Отец покачал головой.

— Ты забываешь, сынок, что Пророк, которому ты хочешь служить с помощью насилия, прославился как Посланник Мира.

С тех пор прошло тридцать лет, и вот сейчас это и другие воспоминания обступили Бейдра.

ГЛАВА VI

Взлетно-посадочная полоса так и сверкала в жарких лучах полуденного солнца, когда мощный «ДС-3» с двумя двигателями описал круг над летным полем на краю пустыни и пошел на посадку. Бейдр выглянул в иллюминатор и увидел, как шасси коснулось бетонной дорожки. На дальнем конце летного поля ждали несколько огромных черных кадиллаков, а за ними, в тени пальмовых деревьев, отдыхали верблюды и их погонщики. Легкий толчок просигналил о том, что самолет достиг места назначения.

Бейдр отвернулся от окна и оглядел салон. Стюардесса сидела в кресле, пристегнув ремень. Джабир тоже пристегнулся. Почувствовав, что самолет плавно побежал по бетонной дорожке, Бейдр освободился от ремня безопасности.

За бортом самолета ветер гнал песок; казалось, будто они приземлились в сердце пустыни. Наконец машина вздрогнула и остановилась. Бейдра резко качнуло вперед. Гул двигателей смолк. Стюардесса встала и направилась к нему.

Это была белокурая американка с безличной профессиональной улыбкой, усвоенной стюардессами всего мира, вне зависимости от компании. Тот факт, что самолет принадлежал его отцу, казалось, нисколько не влиял на ее поведение.

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули, мистер Аль Фей?

— Спасибо, отлично.

— Мы показали неплохое время — всего восемьдесят семь минут от самого Бейрута.

— Прекрасное время, — согласился он.

Через стекло иллюминатора ему было видно, как огромные черные жуки двинулись навстречу. Из головной машины вышло несколько человек в форме. Они заняли места вокруг самолета. Дверца второго кадиллака оставалась закрытой; Бейдр не мог проникнуть взглядом за его затемненные стекла. Четверо рабочих подогнали трап.

Бейдр встал и направился к выходу. Джабир остановил его жестом протянутой руки.

— Господин будет так добр немного подождать.

Бейдр кивнул и пропустил его вперед. Второй пилот вышел из кабины и, встав у выхода рядом со стюардессой, начал не спеша открывать дверь. Джабир расстегнул куртку и вытащил из-под мышки тяжелый люгер. Потом снял предохранитель, приводя оружие в боевую готовность.

Снаружи постучали. Раз-два-три. Второй пилот поднял руку и взглянул на Джабира.

— Раз-два, — подсказал тот. — Ответ должен быть: раз-два-три-четыре. Тогда можно выходить.

Пилот кивнул и постучал кулаком по двери: раз-два. Немедленно последовал правильный ответ. Летчик снял цепочку, и дверь распахнулась. Двое вооруженных охранников уже вскарабкались на трап, еще двое ждали у основания. Бейдр тронулся с места, но Джабир повторил предупреждающий жест рукой.

— С вашего позволения, хозяин.

Он первым вышел на верхнюю площадку трапа, обменялся несколькими фразами по-арабски с одним из охранников и только после этого подал знак Бейдру.

В салон ворвался удушливый зной пустыни. Бейдр вышел под палящие лучи, щурясь от ослепительного белого света. Не успел он спуститься, как распахнулась дверца второго лимузина, и оттуда вышел его отец.

Он обогнал телохранителей и медленно двинулся навстречу Бейдру. На нем было длинное традиционное одеяние шейха пустыни; куфия защищала от жарких солнечных лучей голову и шею. Бейдр стремительно приблизился к отцу и почтительно поднес к губам его протянутую руку.

В течение нескольких секунд Шамир пытливо всматривался в лицо сына, затем обнял его и поцеловал в обе щеки.

— Добро пожаловать на родину, сын мой.

— Я счастлив оказаться дома, папа. — Бейдр выпрямился. Он стал на целую голову выше отца.

— Как ты вырос, сынок, — с гордостью произнес Шамир. — Совсем мужчина.

Бейдр улыбнулся.

— Уже 1951 год, папа. Нельзя всю жизнь оставаться ребенком.

Шамир кивнул.

— Мы гордимся тобой, сын. Нас радуют твои успехи в американских учебных заведениях — Гарвардском университете в Бостоне и Кембридже, штат Массачусетс.

— Я лишь стараюсь быть достойным сыном своих родителей. — Бейдр бросил взгляд в сторону черных лимузинов. — Как поживают мама и сестры?

— Хорошо. Скоро ты их увидишь. Твоя мать с нетерпением ждет дома. Сестры с мужьями придут к ужину.

Если Бейдр и почувствовал разочарование, что они не приехали встретить его в аэропорту, то не показал виду. Это не Соединенные Штаты, где он провел последние пять лет. Арабские женщины не появляются на людях — во всяком случае, порядочные.

— Жажду скорей увидеть их, — сказал Бейдр.

Отец взял его под руку.

— Давай сядем в машину. Там прохладнее. Мы поставили новейшую модель кондиционера, чтобы спастись от зноя.

— Хорошо, — Бейдр почтительно пропустил отца вперед.

Охранник с автоматом быстро подбежал к автомобилю и, захлопнув за ними дверцу, сам забрался на переднее сиденье рядом с шофером. Остальные влезли в головную машину. Когда они тронулись с места, Бейдр увидел, как погонщики погнали верблюдов к самолету, чтобы забрать груз.

Вереница кадиллаков выехала с летного поля на бетонное шоссе, проложенное от подножия гор. Последним ехалбронированный «лендровер» с установленным в салоне пулеметом.

Бейдр повернулся к отцу.

— Война давным-давно окончилась. Я думал, охрана больше не понадобится.

— Горы по-прежнему кишат бандитами, — объяснил Шамир.

— Бандитами?

— Да. Теми, кто нарушает нашу границу, чтобы грабить, насиловать и убивать. Некоторые считают, что это израильские вооруженные формирования.

— Но у нас нет границы с Израилем.

— Ты прав. Однако они могут засылать к нам наемников, мы не имеем права ослаблять бдительность.

— Тебя кто-нибудь трогал?

— Меня — нет. Нашей семье везет. Но на других нападают довольно часто. Однако поговорим о более приятных вещах. Ты знаешь, что твоя старшая сестра через два-три месяца ждет ребенка?

Машины начали карабкаться по извилистой горной дороге. Еще немного — и Бейдр различил первые признаки зелени по обеим ее сторонам. Кактусы уступили место карликовой сосне, потом стали попадаться цветы, бугенвиллии и зеленая трава. Отец нажатием кнопки опустил стекло. Свежий аромат сменил прохладный, но спертый воздух внутри машины. Шамир глубоко вздохнул.

— Человек сотворил множество удивительных вещей, но ничто не сравнится с чистым, свежим воздухом.

Бейдр согласно кивнул. Машины быстро взбирались на вершину горы. Дом отца Бейдра был на другой стороне, у моря. Интересно, сильно ли он изменился?

Они увидели его сразу, как только начали спуск. Бейдр разглядел белые крыши далеко внизу. Дом оказался больше, чем сохранила его память. Пожалуй, появились новые постройки. В дальнем конце их владений, возле самого моря, блестел на солнце огромный бассейн. И вот еще кое-что новенькое: весь комплекс был теперь обнесен высокой стеной, на гребне которой, примерно на расстоянии пятидесяти ярдов друг от друга, высились сторожевые будки; каждый часовой был вооружен автоматом.

Сам дом утонул в гуще деревьев. Бейдр повернулся к отцу.

— Неужели повсюду так?

— Некоторые имения охраняются куда более тщательно. К примеру, в летней резиденции принца Феяйда более ста вооруженных охранников.

Бейдр воздержался от комментариев. Что-то в мире не так, если людям приходится безопасности ради заточать себяв подобные тюрьмы.

Автомобиль свернул с шоссе на дорогу, ведущую к их дому. Они миновали зеленые насаждения и подкатили к массивным чугунным воротам. Кто-то нажал на электрическую кнопку, и створки ворот начали медленно разъезжаться в разные стороны. Не успев затормозить, кадиллак въехал во двор. Еще четверть мили — и он остановился перед колоссальным белым зданием.

Слуга ринулся открывать дверцы. Отец вышел первым. Бейдр последовал за ним.

Он смерил взглядом гигантскую мраморную лестницу, ведущую к открытой парадной двери. В проеме показалась женщина—без чадры, но с покрытой головой и в длинном белом одеянии.

— Мама! — крикнул Бейдр и, мигом взбежав по лестнице, заключил ее в объятия.

Набиля снизу вверх смотрела на него полными слез глазами.

— Прости, сынок, — прошептала она. — Я не могла больше ждать и поспешила навстречу.

Поскольку это была не официальная встреча и присутствовали только свои, ужинали все вместе. В противном случае к столу были бы допущены одни мужчины, а женщины принимали пищу в другом месте или вообще обошлись бы без ужина.

Бейдр посмотрел на сестер. Фатима, тремя годами старше него, круглолицая и с огромным животом, сияя, восседала рядом с мужем. Все ее лицо и фигура излучали гордость.

— Это обязательно будет мальчик, — возвестила она. — В роду Салаха всегда появлялись на свет одни мальчики.

Все говорят, что я выгляжу точно как его мать, когда носила его.

Отец рассмеялся.

— Бабьи сказки. Здесь нет ничего от науки, но, коль скоро не существует более точных методов, придется удовольствоваться этим.

— Я подарю вам первого внука, — хвастливо заявила Фатима, искоса поглядывая на свою сестру Навалу, чей первенец оказался девочкой.

Та промолчала. Хранил молчание и ее муж Омар, врач, работавший в больнице своего тестя.

— Мальчик ли, девочка ли, — сказал Бейдр, — на все воля Аллаха.

С этим было трудно не согласиться. Шамир поднялся из-за стола.

— На Западе существует такой обычай: мужчины удаляются покурить. Я нахожу его весьма уместным.

Бейдр и оба его шурина прошли вслед за ним в кабинет. Слуга закрыл за ними дверь. Шамир раскрыл коробку с сигарами, взял одну и с наслаждением вдохнул ее запах.

— Это кубинские. Мне прислали из Лондона.

Он протянул коробку остальным мужчинам. Салах и Омар взяли по сигаре. Бейдр отказался и достал пачку сигарет.

— Предпочитаю держаться своего курева.

Шамир улыбнулся.

— Ты чаще употребляешь американские обороты, чем арабские.

— Американцам так не кажется, — возразил Бейдр.

— Что ты о них думаешь? — полюбопытствовал Шамир.

— В каком смысле?

— Там чуть ли не одни евреи, — вступил в разговор Салах.

Бейдр повернулся к нему.

— Это не так. Процент евреев ничтожен относительно всего населения.

— Но я бывал в Нью-Йорке, — упорствовал Салах. — Он кишмя кишит сионистами. Они контролируют буквально все: правительство, банки…

Бейдр смерил шурина взглядом. Салах был плотным, педантичным молодым человеком, чей отец разбогател, занимаясьростовщичеством, и теперь владел одним из крупнейшихбанков Бейрута.

— Ты имел дело с сионистсткими банками?

На лице Салаха отразился ужас.

— Разумеется, нет. Наши партнеры — «Бэнк оф Америка», «Ферст Нэшнл» и «Чейз».

— Ты уверен, что они не связаны с сионистами? — боковым зрением Бейдр поймал усмешку отца, догадавшегося, куда он клонит.

— Конечно.

— Выходит, сионисты контролируют не все американские банки? Или я не прав?

— К счастью, это так, — вынужден был согласиться Салах. — Но если бы у них появилась такая возможность…

— В Штатах сильны произраильские настроения, — заметил Шамир.

— Да, — признал Бейдр.

— Чем это можно объяснить?

— Нужно знать их образ мыслей. Их симпатии всегда на стороне побежденных. Израиль превосходно учитывает это в своей пропаганде. Сначала он играл на их чувствах в борьбе против Англии, теперь — против нас.

— Как можно этому воспрепятствовать?

— Очень просто. Оставить Израиль в покое. В конце концов это всего лишь узкая полоска земли в сердце арабского мира — не более чем блоха на спине у слона. Какой вред они могут нам нанести?

— Они недолго будут оставаться блохой, — уверенно заявил Салах. — Уже сейчас в Израиль прибывают беженцы со всей Европы. Отбросы общества. Они не удовольствуются теперешним положением. Евреи всегда хотели всего и сразу.

— Это еще неизвестно, — возразил Бейдр. — Возможно, ^если мы станем обращаться с ними как с братьями, сотрудничать в освоении наших территорий вместо противостояния, дела примут иной оборот. Недаром говорят: сильным ударом меча можно свалить могучий дуб, но не рассечь тончайший шелковый шарф, реющий в воздухе.

— Боюсь, что теперь уже поздно, — сказал Салах. — Стоны и вопли наших братьев под игом Израиля бередят наши сердца.

Бейдр пожал плечами.

— Америка этого не знает. Им известно лишь, что крохотная нация вынуждена существовать среди враждебного окружения, превосходящего ее примерно сто к одному.

Шамир кивнул.

— Здесь есть о чем подумать. Это исключительно сложная проблема.

— Никакая она не сложная, — упрямо твердил Салах. — Попомните мои слова: скоро вы убедитесь в моей правоте. Тогда мы все сплотимся в один кулак, чтобы стереть их с лица земли.

Шамир обратился к другому зятю:

— А ты как думаешь, Омар?

Молодой врач смутился и прокашлялся. Он вообще отличался крайней застенчивостью и несловоохотливостью.

— Я не разбираюсь в политике. Просто стараюсь не думать об этом. В университетах Англии и Франции, где я учился, было немало профессоров-евреев. Все они были прекрасными знатоками своего дела и замечательными преподавателями.

— Я могу то же сказать о себе, — подтвердил Шамир и посмотрел на Бейдра. — Какие у тебя планы на завтра?

— Я дома, — ответил тот. — Какие могут быть планы?

— Прекрасно. Завтра мы обедаем у его превосходительства принца Фейяда. Он хочет отметить твое восемнадцатилетие.

Бейдр смутился. Ему исполнилось восемнадцать несколько месяцев назад.

— Его превосходительство сейчас здесь?

— Нет, в Элайе, наслаждается свободой от семьи и домашних обязанностей. Мы приглашены на завтра.

Бейдр догадался, что не следует допытываться о причинах. В свое время отец сам скажет.

— С удовольствием, папа.

Вот и отлично. А теперь давай вернемся к твоей матери и сестрам: они с нетерпением ждут твоих рассказов об Америке.

ГЛАВА VII

Элайя — так называлось маленькое горное селение в тридцати милях от Бейрута. Местные жители не занимались ни земледелием, ни торговлей. Селение существовало только для того, чтобы удовлетворять потребность в разного рода увеселениях. По обеим сторонам центральной и, может быть, даже единственной улицы шли ресторанчиеки и кафе, собиравшие певцов и танцовщиков со всего Ближнего Востока. Клиентура формировалась из богатых шейхов, принцев и предпринимателей, наезжавших сюда, чтобы отдохнуть от оков строгой морали и тоски повседневной жизни.

Здесь они окунались в вихрь запретных наслаждений, дегустировали ликеры и лакомились блюдами, не одобряемыми исламом. Главное, здесь они могли появляться инкогнито, и, даже если двое были хорошо знакомы, в Элайе они демонстративно не узнавали друг друга.

На следующий день в десять часов вечера лимузин Шамира подкатил к стоянке перед самым шикарным рестораном. В полном соответствии со своим знатным происхождением, принц Фейяд арендовал его на всю ночь. Не подобает принцу смешиваться с простой публикой. Он пользовался неограниченной властью на обширной территории в тысячу квадратных миль, граничившей с Ираком, Саудовской Аравией, Сирией и Иорданией. То, что его страна вклинивалась во все эти государства, ровным счетом ничего не значило — более того, имело свои преимущества. Сюда правители всех этих стран могли съезжаться, чтобы в полной безопасности и без неприятных последствий решать проблемы и заключать соглашения. Бабушка Бейдра была сестрой отца принца Фейяда, поэтому род Аль Фей считался вторым после королевского.

Благодаря Шамиру, принц Фейяд ввел в обиход различные технические усовершенствования и, более того, всячески поощрял развитие электрических и телефонных компаний, которыми управлял отец Бейдра. В ответ семья Шамира построила ряд школ и больниц, открытых для всех нуждающихся. Род Аль Фей и без того был богат, а в результате умелого использования достижений технического прогресса стал без особых усилий во сто крат богаче.

Всеобщую печаль вызывало то обстоятельство, что у принца не было наследника мужского пола, которому он мог бы передать трон. Он несколько раз женился и с большим рвением исполнял супружеские обязанности. Когда очередная жена доказывала свою несостоятельность, принц давал ей развод. Наконец, приблизившись к шестидесятилетнему рубежу, он смирился с тем, что по воле Аллаха не будет иметь прямого наследника, и возложил надежды на двоюродного брата.

Вот почему девятнадцать лет назад Шамир и его жена совершили паломничество в Мекку. Бог вознаградил их веру рождением Бейдра. Однако, вопреки обещанию, Фейяд не спешил провозглашать мальчика своим преемником. Он настоял на том, чтобы Бейдр получил воспитание и образование на Западе. Шамир был доволен. Его сын станет врачом, как и он сам, они будут работать плечом к плечу.

Но у принца были свои далеко идущие планы относительно будущего юноши. Пускай другие становятся врачами, Бейдр будет изучать бизнес — коммерцию, инвестиции. Принц Фейяд питал типичное для арабов недоверие к западным партнерам, остро ощущал, что они смотрят на него сверху вниз, втайне посмеиваясь над его невежеством. Поэтому он постановил, что Бейдр не поедет в Англию, чтобы затем пойти по стопам отца, а отправится в Америку, где предпринимательство всегда считалось одной из самых престижных профессий.

Шамир с гордостью следил за тем, как его сын выходит из машины. Бейдр был на редкость красив в традиционном арабском бурнусе, полы которого льнули к его рослой фигуре, и куфии, ниспадавшей с головы на шею. Твердая линия подбородка, ястребиный нос, глубоко посаженные темносиние глаза, оливкового цвета кожа — все говорило о сильном, незаурядном характере. Принц будет доволен. Вероятно, он назначит Бейдра своим преемником.

В душе Шамир просил у Аллаха прощения за свои тщеславные и преждевременные упования. Чудом было уже и то, что всемогущий Аллах тогда в пустыне даровал им с Набилей сына. Ему бы следовало удовольствоваться этим. Дасвершится воля Аллаха!

Он подал Бейдру знак следовать за собой, и они поднялись по невысокой лестничке. Возле дверей их встретили мажордом принца с двумя вооруженными охранниками, узнав Шамира, мажордом наклонил голову в традиционном приветствии.

— Ассалям алейкум.

— Алейкум ассалям.

— Его превосходительство с нетерпением ждет возлюбленного кузена. Он повелел проводить вас к нему сразу по прибытии. Его превосходительство в своих покоях наверху.

Они двинулись вслед за провожатым через безлюдный зал, а потом поднялись в верхние комнаты. В ресторанчике царила непривычная тишина. Обычно чрезвычайно занятые официанты тихонько сплетничали, собравшись маленькими группами. На эстраде отдыхали музыканты, куря и беседуя вполголоса. Нигде не было видно певцов или танцовщиков. Все начнется позже — по сигналу принца.

Апартаменты на втором этаже предназначались для особо важных клиентов и их гостей, которым после ночи развлечений потребуется отдых перед обратной дорогой или новыми удовольствиями. Мажордом чуть-чуть помедлил у двери и тихонько постучал.

— Кто там? — спросил молодой голос.

Доктор Аль Фей с сыном желают видеть его превосходительство.

Дверь открыл мальчик в шелковой рубашке и таких же Шелковых шароварах, с ярко размалеванными глазами, в румянах и с вызывающим лаком на длинных, острых ногтях.

— Входите, пожалушта, — прошепелявил он, стараясь говорить по-английски.

Бейдр с отцом откликнулись на приглашение. В комнате Чувствовался слабый приторный запах гашиша.

— Рашполагайтесь, пожалушта, — мальчик показал насофу и кресло, после чего покинул комнату. Бейдр и его отец в молчании обменялись взглядами.

Наконец мальчик вернулся.

— Его превосходительштво сейчаш придет. Могу я быть вам полезным? Прохладительного? Шладошти?

Шамир покачал головой.

— Нет, благодарю.

Дверь отворилась, и вошел принц Фейяд. Он был, что называется, при параде, в королевском одеянии; на голове куфия из белоснежного муслина. Принц величаво пересек комнату и приблизился к гостям. Шамир с Бейдром встали, чтобы отдать его превосходительству традиционную дань уважения. Фейяд с улыбкой отвел протянутую Шамиром руку.

— Разве так встречаются двоюродные братья после долгой разлуки? — он положил Шамиру руки на плечи и расцеловал его в обе щеки. Потом так же, улыбаясь, повернулся к Бейдру. — Это и есть тот мальчуган, который не хотел ехать учиться?

Бейдр покраснел.

— Это было давно, ваше превосходительство.

— Не так уж и давно, — засмеялся принц. — Тебе тогда было лет шесть, если не ошибаюсь.

— Сейчас ему восемнадцать, — вставил Шамир. Совсем взрослый, хвала Аллаху.

— Хвала Аллаху, — эхом повторил принц и снова посмотрел на Бейдра, который был на голову выше каждого из них. — Как он вымахал, твой сын! В нашем роду не было таких рослых.

— Диета, ваше превосходительство, — пояснил Шамир. — В Америке еда щедро сдабривается витаминами и минеральными солями. Вся молодежь переросла своих родителей.

— На какие только чудеса не способны ученые! — удивился принц.

— Чудеса творятся по воле Аллаха. Мы лишь орудия в его руках.

Принц согласно кивнул.

Нам нужно многое обсудить, дорогой кузен. Но это может подождать до завтра. Сегодня мы отпразднуем нашувстречу. — Он хлопнул в ладоши. — Я велел приготовить для вас отличные комнаты, где вы сможете освежиться с дороги. В полночь собираемся в зале. Там уже все готово для праздника.

Шамир поклонился.

Примите нашу признательность.

На пороге возник тот же мальчик.

— Проводи моих родственников в их апартаменты.

Комната Бейдра была отделена от спальни его отца просторной гостиной. Бейдр вошел в свою спальню — богато меблированную, обитую сатином и шелком. На диванах лежали плюшевые покрывала. Послышался деликатный стук в дверь.

— Войдите!

Показалась молоденькая горничная и почтительно наклонила голову.

— Могу я что-нибудь сделать для вас? — спросила она, так же почтительно отводя глаза в сторону.

— Спасибо, ничего не нужно.

— Может быть, приготовить горячую ванну, чтобы господин смыл дорожную усталость?

— Очень хорошо.

Бейдр задумчиво посмотрел ей вслед. Теперь только он по-настоящему почувствовал, что вернулся домой. Разница в обслуживании впечатляла.

В огромном зале били барабаны. На небольшой сцене извивалась танцовщица. Ее разноцветные шарфики так и летали вокруг; в лифе из мягчайшего серебристого металла отражались огни. Принц и его гости, расположившиеся за большим столом в виде подковы, пожирали ее глазами.

Принц сидел в центре; Шамир занимал почетное место по правую руку от него; Бейдр поместился слева. За спиной принца на низеньких табуретках сидело несколько молоденьких юношей, все как один были накрашены, подобно тому, что открывал им дверь. За ними высилась фигура мажордома, отвечавшего за работу официантов и прочей обслуги.

Перед каждым гостем красовалась бутылка шампанского в ведерке со льдом. Официанты следили за тем, чтобы бокалы постоянно были полными. На столе стояло не менеепятидесяти видов закуски и местных деликатесов. Гости елируками; всякий раз после того, как они клали пищу в рот, слуги вытирали им пальцы чистыми салфетками. У двери и вдоль стены застыла дюжина телохранителей, не спускавших глаз с принца.

Музыка достигла кульминации, и танцовщица бросилась на колени в восхитительном финале. Принц начал аплодировать; по его знаку официанты вынули бутылки из ведерок и, стоя на коленях перед сценой, принялись открывать их, целясь пробками высоко над головой коленопреклоненной танцовщицы. Принц ленивым жестом вытащил из кармана банковский билет и, смяв его в руке, бросил на сцену. Девушка грациозно изогнулась, подобрала банкнот и спрятала за пояс чуть ниже пупка. Она еще раз поклонилась и, соблазнительно улыбаясь, удалилась за кулисы.

Принц подозвал мажордома и прошептал ему что-то на ухо. Тот кивнул и сделал знак юношам, сидевшим за спиной принца, а затем — оркестру, чтобы начинал играть.

При первых же звуках музыки на сцену вышли четыре девушки и начали танцевать. Постепенно погасли все огни, и комната погрузилась во тьму, если не считать крохотных голубых пятен света от прожекторов, направленных на танцовщиц. Музыка быстро набирала темп. Время от времени какая-нибудь из девушек ускользала от лучей прожектора, а когда он вновь настигал ее, оказывалось, что она успела перейти к еще более возбуждающим движениям. Танец длился более пятнадцати минут. Когда он окончился, девушки распростерлись на полу и замерли во вновь наступившей темноте.

Несколько секунд стояла мертвая тишина, потом принц яростно захлопал. Загорелся свет. По-прежнему распростертые на полу танцовщицы начали медленно подниматься на ноги. Бейдр не верил своим глазам: это были не те девушки, что начинали танец, их место заняли мальчики, ранее сидевшие позади принца.

На этот раз принц не стал комкать ассигнации.

Под громкое хлопанье пробок деньги так и посыпались на сцену.

Бейдр взглянул на отца. Лицо Шамира ничего не выражало. Интересно, что он обо всем этом думает? Принц увлеченно швырял на сцену стофунтовые ассигнации. Это было больше, чем средний заработок рабочего за целый год.

Принц повернулся к Бейдру и заговорил по-французски:

— Грандиозное зрелище, не правда ли?

Бейдр поймал на себе его испытующий взгляд.

— Да. — Он немного поколебался и спросил: — Они все педерасты?

Принц кивнул.

.— Как ты насчет этого? Они могут доставить тебе удовольствие.

Бейдр не отвел взгляда.

— Благодарю вас, это не в моем вкусе. Предпочитаю женщин.

Принц громко рассмеялся и повернулся к Шамиру.

— Твой сын прелесть, и у него здоровый вкус. В нем много американского.

Шамир с гордостью улыбнулся. Бейдр понял, что выдержал первое испытание.

Было уже пять часов утра, и в горах начинало светать, когда Бейдр пожелал отцу спокойной ночи и вошел в свою спальню. Шторы были задернуты. Он потянулся к выключателю, но кто-то Остановил его. Нежный женский голос с еле уловимым акцентом произнес:

— Сейчас зажгут свечи, ваше превосходительство.

Ему ударил в ноздри пряный запах мускуса. Бейдр не двигался, стараясь разобрать в темноте очертания своей гостьи, но так ничего и не увидел, пока кто-то не чиркнул спичкой. Ему улыбались черные глаза в обрамлении пушистых ресниц. Девушка зажгла свечу; мягкий желтый свет залил комнату. Бейдр узнал в девушке одну из танцовщиц, только без лифа. Ее груди больше не стесняли серебряные чашечки бюстгальтера. Вместо него на девушке был прозрачный шелковый шарф, не скрывавший темных сосков. Она снова улыбнулась.

— Я приготовила теплую ванну, ваше превосходительство.

Бейдр молчал.

Девушка хлопнула в ладоши. Из углов вышли еще две девушки. На них было надето еще меньше: только тончайшая вуаль, которая спускалась на грудь и окутывала бедра.

Они приблизились к Бейдру, заслоняя свет, так что он отчетливо видел очертания их обнаженных тел. И тщательно выбритые лона.

Первая девушка снова хлопнула в ладоши, и появилась еще одна. Она включила проигрыватель, и полилась томная, страстная мелодия. Девушка начала медленно покачиваться в такт. Другие две взяли Бейдра за руки и отвели к постели. Там они легкими касаниями раздели его. Он продолжал молчать.

Первая девушка зажгла сигарету и протянула Бейдру. Его ноздрей коснулся пряный запах гашиша. Ему стало удивительно тепло. Он сделал пару затяжек и вернул девушке сигарету.

— Как тебя зовут?

— Надия, ваше превосходительство.

Бейдр почувствовал, как в нем закипает мужская сила, и блаженно вытянулся на постели.

— Обязательно нужно купаться?

— Как угодно вашему превосходительству.

В его члены проник гашиш. Бейдр перевел взгляд на остальных девушек, потом на свой твердый, пульсирующий фаллос и снова на первую девушку.

— Я хочу вас всех, — сказал он.

ГЛАВА VIII

Когда Бейдр проснулся, яркие солнечные лучи вовсю заливали комнату. Рядом стоял Джабир с чашкой турецкого кофе, от которого шел горячий пар. Бейдр сделал глоток и обжег себе горло.

— Который час?

— Полдень, хозяин.

Бейдр оглянулся по сторонам и не смог вспомнить, когда ушли девушки. Последним, что сохранила его память, было дикое сплетение тел и ощущение тепла. Он лежал на боку. Одна из девушек умастила все его тело благовониями, и он почувствовал нежные прикосновения четырех языков к его анусу, мошонке, соскам, фаллосу, животу. Постепенно ощущение стало таким острым, что из него гейзеромисторгся жизненный сок, и он мгновенно погрузился в сладкое забытье.

Бейдр сделал еще глоток обжигающего кофе и покачал головой.

— Мой отец встал?

— Да, господин. Они с принцем ждут вас к завтраку.

Бейдр глотнул еще кофе и поднялся с постели.

— Скажи, что я сейчас приму душ и сразу приду.

Он пустил холодную, горячую, потом снова холодную воду и наконец почувствовал, что совсем проснулся. Быстро проведя пальцами по подбородку, Бейдр решил, что можно не бриться. Когда он вышел из ванной, Джабир уже держал наготове рубашку и просторные брюки.

Принц и его отец уже позавтракали, и мажордом унес грязную посуду. Бейдр поцеловал отца и приложился к руке принца. Потом по знаку эмира занял место за столом.

— Хочешь перекусить? — предложил принц.

— Нет, спасибо, — Бейдр решил, что будет невежливо приниматься за еду, когда они уже позавтракали.

— Тогда кофе?

— Благодарю вас, — Бейдр слегка наклонил голову.

Мажордом поспешил наполнить его чашку, и Бейдр попробовал густой, сладкий напиток. Он выжидал. Хотя все окна были занавешены, принц сидел в темных солнечных очках, за стеклами которых нельзя было разглядеть глаз. Он подождал, пока Бейдр не поставит свою чашку на стол.

— Мы обсуждали твое будущее.

Бейдр наклонил голову.

— Я в вашем распоряжении.

Принц улыбнулся.

— Прежде всего, ты мой родственник, родная кровь.

Бейдр молчал, зная, что никто и не ждет ответа.

— Мир очень быстро меняется, — сказал принц. — С тех пор, как ты появился на свет, произошли огромные перемены, и, соответственно, наши планы также претерпели изменения.

Он громко хлопнул в ладоши, и мажордом поспешил удалиться, закрыв за собой дверь. Они остались втроем. Принц еще немного подождал, а затем произнес, понизив голос почти до шепота:

— Ты знаешь, я всегда смотрел на тебя как на своего преемника и был уверен, что в один прекрасный день ты примешь из моих рук бразды правления.

Бейдр взглянул на отца. Лицо Шамира было непроницаемым.

— Но, как я уже сказал, времена изменились. Мы стоим перед лицом иных, более сложных проблем. По всему Ближнему Востоку будущее стучится к нам буквально из-под песков пустыни, суля несметные сокровища, о каких мы даже и не мечтали. Источник этих богатств — нефть, кровь современной цивилизации. А наша маленькая страна буквально стоит на богатейших залежах нефти.

Эмир перевел дух и поднес чашку к губам, смакуя горячий сладкий напиток.

— В прошлом месяце я заключил с несколькими американскими, британскими и еще кое-какими компаниями договор на разведку месторождений нефти. За это они согласились заплатить десять миллионов долларов. Если нефть будет обнаружена, они должны будут уплатить дополнительно крупную сумму за каждую действующую скважину. Они также обязались установить очистные сооружения и оказывать помощь в развитии страны. Звучит многообещающе, не правда ли? И все-таки мне немного не по себе.

— Я не совсем понимаю, — сказал Бейдр.

На самом деле он отлично все понимал. Так вот зачем его отправили изучать западный уклад жизни!

— А по-моему, понимаешь, — проницательно возразил эмир. — Но позволь мне закончить. Хотя весь мир официально отверг колониализм и империализм, есть иные способы поработить страну вместе с ее народом. В первую очередь — ввергнуть их в пучину экономической зависимости. Я не могу позволить сделать это с моей страной. Запад должен внести свой вклад в дело нашего прогресса.

Бейдр кивнул. Он проникся новым, более высокого уровня, уважением к принцу. За экстравагантными пристрастиями ему вдруг открылся человек, мыслящий глубоко и своеобразно.

— Каким образом я могу вам помочь? Располагайте мною.

Принц и Шамир обменялись одобрительными взглядами.

— Я хочу поставить перед тобой более важную и высокую задачу, чем наследование титула. Мне нужен человек, который смог бы взять у Запада все его знания, все сокровища, которымион столь неохотно делится с нами, и, живя идействуяна западный манер, приумножить наши богатства. Если ты справишься с этой задачей, обещаю, что твой первенец мужского пола станет моим преемником и следующим принцем.

— Мне не нужны обещания вашего превосходительства, — твердо сказал Бейдр, — Я с радостью выполню все ваши пожелания.

Эмир встал и прижал Бейдра к груди.

— Мой собственный сын не смог бы сделать для меня большего.

— Благодарю ваше превосходительство за доверие. Единственное, о чем я молю Аллаха, это чтобы он в мудрости своей сделал меня достойным столь высокой задачи.

— Да свершится воля Аллаха, — ответил принц, возвращаясь на свое место. — Ты снова вернешься в Америку. Однако теперь твоим обучением станут руководить люди, которых мне рекомендовали представители американской нефтяной компании. Ты будешь обучаться в течение трех лет по специальной программе.

— Понимаю.

— И последний вопрос, который предстоит утрясти. Вопрос о твоей женитьбе.

— Моей женитьбе? — Бейдр изумленно воззрился на него. Этого он меньше всего ожидал.

Принц усмехнулся.

— Не стоит удивляться. Судя по тому, что мне рассказали о минувшей ночи, ты подаришь нам великое множество сыновей. Мы с твоим отцом всесторонне обсудили этот вопрос и после тщательного обдумывания выбрали невесту, которой ты сможешь гордиться. Она молода, красива и принадлежит к одному из самых знатных семейств Ливана.

Ее зовут Мариам Риад, это дочь Мухаммеда Риада, известного банкира.

— Я знаю девушку, — поспешно вставил Шамир. — Она действительно очень хороша собой и очень благочестива.

— Сколько ей лет?

— Шестнадцать. Она ни разу не была за границей, но получила хорошее образование. В настоящее время она посещает женский американский колледж в Бейруте.

— Шестнадцать лет — слишком юный возраст для вступления в брак, — возразил Бейдр.

Эмир расхохотался.

— Может быть, в Америке шестнадцатилетняя девушка и считается слишком зеленой, а у нас говорят, что она как раз созрела.

Всю дорогу до Бейрута Бейдр молчал. Когда они достигли окраин города, Шамир сам обратился к сыну:

— В чем дело, Бейдр?

— Ни в чем, папа.

— Ты разочарован, что не станешь преемником принца?

— Нет.

— Значит, дело в твоей предполагаемой женитьбе?

Бейдр замялся. Шамир окинул его проницательным взглядом.