На другом конце линии тишина. Она обдумывает его предложение? Рой старается не дышать.
— Сэр, я могу оставить для доктора сообщение…
Он с размаху грохает аппарат на стол, потрясая трубкой, как дубинкой. Пластик трескается, рассыпается. Куски корпуса разлетаются по кухне. Рой не обращает на это внимания. Плевать. Аппарат разбит, и приходится подчиниться этому голосу, заткнув рот этой проклятой бабе. Заткнув рот всему проклятому миру.
* * *
Помещение аптеки залито ярким светом. Рой мучительно роется в карманах пальто, ища солнцезащитные очки. Надевает их, чтобы свет не резал глаза. Так лучше. Свет все еще яркий, но уже лучше. Эта ближайшая к дому аптека, которую ему удалось найти. По крайней мере, он думает, что эта аптека ближайшая. Как трудно было выйти из дома. Как трудно было правильно закрыть эту проклятую входную дверь.
В кармане у него флакончик. В нем осталась одна таблетка. Глотать ее он не хочет. Не хочет до тех пор, пока не убедится в том, что запас таблеток пополнен. Он не может обойтись без них. Без них это не жизнь, а непонятно что. Остаться без них просто опасно.
Помещение большое. Эта аптека предоставляет скидки покупателям. Стеллажи, стеллажи, на которых выставлены не только медицинские препараты. Предметы ухода за жилищем. Продукты. Напитки. Одежда. Книги. Приборы и устройства. Мороженое, непонятно зачем. Мороженое в аптеке? Ему не понятно, зачем в аптеке мороженое.
— А где сама аптека? — спрашивает Рой у первого контролера, которого видит в зале.
— Что? — Парень не расслышал, что именно пробормотал Рой.
— Я спрашиваю, где, черт возьми, сама аптека, — взрывается Рой. — Где она?
В конце зала. Там прилавок. Рой спешит по проходу туда, лавируя между покупателями. Расталкивая их плечами. Они мешкают и не спешат освобождать ему дорогу. Они вообще разучились двигаться. Да они все просто спят. Стадо баранов.
К прилавку выстроилась очередь. Извивающаяся шеренга людей. Протянутая по залу веревка предназначена для упорядочения этой очереди. За прилавком всего один мужчина. Белый халат. Белые волосы. Должно быть, фармацевт. Именно он-то и нужен Рою, этот человек, способный помочь.
Перед ним в очереди пять человек. Женщина с малышом за плечами. Малыш что-то бормочет. Пытается говорить. Смотрит на очки Роя, на свое отражение в них. Перед женщиной двое мужчин. Они выглядят вполне здоровыми, думает Рой. Так какого же черта им надо в аптеке?
Перед прилавком пожилая женщина беседует с фармацевтом. Рой не слышит, о чем они говорят, но ему кажется, что их бессмысленная беседа затянулась. Больше того, они говорят совсем не о лекарствах. Похоже, что она уже получила нужное лекарство, и теперь они просто обсуждают последние новости.
— Дама, отойдите от прилавка, — кричит Рой. Все стоящие в очереди поворачиваются к нему. Он смотрит на них. Они предпочитают отвести глаза в сторону.
Чем дольше Рой ждет, тем более навязчивой становится мысль о таблетках. Ведь они же здесь, в каких-то двадцати футах от него, где-то на этих полках. И всего-то надо, чтобы этот маленький человечек за прилавком повернулся, отошел на несколько шагов от прилавка и вернулся к прилавку с таблетками. Передал бы ему флакончик. Если бы не все эти люди, стоящие в очереди перед ним. Здоровые люди. Люди, которым здесь нечего делать.
Наконец пожилая дама отходит от прилавка, но Рою уже невмоготу. Он выходит из очереди и проталкивается к прилавку, отталкивая мужчину средних лет, занявшего место пожилой дамы.
— Эй, приятель, — говорит мужчина, — здесь очередь.
— У меня чрезвычайная ситуация, — бормочет Рой.
— Да? У нас у всех тут чрезвычайная ситуация, — заявляет мужчина. Он высокий, плотный. На дюйм, а то и на два выше Роя. Смотрит на него сверху вниз.
Рой силится улыбнуться. Улыбнуться этому мужчине. Уладить дело по-человечески.
— Понимаешь, друг, я малость не в себе. Может, сделаешь мне одолжение.
— А может, ты пойдешь и встанешь в очередь. — Он кладет руку на плечо Роя, сдерживает его. Пытается оттеснить его назад.
Рука Роя стремительно проскальзывает под руку мужчины, вторая его рука, оказавшись под локтем, приподнимает руку с плеча. Рой сгибает руку мужчины, поворачивает ее, и тот сразу опускается на колени; рука его намертво зажата рукой Роя; на лице выражение жгучей нестерпимой боли. Стоны. Натужные вздохи.
На лице фармацевта ужас.
— Вы что… оставьте его…
— Я задержу вас на какие-то десять секунд, — говорит Рой, обращаясь к очереди.
— Сэр, тут очередь…
— Я знаю, что очередь. Я вижу, что очередь. У меня нет проблем со зрением. Я вижу очередь. — Рой отпускает руку мужчины; тот отодвигается назад, подальше от Роя. — Послушайте, я не… в себе сегодня. Мне необходима помощь. — Он лезет в карман. Вынимает флакончик с таблеткой, ставит его на прилавок. — Мне нужен такой флакончик, но полный.
Фармацевт хочет как можно скорее разрешить возникший инцидент. Смотрит на других людей. Они тоже хотят, чтобы все закончилось побыстрее. Отлично. Прекрасно. Он берет флакончик, смотрит на этикетку.
— Это куплено не у нас.
— Я знаю, — говорит Рой. — Я знаю.
— У вас есть рецепт?
— Мой врач… доктор Клейн… он дал мне эти таблетки. Он… после приема дал мне эти таблетки, понимаете? Я думаю, мне надо попринимать еще, но…
— Простите, — перебивает его фармацевт. — Я не могу помочь вам, раз у вас нет рецепта. Таковы правила.
Рой выхватывает флакончик из руки фармацевта, тычет пальцем в этикетку.
— Смотрите, — говорит он. — Эффексор. Видите, что здесь написано. Эффексор, одна сотая миллиграмма. А рядом написано мое имя. Меня зовут Рой. И это я.
Фармацевт качает головой.
— Вижу, но… сэр, помочь вам я не могу.
Рой замирает. Делает вдох. Старается сохранить контроль над собой. Пока он держится хорошо. Клейн мог бы им гордиться. Рой сжимает пальцами крышку флакона, крутит ее и открывает флакон. Внутри знакомая зеленая таблетка. Рой, вытряхнув ее на ладонь, протягивает фармацевту.
— Видите это? Эффексор. Видите, у меня ведь есть уже таблетка. Ведь ясно, что мне можно отпустить их.
Фармацевт смотрит куда-то вдаль, встречается глазами с одной из своих помощниц. Она кивает головой и берется за телефон.
— Без рецепта, — повторяет он, — я ничего не могу для вас сделать.
— Пожалуйста, — говорит Рой, чувствуя, как закипает в нем ярость. — Я не люблю просить. Я никогда ничего не просил. Но сейчас я прошу вас. Девять, десять таблеток. Чтобы я мог пережить уикенд. До того времени, пока вернется мой психиатр.
Два охранника, стоявшие у входа, направляются к прилавку фармацевта. Туда, где возникло недоразумение. Они быстро идут по проходу.
— Без рецепта…
— Да что это, черт подери, такое! — кричит Рой. — Что вы за люди! У меня же есть эффексор. Вот он, смотрите, и я прошу лишь дать мне немного еще!
Фармацевт уже почти раскрыл рот, готовясь повторить свою дежурную фразу, когда таблетка оказалась у него перед глазами. Зеленая. Зеленая таблетка, а этот шумный мужчина уверен, что это эффексор.
— Дайте-ка взглянуть, — просит фармацевт, зажимая таблетку между большим и указательным пальцами. Подносит ее к свету.
— Спасибо вам, — говорит Рой. Он на грани срыва. Но сейчас чувствует облегчение. И признательность. — Спасибо вам.
Фармацевт качает головой.
— Это не эффексор, — говорит он.
Рой не расслышал, что он сказал:
— Простите?
— Это не эффексор. Это вовсе не антидепрессант.
Рой в недоумении качает головой. Он ничего не понимает. Именно эти таблетки Клейн дает ему. Антидепрессанты против компульсивности.
[17] От… его проблем. Так что же этот тип парит ему мозги?
— Что… а что это?
— Я не знаю, — отвечает фармацевт. — Но это не эффексор. Эффексор выпускается в таблетках и в капсулах, но они голубоватого цвета, а не зеленые, как ваша таблетка.
Охранники быстро идут по проходу, направляясь к Рою, крупному драчливому парню. С галлюцинациями. С припадками.
Рой берет назад свою таблетку, смотрит на нее. Как бы пытается заглянуть внутрь, под оболочку. Он крутит верхнюю половину капсулы, отделяя ее от нижней. Внутри белый порошок, он рассыпает его по прилавку перед фармацевтом.
— Что это? — спрашивает он. — Что, если не эффексор?
Фармацевт внимательно вглядывается. Замечает гранулы. Знакомая искрящаяся белизна порошка. Он придавливает порошок кончиком пальца, а потом осторожно слизывает прилипшую частичку.
— Это сахар, — бесстрастно изрекает он. — Ваш доктор дает вам сахарные пилюли.
Рой не дожидается, пока охранники схватят его за руки. Он не хочет, чтобы его выводили. Сейчас он не чувствует никаких предостерегающих сигналов, никакого жжения на задней стенке гортани. Никакого внезапного ощущения давления. Роя тошнит прямо здесь. Прямо на прилавок фармацевта. На фармацевта. Его тошнит, тошнит и тошнит, и он оседает и валится на пол в аптеке, которая продает лекарства со скидкой.
Три
Секретарша пытается задержать Роя, вломившегося в клинику, но она слишком нерасторопна. Не успевает вылезти из-за стола. Он рывком распахивает дверь приемной и вихрем проносится по коридору, стены которого отделаны панелями. Дверь кабинета Клейна закрыта. Рою плевать. Даже если она заперта на замок — все равно плевать. Он вышибет ее одним ударом. Снимет с петель, если потребуется.
Сегодня утром он не мылся. С позавчерашнего дня, когда он вернулся с Большого Каймана, он не брился. Последнюю ночь Рой не спал. Он с трудом вышел из аптеки и доковылял до своей машины. Большую часть вечера провел, странствуя из бара в бар, пытаясь заказывать выпивку. Повсюду замечал грязь: на полах, на стенах, на стаканах, в которых ему подавали спиртное. Он отбрасывал от себя стаканы, отбрасывал их прочь. Он ждал, когда, наконец, наступит девять часов утра. Ждал, чтобы увидеть Клейна. Он заснул около половины седьмого в ванном блоке, проснулся в десять. Ополоснул лицо над раковиной. Вымыл руки. Вымыл их снова.
Дверь, распахнутая Роем, рикошетом отскакивает от стены, пластмассовая ручка разлетается вдребезги. Он входит и останавливается на пороге, закрывая своим телом дверной проем. Вбежавшая следом секретарша пытается удержать его и лепечет извинения.
В кабинете Клейн, сидя за письменным столом, углублен в беседу с каким-то человеком, устроившимся на стуле пациента. Клейн смотрит на дверь, напуганный грохотом, с которым она распахнулась. При виде стоящего на пороге Роя в его глубокосидящих глазах появляется испуг.
— Все нормально, Ванда, — обернувшись назад, говорит он секретарше. — Сейчас разберемся.
Он как бы нехотя опирается о край стола, принимает прежнюю позу.
Рой двумя шагами преодолевает расстояние от двери до письменного стола, все его огромное тело трясется от ярости.
— Пилюли с сахаром? — рычит он, бросая флакончик в Клейна. Флакончик попадает ему в грудь. — Вы дали мне эти гребаные пилюли с сахаром?
Он рядом с доктором. Его руки в одном дюйме от его лица. Клейн пытается отодвинуться назад, но ножки стула увязли в ворсе ковра. Отклоняет назад голову.
— Рой, сейчас неподходящий момент.
— У меня химическая интоксикация, вам это известно?
— Рой, прошу вас…
— У меня химическая интоксикация мозга. Мне нужны соответствующие лекарства, лекарства определенного действия, а не ваши проклятые пилюли с сахаром!
Он еще ниже склоняется над доктором, поводя плечами, как танцор. Клейн отодвигается назад, Рой наступает. Не контролируя своих движений. Не думая о том, что будет дальше.
— Я что, затраханный кролик для ваших опытов? Морская свинка, которую вы описываете в своих идиотских статьях?
Доктор жестом обращается к пациенту, который продолжает сидеть на своем стуле и безучастно смотрит на происходящее. Его глаза полуоткрыты, на лице смущенная улыбка.
— У меня на приеме пациент.
— А я кто? А? Я что, вам не плачу́?
— Мы можем обсудить это через час…
— Нет, мы можем обсудить это сейчас. — Рой смотрит на пациента и делает жест рукой. — Мотай отсюда, мне надо поговорить с доком.
Никакого ответа. Никакого движения. Едва заметная улыбка все еще поигрывает на губах.
— Да что с ним, черт возьми?
— Он под гипнозом, — отвечает Клейн. — Я не могу попросить его выйти из кабинета, пока он находится в таком состоянии. Так что простите.
Рой обходит стол, не отрывая взгляда от загипнотизированного пациента. Наклоняется над ним, заглядывает ему в глаза. Смотрит на улыбающееся лицо. Затем берет пациента за плечи и сильно встряхивает его, голова на безвольной шее описывает круги.
— Просыпайся, — орет Рой в самое ухо молодого человека. Бьет его по лицу. — Просыпайся, черт тебя возьми!
Пациент начинает приходить в себя, моргать сощуренными глазами. Смотрит вокруг; сознание его все еще затуманено.
— Что…
— Эй, ты все еще спишь?
— Нет… нет, кажется, нет…
— Отлично, — говорит Рой, ставя мужчину на ноги. — До свидания.
Он выводит пациента из кабинета, входит обратно и захлопывает за собой дверь.
— Рой, так нельзя, у психиатра так себя не ведут, — говорит Клейн.
Рой смеется. Смеется от души.
— Док, а вы забавный парень. Уж не собираетесь ли вы побеседовать со мной о том, как вести себя у психиатра? — Снова подходит к письменному столу, садится на край. Вытягивает ноги, касаясь ими колен Клейна. — Ну, так как вы все это объясните?
— Вы не хотите присесть?
— А я что, стою?
— Как… как пациент? На стул?
Рой слезает со стола и, взяв стул за спинку, переносит его на другую сторону от стола. Ставит рядом с креслом Клейна. В футе от него. Садится. Пристально смотрит на Клейна. Не хочет, чтобы доктор был от него далеко. Не хочет, чтобы тот чувствовал себя комфортно.
— Вот так пойдет?
— Ну… прекрасно. Рой, а почему вы так уверены, что вам необходимы таблетки?
Рой, выпятив нижнюю губу, качает головой.
— Нет, нет, нет. Повремените со своими вопросами. Сначала ответьте на мои. Вы дали мне сахарные пилюли?
— Да.
— Что ж, ладно. — Он не ожидал, что добьется признания так легко. Он готовился к драке, побоям. — Почему?
— Потому что вам не нужен эффексор.
— Идите к черту. У меня химическая…
8 июня 1920 года начальник управления милиции области докладывал заведующему отделом управления Донисполкома:
«В ночь на 7 июня 1920 г. бандой в 20 человек совершен набег на ст. Камышеватскую. При налете бандитами убито 4 милиционера, взят в плен один милиционер, один красноармеец и председатель Камышеватского станичного Совета».
В другом сообщении мы читаем:
«13 сентября 1920 г. около 10 часов вечера в квартиру уполномоченного ДонЧК Богданова Якова Петровича, проживающего по 6-й улице дом № 53, ворвались трое неизвестных с револьверами в руках, убили Богданова и, ранив находившегося в его квартире сотрудника особого отдела ВЧК Будяного Гавриила, скрылись».
Еще одна запись:
«22 сентября 1920 года в час ночи на Софиевской площади в бараках, где расквартирован конный эскадрон Красной Армии, был налет грабителей-бандитов... Завязалась перестрелка, бандиты скрылись в сторону Дона».
Банды терроризировали население, жестоко расправлялись с коммунистами, советскими работниками и теми, кто им помогал. В Ростове и других городах участились случаи грабежей, вооруженных налетов на квартиры граждан. Борьба с бандитизмом становилась первоочередной задачей.
В ноябре 1920 года начальник Донской областной милиции издал приказ, в котором писал:
«В интересах скорейшего искоренения бандитизма как в городе Ростове-Нахичевани, так и округах предлагаю начальникам окротделов и городских районов милиции — всех бандитов, которые при попытке оказать вооруженное сопротивление, дабы избежать задержания, или будучи уже задержанными, пытаются совершить побег и скрыться, расстреливать на месте».
Немного ранее состоялось общее собрание сотрудников ростово-нахичеванской городской милиции, на котором присутствовало около пятисот человек. Собрание обсудило доклад по текущему моменту, сделанный старым коммунистом М. Ф. Дорожкиным. В принятой резолюции его участники заявили о своей готовности защищать интересы пролетариата, стоять на страже революции, точно и неуклонно следить за исполнением всех приказов Советской власти.
Вопрос о жизни и смерти молодого Советского государства решался, таким образом, не только на фронтах Гражданской войны, но и в ожесточенной борьбе с преступным миром, в первую очередь с бандитизмом.
О размахе этой борьбы, которую вели органы ДонЧК, уголовного розыска и милиции Дона, можно судить по заявлению, сделанному заместителем председателя Донского ОГПУ Ф. М. Зявкиным. В газете «Трудовой Дон» за 17 декабря 1922 года он писал:
«В течение первого полугодия 1920 года было раскрыто 15 сильных контрреволюционных организаций».
Особенно неспокойно было в северных округах Дона — Верхнедонском и Донецком. Вот что сообщал в телеграмме от 20 июля начальник Донецкой окружной милиции:
«Конной разведкой вверенной мне милиции удалось выяснить о сделанном набеге бандитов, именовавших себя махновцами, на 4-й милицейский участок силой 60 человек, из них 30 всадников хорошо вооруженных, при одном пулемете. Арестовав начальника участковой милиции тов. Остапенко и уполномоченного по продразверстке тов. Михеева, разрушив участковую милицию, ушли в Харьковскую губернию».
А через день он же доносил
«о наличии в первом районе Средненаголинской волости вооруженных бандитов в количестве 12 человек, которые, предварительно ограбив и связав нескольких ответственных работников, забрали их с собой и направились, к реке Нагольной и Волошино».
Далее он докладывал о потере двоих милиционеров, убитых в стычке с бандитами, и о том, что работники милиции вынуждены были отступить до поселка Греково в направлении Миллерово.
В середине декабря 1920 года в слободе Ефремово-Степановской вспыхнуло эсеровское восстание. Спустя несколько дней оно перекинулось в слободы Позднеевку и Ольховку. Как выяснилось позднее, организатором его явился скрывавшийся от Советской власти полковник белой армии Аржеусов-Смелов. С помощью близких людей ему удалось сколотить более чем двухтысячный отряд при двух орудиях и десяти пулеметах. Один из сподвижников Аржеусова эсер Е. Д. Гученко объявил себя ни мало, ни много «председателем временного правительства округа».
Восставшие контрреволюционеры напали на продармейцев, зверски расправились с ними. Затем двинулись в соседние селения «поднимать народ». Но народ поднялся против них самих, помог воинским частям Красной Армии и отрядам милиции ликвидировать мятеж. Вожаки его были схвачены и предстали перед судом.
В борьбе с бандитами смертью храбрых пали десятки работников милиции Донецкого округа. В их числе начальники 2, 8 и 9-го участков милиции — Сидоров, Шевцов, Овсентьев, работник уголовного розыска Сухоносов и многие другие.
Один за другим на стол ложатся архивные документы тех далеких лет, вспоминаются рассказы ветеранов, и перед взором встают окруженные ореолом романтики картины прошлого. Страна, напрягая до предела усилия, отбивается от многочисленных врагов. В тылу поднимают голову недобитые белогвардейцы, бандиты, уголовники. Они норовят изнутри свалить республику, уничтожить завоевания Октября. Против них встает почти безоружная, голодная народная милиция. Страна рада была бы дать ей оружие, одежду, продовольствие, но их не хватало и там, на фронте.
В армию ушли лучшие кадры партии, способные и умелые политработники. А они ведь нужны были и здесь, в тылу, чтобы сцементировать милицейские ряды, внести организованность, железный порядок. Начальник Донской областной милиции, характеризуя ее состояние к концу Гражданской войны, писал, что до 75 процентов милиционеров — люди больные (здоровые были на фронте), чаще всего без одежды и обуви, а иногда без оружия.
В их рядах очень мало коммунистов со стажем, большинство членов партии не имеет закалки. И тем не менее уже с первых дней своего существования милиция зарекомендовала себя как грозная сила в борьбе с бандитизмом, прослыла надежной защитницей трудящихся.
Работники милиции, часто рискуя жизнью, вступали в смертельные схватки. И надо было видеть, как горячо благодарило их население, которому они возвращали награбленное бандитами имущество.
Бандиты засылали в милицию своих лазутчиков, угрожали — и часто не только на словах — жестокой расправой. Но это были безнадежные попытки. Кровью лучших представителей — говорится в одном из документов тех дней — отмечено участие милиции в становлении Советской власти на Дону.
Вот перед нами скупые материалы, повествующие о самоотверженной работе начальника верхнедонской окружной милиции Ивана Николаевича Воронина. Это был поистине неутомимый человек. Не зная сна и отдыха, он гонялся по округе за бандитами, вылавливая дезертиров, организовывал охрану ссыпных пунктов и заготовительных контор.
В 1921 году Иван Николаевич впервые получил отпуск. И в первый же день отдыха... сел на коня, чтобы во главе отряда произвести облавы на преступников.
Коммунист с 1917 года, Воронин прошел большую жизненную школу. За революционную деятельность в Луганске его арестовывали царские власти, а позже немецкие оккупанты. Бежав на Дон, он сражался здесь против белых.
С первых дней освобождения Дона от белогвардейских полчищ в 1920 году Воронин — сотрудник Донской чрезвычайной комиссии. Затем в мае 1920 года его направляют в Верхнедонской округ, Донской области, на должность начальника политбюро округа. Летом того же года его назначают начальником Верхнедонской окружной милиции, а по совместительству — командиром сводного отряда по борьбе с бандитизмом.
Бережно разворачиваем характеристику, выданную И. Н. Воронину в октябре 1921 года. Читаем в ней:
«В округе с мая 1920 года в должности заведующего политбюро и начальника окружной милиции... Был членом ревкома, а после его реорганизации избран членом окрисполкома. За это время проявил себя как неутомимый работник, опытный организатор.
В короткое время при скудных средствах, вооружении и снаряжении, при недостатке работников в округе сумел быстро сколотить боевой аппарат окрмилиции.
Непрерывно вел борьбу против бандитизма, лично руководил боевыми действиями. Деятельное участие принимал в уничтожении банды Махно и в ликвидации ноябрьского 1920 года выступления в Бугучарском уезде.
Вместе с этим уничтожил ряд местных шаек, и в апреле 1921 года под его личным руководством была разбита и уничтожена банда восставшего комэскадрона Фомина.
Все это время окружная милиция, руководимая опытной рукой Воронина, показывала образцы мужества и преданности Советской власти. Имя Воронина известно всем бандитам, и главари шаек не раз пытались погубить нашего товарища.
С политической стороны Воронин проявил себя как подлинный представитель революционного пролетариата, глубоко преданный идеям коммунизма.
Председатель окрисполкома У ш а к о в.
Заведующий отделом управления Л е н с к и й».
А вот другой документ — наградной лист на И. Н. Воронина от 3 сентября 1921 года. В нем рассказывается о некоторых боевых эпизодах тех дней.
В разгар лета 1920 года в округе объявилась хорошо вооруженная банда под командованием Поздняка. Она грабила крестьян, жестоко расправлялась с советскими активистами. Воронин собрал все наличные силы милиции и выступил навстречу бандитам. Те уклонились от боя и попытались скрыться. Милиционеры по пятам преследовали бандитов. Девять дней и ночей продолжалась погоня. На десятый банда была настигнута в хуторе Богомоловском.
Перекрыв выход из хутора, милиционеры вынудили бандитов принять бой. Зная о неминуемом возмездии, преступники дрались с отчаянностью смертников. Шестнадцать их было убито на месте, в том числе и Поздняк, девять взято в плен.
В другой раз под селом Херсонское отряд милиции, возглавляемый Ворониным, был окружен бандой Фомина, превосходившей вдвое по численности. Кое-кто было дрогнул, стал искать убежища, но командир спас положение. Увлекая своим примером бойцов, он первым бросился на врага. После короткого, но жесткого боя банда была обращена в бегство.
Так день за днем, месяц за месяцем. Уже частью разбиты, частью рассеяны банды Фомина, Мелехова, Шибалка. А в округе объявляются новые шайки. Значит, вновь на коня, вновь многодневная погоня, ожесточенные схватки.
Впоследствии еще многие годы жизнь Воронина была связана с милицией.
В 1927 году его наградили грамотой, серебряными часами и почетным свидетельством, в 1931 — пистолетом и шашкой с отделкой из кавказского серебра. Спустя год премировали золотыми часами.
Большой опыт накопил Иван Николаевич за годы службы в милиции. И этот опыт он щедро, до конца дней своих, передавал молодым работникам, воспитывал у них высокие патриотические чувства, глубокую революционную сознательность.
В 1937 году он по состоянию здоровья вышел на пенсию, а спустя три года товарищи проводили его в последний путь.
В борьбе с контрреволюцией
Разгромив белогвардейцев и иностранных интервентов, страна получила возможность взяться за восстановление вконец подорванного народного хозяйства. Но осуществить это было нелегко. В центральных районах и на Юге республики по-прежнему шла борьба с многочисленными белыми бандами. На Дону благодаря самоотверженной работе милиции были ликвидированы крупные банды есаула Попова, Свеколкина, Назарова, Колесникова, Туроверова и других. Но вместо них появлялись новые, нередко перекочевавшие из других районов страны.
В мае — октябре 1921 года с Кубано-Черноморья, из областей Украины, граничащих с Донской областью, совершали набеги крупные уголовно-политические банды, которые, как свидетельствует газета «Трудовой Дон» от 28 октября 1921 года, разрушали и сжигали ссыпные пункты и вагоны, подготовленные под маршруты с хлебом, грабили крестьян, громили коммуны, не оставляли там в живых даже грудных детей.
Так, в мае в районе Ильинской и Глебовской волостей, Ростовского округа (ныне Кущевский район, Краснодарского края), появилась банда численностью до двухсот человек. Она имела целью напасть на штаб 8-го района ростовской окружной милиции, расположившийся в селе Ильинке, и разгромить его. Однако замысел не удался. Сотрудники милиции во главе со своим начальником К. Шевелой проявили бдительность, заблаговременно узнали о приближении бандитов. Объединившись с красноармейским рабочим батальоном, находившимся в совхозе № 7, они выступили навстречу банде.
Враг превосходил отряд по численности и вооружению. Однако в завязавшемся бою милиционеры и красноармейцы не дрогнули, дрались до последнего. Особую самоотверженность проявили милиционеры Иван Маркитанов, Николай Самарский и многие другие. Пять красноармейцев и милиционер Семен Веремеев пали смертью храбрых.
В помощь отряду подоспело подкрепление, направленное Ростовским окружным военкоматом. Совместными усилиями банда была уничтожена.
В конце сентября 1921 года в районе Несветаевской волости, Ростовского округа, объявилась банда в 80 всадников с двумя пулеметами. Она вступила в перестрелку с милицейской разведкой, затем в районе Генеральской волости напала на отряд по борьбе с бандитизмом. Восемь наших бойцов пали смертью храбрых. Преследуемая отрядом банда ушла за пределы Донской области.
Еще более крупная банда, до пятисот человек, возглавляемая кубанским есаулом Дубиной, вторглась на Дон в октябре 1921 года. Она имела свыше пятидесяти тачанок с пулеметами, два автомобиля и бомбомет. Совершив нападение на село Ильинку, учинила там грабежи, убила нескольких советских работников, в их числе секретаря ильинской партийной ячейки Л. А. Кузыкина.
На ликвидацию банды в район ее действий были брошены кавалерийский полк особой бригады Первой Конной армии, отряд ростовской окружной милиции. После нескольких дней преследования банда была окружена и уничтожена.
В каких условиях приходилось действовать работникам розыска, видно из некоторых документов того времени. Вот, например, рапорт начальника уголовно-следственного стола Темерницкого района Ростова В. А. Солянова:
«...Агенты (оперативные работники. — Г. А.) вверенного мне уголовно-следственного стола почти все разуты и раздеты, не имеют необходимого оружия с надлежащим к нему количеством патронов и добыть все это почти не представляется возможным. Очень часто на организуемые облавы на подозрительных лиц агенты, работая не за страх, а за совесть, отправляются с палками в руках... В распоряжении уголовно-следственного отдела нет ни средств передвижения на случай экстренного вызова, ни денежных сумм на расходы. Работая почти по 18 часов в сутки, сотрудники не имеют хорошего пищевого довольствия, получая один фунт хлеба на самого себя и мизерный продовольственный паек, определяющийся в золотниках».
В конце февраля на Дону объявилась банда Маслакова, насчитывавшая 2 тысячи сабель. 1-й Донской округ (с центром в Константиновской), где она разбойничала, был объявлен на осадном положении. Созданный окружной революционный комитет обратился к населению с воззванием:
«Граждане и товарищи красноармейцы, вернувшиеся в долгосрочный отпуск!
Трудящиеся России приступили к восстановлению разрушенного народного хозяйства. Миллионы мозолистых рук, сжимая молоты и сохи, напрягая истомленные силы, стараются вывести дорогую для трудящихся масс республику из рук голода и холода. Но черная контрреволюция, потерпевшая поражение в открытых боях, старается всеми силами помешать трудящимся закрепить завоевания Октябрьской революции, она ставит свою последнюю ставку на бандитизм и анархию...
Появившийся в 1-м Донском округе бандит Маслаков, изменник и предатель революции, вечно пьяный и привыкший заниматься грабежами с шайкой, подобной себе, руководимый контрреволюцией, старается подорвать весеннюю посевную кампанию в округе...
Военно-революционный комитет 1-го Донского округа обращается к честным и сознательным труженикам и товарищам красноармейцам как несущим службу, а также вернувшимся к родным очагам и преданным делу революции с призывом помочь ликвидировать появившуюся в округе банду...»
Трудовой народ горячо отозвался на воззвание. Против бандитов вместе с частями Красной Армии, работниками милиции поднялись крестьяне. Обложенная со всех сторон, банда неистово металась по округу, вымещая дикую злобу на безвинных жителях.
21 февраля 1921 года часть банды Маслакова численностью около трехсот сабель с тринадцатью пулеметами появилась в районе станиц Мелиховской, Бессергеневской, Заплавской.
Навстречу этой банде выступили под командованием своего начальника, двадцатилетнего коммуниста Георгия Федоровича Кузнецова, работники милиции станицы Бессергеневской и отряд продработников.
Но силы были неравны. В жестоком бою с бандой маслаковцев Г. Ф. Кузнецов и его товарищи — работники милиции Ф. И. Поляков, Г. И. Ильянцук, а также продработники И. Ф. Блинов, И. Ф. Вопленко и другие (всего 13 человек) — пали смертью храбрых.
Женщину — сотрудницу хлебоприемного пункта А. С. Мазину — бандиты повесили.
Но и сами они не ушли от возмездия.
Переправившись через Дон, Маслаков пытался было ринуться на Кубань, уйти от преследования. Но на его пути встали части Красной Армии, а также четыре батальона кубано-черноморской и два батальона ставропольской милиции. В жестокой кровопролитной схватке они не дали уйти банде, оттеснили ее в сальские степи и там добили.
В конце апреля военное положение было объявлено в Верхнедонском округе (станица Вешенская). Туда, на борьбу с бандитизмом, были направлены основные силы донской милиции.
Одной из крупных была банда, именовавшаяся «Второй повстанческой волной Юга России». Ее возглавляли царский генерал князь Ухтомский и полковник Назаров. Штаб находился в гирлах реки Дона, у станицы Елизаветинской. После ряда столкновений бандитов окружили в камышах и уничтожили.
В степях области свирепствовали многочисленные шайки сподвижников Махно, наведывались банды из-под Царицына, с Кубани. Требовались решительные меры для искоренения бандитизма. Меры эти наметила областная партийная конференция, которая состоялась в Ростове в августе 1921 года. В своем постановлении она записала:
«1. Признать задачу борьбы с бандитизмом одной из ударных задач момента.
2. Признать настоятельно необходимым и возложить на все местные партийные и советские органы области энергичное участие в работе военных совещаний по борьбе с бандитизмом.
3. Поручить Донкому в случае необходимости мобилизовать для борьбы с бандитизмом необходимое количество ответственных коммунистов.
4. Обязать все местные партийные организации в деле повседневной борьбы с бандитизмом правильно сочетать военные и мирные способы.
5. Все местные органы должны обратить сугубое внимание на то, чтобы всей своей работой создавать в хуторах и селах среди местного населения опору в борьбе с бандитизмом (сплочением беднейших и середняцких элементов), создавать отряды особого назначения, привлекать местное население к осведомлению разведки и прочее».
Конференция обратила внимание также на необходимость усиления борьбы со спекулянтами, взяточниками, растратчиками, различными уголовными элементами.
Люди высокого долга
По решению партийных и советских органов из аппарата ДонЧК в уголовный розыск в целях его укрепления была переведена группа опытных работников. Очень много сделал для повышения боевитости уголовного розыска его начальник И. Н. Художников.
О себе И. Н. Художников в свое время писал:
«Родился 8 сентября 1890 г. в городе Луганске. Отец мой с детства работал по найму токарем и слесарем на Путиловском и Сулинском заводах. В 1907 году он умер. Я остался один работник в семье, состоявшей из пяти человек. По окончании четырехклассной школы в 1905 году поступил учеником на завод...»
На Луганском паровозостроительном заводе, принадлежащем бельгийскому богачу Гартману, юноша получил революционное воспитание. На заводе в то время работали такие видные большевики, как К. Е. Ворошилов, А. Я. Пархоменко и другие. К ним тянулись молодые рабочие, бок о бок с ними получали боевую закалку.
1 мая 1917 года И. Н. Художникова приняли в члены большевистской партии. Одним из тех, кто рекомендовал его, был Александр Яковлевич Пархоменко.
До февраля 1919 года Иван Никитович работал на заводе, а затем был направлен городским партийным комитетом в деревню для организации комитетов крестьянской бедноты. Выполнив задание, вернулся в город.
Когда Первая Конная в январе 1920 года освободила Ростов, И. Н. Художникову, находившемуся в армии, предложили возглавить уголовно-розыскной подотдел ревкома Ростова и Нахичевани, а спустя несколько месяцев — Ростовский окружной уголовный розыск.
На этом посту с большой силой проявились его незаурядные способности, организаторский талант. Он никогда не считался ни со временем, ни с отдыхом, не раз рисковал жизнью. И своей кипучей энергией заражал окружающих.
Неприглядная картина предстала перед Иваном Никитовичем, когда он пришел в Донской областной уголовный розыск, в котором перед ним уже сменилось четыре человека. Вот что писал И. Н. Художников 20 сентября в рапорте на имя заведующего отделом управления Донисполкома:
«Подбор сотрудников отдела уголовного розыска не соответствует своему назначению, за исключением некоторых товарищей. Есть люди, подрывающие авторитет уголовного розыска своим систематическим пьянством и взяточничеством (есть факты в следственной части угро...).
Отдел уголовного розыска не пользуется авторитетом среди масс. До моего прихода были случаи дезертирства агентов (оперативных работников) в количестве шести человек».
При содействии направленных в помощь опытных коммунистов П. И. Михайлова, И. П. Мачулина и других Художников проделал большую организаторскую и воспитательную работу. Первое обязательное условие, которое он ставил перед аппаратом уголовного розыска, — это кристальная чистота каждого работника, беззаветная преданность делу, готовность не жалеть сил, а в случае необходимости и жизни, чтобы защитить советских граждан, оградить их от бесчинств преступников.
Весьма существенно помогла ему наладившаяся тесная связь уголовного розыска с Донской чрезвычайной комиссией. Совместно они стали наносить более ощутимые удары по бандитам и уголовникам.
Начальник розыска, его помощник П. И. Михайлов наладили учебу аппарата, передавали работникам свой опыт борьбы с бандитами, спекулянтами, уголовниками, приобретенный за время службы в ДонЧК. Нередко они лично руководили операциями по задержанию опасных вооруженных преступников.
В конце сентября 1921 года И. Н. Художников докладывал начальнику Донской областной советской милиции:
«По делу таинственного убийства кондуктора трамвая в ночь с 26 на 27 сентября 1921 г. Сташенко А. Я. в доме № 29 по 2-й Федоровской улице в городе Нахичевани-на-Дону работал тов. Михайлов П. И., который путем опытной розыскной работы и умело добытых следственных материалов указанное преступление раскрыл.
При содействии работников ОУР тов. Щербакова Александра виновные задержаны и переданы суду...»
И далее он пишет:
«В тяжелое время борьбы с уголовной преступностью уголовный розыск ставит своей задачей безусловную ликвидацию преступлений, проявляет в последнее время максимум энергии, физических сил, чтобы тем самым дать спокойную жизнь гражданам города Ростова-на-Дону и области.
Имеющиеся знания сыска и желание работать добросовестно несем на алтарь республики, не считаясь ни со временем, ни с тяжелыми условиями жизни, в которых в данное время находятся сотрудники вверенного мне Донугро, а посему, донося о вышеизложенном, по долгу службы и для пользы дела ходатайствую об объявлении в приказе Донской областной милиции (П. Михайлову и А. Щербакову. — Г. А.) благодарности и выдаче поощрения за ревностную работу».
Сам И. Н. Художников также подавал пример самоотверженности в борьбе с преступниками, лично руководил оперативными группами по задержанию особо опасных лиц.
Тогда же начальник областной милиции, отмечая первые положительные успехи угрозыска, писал в своем приказе:
«Наблюдая за деятельностью уголовного розыска Доноблмилиции за истекший месяц, считаю необходимым отметить заметное оживление оперативной части. Начальнику отдела тов. Художникову и его помощнику по наружной части тов. Михайлову приказываю выделить по одному костюму и пальто».
В один из дней осени 1921 года в угрозыск сообщили о дерзком нападении грабителей на магазин по улице Большой Садовой (ныне Энгельса), в доме № 49. Ворвавшись в помещение и угрожая оружием, бандиты захватили выручку, учинили подлинный разгром в поисках наиболее ценных вещей. Но кто-то из работников магазина, рискуя жизнью, сумел известить о том милицию.
Немедленно на место происшествия выехала группа работников угрозыска во главе с И. Н. Художниковым. Бандиты еще не успели скрыться, как магазин был окружен. Завязалась перестрелка, в которой вскоре были ранены двое работников милиции: Гайдин — в руку и Юманов — в ногу. Положение осложнялось тем, что смертельной опасности подвергались не только работники угрозыска, но и случайные прохожие. И Художников принимает решение. Вместе с милиционером он обошел магазин и внезапно ворвался в него через заднюю дверь. Один из бандитов направил на И. Н. Художникова наган, но выстрелить не успел. Пуля милиционера сразила его наповал. Еще один бандит был убит, когда пытался бежать.
Решительные действия уголовного розыска в борьбе с преступниками укрепляли его авторитет среди населения Ростова. С благодарностью говорили жители о мужестве, отваге его работников.
Одним из мероприятий, направленных на повышение активности уголовного розыска, было выделение его из состава областной милиции в самостоятельное управление и подчинение непосредственно отделу управления Донисполкома.
Начальник донской областной и ростово-нахичеванской милиции в связи с этим событием 2 мая 1922 года издал приказ, в котором говорилось:
«Расставаясь с работниками уголовного розыска, считаю своим служебным долгом отметить ту колоссальную по своей важности и результатам работу отдела, каковая проделана за последние полгода под непосредственным руководством начальника отдела тов. Художникова.
Крутыми и решительными мерами тов. Художникова и его достойного помощника тов. Михайлова, при активной поддержке ДонОГПУ уголовный бандитизм, особенно в городах Ростове-на-Дону и Нахичевани-на-Дону и Темернике сведен почти на нет. Благодаря умелым и смелым действиям активных работников отдела около 200 крупных бандитов переданы в руки правосудия и понесли заслуженную кару...
В особенную заслугу тов. Художникова ставлю его постоянное стремление контактной работы с наружной милицией. От души желаю, чтобы и в будущей своей деятельности тов. Художников всегда поддерживал дружное сотрудничество с наружной милицией Дона, в рядах которой уголовный розыск так долго проработал.
Сохранение революционного порядка и защита трудящихся Дона — наша общая и конечная цель, а поэтому в достижении этой почетной задачи мы не должны расходиться, взаимная помощь и поддержка должны быть главными условиями нашей совместной работы. Тов. Художникову и тов. Михайлову и всем сознательно относившимся работникам отдела уголовного розыска от имени донской милиции приношу товарищескую благодарность и желаю успеха в их будущей работе».
В конце зимы — начале весны 1922 года в городе объявилась банда, возглавляемая неким Василием Говоровым, по кличке Котелок. Действовала она не только в Ростове, но и в Новочеркасске. За короткий срок совершила свыше двадцати вооруженных грабежей и зверских убийств. Своим жертвам бандиты выкалывали глаза, наносили увечья. Напавших на их след работника угрозыска Е. П. Цапова и одного сотрудника милиции они подвергли мучительной смерти.
Много бессонных ночей провел И. Н. Художников со своими помощниками, выслеживая банду. Большое умение потребовалось, чтобы учесть все обстоятельства и безошибочно спланировать операцию по ее ликвидации.
И вот настал решительный час. Окружена «малина» в Новочеркасске, где пировала банда после очередного налета. Но врасплох ее застать не удалось. Почти полсуток длилась перестрелка. Чувствуя неизбежную расплату за кровавые злодеяния, бандиты отчаянно отбивались. Но участь их была предрешена. Все те, кто остался в живых, попали в руки правосудия. Главарь банды В. И. Говоров и шесть его соучастников были приговорены ревтрибуналом к расстрелу.
По этому поводу в своем приказе от 30 мая 1922 года И. Н. Художников писал:
«...За умелые действия с большим риском для жизни, проявленные при двенадцатичасовой осаде бандитского очага в городе Новочеркасске, и за поимку известного грабителя и убийцы Василия Говорова по кличке Котелок, а также ликвидацию его шайки помощник начальника по наружно-оперативной части Доноблугрозыска тов. Михайлов Петр Ильич как руководитель операции, а также сотрудники ОУР Баранов Федор, Калмыков Федор, Щербаков Александр и Воротников Павел награждаются премиями из фонда премирования Доноблугрозыска: первый — 10 миллионами рублей, а остальные — по 5 миллионов рублей каждому с объявлением им от лица службы благодарности».
А вот еще одно дело, потребовавшее большого мужества, отваги, чекистской проницательности и умения.
13 ноября 1922 года был ограблен магазин общества «Рус», находившийся на углу Таганрогского (ныне Буденновского) проспекта и улицы Дмитриевской (ныне Шаумяна). Из подвала соседнего дома грабители прорыли шестидесятиметровый подземный ход. Чтобы не привлечь ничьего внимания, вырытую землю ночами в мешках вывозили на подводах. Пробравшись в магазин, они очистили все полки и склад. Погрузили товары на автомашину и вывезли их в неизвестном направлении...
Предпринятые меры по розыску грабителей успеха не принесли. Казалось, они исчезли бесследно.
Спустя несколько дней начальник милиции села Чалтырь сообщил о том, что в трех километрах от села Большие Салы совершено зверское убийство девяти человек. Туда немедленно выехала группа работников угрозыска.
Страшную картину увидели они. В двухстах метрах от дороги, ведущей в село Генеральское, на пахоте лежало несколько трупов мужчин, мальчика, а поодаль — женщины с удушенным младенцем. Все они, жители села Генеральское, возвращались домой из Ростова.
Вскоре подоспело новое известие: в Батайской трудовой артели убито несколько человек и похищено 386 пудов пшеницы.
Сопоставление обстоятельств преступлений наводило на мысль, что здесь действовал один и тот же изворотливый садистски жестокий враг.
Так оно и оказалось. День за днем выслеживали банду работники угрозыска. Четверо из них погибло на станции Степная в перестрелке, но на их место встали другие, продолжая затягивать петлю вокруг преступников.
Выяснилось, что в Ростове, Батайске, селе Койсуге и других населенных пунктах Ростовского округа действует несколько шаек: «Степные дьяволы», возглавляемые садистом Василием Бессмертным, «Червонные тузы» и другие.
Бандиты наводили ужас на местных жителей, терроризировали их. В район, где они скрывались после набегов, был направлен специальный отряд донской милиции. Он состоял из работников уголовного розыска, конных и пеших милиционеров. Руководил отрядом И. Н. Художников.
От граждан ему стали известны некоторые притоны бандитов. Но далеко не все. Действовать приходилось с осторожностью и изобретательностью. Не смерть страшила работников милиции, хотя она все время ходила рядом. Гораздо страшнее было сорвать операцию, дать возможность бандитам скрыться и вновь продолжать свои злодеяния.
Операция прошла успешно. Отрядом милиции была схвачена часть отъявленных бандитов из шаек Бессмертного, оперировавших в районе Батайска, Койсуга, Кущевки и Степной. Было арестовано 20 скупщиков краденого и укрывателей преступников.
6 декабря был задержан помощник Бессмертного Степан Железняк, а спустя два дня арестовали крупных бандитов — Чеботарева (Дикарь), Потия (Ленчевский), Евтушенко (Шинкарь) и других. И хотя в то время не удалось полностью ликвидировать банду Бессмертного и схватить самого вожака, ее активность явно пошла на убыль. Окончательно банда была уничтожена несколько позднее.
Донисполком высоко оценил деятельность угрозыска. В приказе отдела управления исполкома тов. Художникову и его помощнику тов. Михайлову «за успешную борьбу с преступным элементом и умелую постановку розыскного дела» была объявлена благодарность
[1].
Под пулями бандитов
В конце 1922 и начале 1923 года в уголовном розыске была проведена большая работа по чистке и доукомплектованию аппарата. Преследовала она цель укрепления органов милиции, дальнейшего повышения их боевитости.
Работа эта проводилась комиссией в составе И. Н. Художникова, А. Е. Васильева, Г. В. Черепахина, С. Ф. Васильченко и других испытанных большевиков. В результате чистки те из работников, которые хотя бы в чем-то себя скомпрометировали, были уволены из Донугро. Им на смену по путевкам партийных органов пришли коммунисты.
Как исключение принимали на работу в угрозыск и беспартийных. Они должны были представить рекомендации двух коммунистов.
Розыскной аппарат пополнился людьми, преданными революции, готовыми отдать ей все свои силы и жизнь. Но без сколько-нибудь достаточного опыта. Его надлежало приобретать в ходе самой работы, в повседневной жизни. Неудивительно поэтому, что процент раскрываемости преступлений на первых порах был невысок. Другими словами, свыше половины преступников безнаказанно уходило от справедливого возмездия.
Надо было поднимать на укрепление порядка всю общественность.
Донисполком в январе 1923 года объявил месячник борьбы с уголовным бандитизмом. В решении по этому поводу говорилось:
«...В целях ликвидации уголовного бандитизма в городе Ростове-Нахичевани-на-Дону, угрожающего общественному порядку и безопасности, Донком постановляет:
1. Месячный период с 21 января 1923 г. считать ударным месяцем по развитию напряженной борьбы и беспощадного подавления уголовного бандитизма.
2. Органы ДонОГПУ, уголовный розыск и милиция совместными опердействиями должны проводить работу по ликвидации бандитизма.
3. Начальнику гарнизона увеличить число патрулей.
4. Милиции взять под охрану окраины города, на случай срочных действий иметь наготове необходимые конные резервы и транспортные средства.
5. Уголовному розыску выделить боевые группы по борьбе с уголовным бандитизмом...»
К ликвидации бандитизма были привлечены воинские части. Общее руководство действиями возлагалось на ДонОГПУ.
В районы, где предполагались базы бандитских шаек, были направлены вооруженные отряды. В городе и днем и ночью патрулировали конные и пешие наряды милиции. Производились облавы, был разгромлен ряд притонов.
К борьбе с бандитизмом привлекали общественность, коммунистов и комсомольцев. С их помощью было выявлено немало крупных уголовников, спекулянтов, грабителей. В эти дни закончила бесславное существование нашумевшая в свое время банда Чернышева и Лапшина. На ее счету числились ограбления с подкопом магазина «Донсоюза», мануфактурного магазина на Московской улице, похищение крупных средств из сейфа Первого общества взаимокредита, кража в госпитале, изготовление фальшивых денег и многое другое.
В доме № 81 по 10-й линии, в квартире некоего Третьякова, сотрудники ОГПУ Г. И. Мышанский, Ф. А. Есько и другие выследили главаря нескольких бандитских шаек, оперировавших в Ростове, области и на Кавказе, — Павла Дзебенко по кличке Пашка-фараон. Пять лет он безнаказанно бесчинствовал, каждый раз пряча концы в воду. За ним числилось много грабежей и убийств. Наиболее крупными из них были ограбления двух кожевенных заводов, двух постоялых дворов, а также кооперативного магазина. Однажды он уже чуть не попал в руки милиции, но, тяжело ранив работника уголовного розыска Емельяна Арсентьевича Хаемджиева
[2], скрылся.
После долгих розысков опасный преступник оказался в капкане. При задержании он оказал вооруженное сопротивление, но на сей раз уже не ушел.
Одновременно с арестом Дзебенко работники милиции нанесли удар и по его шайкам, ликвидировали банду «Тушканчик», оперировавшую в Новочеркасске, Шахтах, и другие. За ней числилось около двадцати грабежей и десяти убийств.
В самом Ростове были выловлены банды «Белые маски», «Обезьянки», «Орех» общей численностью 35 человек.