Чингиз Абдуллаев

Исчезнувший убийца

^{(повесть)}

Автор выражает благодарность сотрудникам Министерства иностранных дел, помогавшим в создании повести. Все имена, события, факты — строго документальны и приводятся по сообщениям «Эй-би-си», советской и зарубежной прессы. Автор предупреждает, что данный материал не может быть использован на суде в качестве свидетельских показаний.


«…B современных условиях преступные организации и отдельные индивидуумы всё чаще прибегают к применению новейших технических средств для совершения преступлений и их сокрытия. Они идут на любые ухищрения, их методы становятся всё более разнообразными, что, соответственно, затрудняет работу правоохранительных служб, вызывая новые, ранее неизвестные трудности. Криминалистам необходимо детально исследовать эти методы преступников и умело их классифицировать».
Из доклада Постоянного Комитета экспертов по предупреждению преступности и борьбе с ней при Экономическом и Социальном совете Организации Объединённых Наций.


ЧАСТЬ I

I

На Пятой авеню Манхеттена вспыхнули огни. Неоновая реклама бешено заплясала на зданиях, словно собираясь спалить город ярким фейерверком своих красок. Улицы, ещё минуту назад серые и унылые, постепенно стали оживать, медленно пробуждаясь ото сна. Засветились витрины больших и малых магазинов, освещая многообразие выставленных в них товаров, завлекая своим великолепием случайных прохожих. Ударили неоновой волной огни отелей. В высоких многоэтажных домах начали разгораться огоньки, создавая причудливое зрелище многомиллионного города.

Яркий свет загорелся и на двенадцатом этаже одного из тех гигантских небоскрёбов, которыми давно славится этот крупнейший город мира. По коридору этажа быстро шли люди, направлявшиеся к лифту, расположенному в левом крыле здания. Прямо у лифта, в самом конце коридора находились большие стеклянные двери. Опытный глаз мог без труда узнать в них тяжёлые пуленепробиваемые двери, специально изготовленные для банков. По обе стороны дверей сидели дежурные. Лишь проверив удостоверения и приняв у выходивших специальные карточки, висевшие у них на лацкане пиджаков, дежурные пропускали в коридор, к лифту.

Через десять минут этаж был пуст. Установленные в разных концах специальные камеры бесшумно фиксировали пустой коридор.

Почти рядом с дежурным находилась комната № 1201, в которой в этот момент сидело два человека. Обилие аппаратуры и всевозможных приборов создавали иллюзию информационного или вычислительного центра. За центральным пультом удобно расположился мужчина лет сорока. Чуть выше среднего роста, широкоплечий, коренастый, плотный, уже начинающий лысеть с тяжёлым подбородком и резкими, волевыми чертами лица.

Несколько левее от него сидел второй. Ему было лет на десять меньше. Он был явно высокого роста, загорелый, темноволосый, с правильными тонко очерченными чертами лица. Он отхлёбывал кофе, и что-то записывал в лежащий перед ним журнал.

Дверь отворилась.

— Я ухожу, Чарльз, — заявил с порога появившийся мужчина.

— Уже? — первый сидевший, к которому обращались, полуобернулся к двери.

— Я думал ты сегодня задержишься, Вальтер.

— Там остались Анна и Антонио. Она справится. Осталось обработать последние данные. Через полчаса всё будет готово. Да, совсем забыл. Там ещё в последней лаборатории сидит Эдстрем. Я к нему заходил. Он опять увлечён каким-то делом.

— Виктор, запроси не осталось ли ещё кого-нибудь на этаже, — сказал Чарльз, обращаясь к своему напарнику. Тот нажал кнопку, вызывая дежурного.

— Говорит Асенов. Кто остался на этаже?

— Только что к вам вошёл Вальтер Вольраф. В его лаборатории работают Анна Фрост и Антонио Перес. В соседней — Карл Эдстрем. Больше никого на этаже нет, сэр.

— Эдстрем предупредил вас, что задержится? — спросил Виктор.

— Нет, мистер Асенов, — ответил дежурный.

— Соединись с Эдстремом, — посоветовал Чарльз, — и узнай до каких пор он будет нарушать наши правила.

— Это уже без меня. Обещал сегодня жене быть дома пораньше. Всего хорошего, Чарльз. До свидания, мистер Асенов, — Вальтер шагнул к дверям.

— Будь здоров, Вальтер. От меня привет Инге. Я обязательно заеду к вам завтра. Поздравь её. У вас, кажется, сегодня юбилей? Двадцать лет…

— И как только ты всё помнишь, Чарльз, — удивился Вальтер, — О’кей заезжай завтра. Мы тебя будем ждать. Кстати, завтра мы и собираемся отмечать эту дату официально. А сегодня махнём с Ингой за город, — Вальтер вышел, плотно притворив двери.

Камера проследила за тем, как он дошёл до конца коридора, показал удостоверение, отцепил карточку и только потом вышел. Стеклянные створки дверей автоматически замкнулись. Второй дежурный также придирчиво проверил документы Вольрафа и лишь затем вызвал лифт.

— Господин Эдстрем, — уже в третий раз вызывал в микрофон Асенов, когда наконец раздался нетерпеливый голос:

— Я слушаю!

— До каких пор вы будете нарушать инструкцию?

— А, это вы, господин Асенов? Дежурите сегодня с Чарльзом. Мой привет мистеру Деверсону. Я уже заканчиваю. Через пять минут ухожу. Виктор недовольно щёлкнул переключателем.

— Он всегда так. Если ему не напомнить, он может сидеть до утра, — недовольно заметил Чарльз.

В противоположном конце коридора показался мужчина, вышедший из лаборатории. Он спокойно закрыл дверь и чуть прихрамывая на левую ногу, двинулся по коридору. Камера внимательно следила за его продвижением.

— Это Антонио, — сказал Виктор, всматриваясь в экран.

Человек подошёл к их дверям, постучал.

— Войдите, — разрешил Чарльз, и когда дверь открылась, добавил, — Вы могли бы не стучать Антонио, я же всё равно видел вас на этом экране.

Рэймонд Чандлер

Вошедший несколько неловко пожал плечами.

Блюзы Бэй-Сити

— Вы правы, мистер Деверсон, я всё время забываю про эти камеры. Они такие бесшумные. Я просто пришёл сообщить, что почти закончили работу.

— Так быстро? — удивился Чарльз.

1

— Конечно. Мы проанализировали ситуацию и нашли… О, господи, что это?…

Самоубийство Золушки

Кажется, это все случилось в пятницу, так как из кафе «Мэншен Хауз», расположенного рядом с моей конторой, несло рыбой, как это бывает только в рыбный день. За исключением этого благоухания, ничто не омрачало прекрасный теплый весенний день. Я пробездельничал всю неделю. Когда зазвонил телефон, я сидел, задрав ноги на стол, и грел пятки в лучах теплого солнышка. Почесал затылок и зевнул вместо ответа.

Громкий женский вопль прервал его слова. Оба сидевших за столами прислушались. Раздались два громких, резких выстрела и ещё один крик. Всё стихло. Камеры продолжали бесшумно стрекотать, обшаривая пустой коридор, но никто в коридоре не появлялся.

– Как не стыдно, Джонни Далмас! – раздался укоризненный голос. – Я все слышу. Знаком с делом Остриэна?

— Блокируйте двери, — приказал Деверсон обоим охранникам в микрофон. На правом экране он увидел, как замерли по обе стороны двери двое людей с выхваченными пистолетами. Он включил все камеры. Коридор был по-прежнему пуст.

Звонил Фиалка Макги, отличный парень, детектив из отдела по расследованию убийств конторы шерифа. Единственной его дурной привычкой было, что он постоянно сплавлял мне дела, в которых шишек я зарабатывал немало, а денег обычно хватало лишь на подержанный корсет.

— Откуда кричали, Виктор? — спросил Чарльз. — Мне показалось из лаборатории.

– Нет.

— Да, — подтвердил молодой человек, — точно оттуда.

– Это в Бэй-Сити[1]. Говорят, в этом городишке выбрали нового пройдоху-мэра. Ходят сплетни, что игорный синдикат выложил тридцать штук на выборы своего человека. Но в Бэй-Сити живет шериф. Поэтому мы стараемся вести себя хорошо, чтобы не причинить боль его ранимой душе.

Я опять зевнул.

— Господи, боже ты мой! Что там могло случиться? — спросил побледневший Антонио.

– Я уже слышал это! – пролаял Макги. – Если тебе не интересно, я просто не стану вмешиваться. Но парень говорит, что у него есть немного бабок.

— Быстро за мной! — приказал Деверсон, поднимаясь рывком на ноги, — Оружие с вами?

– Какой парень?

— Конечно, — Виктор выхватил «Магнум», стандартное оружие американской полиции, и сотрудников специализированных учреждений ООН.

– Мэтсон. Это он нашел труп.

– Какой труп?

– Ты что, ничего не знаешь об остриэнском деле?

— Никого не выпускать и не впускать, — еще раз приказал Чарльз в микрофон, — смотрите в оба.

– Я ведь тебе уже сказал, что не знаю.

– Ты еще ничего не сказал – только зевал и спрашивал: «Какой?» До сих пор мы не вмешивались. Но сейчас, когда он в Лос-Анджелесе и ему угрожают, можно заняться этим дельцем.

Деверсон и Асенов выбежали в коридор. У дверей стоял дежурный. Он просматривал весь коридор.

– Кто угрожает Мэтсону?

— Никого не видел? — крикнул на всякий случай Чарльз.

– Если бы он знал, то ему не нужно было бы нанимать ищейку. Кстати, Мэтсон тоже занимался сыскным делом, пока они его не выперли. Сейчас парень зарылся и не высовывается, опасаясь ребят с пушками.

— Никого, сэр! — дежурный показал рукой в конец коридора, — но кричали из лаборатории.

– Ладно, приезжай, – сказал я. – У меня рука устала держать трубку.

Деверсон бросился в ту сторону. За спиной он слышал тяжёлое дыхание Асенова. Чуть поотстав, изо всех сил за ними бежал прихрамывающий Антонио. Добежав до дверей лаборатории, Чарльз остановился. Огляделся и крикнул Антонио, чтобы он пока не входил. После чего резким ударом ноги открыл дверь и первым ворвался в помещение. За ним тут же вбежал Асенов. В комнате никого не было. Они побежали между длинными рядами столов, заставленных различной аппаратурой, и ворвались в другую комнату.

– Я на службе.

– Я как раз собирался спуститься в аптеку и купить кварту шотландского виски.

Это помещение было смежной комнатой между лабораториями. На полу, широко раскинув руки, лежала Анна Фрост. Юбка чуть приоткрыла колени, в глазах застыло выражение ужаса. Левая грудь была дважды прострелена. Из раны на пол вытекло уже довольно много крови. Рядом стоял Карл Эдстрем, сжимающий револьвер в правой руке. Весь его вид выражал недоумение и ужас.

– О\'кей. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как я постучу в дверь, – пообещал Макги.

Чарльз медленно поднял свой «Магнум». Стал спокойно подходить к Эдстрему.

* * *

— Карл, — обратился он неестественно ровным голосом, отдайте мне ваш пистолет.

Действительно, не прошло и получаса, как в дверь постучал этот здоровяк с приятной физиономией, серебристой сединой, ямочкой на подбородке и маленьким ротиком, созданным для того, чтобы целовать детей. Макги явился в хорошо отглаженном синем костюме, с лосиным зубом на золотой цепочке и в начищенных туфлях с квадратными носками.

— Это вы, Деверсон? — Эдстрем словно очнулся ото сна. Такая нелепая история. Я сидел в своей лаборатории и вдруг эти крики, выстрелы. Когда я вбежал, здесь уже никого не было. Вы представляете, убийца успел убежать. И вот, бросил свой револьвер.

Он очень аккуратно пристроился на краешке стула, как обычно садятся толстые люди, открутил пробку с бутылки и осторожно понюхал божественный напиток, как часто делают в барах. Успокоившись, Макги плеснул в стакан изрядную порцию виски, погонял ее по рту и обшарил контору глазами.

— Дайте его мне, — еще раз спокойно сказал Деверсон, не спускающий глаз с этого оружия.

– Не удивительно, что ты сидишь без работы, – торжественно объявил он. – Сейчас для того, чтобы заманить клиента, нужен приличный фасад.

— Пожалуйста, — Карл протянул револьвер и только сейчас увидел направленное на него оружие, — Послушайте, Чарльз, если вы думаете что это я… — Деверсон взял оружие, предварительно вынув из кармана платок.

– Пощади меня! – взмолился я. – Лучше расскажи о Мэтсоне и деле Остриэна.

— Я ничего не думаю, мистер Эдстрем. Я тоже, как и вы, слышал крики и выстрелы. И ничего не видел. Вы только что сказали об убийстве. Вы его видели?

Макги прикончил первую порцию виски и налил вторую, но не такую большую. Он молча наблюдал за моими манипуляциями с сигаретой.

— Господи, конечно, нет. Я говорил в этот момент по телефону…

– Жена доктора Остриэна, – наконец начал Фиалка Макги, – отравилась угарным газом. Доктор Остриэн из Бэй-Сити все ночи напролет мотается по окрестностям, чтобы спасти голливудское отребье от ломки. Так что блондинка была предоставлена сама себе. В ту ночь она гуляла в клубе Вэнса Конрида. Знаешь эту забегаловку?

– Угу. Бывший плавательный клуб с самым лучшим пляжем и самыми лучшими женскими ножками в Голливуде переделали в игорный дом. Она забавлялась там рулеткой?

— Дело в том, Эдстрем, что из этого помещения можно уйти или через лабораторию Анны Фрост, или через вашу лабораторию. И в любом случае убийца должен был выйти в коридор. А в коридоре никого не было.

– Если бы в нашем округе существовали игорные заведения, – ответил Макги, – то я бы ответил, что девчонка там играла в рулетку. Поговаривают, что она заигрывала и с Конридом. Эта любительница острых ощущений, естественно, проигрывала. В ту ночь она спустила все и закатила страшный скандал. Конрид отвел ее в свой кабинет и позвонил в городскую поликлинику, чтобы за ней приехал муж. Когда док...

— Как никого? — Эдстрем был больше удивлён, чем испуган. В комнату вошёл Антонио. Увидев убитую, он прислонился к одному из столов.

– Только не заливай с таким видом, будто есть свидетели. Ведь в игорном бизнесе, если он, конечно, у нас существует, никто никогда ничего не видит.

— Какой ужас, — Антонио стал почти белым, кто это её, Карл?

– У моей жены есть братишка, – с жалостью посмотрел на меня Фиалка Макги, – который работает в местном «горчичнике». Никакого расследования не проводили. Когда док примчался в берлогу Конрида, ему пришлось, чтобы успокоить, уколоть жену. Остриэн не смог сам отвезти ее домой, так как ему нужно было мчаться в Брентвуд Хайте по срочному вызову. Поэтому Вэнс Конрид отправил миссис Остриэн в своей машине, а доктор позвонил медсестре и попросил ее присмотреть за женой. Служанка тоже завалилась спать. Все это произошло примерно в полночь или чуть позже.

— Понятия не имею, — Эдстрем начал нервничать.

Да, так вот, около двух часов ночи этот Гарри Мэтсон проезжал мимо дома доктора Остриэна. Гарри руководил сторожевой службой и в ту ночь решил совершить обход. Парень услышал шум мотора в темном гараже и решил проверить, в чем дело. На полу гаража, рядом с выхлопной трубой работающего автомобиля он нашел блондиночку в одной тоненькой пижаме и ночных шлепанцах с уже почерневшими от сажи волосами.

Чарльз кивнул Виктору и тот быстро прошагал в соседнюю лабораторию. Через минуту он снова показался в дверях.

Макги отхлебнул виски и еще раз оглядел мою контору. Из окна уже исчезло солнце, и в комнате начало темнеть.

— Там никого нет.

– Ну и что, по-твоему, сделал этот остолоп? – спросил Фиалка, вытирая тубы шелковым платком. – Он решил, что девчонка мертва. Может, так оно и было, но при отравлениях газом никогда не бывает полной уверенности, что это конец, особенно сейчас, когда спасают даже безнадежных...

— И не могло быть. Здесь же негде спрятаться, сказал Антонио.

– Ради бога! – не выдержал я. – Что сделал Мэтсон?

Деверсон испытывающе смотрел на Эдстрема. Затем наклонился к убитой.

— Карл, вы же эксперт по оружию. Посмотрите. Стреляли явно из этого пистолета.

– Он не стал тревожить фараонов, – строго ответил полицейский. – Мэтсон выключил мотор и уехал домой – он живет в нескольких кварталах от доктора. Затем, опомнившись, парень позвонил Остриэну, и они встретились в гараже. Доктор Остриэн сказал, что его жена мертва, и послал Мэтсона в дом позвонить шефу полиции. Через некоторое время прискакал шеф с парой шавок, а ещё чуть позже приехали ребята из похоронного бюро, управляющий которым в ту неделю исполнял обязанности заместителя коронера[2]. Какой-то тип из лаборатории произвел анализ крови и объявил, что в ней полно угарного газа. Коронер разрешил кремировать тело, и дело закрыли.

Эдстрем наклонился.

– Ну и в чем загвоздка?

— Я уже это заметил. Причём сразу. Вот почему я чисто машинально поднял это оружие, чтобы закрыть дульное отверстие. Вы должны знать, что на моём месте так поступил бы любой эксперт.

Фиалка Макги прикончил второй стакан и стал подумывать о третьем. Но сначала он решил закурить сигарету марки, которой у меня нет. Слегка огорченному детективу пришлось закурить свою.

— Виктор, — обратился к своему молодому коллеге Деверсон, — проверь ещё раз весь коридор.

– Я простой коп, – он спокойно смотрел на меня через клубы дыма, – и поэтому я не знаю. Только слышал, что у Мэтсона забрали лицензию, выгнали из городка и хорошенько припугнули.

Асенов выбежал из лаборатории. По обе стороны коридора висело несколько камер продолжавших еле слышно стрекотать. Он бросился в другой конец, к дежурному.

– Пусть катятся ко всем чертям! Со мной такие фокусы не проходят! – заявил я. – Правда, в последний раз, когда я вломился в одну похожую деревню, отделался проломленным черепом. Как связаться с Мэтсоном?

— Вы кого-нибудь сейчас видели? — спросил он, подбегая.

– Я дам ему твой телефон, и он позвонит.

— Нет, сэр, кроме вас троих, никого, — твёрдо ответил дежурный.

— Проверьте ещё раз по своим карточкам, может быть, кто-нибудь задержался на работе, — потребовал Виктор.

– Ты хорошо его знаешь?

— Это невозможно, сэр, — напомнил ему дежурный. — Ни я, ни мой напарник не можем впустить или выпустить человека без специальной карточки. Вы же все знаете, мистер Асенов. Посмотрите, на этаже только вы пятеро — мистер Деверсон, вы, Антонио, Петерс, Карл Эдстрем, Анна Фрост. Больше никого здесь нет. А все двери закрыты. Вот ключи, сэр, от всех комнат. А что там случилось?

– Достаточно хорошо, чтобы можно было назвать тебя. Конечно, если что-нибудь выплывет, мне придется...

— Убийство, — коротко бросил Виктор, — будьте внимательны. Может быть, кто-то здесь прячется. Дежурный улыбнулся.

– Конечно, конечно, – прервал я. – Я буду держать тебя в курсе. «Бурбон» или хлебная водка?

— Это никак невозможно, сэр. Вы же знаете в каждой комнате у нас установлены контрольные приборы. И если человек не одевший карточку, сумеет каким-то чудом пробраться мимо нас, приборы его тут же зафиксируют. Видите, сэр, на этой схеме сейчас на этаже только пять человек. И четверо в лаборатории. А вот ваше место. Рядом со мной. Нет, мистер Асенов, здесь никого нет.

– Иди к черту! – ответил Макги. – Будто не знаешь, что я пью только шотландское виски.

— Я знаю, знаю, — разочарованно сказал Виктор, — и всё-таки будьте внимательны.

– Как выглядит Мэтсон?

Он снова побежал к лаборатории.

Вбежал в одно помещение, другое. У тела Анны Фрост стояли Антонио, Чарльз и Карл.

– Среднего сложения, рост – пять футов семь дюймов, вес – сто семьдесят фунтов, волосы пепельного цвета.

— Никого нет, Чарльз, — крикнул с порога Виктор.

Фиалка допил виски и ушел.

В течение следующего часа я выкурил немало сигарет, и в горле у меня пересохло. Начало темнеть, а телефон продолжал молчать. Я включил свет, вымыл руки, выпил немного виски и спрятал бутылку. Наступило время ужина.

— А никого и не может быть, — удовлетворённо отозвался Деверсон, — итак, мистер Эдстрем, ответьте, пожалуйста, на мой вопрос: с какой целью вы убили эксперта Анну Фрост? Для чего вам это понадобилось, Карл?

Я надел шляпу и вышел. В коридоре встретил мальчишку-посыльного из «Грин Физерс», изучающего номера на дверях. Он искал мою контору. Я расписался в получении маленького, неправильной формы свертка, завернутого в полупрозрачную желтую бумагу, которой пользуются в прачечных. Перерезав бечевку, выложил на стол еще один сверток и конверт с запиской и ключом.



\"Знакомый из конторы шерифа считает вас человеком, которому можно доверять. Я вел себя, как кретин, и попал в переплет. Приходите, пожалуйста, когда стемнеет в «Теннисон Армс Эпартментс», номер 524. Если меня не будет, откройте дверь и подождите. Остерегайтесь управляющего Пэта Рида. Я не доверяю ему. Туфельку, пожалуйста, спрячьте в надежное место.

Р. S. Ума не приложу, почему его называют Фиалкой?\"


Из донесения регионального инспектора Постоянного Комитета ООН по предупреждению преступности и борьбе с нею Ч. Деверсона (Отдел борьбы с наркотиками)
«…Убийство Анны Фрост произошло в 18 часов 23 минуты по местному времени. Обстоятельства убийства не позволяют предполагать наличия постороннего человека, на чём особенно настаивает подозреваемый Карл Эдстрем. В момент совершения преступления я и мой напарник — региональный инспектор Виктор Асенов находились в комнате инспекторов и могли отчётливо просматривать весь коридор. Оба дежурных охранника — Уильям Стейн и Эдуард Харрисон находились на своих местах. А эксперт Антонио Перес в этот момент был также в нашей комнате. Кроме Карла Эдстрема на этаже в момент совершения преступления был лишь один человек — Анна Фрост. Предварительное освидетельствование тела и заключение судебно-медицинской экспертизы единодушно указывает на невозможность самоубийства, учитывая два смертельных ранения и отсутствие характерных ожогов при самоубийстве. На основании всего вышеизложенного считаю Карла Эдстрема виновным в совершении убийства и прошу Вашей санкции на передачу данного дела в территориальные органы страны, на чьей территории зафиксировано данное преступление».

Резолюция Председателя Постоянного Комитета ООН по предупреждению преступности и борьбе с нею: «Передать дело в ФБР для ведения судопроизводства, согласно существующим в стране местопребывания законодательным актам».


Я знал причину – Макги жевал таблетки, освежающие рот, с запахом фиалок. Под показавшейся мне немного нервной запиской подписи не оказалось. Я развернул оберточную бумагу и нашел женскую ночную туфельку из зеленого бархата, отделанную белой кожей. На пятке отчетливо виднелись золотые буквы «Вершойль», а рядом, там, где должен был находиться размер, несмываемыми чернилами написано – С 465. Я знал, что это не размер, а, очевидно, закодированный номер покупателя, так как «Вершойль» делает обувь только по индивидуальному заказу с одноразовых колодок.

Откинувшись на спинку стула, я вновь закурил и несколько минут напряженно думал. В конце концов в телефонном справочнике нашел номер фирмы. После нескольких гудков ответил жизнерадостный голос.

II

– Мне нужен мистер Вершойль. Это Петерс из бюро по розыску краденых вещей, – сказал я, не уточнив, из какого именно бюро.

– Мистер Вершойль ушел домой – мы работаем до полшестого. Я Прингл, бухгалтер. Не могу чем...

Из протоколов допросов обвиняемого в убийстве Анны Фрост — Карла Эдстрема и свидетелей по данному делу, произведенных следователем Федерального Бюро Расследований Гордоном Уоллером.

– Ваши туфли числятся в списке краденых вещей. Номер «С, четыре, шесть, пять». Вам эти цифры ничего не говорят?\"

Допрос Карла Эдстрема

– Конечно, говорят. Это номер нашего клиента в каталоге. Проверить?

(сокращённая стенограмма)

– Будьте добры.

Мистер Прингл скоро вернулся.



– Да, это номер миссис Леланд Остриэн, 736 Алтар-стрит, Бэй-Сити. Она была нашей постоянной клиенткой. Около двух месяцев назад мы сделали для нее две пары зеленых бархатных туфель. Какая жалость!

Следователь. Хочу предупредить вас, что любые ваши слова могут быть использованы против вас. Таким образом вы имеете право молчать и не отвечать на мои вопросы. Согласно существующему американскому законодательству вы имеете право пригласить адвоката для представления ваших интересов в суде и на следствии. Вы желаете сделать какое-нибудь заявление?

– Что вы имеете в виду?

К. Эдстрем. Никакого. Мне не нужен адвокат. Это чудовищное недоразумение и я думаю, что мы сможем наконец разобраться в этих обстоятельствах и без защитника.

– Вы что, не знаете, что она покончила жизнь самоубийством?

Следователь. Это ваше право. Хочу предупредить вас и о том, что согласно существующей договорённости между правительством США и Швеции вы, Карл Эдстрем, швед по национальности и гражданству можете нести уголовную ответственность за уголовное деяние, совершённое в США. Однако, во время допроса вы имеете право требовать вызова сюда представителя вашего посольства и переводчика.

– Значит две пары?

К. Эдстрем. Я уже говорил, что не нужно никаких представителей. Достаточно того, что здесь присутствует мистер Оруэлл, представитель нашего комитета.

– Да, абсолютно одинаковые. Нам часто заказывают по две пары обуви таких нежных цветов. Знаете, они легко пачкаются...

Следователь. По согласованию между Федеральным правительством и секретарём Организации Объединённых Наций на наших встречах будет присутствовать представитель Постоянного Комитета ООН по предупреждению преступности и борьбе с нею мистер Роберт Оруэлл, которого вы знаете. Имеются ли у вас возражения?

– Большое спасибо, – я повесил трубку.

К. Эдстрем. Я же сказал — никаких возражений, заявлений у меня нет. Это дурацкое, запутанное положение, в которое я попал, надеюсь скоро прояснится.

Я снова внимательно осмотрел совершенно новую ночную туфельку. Интересно, для чего она понадобилась Гарри Мэтсону? Заперев ее в сейф, я отправился ужинать.

Следователь. Начнём с самого начала. Ваше имя?

2

К. Эдстрем. Карл Йохан Эдстрем.

Неожиданное убийство

Следователь. Ваш возраст?

«Теннисон Армс» оказался восьмиэтажным зданием в форме буквы \"О\" из потемневшего от времени красного кирпича. Внутри находился двор с пальмами, фонтаном и цветочными клумбами. Над дверью, выполненной в готическом стиле, висели фонари. Пол фойе устилал красный плюшевый ковер. Кроме канарейки, скучающей в позолоченной, размером с бочку, клетке, в огромном холле никого не было. «Теннисон Эпартментс» напоминал меблированные комнаты, в которых живут на страховку не очень молодые вдовы.

К. Эдстрем. Сорок три года.

На лифте с автоматически закрывающимися дверьми я поднялся на пятый этаж. Никого не увидев, ничего не услышав, не почувствовав никаких запахов, прошел по устланному темно-бордовой ковровой дорожкой узкому коридору. В здании, как в министерском кабинете, царила тишина. На негромкий стук в дверь 524-го номера никто не ответил, и я вошел с помощью присланного мне ключа.

Следователь. Ваша профессия?

На противоположной стене от входа блестело зеркало. Два окна были наполовину закрыты шторами, и слабый свет из квартиры напротив освещал тяжелую массивную мебель десятилетней давности и сверкающие медные дверные ручки. Я плотно закрыл шторы и при помощи карманного фонарика вернулся к двери. Найдя выключатель, зажег люстру с электрическими свечами, придававшую комнате вид кладбищенской часовни. Люстра мне не понравилась, я включил красный торшер и принялся внимательно изучать комнату.

К. Эдстрем. Эксперт по вопросам баллистики отдела по борьбе с наркоманией Постоянного Комитета ООН.

В маленькой гардеробной стоял комод с черной расческой, на которой виднелись волосы пепельного цвета. Еще на верху комода лежали баночка талька, фонарик, скомканный мужской носовой платок, стопка писчей бумаги, ручка и пузырек с чернилами на промокашке. В ящиках – рубашки из магазинов Бэй-Сити, на вешалке – темно-серый костюм, на полу черные спортивные туфли. В ванной комнате лежали безопасная бритва, тюбик крема для бритья, несколько лезвий, три бамбуковых зубных щетки в стакане и еще какая-то мелочь. На фаянсовом бачке валялась книга в красной обложке «Почему мы ведем себя, как человеческие существа?» Дорси. Открыв закладку на 116-й странице, я прочитал что-то очень умное об «Эволюции Земли, жизни и секса». В этот миг зазвонил телефон.

Следователь. Ваше гражданство?

Выключил свет в ванной и вернулся в комнату. Когда телефон прозвонил восьмой раз, пожав плечами, снял трубку.

К. Эдстрем. Гражданин Швеции.

– Пэт? Пэт Рид?

Следователь. Состоите ли вы в какой-нибудь массовой организации в Швеции?

Я не знал голоса Пэта Рида, поэтому фыркнул в ответ.

– Пэт? – переспросил хриплый и одновременно резкий голос уж очень решительного мужчины.

К. Эдстрем. Да, я член социал-демократической партии Швеции.

– Конечно, – ответил я.

Следователь. Ваше вероисповедание?

После некоторой паузы собеседник представился:

К. Эдстрем. Протестантское.

– Это Гарри Мэтсон. Чертовски жаль, что я не смог вернуться. Надеюсь, я не очень нарушил ваши планы?

– Конечно.

Следователь. Состав вашей семьи?

– Что?

К. Эдстрем. Жена — Хильда, 42 года. Трое детей, Сын — Улаф, 18 лет, старшая дочь — Кристина, 16 лет и младшая дочь Мери — 14 лет.

– Конечно.

Следователь. Как давно вы прибыли в США?

– Вы что, кроме «конечно», ничего не знаете?

К. Эдстрем. Я работаю в комитете уже второй год. Всё время здесь в Нью-Йорке.

– Я грек.

На другом конце провода довольно рассмеялись.

Следователь. Уточните, пожалуйста, когда именно вы прибыли в США?

– Какими зубными щетками вы пользуетесь, Гарри?

– Что? – испугался Гарри.

К. Эдстрем. Пятнадцать месяцев назад. 13 июля прошлого года.

– Зубные щетки. Чем вы чистите зубы?

Следователь. Были ли вы до этого в Соединённых Штатах?

К. Эдстрем. Да, дважды. Один раз на конгрессе криминалистов в 1975 году. И один раз в составе делегации шведских юристов в 1980 году.

– Идите к черту!

Следователь. Вы были знакомы с убитой Анной Фрост?

– Встретимся по пути.

К. Эдстрем. Конечно. И очень хорошо. Прекрасный человек, настоящий товарищ. Мы работали вместе больше года.

– Слушай, ты, сообразительная обезьяна! – разъярился мой собеседник. – Не вздумай что-нибудь выкинуть! Мы знаем, как тебя зовут и твой телефон. Если будешь совать нос не в свое дело, пожалеешь! Гарри там больше не живет. Понял?

Следователь. У вас с ней были ссоры, столкновения? Может быть, у вас были расхождения в оценках той или иной экспертизы?

– Вы убрали его?

К. Эдстрем. Не было и никогда не могло быть. Я эксперт по баллистике, а она специалист в криминологии. Это же совсем разные дисциплины права. Какие столкновения? Никаких.

– А ты что думаешь, отвели в кино?

Следователь. Простите, мистер Эдстрем, но я должен задать этот вопрос. У вас были интимные отношения с Анной Фрост?

– Жаль. Боссу это не понравится.

К. Эдстрем. Я отказываюсь отвечать на этот вопрос… Хотя нет… заявляю — никогда не имел с ней интимных отношений.

Я положил трубку и почесал шею. Затем вытащил из кармана ключ, вытер его платком и осторожно положил на стол. Отодвинув штору, выглянул во двор, где не обнаружил ничего подозрительного.

Следователь. Расскажите подробнее вашу версию событий, происшедших в тот день.

Я выключил свет, вытер дверную ручку и тихо открыл дверь. Моим глазам открылось поразительное зрелище. За дверной косяк скрюченными, белыми, как воск, пальцами держалось нечто, недавно являющееся человеком. Глубокие, голубые, широко раскрытые глаза, серые волосы, от крови ставшие лиловыми, стекающая на подбородок с превращенного в месиво виска струйка крови. Единственный не белый палец до второго сустава разбит в лохмотья. Из разорванного мяса торчали осколки кости. Словно осколок стекла, блестело что-то, недавно бывшее ногтем.

На мужчине был коричневый костюм с тремя оторванными и висящими под разными углами накладными карманами, из-под которых виднелась темная альпаковая подкладка[3]. Живой труп едва дышал – его дыхание было чуть слышно, как далекие шаги по опавшим листьям. Из открытого, как у рыбы, рта пузырилась кровь. Коридор за ним был пуст, как свежевырытая могила.

К. Эдстрем. Я как всегда задержался на работе. Сидел в своей лаборатории. Моя и лаборатория Анны Фрост соединены ещё одной комнатой и общаются между собой. Двери в коридор и в эту комнату были закрыты, я работал над последними данными по поводу убийства представителя ООН в Латинской Америке, когда раздался телефонный звонок. Я взял трубку. Звонил фотограф, которого просил позвонить Вольраф. Не дозвонившись к нему, фотограф позвонил мне. Я говорил с ним по телефону и в этот момент услышал крики и выстрелы. А потом треск разбитого стекла. Рядом с Анной на полу, если вы отметили в своих протоколах, лежала разбитая стеклянная колба. Нет, она не имеет никакого отношения к её работе. Я бросил трубку, подбежал к двери и открыв её, обнаружил убитую Анну Фрост. Рядом валялся револьвер. Я специалист по оружию. Я тут же достал платок и бросился к оружию, чтобы быстро закрыть дульное отверстие. Должен сказать, револьвер был холодный, что меня немного удивило, но из дула пахло пороховыми газами, указывающими на недавние выстрелы. В этот момент я услышал чьи-то шаги. В комнату вбежали инспекторы. Чарльз Деверсон и Виктор Асенов. Я отдал оружие Деверсону. Потом вошёл Антонио Перес. Почему-то Деверсон решил, что это я совершил убийство, хотя я действительно не стрелял.

Внезапно скрипнули резиновые подошвы, пальцы оторвались от двери, колени подогнулись и, словно пловец на волне, тело нырнуло на меня.

Р. Оруэлл. Мистер Эдстрем, вы опытный эксперт, криминалист. Неужели вы сами могли бы признать вашу версию хоть отчасти правдоподобной? Оба наших дежурных, сидевших у дверей, не могли пропустить постороннего человека на этаж. Вы прекрасно знаете, что другой дороги нет. Из окон двенадцатого этажа стрелять также не мог никто. На этаже находилось ещё три человека — Деверсон, Асенов и Перес. И все были вместе в тот момент, когда раздались выстрелы. Остаётесь только вы. Следовательно, какой вывод мы должны сделать?

К. Эдстрем. Я понимаю ваши сомнения, но я действительно не убивал эту женщину.

Сцепив зубы, я с трудом затащил тяжелую ношу в комнату и осторожно опустил на пол. Немедленно запер дверь, затем опять включил свет и направился к телефону.

Не успел я еще снять трубку, как парень откинулся. Послышался хрип, за которым последовало молчание. Пальцы на уцелевшей руке слабо дернулись и замерли. Вернувшись к нему, пощупал сонную артерию – никакого пульса. Целую минуту продержал у его рта маленькое зеркальце, которое носил в бумажнике, но и на его поверхности не появились следы дыхания. Итак, Гарри Мэтсон вернулся домой с прогулки.

Следователь. На револьвере не найдено никаких отпечатков пальцев. Вы только что показали, что взяли его в руки, предварительно достав платок. Возможно вы и стёрли отпечатки пальцев неизвестного убийцы. Однако вопрос остаётся открытым. Куда делся этот убийца? Мне была предоставлена возможность ознакомиться с охраной вашего отдела. Убийца просто не мог никуда исчезнуть. Остаётся сделать предположение, что его просто не было. Ваши коллеги по экспертизе, опытные специалисты в баллистике утверждают, что пули были выпущены как раз с того места, где вы стояли, как вы объясните этот факт?

В замок вставили ключ, но когда входная дверь открылась, я уже спрятался в ванной с револьвером в руке. Мужчина вошел быстро, как сообразительные кошки проходят через распашные двери. Его глаза метнулись к люстре, затем опустились к полу, а грузное тело замерло. Незнакомец уставился на труп.

К. Эдстрем. Значит убийца действительно стоял на этом месте.

Это был крупный мужчина в расстегнутом плаще, как будто он только что терялся с прогулки. Он сдвинул на затылок серую фетровую шляпу, показав густую светло-желтую шевелюру. На широком розовом лице, как у крупного политикана, нахмурились мохнатые брови. Рот постепенно кривился, будто в улыбке, хотя сейчас улыбаться было нечему. На физиономии незнакомца не дрогнул ни один мускул, только слышно было, как он причмокивал, гоняя во рту сигарету.

Следователь. Чтобы добежать до дверей комнаты, где было совершено преступление, вам понадобилось три, максимум четыре секунды. За такое короткое время ни один человек просто не мог никуда укрыться. Весь коридор отлично просматривался вашим дежурным и установленными по всей длине этажа камерами.

Здоровяк спрятал в карман связку ключей и несколько раз тихо повторил: «О, боже». Затем он медленно и неуклюже опустился на колени. Незваный гость потрогал огромными пальцами шею бедного Гарри, покачал головой и неторопливо обвел глазами комнату. После осмотра в его глазах ничего не изменилось.

К. Эдстрем. Повторяю — всё было так, как я рассказал. Что-либо добавить не могу. Считаю, что вам необходимо найти фотографа, с которым я беседовал в момент убийства. Он подтвердит моё алиби.

– Мертвее не бывает, – чуть громче сказал он.

Следователь. Как фамилия вашего фотографа?

Верзила медленно поднялся. Люстра ему нравилась не больше, чем мне, и он выключил ее, включив торшер. Незнакомец достал спички и аккуратно раскурил потухший окурок, поворачивая его в пламени. Затем задул спичку и спрятал ее в карман. Все это было проделано медленно. При этом он не сводил глаз с трупа.

К. Эдстрем… Не помню. Какая-то славянская фамилия. Впрочем, его знает руководитель лаборатории, в которой работала убитая Анна, — Вальтер Вольраф. Спросите у него, он обязательно скажет.

Здоровяк подошел бочком к дивану и опустился на краешек. Раздался ужасный скрип пружин. Он протянул, не глядя, руку к телефону. В этот миг телефон зазвонил. Мужчина испуганно вздрогнул, затем улыбнулся, снял трубку и сказал низким, мелодичным голосом:

Следователь. Мистер Эдстрем, а вы сами не могли бы вспомнить номер телефона и адрес этого фотографа. Хотя бы телефон?

К. Эдстрем. Я не знаю ни его адреса, ни телефона. Узнайте у Вольрафа. Он его наверняка знает.

– Алло... Да, это Пэт.

С другого конца провода до меня донеслось неразборчивое ворчание, и я увидел, как лицо Пэта Рида медленно наливается кровью. Скоро оно приняло цвет коровьей печенки. Большая рука яростно тряхнула телефон.

Р. Оруэлл. Мне очень жаль говорить вам это, но тем не менее вы должны сами постараться вспомнить фамилию этого фотографа. Дело в том, что Вальтер Вольраф умер сегодня ночью от сердечного приступа.

– А, так это вы, мистер Большой Подбородок! – заорал он. – Знаешь что, олух царя небесного? Труп лежит передо мной на полу... Как он сюда попал? Откуда мне, черт побери, знать! Значит, ты решил грохнуть его здесь? Это будет тебе дорого стоить, понятно? У меня никогда не было никаких убийств. Я выдал тебе парня, а ты укокошил его прямо у меня под носом, черт бы тебя побрал! Я возьму штуку и ни центом меньше. Ты сейчас же приедешь и заберешь его, ясно?

К. Эдстрем. В таком случае мои шансы на алиби равны нулю. Хотя я действительно не убивал эту женщину.

Большой Подбородок стал что-то ворчать. Пэт Рид слушал, не перебивая. Его глаза приняли почти сонное выражение, физиономия побледнела. Он произнес извиняющимся тоном:

III

– О\'кей. Я просто пошутил... Позвони мне вниз через полчаса.

Он опустил трубку и встал. Рид не смотрел в сторону ванной, он вообще никуда не смотрел. Управляющий начал что-то насвистывать. Он почесал подбородок и сделал шаг к двери, остановился и опять почесал затылок. Большой Подбородок велел ему что-то делать, и он собирался исчезнуть. Управляющий «Теннисон Армс» неожиданно передумал у самой двери.

Остановив машину у дома и направляясь к подъезду Виктор удивился большому скоплению молодых людей, сидевших на тротуаре. Всклокоченные волосы, выкрашенные в оранжевый или синий цвет, нарочитая небрежность в одежде, полное пренебрежение к окружающим. И пугающая безысходность в глазах. Сегодня их было очень много. Человек пятьдесят. Обычно здесь никогда не сидело больше десяти.

– А, черт! – громко воскликнул он. – Этот ненормальный кретин собирается провести меня.

Обойдя эту группу, Виктор вошёл в подъезд. Потенциальные клиенты нашего отдела, подумал он. От безысходности до наркотиков всего один шаг. Причём многие его уже сделали. А потом остановиться практически невозможно. Конец всегда один — или от ножа товарища или от слишком большой дозы героина. Закономерный финал этих размалёванных молодых людей.

Он быстро обвел глазами комнату. Пэт Рид опустился на колени рядом с мертвым Гарри Мэтсоном, перекатил тело и низко нагнулся над головой трупа. Рид недовольно покачал головой, встал и схватил Мэтсона под мышки. Он бросил взгляд в сторону ванной комнаты и медленно поволок тело, тяжело при этом дыша.

Поднявшись на лифте к себе на четвёртый этаж, Виктор пропустил вперёд полную негритянку с целым ворохом сумок и пакетов. Он даже любезно взял некоторые из них. Эта пожилая женщина часто заходила к его соседям и она знала его в лицо. Только поэтому она спокойно позволила проводить себя до квартиры. Виктор передал сумки и пакеты и попрощавшись с хозяевами пошёл в другой конец коридора, к себе.

Управляющий «Теннисон Армс Эпартментс» все еще находился в полусогнутом положении, когда я неслышно вышел из ванной. Может, в последний момент Рид и услышал меня. Я переложил револьвер в левую руку, а в правой держал маленькую карманную дубинку, которой нежно приложился к черепу здоровяка, за правым ухом.

Он не сделал и пяти шагов, как почувствовал какое-то движение за спиной. Виктор резко обернулся. Прямо перед ним стояли двое высоких парней с ножами в руках. Лезвия угрожающе поблёскивали.

Пэт Рид рухнул прямо на труп, головой между ног мертвеца. С его котелка медленно скатилась шляпа. Рид не шевелился. Я переступил через тело незадачливого управляющего и вышел из комнаты.

— Что вам надо? — постарался как можно спокойнее спросить Виктор, чувствуя, что голос дрожит.

Вместо ответа старший из парней сделал шаг навстречу, резко отвёл руку словно для удара. Виктор не стал ждать. Боевой приём — и парень лежал на полу, скорчившись от боли. Второй бросился почти тут же, но получив ошеломляющий удар в лицо, выронил нож. Виктор спокойно поднял ножи. Пока не было произнесено ни слова.

3

— Вон отсюда, — негромко сказал Асенов, указывая на лестницу. Парни не заставили себя упрашивать. Один подхватил другого, они вскочили в лифт, остановившись как раз на их этаже. Из лифта вышла молодая мама с двумя детьми. Они с ужасом уставились на ножи в руках Виктора. Он улыбнулся.