— Я… не могу обсуждать это. Чувствую, что нечестно поступаю по отношению к нему. Пожалуйста, не расспрашивайте больше меня сегодня, доктор Стивенс.



На этом сеанс закончился. Джад выключил магнитофон.

Итак, муж Анны словчил в бизнесе: может, уклонился от налогов или довел кого-то до банкротства. И, конечно же, это расстроило Анну. Она очень чутка. Ее вера в мужа могла пошатнуться.

Муж Анны? Его бизнес связан со строительством. Джад не встречался с ним, но знал: как бы ни поворачивались дела этого человека, они не могли иметь ничего общего ни с Хенсоном, ни с Кэрол Робертс, ни с Джадом, как ни напрягай воображение.

А сама Анна? Была ли она психопаткой или маньячкой? Джад откинулся на стуле и попытался объективно оценить то, что знал о ней. Но знал он только то, что она сама рассказала. Ее история могла быть фикцией, она могла все это выдумать. Но ради чего? Если такой изощренной шарадой понадобилось прикрыть убийство, то должен быть мотив. Его наполнило воспоминание о ее голосе и лице. Нет, она не может иметь с этим ничего общего, он готов поставить свою жизнь. Он невольно усмехнулся, когда до него дошел смысл последней тирады.

Он взял записи Тери Уошберн. Может, здесь он что-то пропустил.

Не так давно Тери попросила назначить ей дополнительные сеансы. Испытывала ли она новые нагрузки, о которых не успела рассказать ему? Из-за того, что она целиком сосредоточилась на сексе, трудно было определить степень прогресса в ее состоянии. И все же, почему она так внезапно и настойчиво потребовала уделять ей больше времени?

Джад наугад взял одну из ее пленок и поставил на магнитофон.



— Поговорим о ваших замужествах, Тери. Вы были замужем пять раз.

— Шесть, но кому понадобилось считать?

— Вы были верны вашим мужьям?

Смех.

— Вы шутите. В целом мире нет мужчины, который может меня удовлетворить. Это физическая штука.

— «Физическая»? Что вы имеете в виду?

— Имею в виду мое строение. Дырка, которая чешется и все время должна быть заполнена.

— Вы верите в это?

— Что она должна быть заткнута?

— Что вы отличаетесь физически от других женщин?

— Конечно. Мне сказал врач на студии. Это связано с железами или что-то в этом роде.

Пауза.

— Кстати, в постели он оказался никуда не годным.

— Я видел все ваши диаграммы. Ваше тело физиологически нормально во всех отношениях.

— Плюньте на диаграммы, Чарли. Почему бы не проверить самому?

— Вы когда-нибудь любили, Тери?

— Могла бы полюбить и вас.

Молчание.

— Перестаньте на меня так смотреть. Я вам сказала. Это мое строение. Я всегда голодна.

— Я вам верю. Но голодно не ваше тело. Это ваши эмоции.

— Никто не трахал эти мои эмоции. Хотите попробовать?

— Нет.

— А чего вы хотите?

— Помочь вам.

— Почему вы не подойдете и не сядете рядом со мной?



Джад выключил запись. Он вспомнил другой разговор с Тери. Она рассказывала о своей карьере кинозвезды, и он спросил ее, почему она оставила Голливуд.

— Я отхлестала какого-то задрипанного клерка на пьяной вечеринке, — сказала она. — А он оказался мистером Большим Начальником. Он и вышвырнул меня из Голливуда вместе со всеми моими польскими прелестями.

Джад тогда не стал расспрашивать об этом подробнее, потому что в то время его интересовала ранняя жизнь Тери, и эта тема больше не возникала. Теперь он почувствовал некоторую досаду. Ему следовало выяснить все, что касалось этого эпизода. Он мало знал мир кино. Его интерес к Голливуду был сродни тому интересу, который испытывали доктор Лики и Маргарет Мед к туземцам Патагонии. Кто же может прояснить ситуацию с прославленной Тери Уошберн?

Фанатически любила кино Нора Хедли. Джад как-то увидел у них дома целую коллекцию киножурналов и поддел по этому поводу Питера. Нора тогда весь вечер горячо защищала Голливуд от нападок мужчин.

Он поднял трубку и набрал номер.

Ответила Нора.

— Хелло, — сказал Джад.

— Джад! — голос ее был теплым и дружеским. — Ты позвонил, чтобы сказать, когда придешь к нам ужинать?

— Не совсем.

— Смотри, — сказала она. — Я обещала Ингрид. Она красавица.

Джад был в этом уверен. Но ее красота наверняка отличалась от красоты Анны.

— Еще раз испортишь ей вечер, и будет война со Швецией.

— Обещаю, что этого не случится.

— Ты оправился после наезда?

— О, да.

— Как это было ужасно, — голос Норы чуть запнулся. — Джад… Насчет рождества. Питер и я хотели бы, чтобы ты провел его с нами. Пожалуйста.

Он почувствовал знакомую пустоту в груди. Это повторялось каждый год. Питер и Нора были его лучшими друзьями, и им было больно знать, что он проводит праздничный день в одиночестве, бродя среди незнакомых людей, теряясь в толпе, заставляя тело двигаться, пока оно не выбьется из сил, изгоняя мысли из головы. Казалось, он служит по покойным жуткую черную мессу, позволяя своему горю завладеть собой и разрывать себя на части, подчиняясь какому-то древнему ритуалу. Ты драматизируешь это, сказал он себе устало.

— Джад…

Он откашлялся.

— Извини, Нора. — Он знал, как близко к сердцу она это принимает. — Может, на следующее рождество.

Она постаралась скрыть разочарование.

— Конечно. Я скажу Питу.

— Спасибо. — Он вспомнил, зачем позвонил. — Нора, ты знаешь, кто такая Тери Уошберн?

— Та самая Тери Уошберн? Кинозвезда? Почему ты спрашиваешь?

— Я… я видел ее этим утром на Мэдисон-авеню.

— Неужели? Честно? — она восторгалась, как ребенок. — Как она выглядит? Старая? Молодая? Худая? Или толстая?

— Выглядит отлично. Она ведь была довольно заметной актрисой?

— Довольно заметной? Тери была звездой, если ты меня понимаешь.

— Что же тогда заставило ее покинуть Голливуд?

— Не она покинула. Ее выкинули.

Значит, Тери сказала ему правду. На душе Джада отлегло.

— Вы, врачи, вечно прячете головы в песок. Тери Уошберн была замешана в одном из самых громких скандалов, какие случались когда-либо в Голливуде.

— В самом деле? — сказал Джад. — А что там произошло?

— Она убила своего дружка.

Глава двенадцатая

Вновь пошел снег. С улицы, пятнадцатью этажами ниже, доносился шум движения, приглушенный ватными хлопьями, танцующими в ледяном ветре. Напротив, через улицу, он видел расплывчатое лицо девушки, моющей изнутри окно.

— Нора, ты уверена?

— Если речь идет о Голливуде, ты разговариваешь с ходячей энциклопедией, мой милый. Тери жила с директором Континентальных студий, но держала на стороне помощника директора. Однажды ночью она застала его с другой женщиной и заколола насмерть. Глава студии дернул за все ниточки, многим заплатил откупные, дело приглушили и назвали несчастным случаем. Одним из условий было то, что Тери покинет Голливуд и никогда не вернется обратно. Она так и сделала.

Джад молча разглядывал телефон.

— Джад, ты здесь?

— Здесь.

— У тебя странный голос.

— Откуда ты все это знаешь?

— Откуда? Это было во всех газетах и журналах. Об этом знали все.

Кроме него.

— Спасибо, Нора, — сказал он. — Передай привет Питеру.

Он повесил трубку.

Вот так «случайный инцидент»! Тери Уошберн убила человека и ни словом не обмолвилась ему. А если она убила однажды… Он записал в блокнот: Тери Уошберн.

Зазвонил телефон. Джад поднял трубку.

— Доктор Стивенс.

— Просто проверяю, все ли у вас в порядке.

Это был Анжели. Он все еще хрипел. Чувство благодарности охватило Джада. Кто-то был и на его стороне.

— Что-нибудь новое?

Джад нерешительно помолчал. Он не видел причины скрывать случай с бомбой.

— Была еще одна попытка.

Джад рассказал Анжели о Моди и о том, как он нашел бомбу.

— Это должно убедить Мак-Гриви, — закончил он.

— Где бомба? — в голосе Анжели чувствовалось волнение.

Джад помолчал.

— Она разобрана.

— Она что? — не поверив, переспросил Анжели. — Кто это сделал?

— Моди. Он думал, что это не имеет значения.

— Не имеет значения! Как он полагает, для чего существует полицейский департамент? Мы могли бы определить, кто подложил бомбу, просто бросив на нее взгляд. У нас же архив на МО!

— МО?

— Да, Модус Операнда. Люди действуют привычным способом. Если однажды они сделали что-то определенным образом, то есть шанс, что в следующий раз сделают это так же. Вам этого можно было бы и не говорить.

— Конечно, — задумчиво сказал Джад.

Моди наверняка знал об этом. Может, он не хотел показывать бомбу Мак-Гриви?

— Доктор Стивенс, как вы связались с Моди?

— Нашел в справочнике.

Джад почувствовал, что это звучит смешно. Он услышал, как Анжели глотнул.

— О, значит, вы и в самом деле ничего о нем не знаете.

— Я знаю, что верю ему. А что?

— Не думаю, — сказал Анжели, — что на вашем месте я бы верил кому-нибудь.

— Но Моди не может быть связан с этим. Бог мой! Я наугад вытащил его из телефонного справочника.

— Меня не интересует, откуда вы его вытащили. Что-то здесь попахивает липой: Моди ставит ловушку на того, кто охотится за вами, но не захлопывает ее, пока не исчезает приманка. И теперь никому нельзя ее навесить. Он показывает вам бомбу в машине, которую мог подложить сам, и завоевывает ваше доверие. Правильно?

— Конечно, вы можете рассматривать это и под таким углом, — сказал Джад, — но…

— Может, ваш друг Моди и честен, а может, работает против вас. Я хочу, чтобы вы вели себя осторожно, пока мы не разузнаем.

Моди против него? Этому трудно поверить. И все-таки. Он вспомнил свои сомнения. Ведь думал же он, что Моди посылает его в ловушку.

— Чего вы хотите от меня? — спросил Джад.

— Как вы смотрите на то, чтобы покинуть город? Я имею в виду в самом деле покинуть?

— Я не могу оставить пациентов.

— Доктор Стивенс…

— Кроме того, — добавил Джад, — это все равно ничего не решит. Я так и не буду знать, от кого убегаю. Когда я вернусь, все начнется сначала.

Последовала минутная тишина.

— В этом есть смысл. — Анжели вздохнул, и вдох перешел в хрипение. — Когда Моди собирался связаться с вами?

— Не знаю. У него есть какая-то идея. Он думает, что знает, кто прячется за всем этим.

— Вам не приходило в голову, что этот кто-то может заплатить Моди намного больше, чем вы? — В голосе Анжели слышалась настойчивость. — Если он захочет встретиться с вами, позвоните мне. Я проваляюсь еще день или два. В любом случае, доктор, не встречайтесь с ним наедине!

— Вы создаете дело из ничего, — в свою очередь сказал Джад. — Лишь потому, что Моди убрал бомбу из моей машины.

— Здесь может скрываться нечто большее, — сказал Анжели. — Сдается мне, что вы связались с плохим человеком.

— Я позвоню вам, если он даст знать о себе, — пообещал Джад.

Он повесил трубку, потрясенный. Не был ли Анжели чересчур подозрителен? Мог ли Моди разыгрывать сцену с бомбой, чтобы завоевать доверие Джада? Тогда следующий ход будет прост. Все, что ему потребуется, это позвонить Джаду и назначить встречу с ним в уединенном месте, чтобы представить доказательства. И тогда… Джад содрогнулся. Мог ли он ошибиться в Моди? Он вспомнил свою реакцию, когда впервые увидел его. Моди производил впечатление человека не очень умного. Потом Джад убедился, что за фасадом простака Моди скрывает быстрый, четкий ум. Но это не значило, что ему можно доверять. И все же… Он услышал, как кто-то подошел к двери приемной, и посмотрел на часы.

Анна! Он быстро убрал кассеты и открыл дверь, выходящую в коридор. Анна стояла у двери в офис. На ней был нарядный костюм морского покроя и маленькая шляпа. Она была погружена в свои мысли и не замечала Джада. Он смотрел на нее, такую красивую, и старался найти хоть малейшую зацепку, чтобы можно было убедить себя, что она ему не подходит и что когда-нибудь он найдет другую, более подходящую женщину. Лиса и виноград. Отцом психоанализа был не Фрейд. Им был Эзоп.

— Хелло, — сказал он.

Она вздрогнула. Потом улыбнулась.

— Хелло.

— Входите, миссис Блэйк.

Она прошла мимо него в кабинет, коснувшись крепким телом, повернулась и посмотрела на него своими невероятными фиалковыми глазами.

— Нашли водителя, совершившего наезд?

На лице ее отразились забота, волнение, искренний интерес.

Он снова почувствовал горячее желание рассказать ей все, но сдержался. В лучшем случае, это будет выглядеть как способ завоевать ее симпатию. В худшем — может вовлечь ее в неведомую опасность.

— Еще нет.

Он подвинул ей стул. Анна вгляделась в Джада.

— У вас усталый вид. Нужно ли было так быстро возвращаться к работе?

О, Боже! Он не был уверен, что в состоянии выдержать сочувствие. Тем более теперь. И тем более ее. Он сказал:

— Я чувствую себя превосходно. Сегодняшние встречи с пациентами отложены. Телефонистки не смогли дозвониться только до вас.

Волнение отразилось на ее лице. Она боялась, что пришла не вовремя. Анна — и не вовремя!

— Мне очень жаль. Может быть, мне лучше уйти…

— Нет, — сказал он быстро. — Я рад, что до вас не смогли дозвониться.

Они встречаются последний раз.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он.

Она нерешительно попыталась сказать что-то, потом передумала.

— Немного не по себе.

Она глядела на него странным взглядом, и вновь зазвучали душевные струны, мелодию которых он помнил смутно и отдаленно. Он ощущал тепло, исходящее от нее и поглощающее физическое желание, — и внезапно понял, что происходит: он приписывал ей собственные эмоции.

— Когда вы уезжаете? — спросил он.

— Утром в рождество.

— И только вдвоем с мужем?

Он почувствовал себя идиотом, лепечущим банальности, как Бэббит в воскресный день.

— Куда вы поедете?

— Стокгольм, Париж, Лондон, Рим.

Как бы я хотел показать тебе Рим, подумал Джад. Он провел там год во время студенческой практики в американской больнице. Там был фантастический старый ресторан под названием «Сибель» возле садов Тиволи, на вершине горы у древней языческой гробницы. Там можно было сидеть на солнце и наблюдать, как сотни диких голубей затемняют небо над скалами, усеянными пятнами теней.

И Анна едет в Рим с мужем.

— Это будет второй медовый месяц, — сказала она, и в голосе ее прозвучало напряжение, такое слабое, что нетренированное ухо не уловило бы его.

Джад посмотрел на нее внимательнее. Внешне она казалась спокойной, такой, как всегда, но он чувствовал в ней внутреннюю настороженность. Перед ним сидела влюбленная женщина, которую ждет второй медовый месяц в Европе, но в этой картине чего-то не хватало. И он понял, чего именно.

Не было радостного волнения, а если оно и было, то заслонялось какими-то более сильными эмоциями. Печалью? Сожалением?

— И надолго вы едете? — снова выскочил Бэббит.

Улыбка пробежала по ее губам, как будто она поняла, чем он занимается.

— Точно не знаю, — ответила она хмуро. — У Антони неопределенные планы.

— Понимаю.

Он посмотрел на коврик под ногами, чувствуя, что выглядит жалким и беспомощным. Надо положить этому конец.

— Миссис Блэйк… — начал он.

— Да?

Он постарался придать голосу легкость.

— Признаюсь, я несколько покривил душой, когда предложил вам придти сюда сегодня. Для вас это было необязательно. Просто я хотел… попрощаться с вами.

Джад ощутил, что ее напряженность немного ослабла.

— Знаю, — сказала она просто. — Я тоже хотела попрощаться.

Что-то в ее голосе вновь задело его.

Она поднялась.

— Джад…

Она посмотрела ему в глаза долгим взглядом, и он увидел в ее глазах то, что она должна была увидеть в его. Это было сильное, почти физически ощутимое притяжение. Он шагнул к ней, потом остановился. Смерть подстерегала его, и он не мог вовлечь ее в этот круг.

Когда он, наконец, заговорил, его голос почти повиновался ему:

— Пришлите мне открытку из Рима.

Она отозвалась не сразу.

— Берегите себя, Джад.

Он кивнул, не доверяя себе настолько, чтобы заговорить. И она ушла.

Телефон прозвенел трижды, прежде чем Джад услышал его. Он поднял трубку.

— Это вы, док? — голос Моди прямо-таки выскакивал из трубки, срываясь от волнения. — Вы один?

— Да.

В волнении Моди была странная особенность, которую Джад не мог определить точно. Осторожность? Страх?

— Док, помните, я говорил вам, что у меня есть догадка, — кто может за этим скрываться?

— Да…

— Я был прав.

Джад похолодел.

— Вы знаете, кто убил Хенсона и Кэрол?

— Ага. Я знаю, кто. И знаю, почему. Вы следующий, доктор.

— Скажите мне…

— Не по телефону, — сказал Моди. — Лучше встретимся где-нибудь и поговорим об этом. Приходите один.

Приходите один!

— Вы слушаете? — спросил Моди.

— Да, — быстро ответил Джад.

Что сказал Анжели? Во всяком случае, доктор, не встречайтесь с ним наедине.

— Может быть, встретимся здесь? — спросил он, оттягивая время.

— Я думаю, что за мной следят… Но я стряхнул их. И звоню из упаковочной компании «Файв Стар Мит». Это на 23-й улице, к западу от 10-й авеню, возле доков.

Джад все еще не верил, что Моди готовит ему ловушку. Он решил проверить его.

— Я приеду с Анжели.

Голос Моди был резким:

— Не приводите никого. Приходите сами.

Вот оно как.

Джад представил себе маленького толстого Будду на другом конце провода, безобидного друга, берущего с него пятьдесят долларов в день плюс расходы на устройство его же собственного убийства.

Джад овладел своим голосом.

— Очень хорошо, — сказал он. — Я отправляюсь прямо сейчас. — Он попробовал еще один «выстрел». — Вы уверены, что вышли на того, кого искали?

— Намертво уверен, док. Вы когда-нибудь слышали о Доне Винтоне?

И Моди повесил трубку.

Джад стоял, пытаясь как-то разобраться в потоке охвативших его чувств. Он нашел домашний номер Анжели и набрал его. Гудки звучали впустую, и Джада внезапно охватил панический страх, что Анжели может не быть дома. Идти на встречу с Моди одному?

Потом он услышал носовой голос Анжели.

— Хелло?

— Джад Стивенс. Только что звонил Моди.

Анжели заторопился:

— Что он сказал?

Джад колебался, преодолевая последний барьер бессмысленной лояльности и — да, и привязанности — к маленькому толстяку.

— Он попросил меня встретиться с ним в упаковочной компании «Файв Стар Мит». Она на 23-й улице возле 10-й авеню. Он сказал, чтобы я приходил один.

Анжели невесело рассмеялся.

— Держу пари, что он так и сказал. Не высовывайтесь из вашего офиса, доктор. Я позвоню лейтенанту Мак-Гриви. Мы оба зайдем за вами.

— Хорошо, — сказал Джад. Он медленно повесил трубку. Норман 3. Моди. Веселый Будда из желтых страниц. Джад внезапно почувствовал необъяснимую печаль. Он полюбил Моди. И верил ему.

А Моди хотел его убить.

Глава тринадцатая

Через двадцать минут Джад открыл дверь офиса, чтобы впустить Анжели и лейтенанта Мак-Гриви. У Анжели были красные, слезящиеся глаза и хриплый голос. Джад на момент ощутил угрызения совести, что вытащил больного из постели. Приветствие Мак-Гриви свелось к короткому, недружелюбному кивку.

— Я рассказал лейтенанту Мак-Гриви о звонке Нормана Моди, — сказал Анжели.

— Ага. Давайте посмотрим, что тут за чертовщина, — хмуро сказал Мак-Гриви.

Пятью минутами позже они неслись в полицейской машине без опознавательных знаков по направлению к Вест-Сайду. За рулем сидел Анжели. Легкий снегопад прекратился, и слабые лучи предзакатного солнца погасли в штормовых облаках, летящих по манхеттенскому небу. Вдалеке блеснул изломанный меч молнии, затем послышался сильный громовой удар. Капли дождя застучали по ветровому стеклу. Небоскребы уступили место маленьким, грязноватым домам, прижимающимся друг к другу в поисках защиты от пронизывающего ветра.

На 23-й улице машина свернула на запад, к Гудзон-Ривер. Они попали во владения свалок, ремонтных мастерских и затхлых баров, мелькали кварталы гаражей, парки грузовиков и фрахтовые компании. На углу 10-й авеню Мак-Гриви приказал Анжели остановиться.

— Здесь мы сойдем.

Мак-Гриви повернулся к Джаду.

— Моди не сказал, будет ли кто-нибудь с ним?

— Нет.

Мак-Гриви расстегнул пальто и переложил револьвер из кобуры в карман. Анжели сделал то же.

— Держитесь позади нас, — приказал Мак-Гриви Джаду.

Трое мужчин двинулись, пригибая головы под порывами секущего дождя. Пройдя с полквартала, они подошли к запущенному зданию с выцветшей вывеской на двери «Упаковочная компания Файв Стар Мит». Никаких признаков жизни — ни машин рядом, ни света в окнах.

Детективы подошли к двери по одному с каждой стороны. Мак-Гриви толкнул дверь. Заперта. Звонка не было. Они прислушались. Тишина. Дождь.

— Похоже, закрыто, — сказал Анжели.

— Возможно, — ответил Мак-Гриви. — Пятница перед рождеством. Большинство компаний закрываются в полдень.

— Здесь должен быть погрузочный вход.

Джад двинулся за детективами, те осторожно направились к концу здания, обходя лужи.

На погрузочной площадке тоже было пусто. Они подошли к платформе.

— О\'кей, — сказал Джаду Мак-Гриви. — Ну-ка, пропойте.

Джад колебался, ему все еще не хотелось предавать Моди. Затем позвал:

— Моди!

Единственным ответом был сердитый вопль кота, искавшего сухого места.

— Мистер Моди!

На платформу выходила деревянная дверь. Видимо, ею пользовались для вызова грузов из склада. Лестницы у платформы не было. Мак-Гриви, подтянувшись на руках, влез на нее с проворством, удивительным для такого крупного человека. За ним последовал Анжели, потом Джад. Анжели подошел к двери и толкнул ее. Огромная дверь поехала в сторону с громким протестующим визгом. Ему с надеждой ответил кот. В помещении была кромешная тьма.

— Ты взял фонарь? — спросил Мак-Гриви у Анжели.

— Нет.

Мак-Гриви выругался. Они осторожно вошли в темноту. Джад снова позвал:

— Мистер Моди! Это Джад Стивенс.

Слышно было только поскрипывание досок под ногами. Мак-Гриви пошарил в карманах и вытащил спички. Он зажег одну и поднял вверх. Ее слабый колеблющийся свет желтым мерцанием вырвал из темноты то, что казалось огромной, пустой пещерой. Спичка догорела.

— Найдите чертов выключатель, — сказал Мак-Гриви. — Это была моя последняя спичка.

Джад слышал, как Анжели шарит по стене, разыскивая выключатель. Джад продолжал продвигаться вперед. Он ничего не видел.

— Моди! — позвал он.

Он услышал голос Анжели:

— Вот выключатель.

Послышался щелчок. Свет не зажегся.

— Должно быть, выключен главный рубильник, — сказал Мак-Гриви.

Джад наткнулся на стену. Он вытянул руки и ощутил под пальцами дверную защелку. Он поднял ее вверх и потянул. Массивная дверь распахнулась, и повеяло ледяным воздухом.

— Я нашел дверь! — крикнул он.

Он перешагнул через порог и осторожно двинулся вперед. Услышал, как за ним закрылась дверь, и сердце его сильно застучало. Здесь было еще темнее.

— Моди! Моди…

Вязкое тяжелое молчание. Моди должен быть где-то здесь. Если это не так, Джад знал, что тогда подумает Мак-Гриви.

Джад сделал еще шаг вперед, и к его лицу прикоснулось чье-то холодное тело. Он рванулся в сторону, чувствуя, как дыбом поднимаются короткие волоски на шее. Он ощутил запах крови и смерти. Вокруг, в темноте, таилось зло, выжидающее момента, чтобы наброситься на него. От страха волосы зашевелились, а сердце билось так сильно, что трудно было дышать. Дрожащими пальцами он пошарил в кармане, нашел спички и чиркнул. На уровне лица он увидел огромный мертвый глаз, и прошла целая секунда, пока он понял, что смотрит на тушу коровы, свисавшую с мясного крюка. Спичка погасла, но он успел заметить ряд висящих туш и дверь в дальнем углу. Возможно, дверь вела в офис, а там мог быть Моди.





Джад продвинулся дальше внутрь чернильно-черного пространства по направлению к той двери. Он снова почувствовал холодное касание мертвой животной плоти, шагнул в сторону и осторожно продолжал путь к двери.

— Моди!

Почему задерживаются Анжели и Мак-Гриви? Он пробирался между висящими тушами, и ему казалось, что какой-то маньяк с мрачным чувством юмора устроил эту ужасную игру. Но кто и зачем — это было за пределами его воображения. По его расчетам он уже приблизился к двери, когда снова наткнулся на тушу.

Джад остановился, чтобы проверить направление. Он зажег последнюю спичку. Перед ним, насаженное на мясной крюк, висело тело непристойно улыбавшегося Нормана 3. Моди.

Спичка погасла.