Лорел рассказала мне о двух покушениях на ее жизнь. Прошлой ночью она улеглась спать в своем домике, но вскоре проснулась от шума, встала и обнаружила, что кран в маленькой печи газового отопления откручен до отказа, а оба окна плотно прикрыты. Днем раньше, вскоре после полудня, она прогуливалась с прежним директором оздоровительной программы Элдером. Внезапно Элдер закричал, прыгнул и оттолкнул ее с пути большого валуна, катившегося по крутому склону. При этом директор пострадал сам.

— Да, и дешево продавались.

— И кто угодно мог пойти и купить, сколько хотел, безо всяких карточек и ограничений? Неужто всего было полно?

Лорел весьма логично рассудила, что некто пытается ее убить, хотя не имела ни малейшего представления о мотиве. И она решила воспользоваться неожиданно возникшей потребностью в новом директоре, чтобы контрабандой протащить в Фэйрвью детектива.

— Любые сорта любого качества… не только камни и сланец, как теперь.

— Лорел, детка, я буду страшно занят за пределами Фэйрвью. Я, конечно, могу поболтаться здесь недолго, но это все. Кстати, вы что-нибудь знаете о парне по имени Пол Йетс?

— Жили же люди, — с трепетом сказала Джулия.

— Никогда не слышала о таком.

Мисс Блеклок улыбнулась:

— Но наверняка слышали об Эндоне Пупелле.

— Мне тоже так кажется, когда я оглядываюсь назад. Но ведь я старуха. И естественно, мое время кажется мне самым лучшим. Но вам, молодым, не к лицу такие речи.

— Конечно. Он муж моей сестры. Но почему вы о нем спрашиваете?

— Я смогла бы не работать, — сказала Джулия. — Сидела бы себе дома, составляла букеты и писала бы письма…

— Чистое любопытство. Что вы о нем знаете?

— Не думаю, что тебе удалось бы все время сидеть сложа руки, — сказала мисс Блеклок. — Было много разных обязанностей. — Голос ее звучал сухо. — Но вообще-то я мало знаю о такой жизни. Банни и мне, — она нежно улыбнулась Доре Баннер, — рано пришлось отправиться на биржу труда.

— Я познакомилась с ним в мамином доме месяца два тому назад. Он с самого начала со страшной силой приударил за мной.

— О, да, да, — согласилась мисс Баннер. — Ох, каких гадких, гадких детей мне пришлось учить. Никогда их не забуду. Летти, конечно, оказалась умнее. Она проникла в деловой мир, стала секретаршей крупного финансиста.

— Не за Верой?

Дверь открылась, и вошла Филлипа Хаймес. Это была высокая красивая женщина.

— Привет, — сказала она. — У вас что, будут гости? А почему мне никто ничего не сказал?

— Вначале нет. Я его не выносила, что он в конце концов понял. Незамедлительно он обратил весь свой шарм на мою сестру. Кажется, она, в отличие от меня, нашла его привлекательным.

— Нет, ей-богу! — закричал Патрик. — Наша Филлипа не знает, держу пари: это единственная женщина в Чиппинг Клеорне, которая не знает!..

— Гораздо привлекательнее, о чем говорит ее замужество. Поспешное замужество, не правда ли?

Филлипа вопросительно взглянула на него.

— Эндон достаточно напорист. Он... Шелл, а вам обязательно надо находиться поодаль? Мне приходится почти кричать. Идите-ка сюда.

— Узрим мы вскоре, — театрально сказал Патрик и взмахнул рукой, — убийства сцену!

— Хорошо, хорошо, иду.

Филлипа Хаймс слегка удивилась.

Я скользнул к ней, словно разведчик, переползающий под вражескими проволочными заграждениями, и, видимо, немного увлекся, потому что, оказавшись примерно в двух футах от этой манящей милой девицы, я пытался продолжать ползти и остановился, лишь когда она произнесла:

— Вот это, — Патрик указал на два больших шара хризантем, — похоронные венки, а эти оливки и сырные палочки символизируют поминальное угощение.

— Хорошо. Достаточно. Я не хочу кричать, но и не намереваюсь шептать вам на ухо.

Филлипа перевела вопросительный взгляд на мисс Блеклок.

Я остановился, поморгал, потряс головой и сказал:

— Это что — шутка? — спросила она.

— Так на чем мы остановились?

— Это очень гадкая шутка, — возбужденно подхватила мисс Баннер. — И мне она совсем не нравится.

— Я сидел вон там, в десяти футах от вас, и вы...

— Покажи ей объявление, — сказала мисс Блеклок. — А я пойду загоню уток. Уже темно. Им пора домой.

— О, Шелл, я спрашиваю, о чем мы говорили?

— Летти, дорогая, давай я пойду, — закричала мисс Баннер. — Ей-Богу, мне очень хочется. Вот только надену галоши, джемпер, куда я его задевала?

— Неужели вы тоже забыли?

Но мисс Блеклок, улыбаясь, уже выходила из комнаты.

Она хихикнула:

— Дохлый номер, Банни, — сказал Патрик. — Тетя Летти такая деятельная, она не выносит, когда что-нибудь делают за нее. Она все хочет сама.

— Мы толковали об Эндоне.

— Ей это жутко нравится, — сказала Джулия.

— Лично я что-то не помню, чтобы ты предлагала свои услуги, — заметил ей брат.

— Точно, об этой дубине. Что вам еще известно о нем? Откуда он появился? Что он делал в доме матери, когда вы познакомились с ним? Кто его пригласил? Это, пожалуй, все.

Джулия лениво улыбнулась.

— Мне неведомо, кто его пригласил. В тот вечер в доме был большой званый ужин. До этого я его не встречала. По правде говоря, я и сейчас мало знаю о нем. Кажется, он увлекается азартными играми, как я слышала, однако не профессионально, а ради самой игры. С тех пор я видела его лишь раз — на свадьбе.

— Ты сам только что сказал, что тете Летти нравится управляться самой, — возразила она. — И потом, — она вытянула красивую ногу в тонком чулке, — я в моих лучших чулках.

— Кстати, как вы оказались на обеде? Это было до того... до того, как вы стали членом колонии?

— Смерть в шелковых чулках, — с пафосом произнес Патрик.

— Нет. Я в Фэйрвью уже больше года. Я расписалась в журнале и отправилась на обед. Мама хотела, чтобы я пришла. Я решила пойти, поскольку долго не была дома. — Она улыбнулась. — Для вашего сведения, мы вовсе не затворники. Мы здесь потому, что хотим этого. В любой момент каждый волен покинуть лагерь. Некоторые просто проводят здесь уик-энды. Со дня свадьбы Эндона и Веры я не уходила отсюда. Здесь гораздо приятнее, чем в городе.

— Не в шелковых, кретин, — в нейлоновых.

— Это не так красиво.

Я сидел на собственных пятках, максимально наклонившись вперед, а Лорел в двух футах от меня, как вы понимаете, полусидела или полулежала, опершись на ладони позади себя. Я посмотрел на утес за ее спиной, затем в противоположную сторону, где склоны двух холмов образовали долину в форме римской пятерки. Что-то вспыхнуло, ярко блеснуло вблизи деревьев в двухстах ярдах от нас. Я присмотрелся, но ничего не увидел.

— Но, может, кто-нибудь объяснит мне, — раздраженно спросила Филлипа, — почему здесь столько говорят о смерти?

Лорел продолжала говорить, она повторила, что, если бы Совет узнал, что я детектив, меня без всяких церемоний выставили бы вон, несмотря на предстоящий съезд.

Все загалдели, наперебой пытаясь объяснить, но не смогли найти газету, потому что Мици забрала ее с собой в кухню. Через несколько минут вернулась мисс Блеклок.

Я, улыбаясь, посмотрел на Лорел:

— Раз вы упомянули съезд, расскажите-ка о нем поподробнее. Я полагаю...

— Ну, — оживленно начала она, — все готово. — Она бросила беглый взгляд на часы. — Двадцать минут седьмого. Или сейчас кто-нибудь пожалует, или я совершенно не понимаю своих соседей.

Мици поставила на стол бутылку черри и три блюда с оливками, сырными палочками и какими-то печеньицами.

— Я знаю, что вы полагаете, — рассмеялась она. — Со всех концов США ожидается примерно четыреста натуристов. Ежегодно съезд проводится в новом месте, в этом году в Фэйрвью. Наш лагерь был избран на прошлогоднем съезде в Сан-Бернардино, и Совет, а по правде говоря — все наше сообщество, уже много месяцев готовится к нему. Планируются игры, соревнования, ну и, конечно, конкурс красоты, на котором предстоит избрать королеву.

— Патрик, — сказала мисс Блеклок, — будь так любезен, передвинь поднос или весь стол в угол, в ту комнату, в нишу. В конце концов, я же не устраиваю никакого празднества. Я лично никого не приглашала. И не хочу, чтобы сразу бросалось в глаза, что я жду гостей.

— Конкурс красоты? Звучит завлекательно. Избрать королеву кого?

— Тетя Летти, неужели вы хотите скрыть вашу мудрую прозорливость?

— Королеву почитателей загара. Вы, естественно, будете одним из судей.

— Ты прекрасно все поставил, Патрик. Большое спасибо, дорогой.

— Согласен. Вы победили.

— Теперь изобразим тихий семейный вечер в домашнем кругу, — сказала Джулия, — а при виде нежданных гостей выразим искреннее удивление.

— Победила в чем?

Мисс Блеклок взяла бутылку черри-бренди. Она смотрела на нее нерешительно. Патрик ее успокоил:

— В конкурсе, конечно. Я голосую за вас. Мой голос уже куплен.

— Да здесь почти полбутылки. Должно хватить.

— Я не имею права участвовать. Меня провозглашали королевой в прошлый раз. Так что вам придется отдать свой голос другой.

— О, да, да… — Она колебалась. Потом, слегка покраснев, сказала: — Патрик, если- тебя не затруднит… там, в кладовке, в шкафу, стоит новая бутылка. Принеси ее я захвати штопор. Я… мы вполне можем поставить и новую бутылку. А эта уже початая.

— Ни за что! Я объявляю вас королевой прошлого, этого и будущего года!

Патрик молча сходил, куда его просили, вернулся с новой бутылкой и вытащил пробку. Ставя черри-бренди на поднос, он с любопытством поглядел на мисс Блеклок.

— Подождем, что вы скажете, когда увидите остальных, — улыбнулась она.

— А вы, никак, это всерьез принимаете? — ласково опросил он.

— Нечего ждать. Я уже видел... достаточно.

— А как же! — воскликнула шокированная Дора Баннер. — Нет, Летти, ты даже не представляешь…

Лорел покачала головой.

— Тс-с, звонок. Вот видите, мои мудрые пророчества сбываются.

— Надо заметить, что вы довольно странный детектив.

Мици распахнула дверь в гостиную и впустила полковника и миссис Истербрук. У Мици была своя манера объявлять о приходе гостей.

— Еще бы. Шелл Скотт — сыщик-общественник. Или, вернее...

— Здесь этот полковник и миссис Истербрук хотеть вас увидеть, — фамильярно заявила она.

Лорел улеглась на траву, положив ладони на затылок.

Пытаясь скрыть некоторое смущение, полковник вел себя разудало.

— Лорел, — произнес я, — не кажется ли вам... Я хочу сказать, что...

— Ничего, что мы как снег на голову? — сказал он. — Вот проходили мимо и решили: а чего не заскочить? Промозглый сегодня вечер. Я смотрю, вы уже топите. А мы еще не начинали.

Она повернулась ко мне, чуть приоткрыв губы. Я наклонился ниже и добавил:

— Что за прелесть ваши хризантемы1 — захлебнулась от восторга миссис Истербрук. — Какие очаровательные!

— Может быть, нам лучше вернуться? Мне надо в город, и, кроме того... становится поздно.

— А по-моему, ужасно тощие, — сказала Джулия.

— Еще не поздно, — тихо сказала она.

С Филлипой Хаймс миссис Истербрук поздоровалась с особой, чуть преувеличенной сердечностью, желая этим показать, что понимает, насколько Филлипа выше обычных сельскохозяйственных рабочих.

— Думаю, уже слишком поздно.

Мици снова распахнула дверь и сказала:

На ее губах появилась нежная улыбка. Минуты две я молча смотрел на нее, стараясь придать своей душе твердость стали. Но Лорел была подобна магниту, и превращение в сталь не могло помочь. Я склонился к ее пылким, ярким губам, и в этот миг что-то просвистело над моей головой. Это был неприятный зловещий звук, но я склонялся все ниже, а она ожидала не двигаясь. До меня откуда-то издалека донесся хлопок. Это был звук выстрела.

— Тут эти дамы из Боулдерс.

— Добрый вечер! — Мисс Хинчклифф двумя шагами перемахнула комнату и стиснула руку мисс Блеклок. — Я и говорю Мергатройд: «А чего бы нам не нагрянуть в Литтл Педдокс?» Я хотела спросить, как высиживают утят ваши утки.

Я резко повернулся и еще успел увидеть, как комки почвы, вывалившись из трещины в скале, сыпались в воду. Я рухнул вперед прямо на Лорел, обхватил ее, и мы покатились вниз по склону. Она слегка взвизгнула, но я крепко удерживал ее, пока мы скатывались с возвышения. Внизу я схватил ее за руку и нырнул за один из больших валунов, почти волоча ее за собой.

— Так быстро стало смеркаться, не правда ли? — чуть взволнованно, сказала мисс Мергатройд Патрику. — Ах, какие прелестные хризантемы!

Когда мы уже находились в укрытии, Лорел прошептала, задыхаясь:

— Тощие, — сказала Джулия.

— Что случилось?

— Почему ты не желаешь общаться? — с упреком шепнул ей Патрик.

— В нас кто-то стрелял, вот что случилось.

— О, вы затопили, — сказала мисс Хинчклифф; в ее устах эта прозвучало как обвинение. — Слишком рано.

Я, словно спринтер, рванулся вниз между двух холмов к месту, откуда был произведен выстрел. Лорел что-то кричала, но я не остановился. Тот, кто выпустил эту пулю, должен был находиться ниже нас, на прямой линии со входом в бассейн, возможно, среди деревьев, которые я видел раньше. В данный момент я был не виден стрелку, если он все еще находился на месте. Но дальше между мной и деревьями лежало открытое пространство. Когда из-за холма в поле зрения появились деревья, я упал на живот и внимательно вгляделся в рощу. Никакого движения. Или, скажем, я не заметил никакого движения. Пару минут я лежал неподвижно, вглядываясь, пока глаза не заслезились, затем вскочил и, пригнувшись, помчался к месту, где раньше видел отблеск. Я знал, что стрелок давно ушел, но тело не желало повиноваться разуму, поэтому я передвигался перебежками, плюхаясь на брюхо через каждые пятнадцать — двадцать шагов.

— В этом году в доме так сыро, — сказала мисс Блеклок.

Наконец я очутился среди деревьев. Там никого не было. Пройдя несколько шагов направо и оглянувшись, я увидел зеленый склон, ведущий в V-образный проход между холмами, и маленькую возвышенность, на которой сидели Лорел и я. Можно было рассмотреть даже часть валуна, за которым скрывалась Лорел. По крайней мере, я полагал, что она все еще там. Выстрел был произведен с этого места, если отступить назад, деревья, блокируя поле зрения, помешали бы целиться.

Патрик просигналил бровями: «Подавать черри?» — и мисс Блеклок послала ответный сигнал: «Пока не надо». Она сказала полковнику Истербруку:

Очевидно, стрелок уже был далеко. Траверс-роуд проходила рядом, в каких-то ста ярдах отсюда. Я побежал к ней, перегнулся через ограду и посмотрел в обе стороны. Если бы в последние пять — десять минут машина прокатилась по этой сельской дороге, облако пыли еще не успело бы осесть. Но воздух был чист, по дороге никто не проезжал.

— В этом году вам прислали из Голландии луковицы тюльпанов?

Я побродил вокруг еще некоторое время в надежде найти стреляную гильзу, но ничего не нашел, как, впрочем, и ожидал. Затем я бросил взгляд между деревьев на восток, и передо мной предстало видение.

Дверь снова открылась, и вошла несколько пристыженная миссис Светтенхэм, за спиной которой маячил хмурый и сконфуженный Эдмунд.

— А вот и мы! — весело сказала миссис Светтенхэм и с явным любопытством посмотрела по сторонам. Потом вдруг смутилась и добавила: — Я просто решила забежать… узнать, не нужен ли вам котенок, мисс Блеклок. Наша кошка вот-вот…

В нескольких милях от меня возвышалось строение, напоминавшее замок короля Артура. Я поморгал, ожидая, что видение исчезнет. Но оно осталось на месте. Точная копия средневековых замков, которые мне доводилось видеть в фильмах, где закованные в железо рыцари лупцуют друг друга огромными мечами. Я моргнул в сторону замка последний раз и затрусил в направлении озера к Лорел.

— …попадет на родильный стол, — сказал Эдмунд. — Результат будет ужасающим. Так что потом не говорите, будто я вас не предупреждал.

Когда я приблизился, она поднялась из-за камня и пошла мне навстречу. Глаза ее смотрели серьезно и строго.

— Она прекрасно ловит мышей, — поспешно сказала миссис Светтенхэм. И прибавила: — Какие прелестные хризантемы!

— Вы видели кого-нибудь?

— О, вы затопили, — пытаясь выглядеть оригинальным, сказал Эдмунд.

— Нет.

— Как люди похожи на граммофонные пластинки! — прошептала Джулия.

Она прикусила нижнюю губу.

Дверь открылась еще раз, и вошла миссис Хармон.

— Выстрел решает дело, не так ли? — медленно произнесла девушка. Это не случайность. Вы обязаны помочь мне, Шелл. Кто-то в очередной раз покушался на мою жизнь.

— Хэлло, мисс Блеклок! — вся лучась, воскликнула она. — Я не опоздала? Ну, когда начнется убийство?

Джулия одобрительно хихикнула, Патрик сморщился, а мисс Блеклок улыбнулась последней гостье.

Я ничего не ответил. Маленький, поросший травой холмик, на котором мы сидели, находился в нескольких футах справа от меня. Подойдя к нему, я уселся на свое прежнее место и посмотрел сначала на то место среди деревьев, где я недавно стоял, а затем в противоположную сторону на утес. Я запомнил место, где пуля вонзилась в заполненную глиной трещину рядом с прилипшей к камню зеленой полоской растительности. Мысленная линия, проведенная от деревьев у начала склона до точки высоко на поверхности скалы, не встречала на своем пути никакой преграды, кроме моей головы.

— Джулиан просто рвал и метал, что не может прийти, — сказала миссис Хармон. — Он обожает убийства… Так когда же, скажите, пожалуйста, начнется убийство?

Лорел лежала на траве. С того места, где я был несколько минут назад, она была едва видна, если видна вообще. Но мои волосы выделялись на фоне утеса как прекрасная белая мишень. И хотя мне самому крайне не нравился ход моих мыслей, я начал размышлять о Лорел Редстоун.

Мисс Блеклок взглянула на каминные часы.

Если бы я не наклонился к ней за мгновение до выстрела, пуля уложила бы меня на месте.

— Если ему суждено начаться, — бодро сказала она, — то скоро. Осталась одна минута. А пока что выпейте черри.

Патрик с готовностью устремился в проход под аркой. Mисс Блеклок подошла к столику, стоявшему возле этого прохода, и потянулась за сигаретами.

— С удовольствием выпью, — сказала миссис Хармон. — Но почему вы говорите «если»?

Глава 6

— Так ведь я, — сказала мисс Блеклок, — пребываю в таком же неведении, как и вы. Откуда мне знать, что…

— Что вы делаете? — поинтересовалась Лорел, когда я подошел к ней.

Она осеклась и повернула голову на бой каминных часов. Звук был нежный, мелодичный, серебряный, похожий на звон колокольчиков. Все замолчали и замерли, глядя на часы.

— Просто пытаюсь столкнуть лбами парочку фактов. Стрелок располагал бездной времени, чтобы смыться. Видимо, он укатил, пальнув лишь раз.

Часы отбили четверть, потом половину. И едва умер последний звук, комната погрузилась в темноту.

— Мне страшно, Шелл.

— Неудивительно. Я, по правде, и сам начинаю слегка нервничать.

В темноте послышались восхищенные вздохи и женский писк. Потом с грохотом отворилась дверь. Яркий свет фонаря замельтешил по комнате. Хриплый мужской голос скомандовал:

Я вглядывался в Лорел, все время возвращаясь мыслями к ее рассказу.

— Руки вверх, руки вверх, кому говорят! — И все сразу почувствовали себя как в кино и, восхищенные, подняли руки над головой.

Ничего не остается, как во всем ей верить на слово, а если говорить серьезно, то даже в то, что она дочь миссис Редстоун.

— Ну, разве не замечательно? — выдохнула какая-то дамочка. — Просто с ума сойти!

— Что вы там рассматриваете? — спросила Лорел, когда я, отвернувшись от нее, принялся изучать поверхность утеса.

И вдруг пистолет заговорил. Он выстрелил дважды. Свист пуль вдребезги разбил всеобщее благодушие. Игра перестала быть игрой. Кто-то взвизгнул…

— Смотрю на то место, где зарылась пуля. Мне очень бы хотелось подержать ее в руках.

Внезапно человек в дверях обернулся, похоже, он раздумывал, потом грохнул третий выстрел, и человек упал. Фонарь выпал из его руки и погас. Все опять погрузилось во мрак. И тут дверь в гостиную медленно, со слабым, негодующим стоном закрылась и защелкнулась.

Она проследила за направлением моего взгляда.

В комнате было вавилонское столпотворение. Все наперебой кричали: «Свет, включите свет!.. Неужели нельзя найти выключатель?.. У кого есть зажигалка?.. Ой, не нравится мне это, не нравится!.. Но ведь стреляли по-настоящему!.. У него был настоящий пистолет!.. Это кто — грабитель?.. Ой, Арчи, я хочу выбраться отсюда!.. Ради бога, у кого есть зажигалка?..»

— Это то же, что искать иголку в стоге сена, не так ли?

Потом почти одновременно щелкнули две зажигалки, и вспыхнуло два маленьких ровных пламени.

— Не совсем. Я заметил точку удара. Проблема состоит в том, как туда добраться.

Щурясь, все смотрели друг на друга. Вокруг были испуганные лица. Возле стены у прохода под аркой, закрыв лицо руками, стояла мисс Блеклок. При слабом свете можно было разглядеть, как что-то темное струится между ее пальцами.

Казалось, что это невозможно. Около скалы не было места, где поставить лестницу, разве только в озере, что вряд ли помогло бы, так как пуля засела футах в шестидесяти от уровня воды. Не было толку и в том, чтобы спуститься по веревке футов эдак на сто вниз с вершины, поскольку верхняя часть скалы образовывала козырек, и вы зависали в воздухе вдали от желанного места.

Полковник Истербрук прочистил горло и даже встал ради такого случая.

— Попробуйте выключатель, Светтенхэм! — приказал он. Стоявший возле двери Эдмунд послушно щелкнул выключателем.

— Придется наплевать, — сказал я, — единственный путь туда — левитация, однако я еще не успел развить в себе эту способность.

— Или это на станции, или пробки, — изрек полковник. — А там что за базар?

Посмотрев на Лорел, я спросил:

Где-то за дверью вопил, разрывался женский голос. Он завопил еще истошней, и кто-то забарабанил в дверь. Тихо всхлипывающая Дора Баннер вскрикнула:

— Почему вы все-таки избрали для нашей беседы этот холмик? — и указал на место, где мы сидели не так давно.

— Это Мици! Мици убивают…

— Очень красивое возвышение, — ответила она с некоторым недоумением, — кроме того, там мы могли быть уверены, что нас не подслушивают. Вдобавок оттуда открывается чудесный вид. Но почему вы спрашиваете?

— Как же! Дождешься такого счастья! — пробормотал Патрик.

— Перед нами открывался прекрасный вид, кто спорит, равно как и перед тем молодчиком с ружьем.

Мисс Блеклок сказала.

Лорел нахмурилась:

— Надо достать свечи. Патрик, ты не мог бы…

— Я уверена, что вы не имеете в виду того, что можно было бы подумать, исходя из ваших слов. Или я вас просто не понимаю.

Но полковник уже открыл — дверь. Они с Эдмундом, светя перед собой зажигалками, ступили в холл и чуть не споткнулись о лежавшего человека.

Я сменил тему.

— Похоже, подбит, — сказал полковник. — Ну, где эта ваша горлодерка?

— Лучше вернемся в лагерь. Мне пора в город.

— В столовой, — сказал Эдмунд.

— Вы уезжаете? После того, что случилось?

Двери столовой выходили в холл. Кто-то бился о стены и визжал.

— Именно.

— Ее заперли, — сказал, наклоняясь и ища замочную скважину, Эдмунд. Он повернул ключ, и Мици выпрыгнула из комнаты, как тигр из клетки. В столовой свет горел. Стоя против него, Мици являла собой картину неописуемого ужаса и продолжала визжать. Во всей ситуации было нечто комическое, потому что в момент нападения она чистила столовое серебро и до сих пор сжимала в руке шкурку и длинный нож для рыбы.

Лорел почти всю дорогу назад шла молча. На полпути к лагерным строениям я спросил, главным образом ради того, чтобы нарушить молчание:

— Прекрати, — сказал Эдмунд, но, поскольку Мици явно не собиралась замолкать, он подался вперед и влепил ей звонкую пощечину. Мици глотнула воздуха, икнула и замолчала.

— Лорел, из рощи к востоку отсюда я видел нечто странное. Что-то вроде замка. Это что — галлюцинации в результате шока?

— Насчет шока не знаю. Но в трех-четырех милях от нас стоит замок. Замок Нормана.

— Достаньте свечи, — сказала мисс Блеклок. — Они на кухне в шкафу. Патрик, ты знаешь, где у нас пробки?

— Норманнский замок? Нелепость какая-то.

— В коридоре за посудомоечной? Сейчас посмотрю.

— Это ночной клуб. Напитки, азартные игры, ужины, эстрадные представления. Принадлежит человеку по имени Эд Норман. Отсюда и происходит название. — Все это произнесено ледяным тоном.

Мисс Блеклок вступила в полосу света, падавшего из столовой, и Дора Баннер захлебнулась рыданиями. Мици издала еще один вопль, от которого прошел мороз по коже.

— Вас стреляли, мисс Блеклок… Вы умерели от крови.

Теперь я припомнил, что кое-что слышал об этом месте. Я не успел там побывать за короткое время, прошедшее со дня его открытия, но читал в газетах об этом «уникальном и очаровательном» месте. Тут же я выкинул замок из головы. Мы возвращались назад тем же путем, через рощу к обширной поляне, где расположился лагерь. Однако теперь здесь кипела ужасающая активность.

— Не глупи, — оборвала ее мисс Блеклок. — Я совсем не ранена. Только слегка ухо задето.

— Ленч кончился, — безучастно заметила Лорел.

— Но, тетя Летти, — сказала Джулия, — это правда кровь.

— Теперь его следует переварить.

И на самом деле белая блузка мисс Блеклок, ее жемчужное ожерелье и руки — все было заляпано кровью.

Уже отсюда, с опушки, я видел фонтаны брызг в плавательном бассейне, примерно дюжина людей играла в волейбол. Честно говоря, там играли во все, кроме, пожалуй, чехарды. Это наблюдение несколько развлекло меня, особенно в сочетании с пришедшей на ум мыслью. Только чокнутый мог избрать подобное окружение для покушения, при этом затратив огромные усилия, чтобы заманить жертву сюда. В любом другом месте прикончить меня было куда проще.

— Уши всегда сильно кровоточат, — сказала мисс Блеклок. — Но надо зажечь свет.



Но с другой стороны, лагерь нудистов мог быть самым подходящим местом для убийства, особенно если его жертвой должен стать парень вроде меня. Я представил кричащие заголовки газет: «Шелл Скотт застрелен в лагере нудистов». Лос-Анджелес и Голливуд помрут со смеху. Все внимание сосредоточится на том, кто убит и где, а не на самом факте убийства.



Следствие по делу, если и откроется, будет постоянно прерываться взрывами гомерического хохота.

— У меня есть свечи, — сказала Мици. 

Все возможно в подлунном мире, в этой связи следовало хорошенько подумать и о Лорел Редстоун. Не исключено, что меня принимают за дурачка. Лорел энергично зашагала через открытое пространство по направлению к главному зданию, я едва поспевал за ней.

Джулия пошла вместе с ней, и они принесли несколько свечей, поставленных на блюдце.

— Куда вы направляетесь? Я хочу получить свою одежду и пистолет.

— Ну что ж, взглянем на нашего злодея, — сказал полковник. — Опустите свечу пониже, Светтенхэм.

— Я зайду с другой стороны, — сказала Филлипа.

— Вам надо расписаться о прибытии и тут же расписаться об отъезде, если вы намерены это сделать.

Твердой рукой она взяла пару блюдец. Полковник Истербрук опустился на колени.

— Каждый из тех, кто сейчас в лагере, отметился в регистрационном, листе?

Лежавший человек был одет в грубо сшитый черный плащ с капюшоном. Он был в черной маске и черных хлопчатобумажных перчатках. Капюшон сполз, и из-под него выбились взъерошенные светлые волосы.

Она утвердительно кивнула:

Полковник Истербрук перевернул его, пощупал пульс.

— Туда вносятся имена плюс дата прибытия. Кроме того, имеются фотографии — портреты каждого из нас. Поймите, мы должны знать, кто присоединяется к группе. Совет не может допустить сюда любопытных, людей нечестных, любителей поглазеть на обнаженное тело и т. д.

— Мертв, — произнес он. — Может, это самоубийство, а может, он запутался в плаще и в момент падения пистолет сам разрядился. Если б было лучше видно…

И тут, как по мановению волшебной палочки, зажегся свет.

— Ахмад, пролистай их, когда у тебя будет время, и посмотри, не заинтересует ли тебя что-нибудь настолько, чтобы поговорить об этом со мной. Еще не поздно изменить свое решение и подать бумаги.

Со странным чувством, будто все происходит невзаправду, жители Чиппинг Клеорна стояли в холле Литтл Педдокса. Рука полковника Истербрука была красной от крови. Кровь все еще стекала по шее мисс Блеклок, капай на блузку и юбку, а у ног лежал нелепо растянувшийся незваный гость.

Патрик сказал, войдя в комнату:

Парень, почувствовав прикосновение, откликается:

— Кажется, только одна пробка… — Он запнулся.

— Вот тут кое-что интересное, мистер Леви.

— Давайте-ка взглянем, что это за тип, — сказал полковник. — Но думаю, мы вряд ли его знаем.

— Что же? — Леви легче общаться с парнем после разговора с его матерью.

Он сорвал маску. Все вытянули шеи. Мици икнула и судорожно глотнула воздух.

— Вот типичный вопрос, который они зададут.

— А он совсем молоденький, — сказала миссис Хармон с жалостью в голосе.

Леви читает через его плечо:

И вдруг Дора Баннер взволнованно закричала:


55. Вы ведете грузовик-цистерну, и передние колеса начинают скользить. Что скорее всего вы должны предпринять?
а. Вы повернете руль, насколько необходимо, чтобы удержать контроль над машиной.
б. Выброс жидкости выправит трейлер.
в. Выброс жидкости выправит тягач.
г. Будете ехать прямо и продолжать вести машину независимо от того, сколько придется рулить.


— Летти, Летти, да это ж молодой человек из отеля «Спа» в Меденхэм Уэллсе. Он еще приходил к нам и просил, чтобы ты дала ему денег для возвращении в Швейцарию, а ты отказала. Я думаю, это был просто предлог, чтобы проникнуть в дом и изучить планировку. Боже, он ведь мог и убить тебя!..

— Похоже, ситуация весьма скверная, — признает Леви.

Мисс Блеклок взяла инициативу в свои руки:

— Каков, по-вашему, должен быть ответ?

— Филлипа, отведите Банни в столовую и дайте ей полстакана бренди. Джулия, дорогая, сбегай в ванную и принеси мне лейкопластырь, а то кровь хлещет как из ведра. Патрик, будь любезен, позвони немедленно в полицию.

Ахмад учуял приближение Леви, затем почувствовал бесцеремонное отравляющее прикосновение. А теперь еще рядом с его головой живот Леви, его тепло и запах, несколько запахов — смесь пота и алкоголя, еврейства и безбожия, нечистый запах, порожденный разговором с матерью Ахмада, смущающей его матерью, которую он старается спрятать, сохранить для себя. Два взрослых голоса омерзительно флиртовали, двое немолодых нечестивых животных сближались в соседней комнате. Мистер Леви, накупавшись в ее болтовне, ее непреодолимом желании навязать миру сентиментальное представление о себе, теперь счел, что имеет право выступить перед ее сыном в роли отца, друга. Жалость и самоуверенность подтолкнули его к этой неслыханной пахучей близости. Однако Коран требует от правоверных учтивости — этот еврей хоть и незваный гость, но все же гость в шатре Ахмада.

Незваный гость не спеша отвечает:

ОТЕЛЬ «РОЙАЛ СПА»

— Не знаю, мой друг. С выбросом жидкости мне не часто приходится иметь дело. Я, пожалуй, выбрал бы «а» — поворот руля.

Джордж Райдесдейл, начальник полиции Миддлесшира, был человеком спокойным. Этот мужчина среднего роста с проницательными глазами под кустистыми бровями имел обыкновение больше слушать, чем говорить. Потом он своим бесстрастным голосом отдавал краткие приказания, и они выполнялись неукоснительно.

Ахмад говорит тихо, скрывая бурлящее в нем ликование:

— Нет, правильный ответ «г». Я нашел его на странице ответов, которую нам дают.

Сейчас он слушал инспектора Дермута Креддока, которому было поручено расследование этого дела.

В находящемся возле его уха животе раздается урчание, и из находящегося выше невидимого лица раздается:

— Вызов принял констебль Легг, сэр, — говорил Креддок. — Он проявил оперативность.

— Хм... Да не забивай себе голову вождением. Того рода, о чем рассказывала мне твоя мать. Расслабься. Последуй своему счастью.

— А вы установили личность покойника?

— Через некоторое время, — поясняет Ахмад, — грузовик сам потеряет скорость.

— Да, сэр. Руди Шерц. Швейцарец. Работал на приеме гостей в отеле «Ройал Спа» в Меденхэм Уэллсе. Если вы не возражаете, сэр, я сначала выясню все в «Ройал Спа», а после поеду в Чиппинг Клеорн. Там сейчас сержант Флетчер. Он должен, встретиться с шоферами автобусов, а потом пойти в Литтл Педдокс.

— Такова воля Аллаха, — говорит мистер Леви, пытаясь сострить или проявить дружелюбие, пытаясь протиснуться туда, где накрепко заперто нутро Ахмада, накачанное Всеобъемлющим.

Райдесдейл одобрительно кивнул.



Открылась дверь, начальник полиции поднял глаза.

— Входите, Генри, — сказал он. — У нас довольно необычное дело.

Сэр Генри Клитеринг, бывший комиссар Скотленд-Ярда, приподнял брови.