— Не знаю, что сказал бы мой муж, если бы увидел, как я приглашаю к себе двух незнакомых мужчин.

Она повернулась к лифтеру:

— Десятый.

Джад быстро произнес:

— Пятый.

Лифтер посмотрел на него терпеливым, знающим взглядом и открыл дверь на пятом. Джад вышел. Дверь лифта закрылась.

Джад направился к квартире, спотыкаясь от боли. Он открыл дверь и вошел, сердце его колотилось. У него было максимум пять минут до того, как они придут, чтобы убить его. Он стал закрывать дверь на цепочку. Она вывалилась у него из рук. Перепилена. Он отшвырнул ее и двинулся к телефону. Приступ головокружения остановил его. Он стоял с закрытыми глазами, борясь с болью, а драгоценное время летело. Медленно, с усилием передвигаясь, он подошел к телефону. Единственный человек, кому он мог позвонить, — Анжели, но он болен. Да и что он скажет? У нас новый привратник и новый лифтер, и они собираются убить меня? Он осознал, что стоит и держит трубку в руке, оглушенный, не в состоянии что-нибудь предпринять. Сотрясение, подумал он. В конце концов, Бойд мог и убить меня. Он вспомнил взгляд привратника. Ему надо перехитрить их, вывести из равновесия. Но, Боже всемогущий, — как?

Он включил монитор, настроенный на вестибюль. Там было пусто. Боль возвратилась, прокатываясь по нему волнами, он едва не потерял сознание. Усилием воли он заставил себя сконцентрироваться. Да… Он должен предпринять нечто чрезвычайное. Да… Зрение его туманилось. Взгляд остановился на телефоне. Он пододвинул аппарат поближе, чтобы различить цифры. Медленно, через силу набрал номер. На пятом гудке ему ответили. Джад заговорил шепеляво и неразборчиво. Он уловил мелькание на экране монитора. Двое мужчин пересекали вестибюль, они шли к лифту.

Его время истекло.



Двое бесшумно подошли к квартире Джада и стали по сторонам двери. Тот, что покрупней, Роки, осторожно подергал дверь. Закрыта. Он вынул из кармана целлулоидную карточку и вставил ее в щель над замком. Он кивнул брату, и оба приготовили револьверы с навинченными глушителями. Роки скользящим движением переместил карточку к замку и медленно открыл дверь. Они вошли в холл и увидели, что все три двери, ведущие в другие комнаты, закрыты. Младший, Ник, попробовал открыть первую дверь. Заперта. Он улыбнулся брату, приставил дуло пистолета к замку и нажал на спуск. Дверь распахнулась, и братья вошли в ванную. Никого. Ник проверил туалет, а Роки возвратился в холл. Они не торопились. Они знали, что доктор дома. Работа доставляла им наслаждение, они как будто смаковали мгновения перед финалом.

Ник попробовал открыть вторую дверь. Заперта. Он отстрелил замок и осторожно двинулся внутрь. Кабинет. Пусто. Они улыбнулись друг другу и двинулись к третьей двери. Проходя мимо монитора, Роки поймал брата за руку. На экране было видно, как в вестибюль торопливо входят три человека. Двое в белых куртках санитаров толкали перед собой каталку, третий нес медицинскую сумку.

— Что за черт!

— Остынь, Роки. Видно, кому-то плохо. В этом доме сотни квартир.

Они завороженно смотрели на телевизор — санитары заталкивали каталку в лифт. Группа исчезла в кабине, и двери лифта закрылись.

— Дадим им пару минут, — сказал Ник. — Может, это несчастный случай. Тогда могут появиться и копы.

— Вот невезение!

— Не тревожься. Доктор никуда не денется.

Дверь в квартиру распахнулась, и, толкая каталку перед собой, вошли врач и два санитара. Убийцы успели спрятать пистолеты в карманы пальто.

Врач подошел к ним.

— Он мертв?

— Кто?

— Самоубийца. Мертв он или жив?

Братья в замешательстве посмотрели друг на друга.

— Вы, ребята, попали не в ту квартиру.

Врач прошел мимо убийц к двери спальни.

— Дверь заперта. Помогите мне ее взломать.

Братья удивленно смотрели, как врач и санитары плечами высаживают дверь. Врач вошел в спальню.

— Давайте носилки.

На кровати лежал Джад.

— Как вы себя чувствуете?

Джад взглянул на врача снизу вверх, пытаясь разглядеть плывущее в тумане лицо.

— В больницу, — прохрипел он.

Прежде чем уйти, убийцы успели увидеть, как санитары вкатили носилки в спальню, ловко переложили на них Джада и завернули его в одеяло.



Доктор проводил взглядом удаляющиеся фигуры. Затем повернулся к Джаду. Он лежал бледный, изможденный.

— Ты в порядке, Джад? — голос врача был полон глубокого сочувствия.

Джад попытался улыбнуться, но улыбка не получилась.

— Я о\'кей, — сказал он и еле расслышал собственный голос. — Спасибо, Пит.

Питер посмотрел на друга, потом кивнул санитарам.

— Отправляемся!

Глава восемнадцатая

Больничная палата была другая, но сестра — та же самая. Она сидела у постели, и ее первую увидел Джад, когда открыл глаза.

— Ну вот. Мы проснулись, — она произнесла это строгим тоном. — Доктор Харрис хочет вас видеть. Я скажу ему.

Она вышла из палаты твердой походкой.

Джад осторожно сел. Руки и ноги подчинялись ему с трудом. Он попробовал проверить свое зрение — каждым глазом отдельно рассматривал стул на другом конце комнаты. Зрение слегка затуманено.

— Желаете консультацию? — в палату вошел доктор Сеймур Харрис. — Так вот, вы у нас самый выгодный клиент. Боюсь, что вы удивитесь, когда увидите счет за обработку ран… Как спалось, Джад?

— Спал, как младенец. Что вы мне дали?

— Укол снотворного.

— Который час?

— Полдень.

— Боже! — сказал Джад. — Мне необходимо выбираться отсюда.

Доктор Харрис заглянул в карту Стивенса, висевшую на спинке кровати.

— Сотрясение… Раны… Контузия…

— Я чувствую себя прекрасно.

Доктор отложил медкарту в сторону.

— Джад, тебе здорово досталось. Больше, чем ты думаешь. Не делай глупостей, останься в постели, отдохни несколько дней. Потом возьмешь отпуск на месяц.

— Спасибо, Сеймур, — сказал Джад.

— Нет уж, уволь.

— Есть кое-что, чем я должен заняться немедленно.

Доктор Харрис вздохнул:

— Знаешь, кто самые негодные пациенты? Врачи. — Как бы признавая свое поражение, он сменил тему. — Питер провел здесь всю ночь, а теперь звонит каждый час. Он очень обеспокоен: думает, что тебя прошлой ночью пытались убить.

— Ты же знаешь врачей — у них слишком много воображения.

Харрис с минуту пристально смотрел на него.

— Ты аналитик. Я в этом профан. Возможно, ты прав и знаешь, как следует поступать. Но я бы не поставил за тебя и цента. Ты твердо решил, что не останешься здесь хотя бы на несколько дней?

— Не получится.

— О\'кей, Тигр. Я разрешу выпустить тебя завтра.

Джад пытался протестовать, но доктор Харрис решительно оборвал его.

— Не спорь. Сегодня воскресенье. Парням, которые били тебя, требуется отдых.

— Сеймур…

— Я задам тебе вопрос еврейской мамы: хорошо ли ты кушал последнее время, детка?

— Не очень, — улыбнулся Джад.

— О\'кей, я даю мисс Бедпэн двадцать четыре часа, чтобы подкормить тебя. И еще, Джад…

— Да?

— Будь осторожен. Обидно терять такого выгодного клиента.

И доктор Харрис ушел.



Джад на минуту закрыл глаза — хотелось отдохнуть. И почти тотчас услышал звон тарелок. Красивая сестра-ирландка прикатила тележку с обедом.

— Вы проснулись, доктор Стивенс?

Она улыбнулась.

— Который час?

— Шесть часов.

Он проспал весь день!

Она поставила тарелки на поднос, прикрепленный к кровати.

— Вам приготовили индейку. Ведь завтра сочельник.

— Знаю.

Ему не хотелось есть, но после первого глотка он обнаружил, что умирает с голоду.

Джад лежал в постели спокойно, набирая силы, накапливая внутреннюю энергию. Завтра она ему понадобится — весь запас.

На следующий день в десять утра в палату торопливо вошел доктор Харрис.

— Как тут мой пациент?

Он просиял:

— Ты выглядишь почти человеком.

— Я и чувствую себя почти человеком, — улыбнулся Джад.

— Прекрасно. Дело в том, что у тебя будут гости, а я бы не хотел, чтобы они испугались твоего вида.

Питер. И Нора, может быть. Последние дни им приходится проводить большую часть времени, навещая его в больнице.

Доктор Харрис продолжал:

— Лейтенант Мак-Гриви горит желанием поговорить с тобой. Он уже в дороге.

Сердце Джада упало.

Итак, Мак-Гриви решился на арест. Пока Анжели болел, Мак-Гриви выстраивал свои доказательства, чтобы упрятать Джада. Если он попадет в руки лейтенанта, надеяться не на что. Единственный выход — сбежать до того, как прибудет Мак-Гриви.

— Попроси сестру вызвать парикмахера, — сказал Джад. — Я не прочь побриться.

Должно быть, голос выдал его, иначе почему доктор Харрис так пристально посмотрел на него? Или Мак-Гриви что-то сказал о нем Харрису?

— Конечно, Джад.

Он ушел. Как только закрылась дверь, Джад поднялся. Две ночи нормального сна подействовали на него, как чудо. Он еще не очень твердо держался на ногах, но это пройдет. Теперь надо действовать быстро. Через три минуты он был одет. Приоткрыв дверь, он убедился, что поблизости никого нет, и пошел к служебной лестнице. Уже спускаясь по ней, он увидел, как из лифта вышел Мак-Гриви и быстрыми шагами направился в его палату. Следом за ним шли полицейские в форме и два детектива. Джад вышел на улицу через ворота для машин скорой помощи. За квартал от больницы он подозвал такси.



Мак-Гриви бросил взгляд на постель, затем на пустой шкаф для одежды.

— Упорхнул, — сказал он спутникам. — Попытайтесь все же его поймать.

Он снял трубку телефона и соединился с полицейским коммутатором.

— Это Мак-Гриви, — он говорил быстро и четко. — Срочный розыск. Запишите приметы. Доктор Стивенс, Джад, мужчина. Тип кавказский. Возраст…



Такси остановилось у здания, где располагался офис Джада. С этого момента он нигде не будет в безопасности. В свою квартиру он вернуться не может — придется устроиться в отеле. Возвращаться в офис тоже было рискованно, но на этот раз необходимо.

Он заплатил водителю и вошел в здание. Он знал, что времени у него в обрез. Вряд ли они будут поджидать его здесь, но такая возможность не исключена. Кто же захватит его первым? Полиция или убийцы?

Кабинет казался чужим и враждебным. Практику придется на время прервать. Встречаться с пациентами здесь — значит подвергать их опасности. Злость на Дона Винтона всколыхнулась в нем с новой силой. Он представил себе сцену, которая произошла, когда братья-разбойники вернулись и доложили, что убийство не удалось. Если он правильно определил характер Дона Винтона, сейчас он должен быть ослеплен яростью. Каждую минуту нужно ждать следующего нападения.

Джад пришел сюда, чтобы найти номер телефона Анны. В больнице он вспомнил два обстоятельства, связанных с ней. Несколько раз посещения Анны были как раз перед сеансами Хенсона. Кроме того, Анна не раз разговаривала с Кэрол, и Кэрол могла сообщить Анне какую-то информацию. Если так, то Анну следовало предостеречь.

Он достал из запертого ящика свою записную книжку, нашел номер телефона Анны и набрал его. Послышались гудки, затем холодный женский голос.

— Говорит оператор телефонной сети. Пожалуйста, скажите, какой номер вы набираете?

Джад назвал номер. Через некоторое время вновь послышался голос оператора.

— Извините, номер неправильный. Пожалуйста, проверьте по своему справочнику или проконсультируйтесь со службой информации.

— Спасибо, — сказал Джад.

Он повесил трубку и вспомнил, как несколько дней назад коммутаторная служба дозвонилась до всех его пациентов, кроме Анны. По-видимому, ошибка допущена при записи телефона в книжку. Но и в телефонном справочнике он не нашел номера ни по ее имени, ни по имени мужа. Он почувствовал, что это очень важно — поговорить с Анной. Он записал ее адрес: 617, Вудсайд-авеню, Байонна, Нью-Джерси.



Через четверть часа он стоял перед гаражом фирмы «Эвис», предлагавшей машины напрокат. Не торопясь, он объехал вокруг квартала, чтобы удостовериться, что никто за ним не следит, и направился через мост Джорджа Вашингтона в сторону Нью-Джерси. У заправочной станции в Байонне он узнал направление. При мысли о том, что он вновь увидит Анну, сердце его забилось быстрей. Как ему разговаривать с ней, чтобы она не встревожилась? Увидит ли он ее мужа?



Джад повернул на Вудсайд-авеню. Дома по обеим сторонам улицы были бедными, старыми и тесными. Анна жила в доме, окруженном прекрасным парком. Здесь же деревья встречались очень редко. Когда Джад достиг места, указанного в адресе, он был готов к тому, что увидел.

617 оказался заросшим сорняками пустым участком.

Глава девятнадцатая

Он сидел в машине напротив участка, пытаясь из осколков сложить цельную картину. Он допускал, что ошибкой мог быть либо номер телефона, либо адрес. Но не то и другое вместе. Анна солгала ему. И если она солгала ему в этом, то в чем была правдива? Он должен объективно оценить все, что знал о ней и что сводилось почти к нулю. Она пришла к нему без назначения и настояла на том, чтобы он лечил ее. За последующие четыре недели она не пропустила ни одного сеанса, но так и не открыла ему свою проблему. Затем внезапно объявила, что уезжает. После каждого визита она платила наличными, чтобы нельзя было проследить за ней. Но с какой целью она притворялась, что нуждается в лечении, а потом исчезла? Был только один ответ. И он нанес Джаду удар, от которого ему стало плохо.

Если кто-то хотел знать распорядок работы в его офисе, был ли лучший способ, чем стать пациентом? Вот чем она занималась. Ее послал Дон Винтон. Узнав то, что ей было нужно, она бесследно пропала.

И с какой готовностью он попался на крючок! Как она, должно быть, смеялась, когда возвращалась для докладов к Дону Винтону, над амурным идиотом, называющим себя аналитиком и знатоком людей. Он по уши влюбился в женщину, единственной целью которой было подставить его для убийства. И это судья людских душ!

А если это не так? Возможно, Анна пришла к нему со своими тревогами и сомнениями под чужой фамилией, чтобы не причинить кому-то неприятность? Со временем проблемы ушли, и она решила, что больше не нуждается в помощи психоаналитика. Но Джад знал, что все это было бы слишком просто. В Анне была какая-то тайна, и он чувствовал, что в разгадке этой тайны ключ к тому, что происходит. Не исключена возможность, что ее заставили действовать против воли. Но одновременно с этой мыслью у него появилась другая: он пытается увидеть ее в роли девы, попавшей в беду, а себя рыцарем в сияющих доспехах. Подставила ли она его убийцам? Он должен каким-то образом узнать это.

Пожилая женщина в рваном домашнем халате вышла из противоположного дома и уставилась на него. Он развернул машину и поехал назад.

Любая из машин, которые ехали сзади, могла преследовать его. Но зачем? Они знали, где его найти. Но он не будет больше сидеть и покорно ждать, когда на него нападут еще раз. Ему надо атаковать самому, застать врасплох, разъярить Дона Винтона и привести его к грубому промаху, чтобы поставить ему шах и мат. И успеть сделать это до того, как его поймает и засадит Мак-Гриви.

Джад ехал к Манхеттену. Единственный ключ к загадке с Доном Винтоном — Анна. А она исчезла без следа. Послезавтра ее уже не будет в Штатах. И тут Джад понял, что у него есть возможность найти ее.

В канун рождества и кассовый зал компании Пан-Америкен был полон. Джад пробился к кассе и попросил управляющего. Девушка в форме одарила его профессиональной улыбкой и попросила подождать; управляющий разговаривал по телефону.

До него долетали обрывки фраз:

— Я хочу вылететь из Индии пятого.

— В Париже не будет холодно?

— Мне понадобится машина, когда приземлимся в Лиссабоне.

Он почувствовал отчаянное желание сесть в самолет и сбежать. Внезапно он ощутил, что полностью истощен — и физически, и эмоционально. В распоряжении Дона Винтона, казалось, была целая армия, а Джад был один. На что ему надеяться?

— Я к вашим услугам…

Джад обернулся. За перегородкой стоял высокий человек с внешностью вышибалы.

— Мое имя Френдли. — Он подождал, пока Джад оценит шутку.[1] Джад послушно улыбнулся. — Чарльз Френдли. Что я для вас могу сделать?

— Доктор Стивенс. Я хочу разыскать свою пациентку. Она в списке вылетающих в Европу на завтра.

— Имя?

— Блэйк. Анна Блэйк. — Он подумал. — Скорее всего, под именем мистер и миссис Антони Блэйк.

— Куда она летит?

— Я… я точно не знаю.

— На какие рейсы билеты — утренние или дневные?

— Я даже не уверен, что они заказаны в вашей компании.

Интерес исчез из глаз мистера Френдли.

— Тогда, боюсь, я не смогу вам помочь.

Джада охватила паника.

— Это чрезвычайно важно. Я должен найти ее до того, как она улетит.

— Доктор, в Пан-Америкен есть ежедневные рейсы, и не по одному, в Амстердам, Барселону, Берлин, Брюссель, Копенгаген, Дублин, Дюссельдорф, Франкфурт, Гамбург, Лиссабон, Лондон, Мюнхен, Рим, Штутгарт и Вену. Точно так же — на большинстве других международных авиалиний. Вам придется контактировать с каждой из них индивидуально. И я сомневаюсь, что они смогут вам помочь, разве что вы назовете место назначения и время отправления. — Нетерпение отразилось на лице мистера Френдли. — Если позволите… — Он повернулся, чтобы уйти.

— Подождите! — сказал Джад.

Как объяснить, что это его последний шанс остаться в живых. Его последнее звено в поисках того, кто пытается убить его.

Френдли рассматривал его с плохо скрытым раздражением.

— Да?

Джад выдавил улыбку, ненавидя себя за это.

— У вас нет чего-нибудь вроде центральной компьютерной системы, — спросил он, — где вы можете узнать имена пассажиров?

— Только если известен номер рейса, — сказал мистер Френдли. И удалился.

Джад остался у стойки, его мутило. Шах и мат королю. Он побежден.



С шумом вошла группа итальянских священников в черных рясах и широких шляпах. Как будто из средних веков. Они с трудом волокли дешевые картонные чемоданы, коробки и подарочные корзинки с фруктами. Они громко говорили по-итальянски и очевидно поддразнивали младшего среди них, мальчика лет восемнадцати-девятнадцати. Должно быть, они возвращались домой в Рим после отпуска, подумал Джад, слушая их болтовню. Рим… куда едет Анна. Снова Анна.

Священники подошли к стойке.

— Е molto bene di ritornare a casa.[2]

— Si, d’accordo.[3]

— Signore, per piacer, guardatemi.[4]

— Tutto va bene?[5]

— Si, ma…[6]

— Dio mio, dove sono i miei biglietti?[7]

— Cretino, hai perduto i biglietti.[8]

— Ah, eccoli.[9]

Священники отдали билеты своему младшему собрату, который застенчиво направился к девушке за перегородкой. Джад обратил внимание на крупного мужчину в сером пальто, который стоял у входа, небрежно прислонившись к стене рядом с дверью.

Молодой священник разговаривал с девушкой. Она напряженно смотрела на него. Священник призвал на помощь свои познания в английском и осторожно произнес:

— Тэн. Билетта. Тикет.

Он подал ей билеты.

Девушка понимающе улыбнулась и начала оформлять билеты. Священники разразились шумным одобрением по поводу лингвистических способностей своего компаньона и хлопали его по спине.

Оставаться здесь больше не имело смысла. Рано или поздно ему придется встретить неизвестность, прячущуюся за дверью. Джад медленно пошел к выходу мимо группы священников.

— Guardate che ha fatto il Don Vinton.[10]

Джад остановился. Кровь прилила к его лицу. Он повернулся к коротышке-священнику, произнесшему эти слова, и взял его за руку.

— Извините, — сказал он хриплым и нетвердым голосом. — Вы сказали Дон Винтон?

Священник взглянул на него с недоумением, потом похлопал по руке и хотел уйти.

Джад сжал его руку сильнее.

— Подождите! — сказал он.

Священник испуганно посмотрел на него. Джад заставил себя говорить спокойно.

— Дон Винтон. Который из них он? Покажите мне.

Теперь все священники уставились на Джада. Маленький взглянул на компаньонов.

— Е un americano matto.[11]

Вся группа возбужденно заговорила. Краем глаза Джад увидел, как Френдли, наблюдавший из-за перегородки, открыл дверцу и пошел к ним. Джад заставил себя обуздать надвигающуюся панику. Он выпустил руку священника, наклонился к нему поближе и сказал медленно и раздельно:

— Дон Винтон.

Маленький священник всмотрелся в Джада, затем лицо его расплылось в радостной улыбке.

— Don Vinton!

Управляющий быстро приближался, вид у него был враждебный. Джад ободряюще кивнул священнику, и тот указал на молодого человека.

— Don Vinton — биг мэн.

Куски головоломки сложились в целое.

Глава двадцатая

— Притормозите, притормозите, — хрипло сказал Анжели. — Не могу разобрать ни слова.

— Простите, — сказал Джад. Он глубоко вздохнул. — У меня есть ответ! — Он чувствовал настолько большое облегчение, когда услышал голос Анжели в трубке, что почти лепетал. — Я знаю, кто пытается убить меня. Знаю, кто такой Дон Винтон.

В голосе Анжели слышалась скептическая нотка:

— Мы не смогли найти никакого Дона Винтона.

— Знаете, почему? Потому что искали, кто это, а надо искать, что.

— Будете вы говорить медленней?

Голос Джада дрожал от волнения:

— Дон Винтон не имя. Это итальянское выражение. Оно означает «большой человек». Именно это пытался мне сказать Моди: за мной охотится большой человек.

— Не совсем улавливаю, доктор…

— На английском это ничего не означает, — сказал Джад, — но если произносить это по-итальянски — разве это ни о чем вам не говорит? Организация убийц во главе с Биг Мэном?

Телефон долго молчал.

— Ла Коза Ностра?

— Кто еще мог собрать вместе и убийц, и оружие? Кислота, бомбы, пистолеты! Помните, я говорил вам, что человек, которого мы ищем, может быть южноевропейцем? Так вот, он итальянец.

— Чепуха. Для чего Коза Ностре убивать вас?

— Не имею ни малейшего понятия. Но я прав. Знаю, что прав. И это совпадает с тем, что говорил Моди: он сказал, что за мной охотится группа людей.

— Это самая безумная теория, которую я когда-либо слышал, — сказал Анжели. Он помолчал, потом добавил: — Но, полагаю, она не исключена.

Гора свалилась с плеч Джада. Если бы Анжели не захотел его выслушать, обратиться было бы не к кому.

— Вы говорили кому-нибудь об этом?

— Нет, — ответил Джад.

— И не надо! — в голосе Анжели звучало требование. — Если вы правы, от этого зависит ваша жизнь. Не появляйтесь вблизи вашего офиса и квартиры.

— Не появлюсь, — обещал Джад. Он вспомнил. — Не знаете, Мак-Гриви получил ордер на мой арест?

— Получил, — Анжели колебался. — Если Мак-Гриви поймает вас, вы живым до участка не доедете.

Бог мой! Значит, он был прав насчет Мак-Гриви. Но вряд ли Мак-Гриви — мозг этого предприятия. Должен быть кто-то, направлявший его… Дон Винтон. Биг Мэн.

— Вы слышите меня?

У Джада пересохло во рту.

— Да.

У телефонной будки стоял человек в сером пальто и смотрел на Джада. Неужели это тот, которого он приметил в вестибюле?

— Анжели…

— Да?

— Я ведь не знаю, как выглядят остальные. Смогу ли я уцелеть, пока их переловят?

Человек у будки пристально смотрел на него.

В трубке послышался голос Анжели:

— Мы отправляемся прямо в ФБР. У меня есть друг со связями. Он позаботится, чтобы вас защитили на время, пока не минует опасность. О\'кей? — в вопросе Анжели было утверждение.

— О\'кей, — благодарно сказал Джад. Колени его были, как кисель.

— Где вы находитесь?

— В нижнем вестибюле здания Пан-Америкен.

— Оставайтесь на месте. Старайтесь, чтобы вокруг вас были люди. Я выезжаю.

Послышался щелчок повешенной Анжели трубки. Одновременно прозвучал щелчок на другом конце линии.



Он положил трубку. Аппарат стоял на столе в патрульной комнате. Где-то глубоко внутри у него возникло чувство омерзения. За многие годы он привык иметь дело с какими угодно убийцами, насильниками, извращенцами — и постепенно на нем образовалось что-то вроде защитной оболочки. Она-то и сохраняла его веру в гуманность и достоинство человека.

Но преступник-коп — совсем другое дело. Его продажность задевала всех, служивших в полиции, оскверняла все, за что боролись и погибали честные копы.

Комнату наполнял привычный шум: люди ходили, говорили, но он ничего не слышал. Он смотрел, как двое патрульных провели через комнату пьяного гиганта в наручниках. У одного из полицейских под глазом синяк, другой прижимает к носу окровавленный платок, оторванный рукав едва держится на плече. Эти люди рискуют жизнью каждый день и каждую ночь. Но заголовки в газетах делают не они. Их делает коп, свернувший с пути, — один из тысяч, но пятно ложится на всех. А сегодня такой коп был его напарником.

Он устало поднялся и по старинному коридору прошел в кабинет капитана Бертелли. Стукнул в дверь и вошел.

За обшарпанным столом в бесчисленных отметинах, оставленных окурками сигар, сидел капитан Бертелли. Тут же были двое из ФБР в гражданском.

Капитан Бертелли взглянул на вошедшего.

— Ну?

Детектив кивнул:

— Все совпадает. Сторож сказал, что он заходил и брал ключ Кэрол Робертс из сейфа с вещественными доказательствами в среду днем и вернул в среду ночью. Вот почему исследование на парафин не дало результатов. Он открыл офис доктора Стивенса оригинальным ключом. Сторож и не думал задавать ему вопросы: он знал, что тот занимается этим делом.

— Вы знаете, где он сейчас? — спросил сотрудник ФБР.

— Нет. За ним был хвост, но они потеряли его.

— Он будет охотиться за доктором Стивенсом, — сказал второй агент ФБР.

Капитан Бертелли повернулся к ним:

— Есть ли у доктора Стивенса шанс остаться в живых?

Агент покачал головой:

— Если они найдут его до нас, нет.

Капитан Бертелли кивнул:

— Мы должны найти его первыми, — голос его стал злым. — Доставьте сюда и Анжели. Мне все равно, как вы его возьмете. — Он повернулся к детективу. — Возьмите его, Мак-Гриви!



Полицейский радиопередатчик выстукивал:

— Код десять… Код десять… Всем машинам… Задержать пятую…

Анжели выключил рацию.

— Кто-нибудь знает, что я поехал за вами? — спросил он.

— Нет, — заверил Джад.

— Вы ни с кем не говорили о Коза Ностре?

— Только с вами.

Анжели удовлетворенно кивнул.

Они пересекли мост Джорджа Вашингтона и направились в сторону Нью-Джерси. Все изменилось. Теперь, когда рядом сидел Анжели, он больше не был объектом охоты. Он охотился сам. И это чувство наполняло его глубокой уверенностью в себе.

По предложению Анжели Джад оставил взятую напрокат машину в Манхеттене и ехал с ним в полицейской машине без опознавательных знаков. Анжели направился к северу по шоссе Пелисейд Интерстейт и съехал с него у Оринджбурга. Они приближались к Старому Таппану.

— Вы все-таки докопались, доктор, — сказал Анжели.

Джад нахмурился.

— Мне следовало определить это сразу, как только я узнал, что в деле замешан не один человек. Организация, использующая профессиональных убийц. Видимо, Моди заподозрил это, увидев бомбу в моей машине. У них ведь доступ к любому оружию.

И Анна. Она была частью операции, подставляла его. И все же он не мог ненавидеть ее. Несмотря ни на что — не мог и все.

Анжели свернул с магистрали на дорогу, ведущую в лесистую местность.

— Ваш друг знает, что мы приедем? — спросил Джад.