— Мне они нравятся. А кроме того, — я взял со стола пачку сигарет, показал ее Китти, — мне нравится эта лошадка.

Мы оба рассмеялись. И сразу мне полегчало.

— Что ты собираешься делать? — спросила Китти. — Старики оставили тебе деньги?

— Отец перед отъездом дал мне пятерку, — ответил я. — Он оставил свой брифкейс, но дядя Гарри попросил меня принести его и взял с собой.

— А что в нем было? — спросила она.

— Деньги и расписки.

Китти смотрела на меня. Умная девочка. Девятнадцать лет, на два года старше меня. Училась она на втором курсе Хантеровского бизнес-колледжа[3], а я заканчивал среднюю школу. Буквально с того дня, как мы поселились в этой квартире, я заметил, что в «киске» у нее так и свербит.

Год назад, когда я поднимался по лестнице еле\" дом за ней, Китти задрала юбку выше трусов, обернулась и с милой улыбкой спросила: «Тебе нравится черный курчавый ежик?»

Я чуть не свалился с лестницы. Не мог поверить, что Китти это сказала. Мне тогда было только шестнадцать, и я разве что гонял шкурку, а о женщинах даже не помышлял.

— Для своего возраста ты парень крупный, — продолжала она. — Мне бы хотелось заняться с тобой этим делом. Я надеюсь, у тебя все большое. — Тут она прикоснулась к моей ширинке, засмеялась и двинулась вверх. — Я чувствую, что прибор у тебя лучше некуда, Джерри. Когда мы сможем его опробовать?

Я лишь таращился на нее.

— Откуда ты знаешь мое имя? — наконец выдавил я.

Она этот вопрос проигнорировала.

— Меня зовут Китти. В этом доме для меня тайн нет. Дом принадлежит моему отцу.

Прежде чем я успел произнести хоть слово, Китти вошла в свою квартиру, находившуюся этажом ниже, чем наша. Но тут же высунулась из двери.

— Только не забудь запастись резинками, — прошептала она. — Беременеть мне незачем, Дверь закрылась, и я зашагал вверх по лестнице. Мне не составило труда выяснить, что ее отец приобрел квартиру в этом доме за месяц до нашего переезда. Потом я узнал, что он целыми днями пропадает в своей риэлтерской конторе. Два дня спустя Китти зазвала меня к себе и в буквальном смысле затрахала.

Я курил и все смотрел на нее. Просто не верилось, что я уже с год трахаю эту девицу. Мысль эта вернула меня к реальности. Точно так же я все не мог поверить, что родителей нет. Они умерли, я остался один и понятия не имел, что делать. Мой мир рухнул.

— О чем ты думаешь? — спросила Китти.

— О многом. Столько всего навалилось. Мне надо найти одежду, в которой завтра будут хоронить родителей. Выложить ее на кровать. Потом достать свой костюм.

— Я тебе помогу, — пообещала Китти. — Не волнуйся.

— Спасибо, — кивнул я. — Тогда начнем. У меня перехватило дыхание, когда я вошел в родительскую спальню. Закружилась голова. Но Китти крепко сжала мне руку.

— Не волнуйся. Все будет хорошо. Если не возражаешь, я подберу одежду для твоей матери.

Я посмотрел на Китти. Ее уверенность подбадривала меня.

— Спасибо тебе. — Я указал на стенной шкаф у туалетного столика. — Мама держала свою одежду там. — Сам я направился ко второму стенному шкафу. — А я достану одежду отца.

Китти кивнула и распахнула дверцы. Я решил взять выходной костюм отца, в котором тот ходил по праздникам в синагогу. Повесил его на лучшую вешалку, положил на кровать. Потом заглянул на верхнюю полку, где отец держал шляпы, и увидел там коробку из-под обуви. Я достал ее, решив, что в ней кожаные туфли. И ошибся. В коробке лежали деньги. Толстые пачки пятерок и десяток, потоньше — двадцаток, несколько сотенных.

— Откуда у твоего отца такие деньги? — удивленно спросила Китти.

— Не знаю, — честно признался я. — Отец давно работал у дяди Гарри. Но он лишь собирал ставки, Дядя Гарри — крупный букмекер. Все контакты с Френком Эриксоном шли через него.

— И сколько же тут денег?

— Понятия не имею, — я все пытался сообразить, откуда у отца могли взяться такие деньги. — Давай посчитаем.

Мы разделили пачки. Когда закончили считать, я посмотрел на Китти.

— Сколько у тебя?

— Две тысячи четыреста. А у тебя?

— Три тысячи.

— И что ты собираешься делать с этими деньгами?

— Не знаю. Наверное, отдам дяде Гарри, чтобы они хранились у него.

— Не дури. Он заявит тебе, что это его деньги, которые твой отец утаил от него.

— Мой отец никогда такого не делал, — с негодованием ответил я.

— Теперь это не важно. Речь идет о конкретных деньгах, не так ли? Готова спорить, твой отец хотел бы, чтобы они достались тебе. Если ты отдашь их дяде Гарри, можешь распрощаться с ними навсегда. Он букмекер, а мой отец много чего рассказывал мне о букмекерах. Эти люди вцепляются в каждый доллар, который попадает к ним в руки. Отдав эти деньги дяде, обратно ты их не получишь.

— Так что же мне делать?

— Положи деньги в банк.

— Не могу. Мне только семнадцать. Без поручительства родителей счет мне не откроют. Выхода у меня нет. Придется отдать деньги дяде.

— Подожди. Я могу положить их в свою банковскую ячейку. А когда тебе исполнится восемнадцать, верну их и ты откроешь свой счет.

— Завтра я не смогу помочь тебе отнести деньги в банк. Буду занят на похоронах. Мой дядя заедет за мной в четверть седьмого.

— Пусть они полежат у меня в комнате. Если ты мне доверяешь.

Я закурил новую сигарету и посмотрел на деньги.

— Беспокоиться тебе не о чем, — продолжала Китти. — Это все равно, что сунуть их в мою «киску». А ты уже знаешь, что надо сделать, чтобы их достать.

Похоже, у Китти на уме было только одно.

— Ты чокнутая.

Она наклонилась ко мне. — Если я и схожу с ума, так только из-за твоего члена. Всякий раз, вставляя его в меня, ты словно кладешь депозит в банк.

— Какая романтическая мысль. — Я просто сочился сарказмом.

— Ни в деньгах, ни в трахании нет ничего романтического; Джерри. — Китти подняла руку с зажатым между пальцами «рэмсом». — Не хочешь внести депозит прямо сейчас?

— Черт! — вырвалось у меня. — Мои родители еще не похоронены, а у тебя на уме одна... Она прервала меня.

— Я очень сожалею, Джерри, но они мертвы, и тебе не удастся вернуть их. Их можно похоронить через неделю, через месяц, но они мертвы, и тут \"уж ничего не попишешь. А вот ты живой. И тебе жить дальше. Ты мужчина. И пора начинать думать не об их жизни.

Я откинулся на кровать. В голове у меня все смешалось. Автокатастрофа, деньги, Китти. Я глубоко вдохнул, сел, потом взял Китти за руку и увел из спальни родителей в свою комнату. Быстро расстегнул ширинку, и мой «игрунчик» вылетел из нее, как дротик. Китти упала на колени и присосалась к нему.

ГЛАВА 3

Помощник коронера встретил нас в морге. Он отвел меня вниз, в помещение, где хранились трупы. Открыл дверцу холодильника, выдвинул носилки с телом и откинул простыню, чтобы я мог видеть лицо.

— Это твой отец? — бесстрастно произнес он.

Я не смог вымолвить ни слова. К горлу подкатила тошнота. Мне удалось лишь кивнуть, Он открыл дверцу следующего холодильника. Откинул простыню.

— Это твоя мать?

Я кивнул, и меня вырвало. Помощник коронера, человек опытный, это предчувствовал и подставил ведро за секунду до того, как из моего рта начала извергаться блевотина. Затем он сочувственно обнял меня за плечи.

— Сейчас принесу нюхательную соль. Я замотал головой.

— Все в порядке. Извините. Просто никогда не видел мертвецов. А это мои отец и мать. — Из моих глаз непроизвольно брызнули слезы.

Помощник коронера похлопывал меня по плечу, пока я не успокоился.

— А теперь пойдем в мой кабинет. Ты должен подписать необходимые документы, чтобы похоронное бюро смогло забрать тела.

Только в кабинете до меня дошло, что дядя Гарри вниз со мной не спускался.

— А где мой дядя? — спросил я.

— Твоему дяде стало нехорошо, — ответил помощник коронера. — Мы уложили его на кушетку наверху. Но через минуту-другую твой дядя подойдет. — Он снял с рычага телефонную трубку. — Дженни, принеси вниз вещи Куперов. И посмотри, как там мистер Купер. Спроси его, может ли он спуститься вниз?

В кабинет вошла негритянка необъятных размеров. В руках она несла картонную коробку. За ней следовал сбледнувший с лица дядя Гарри. Дженни обогнула стол, поставила на него коробку, затем достала карандаш из густых черных волос и раскрыла блокнот.

Помощник коронера, открыв коробку, посмотрел на меня.

— Это вещи твоих родителей, найденные полицией на месте происшествия.

Я молчал.

— Да, сэр, мы понимаем, — ответил за меня дядя Гарри.

Помощник коронера быстро выложил содержимое коробки на стол.

— Дженни выдаст вам перечень всех этих вещей. Если здесь чего-то не хватает, так и скажите.

Я взглянул на стол. Кольцо мамы с маленьким бриллиантом, обручальное кольцо, золотая цепочка. Серебряные карманные часы отца, перстень с алмазом, который всегда сверкал на его мизинце. Бумажнике водительским удостоверением, какие-то бумаги, влажные от воды.

— Чего-то недостает? — спросил помощник коронера.

— Вроде бы записной книжки моей мамы. Помощник коронера кивнул Дженни.

— Запиши.

— Есть еще чемодан с вещами, — добавила Дженни. — Они намокли, но чемодан заперт на замок, и мы не имеем права его открывать.

— Чемодан передадут вам, когда вы будете уходить, — вставил помощник коронера.

— Мой брат всегда имел при себе пару сотен долларов, — заметил дядя Гарри.

Помощник коронера повернулся к нему?

— Денег нам не сдали. В карманах мы нашли лишь несколько мелких купюр и монет.

— Странно. Без пары сотен он не выходил из дому. Обычно держал их в потайном кармане.

— По этому поводу ничего сказать не могу. — Помощник коронера открыл папку и достал несколько заполненных бланков. — Подпишите вот эти передаточные формуляры и можете все забирать.

— Некий мистер Каплан хочет забрать тела, — напомнила ему Дженни.

— Таково ваше желание, мистер Купер? — спросил помощник коронера дядю Гарри. Тот кивнул.

— Да, он отвезет тела в Куинс.

С тем Дженни и отбыла.

— Хорошо. — Помощник коронера передал нам формуляры. — Вы оба должны подписать каждый экземпляр. — Он посмотрел на меня. — Я сожалею о случившемся, Джерри, но, поверь мне, со временем все образуется.

Мы подписали бумаги, и на прощание я пожал руку помощнику коронера. Картонную коробку, чемодан и одежду, которая была на родителях в момент гибели, мы положили в «бьюик» дяди Гарри.

Тетя Лайла, должно быть, всю ночь обзванивала родственников. На похороны, а потом в мою квартиру пришли больше двадцати мужчин и женщин. По указаниям тети в квартиру принесли деревянные коробки, на которых полагалось сидеть шиву. Она занавесила все зеркала и картины. На кухонный стол тетя Лайла поставила несколько корзин с фруктами и ваточек с орешками. В квартире она разрешила мне снять пиджак, но не ермолку. Другой мой дядя, Моррис, Рабби, встал и прочитал поминальную молитву. Я вновь не смог сдержать слез.

Дядя Гарри обнял меня за плечи.

— Поплачь, Джерри. Тебе станет легче. Дядя Моррис посмотрел на него.

— Джерри еще ребенок. Пусть идет в свою комнату и немного полежит.

— Не надо мне ложиться, — всхлипнул я.

— Очень даже надо, — возразила тетя Лайла. — Пошли, я разберу тебе постель.

Китти присутствовала на похоронах и вернулась со всеми в мою квартиру.

— Я вам помогу, — предложила она тете Лайле. Я последовал за ними в свою комнату и вытянулся на кровати, как только\" они сняли простыни.

— Спасибо за все, тетя Лайла, — поблагодарил я ее.

— Постарайся уснуть. — Тетя Лайла повернулась к Китти. — Вот две таблетки аспирина. Принеси из кухни стакан воды и дай ему запить. Мне надо вернуться в гостиную. Я забыла поставить на стол бутылку шнапса.

Она ушла, и Китти наклонилась, чтобы поцеловать меня.

— Воду я сейчас принесу. Только хочу тебе сказать, что деньги я уже положила в банковскую ячейку.

— Хорошо. — В тот момент деньги меня нисколько не волновали, — Я вернусь ночью, чтобы ты не чувствовал себя одиноким. Ты мне небезразличен, Джерри. Я тебя не брошу. — Китти ушла за водой, но я отключился до ее возвращения.

Проснулся я, когда уже стемнело. Включил лампу на прикроватном столике и сел. В комнату зашла тетя Лайла.

— Как ты? — спросила она.

— В порядке. Все еще здесь?

— Нет. Уже поздно, ехать им далеко, вот они и отбыли. Остались только я, дядя Гарри, твоя подружка Китти и ее отец. Он очень милый человек. Пришел, чтобы выразить свои соболезнования. Сказал, что ему очень нравились твои родители.

— Я не уверен, что он хорошо знал моих родителей. — Я встал. — Мне надо в туалет. Приду к вам через несколько минут.

Тетя Лайла увидела на столике две таблетки аспирина и стакан воды.

— Аспирин прими сейчас.

Спорить я не стал. Проглотил таблетки и прошел в ванную. Взглянул на свое отражение в зеркале над раковиной. Выглядел я ужасно. И костюм весь смялся. Я быстро разделся, встал в ванну, задернул занавеску и включил душ. Долго стоял под струей. Вода освежала, я словно заново родился. Вытеревшись, я надел чистую рубашку и брюки. Прошел на кухню.

Мои дядя и тетя, Китти и ее отец сидели за столом. Китти поднялась мне навстречу.

— Джерри, познакомься с моим отцом, мистером Сэмом Бенсоном.

Со стула поднялся широкоплечий мужчина за шесть футов ростом, а весом никак не меньше двухсот фунтов.

— Я очень сожалею о случившемся, Джерри. Прими мои искренние соболезнования.

Отец Китти пожал мне руку.

— Благодарю вас, Мистер Бенсон. Пожалуйста, присядьте.

Я опустился на стул рядом с Китти. Мистер Бенсон изучающе смотрел на меня.

— Моя дочь говорит, что вы добрые друзья. Она также сказала, что помогает тебе с геометрией. Китти в математике — дока.

Я мысленно улыбнулся. В наших с Китти занятиях основное внимание уделялось отнюдь не геометрии.

— Без нее я бы эту науку не осилил, мистер Бенсон.

— Я также выяснил, — продолжал мистер Бенсон, — что у наших семей много общего. Наши предки практически одновременно прибыли из Европы через Эллис-Айленд[4]. Мой дед сразу стал Бенсоном, потому что никто не мог выговорить его фамилию — Брамович. А по словам твоего дяди, твой дед также превратился из Купермана в Купера.

— Мне отец этого не говорил.

Дядя Гарри покачал головой.

— Теперь это уже не важно. Прошло много времени, и теперь мы американцы. — Он повернулся к тете Лайле. — День выдался долгим. Все так же голодны, как и я?

— Сегодня первый день шивы, — ответила тетя Лайла. — Мы не можем идти в ресторан. Мистер Бенсон посмотрел на дядю Гарри.

— За углом есть приличный китайский ресторан. Мы можем заказать семейный обед. Вам нравится китайская еда?

— Очень нравится, — кивнул дядя Гарри. — Но я не могу пойти туда.

— Я схожу, — вызвалась Китти.

— Нам бы не хотелось обременять тебя, дорогая, — вежливо заметила тетя Лайла. , — Мне это не в тягость. Только скажите, что вы будете есть.

Первым заговорил ее отец.

— Думаю, надо брать большой семейный обед. Сдобные булочки, овощное рагу с грибами, свиные ребрышки, куриное рагу; — Он протянул Китти десятку. — Этого хватит на пять порций плюс большие чаевые. Попроси одного из чинков[5] принести еду сюда и скажи, что сдачу он может оставить себе.

Дядя Гарри дал мистеру Бенсону пятерку.

— Давайте поделим расходы пополам. А вы пообедаете с нами.

Тетя Лайла встала.

— Я накрою на стол.

Я и представить себе не мог, что так проголодался. Набросился на еду, словно китайцы решили с завтрашнего дня ничего не готовить. Из холодильника я достал две бутылки пива «Золото Рейна» и две большие бутылки «пепси». Китти, тетя Лайла и я пили «пепси», мужчины — пиво. Ели мы молча, не отрываясь от тарелок. Наконец голод был утолен. Китти, улыбаясь, поставила на стол блюдо печенья с сюрпризом[6].

Я протянул руку вперед, но она застыла над блюдом.

— Не знаю, стоит ли мне брать печенье. Будущее у меня очень туманное.

Тетя Лайла погладила меня по плечу.

— Джерри, сегодня — это уже вчера. А твои завтра будут лучше и светлее. Мы все возьмем по одному печенью и будем надеяться, что впереди нас ждет больше хорошего, чем плохого.

Она наклонилась и поцеловала меня. Я посмотрел на нее. А ведь тетя Лайла права. Надо смотреть вперед, не оглядываясь назад. Я взял печенье, разломил пополам. Развернул бумажную полоску, прочитал:

«БОГИ УДАЧИ УЛЫБНУТСЯ ТЕБЕ». И тут я почувствовал такую злость, что смял бумажку и сбросил блюдо с печеньем со стола.

— О какой удаче можно говорить, если моих родителей зарыли в землю, а я остался один в этом гребаном мире?

— Нельзя произносить такие слова при дамах, Джерри, — мягко укорил меня дядя Гарри. — Все будет хорошо, сынок. Пока ты спал, я поговорил с мистером Бенсоном и мы разработали для тебя неплохой план.

Я злобно глянул на него.

— Какой еще план? У вас нет лишней спальни, в которой я мог бы жить, а я не могу оплачивать эту квартиру. Мне придется бросить школу, найти работу и поселиться в каком-нибудь пансионе!

— Джерри, все не так плохо. — Дядя Гарри улыбнулся мне. — Твой отец уплатил мистеру Бенсону страховой депозит, равный квартплате за три месяца. Мистер Бенсон предлагает нам следующую сделку. На втором этаже у него есть однокомнатная квартира.

Этого депозита хватит, чтобы ты жил в ней восемь месяцев.

— Отлично. Но на что я буду жить? Мне ведь надо и есть, и пить.

— Об этом мы тоже подумали. Тетя Лайла подала мне неплохую идею. Когда у тебя заканчиваются занятия?

— В два часа дня.

— Вот и отлично. Ты сможешь работать в моем киоске. Он расположен напротив «Недика» и неподалеку от «С. Клейна». Там же станция подземки, так что покупателей полно.

— И в чем будет заключаться работа? — нервно спросил я.

— Я тебе все покажу, а поскольку ты парень умный, станешь менеджером еще до того, как окончишь школу.

— Хорошо, дядя Гарри. И сколько я буду получать в неделю?

— Мы — семья, — вновь улыбнулся дядя Гарри, — поэтому ты начнешь с двенадцати долларов в неделю. Это гораздо больше, чем я плачу работающим у меня пуэрториканцам. И я прибавлю тебе жалованье, как только ты наберешься опыта.

— Этот киоск расположен рядом с твоим магазином? — спросил я. — Куда отец каждый вечер приносил расписки?

Дядя Гарри покраснел. Он не хотел, чтобы посторонние знали, что он букмекер.

— Да.

— Тогда почему ты не можешь дать мне работу отца? Я знаю, что к чему, а уж складывать и умножать умею лучше многих.

Ответ я получил от тети Лайлы.

— Во-первых, ты слишком молод. Во-вторых, ты должен окончить школу и не сможешь работать с семи утра до трех дня. А в-третьих, работа эта сопряжена с писком. Твои родители тебе бы такой не пожелали.

Какое-то время я молча смотрел на них.

— Не сочтите меня неблагодарным, но мне кажется, я и сам смогу позаботиться о себе.

— Тебе надо повзрослеть, Джерри, — мягко ответил дядя Гарри. — А на это нужно время. Так что не спеши отказываться от помощи.

— Предложение не такое уж плохое, — поддержала его Китти. — Ты по-прежнему будешь жить в доме, где все тебя знают. И тебе не придется менять школу. Все будет хорошо, Джерри.

Я повернулся к ней. Китти сидела рядом и улыбалась. А мгновение спустя я почувствовал, как ее рука под прикрытием скатерти легла на мою ширинку.

Я тут же вскочил. Не хватало еще кончить прямо за столом.

— Пойду помою посуду.

Китти тоже встала и вновь улыбнулась.

— Я тебе помогу.

ГЛАВА 4

Сидеть шиву целую неделю я не мог. Не было у меня времени для траура. Даже тетя Лайла согласилась, что я не мог оставаться целую неделю в квартире и не выходить к людям. Это время следовало использовать на переезд.

Однокомнатная квартира на втором этаже давно пустовала. Мебели не было, стены, потолки, подоконники, двери требовали покраски. Деревянные половицы высохли и растрескались. Тетя Лайла сказала, что на пол можно положить разрисованный под паркет линолеум, так как он дешев и не требует особого ухода. Мистер Бенсон дал краску, но красить мне пришлось самому, нанимать маляров он отказался. Правда, Китти вызвалась помогать мне.

Тетя Лайла отобрала мебель, которую я мог поставить в новую квартиру. Практически ничего не подошло. Комната у меня была двадцать на двадцать четыре фута, а обстановка, купленная родителями, предназначалась для более просторных помещений. Но и тут мне помог мистер Бенсон. Порекомендовал честного, как он сказал, торговца подержанной мебелью, который мог купить лишнюю мебель из моей старой квартиры и недорого продать мне раскладной диван.

Прежний хозяин пользовался им только три месяца, так что диван был как новый.

Тем временем тетя Лайла пригласила двух женщин из «Хадассы»[7], чтобы те взяли одежду моих родителей. Когда я спросил тетю Лайлу, сколько денег получу за одежду, она потупилась и ответила, что старую одежду пошлют евреям в Европу. Это будет моим подарком тамошним беднякам. Откровенно говоря, я не понимал, почему один бедняк, то есть я, должен что-то дарить другим беднякам, но спорить не стал.

Тетя Лайла прибралась в маленькой кухоньке. Отскребла и оттерла ее добела, хотя сначала заявила, что кухня такая грязная, что в ней не стали бы жить даже свиньи. Потом тетя объяснила мне, как чистить белый кафель ванной раствором соляной кислоты и лизола. Под ее руководством я также смог отчистить ванну и унитаз. Из старой квартиры я принес занавеску для ванной, полотенца, простыни, подушки и одеяла.

Труднее всего далась покраска. Китти действительно помогала мне, но все равно на это у нас ушло на день больше, чем мы рассчитывали. Скорее всего потому, что мы слишком часто откладывали кисти, чтобы потрахаться. Когда же мы покрасили все, что могли, и перевезли всю необходимую мебель, тетя Лайла помогла нам перенести, расставить и разложить по полкам и ящикам кастрюли, сковородки, посуду, ножи, вилки и ложки. Крошечного стенного шкафа не хватило, чтобы повесить в него одежду, поэтому пришлось взять из родительской квартиры гардероб. В конце концов переселение завершилось.

В воскресенье мы с Китти сидели в моей новой квартире и курили, — И что ты теперь собираешься делать? — спросила она.

— В каком смысле? Утром пойду в школу, а потом поеду к дяде Гарри, начну работать в его киоске. — Я посмотрел на свои руки. Красные, с волдырями. — Тетя Лайла советовала пользоваться резиновыми перчатками. А я, дурак, ее не послушал.

— Я о другом. Сколько ты получишь денег? За мебель и по страховому полису?

— Еще не знаю, — ответил я. — Дядя Гарри обещал связаться со страховой компанией и сказать, что мне причитается. А твой отец отдаст мне деньги за мебель.

— Джерри, когда же ты поумнеешь? — Китти покачала головой. — Они оба жулики. Мой отец обязательно обдурит тебя с деньгами за мебель. У тебя остались хоть какие-нибудь квитанции? А уж твой дядя Гарри — вор из воров. Ты прочитал страховые полисы или он просто забрал их?

— Просто забрал, — кивнул я. — Сказал, что обо всем позаботится. Мол, волноваться нечего, и я получу все, что положено.

Китти вновь покачала головой.

— Ты бы лучше не терял зря времени. Попроси Гарри показать тебе документы, а отца — отдать чеки за мебель.

— Они же воспримут такую просьбу как оскорбление. Я не могу. — Я действительно ей не верил. — Дядя Гарри — мой ближайший родственник. Он не станет обманывать меня. И для твоего отца такие деньги — мелочевка.

— Своего отца я знаю лучше, чем ты. Он хватает все, что плохо лежит. Однажды хотел даже трахнуть меня, но я предупредила, что обо всем расскажу матери. Только это его и остановило.

— А где твоя мать? Я ни разу не видел ее.

— С отцом она развелась и теперь вышла замуж за очень богатого человека. Живет на Парк-авеню. Пару раз в неделю мы встречаемся за ленчем, раз в месяц я обедаю с ней и ее мужем. Он очень мил. — Китти усмехнулась. — Каждый месяц дает мне по сотне долларов, а моя мать оплачивает многие мои покупки.

— Вот здорово. А почему ты не живешь с матерью?

— Так решил суд. В постановление о разводе внесен такой пункт. Моя мать — иудейка, а отец — католик. Католиком оказался и судья. Он-то и оставил меня с отцом. Я должна жить в его доме, пока мне не исполнится двадцать один год. А уж там пошлю его ко всем чертям.

— Но это будет только через два года.

— Знаю. Поэтому и стараюсь все планировать наперед.

— А вот у меня такой возможности нет, — вздохнул я. — В январе мне исполнится восемнадцать. Потом я получу приписное свидетельство и, закончив учебу, скорее всего отправлюсь в армию.

Китти пожала плечами.

— Я проголодалась. Может, пойдем в итальянский ресторан? Съедим спагетти?

— Я бы с удовольствием, но денег нет. Тетя Лайла обещала принести мне обед.

— Позвони ей и скажи, что ты уже перекусил. А в ресторане я за тебя заплачу.

Я позвонил тете Лайле из аптеки на углу. А заодно купил за четвертак двенадцать презервативов.

Китти, однако, оказалась права. Ее отец ободрал меня как липку. За всю мебель дал мне всего лишь триста долларов. Я сказал ему, что быть такого не может. Родители год назад заплатили за нее полторы тысячи, не считая той мебели, что стояла в моей комнате. Но мистер Бенсон ловко отвел все обвинения. Во-первых, заявил он, раскладной диван стоит семьсот долларов. Во-вторых, торговцу пришлось платить за транспортировку. В-третьих, он переговорил с дядей Гарри, и тот счел, что цена пристойная. И в-четвертых, если мне хочется взглянуть на финансовые документы, придется съездить к торговцу мебелью, магазин которого находится на окраине Бруклина.

Дорога туда заняла бы полдня, поэтому я только махнул рукой. Да и что я мог сделать? Дядя Гарри позволил этому типу обчистить меня.

— Из-за денег не тревожься, парень, — заявил с улыбкой мистер Бенсон. — Помни, что восемь месяцев тебе не надо платить за квартиру. А к тому времени ты уже станешь менеджером в киоске Гарри.

— Ага, — криво усмехнулся я.

— И Китти всегда тебе поможет, — продолжил он. — Я знаю, ты ей нравишься. Поэтому она так часто забегает к тебе.

Его слова меня насторожили. Я пристально посмотрел на мистера Бенсона, пытаясь понять, знает ли он, чем мы занимаемся с Китти. Но его лицо оставалось непроницаемым.

На вторую неделю после похорон я подчистил в школе все хвосты и уже не сомневался в том, что сдам экзамены. А тут пришла пора выходить на работу.

Когда я впервые прибыл к дяде Гарри около четырех часов дня, тот сидел в кабинете за обшарпанным столом, вывалив на него толстый живот.

— Долго же ты сюда добирался, — рыкнул он.

— Делал домашнее задание.

— Хороший предлог. Но если в следующий раз ты появишься позже половины четвертого, ищи себе другую работу И я хочу, чтобы первые дни, пока я буду показывать тебе, что к чему, ты приезжал раньше.

Я удивленно посмотрел на него.

— А чего ты так злишься? Я даже не начал у тебя работать. Если я тебе не нужен, так бы сразу и сказал. Другую работу я найду без труда, будь уверен. — Я повернулся и направился к двери.

— Подожди, — остановил он меня. — Не надо так горячиться!

— По-моему, не я первый начал.

— Ты просто представить себе не можешь, как мне трудно без твоего отца. Я все должен делать сам и просто валюсь с ног.

— Мне тоже нелегко без отца и матери, но я стараюсь не жаловаться.

— Ладно, ладно. Давай успокоимся, и я отведу тебя вниз и все покажу.

— Хорошо. Послушай, дядя Гарри, один из моих учителей спросил, была ли у родителей страховка. Я ответил, что вроде бы была, только я не знаю, какая. Но ты сказал, что обо всем позаботишься. Этот учитель предложил помочь мне разобраться со страховыми полисами, если понадобится, потому что ему уже приходилось иметь дело со страховой компанией.

— Гребаные мерзавцы, — выругался дядя Гарри. — Вечно суют нос в чужие дела. Как будто им не хватает своих.

Я молча смотрел на него.

Он выдвинул ящик стола и достал какие-то документы, схваченные металлической скрепкой.

— Вот все бумаги. У твоего отца была похоронная страховка. Ее хватило на все расходы по похоронам. Включая оплату двух лимузинов.

— Что это за страховка? По ней мне положены какие-нибудь деньги?

— Нет, это другой вид страховки. Так называемая социальная. По ней деньги получают родственники. Твой отец такую страховку не брал Так рано он умирать не собирался. Есть еще старая страховка, которую твой дед оформлял на своих сыновей.

— Значит, денег я не получу?

— На похороны потрачено две тысячи сто долларов, — ответил дядя Гарри. — Вот все документы. Можешь их взять, они твои. — Он помолчал. — Ты получишь примерно двести долларов по страховке автомобиля.

— Автомобиль куплен только два года тому назад.

Я помню, что отец заплатил за него шестьсот пятьдесят долларов.

— Теперь это уже развалюха. Тебе повезло, что страховщики готовы выплатить двести долларов. Я сел и задумался.

— Грустно, знаешь ли. Получается, что после смерти родителей мне осталось только пятьсот долларов. А что случилось с остальными драгоценностями матери?

— Исчезли. Скорее всего копы взяли из чемодана все ценное. Ты же помнишь, помощник коронера сказал, что им ничего не сдали.

— Дерьмо, — вырвалось у меня. — От смерти одни проблемы.

— Выкинь это из головы. — Дядя Гарри поднялся. — Пойдем вниз, я покажу тебе, что ты будешь делать.

ГЛАВА 5

— Почему ты не поставишь себе телефон? — Китти спрыгнула с кровати и направилась к холодильнику за бутылкой «пепси».

Я подождал, пока она вернется.

— Мне телефон не нужен.

Я взял у Китти бутылку и сделал большой глоток.

— Глупо бегать по лестнице к телефону. Я звонила тебе пару раз из аптеки, но не могла дождаться, пока тебя подзовут, и вешала трубку.

— И сколько раз такое случалось?

— Много. Мне это не нравится.

— А почему жалуешься ты? По лестнице-то пришлось бегать мне.

— Неужели непонятно? Допустим, мне тебя захотелось, вот я и звоню, чтобы быстренько перепихнуться.

— Это глупо. Я попадаю домой только после девяти вечера.

— Я могу позвонить, когда ты дома.

— А чего звонить? Можно постучать в дверь.

— Господи! — Она перевернула бутылку и вылила остатки «пепси» мне на яйца.

— Ты сошла с ума! — Я отпрыгнул от холодной липкой жидкости. — Посмотри, что ты сделала с моими простынями! Теперь мне придется нести их в прачечную.

— И что? Я слижу «пепси» с твоих яиц и твоего конца, а потом ты кончишь прямо на «пепси». Тебе понравится.

И точно. Мне понравилось. Потом мы перебрались на кухню, пили растворимый кофе. Китти огляделась.

— Сегодня воскресенье. Газеты у тебя нет?

— Зачем мне газета? — удивился я. — Я читаю только о спорте, причем в тех газетах; которые посетители оставляют в киоске дяди Гарри. Кроме успехов «Янки»[8], меня ничего не интересует.

— Разве ты не знаешь, что скоро начнется война? — спросила Китти.

— Слышал об этом по радио. Однако я еще слишком молод.

— Но ведь тебе идти в армию. Еще чуть-чуть, и тебе исполнится восемнадцать.

— И что? От судьбы не уйдешь. А чего ты задергалась?

— Я не хочу, чтобы ты ушел на войну и тебя там убили.

— Что ты несешь? Мы еще не воюем. Зачем волноваться о том, чего нет. — Я налил себе вторую чашку кофе. — Прачечная самообслуживания сегодня работает?

— Да брось ты. Завтра я постираю тебе простыни. Как твоя работа?

— Нормально. Но скучно.

— В каком смысле?

— Киоск работает в автономном режиме. У дядя Гарри есть договоренность с пуэргориканским агентством, которое присылает ему рабочую силу. Парней на самую грязную работу. Дядя Гарри приглядывает за тем, как текут денежки, время от времени забирает их из кассового аппарата. За ним, кстати, сидит девушка, с которой и расплачиваются посетители. В семь она уходит, тогда деньги берем или дядя Гарри, или я. Много работы у меня, лишь когда у пуэрториканцов обеденный перерыв. В это время я отдуваюсь за всех.

— А кассирша какая из себя? — спросила Китти.

— Толстая, — ответил я. — Дядя Гарри так ее и зовет — Толстуха.

— Дядя Гарри ее трахает? Я посмотрел на нее.

— Ну и грязные же у тебя мыслишки.