— Откуда вы можете знать, что имеет отношение к расследованию, а что нет? — проворчал ван Кайл.

— Я вообще мог бы не ставить вас в известность, — заметил Кэссиди. — Это всего лишь дань уважения к вашему званию и должности. Легенда все равно связывает вам руки, Стефан…

— Ладно, — решился ван Кайл. — Но я должен знать, о чем вы будете говорить!

— Если бы я сам это знал, — вздохнул Кэссиди. — Разговор будет записан, я дам вам его прослушать, если хотите.

— Это лучше, чем ничего, — согласился ван Кайл.

— Приятного аппетита, — Кэссиди улыбнулся и вышел из кают-компании. Правда, ему показалось, что вслед майор-полковник вполголоса отпустил какое-то ругательство, но это не имело значения, своего Кэссиди добился. И субординацию не особо нарушил, получив разрешение от старшего. Да и тактичен он был в разговоре, тактичен… кажется… или нет? А! Плевать! Не развалится…

Каюты на «Отбое» — как, в общем-то, и на всех патрульных кораблях — не запирались. То есть, как правило, не запирались. Ключи в наличии были, но они постоянно находились в сейфе, и никому даже в голову не приходило запирать свою каюту. Наличие пассажиров не заставило Кэссиди изменить своим привычкам, хотя он и подумывал запереть каюту с подследственными. Но потом решил, что ничего страшного не произойдет. Устав на эти вопросы не отвечал, отдавая решение на откуп командиру. И Фил решил оставить все как есть. Хотя перед самым стартом и предупредил ван Кайла, чтобы подследственные по кораблю не разгуливали.

К вящему удовольствию Кэссиди подследственные оказались послушными, все приказы своего сопровождающего исполняли безукоризненно. И вообще, создавалось впечатление, что они в курсе того, кем на самом деле является Стефан ван Кайл. Очевидно, инкогнито его имело значение исключительно для команды «Отбоя»… идиотская конспирация…

Приоткрыв дверь в каюту, где находились подследственные, Кэссиди посмотрел на Каилоса Никзараторса и мотнул головой. Грек мгновенно понял, что от него требуется, и вышел в коридор, провожаемый явно встревоженным взглядом своего рыжего приятеля.

В очередной раз окинув взглядом громаду ирландца, Кэссиди вдруг решил изменить распорядок и запереть каюту, где находятся эти двое. Непонятно почему, но глаза Нила О\'Хары вызвали в нем страстное желание лишить его свободы передвижения. А может быть, дело было не в глазах — Филу врезались в память движения его рук. Нил сидел на койке, оглаживая колени (очевидно, нервничал), — обычные движения, мало ли кто как проявляет свою нервозность? Кто за уши себя теребит, кто ногти грызет, кто в затылке чешет… Но движения неуклюжих, толстых и грубых пальцев ирландца почему-то убедили Фила в том, что пальцы эти только лишь на вид такие неуклюжие, толстые и грубые. На самом деле они на многое способны — движения их были какими-то необъяснимо мягкими и удивительно точными, ни суеты, ни дрожания. Словно пальцы музыканта, подумал Фил, хотя внешний вид этих грубых суставов утверждал совершенно обратное.

Каюта Фила находилась в трех ярдах от каюты подследственных, и туда-то Фил и направился. Усевшись на койку, он приказал сесть и Никзараторсу и без всяких обиняков прямо спросил:

— Вам знаком офицер, с которым вы столкнулись в кают-компании? — Кэссиди вдруг понял, что эти его слова звучат не как вопрос, а как утверждение.

— Я так и знал, что вы об этом спросите, господин майор! — обрадовался грек.

Кэссиди при этих словах внутренне напрягся.

— Нет, майор, не знаком, — продолжал Каилос Никзараторс. — Просто он похож очень.

— На кого? — настаивал Кэссиди.

— На одного знакомого, — уклончиво ответил Каилос. — Мы вместе ходили на «Молнии».

«Засада!» — подумал я, и сознание мое отключилось.

— Ложь, — спокойно возразил Кэссиди.

— Да нет, правда, — улыбнулся грек. — Что мне скрывать-то?! Тот приятель, он старше был, и погиб он давно, я сам видел. И потом, у него был шрам через все лицо, вот так вот, — Каилос показал, как, — от правого виска и до губы. Глаза — да, похожи. Лицо немного, когда сбоку смотришь…

«Вот гад», — была первая фраза, пришедшая мне в голову, когда я очнулся. Свет фонаря, словно глаз циклопа, уставился мне в глаза. Моим первым желанием было вскочить на ноги, чтобы отомстить обидчику. Однако низкий голос Берта усмирил это желание.

— Вы видели тело? — Кэссиди напрягся. Вот сейчас он скажет, что не видел, и тогда что думать?

— Ну конечно!.. То есть не то чтобы видел, — спохватился Каилос, — но я видел, как его скафандр взорвался. На одном из астероидов это было. Случайный осколок и так далее…

— Что с тобой?

— Имя? — Кэссиди уже немного успокоился. Все-таки ошибка, подумал он. А иначе и быть не могло, конечно же ошибка, очень похож…

— Имя? — переспросил Никзараторс. — Его? Ну не помню я уже! Мы вообще там друг дружку больше по прозвищам знали, — он рассмеялся.

— Убери фонарик!

— Ну и какое же прозвище было у того вашего похожего приятеля? — по инерции спросил Кэссиди.

Его свет, казалось, проникая через глазные яблоки, пронизывал насквозь мою голову.

— Лис…

Берт медленно склонился надо мной.

— Можешь встать, Лью?

— Могу, — промычал я, но остался лежать. — Ты чего опоздал?

— Я никак не мог найти в темноте это место.

— А где шериф? Тоже не смог найти?

Глава 7

— Да, он отвозил сумасшедшего в госпиталь. Я оставил ему записку с просьбой захватить врача и ехать следом за мной. Мне не хотелось зря терять время.

Орбита

— А мне показалось, что ты потерял слишком много времени.

Майор Филипп Кэссиди проснулся словно бы от толчка. Ему даже показалось, что виной тому был какой-то шум, донесшийся из коридора. Но это, конечно же, невозможно — звукоизоляция на «Отбое» была хорошей, и, чтобы шум в коридоре разбудил спящего в каюте человека, он должен быть очень громким.

— Я полагал, что знаю это место, но проехал мимо до самой Буаневисты и лишь тогда понял это. А когда возвратился, то долго не мог разыскать этот клуб.

Кэссиди сел на койке и помотал головой. В полумраке, создаваемом крошечным огоньком дежурного освещения, присутствовала какая-то непонятная тревога. Этого невозможно было объяснить, это просто чувствовалось — во всем. Слабый шелест вентиляционной установки не успокаивал, а, наоборот, заставлял напрягаться в ожидании какой-то неведомой опасности. Тени в углах каюты казались почему-то слишком густыми и угрожающими. Даже сам воздух таил в себе нечто тревожное. Если бы Кэссиди видел сны, можно было бы посчитать, что его разбудил кошмар. Но Фил был избавлен от подобных удовольствий. Зато он не был избавлен от привычки доверять своим ощущениям и не доверять неожиданным звукам, особенно если дело происходит в пространстве. В пространстве вообще любой неожиданный звук может оказаться последним, что ты слышишь в жизни.

Кэссиди встал, обулся и накинул куртку. Вытащив из шкафчика пояс с кобурой, он окончательно привел себя в надлежащий вид и осторожно приоткрыл дверь каюты.

— Разве ты не видел мою машину?

В коридоре было тихо. Редкие светлячки «дежурки» разгоняли мрак, и свет здесь казался более ярким, чем в каюте. Фил постоял немного, прислушиваясь к едва заметной вибрации двигателей, потом сделал шаг и оказался возле двери, за которой обитал отставной майор. Пальцы Фила осторожно легли на гладкую металлическую поверхность, слегка надавили, толкнули вбок; дверь медленно приоткрылась, образовав неширокую — около дюйма — щель. Фил вдруг понял, что правая рука его напряженно сжимает рукоять пистолета. Нахмурившись, Кэссиди выпустил оружие (хотя и по-прежнему оставил ладонь на ребристом и успокаивающем металле) и заглянул в каюту.

— Где?

В полумраке было хорошо видно спящего пассажира. Отставной майор лежал на спине, укрывшись с головой; из-под одеяла торчали лишь ноги в ботинках. Фил непроизвольно поморщился — спать в обуви он не привык, даже во время самых напряженных операций, если уж там выдавалась минутка для сна.

Я сел.

Прикрыв дверь, Фил шагнул к следующей — в этой каюте находились подследственные. Фил несколько раз безрезультатно толкнул дверь, каждый раз все больше и больше раздражаясь тем, что она никак не поддается, и не находя объяснения этому. Потом он вспомнил, что сам же запер каюту, полез в карман и вытащил магнитный ключ. Заглянув внутрь, Фил убедился, что и здесь полный порядок. Могучее дыхание рыжего ирландца полностью заглушало сопение маленького грека, но в таком крошечном помещении не заметить второго было просто невозможно. Каилос Никзараторс спал на койке, на которой, очевидно, просто не поместился Нил О\'Хара. Ирландец же развалился прямо на полу.

— Там, наверху.

Фил закрыл дверь, снова запер ее и некоторое время стоял в коридоре, напряженно прислушиваясь. Было по-прежнему тихо, но чувство неведомой опасности не оставляло его ни на миг. И вдруг Фил понял, что именно ему не нравится.

— Вот как? И я тоже поставил там свою машину, но твоей не видел.

В коридоре отсутствовала вентиляционная система, и сейчас в воздухе стоял слабый, еле уловимый горьковатый запах. Очень знакомый запах, Фил хорошо запомнил его по рейду в Долину Ареса два года назад, когда полиция устроила облаву на группу фермеров, выращивавших какую-то траву, из которой легко можно было получить сильный наркотик… названия Фил уже не помнил. Но запах — его ни с чем не спутаешь.

Я нащупал в кармане ключ.

Фил принюхался — пахло не из каюты подследственных. Хотя — черт его знает! У них там вентиляция шурует вовсю…

— Ты уверен? Они не взяли ключ зажигания.

Кэссиди, осторожно втягивая воздух ноздрями, начал медленно двигаться по коридору. Возле одной из дверей запах усилился настолько, что сомнений уже не оставалось. Фил остановился перед каютой, не решаясь открыть дверь.

Это была каюта капитана Стрельцовой.

— Твоей машины здесь нет, Лью. Кто они?

Стрелки.

Фил резко толкнул дверь вбок, и та скрылась в стене. Вентиляция в каюте тоже работала исправно, но горьковатый аромат ощущался отчетливо. И, кроме того, каюта была пуста.

— Бетти Фрейли и тот, кто меня оглушил. Вероятно, четвертый член банды, охранявший Сэмпсона.

Фил только сейчас сообразил, что Стрелка должна быть на вахте. Он стоял, опираясь рукой на переборку, тупо глядел на медленно закрывающуюся под действием возвратного механизма дверь, и думал, стоит ли ему сейчас устраивать в каюте обыск? Стрелка?! Не может быть, не верю, подумал Фил. И сразу же вспомнил разговор в генеральной прокуратуре.

Я объяснил Берту, как я сюда попал.

Все равно не верю, потряс головой Фил. Не может быть. Стрелка хорошо знает, чем это ей грозит. Скорее уж надо сейчас начинать трясти этого самого отставного майора… следователя-полковника, мать его! Они там хорошо знали, что может дискредитировать Стрелку! Запах этой дряни никак не мог проникнуть в коридор! Если только ею специально не мазнули по двери! Специально! Гады! Они не хотели, чтобы она участвовала в операции!.. Они специально это все…

Переборка под рукой Кэссиди едва заметно дрогнула. Потом еще раз. И еще…

— Глупо было оставлять ее одну в машине.

Стреляют, с удивлением подумал Фил. Из носового орудия.

— Мне так досталось за эти дни, что я здорово поглупел.

Кто?! В кого?! Зачем?!

Стрелка…

Встав на ноги, я обнаружил, что они совсем не слушаются меня. Берт подставил мне свое плечо, и я передвигался, опираясь на него. Он поднял фонарик.

Фил сорвался с места и кинулся в стрелковую рубку. Молнией пронесясь через кают-компанию, Фил взлетел по лесенке, распахнул дверь и замер на месте. Сильный горький запах словно бы ударил его, лицу сразу же сделалось нестерпимо жарко — как от крепкой пощечины. Здесь уже не просто пахло, а невыносимо воняло этой мерзостью.

— Дай я посмотрю твою голову.

Стрелка сидела лицом к пульту управления стрельбой, на голове ее был стрелковый шлем, и на появление Кэссиди она никак не отреагировала.

Его лицо сморщилось, выражая, как мне показалось, тревогу. Вид у него был погрустневший, осунувшийся.

— Капитан Стрельцова! — рявкнул Кэссиди. Никакого ответа.

— Позже, — проронил я.

Фил подошел к креслу и встал рядом.

Стрелка сидела неестественно прямо, руки ее лежали на рычагах управления огнем, стекло шлема было опущено, она что-то неразборчиво шептала.

Включив фонарик, я подошел к дверям. Сэмпсон оказался за второй дверью. Это был грузный старик, привязанный к скамье у дальней стены кабины. Голова его склонилась набок, открытые глаза налились кровью. Берт, взглянув из-за меня, воскликнул:

— Стрелка!!! — У Кэссиди даже зазвенело в ушах от собственного крика.

— О боже!

Никакой реакции.

Фил осторожно протянул руку и поднял затемненное стекло шлема. Стрелка и на это никак не отреагировала. Похоже было, что сейчас она вообще ни на что не реагирует.

Я передал ему фонарик и начал обследовать Сэмпсона. Его руки и ноги были связаны. Над его головой, в стене, торчал крюк, к которому была привязана веревка. Другой ее конец впивался в шею Сэмпсона и был затянут под ухом крепким узлом. Я пощупал его запястье, оно было теплым, но пульс не прослушивался. Зрачки на его кроваво-красных глазах были асимметричны. Что-то трогательное было в его ярких носках, желтых с зелененькими полосками, натянутых на его толстые лодыжки. Трогательное и печальное…

Полуприкрытые веками глаза Стрелки смотрели в пустоту, на щеках блестели дорожки слез, губы едва шевелились. Фил прислушался.

— Вспоминай обо мне, когда смотришь на небо… код доступа отклонен… код принят… огонь…

Грэйвс позади меня, вздохнув, спросил:

Палец Стрелки нажал на гашетку, и корпус корабля вновь едва ощутимо дрогнул. Фил кинул испуганный взгляд на экран радара. Он со страхом ожидал увидеть на нем какой-нибудь корабль — аккуратный зеленый треугольничек с двумя строчками опознавательного кода рядом; и как треугольничек начинает вдруг нервно моргать нездоровым красным цветом; как он замирает и тускнеет; как надписи рядом с ним тают и сменяются зловещим: «Нет контакта с объектом…» Но экран радара был совершенно пуст, даже случайного мусора поблизости от «Отбоя» не было. Капитан Стрельцова вела огонь по какой-то видимой ей одной цели.

— Мертв?

— Стрелка, — Фил опустил руку ей на плечо.

— Да.

— Код принят… огонь… вспоминай обо мне… огонь…

Я почувствовал страшный упадок сил, а потом появилось безразличие ко всему.

— Командир?..

Фил сильно вздрогнул и обернулся на голос. В дверях стрелковой рубки стоял Гусь.

— Он наверняка был еще жив, когда я приехал сюда. Сколько времени я мог находиться без сознания?

— Что ты здесь делаешь? — Фил почувствовал, как рука его непроизвольно тянется к оружию.

— Сейчас четверть восьмого.

— Ты мимо меня так пронесся… — пожал плечами Гусь. — Я подумал… что-то случилось? Стрелка?!

— Я прибыл сюда без четверти семь. У них полчаса форы. Нам надо спешить.

Гусь с силой втянул воздух и, пораженный, уставился на Фила.

— И оставить здесь Сэмпсона?

— Конкордская пыль… — пробормотал он.

— Да. Полиция потребует, чтобы все оставалось как есть.

— Что? — не понял Фил.

— Наркотик, — быстро заговорил Гусь. — Его выращивают в кратере Конкорд, потому и называется… Опасный наркотик. Отойди!

Мы вышли в темноту. Собрав последние силы, я поднялся в гору. Моя машина исчезла. «Студебекер» Берта стоял на другой стороне дороги.

Фил, совершенно растерявшийся от такого неожиданного напора Гуся, отступил в сторону, а Саневар присел перед креслом стрелка на корточки, повернул голову Стрелки к свету, отбрасываемому экраном, приподнял ей веко…

— Черт! — выругался он. — Нужен укол! Я сейчас!.. — Гусь сорвался с места и кинулся вон из стрелковой рубки.

— Куда? — спросил он.

— Стой! — зачем-то рявкнул ему вслед Кэссиди. И Гусь остановился, словно бы споткнулся на бегу, обернулся к Филу и нервно произнес:

— В Буаневисту. Необходимо сообщить дорожному патрулю.

— Старайся дышать неглубоко… А еще лучше — убирайся отсюда и подожди снаружи. И вентиляцию — на полную, на полную!.. — протараторил он, махнул нетерпеливо рукой и убежал.

Дышать неглубоко… Фил осторожно принюхался, с сомнением поглядел на регулятор вентиляции — та работала нормально. И запаха уже почти не ощущается. Что-то Гусь горячку порет. И откуда он тут вообще взялся?! Вовремя, слишком вовремя…

Я заглянул в бумажник, не ожидая найти там ключ от камеры хранения. Но все было на месте, в отделении для визитных карточек. Тот, кто напал на меня, не успел поговорить с Бетти. Или они решили бежать, махнув на деньги рукой. Но мне в это что-то не верилось.

Фил вдруг понял, что несколько секунд назад он был очень близок к тому, чтобы выстрелить Гусю вслед, — когда тот кинулся бегом из стрелковой рубки. Но ощущения вины у Фила почему-то не возникало. Это было непонятно, но как следует обдумать свои чувства Фил не успел.

Когда мы въехали в город, я попросил Берта:

— Отвези меня на автобусную станцию.

Ему вдруг показалось, что пол рубки качнулся и стены начали излучать слабое, но хорошо ощутимое тепло. Двигатели? Фил испуганно прислушался, стараясь уловить нарушение работы двигателей, но услышал что-то совершенно невероятное — сквозь еле различимый гул доносилось еще более слабое пение. Хор. Детский хор. Человек двадцать или даже тридцать. Маленькие дети, поют. Наверное, концерт в честь Дня города. Почему здесь? Почему на корабле? Где я их размещу?! Столько народу, подумал Фил…

— Зачем?

— Командир!..

Я объяснил зачем и добавил:

— Если деньги там, то они могут за ними вернуться. Если же их нет, то они скорее всего взломали замок и уехали. Найди патруль, а потом заедешь за мной.

Фил вздрогнул и посмотрел на Гуся. Тот стоял рядом, сжимая в руке шприц.

— Закатай рукав, — приказал Гусь. — Себе я уже вколол. И вентиляцию на полную врубил. И абсорбент тоже, сбрызнул тут все… Давай, Фил!

Он высадил меня у автобусной станции. Я остановился перед стеклянной дверью и стал рассматривать большой квадратный зал ожидания. Несколько человек сидели на лавках и читали газеты. Дряхлые старики беседовали друг с другом, сидя напротив почтового киоска. В другом углу расположилась мексиканская семья, отец и четверо детей, образовавшая солидную группу.

— Прекратить, — без малейшей тени волнения ответил Фил — этот призрак погибшего пилота мешал сейчас слушать хор, голоса которого делались все громче и нежнее.

В билетной кассе сидела молодая девушка в цветастой гавайской блузе. Слева от кассы находился ларек для продажи пирожков, в котором красовалась блондинка в униформе. Справа располагался ряд металлических шкафчиков.

«Надо что-то решать, — деловито подумал Фил. — Он меня не оставит в покое. Надо его арестовать. И этого майора арестовать. И подследственных. Всех арестовать, кто шумит…»

Фил вдруг понял, что сидит в кресле второго пилота, что рукав его куртки закатан, а на сгибе руки темнеет крошечная точка от сделанного второпях укола. Фил втянул носом воздух — никакого горьковатого запаха не было.

Никто из находившихся в зале не выказывал никаких признаков беспокойства. Все эти люди ожидали обычных вещей: ужина, автобуса, пенсионного чека или спокойной смерти в своей постели.

— Черт! — Гусь прижимал к шее Стрелки анализатор и внимательно следил за его показаниями. Фил заметил, что губа у Гуся прокушена, и на подбородке замерла капелька крови.

Я открыл дверь и подошел к шкафчикам для хранения багажа. Нужный мне двадцать восьмой номер был закрыт. Вставляя ключ в замок, я окинул взглядом зал. Никто не обращал на меня внимания.

Фил потряс головой и осмотрелся. Ему показалось, что он видит стрелковую рубку впервые. Все предметы были тут незнакомыми… то есть не незнакомыми, конечно, но словно бы Фил только что наяву увидел то, что ему до этого момента очень часто снилось.

— Все, — вздохнул Гусь. — Порядок. Теперь она будет спать. Долго. Часов десять. Ты сам как? В норме? — он внимательно посмотрел на Фила.

Я открыл замок и обнаружил в шкафчике большую красную сумку. Доставая ее, я услышал внутри шелест бумаги. Сев на ближайшую скамью, я открыл сумку. Коричневый бумажный пакет, находившийся в ней, был с одной стороны открыт. Я нащупал там пачки банкнот. Сунув сумку под мышку, я подошел к киоску и заказал кофе.

— Да, — кивнул Фил и почувствовал, что во рту у него сухо.

— Вы знаете, что у вас на рубашке кровь? — спросила блондинка.

— Через полчаса и у тебя будет все хорошо, — успокоил его Гусь.

— Я уже в норме, — Фил встал и подошел к креслу Стрелки. Его немного покачивало, и все вокруг казалось каким-то непривычно большим и неправильным, но это ничего, скоро пройдет, наверное… Фил посмотрел на Стрелку — поза ее была расслабленной, глаза закрыты, дыхание казалось ровным. Фил перевел взгляд на Гуся и спросил:

— Знаю. Я специально такую надел.

— Как она?

Она испытующе осмотрела меня, будто сомневалась в моей платежеспособности. Подавив острое желание расплатиться с ней стодолларовой купюрой, я положил на стойку десятицентовик. Она подала мне кофе в толстой белой чашке.

— Будет нормально, — уверил Гусь. — Я знаю этот наркотик. Его здесь очень много распылили. Спрей, очевидно. Он опасен, вырубает человека на трое-четверо суток. А у Стрелки получилась такая передозировка, что… — Гусь покрутил головой.

— Как ты здесь оказался? — спросил Фил.

Я пил кофе и наблюдал за дверью. В одной руке я держал чашку, а другая была наготове: я приготовился выхватить ею пистолет. Электрические часы над кассой словно застыли. Автобусы подходили и уходили, сменялись ожидающие в зале. Когда часы показывали без десяти восемь, мне стало ясно, что ждать уже нечего и некого. Они плюнули на деньги и решили действовать иначе.

— За тобой пошел, — ответил Гусь. — Ты через кают-компанию так бежал…

В дверях показался Берт. Он энергично жестикулировал. Я поставил чашку и последовал за ним. Неподалеку стояла его машина.

— Что ты делал в кают-компании? — Фил уже почти пришел в себя, головокружение исчезло полностью, и голова работала лучше некуда.

— Направлялся на вахту. — Голос у Гуся был ровным, лицо ничего не выражало, он внимательно смотрел на Фила.

— Они разбили твою машину в двадцати четырех километрах отсюда, — сообщил Берт, направляясь к машине.

— На вахту? — переспросил Фил. — Сюда?

— Они удрали?

— В радиорубку, — возразил Гусь. — Изю давно уже пора менять.

— Очевидно, один из них смылся. Женщина по имени Бетти Фрейли погибла.

— Так, — Фил посмотрел на Стрелку. — Вызови сюда Тура. Только без шума. Ничего ему не говорить. Потом отправишь сюда же и Изю. Сам — на вахту, по расписанию. Ясно?

— А что случилось с другими?

— Да, — Гусь кивнул и торопливо покинул стрелковую рубку.

— Дорожный патруль еще не в курсе. Они получили только первый сигнал по радио.

«Спрей, — подумал Фил, вспоминая слова Гуся. — Распылили. Много. Откуда он знает об этом… как его? Конкордская пыльца, кажется?.. Или пыль? Конкорд… это на севере Долины Ареса. Точнее, в том месте, где она переходит в Долину Тиу… да, туда как раз и был наш рейд… Но откуда землянин, недавно перебравшийся на Марс, так хорошо знает о марсианских наркотиках? Или он действительно просто очень хороший врач?»

Мы покрыли это расстояние меньше, чем за пятнадцать минут. Место аварии можно было угадать по скоплению стоящих там машин и толпе людей, казавшихся в свете фар черными силуэтами. Грэйвс проехал совсем рядом с полицейским, пытавшимся отогнать нас красным сигналом.

Выскочив из машины, я увидел за рядом автомобилей пятно света. Там находилась моя машина, которая стояла, уткнувшись радиатором в откос. Я поспешил к ней, пробираясь через толпу любопытствующих.

— Командир? — в рубку заглянул Тур. — Что… Стрелка!

Полицейский из дорожного управления с непроницаемым видом положил мне руку на плечо. Я раздраженно стряхнул ее.

— Не ори, — тихо сказал Фил.

— Что с ней? — Тур уже был рядом и старательно нащупывал у Стрелки пульс. — Жива? Ранена?

— Это моя машина, — заявил я.

— Жива, — ответил Фил.

Его глаза сузились.

— Что случилось?!

— Вы в этом уверены? Как ваша фамилия?

— Передозировка, — коротко ответил Фил.

От этих слов Тур дернулся, как от удара в подбородок. Он развернулся и впился взглядом в лицо Фила.

— Арчер.

— Точно, машина ваша. Она зарегистрирована на ваше имя, — он тут же позвал молодого полицейского, стоявшего у мотоцикла: — Иди сюда, Олли! Нашелся хозяин этой машины.

— Врешь! — выдохнул Тур. — Врешь!..

Толпа стала бурлить, собираясь вокруг меня. Когда возле машины образовался плотный круг, я заметил возле нее на земле покрытую белым фигуру. Протиснувшись между глазеющими женщинами, я приподнял край покрывала. То, что там находилось, мало походило на человеческую фигуру, но я узнал ее по одежде.

— Тур, — сказал Фил.

Тур продолжал сверлить его взглядом.

Два подобных зрелища в течение часа было слишком много для одного человека, и меня начало знобить. Кроме кофе, у меня в желудке ничего не было, я почувствовал горечь во рту. Полицейские ждали, пока я приду в себя.

— Лейтенант Туров! — повысил голос Фил.

— Эта женщина украла вашу машину? — спросил старший полицейский.

— А? Хм… да… — Тур очнулся, потер лицо ладонями.

— Да. Это некая Бетти Фрейли.

— Давай, помоги перенести ее в каюту, — сказал Фил.

— С ней все будет в порядке? — с надеждой в голосе спросил Тур.

— Мне сообщили, что она в розыске.

Фил ничего не успел ответить. Потому что в рубку опять шагнул Гусь. И при взгляде на него Фил понял, что неприятности отнюдь не закончились. Наоборот, они еще только начинались.

— Да. Что случилось с другими?

* * *

— С какими другими?

— Как ты? Нормально? Голова не кружится? Не тошнит?

— Ты сейчас похож на мою мамочку, — Изя попытался улыбнуться, но только болезненно сморщился и опять сжал голову руками.

— С ней был мужчина.

— Голова болит, — сообщил он, ощупывая затылок. — Ого! Шишка какая…

— Нет, когда ее обнаружили, рядом никого больше не было, — вмешался молодой полицейский.

Фил возвышался над сидящим на полу Изей и пристроившимся рядом на корточках Гусем, внимательно разглядывал обоих и думал, что ему самому сейчас тоже несладко.

— Вы не можете это утверждать.

В первый момент, увидев распростертого на полу радиорубки Изю, Фил подумал, что экипаж «Отбоя» сократился на одного человека. Изя выглядел совершенно как труп — запрокинутое лицо, плотно сжатые веки, безвольно приоткрытый рот.

Гусь успокоил Фила, заявив, что Изя жив, просто без сознания. Филу стало легче, но ненамного. Да и как тут могло быть намного легче, если на твоем корабле происходит подобное?! Один офицер валяется в каюте с диагнозом «передозировка наркотиков»; второй — в радиорубке в бессознательном состоянии; третий офицер… Вот насчет третьего следовало, конечно, крепко подумать.

— Нет, я знаю точно. Я видел, как это произошло, и отчасти виновен в этом.

Гусь выглядел нервным и дерганым — оно и понятно, получать в первом же рейсе такие вот сюрпризы никому не доставит удовольствия. Тем более он в команде человек новый. Непонятно другое — благодаря какому такому странному стечению обстоятельств Гусь оказывается в самом центре разворачивающихся событий?

— Нет, нет, Олли, — старший полицейский положил руку ему на плечо. — Ты поступил совершенно правильно. Никто не собирается тебя обвинять.

Первым в стрелковую рубку после меня прибежал он, вспомнил Фил. Пока мы с Туром торчали возле Стрелки, Гусь вроде бы отправился на свою вахту. И почему-то вдруг оказался в радиорубке. Где и обнаружил валяющегося без сознания Изю. За каким чертом Гуся понесло в радиорубку?!

— Во всяком случае, я рад, что машина была угнана, — выпалил Олли.

Ах да! Ч-черт! Он же как раз сюда и должен был заступать на вахту, я же сам так распорядился. Гусь с Изей делят одну каюту, и я подумал, что будет удобнее, если дежурить они станут по очереди. Но все равно остается непонятным, как Гусь сумел так быстро и — главное! — так вовремя оказаться в стрелковой рубке. Стоп, погоди… он же говорил, что видел, как я бежал через кают-компанию. Что-то у меня с головой не то, с огорчением подумал Фил. Как будто это не Изе, а мне врезали по затылку. Мысли разбегаются, провалы какие-то в памяти… небольшие провалы, крошечные. Это хорошо, что они крошечные, плохо только, что они вообще есть…

Это немного задело меня. Машина была застрахована, но ее будет трудно восстановить. Кроме того, я любил ее, как наездник любит свою лошадь.

Так, значит, в стрелковую из жилого коридора можно попасть только через кают-компанию. И Гусь видел меня именно в кают-компании… Черт! Я совершенно не помню, чтобы он там был. Хотя я, конечно, не озирался особенно, я, как Гусь же и сказал, пронесся мимо. А он, следовательно, пошел за мной… Что-то я никак не соображу, с неудовольствием подумал Фил. Что-то здесь не то, что-то не увязывается. Есть во всей этой картине какой-то крошечный кусочек, который никак не хочет укладываться в общую мозаику. И если бы башка у меня сейчас работала нормально, я бы этот кусочек вполне по месту назначения пристроил. А башка возражает, категорически, не хочет она работать. Почему, интересно знать? Из-за наркотиков, которыми я успел надышаться в стрелковой? Или из-за лекарства, которое мне, кстати говоря, Гусь же и вколол… Что он там нам со Стрелкой вкатил?

— Что ты ей вколол? — спросил Фил у Гуся и тут же, словно бы спохватившись, что забыл сказать самое главное, едва ли не извиняющимся тоном пояснил: — Стрелке, я имею в виду…

— А что именно случилось? — в упор спросил я.

— Лекарство, — Гусь был на редкость лаконичен и на Филиппа не смотрел. Этот его ответ, а также и собственное недавнее замешательство окончательно привели майора Кэссиди в здоровое и отрезвляющее состояние бешенства.

— Я ехал к северу, в нескольких километрах от этого места, со скоростью около восьмидесяти километров в час. Эта дамочка промчалась мимо меня так, будто я стоял на месте. Я сразу двинулся за ней. Я стал приближаться к ней, только когда спидометр показывал что-то около ста сорока. Она мчалась на всех парусах, словно хотела подняться в воздух. Даже когда я догнал ее и стал сигналить, она не обращала на это внимания. Тогда я перерезал ей дорогу. Она попыталась обойти меня справа, но потеряла управление. Автомобиль пролетел метров тридцать и врезался в насыпь. Когда я вытащил ее оттуда, она была уже мертва.

— Если можно — подробнее, — потребовал он уже своим обычным голосом.

— Диэтилокарисинфосфат, пять кубиков, — охотно ответил Гусь.

Когда он закончил свой рассказ, его лицо взмокло от пота. Старший полицейский похлопал его по плечу.

— А по-человечески? — уточнил Фил.

— Не переживай, парень. Ты все делал правильно.

— Двойная этиловая составляющая фосфатного карисина, если тебе это о чем-то говорит, — проворчал Гусь, по-прежнему не глядя на Фила. — Могу и формулу написать, если хочешь. Карисин нейтрализует действие Конкордской пыли. Тебе и себе, кстати, я его тоже вколол. Только тебе поменьше — два кубика. Себе — вообще один, я почти не дышал этой дрянью… Кстати! — Гусь оживился и озабоченно посмотрел на Фила. — Надо будет обязательно сменить вентиляционные фильтры. Неизвестно, сколько там этой гадости накопилось…

— Вы абсолютно уверены, что в машине больше никого не было? — спросил я.

Изя переводил непонимающий взгляд с одного на другого. Было заметно, что ему очень хочется о чем-то спросить, но вопрос никак не удается сформулировать иначе, чем в банальное «В чем дело?».

Фил слушал Гуся и коротко кивал в ответ. Потом он заметил, что продолжает кивать даже тогда, когда Гусь замолчал, и разозлился на себя. Черт побери, с раздражением подумал он. Что это со мной? Какой-то я вялый, тупой совсем…

— Если только никто не улетел вместе с дымом. Но вот что удивительно, — добавил он высоким, нервным фальцетом. — Хотя огня не было, ступни ее ног были обожжены. Я не смог найти ее обуви. Она была босая.

И остальные — тоже. Наверняка ничего не знают, ничего не помнят, ничего не видели…

— Ты помнишь что-нибудь? — без особой надежды на положительный ответ спросил Фил у Изи.

— Это удивительно, — пробормотал я, — очень удивительно.

— Ничего, — Изя попытался помотать головой, но снова охнул. — Мне показалось, что за спиной кто-то стоит. Больше ничего не помню. Чем это меня стукнули? Хорошо как стукнули, ничего не помню…

К нам через толпу протиснулся Берт.

— Тупым предметом, — ответил Гусь.

— У них должен быть другой автомобиль, — сказал он.

— Каким именно? — быстро спросил Фил.

— А я откуда знаю?! — возмутился Гусь. — Это просто так говорят: «Удар нанесен тупым предметом»! Степень повреждения… Может быть, рукояткой пистолета, — пожал плечами Гусь.

— Тогда зачем она поехала на моем? — я подошел к машине и залез рукой в разбитый капот. Когда я нащупал провода зажигания, то оказалось, что контакты были соединены той самой медной проволокой, которой я ранее сам пользовался и оставил ее там.

— Какого пистолета? — настаивал Фил. — Чей пистолет?

— Вот моя проволока. Она включила зажигание с ее помощью.

— Да откуда я могу знать?! — Гусь поднялся на ноги и с вызовом посмотрел на Фила. — Меня здесь не было, когда это произошло.

— Это больше похоже на мужскую работу.

— Меня ударили примерно минут сорок назад, — заявил вдруг Изя, тоже пытаясь подняться с пола. — Помоги-ка, Гусь… Ой, черт!..

— Откуда знаешь? — повернулся к нему Фил.

— Не обязательно. Она могла научиться этому от брата. Любой профессионал-водитель знает этот трюк.

— Вот откуда, — Изя ткнул пальцем в мерцающие зеленым светом циферки на таймере. — Я как раз на часы посмотрел, было ноль-ноль чего-то там. А потом мне показалось, что сзади кто-то есть. Я хотел обернуться, и… и… сорок минут примерно.

— Может, они решили разделиться, чтобы удобнее было убежать?

— Чтобы Конкордская пыль подействовала как следует, должно пройти минут пятьдесят, — объявил вдруг Гусь. — После этого человек уже ничего вокруг не замечает и не понимает, где находится.

— Какая пыль?! — не понял Изя.

— Может быть, но я так не думаю. У нее хватило бы ума сообразить, что ее узнают по моей машине.

— То есть, — проговорил Фил. — Сначала стрелковая, потом — радиорубка…

— Мне нужно составить протокол, — сказал старший полицейский. — Вы можете уделить мне несколько минут?

— Какая стрелковая?! — Голос Изи начал выражать волнение.

В этот момент в радиорубку заглянул Тур. За плечом у него робко маячила лейтенант Тейлор — то ли Сара, то ли Кристина, черт их там разберет…

Пока я отвечал на последний вопрос, подъехал шериф на радиофицированном автомобиле с помощником за рулем. Они вышли из машины и направились к нам. Полная грудь шерифа тряслась при ходьбе, как у женщины.

— Что тут? — озабоченно спросил он.

— Что случилось? — рявкнул он, затем перевел свой подозрительный взгляд с меня на Грэйвса. Я предоставил Берту возможность рассказывать. Узнав, что произошло с Сэмпсоном и Бетти Фрейли, шериф повернулся ко мне.

— Рыбу глушат, — невесело пошутил Изя. — Отважную. Тупым предметом по затылку…

— Как Стрелка? — повернулся к Туру Фил.

— Вот видите, что вы наделали, Арчер? Я же приказал вам работать под моим контролем.

— Все в порядке, — объявил Тур. — Стрелка в каюте, спит.

— Что случилось-то?! — взорвался Изя. — Может ушибленный тупым предметом отважный радист знать, что происходит на нашем корабле?!

У меня не хватило выдержки ответить спокойно:

— Я тоже хотел бы это знать, — ледяным тоном произнес Фил. — Я тоже хотел бы знать, откуда на моем корабле взялись наркотики и кто нападает на моих людей. Но пока это, к сожалению, невозможно. Одна надежда остается — на Стрелку, — Фил вдруг понял, что против своей воли смотрит на Гуся. Даже не смотрит — пристально разглядывает. — Когда она придет в себя, мы, вероятно, многое узнаем.

— Под контролем, черт побери! Если бы вы побыстрее добрались до Сэмпсона, он бы остался жив.

— Особо на это не рассчитывай, — возразил Гусь. — Она не будет ничего помнить с того момента, как вдохнула Конкордскую пыль, и даже период примерно минут в тридцать до этого она не вспомнит. Тебе просто повезло, что к твоему появлению концентрация наркотика в стрелковой рубке была незначительной… Кстати, ты сам-то можешь вспомнить, что было до этого?

Фил еще раз кивнул и вдруг понял, что прошлые события помнит достаточно смутно. Он проснулся… от шума проснулся, вышел в коридор, проверил каюты. Потом учуял запах возле каюты Стрелки, потом побежал в стрелковую… так, стоп! Что-то здесь не то.

— Вы знали, где он находится, и не сообщили мне об этом! — снова рявкнул он. — Вы ответите за это, Арчер!

Филу показалось, что от момента пробуждения до той секунды, когда он решил выйти в коридор, прошло больше времени, чем он думал вначале. Недавно он был уверен, что этот период ограничивался самое большее минутой. А сейчас…

Нет, не минута, это точно. А сколько тогда? Минут пять?

— Да, знаю, когда истечет срок моей лицензии. Вы уже говорили мне об этом. Но не лучше ли вам признаться в собственной беспомощности? Вы повезли какого-то психа в больницу, когда разворачивались такие события.

Может быть, пять. Или даже десять. Или пятьдесят…

Фил понял, что Изя, Гусь и Тур внимательно его разглядывают. Он прочистил горло и строго спросил:

— Я со вчерашнего дня не был в больнице, — возразил шериф. — Что за бред?!