что он «не может не тревожиться по поводу возможности войны… которая явилась бы еще большим бедствием, чем война с Германией. Поэтому представляется чрезвычайно важным, чтобы не было предпринято ничего такого, что Советский Союз мог бы использовать как повод для обострения кризиса». В ответ Бевин сделал любопытное признание, что он сам «в течение трех лет стремился к терпеливой и разумной политике в отношении России, пока Соединенные Штаты не нашли, что он зашел слишком далеко».

– Конечно.

Он протянул мне табак и бумагу и стал критически наблюдать, как я скручиваю сигарету. К счастью, мои пальцы не утратили сноровки. Он зажег для меня спичку.

Серьезной проблемой для США и Англии оказалось привлечение к Западноевропейскому пакту Скандинавских стран, включая нейтральную Швецию. В марте 1948 года разведкой были получены документальные сведения о том, что английский МИД информировал своего посла в Вашингтоне о нежелании Скандинавских стран присоединиться к Брюссельскому договору. В ответ на это посол сообщил в Лондон об уверенности американцев в том, что «имеется возможность заставить Норвегию и Данию включиться в брюссельскую систему, если будет оказан соответствующий нажим».

– Значит, вы детектив?

Резидентурой в Лондоне был получен ряд документов о том, что Норвегия и Дания, опасаясь реакции Советского Союза, не хотели связывать себя с Брюссельским, а впоследствии и с Североатлантическим договорами. Вместо этого они пытались создать самостоятельно блок Скандинавских стран и вовлечь в него нейтральную Швецию. Как следует из переписки МИД Англии со своими послами в Стокгольме, Осло и Копенгагене, английские диппредставители в этих странах развили во второй половине 1948 года большую активность, чтобы не допустить образования независимого от Англии и США скандинавского оборонительного союза и втянуть эти страны в общий западный блок. При этом они ссылались на «угрозу со стороны СССР» и этим аргументировали необходимость заранее спланировать военную помощь. С целью нажима на Скандинавские страны правительство США отказывало им в рассмотрении заказов на поставки военных материалов.

– Да. Моя фамилия Арчер.

– Тарко. – Он постучал себя по груди. – Меня тут зовут Лысым.

Как сообщил посол Англии в Вашингтоне 13 марта 1948 года в свой МИД, госдепартамент США дал указание послу в Осло предупредить официальные власти страны, что они могут получить помощь со стороны США, только заняв твердую позицию в отношении советских инициатив, и что желание Америки помочь Норвегии будет прямо пропорционально решительности, проявленной норвежским правительством.

– Рад познакомиться, Тарко. По какому маршруту ездил Тони?

На следующий же день в Вашингтон из Лондона была направлена телеграмма английскому послу с указанием сообщить в госдепартамент США, что Англия удовлетворена американской позицией и направила аналогичную инструкцию своему послу в Осло. Психологическую атаку продолжил Бевин на встрече 15 марта в Париже с министром иностранных дел Норвегии Ланге. Запугивая собеседника усилением коммунистического влияния и возможным давлением Советского Союза на Норвегию, Бевин предложил Ланге начать секретные переговоры о присоединении к Брюссельскому договору.

– По разным. Обычно из Сан-Франциско. Но сегодня он выехал из Лос-Анджелеса. Специальная перевозка.

Через несколько дней английский посол в Осло также имел беседу с министром иностранных дел Норвегии Ланге. Из нее следовало, что Англия, не добившись одновременного присоединения Скандинавских стран к западному блоку, стремится расколоть сотрудничество этих стран и получить согласие Норвегии на ведение секретных военных переговоров с США и Англией, имея в виду, что в последующем к таким переговорам могут присоединиться Дания и Швеция.

– А какой именно грузовик он водил?

– Один из новых полутрейлеров. Двадцатитонка, вроде этой.

Под столь массированным нажимом Норвегия пошла на уступки, и в октябре 1948 года на официальное предложение Англии и США начать переговоры о заключении Североатлантического договора наконец ответила согласием. Однако министр иностранных дел Норвегии Ланге обратился в МИД Англии с просьбой убедить правительство США в необходимости осторожного подхода к норвежскому общественному мнению в связи с переговорами об участии его страны в Североатлантическом блоке.

Тарко указал сигаретой на один из грузовиков, стоящих в воротах. Это был закрытый полутрейлер размером с маленький дом. Его гофрированные металлические бока сверкали алюминиевой краской, за исключением красно-черной надписи: «Грузовики Майера. Местные и дальние рейсы. Лас-Крусес, Калифорния».

После длительных колебаний на переговоры согласилась и Дания, хотя просила держать в секрете ее участие. В декабре 1948 года разведкой был получен любопытный документ — сообщение французского посла в Копенгагене министру иностранных дел Франции Роберу Шуману от 30 ноября 1948 года. В нем отмечалось, что в политике Дании в последнее время заметно резкое отклонение от ранее принятой линии на присоединение к Североатлантическому пакту. В подтверждение этого посол процитировал мнение министра иностранных дел Расмуссена: «Мы не можем согласиться на присоединение к начинаниям западных держав, которые имели бы следствием подвергнуть нашу страну нападению, захвату и разрушению в первую очередь». Посол выразил уверенность, что на такую позицию датского правительства влияет «убеждение датчан в том, что реальной угрозы войны в настоящее время нет».

– А что за груз? – спросил я.

– Спросите у старика. Я не должен об этом знать. После несчастного случая я здесь только сторож.

Многочисленные секретные данные свидетельствовали, что наиболее «крепким орешком» оказалась Швеция, которая начиная с самых первых попыток США и Англии втянуть ее в военные союзы заняла твердую позицию не отступать от традиционного нейтралитета. Министр иностранных дел Англии Бевин 16 марта 1948 года (за день до подписания Брюссельского договора) в беседе с министром иностранных дел Швеции Унденом продолжал оказывать давление на шведское правительство с целью вовлечения Швеции в этот договор. Но как ни убеждал Бевин Ундена, что «сила является единственным средством, которое русские действительно понимают», министр отвечал: «Швеция будет придерживаться политики нейтралитета».

Как следует из переписки МИД Англии с послами в Стокгольме, Осло и Копенгагене, попытки переубедить Швецию не прекращались и позже, вплоть до конца 1948 года. Посол США в Стокгольме Мэттьюз рекомендовал оказать прямой нажим на шведов, заявив им, что США будут поставлять военные материалы только признанным друзьям, а «нейтралам» придется встать в самый хвост очереди. Правительство США с одобрением встретило это предложение. Добытая советской разведкой информация говорила о том, что Мэттьюз в декабре 1948 года сделал правительству Швеции представление, в котором угрожал прекращением всякой помощи со стороны США, если Швеция примет участие в каком-либо военном соглашении Скандинавских стран, основанном на политике нейтралитета. Однако Швеция отклонила подобные попытки давления.

– Но тем не менее вы знаете?

Не помогли и усилия США и Англии использовать норвежское правительство для оказания давления на правительство Швеции. Англо-американцы были вынуждены признать свое поражение. Резидентура в Нью-Йорке 1 февраля 1949 года сообщила в Центр, что, несмотря на огромное давление, США так и не смогли добиться присоединения Швеции к Североатлантическому пакту.

Тарко ответил не сразу. Он огляделся, потом посмотрел на эстакаду, по которой большие грузовики ехали на юг в Лос-Анджелес и в долину Империал, на север во Фресно, Сан-Франциско и Портленд. В его глазах светилось жгучее желание сидеть за баранкой грузовика и ехать на север, на юг, на восток или куда угодно.

Добытые резидентурами советской разведки документы по переговорам о создании Западного союза и Североатлантического пакта свидетельствуют о том, что создатели этих антисоветских блоков сами не верили в агрессию Советского Союза, но пытались обосновать свои действия именно «угрозой» с его стороны. В этой связи интересны выводы так называемого меморандума главы русской секции посольства Англии в Москве Баркера, подготовленного в марте 1948 года. «Развязывание самим Советским Союзом, в погоне за своими экспансионистскими целями, большой войны, то есть войны, в которую могла бы быть вовлечена Америка, по-видимому, исключается как по общеполитическим, так и по военным соображениям. Советская политика будет скорее заключаться в продолжении политической войны и войны нервов в надежде достигнуть своих целей без вооруженного конфликта, путем дипломатического нажима и подрывной деятельности. Если большая война тем не менее возникнет, то это, по всей вероятности, будет война, в которой США начнут военные действия против СССР, а не наоборот».

Примерно так же высказались и американцы в аналитической записке, подготовленной посольством США в Москве. «Хотя имеются некоторые различия в густоте красок, американский анализ положения в общем сходен с английской оценкой». И далее следовал вывод: «Советский Союз будет стремиться достигнуть своих целей всеми средствами, за исключением войны».

– А вы будете об этом помалкивать?

В ходе переговоров о создании НАТО в июле 1948 года в Вашингтоне был одобрен документ, первый пункт которого гласил: «Положение в Европе и намерения СССР», участники переговоров пришли к общему выводу: «В намерения СССР, возможно, и не входит развязать войну». Еще более четко выразил эту мысль в беседе со Спааком в сентябре 1948 года Бевин: «Ни Соединенные Штаты, ни Советский Союз не хотят войны, и я ее не предвижу». Спаак же сказал, что не особенно обеспокоен существующей в данный момент ситуацией, так как не думает, чтобы Советский Союз сознательно хотел войны.

Я заверил его, что буду.

5 октября 1948 года МИД Англии подготовил для английской делегации на конференции премьер-министров стран Британского содружества наций меморандум «Международное положение и отношения с Советским Союзом», в котором, в частности, англичане намеревались как-то объяснить руководителям правительств доминионов заключение Брюссельского пакта и переговоры о создании НАТО. Попугав участников конференции «коммунистической опасностью» и «угрозами» со стороны Советского Союза, авторы меморандума признали, что «в настоящее время нет никаких признаков, что Советский Союз или его сателлиты готовятся к агрессивной войне».

Тарко понизил голос:

Заслуживает внимания и мнение такого сторонника твердой и непримиримой политики США в отношении СССР, как бывший в то время председателем Совета по планированию политики при госдепартаменте Кеннана, который не считал войну неизбежной и неоднократно высказывал мнение, что Советский Союз не стремится к развязыванию войны.

– Я слышал, как старик говорил шерифу, что это был бурбон.

– Весь груз?

Так или иначе, в апреле 1949 года блок НАТО был создан и начал свою международную активность. К 12 первоначальным участникам — США, Великобритании, Франции, Италии, Канаде, Бельгии, Нидерландам, Люксембургу, Португалии, Норвегии, Дании, Исландии — в 1952 году присоединились Греция и Турция, в 1955 году — ФРГ. Блок НАТО продолжает расширяться.

– Очевидно. Груз был застрахован на шестьдесят пять штук.

Ледяные отблески холодной войны распространились на широкие зоны мира и надолго определили ход мировых событий: гонку вооружений, попытки использовать имевшую вначале место монополию Запада на атомное оружие, кризисы как на Западе, так и на Востоке, имевшие целью «отбрасывание» Советского Союза, а затем и народного Китая, их союзников. Прошло много времени, пока перед лицом перерастания этих кризисов в мировой конфликт противостоящие стороны не начали делать шаги к поискам мирного сосуществования и разоружения.

Заметим, что организация стран — участниц Варшавского договора во главе с Советским Союзом была создана только в мае 1955 года, через шесть лет спустя после создания НАТО.

– А Тони был застрахован?

– На сотню. Сначала я подумал, что вы из страховой компании. Они вечно к нам цепляются.

5. Тайная война Филби

– Но ведь Тони вне подозрений?

Лондон. 28 мая 1951 года в кабинете заместителя начальника английской разведки (СИС), отвечавшего за сотрудничество с американскими спецслужбами, Джека Истона раздался телефонный звонок. Директор разведки генерал Стюарт Мензис предложил Истону срочно связаться по очень важному делу с руководителем английской контрразведки Диком Уайтом.

– Да. Но я не понимаю, как это произошло. Тони было велено ни для кого не останавливать грузовик. Старик всегда говорит, что мы не должны останавливаться даже для губернатора, если он захочет, чтобы подвезли. Когда кто-то пытается перерезать нам дорогу, мы должны пробиваться напролом. – Он ударил правым кулаком по левой ладони. – Очевидно, Тони забыл о приказаниях и остановился на шоссе, когда ему кто-то просигналил. Бедняга. – Его левая рука стиснула правый кулак с такой силой, что на нем остались следы ногтей.

Истон решил, что это могло быть связано с запланированной операцией по задержанию заведующего американским отделом МИД Великобритании Дональда Маклина, который подозревался в связи с советской разведкой. Видимо, у Уайта появилась срочная необходимость обсудить план дальнейших совместных действий.

– Вы любили Тони?

– Можно сказать и так. Мы все живем в одних меблированных комнатах. Тони нравился мне больше остальных. Я ему кое-чем обязан. Он был моим помощником, когда у меня отказали тормоза на подъеме к Ноджоки. Я вез полную цистерну октана и сполз в кювет на полном ходу. Тони успел спрыгнуть на вершине холма, помчался вниз и вытащил меня из кабины. Я потерял только волосы.

Истон, правда, достаточно хорошо знал Дика Уайта, чтобы думать, что Уайт поспешит поделиться с ним результатами первого допроса Маклина, если таковой состоялся. Истон вспомнил реакцию Уайта на одной из недавних встреч, когда он познакомил его с поступившим из Вашингтона от представителя английской разведки при ЦРУ Кима Филби анализом результатов проводившейся совместно с ФБР работы по поиску источника утечки в 1944–1945 годах секретной информации по внешнеполитическим вопросам и атомной проблеме из английского посольства в Вашингтоне.

– Кто же мог его остановить? – спросил я. – Говорят, он любил женщин.

Записка Филби привела тогда Уайта в смятение. Филби рекомендовал обратить внимание на некоторых бывших сотрудников английского посольства в Вашингтоне и именно среди них искать источник утечки информации.