— Заткнись! — заорал Макафи. — Хочешь, чтобы сюда сбежал весь город?
— Не пропадем, — махнул рукой Арон. — У нас еще ленинградских консервов навалом, пшено, перловка…
Он выключил свет и зашагал прочь из музея. Остальные последовали за ним.
— Встал, значит, и пошел прогуляться?
— Ладно, Яцек! Не бери в голову, сказал Василий. — Читай! Что там дальше?..
Он хмыкнул, запирая дверь, и пошел к себе. Возле крыльца стояла Элеонор.
— Иди к себе! — скомандовал Макафи. — Ничего не случилось. Джону померещилось.
— Ну, что дальше? — Штур снова уткнулся в газету. — Дальше идут политические и экономические обобщения: что вы, как и ваша бывшая страна, обладая несметными богатствами… Тут имеется в виду ваша яхта… Ни хрена не умеете обращаться со своими богатствами.
Он обернулся.
— Хорошо, что так, а не хуже, — сказал Василий.
— Не спи, Джон! За сон я не плачу!
Макафи и Элеонор вошел в дом. Джон, что— то бормоча себе под нос, достал из фургона складной стул и поставил его на полпути между музеем и фургоном. Потом он принес ружье и уселся на стул.
— Не знаю, не знаю… Эту штуку могут перепечатать газеты на пути вашего следования, и неизвестно, чем это еще для вас обернется, — засомневался Яцек Штур и протянул Василию счет. — Вот счет на сто семьдесят долларов. Не потеряйте. Мало ли, какая у вас будет еще проверка…
Три Сыщика вернулись к себе на чердак.
— Наверное, ему приснилось, — сказал Пит.
— Погоди, Яцек. Сейчас принесу деньги, — сказал Арон и ушел в каюту.
— Старик не слишком умен, — заявил Боб.
— Пожалуй, — согласился Юпитер. — Но это не значит, что он не видел того, что видел.
— Правильно. А вдруг это был сон, и он принял его за реальность? Так ведь тоже бывает, — заметил Боб.
Через секунду оттуда послышался густой мат, и Арон выскочил в кокпит, держа в одной руке шелковую зеленую шаль, забытую маленькой проституткой, а в другой руке — пустой растерзанный бумажник.
— Мне показалось, он видел то, что видел, — стоял на своем Юпитер.
— Как насчет двери? Она была заперта, — возразил Пит.
— Гляди, Васенька!.. — Арон чуть не плакал.
— А почему бы не быть еще одному ключу? — предположил Юпитер.
Он уселся в спальном мешке и стал смотреть в окно на луг. Трава на лугу серебрилась от росы. Деревья вдалеке казались совершенно черными на фоне ночного неба. На траве отчетливо была видна цепочка темных пятен, исчезавшая возле деревьев. Неужели кто— то, в самом деле, прошел там и помял траву, так что на ней не осталось ни росинки?
Василий посмотрел на пустой бумажник, на зеленую шаль с золотым драконом, взялся за голову и тихо произнес:
— Пиздец…
Яцек Штур тоже все понял и нервно проговорил:
— Я же предупреждал вас, чтобы были поосторожнее с этими курвами!
Какое-то время все трое подавленно молчали, а потом Василий решительно встал и сказал Арону:
Юпитер привстал и увидел, как Джон, поднявшись со стула, пристально смотрит на что— то на лугу. Он держал ружье наготове и, склонив голову набок, прислушивался.
Через пару минут он пошел к фургону, достал одеяло, завернулся в него и вновь уселся на стул.
— Выгружаем, Арон. Все выгружаем! Не боись, Арончик. Не пропадем… Извини, Яцек. Извини…
— Наверное, он видел сон, — прошептал Юпитер. — Но сам— то он верит, что это был пещерный человек, и мне кажется, он боится.
Пит беспокойно оглядел залитый лунным светом луг.
И первый стал вытаскивать на причал все, что привез им Штур. Горестно вздохнув, Арон стал ему помогать.
— Еще бы! Если бы я увидел живого пещерного человека, я бы помер от страха
Штур сидел в кокпите, смотрел на воду остановившимися глазами. Потом почесал в затылке, откашлялся и от волнения сказал на чудовищной смеси польского языка с русским:
7. Субботнее утро
В субботу утром Юпитер проснулся и вышел из сарая. В ярком солнечном свете лес уже не казался ни темным, ни таинственным. Юпитер направился к нему через луг, не торопясь, внимательно глядя себе под ноги и не находя ни единого следа. Темные пятна, которые он видел ночью, исчезли вместе с утренней росой.
— Чекайте, панове!.. Чекайте, кому говорят!!! Зоставь жечи на мейсте, холера! Арон, цо те мувилэм?! Зоставь, е… твою мать!..
Он прошел около сотни шагов, когда обнаружил место, где трава была не такая густая и сквозь нее виднелась темная земля. Вздрогнув от волнения, Юпитер опустился на колени и даже не заметил, как рядом оказался Пит.
— Что? — спросил он. — Что ты нашел?
Он вытащил из кармана визитную карточку, протянул ее Василию и сказал:
— След, ответил Юпитер. — Кто— то прошел тут совсем недавно. Босиком.
Пит на корточках разглядел след. Потом поднялся и, побледнев, посмотрел на лес.
— Будут пенензы — пришлете… Не будут — я ваши сто семь долларов разбросаю по трем кораблям так, что ни один капитан не заметит! Так что я все равно при своих останусь! Не денервуйте…
— Босиком? — прошептал он. — По… по такой твердой земле? Значит, Джон Цыган и впрямь видел кого— то?
Он огляделся.
— Яцек… — только и смог сказать растроганный Арон.
Юпитер, ничего не отвечая, двинулся к лесу. Проглотив застрявший в горле комок, Пит последовал за ним. Они искали следы, но высокая густая трава надежно хранила свои тайны.
Тропинка под деревьями была вся засыпана сосновой хвоей.
Вася схватил руку Яцека Штура, стиснул, затряс, что было силы.
— Здесь ничего не найдешь, — сказал Юпитер. — Может быть дальше…
— Эй, подожди! — крикнул Пит. — Не стоит сейчас туда идти! Вдруг там кто— то есть… К тому же, если мы хотим поесть, нам лучше поспешить. В кафе наверняка полно народа! Пойдем, а то останемся голодными.
— Слухайте, хлопаки! — горячо заговорил Штур и от собственного благородства у него даже слезы блеснули в глазах.
— Пит, это может быть важным, — заметил Юпитер.
— Для кого? — возразил Пит. — Пошли, Юпитер, а в лесу посмотрим потом.
— А цо я не вем як ченько выезжать зо властнегу краю?! Вшистко поментам!.. На то мы и славяне…
Юпитер с большой неохотой заставил себя уйти. Они вернулись в сарай, как раз когда из него вышел Боб. Ньют Макафи тоже появился на заднем крыльце своего дома.
— Доброе утро! — крикнул он мальчикам. — Хороший денек, а? на открытие музея наверняка соберется много народа.
— Я не славянин. Я — еврей, — застенчиво уточнил Арон.
Он довольно рассмеялся.
— Эй, Джон! — крикнул Ньют, и Джон Цыган вылез из своего фургона, держа в руках миску с кукурузными хлопьями.
— Ты — еврей?! — рассмеялся Штур. — Ты посмотри на себя в зеркало! Ты хоть раз в жизни был в синагоге?!
— Ты не видел больше пещерных людей?
Ньют хихикнул, а сторож нахмурился.
— Нет, — признался Арон.
— Я видел одного, и с меня хватит, — сказал он и снова спрятался в фургон.
— Ну, так заткнись!.. — закричал Штур. — До видзенья, хлопаки. И дай вам Бог сченьстя!..
Немало не смутясь, Ньют крикнул:
— Не убегай сейчас, Джон. После завтрака мне потребуется помощь. Нужно кое— что переставить в музее. А потом ты останешься здесь и будешь смотреть в оба, пока не закончится церемония открытия в парке.
Как не следует открывать консервы
Ньют вернулся в дом, а мальчики отправились на Главную улицу в кафе «Ленивая Дейз», где уже собралась толпа желающих поесть. Когда, наконец, мальчики дождались свободного места, они изрядно проголодались.
Многострадальный «Опричник» с не менее многострадальным экипажем покидал неприветливые воды Стамбула и, сильно накренившись, под всеми парусами входил в открытое Мраморное море.
Едва официантка усадила их за стол, как они услышали духовой оркестр, игравший марш. За толпой пешеходов и множества машин, стоявших впритык друг к другу, в парке шла репетиция.
— Оркестр из местной школы, — догадался Боб.
Справа, в утренней дымке еще проглядывали берега Турции, но слева и впереди уже была видна только вода, вода, вода…
Толпа на мгновение поредела, и мальчики сумели разглядеть юных музыкантов во всем великолепии их красно— бело— золотой униформы. Неподалеку стояли грузовики нескольких телевизионных компаний, и мужчина в рубашке с короткими рукавами устанавливал микрофон перед оркестром.
Мальчики принялись за завтрак, и тут в кафе вошел доктор Терреано. С ним был иммунолог Хоффер, который беспрерывно чихал, закрыв нос и рот платком. Мужчины огляделись, и Терреано, заметив Юпитера, улыбнулся.
На флагштоке, сооруженном из старой швабры для мытья палубы, трепетал на ветру и нахально сверкал на солнце новый флаг «Опричника» — зеленая шелковая шаль с золотым драконом, впопыхах забытая маленькой портовой проституткой в ночь любви и сражения!
— Позовем их к нам? — спросил Юпитер друзей.
— Конечно, — согласился Пит, — почему бы не позвать?
Василий стоял за штурвалом, посматривал на компас и выглядел уверенно, что и подумать было нельзя, что еще две недели тому назад он впервые увидел море.
Юпитер подошел к двери кафе и пригласил ученых, которые с благодарностью приняли приглашение.
— Очень любезно с вашей стороны, мальчики, — усаживаясь, сказал доктор Терреано. На его длинном унылом лице появилось довольное выражение. — Наш город сейчас похож на сумасшедший дом. Думаю, он теперь все время таким будет, пока туристы не разъедутся.
Обложившись картами и лоциями, в каюте сидел Арон и что-то писал в большую бухгалтерскую книгу. Над его головой, рядом с фотографией Марксена Ивановича Муравича, была прикноплена вырезка из турецкой газеты.
Терреано положил кусочек масла на тарелку.
— Мы обычно завтракаем в Фонде, но Джим Брэндон сегодня — не самая приятная компания. Я, конечно, понимаю, каково ему. Еще бы, пережить такое!
— Вась, а Вась!.. Как правильно писать — «паД-шие женщины» или «паТ-шие женщины»? «Дэ» или «Тэ» в середине?
Элвуд Хоффер чихнул и выдавил из себя улыбку.
— Сенная лихорадка, — сказал он мальчикам и повернулся к Терреано.
— Пиши просто — «бляди», не мучайся!
— Замечательно, конечно, что ты такой понимающий, Фил, но лично я считаю, что Брэндону ни к чему называть тебя замшелым реакционером.
— Брэндон легко возбудим, — мягко заметил Терреано. — к тому же, ему сейчас не позавидуешь. Представляешь, он нашел почти полный скелет и не имеет возможности толком изучить его. А ему очень хочется занять действительно ли его находка может изменить представление о том, где и когда появился человек. Я, правда, сомневаюсь. Думаю, его малыш — еще один эволюционный тупик. Однако, Брэндон его нашел, и он должен иметь возможность поработать с ним. Я бы тоже рассердился, если бы какая-нибудь интересная находка так нелепо уплыла у меня из рук.
— Не, Вась… Писать надо культурно. Еще Марксен говорил: «Вахтенный журнал — лицо судна». Так «Дэ» или «Тэ», Вася?..
— А что Брэндон хотел делать с костями? — спросил Боб. — Я слышал об определении возраста с помощью углерода 14.
— Возможно, здесь это было бы бесполезно, — сказал Терреано. — Если использовать этот метод, то можно определить количество углерода— 14 в образце. Углерод— 14 распадается, и через пять тысяч семьсот лет после того, как животное или растение умерло, остается только половина атомов. Еще через пять тысяч семьсот лет остается четверть. И так далее. А через сорок тысячелетий углерода— 14 может остаться так мало, что говорить будет не о чем.
— Если культурно, то «Дэ», Арончик, «Дэ»! «ПаД-шие».
Изумлению Боба не было границ.
— Вы думаете, что пещерный человек старше? Ему больше сорока тысяч лет?
Василий посмотрел направо, увидел высокий скалистый берег и крикнул Арону:
— Я бы удивился, если бы это было не так, — спокойно ответил Терреано. — Однако, углерод— 14 — не единственный метод определения возраста. Есть и другие методы. Есть также различные способы определения, имеем ли мы дело с человеком или нет. Однако все не так просто, потому что никто не скажет нам точно, чем человек отличается от животного. Может быть, размером мозга по отношению к размерам тела, может быть, зубами…
— Эй, писатель! Справа по борту, кажись, этот мыс… Как его? «Ельшикей»! Язык сломаешь, мать их за ногу… Что там у нас дальше?
— Зубами? — переспросил Боб. — При чем тут зубы?
— Человеческие зубы расположены на челюсти дугой, — ответил Терреано, — а у приматов, как человекообразных, так и обычных обезьян, в форме «u», то есть почти до конца параллельно. Кроме того, есть различия в размерах коренных зубов и…
— И, наконец— то, пришла официантка с нашим завтраком, — прервал его Хоффер. — Слава Богу.
— Джастер момент! — крикнул Арон, отложил вахтенный журнал и взялся за карту: Ельшикей… Ельшикей… Есть Ельшикей! Курс?
— Прошу прощение, Элвуд, — извинился Терреано. — Ни за что не хотел бы вам надоедать.
— Но это очень интересно, — торопливо проговорил Боб. — Теперь я понимаю, почему доктор Брэндон так нервничает. Если Ньют Макафи сунет нос в кости…
— Двести сорок!..
— Он уже это делает, — заметил Терреано. — Хотя мы даже не знаем, человек ли в пещере.
— Не заводись, Фил, — сказал Хоффер. — Вряд ли заключение, которое можно было бы сделать, имеет значение для кого-нибудь еще, кроме десятка ученых.
— Плюс пятнадцать и держи двести пятьдесят пять! Все! Мы в Мраморном море! И пошла она, эта Турция, знаешь куда!..
Терреано усмехнулся.
Василий довернул штурвал, сверился с компасом, но тут при изменении курса заполоскали паруса и он крикнул:
— Исследования доктора Хоффер а можно использовать сразу, — пояснил он мальчикам. — Если он докажет, что изжога помогает организму бороться с обыкновенной простудой, мы все будем ему благодарны.
— Вполне возможно, что изжога стимулируется иммунными процессами, — холодно проговорил Хоффер. — Я убежден, что иммунная система отвечает за многие из наших бед, а гены, которые мы наследуем, почти ни за что не отвечают, что бы там ни говорил Крал Биркенштейн.
— Арон! В темпе — на гика-шкот! И подбери стаксель!
Терреано погрустнел, вспомним умершего ученого.
Арон проворно выскочил из каюты и так ловко управился с парусами, что Василий не удержался и спросил:
— Замечательный был человек, — сказал он. — Огромная потеря.
— Возможно, — согласился Хоффер, — но генная инженерия в наше время стала такой же опасной, как расщепление атома. Стоит только начать.
— Извините, Арон Моисеевич, ваша девичья фамилия не адмирал Нельсон?
— Доктор Биркенштейн действительно надеялся улучшить человеческую природу? — спросил Юпитер. — Элеонор рассказывала вчера, что ему удалось вывести породу более умных шимпанзе. Он и вправду верил, что может улучшить людей?
Терреано вдруг почему— то огорчился.
К полудню Василий от усталости почти висел на штурвале. Нагрузка на его обессиленной организм была столь велика, что он и не пытался этого скрывать:
— Не думаю, что он стремился к чему-нибудь вроде расы сверхлюдей, но он считал, что много людей рождается на свет с неплохим уровнем способностей, а если так, то и незачем тратить двенадцать— шестнадцать лет на получение простейших навыков, необходимых для зарабатывания хлеба насущного.
— Отвратительно! — воскликнул Хоффер. — Насилие над природой может привести к ужасным последствиям. Животные Биркенштейна — лучшее тому доказательство. Он облучал их предков разными лучами, воздействовал на них всякими химикатами. Он смог многому научить лошадей, у его шимпанзе стали большие и сообразительные мозги, однако продолжительность их жизни стала намного меньше, чем обычная у этих животных, если они живут в неволе.
— Спать хочу!.. Жрать хочу!.. Руки отваливаются, ноги не держат. Арон! Посмотри на часы!.. Сколько мне еще стоять?
— Животные как будто жили слишком быстро, — вмешался Терреано. — Незадолго до смерти Биркенштейн начал работу по замедлению процесса старения. Он создал различные препараты, которые давал своим шимпанзе в разных сочетаниях. Пробовал различные лекарства, которые заставляли мозг вырабатывать гормоны, стимулирующие сон или состояние бодрости.
Его работа была очень смелой и оригинальной, поэтому он стал одним из претендентов на получение премии Спайсера. Это денежная премия, которую правление Фонда Спайсера каждый гол присуждает в головном отделении Фонда тем ученым, чьи работы могут принести наибольшую пользу человечеству. Если бы Биркенштейн даже частично преуспел в своих исследованиях, он получил бы миллион долларов, которым мог бы распорядиться по своему усмотрению.
Арон шустрил на камбузе, помешивая в кастрюльке перловку.
— А что будет теперь? — спросил Пит. — Кто получит деньги?
Терреано пожал плечами.
— Потерпи минут двадцать!.. Сейчас перловка доварится, я все приготовлю и сменю тебя… Тебе что к перловке подать — частик или тушенку?
— Не знаю. Может быть, доктор Хоффер. Он лечит все язвы желудка. Или Джим Брэндон, если даст человечеству новое знание о его происхождении… Или…
— Кстати о Брэндоне, — вмешался Хоффер. — Посмотрите туда.
В окно они увидели Брэндона, обгонявшего прохожих. Он шел в кафе.
Терреано помахал ему, когда он переступил порог. Брэндон подхватил свободный стул и уселся рядом с Юпитером.
Вася из последних сил удерживал штурвальное колесо.
— Я добился своего! — радостно заметил он. — Позвонил в Сакраменто и буду звонить еще после завтрака, когда губернатор освободится.
— Губернатор может помочь забрать гуманоида из пещеры? — спросил Терреано.
— Все равно!.. Лишь бы быстрее…
Хоффер удивлено посмотрел на него.
— А я считал, что вы не разговариваете.
— Это было раньше, — ответил Терреано. — Джим, ты всерьез думаешь, что губернатор может помочь?
— Тогда я лучше частик открою. Он в томате, такой остренький. Сразу тебя взбодрит! А тушенка — один жир…
— А почему нет? — заявил Брэндон. — Если штат может покупать землю, чтобы строить дороги и школы, то почему бы ему не купить пещеру? Я собираюсь просить губернатора, чтобы он объявил весь район государственным историческим заповедником. Вполне возможно, тут еще что— нибудь есть, и преступление ничего не искать только из— за Макафи, которому хочется получать по пять долларов с человека.
Брэндон умолк. Из парка через дорогу до них вновь донеслись звуки духового оркестра.
Арон наклонился к двум большим коробкам, забитым консервными банками, вытащил пару банок из одной коробки, положил их на столик у газовой плиты и, желая отвлечь Василия от бедственного состояния духа, сказал с наигранным оптимизмом:
— Без пяти десять, — заметил Хоффер. — Церемония скоро начнется. А когда она закончится, вся эта толпа кинется поглазеть на пещерного человека. А потом они, без сомнения, разбредутся по окрестностям, чтобы самим тоже что-нибудь поискать. Брэндон, ты, к сожалению, опоздал. Что случилось, то случилось, и ты их не остановишь!
— Не боись, Васенька! Прорвемся! Солярки у нас теперь — хоть на край света!.. Газа для плиты — трех быков можно зажарить, консервов навалом, пресной воды — пей, не хочу!.. Крупа, хлеб… Еще четыре луковки осталось!.. Да ты что, Васенька? Живем!.. А что бляди у нас доллары смылили, так и их понять можно… Тебе с твоей хорошо было?
8. Непонятные происшествия
— Хорошо… — через силу улыбнулся Василий.
Церемония открытия задерживалась. Когда Терреано, Брэндон и Хоффер вместе с Тремя Сыщиками пришли в парк, Ньют Макафи уже сидел на эстраде рядом с женой, которая надела черно— белое ситцевое платье и белые перчатки до локтей. Рядом с четой Макафи сидел тощий мужчина в полосатом пиджаке, на ярком солнце он выглядел потрепанным.
— И мне с моей было хорошо! Так о чем жалеем?!.. Зато какой мы теперь имеем флаг?!! Ни у кого в мире такого флага нет!
— Гарри Ченовет, — шепнул Терреано. — Наш мэр и владелец аптеки. Большой мастер устраивать церемонии и произносить речи.
К мэру и Макафи присоединился мужчина в темном костюме и с белым воротничком Терреано узнал в нем священника.
Василий невольно повернулся, посмотрел на зеленую шаль с золотым драконом на флагштоке из швабры и рассмеялся.
Остальные городские шишки заняли места рядом со священником. Среди них были владелец ресторана «Счастливый Охотник» и владелец мотеля, управляющий супермаркетом и его помощник, а также хозяйка магазина подарков, расположенного на одной из боковых улиц. Хозяин кафе «Ленивая Дейз» торопливо переходила улицу. Владелец гаража усаживался позади управляющего супермаркетом.
— Они всё позакрывали, — отметил Терреано. — Весь город сбежался. Пещерный человек наверняка поправит здешние дела, ведь у людей появится шанс заработать деньги. Нет ни одного человека в городе, который бы этому не радовался.
Одной рукой Арон приставил свой пиратский нож острием к краю банки, а вторую занес для удара по рукоятке, приговаривая:
Юпитер оглядел парк и не мог не обратить внимания на то, что там были представители чуть не всех организаций. Мальчики— бойскауты и девочки— хранительницы костра. Отшельники поражали великолепием своих красных фесок, а веселую группку Лосей было легко узнать по их вымпелу. Молодые парни из Молодежной торговой палаты прикрепили на лацканы пиджаков ленточки, а рядом с ними стояли несколько мужчин в темных костюмах и шляпами с белыми перьями, которых подошедшая миссис Коллинвуд назвала Рыцарями Колумба.
— Сейчас все приготовлю, стану за руль, а ты пожрешь и завалишься отдыхать… О\'кей?
Продавец мороженого подогнал свой грузовичок поближе к парку и открыл бойкую торговлю. Рядом с ним в окружении детей стоял молодой человек с огромной связкой шаров, наполненных гелием.
Когда в парке уже яблоку негде было упасть, мэр встал, постучал по микрофону и поднял вверх руку, призывая к молчанию.
И Арон сильно ударил сверху по рукоятке ножа…
Юпитер заметил Элеонор Хесс, которая наблюдала за церемонией, как всегда, с озабоченным лицом.
— Господа! — попросил внимания мэр. — Давайте успокоимся, и пусть мистер Робертсон испросит благословения небес для нашего начинания. Потом оркестр сентердейльской школы — поаплодируем ему, — поведет нас всех в музей пещерного человека. Наша Пэтти Фергюсон — вы знаете ее как мисс Авокадо прошлогодней ярмарки, — перережет ленточку и откроет пещеру.
Тугая вонючая струя томатно-коричневого цвета со свистом и шипением фонтаном хлестнула ему в физиономию, залила с головы до ног и обгадила потолок и переборки камбуза…
Мэр посмотрел в толпу.
— Где ты, Пэтти?
— Да, тут она! — крикнул кто— то.
Потом Василий сидел в кокпите по колени в сотне вздутых консервных банок, доскребывал из алюминиевой миски перловку, закусывал ее луковкой с хлебом и одновременно, меланхолически, одну за другой выбрасывал банки через плечо за борт…
Народ расступился, и тоненькая девушка с длинными светлыми волосами в сопровождении криков и свиста поднялась по ступенькам на сцену.
Внезапно раздался шум воды, и в парке заработала поливочная система!
Переодетый и умытый Арон стоял у штурвала. Перед ним стояла на крыше рубки миска с перловой кашей и горячий чай в кружке Марксена Ивановича. Без отрыва от ответственного процесса судовождения Арон обедал, придерживая тяжелый, напряженный штурвал одной рукой.
Люди сначала пооткрывали рты от изумления, потом стали кричать, кое-кто попытался убежать, но тщетно. Толпа была слишком плотной.
Юпитер почувствовал, как холодная вода хлынула ему на руки и на лицо. Одежда тут же промокла насквозь. Он повернул голову, чтобы окликнуть Пита, но тот, закрыв глаза, валился набок.
— Все вспухли? — спросил Арон, глядя на горизонт.
У Юпитера ослабли колени. Ноги переставили его держать. Все поплыло перед глазами, потом его словно накрыло волной, и он не успел даже испугаться, как был поглощен темнотой.
— Все.
От холода Юпитер пришел в себя и вдохнул запах мокрой земли. Все его тело будто свело судорогой. Но в носу щипало, и он, открыв глаза, понял, что лежит, уткнувшись лицом в траву. Поливочная система отключилась.
— Что?.. — послышался хорошо знакомый голос…
— И тушенка?
Юпитер приподнялся на локте и увидел Брэндона. Голова Пита лежала на его ногах.
Парк наполнился криками и плачем людей, старавшихся подняться на ноги. На церкви начали бить часы.
— И тушенка.
Юпитер считал удары. Одиннадцать! И он, и вся остальная толпа пробыла без сознания больше сорока минут.
Внезапно он вспомнил, как включилась поливочная система, и понял, что в нее что— то подсыпали, чтобы усыпить весь город!
— Интересно, сколько же они лет на складах валялись? — задумчиво спросил Арон.
— А что мы жрать будем — тебе не интересно?! — Василий злобно пнул ногой кучу банок с протухшими консервами. Ни продуктов, ни денег!
Плакали маленькие дети, а продавец воздушных шаров смотрел в небо, куда улетели все до одного его шары.
— Ты кончай ногами дрыгать! — опасливо оглянулся Арон. — Они вот-вот взрываться начнут. Пол-яхты разнесут и нас поубивают!
Юпитер заставил себя встать. Он протянул руку Бобу, и в эту минуту на дороге, ведущей к дому Макафи, показался Джон Цыган. Он шел, пошатываясь.
— А я уж и не знаю, что лучше… — в отчаянии проговорил Василий. — Мгновенная гибель или медленное голодное умирание… Я что-то в этом роде в одном кино по телевизору видел. Жуткая картина!..
— Пещерный человек! — вопил Джон, его голос был еще более хриплым, чем всегда, а длинными руками он странно загребал воздух. — Нет его! Его утащили!
Арон тяжело вздохнул, покачал головой и спросил:
9. Юпитер делает выводы
Следующие несколько часов на поле около дома Макафи кипела бурная деятельность. Люди из департамента шерифа фотографировали все подряд, и весь музей засыпали порошком для снятия отпечатков пальцев. Репортеры различных компаний интервьюировали Ньюта и Таллию Макафи, которые от ярости не могли связать двух слов. Потом они накинулись на пребывавшего в отчаяние Джеймса Брэндона, побеседовали с мэром и со всеми торговцами. Напоследок они пристали к Джону Цыгану.
— Вась… А ты не можешь сейчас припомнить какое-нибудь другое кино? Где все хорошо кончается.
— Кто— то пришел! — рассказал им Джон. — Я сторожил музей, как приказал мистер Ньют, вдруг услышал шум сзади, а… когда я повернулся…
Василий отложил пустую миску в сторону, подумал и ответил:
Он показал, как это сделал.
— Нет. Сейчас — не могу.
— Оно стояло там! — воскликнул он. — Такое страшное, с одним огромным и неподвижным глазом и… и бивнями, как у слона! Это был не человек! Очнулся я на земле. Дверь в музей открыта. Я посмотрел внутрь, а бедняга наш исчез!
— Он пьян! — крикнул кто— то из толпы.
И снова принялся методично выбрасывать за борт одну банку за другой…
Но Джон не был пьян, а пещерный человек и в самом деле исчез.
В конце концов, телевизионщики разошлись. Шериф оставил на всякий случай двоих своих людей и тоже уехал. Толпа потихоньку рассеялась. Макафи стоял около сарая и беседовал с одним из помощников шерифа. Три сыщика, вертевшиеся около взрослых, отправились, было в музей, но…
— Извините, ребята, — сказал помощник шерифа, стоявший у двери. — Туда сейчас нельзя.
Как маленькие острова рождают большие сомнения
Юпитер внимательно оглядел полуоткрытую дверь.
— У того, кто украл кости, был ключ, правильно? — спросил он.
Вечером, почти в темноте, подошли к маленькому скалистому островку с крутыми берегами, лишенному всякой растительности, со смешным и непривычным для русского уха названием.
Помощник шерифа с удивлением посмотрел на него, потом на дверь.
— Дверь не повреждена, — пояснил Юпитер. — Ни дверь, ни дверная рама. Если бы грабитель ее взломал, остались бы следы.
— Хай-ир-сы-зада!.. Хайирсызада… — удивленно повторял Василий и убирал спущенный стаксель в мешок на носу яхты. — Надо же было так сложно назвать эту груду камней! Тоже мне — остров…
Помощник шерифа усмехнулся и отошел в сторону.
— Ладно, Шерлок Холмс, — сказал он. — Может, посмотришь внутри и расскажешь мне еще что-нибудь?
Изнемогающий от усталости и бессонницы, Арон тяжело укладывал большой парус на гик. Посмотрел воспаленными глазами на берег, сказал Василию:
Юпитер вместе с Питом и Бобом не заставили просить себя.
— Гляди, Васька… Ни одной живой души!..
В маленьком здании все было в полном порядке, не считая черных пятен, оставленных криминалистами. Юпитер осмотрелся, потом пересек комнату и заглянул в пещеру. Земляной пол оказался разрыт там, откуда достали кости, но больше ничего потревожено не было.
Потом Юпитер заметил одинокий след около того места, где раньше были выставлены кости.
— А может, он необитаемый? Давай, Ароша, останемся здесь навсегда! Я — Робинзон, ты — Пятница…
— След от ботинка на резиновой подошве, — сказал Юпитер. — Мистер Макафи носит высокие ковбойские ботинки, а на Джоне Цыгане, шнурованные рабочие ботинки с кожаной подошвой. Поскольку сегодня сюда заходили только мистер Макафи и Джон, значит, след оставил вор, взявший кости. Он носит спортивные туфли или кроссовки со звездочками на подошве.
Помощник шерифа кивнул.
— Почему это именно я — «Пятница»? — обиделся Арон.
— Да, это мы видели. Наш фотограф уже тут поработал. Мы, увы, не сможем обшарить все стенные шкафы, чтобы найти такую обувь, но может, фотография когда— нибудь пригодится в качестве доказательства.
— Ну, ты — Робинзон, я — Пятница… Какая разница? Я и не думал, что ты так тщеславен, Арон! У тебя прямо-таки восточная тяга к власти!.. — воскликнул Василий.
Юпитер достал из кармана рулетку и измерил след. Он оказался двенадцати дюймов в длину.
— Здоровый парень, — заметил Юпитер.
Но Арон ему не ответил. Он тревожно вглядывался в скалистый берег, до которого было всего метров пятьдесят.
Помощник шерифа усмехнулся.
— Ты хорошо работаешь. Не собираешься стать детективом?
— Эй, Васька! Тебе не кажется, что нас сносит на камни?!
— А я уже детектив, — ответил Юпитер, не пытаясь объяснить свои слова.
Василий поднял голову, увидел надвигающийся берег.
Озадаченно оглядевшись, он пробормотал:
— Зачем? Я не понимаю. Столько трудов! Очевидно, кто— то добавил в поливочную систему какие— то лекарства, чтобы усыпить весь город…
— Точно!.. Мамочка милая… — прошептал он. — Сейчас нас об этот остров как…
— Это мы проверяем, — прервал его помощник шерифа. — Один из наших людей взял образец воды для исследования в лаборатории. Еще мы проверим воду в резервуаре за городом, откуда она попадает в поливочную систему.
— А хрен ему в грызло!!! — рявкнул Арон. — Держись крепче!..
— Очень странно, — сказал Юпитер. — Фантастика! Пока город спит, вор надевает устрашающую маскировку, подкрадывается к Джону и, вероятно, обрызгивает его чем— то, от чего тот отключается. Или это брызги от поливочной системы добрались до Джона? Потом вор спокойно входит в музей и выносит оттуда кости.
Остается вопрос. Зачем? Кому понадобились старые кости? Это ведь не золото и не драгоценные камни. Кроме того, они имеют значение только здесь. Больше остальных заинтересованы в этих костях два человека — Макафи и Брэндона, но оба лежали без сознания в момент преступления.
Он молниеносно спрыгнул в кокпит и лихорадочно стал нажимать на приборном щитке кнопку стартера двигателя.
— Нелепое преступление, — согласился помощник шерифа. — И мы даже не знаем, как его квалифицировать. То ли это ограбление, предпринятое группой людей, которые действовали по заранее намеченному плану. То ли банальное воровство. А может быть, даже чья— то злая шутка?
— Вы думаете, что найдете вора? — поинтересовался Боб.
Но двигатель чихал, кашлял, покрехтывал, из выхлопной трубы вырывались синие клубочки дыма, но не заводился…
Помощник шерифа заметно поскучнел.
— Шансов мал. Большинство таких преступлений не раскрывается, вы же знаете. Воров слишком много, и слишком мало людей, охраняющих закон. Я думаю, эти кости попадут в полицейские рапорты и там останутся.
Мальчики угрюмо молчали.
Яхта была уже совсем близко от гибельных камней, и течение неудержимо влекло «Опричник» к трагической развязке.
Помощник шерифа двинулся к двери.
— Ладно, ребята, пора уходить.
— Что же ты, Арон?! — панически закричал Василий, мертвой хваткой вцепившись в носовой релинг.
Мальчики послушно последовали за ним, и вышли на луг. Ньют Макафи и другой помощник шерифа стояли возле сарая вместе с Таллией и Элеонор, которая, видимо, только что взяла почту. Она держала в руках стопку писем и журнал.
— Выручай, родимый… — шептал Арон и все нажимал и нажимал кнопку стартера. — Выручай, дружочек…
Ньют Макафи тоже держал в руках письмо. Три Сыщика подошли поближе и увидели, что оно написано ярко— зелеными чернилами.
В момент, когда яхта уже должна была неминуемо шарахнуться о торчащие из-под воды прибрежные скалы и закончить свое существование на этом свете возле маленького островка с длинным, нелепым названием, двигатель услышал мольбы Арона и взревел средними оборотами!..
Внезапно Ньют побледнел и показал письмо жене и помощнику шерифа.
— Вы… вы знаете, что это значит? — Он был вне себя от ярости. Прочтите! Вы только прочтите.
Не веря до конца в привалившее счастье, Арон пару секунд слушал постукивание двигателя, а потом уверенно толкнул сектор газа вперед, довел обороты до максимума и круто переложил штурвал вправо.
Он развернул письмо так, чтобы все могли видеть. На листке было написано:
Медленно, словно нехотя, «Опричник» уходил от собственной смерти…