— Как это прискорбно. И как глупо, — он обратил острый взгляд на американцев. — Ваша система защиты ни к черту не годится, одни только броские заголовки. Пока мы будем упиваться рекламой, они тихой сапой уведут у нас целый мир прямо из-под носа.

КНИГА ВТОРАЯ

КОНЕЦ ЛЕТА 1973 г.

ГЛАВА I

Юсеф вошел в летнее кафе на «Таити-пляж» со стороны шоссе. В черном костюме, белой рубашке и при галстуке, он выглядел не очень-то к месту и вынужден был с трудом прокладывать себе путь через толщу полуобнаженных мужчин и женщин. Щурясь от яркого солнечного света, он внимательно оглядел столики и обнаружил того, кого искал, за стойкой, увлеченным беседой с красивым молодым негром.

На Жака упала тень, и он обернулся.

— Юсеф, — сказал он по-французски, вскакивая на ноги. — Какой приятный сюрприз. Мы как раз ждали тебя.

— Вижу, — ледяным тоном откликнулся тот. — Скажи своему любовничку, чтобы немедленно убирался.

Жак помрачнел.

— Какое ты имеешь право…

Юсеф не дал ему закончить фразу.

— Ты мой, слышишь, падаль? — он добавил еще одно грязное ругательство. — Скажи, чтобы этот… убирался, иначе ты у меня быстро окажешься на той парижской помойке, откуда я тебя вытащил. Будешь ублажать туристов за десять франков.

Негр встал, сжав кулаки и поигрывая мускулами.

— Хочешь, я мигом вышвырну отсюда этого ублюдка, а, Жак?

Юсеф впился в Жака взглядом. Тот опустил глаза.

— Пожалуй, тебе лучше ненадолго уйти, Джерард, — пряча от приятеля глаза, промямлил он.

Негр презрительно скривил губы.

Сука! — он в последний раз смерил Жака взглядом и вышел из кафе. Не отходя далеко, с размаху бросился на Песок и, закрыв глаза рукой, перестал обращать на них внимание. Юсеф плюхнулся в освободившийся шезлонг. Немедленно подскочил официант.

— Месье?

— Кока. Большую порцию со льдом. — Он повернулся к утонувшему в своем шезлонге Жаку. — Где она?

Жак смотрел в сторону.

— Откуда мне, черт побери, это знать? Я уже два часа здесь торчу, жду ее.

— Обязан знать! — прорычал Юсеф. — Какого дьявола, ты думаешь, я плачу тебе бешеные деньги? Чтобы ты трахался с неграми на пляже?

Официант поставил на столик кока-колу и удалился. Юсеф залпом осушил стакан.

— Ты был с ней этой ночью?

— Да.

— Как насчет снимков? Сделал?

— Черта с два! Она отказалась заходить в номер. В три часа ночи бросила меня одного на дискотеке и велела в полдень ждать на пляже.

— И ты отправился к негру?

— А что мне оставалось? Беречь себя для нее?

Юсеф сунул руку во внутренний карман пиджака и извлек новенький золотой портсигар. Не спеша открыл его и, бережно достав сигарету, постучал ею о крышку.

— Ты не очень-то ловок, — резюмировал он, беря сигарету в рот. — Даже совсем не ловок.

Жак вылупился на него.

— Как же мне сделать снимки, если она не хочет заходить в номер? Категорически! Мы всякий раз едем туда, куда она скажет, — он поглядел на море через плечо приятеля. — Ага, вот и она.

Юсеф обернулся. К берегу приближался «Сан-Марко». Юсеф снова пошарил рукой в кармане и бросил на столик перед Жаком ключ.

— Я заказал для тебя люкс в «Вавилоне». Там есть все необходимое. Комната прослушивается, а в соседнем номере прячется фотограф, тебе нужно будет незаметно впустить его. Приведешь ее туда. Меня мало волнует, как ты это сделаешь. В твоем распоряжении всего один вечер.

— С чего это вдруг такая горячка?

— У меня в кармане телеграмма от ее мужа. Завтра днем она уже будет лететь в Калифорнию.

— А если она откажется идти в номер? Что мне, по-твоему, делать? Стукнуть ее по голове? Если, как этой ночью, снова смоется на катер и отчалит в Канны?

Юсеф встал и сверху вниз посмотрел на Жака.

— Я позабочусь о том, чтобы двигатель на «Сан — Марко» вышел из строя. Остальное будет зависеть от тебя. — Он бросил взгляд на море. Катер плавно входил в прибрежные воды. — Топай туда, малыш, — не без иронии произнес он, — и помоги леди сойти на берег.

Жак молча выбрался из шезлонга и побежал к морю. Юсеф проводил его взглядом, повернулся, и, пройдя через все кафе, вышел на шоссе, где оставил свой автомобиль. Сев за руль, он немного помедлил, прежде чем включить зажигание. Если бы Джордана не питала к нему антипатии! Тогда ничего бы не понадобилось. Но он знал, что она много раз пыталась настроить против него Бейдра. В конце концов он всего-навсего наемный служащий, почти слуга, в то время как она—жена босса. Если его махинации выплывут наружу, ясно, чей будет верх. Ей не придется и пальцем шевельнуть, чтобы утопить его. Но если Жак сегодня справится с заданием, он, Юсеф, гарантирован от провала. Одной угрозы представить Бейдру доказательства ее неверности будет достаточно, чтобы ее обезвредить. Юсеф хорошо усвоил: нет лучшего друга, чем поверженный противник.

Когда рев мотора смолк, Джордана открыла глаза и посмотрела на часы. С тех пор, как она выехала из Канн, прошло 40 минут. Если добираться сушей, у нее ушло бы самое меньшее полтора часа. Кроме того, море успокаивающе действовало на ее нервную систему, и она всю дорогу спала.

Джордана села и потянулась за верхней частью своего бикини. Надевая бюстгальтер, она долго смотрела на себя в зеркало. Покрытая ровным загаром грудь, как и все тело, приобрела золотисто-ореховый оттенок, а соски из розовых сделались цвета спелой сливы. Джордана осталась довольна: груди все еще были крепкими — не как у большинства женщин ее возраста.

Она бессознательно оглянулась на двух матросов у штурвала. Оба прилежно смотрели в сторону, но Джордана была уверена, что перед этим они поедали глазами ее отражение в зеркале обзора. Она усмехнулась и, чтобы подразнить их, приподняла груди руками — соски при этом набухли. Потом застегнула лифчик.

Мимо проплыл водный велосипед с двумя простоволосыми девушками, которые с жадным любопытством и нескрываемой надеждой воззрились на шикарный, стоимостью в 70 тысяч долларов, быстроходный катер. Джордана еще раз усмехнулась, поймав на их мордашках разочарованное выражение, когда они убедились, что она — единственная пассажирка. Она видела их насквозь. Водный велосипед развернулся и медленно поплыл к берегу.

— Алло! — позвали с другой стороны катера.

Джордана обернулась и увидела Жака в миниатюрном моторном ялике. Его светлые волосы выгорели на солнце, загар по контрасту сделался еще темнее. Она молча помахала рукой.

— Я отвезу тебя на берег, — прокричал он. — Ты же терпеть не можешь мочить ноги.

— Сейчас, — крикнула она в ответ и по-французски обратилась к матросам: — Ждите меня здесь. Я скажу, когда ехать обратно.

— Да, мадам, — ответил рулевой. Другой матрос подскочил к Джордане. Она передала ему большую пляжную сумку, где помещались туфли, вечернее платье, транзистор для связи с катером, а также набор косметики, сигареты, деньги и кредитные карточки.

Матрос подтянул ялик к самому борту катера и, передав сумку Жаку, подал Джордане руку. Ялик умчался прочь.

Джордана устроилась на корме. Жак сел напротив, рядом с мотором.

— Извини, что опоздала, — сказала она.

— Ничего. Хорошо спала?

— Отлично. А ты?

— Не особенно. Я чувствовал себя — как это сказать? — совершенно разбитым.

Джордана смерила его пристальным взглядом. Нельзя сказать, чтобы она до конца понимала Жака. Мара представила его как жиголо, но всякий раз, когда она предлагалаему деньги, он обиженно отказывался, уверяя, будто делает это не ради заработка. Он просто любит ее. Но у Джорданы оставались сомнения. Он снял шикарный люкс в «Мирамаре», на правой стороне улицы Круазетт, и взял напрокат новенький «ситроэн». Казалось, он не испытывал нужды в деньгах, никогда не позволял ей платить по счету, как другие мужчины, жиголо или не жиголо. Иногда она ловила его на разглядывании красивых юношей, но, пока она была рядом, он ничего не предпринимал. В одном, по крайней мере, она была уверена: он бисексуал, и, возможно, его настоящий возлюбленный—мужчина, отправивший его на лето на Лазурный Берег. Ее это нисколько не волновало. Она давно пришла к выводу, что бисексуалы—лучшие любовники.

— Разбитым? Это с твоими-то талантами — да никого не подцепить на дискотеке? Вот уж не думала, что у тебя могут быть проблемы.

«Их и нет», — усмехнулся он про себя, вызывая в памяти ночь, проведенную с Джерардом, и чувствуя, как при этих воспоминаниях набухает и твердеет его плоть. Перед его мысленным взором возникла нависшая над ним огромная черная глыба. Потом из темной массы выделилась стройная черная колонна, а из-под кожицы показалась соблазнительная пурпурная головка. Он опрокинулся на спину, словно женщина, высоко задрал ноги и ощутил острое блаженство, когда огромный пенис ворвался в тесное пространство его ануса. Сначала Жак захныкал, а потом закричал, весь во власти мучительного оргазма. И, наконец, брызнула влага, окропляя их животы, туго прижатые друг к другу.

— Смотри, — произнес он вслух, обнажая прямой, твердый пенис, — что ты со мной делаешь. Стоит только увидеть тебя. Этой ночью мне пришлось мастурбировать — целых три раза.

Джордана засмеялась.

— Разве ты не слышал, что это вредно? Можешь перестать расти, если будешь продолжать в том же духе.

Ее веселость не передалась Жаку.

— Когда ты проведешь со мной ночь? Хотя бы одну — чтобы тебе не нужно было постоянно смотреть на часы и мы могли в полной мере насладиться друг другом?

Джордана продолжала смеяться.

— Ишь какой жадный! Ты забываешь, что я замужняя женщина и несу ответственность. Я должна возвращаться на ночь домой, чтобы потом вовремя пожелать детям доброго утра.

— Ну и что случится, если разок пропустишь? — надулся он.

— Тогда я не выполню единственную обязанность, возложенную на меня мужем. Это совершенно исключено.

— Твоему мужу наплевать. Иначе он хотя бы раз за три месяца навестил вас.

В голосе Джорданы послышались металлические нотки.

— Что делает или чего не делает мой муж, тебя совершенно не касается.

Он понял, что слишком далеко зашел.

— Но я люблю тебя. Я с ума по тебе схожу!

Джордана расслабилась.

— Тогда оставь все как есть. А если ты собираешься и дальше забавляться своей игрушкой, поверни лодку обратно в море, чтобы нам не врезаться в берег.

— И там ты поласкаешь меня губами?

— Нет, — резко ответила она. — Пожалуй, я предпочла бы стакан белого вина со льдом.

У Джорданы было приподнятое настроение. Зал в «Пагавайе» был полон. Перед глазами плясали цветные огни. Тяжело бухали ударные. Рок-группа неистово терзала уши. Джордана сделала еще глоток белого вина и посмотрела на другой конец стола, где веселилась компания из четырнадцати человек. Все перекрикивали друг друга и перекрывали гвалт дискотеки.

Жак разговаривал с англичанкой справа от себя. Это была актриса, которая только что снялась с Питером Селлерсом и теперь вместе с другими нагрянула сюда на уикэнд из Парижа. Джордана познакомилась с ними на пляже. Они вместе поужинали в ресторане «Гавань», а потом отправились на дискотеку.

Она была недовольна Жаком, ее начинала раздражать его самоуверенность. В нем было что-то бабье, и уж во всяком случае он полагал, что весь мир вертится вокруг его драгоценного инструмента. Это уже приелось, но, кроме случайных связей с мужскими особями, в ее теперешней жизни не было ничего такого, на что можно было бы опереться. От скуки она начала покуривать травку: как правило, одна, но когда англичанка предложила ей затянуться в дамском туалете, Джордана ответила согласием.

После этого вечер показался не таким тоскливым. Она еще никогда в жизни столько не смеялась. Все вокруг казались исключительно остроумными. Наконец, ей захотелось танцевать, но остальные продолжали увлеченно болтать.

Джордана встала и одна пошла на круг. Там она всецело отдалась музыке, радуясь тому, что на юге Франции никого не удивляет, если мужчина или женщина танцует без пары. Она зажмурила глаза, а когда открыла, увидела, что напротив самозабвенно танцует высокий красивый негр. Он поймал ее взгляд, но не проронил ни слова. Джордана уже видела его сегодня на пляже, а потом за стойкой в «Гавани». И за столом—недалеко от себя.

Он поразительно двигался: казалось, его гибкое, без единой косточки, тело перетекает под открытой до самого пояса рубашкой, завязанной узлом над черными джинсами, которые сидели на нем, как влитые. Джордана начала двигаться в такт.

Потом она заговорила:

— Вы американец?

— Откуда вы знаете? — с южным акцентом произнес он.

— Танцуете на американский манер: дергаясь вверх и вниз, а французы как бы ныряют.

Негр засмеялся.

— Никогда не обращал на это внимания.

— Так откуда вы?

— Из страны фейерверков. Штат Джорджия.

— Никогда там не бывала.

— И ничего не потеряли, — заверил он. — Здесь гораздо интереснее. Потом трудно возвращаться.

— Что, скучно?

— Скучно. Никогда ничего не происходит. Lem’appelle Gerard..[4]

Джордана удивилась его настоящему парижскому выговору.

— Вы превосходно владеете французским.

— Еще бы. Когда мне исполнилось восемь лет, меня отправили учиться во Францию. Я вернулся, когда убили моего отца. Тогда мне было шестнадцать, и я очень тяжело это перенес. Поскорее запасся хлебом и рванул обратно в Париж.

Джордана знала, что французские школы очень дороги. Очевидно, его родители были состоятельными людьми.

— Чем занимался ваш отец?

— Был сутенером. И вообще ко всякой бочке затычка. Его пырнули в темной аллее и повесили это на другого негра. Того быстренько вздернули, и все мигом успокоились.

— Извините.

Ее случайный партнер пожал плечами.

— Отец предупреждал, что рано или поздно этим кончится. Зато пожил в свое удовольствие и не имел претензий.

Музыка кончилась; оркестр сошел с эстрады, уступая место магнитофонным записям.

— С вами интересно разговаривать, — сказала Джордана, поворачиваясь, чтобы вернуться на свое место за столом. Негр положил ей руку на плечо.

— Не нужно туда ходить.

Джордана округлила глаза.

— Вы такая шикарная женщина, а там одни сопляки. Наверняка моментально загораетесь?

— Что у вас на уме?

— Я человек действия. Отец кое-чему научил меня. Завожусь с пол-оборота. Хотите, подожду вас на улице?

Джордана молчала.

— Я давно заметил, что с вами творится. Эта компания не для вас, — он обезоруживающе улыбнулся. — Когда-нибудь занимались любовью с негром?

— Нет, — ответила Джордана, и это было правдой.

— Стоит попробовать, — просто произнес он.

Джордана окинула взглядом компанию за столом. Жак по-прежнему оживленно болтал с англичанкой — может быть, даже не заметил ее ухода. Она повернулась к Джерарду.

— О’кей, но в моем распоряжении всего один час. Потом я должна буду вернуться домой.

— Часа вполне достаточно, — ответил он. — За это время я помогу вам совершить путешествие на Луну и обратно.

ГЛАВА II

Когда Джордана вышла из дискотеки, он ждал на противоположном тротуаре, с интересом наблюдая за тем, как последние уличные художники собирают на ночь свои монатки. Заслышав стук ее высоких каблуков, он обернулся.

— Возникли осложнения?

— Нет, никаких, — ответила Джордана, — Я сказала, что иду в туалет.

Негр ухмыльнулся.

— Как насчет прогуляться? Моя берлога вверх по улице, прямо за «Гориллой».

— Летать так летать, — пошутила она, стараясь попасть с ним в ногу.

Несмотря на позднее время, толпы зевак еще сновали взад и вперед. Люди развлекались, глазея друг на друга и на роскошные яхты, стоящие на приколе вдоль всей набережной. Для многих это было единственным доступным развлечением — после неимоверно высоких взносов за жилье и питание во время курортного сезона. Французам незнакомо чувство сострадания к туристам любой национальности, не исключая их собственной.

Миновав «Гориллу», откуда доносились запахи яичницы и печеных яблок, они завернули за угол и поднялись в гору по узенькой пешеходной дорожке между домами. Джерард остановился у подъезда старого дома с небольшой лавчонкой на первом этаже. Он отпер дверь допотопным железным ключом и нажал на выключатель.

— Нужно подняться на два этажа.

Джордана послушно последовала за ним по ветхой деревянной лестнице. Его квартира была на самом верху. Здесь Уже стоял замок современной конструкции. Негр придержал для Джорданы дверь.

Внутри было темно. За спиной Джорданы захлопнулась дверь, и сразу же щелкнул выключатель. Комната озарилась мягким красноватым светом от двух ламп: по одной на каждой стороне кровати. Она с любопытством огляделась.

Здесь была дешевая износившаяся мебель — практичные хозяева приберегают ее для своих летних квартирантов. В углу под раковиной красовалось биде на вращающейся подставке. Узенькая дверь, очевидно, вела в туалет. Не было ни ванны, ни душа, ни даже кухни — только наверху бюро, по соседству с зеркальным шкафом, виднелась плитка.

Он проследил за ее взглядом.

— Да, бедновато. И все-таки какое-никакое, а жилье.

Джордана засмеялась.

— Я видела и похуже. Вам еще повезло, что туалет не на лестнице.

Джерард подошел к бюро и, выдвинув ящик, достал сигарету и протянул ей. Приторный запах марихуаны ударил ей в ноздри.

— К сожалению, у меня нет выпивки.

— Пустяки, — улыбнулась она. — Отличная травка!

— Один приятель привез, прямо из Стамбула. И самого настоящего кокаина. Когда-нибудь пробовали?

— Случалось, — она вернула ему сигарету и несколько секунд наблюдала за тем, как он курит. Потом поставила на пол свою пляжную сумку и приблизилась к Джерарду. В голове у нее шумело; промежность увлажнилась. Это и впрямь была чудесная травка — раз одна затяжка действовала подобным образом. Джордана взялась за узел у него на рубашке.

— Мы собираемся трепаться или трахаться? В моем распоряжении всего один час.

Негр аккуратно поместил сигарету в пепельницу и неожиданно резким движением сдернул с ее плеч просвечивающую блузку, обнажив груди. Он взвесил их на ладонях и крепко стиснул пальцами соски.

— Белая шлюшка, — он ослепительно сверкнул зубами.

— Черномазый, — в тон ему ответила Джордана.

Он резко толкнул ее вниз, так что она оказалась на коленях.

— Тебе придется хорошенько попросить, если ты хочешь заполучить эту зверушку в свою маленькую норку.

Джордана развязала на нем рубашку и потянула книзумолниюна джинсах. Он не носил нижнего белья, и, как толькобрюки упали к его ногам, навстречу Джордане выпрыгнул огромный, гордо вздыбленный фаллос. Она жадно поймала его и потянула в рот. Однако негр отвел ее лицо в сторону и приказал:

— Проси!

Джордана подняла на него удивленные глаза.

— Ну, пожалуйста!

Он вновь довольно сверкнул зубами и позволил ей коснуться губами головки члена, а затем пробежаться языком по напряженно стоящему стволу. Сам он тем временем достал из открытого ящика маленький флакон с приделанной к пробке миниатюрной ложечкой на изящной цепочке. Опытными руками он зачерпнул снадобья и зарядил себе обе ноздри. Потом кивнул ей.

— Твоя очередь.

— Не нужно, мне и так хорошо, — ответила Джордана, быстрыми, шаловливыми движениями лаская и целуя мошонку.

Он потянул ее за волосы, так что голова женщины запрокинулась.

— Белая сучка!

Вдруг он рывком поднял ее на ноги и приблизил ложечку к самому ее носу.

— Делай, что тебе говорят! Нюхай!

Она втянула в себя порошок, и он тут же наполнил ложечку порцией для второй ноздри. На этот раз Джордана не возражала. У нее онемели крылья носа, и вдруг словно что-то взорвалось внизу живота.

— О, Господи! — воскликнула она. — Это просто черт знает что: я кончила — от одной понюшки!

Он рассмеялся.

— Это еще цветочки, деточка. Сейчас я покажу тебе кое-какие трюки с этим зельем, которым меня научил отец.

Они в мгновение ока очутились на постели. Джордана радостно смеялась — ей никогда не было так хорошо. Джерард зачерпнул еще порошка и посыпал себе десны, заставив ее сделать то же самое. Потом он принялся лизать ей соски. Он мял, тискал и покусывал их до тех пор, пока они не стали влажными и, как никогда, большими и твердыми. Джордане казалось, что они вот-вот взорвутся от жгучего наслаждения. Она скорчилась и застонала от вожделения.

— Проткни меня! Проткни меня!

— Еще не время, — усмехнулся он. — Мы только начали.

Он распластал на простыне ее тело и, широко раздвинув ноги, сбрызнул клитор порошком и присосался к нему. Джордана потянулась за его фаллосом, а найдя, принялась жадно сосать его. Ей страстно хотелось проглотить его целиком, подавиться этим чудесным орудием наслаждения.

Внезапно он отстранил ее. Она бессмысленно уставилась на него и затаила дыхание. Джерард стоял на коленях у нее между ног, направив на нее свое победоносное копье. Он взял еще щепотку порошка и посыпал фаллос так, что влажная, пылающая головка стала казаться покрытой сахарной пудрой. Потом еще шире развел ее ноги и медленно овладел ею.

Джордана испугалась: он был такой огромный! Она не сможет принять его! Однако член запросто поместился в ней и на мгновение затих. Она почувствовала вибрацию внизу живота. Он начал двигаться — сначала медленными, плавными толчками, постепенно убыстряя темп — и, наконец, уподобляясь молотку, яростно забивавшему в нее один громадный, сверкающий гвоздь.

Откуда-то издалека до Джорданы доносились ее собственные вопли по мере того, как он разрывал ее на части. Она никогда еще не испытывала ничего подобного и уверила себя в том, что полное удовлетворение существовало только в романах и хвастливой болтовне, было чем-то вроде игры, за которой люди прятали свои подлинные чувства. А если и существовало, то за пределами ее возможностей. Секс был для нее средством утверждения своего превосходства над мужчинами. На этот раз, однако, все было по-другому. Ее использовали — но и ублажали, она давала и брала. Акт приобрел законченность, приблизился к совершенству.

Наконец Джордана почувствовала, что больше не может.

— Хватит! — взмолилась она. — Прекрати, пожалуйста!

Все еще твердый пенис замер в ней. Джордана посмотрела на своего партнера. В тусклом красноватом свете его лицо и торс казались покрытыми медной патиной. Он улыбался, показывая белоснежные зубы.

— С тобой все в порядке, белая женщина?

Она кивнула.

— Ты успел кончить?

— Нет. Но это ничего — учил отец. Главное, чтобы дама была счастлива.

С минуту она остановившимися глазами взирала на него и вдруг разрыдалась.

Он молча встал, подошел к раковине и, наклонившись, вытащил биде. Открыл кран, выпрямился и сказал, обращаясь к ней:

— Придется немного подождать, пока не пойдет горячая.

Все так же деловито он достал из шкафчика и повесил над раковиной пару полотенец: банное и поменьше. Потом попробовал пальцем воду.

— Готово.

Джордана продолжала хранить молчание.

— Ты говорила, у тебя только час времени?

Женщина попыталась сесть.

— Не знаю, как я смогу ходить.

Он доброжелательно улыбнулся.

— Стоит только встать на ноги, и все будет о’кей.

Джордана последовала его совету. Он оказался прав — с первым же шагом к ней возвратились силы. Она присела над биде, приняла из его рук мыло и быстро подмылась. Теплая вода приятно освежала. Джордана вытерлась и начала одеваться, пока он мылся.

— Мне очень жаль, — произнесла она.

— Все о’кей, — успокоил он. — Я обещал доставить тебя на Луну и постарался выполнить обещание.

— Мне было чудесно, — заверила она. — Я этого никогда не забуду.

Джерард замялся.

— Может, повторим как-нибудь?

— Не исключено. — Джордана достала из сумки несколько крупных ассигнаций и протянула ему. — Надеюсь, ты не обидишься?

Он взял деньги.

— Пригодятся. Хотя это вовсе не обязательно.

— Большего я не смогла для тебя сделать, — объяснила она.

— Ты очень много сделала. Бросила ради меня своих друзей. Это уже кое-что.

Что-то в его словах задело Джордану.

— Ты знаешь, кто я?

— Нет.

— Тогда почему подошел на дискотеке?

— Виделтебя на пляже. После того, как тот тип направил к тебе Жака.

— Ты знаком с Жаком?

— Да. Мы вместе провели прошлую ночь.

Джордана запнулась.

— Разве Жак?..

— Да. Обычно он за женщину.

— А ты?

— Я люблю трахаться. Мне до лампочки — была бы дырка, чтобы вставить.

— Ты знаешь человека, который говорил с Жаком?

— Никогда раньше его не видел. У него черные волосы, и он говорит по-французски с арабским акцентом. Я слышал, как он сказал, что Жак должен был что-то сделать сегодня вечером, потому что завтра ты уезжаешь в Калифорнию. И чтобы Жак ни о чем не беспокоился — он сделает так, что «Сан-Марко» выйдет из строя.

Все вдруг встало на свои места. Юсеф единственный знал, когда она уезжает. По поручению Бейдра он специально прибыл из Парижа, чтобы посадить ее на самолет.

Когда-то давно до нее доходили слухи, будто он как-то связан с княгиней Марой. Не кто иной как Мара подсунула ей Жака. Единственное, чего Джордана не могла взять в толк, это на какую выгоду мог рассчитывать Юсеф. Разве только… Разве только скомпрометировать ее перед Бейдром!

Она ощутила неведомый прежде страх. Юсеф никогда ее не любил, но этого было недостаточно, чтобы объяснить его поведение. Она не знала, что и думать. Одно, по крайней мере, было совершенно ясно: ей необходимо как можно скорее вернуться на виллу.

А это было непросто. После полуночи отсюда в Сен-Тропез не ходили такси. А своего шофера, Гая, она отпустила.

Она повернулась к Джерарду.

— У тебя есть машина?

— Нет.

— Черт! — лицо женщины приняло озабоченное выражение.

— У меня есть мотоцикл. Если ты пристроишься сзади, попробую доставить, куда надо.

— Ты прелесть! — внезапная радость заставила Джордану крепко обнять его и поцеловать в щеку. — Это же просто замечательно!

Он вдруг смутился и разнял ее руки.

— Не спешите, леди. Посмотрим, что вы скажете после.

—

ГЛАВА III

С начала полета прошло около двух часов. Стюарды готовились разносить завтрак. Джордана повернулась к Юсефу.

— Я бы, пожалуй, поспала.

Юсеф расстегнул ремень безопасности и встал.

— Сейчас распоряжусь. — Он бросил цепкий взгляд на Диану, секретаршу Джорданы; та мирно клевала носом, сидя у окна. На подносе перед ней стоял недопитый бокал.

Юсеф обратился к старшему стюарду:

— Госпожа Аль Фей хочет отдохнуть.

— Но мы как раз собирались подавать завтрак.

— Она не голодна.

— Хорошо, месье, — стюард мгновенно исчез за переборкой, отделявшей первый класс от служебного отсека.

Юсеф посмотрел на Джордану. Он не мог разглядеть ее глаза за темными стеклами очков, но складки и припухлости свидетельствовали о бурно проведенной ночи. Сейчас она просматривала журнал и потягивала белое вино.

Юсеф подавил зевок. Он чувствовал себя совсем разбитым. Ведь ему не пришлось сомкнуть глаз с тех самых пор, как из Сен-Тропеза позвонил Жак и сказал, что она исчезла.

«Сан-Марко» все еще стоял в порту. В маленьком курортном городке не было никаких признаков Джорданы. Жак обошел все рестораны и дискотеки.

Юсеф бросил трубку на рычаг, не дослушав его хныканья. Делать было нечего — только ждать того часа, когда он должен будет отвезти ее в аэропорт. Однако, он так и не смог уснуть. Все переданные Жаку деньги, все его планы ухнули в пропасть. Даже звонок в гараж, чтобы у Жака отобрали автомобиль, не принес удовлетворения.

Когда Юсеф заехал за Джорданой в девять часов утра, она как раз завтракала. Он так и не узнал, где она была и как добралась домой. Ему удалось только вытянуть из охранников, что она приехала на такси около пяти часов.

По пути в аэропорт он познакомил ее с подробностями предстоящего путешествия. У них четыре места в салоне первого класса: два для Джорданы, а он и секретарша сядут сзади. Еще он зарезервировал три места в служебном отсеке на случай, если ей захочется прилечь. По поводу багажа поступили особые распоряжения. Его разместят в салоне, чтобы потом не дожидаться разгрузки в Лос-Анджелесе. Их встретит специальный таможенный агент, и они без задержки пересядут в вертолет до Ранчо дель-Соль. Самолет должен прибыть в Лос-Анджелес в четыре; ужин на Ранчо дель Соль назначен на восемь часов. У Джорданы будет достаточно времени, чтобы переодеться.

Показался стюард.

— Все готово для мадам.

Юсеф поблагодарил и подошел к Джордане.

— Все в порядке.

Она встала, открыла сумочку, высыпала на ладонь несколько таблеток и запила лекарство вином.

— Чтобы наверняка уснуть.

— Конечно.

— Разбудите меня за полтора часа до посадки.

— Обязательно. Желаю хорошо отдохнуть.

Джордана бросила на него мимолетный взгляд.

— Спасибо.

Юсеф проследил за тем, как она скрылась за перегородкой, и в изнеможении опустился в кресло. Рядом задвигалась Диана, но глаз так и не открыла. Юсеф взглянул на часы. Потом посмотрел в иллюминатор. Впереди было целых одиннадцать часов полета. На этот раз он не стал подавлять в себе желание заснуть и закрыл глаза в надежде забыться.

Как обычно, «Эр Франс» позаботилась об удобствах своих пассажиров. На всех сиденьях были стерильные съемные чехлы, окна занавешены, в служебном отсеке царил полумрак. Джордана вытянулась под простыней и стала ждать, когда подействует снотворное. Она чувствовала себя выжатой, как лимон, и до сих пор ощущала подпрыгивание мотоцикла на ухабах, когда Джерард мчал ее на рассвете в Канны. Она попросила подбросить ее к железнодорожному вокзалу в центре города: там всегда можно было поймать такси.

Джордана хотела предложить ему еще денег, но он отказался.

— Ты и так много дала.

— Спасибо тебе за все!

Джерард запустил мотор.

— Не забудь обо мне, если снова окажешься в Сен-Тропезе.

— Конечно!

Он взял у нее шлем и прикрутил к заднему сиденью.

— До свидания.

— До свидания! — и Джерард умчался в ночь. Джордана провожала его взглядом, пока он не скрылся за поворотом, а потом пошла на поиски такси.

Когда она добралась до своей спальни на вилле, было уже несколько минут шестого и совсем светло. Упакованные чемоданы на всякий случай стояли раскрытые: вдруг ей что-нибудь понадобится. Возле настольной лампы лежала записка. Джордана узнала лаконичный, деловой стиль своей секретарши.


«Отъезд с виллы — 9.00.
Ницца — Париж — 10.00.
Вылет из Парижа — 12.00.
Посадка в Лос-Анджелесе — 16.00 тихоокеанского времени».


Джордана снова сверилась с часами. Если она хочетв семь позавтракать с детьми, нет смысла ложиться. Можно будет выспаться в самолете.

Она вышла в ванную, достала из аптечки флакон и выпила таблетку дексамила. Это поможет ей продержаться до отлета из Парижа.

Она стала медленно раздеваться. Обнаженная, подошла к большому, в человеческий рост, зеркалу, встроенному в стену ее спальни. На груди остались чуть заметные синяки от пальцев Джерарда. Днем она спрячет их под тонким слоем крема и пудры. Джордана полюбовалась своим все еще плоским животом и бедрами без единой складки жира. Потом отвела в сторону светлые волоски и принялась критически разглядывать лоно. Там все покраснело и распухло. При воспоминании о том, что с ней проделывал этот негр, Джордана ощутила дрожь внизу живота. Вот уж не думала, что она способна столько раз испытывать оргазм. Она вновь открыла аптечку и достала пузырек с марганцовкой. Это не повредит — во всяком случае, должно подействовать успокаивающе.