— Его местопребывание, — машинально поправил Эллери.

— …поэтому мы вернулись туда, с чего начали. Может, ты был прав, Эллери.

— Прав? В чем? Не могу ничего припомнить.

— Насчет того, что убийство Фокса, возможно, не связано с делом Бенедикта.

— Чепуха.

— Ты сам об этом заговорил!

— Нужно же хоть чем-то прикрыть срам, — отозвался Эллери и снова начал тянуть себя за нос.

Недавно он тщетно предавался любимому упражнению, пытаясь разгадать тайну кражи предметов туалета у Одри Уэстон, Марши Кемп и Элис Тирни. Теперь все это казалось древней историей, и Эллери начинал чувствовать себя как неадекватно оснащенный археолог, но тем не менее тайно продолжал раскопки в своей голове, куда больше никто не мог проникнуть.

* * *

— Знаете, — сказал Эллери маленькой Лесли Карпентер, — если бы я не познакомился с вами в процессе расследования, то попросил бы вас о свидании.

— Что за ужасные вещи вы говорите!

— Ужасные?

— Вы намекаете, что я одна из подозреваемых в убийстве Джонни.

— Я только декларирую принцип, — объяснил Эллери, наслаждаясь купанием в теплых голубых водах ее чудесных глаз. — Вступать в личные отношения с человеком, которого встречаешь в ходе расследования, — дурная политика. Она путает мысли, поднимая волны там, где требуется мертвый штиль. Кстати, вы сами считаете себя подозреваемой в гибели Джонни?

— Конечно нет! Я говорила о вас.

— Давайте лучше поговорим о вас. Знаете, я никогда не думал, что смогу увлечься коротышкой.

— Вы тоже не красавец, Эллери Квин!

Они сидели в приемной офиса Эла Марша, ожидая Одри Уэстон. Марш пытался избавиться от клиента, превысившего отведенное ему время. Рядом беспокойно ерзал на стуле инспектор Квин, жуя индийские орехи вместо ленча.

Эллери собирался с головой окунуться в голубые воды, когда клиент нехотя удалился. Марш позвал Лесли и Квинов в свой кабинет.

— Что все это значит, мистер Марш? — осведомился инспектор. — Мне кажется, я провожу больше времени в вашем офисе, чем в своем.

— Все дело в Одри, как я объяснил Эллери по телефону. — Марш повернул полку с юридическими книгами, и она превратилась в бар. — Доказательство, что закон не всегда так сух, как кажется. Кто-нибудь хочет выпить? Я обычно не пью в рабочее время — мисс Смит этого не одобряет, — но думаю, что сегодня могу сделать исключение, так как еще толком не пришел в себя после той бурной ночи с четверга на пятницу. — Он налил себе виски. — Рекомендую ирландское, инспектор.

— Я на службе, — сердито отозвался старик.

— А я нет, — сказал Эллери.

— Лес?

— Нет, спасибо, — вздрогнув, ответила наследница Бенедикта.

— Я имею в виду, — продолжал Эллери, — что в моей работе нет строгих ограничений. Ирландское с содовой, Эл. Ты знаешь, что виски изобрели ирландцы? Англичане не знали о нем до двенадцатого века, когда ребята Генриха II вторглись на зеленый остров и вернулись оттуда с несколькими украденными бочками. Благодарю вас, сэр. За ребят Генриха II. — Сделав большой глоток, Эллери спросил: — Ну и что хочет Теллула?

— Если ты имеешь в виду Одри, то собрание организовала не она, а я. — Марш зажег ментоловую сигарету. — Я раскопал кое-какую информацию в связи с претензиями на сыновние права ее ребенка. Пока мы ждем… Вы знали, что Элис Тирни в городе?

— Да, — мрачно отозвался инспектор. — Она действительно приехала в Нью-Йорк, чтобы повидаться с вами?

— Сегодня понедельник… Я виделся с ней в пятницу, инспектор, — сказал адвокат, — но не сообщил вам, зная, что встречусь с вами сегодня.

— Надеюсь, ты не собираешься сослаться на «конфиденциальное дело между адвокатом и его клиентом»? — осведомился Эллери.

— Вовсе нет. Мисс Тирни имела наглость заявить, что Джонни пообещал ей в подарок райтсвиллское поместье.

— О боже! — воскликнула Лесли. — Похоже, она пришла в отчаяние.

— Насколько я понимаю, доказательств у нее нет?

— Ты прав, Эллери. Ей нечем подтвердить свою невероятную историю. Я вежливо попросил ее не тратить свое и мое время… Да, мисс Смит?

Оказывается, прибыли мисс Уэстон и Сэнфорд Эффинг. Блондинка нервничала, а Эффинг щурился и принюхивался, как ищейка в поисках следа. Когда они сели, Марш (успев до их прихода снова превратить бар в книжную полку) распорядился:

— Записывайте все, мисс Смит. Ваш магнитофон при вас, Эффинг? Отлично. Я провел расследование претензий вашей клиентки на то, что у нее есть ребенок от Джона Леверинга Бенедикта Третьего, которого она отдала для усыновления.

— И узнали, что ее претензии обоснованны? — осведомился адвокат Одри.

— Узнал, что они ложны. Да, существовал и существует ребенок мужского пола по имени Дейви Уилкинсон — я располагаю и его теперешней фамилией, но не стану ее называть, оберегая его покой, — но Дейви не сын Джона Бенедикта.

— Сын! — крикнула Одри.

— Позвольте мне, мисс Уэстон, — снова вмешался Эффинг. — Моя клиентка утверждает, что отец ее ребенка — Джон Бенедикт, а она должна это знать.

— Должна, но в данном случае мисс Уэстон, похоже, напутала. У меня есть дата рождения Дейви, полученная в больнице, где он появился на свет. Это произошло спустя одиннадцать месяцев и три дня после даты развода. Таким образом, это невозможно физически. Думаю, мистер Эффинг, вы должны согласиться, что продолжать это не имеет смысла. Конечно, если этим не хочет заняться инспектор Квин.

— Если вы подразумеваете, что имела место попытка мошенничества, — ледяным тоном произнес Сэнфорд Эффинг, — то я возмущен инсинуацией не только по поводу мисс Уэстон, но и по поводу меня, как адвоката. Я бы не взялся за это дело, если бы не имел всех оснований верить, что права моей клиентки полностью обоснованны. Конечно, она поступило неразумно, настояв…

— На чем настояв, Эффинг? — спросил Марш.

— На датах. Пожалуйста, мисс Уэстон, объясните ситуацию с датами. У вас нет выбора.

Одри начала ломать руки.

— Я не хотела, чтобы кто-то знал… Это все равно что раздеваться на публике…

— Для скромности несколько поздновато, мисс Уэстон, — сурово произнес Эллери.

— Я сказала, что мы были близки последний раз перед разводом, так как стыдилась признать, что у нас с Джонни был секс несколько раз после… — Глаза цвета вод Северного моря начали грозить штормом. — Но это правда. В основном это происходило в моей квартире, а однажды в его автомобиле… о, мне так стыдно! Во время одной из этих интимных встреч был зачат Дейви. Мой бедный малыш… — Море разбушевалось, утопив надежды Эллери, что блондинка добавит традиционное заключение «лишенный отца».

Атмосфера в кабинете сгущалась. Даже мисс Смит, чей рот имитировал рыбий, когда она стенографировала процедуру, закрыла его и плотно сжала губы.

Марш позволил норд-осту угомониться.

— Одри, если твой адвокат не говорил тебе этого, придется сказать мне, хотя бы ради прежних времен. Даже если ты можешь доказать, что у вас с Джонни после развода продолжались сексуальные взаимоотношения, это не подтверждает, что он отец твоего ребенка. Ты это знаешь, а если нет, то, безусловно, знает мистер Эффинг. По-моему, ты просто выдумала историю о вашем послеразводном коитусе и прочем. Я уверен, что Джонни рассказал бы мне, если бы он спал с тобой, когда вы уже развелись. Судя по некоторым фактам, которые он мне сообщил и которые я не стану разглашать, если ты меня не вынудишь, твоя история в высшей степени подозрительна. Она просто не соответствует его чувствам к тебе — особенно сексуальным.

— У вас нет права судить об этом при наличии стольких фактов! — вскричал адвокат Одри.

— У меня есть право на личное мнение, Эффинг. Но оно станет профессиональным, если вы не предъявите юридических доказательств заявления вашей клиентки, что мистер Бенедикт был отцом ее ребенка.

— Ты еще не знаешь, чем это кончится, вонючий стряпчий! — огрызнулась Одри. Теперь она напрочь забыла о сцене, став Арлен Уилкинсон.

Эффинг поспешно выпроводил ее и вышел следом.

— Скверно, — промолвил Эллери. — Очень скверно.

— А по-моему, все обернулось отлично, — сказал Марш. — Особенно для старушки Лес.

— Я говорю о спектакле, устроенном Одри.

— Я не могу не испытывать жалость к бедняжке, — сказала Лесли. — Можете называть меня мещанкой, но она мать…

— Мать, которая пытается играть нечисто, — сухо заметил Марш.

— Ты не можешь это знать, Эл. Возможно, Джонни…

— Никаких шансов, дорогая. Тебе нужно наследство или нет? Я думал, у тебя сотня прогрессивных планов насчет денег.

— Так оно и есть! — Голубые глаза сверкнули. — Что я хочу сделать прежде всего…

— Прошу прощения, мисс Карпентер. — Инспектор поднялся. — У Главного полицейского управления Нью-Йорка сотня прогрессивных планов насчет моей службы. В дальнейшем, мистер Марш, я сам буду звонить вам. О\'кей? Ты идешь, Эллери?

— Иди один, папа, — отозвался Эллери. — У меня самого достаточно прогрессивных планов. Могу я проводить вас домой, Лесли? Или куда вы направляетесь?

* * *

Но инспектору Квину не удавалось сбросить со своих плеч тяжкое бремя дела Бенедикта. Выявленные нити приводили в никуда — его персонал увяз в расследовании убийства Фокса, путаясь во врагах покойного мужа Марши Кемп, имя которым, как и можно было предвидеть, оказался легион. Старик надеялся, что дело выдохнется само по себе и он сможет вновь отрабатывать свое жалованье на службе городу Нью-Йорку.

Кроме того, сосуществование с Эллери в эти дни стало поистине невозможным. Он бродил взад-вперед с диким, остановившимся взглядом, как наркоман во время ломки, что-то бормоча себе под нос. Когда инспектор спрашивал сына, что его беспокоит, тот лишь молча качал головой. Впрочем, один раз он ответил более-менее связно:

— Женская одежда и кое-что еще. Но я никак не могу вспомнить это «кое-что». Ты ведь тоже это видел, папа. Может, ты постараешься вспомнить?

Но инспектор уже не слушал его:

— Почему бы тебе снова не пойти куда-нибудь с Лесли Карпентер? Кажется, девушка — подходящее лекарство для тебя.

— Ничего себе повод для свидания! — сердито буркнул Эллери. — Как будто мне ее прописал врач!

Так обстояли дела, когда на Сентр-стрит позвонил шеф Ньюби. Инспектор тут же набрал номер домашнего телефона:

— Эллери? Мы должны немедленно ехать в Райтсвилл.

— Зачем? Что случилось? — зевая, спросил Эллери, который провел увлекательный вечер, допоздна обсуждая с Лесли способы экономического решения проблемы старения городов.

— Только что оттуда звонил Ньюби. По его словам, он раскрыл тайну света, который старик Ханкер видел в доме Бенедикта.

— Да? Ну и каков ответ? В проводке завелись мыши?

Инспектор сердито фыркнул.

— Ньюби не стал объяснять. Он казался раздраженным тем, что здесь происходит, вернее, тем, что не происходит. Похоже, ему кажется, что мы им пренебрегаем. Он просто сказал, что если нас интересует его открытие, то мы знаем, где его искать.

— Не похоже на Анса, — заметил Эллери.

Впрочем, что он знал об Анселме Ньюби или о ком-либо еще, если на то пошло? Жизнь всего лишь сон и так далее.

Они сошли с самолета поздно вечером в воскресенье и не обнаружили встречающую их полицейскую машину.

— Разве ты не уведомил Ньюби, каким самолетом мы прибываем? — спросил инспектор Квин.

— Я думал, ты это сделал.

— По крайней мере, Ньюби не игнорирует нас намеренно. Такси!

Шефа на работе не оказалось, и дежурный позвонил ему домой. Инспектор подумал вслух, что он довольно долго добирается до места службы. Приветствие Ньюби звучало вежливо, но холодновато.

— Я еще не решил, что с ней делать, — сказал шеф. — С одной стороны, я не вижу никаких преимуществ, обвинив ее…

— Обвинив кого? — прервал инспектор Квин. — О ком вы говорите?

— Ты недостаточно агрессивно выступал против наших врагов, Джеймс. Я понимаю, у тебя были на то личные причины, однако мы не могли допустить проявлений слабости.

— Разве я не сказал вам? — спокойно отозвался Ньюби. — Прошлой ночью мой подчиненный застукал в доме Бенедикта Элис Тирни. Это она включала свет среди ночи. История ее выглядит абсолютно неправдоподобной. Откровенно говоря, я не уверен, что она не свихнулась.

— Какая история, Анс? — спросил Эллери. — Вы держитесь чертовски загадочно.

— Это безумие! — Папин голос дрожал. — Вы дали «Оку» и Брэнникам лишний повод истреблять нас.

У миссис Каснофф сделалось совсем несчастное лицо.

— Если так, прошу прощения. Может, вам лучше услышать все непосредственно от нее? Джо, позвони мисс Тирни и, если она дома, попроси ее сразу же приехать в управление — Квины хотят с ней побеседовать. Если ее нет, попытайся отыскать.

— Джеймс, они проникли в наши ряды, — сказала Лара, поджав губы. — Мы будем использовать любое оружие, какое у нас есть.

— Почему бы нам не отправиться к ней? — предложил Эллери. — Возможно, это лучшая тактика.

— Она приедет, — мрачно произнес Ньюби. — После чепухи, которую наплела мне Элис Тирни, она у меня в долгу.

Она была неправа, я нутром чуяла — не знаю только, действовало ли тут ясновидение или просто здравый смысл. Призывание демонов расценят как объявление войны. Я в этом ни секунды не сомневалась. Отчаяние наваливается, как подумаешь, сколько зла сумела натворить одна-единственная семейка… Алексей Каснофф уничтожил Алису, Люси, моего деда… А теперь его дочурки рвутся и нас с папой устранить. Сумасшедший дом — не знаешь, смеяться или плакать.

Элис вошла через пятнадцать минут.

— Когда Квины приказывают, остается только повиноваться, — холодно заговорила она. Эллери показалось, что Элис немного выпила. — А вам, шеф, после прошлой ночи не обязательно вскакивать, демонстрируя свою вежливость.

Впрочем, решение приняли за меня. По кивку Лары двое вампиров-охранников, — может быть, те самые, кого я видела ночью, — вынырнули из теней и схватили папу.

— Мисс Тирни, вы были пойманы за нарушением границ частного владения. Чего вы ожидали от полицейского Барлоу — что он вам ручку поцелует? Я могу обвинить вас в насильственном проникновении в дом Бенедикта!

— Нет! — закричала я, но его уже тащили к двери.

— Со мной все будет хорошо, — сказал папа, поймав мой взгляд.

Из них двоих Ньюби выглядел возбужденным куда сильнее. Эллери догадался о причине. Элис Тирни была скромной райтсвиллской девушкой из добропорядочной райтсвиллской семьи. Таких девушек не ловят среди ночи рыскающими в пустых чужих домах. Как и большинство провинциальных шефов полиции, Ньюби стоял на страже интересов среднего класса. Впрочем, Элис тоже не казалась благодушной. Ее обычно спокойные глаза сердито сверкали. Она излучала враждебность.

Голос у него не дрожал, хотя глаза были полны страха.

— Садитесь, Элис, — сказал Эллери. — Нет причин, по которым мы не могли бы обсудить все без фейерверков. Почему вы проникли в дом Джонни, рассчитывая, что вас не увидят? Что вы искали?

Я судорожно пыталась найти слова, чтобы сказать ему — ну хоть что-нибудь, ведь я его, может, больше никогда не увижу. Ужас мешал думать, и я сумела только выговорить:

— Разве шеф Ньюби вам не рассказал?

— Папа…

— Мы только что прибыли.

А потом он исчез. Эхо от стука захлопнувшейся двери долго звучало в полутемной комнате.

Пожалуйста, сядьте. Элис фыркнула, потом вскинула голову и заняла предложенный стул.

— Полагаю, вам уже известно, что я рассказала Элу Маршу о торжественном обещании, которое дал мне Джонни? Что он оставит мне поместье в Райтсвилле?

ГЛАВА 38

— Марш говорил нам об этом, — кивнул инспектор.

Нас с Арчером отвели в подземную часть аббатства Торн, где находились те самые камеры, о которых говорил папа. Я-то навоображала невесть что: стальные решетки, узкие нары, в общем — тюрьму. А на самом деле — обыкновенные пещеры, и в каждой железная дверь. Нас бросили в пещеру попросторнее. По белому камню стен сочилась влага, свет давал висящий в воздухе магический огонек вроде того, что я соорудила тогда на острове. Вокруг потрескивала магия. Арчер объяснил, что это специальные чары, чтобы заключенные не вздумали колдовать. Видно, он выяснил это за ночь на собственном опыте.

— А он рассказал, что фактически рассмеялся мне в лицо?

Долгое время мы просто сидели на сыром полу, держась за руки. Где-то в доме над нами мой папа проходил через ритуал, который мог его убить. Потом настанет моя очередь, а завтра в этот же час Арчер будет уже мертв. Думать об этом было нестерпимо, не то что говорить. Вот мы и не разговаривали.

— Вы ожидали, мисс Тирни, — осведомился старик, — что адвокат, занятый охраной состояния покойного клиента, воспримет серьезно подобное заявление, абсолютно ничем не подтвержденное, кроме ваших слов?

Я рассматривала блики на влажных каменных стенах, и вдруг Арчер сказал:

— Я не стану спорить ни с вами, ни с кем-либо еще, инспектор Квин. Но я уверена, что существует доказательство.

— Сходить бы в кино…

— Какое именно?

У меня глаза полезли на лоб.

— Записка Джонни, в которой он завещает поместье мне. Он отлично ладил со мной во время нашего брака, — по его словам, куда лучше, чем с Одри и Маршей. Право, не понимаю, почему Джонни со мной развелся! Он часто говорил мне, как ценит мою заботу о нем после автомобильной аварии и как собирается оставить мне райтсвиллскую недвижимость — помимо нашего первоначального соглашения. Естественно, я ожидала, что он сделает это в своем завещании. Но так как этого не произошло, я убеждена, что он упомянул это в каком-то другом документе, который спрятал где-то в большом доме.

— Мы сидим в кошмарной подземной темнице. У меня все шансы умереть в ближайшие часы. Ты неотвратимо умрешь в ближайшие часы. И если бы тебе пообещали исполнить одно-единственное желание, ты пожелал бы посмотреть кино?

Я знала, что никто мне не поверит, и не хотела обращаться к Элу Маршу. Вот почему я ничего не говорила об этом, когда обсуждали завещание, и искала бумагу сама среди ночи.

Арчер покачал головой.

Элис впервые повысила голос:

— Я не о том. Просто как-то у нас все по-дурацки. Ты демон, я охотник на демонов. Вот учились бы мы в нормальной школе, я бы тебя приглашал в кино, портфель твой с учебниками носил или еще что. — Он прищурился и спросил: — Обычные люди на самом деле так поступают?

— Она нужна мне! Мои еженедельные выплаты прекращены, Джонни не оставил мне крупную сумму, и я должна спасти хоть что-то! Он собирался оставить поместье мне, оно мое, и я намерена его получить!

— Только в телесериалах пятидесятых годов прошлого века, — ответила я, запуская пальцы ему в волосы.

Эллери пришло в голову, что Элис Тирни вовсе не тот крахмальный ангел милосердия, каким она ему казалась. Люди, приученные профессией или привыкшие от природы сдерживать свои эмоции, под влиянием стресса часто выплескивают их наружу, и, похоже, Элис была готова взорваться.

Он обнял меня одной рукой и, откинувшись на стену, притянул к груди.

— Мои люди и я обыскали весь дом, — устало произнес шеф Ньюби. — Вы не можете рассчитывать найти там то, чего не нашли мы, мисс Тирни.

Я подобрала ноги и пристроила голову у него под подбородком, прижавшись щекой.

— Как насчет гостевого коттеджа? — предположил Эллери. — Есть шанс, что Джонни что-то припрятал там, Анс?

— Значит, вместо того, чтобы пугать вурдалаков по окрестным лесам, ты бы лучше ходил в кино и на школьные дискотеки?

Ньюби покачал головой:

— Ну, можно иногда и на вурдалаков поохотиться, — признал он, целуя меня в висок. — Чтобы не скучно было.

Я закрыла глаза.

— Барлоу и я сегодня обыскали коттедж. Там ничего нет.

— А что мы бы еще делали, если бы были обычными подростками?

— А если Марш нашел что-то подобное в бумагах Бенедикта, — сказал инспектор Квин, — он должен был бы упомянуть об этом.

— Гм, надо подумать. Ну, во-первых, мне пришлось бы как-то зарабатывать деньги на те самые совершенно обычные свидания. Скажем, грузчиком в бакалее.

— Полагаю, мне следует с ним побеседовать… Возможно, это лучше сделать вам, инспектор, — добавил Ньюби с надеждой во взгляде. — Знаете, Нью-Йорк… — Как если бы остров Манхэттен был личным владением Ричарда Квина.

Образ Арчера в синем фартуке, укладывающего коробки с вафлями на полку в универсаме, — дикая картина, но я поддержала игру.

Инспектор позвонил Маршу домой, где тот, судя по звукам на другом конце провода, принимал гостей. По словам отца, Эллери понял, что Марш не слишком доволен помехой. Инспектор с мрачным видом положил трубку.

— Мы бы жутко ссорились в гардеробе. Это часто случается в человеческих школах.

— Марш говорит, что такой бумаги нет среди вещей Бенедикта, иначе он немедленно сообщил бы нам о ней. Он рассердился, что я вообще спросил его об этом. Вдруг стал чувствительным.

Арчер стиснул меня в объятиях и тут же отпустил.

— Это не похоже на Эла Марша, которого я знал, — заметил Эллери. — Может, он влюбился?

— Ага! Отличное развлечение. А потом я бы явился к твоему дому среди ночи и орал серенады под окном, пока ты не согласишься со мной помириться.

— В таком случае какой-то девушке повезло, — с горечью промолвила Элис. — Помимо его чертовой профессиональной этики, Эл чудесный парень. Он никогда не пообещал бы девушке того, о чем потом бы забыл.

— Сразу видно, что ты дурацких фильмов насмотрелся! — засмеялась я. — О, еще мы можем делать совместные проекты!

— Я тоже собираюсь об этом забыть и советую вам поступить так же, мисс Тирни, — сказал Ньюби. — Я ни в чем вас не обвиняю, так что вы свободны. — Он поднялся. — Вы приехали на своей машине или хотите, чтобы кто-нибудь из моих ребят подбросил вас домой?

— Это вроде того, как мы вместе работали на уроках по самообороне?

— Благодарю вас, как-нибудь обойдусь.

— Ага, только в обычной школе чаще пишут рефераты, а не бьют ногой в лицо с разворота.

— Это было большим «ничего», — заметил инспектор Квин, когда Элис удалилась.

— Сожалею, джентльмены, что вызвал вас сюда, — сказал шеф.

— Миленько.

— Я не это имел в виду! Слушайте, Ньюби, мы, кажется, встали не с той ноги…

Мы еще несколько минут выдумывали всевозможные сценарии, обсуждали, какие виды спорта, изученные Арчером в «Оке», пригодились бы на уроках физкультуры и как мы блистали бы в школьных спектаклях. Я хохотала во все горло и хоть ненадолго забыла о плохом.

Наверное, для того все и было затеяно.

— Я просто думал, инспектор, что вам лучше лично побеседовать с ней — вот и все.

А когда веселье понемногу затихло, снова подступил страх.

— И были совершенно правы. Если бы полицейская работа была успешной на сто процентов, что было бы в ней забавного?

Я все-таки попробовала сострить.

— Очень многое, — усмехнулся Ньюби, и они обменялись рукопожатиями.

— Знаешь, если я останусь жива, буду вся в безумных татуировках, как Ванди. Ты уверен, что хочешь встречаться с «девушкой в картинках», пусть даже и недолго?

* * *

Арчер тронул меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза, и тихо ответил:

Было слишком поздно, чтобы заказывать авиабилеты до Бостона и Нью-Йорка, поэтому Квины перешли пустынную в воскресный вечер площадь и остановились на ночь в отеле «Холлис». Они купили в табачном ларьке зубные щетки и пасту, умылись и спустились в ресторан. Кроме них, там было всего шесть человек, фирменное блюдо (которое, как Эллери знал по опыту, было единственным съедобным в меню) уже закончилось, и им пришлось довольствоваться двумя пережаренными стейками — кушаньем, с которым вставные челюсти инспектора не могли справиться.

— Да ты хоть тигра нарисуй прямо на физиономии, все равно я захочу быть с тобой.

Вернувшись в номер, они едва успели снять ботинки, как зазвонил телефон.

— Да ну тебя, бросай эти сантименты, — отозвалась я, пристраиваясь поближе. — Мне нравится ехидный вредный Арчер.

— Вот тебе демонстрация моего дедуктивного мышления, — сказал Эллери, поднимая трубку. — Это Ньюби. Кто еще знает, где мы?

Он расплылся в улыбке.

Это действительно оказался Ньюби.

— А тогда помолчи, Мерсер!

И прижал губы к моим.

— Если вы разделись, одевайтесь, а если нет, оставайтесь одетыми. Я подберу вас у входа в «Холлис» через две с половиной минуты.

Я ни на миг не могла забыть, что это, очень возможно, наш последний поцелуй. Арчер наверняка тоже об этом думал. Мы целовались не так, как раньше, — медленно и с ноткой отчаяния. Когда поцелуй закончился, мы оба тяжело дышали, уткнувшись друг в друга лбами.

— Что теперь, Анс?

— Софи, — прошептал Арчер, и тут тяжелая железная дверь со скрежетом открылась.

— Тирни снова в седле. Барлоу только что заметил, как она пробралась в поместье Бенедикта, и сразу позвонил.

На пороге стоял Кристофер. Его волосы при свете волшебного огонька отливали синим. На нас он почти не обратил внимания, отрывисто приказав кому-то сзади:

— Сюда!

— Знаете, что делает эта чокнутая? — воскликнул молодой полицейский, ожидавший их у дома Бенедикта за кустом рододендрона. — Пытается вломиться в каменный домик, где похоронен Бенедикт. Я бы остановил ее, шеф, но вы велели ничего не предпринимать до вашего приезда…

— В мавзолей? — спросил Эллери, и они побежали, возглавляемые Барлоу, который освещал дорогу фонарем.

Это напоминало сцену в безлунную ночь из «Грозового перевала».[54]

Две темные фигуры втащили в камеру какой-то куль.

Элис Тирни уже вскрыла ломом дверь мавзолея и находилась внутри, среди увядших цветов, при свете керосиновой лампы борясь с крышкой бронзового гроба. Барлоу и Эллери с трудом оттащили ее, Ньюби пришлось прийти им на помощь.

Папа.

— Пожалуйста, Элис, не делайте ничего подобного, — пропыхтел Эллери. — Будьте хорошей девочкой и успокойтесь. Мы можем выйти наружу и все обсудить…

Он был одет в черную мантию, голова бессильно запрокинулась. Двое стражников — теперь я разглядела, что это вампиры, — швырнули его на пол. Мне сразу бросились в глаза отметины — узор из завитков на шее, на щеках и на лбу, словно ядовитые лианы. В полутьме они казались черными; на самом деле, наверное, рисунок был темно-фиолетовым, как у Ванди.

Да плевать на узоры! Важно одно: его грудь равномерно поднималась и опускалась в такт дыханию, а когда я тронула папино запястье, убедилась, что пульс есть.

— Пустите меня! — завопила она. — Я знаю свои права! Он обещал мне! Записка должна быть в гробу! Больше ей негде находиться…

— Пап, — тихонько позвала я.

Ее лицо стало неподвижным, как маска; взгляд был нечеловеческим.

Он не очнулся. Я сильнее сжала его руку. Папа неуловимо изменился, и я не сразу поняла, в чем дело. Я больше не чувствовала в нем волшебную силу. Папина магия стала для меня привычным фоном, словно постоянная трансляция на волне, которую я одна могла слышать. А теперь — тишина. Показалось, что запертая внутри меня магия всколыхнулась в знак сочувствия.

Полицейский Барлоу скинул синюю куртку, и они завернули в нее Элис, как в импровизированную смирительную рубашку, связав рукава за спиной.

У меня потекли слезы, закапали на папину мантию.

Чьи-то бесцеремонные руки легли на плечи. Вампиры грубо оттащили меня и вздернули на ноги. Лицо Кристофера оставалось бесстрастным.

Четверо мужчин понесли ее из мавзолея на верхушке холма через луг к полицейской машине. Шеф связался по радио с полицейским управлением, приказав вызвать в поместье скорую помощь из больницы. Потом они положили Элис на землю и стали ждать.

— Идем, София.

Разговоров было мало. Вопли все равно заглушили бы их.

Я в отчаянии переводила взгляд с папы на Арчера и обратно. Уже? Не может быть! Неужели я их больше не увижу? А мне так много нужно им сказать!

— Я о нем позабочусь, — сказал Арчер, опустившись на колени рядом с папой. — Возвращайся скорее.

* * *

— Ага. — Я облизнула внезапно пересохшие губы. — Увидимся, когда я вернусь.

Май тянулся медленно, ни к чему не приводя.

Я произнесла это, словно клятву. И без конца повторяла мысленно, вроде мантры: «Когда я вернусь, когда я вернусь». Если папа прошел через это и остался жив, значит, и я смогу.

Я вывернулась из рук вампиров.

* * *

— Сама пойду!

Процесс охоты за неуловимой Лорой спотыкался все чаще и наконец остановился вовсе. Кем бы ни была таинственная женщина, упомянутая в завещании Джонни Бенедикта, она либо нашла убежище в пещере на вершине горы, либо решила не впутываться в дело об убийстве.

Заставила себя шагнуть к Кристоферу, хотя колени подламывались. Не знаю, как я не свалилась.

— В таком случае, — заявил Эллери, — Джонни не женился на ней, как мы и предполагали. Объявившись, она не получила бы ничего, кроме огласки, которой, по-видимому, хотела избежать.

Кристофер вывел меня из камеры. Я шла за ним, расправив плечи, с высоко поднятой головой.

Но когда мы подошли к лестнице, ведущей на верхние этажи аббатства, моя решимость дрогнула.

— Если не… — начал инспектор и тут же умолк.

У подножия лестницы нас ждала миссис Каснофф.

— Если не что, папа?

ГЛАВА 39

— Ничего. В эти дни у меня в голове вертятся самые нелепые мысли.

Директриса жестом велела мне следовать за ней. Было трудно смотреть на нее, не отводя глаз. Она никогда мне особенно не нравилась, но я ей верила. И сейчас невольно вспоминала, как они с Кэлом прибежали ко мне после моей битвы с Алисой, как миссис Каснофф сидела возле моей постели и держала меня за руку. Жаль, она ни словом не обмолвилась о том, что меня убьют, если я не оправдаю надежд.

— Ты имеешь в виду, если Лора не убила Джонни по мотиву, который нам еще неизвестен?

Мы поднимались по каменным ступеням винтовой лестницы.

— Софи, я знаю, тебе сейчас очень горько.

— Я же говорил тебе, что это нелепо.

— Горько, обидно, противно, страшно… В общем, весьма разнообразные эмоции.

— Может, не так уж нелепо. Это объясняло бы, почему она не объявляется… Хотел бы я знать, — простонал Эллери. — Тогда я мог бы заняться работой.

Миссис Каснофф остановилась, дотронувшись до моего локтя.

Роман, над которым он трудился, пребывал в таком же состоянии, как старый телесериал, который намертво застопорился, несмотря на то что отведенное ему время угрожающе сокращалось.

— На все есть веские причины.

Я оттолкнула ее руку.

Премьера «Оргии» состоялась в переделанной для этой цели пиццерии на Бликер-стрит, заслужив уничтожающую рецензию в «Пост», серию острот в «Ньюс», полное молчание «Тайме» и восторженную рекламу в «Виллидж войс». Все подробно описывали сцену обнажения в третьем акте («Войс» особо превозносил прелести мисс Уэстон, очевидно оставившие далеко позади чары остальных дам, участвовавших в сцене). Дальнейшие спектакли шли при аншлаге. Мисс Уэстон, интервьюируемая одной из газет Ист-Виллидж, заявила следующее: «До сих пор я считала делом профессионального и личного достоинства отказываться от ролей, требующих появляться обнаженной. Но постановка Али-Баба — совсем другое дело, доогой. Она ярко выделяется на фоне унылого театрального сезона. («Еще бы! — ехидно комментировал интервьюер. — Воняет за милю, как тухлая рыба»!) Я горжусь, что участвую в ней, в одежде или без». («Лучше останьтесь дома и попросите вашу цыпочку показать стриптиз, — советовал в заключение интервьюер. — Это вам дешевле обойдется».)

— Ваша сестра их уже изложила, как и положено главному злодею в пьесе. Хватит с меня монологов.

Марш больше не слышал ни от мисс Уэстон, урожденной Арлен Уилкинсон, ни от ее адвоката Сэнфорда Эффинга заявлений насчет предполагаемого отцовства Джонни-Би по отношению к Дейви Уилкинсону — младенцу, фамилия усыновителей которого по-прежнему не разглашалась. Марш, Квины и помощник окружного прокурора сошлись во мнении, что вышеупомянутый адвокат Эффинг должен объяснить своей клиентке: 1) что у нее нет ни единого доказательства, с которым можно было бы обратиться в суд; 2) что, даже если бы ей это удалось, у нее не хватит средств финансировать длительную тяжбу (в основном имея в виду гонорар адвокату). Ибо единственным источником дохода мисс Уэстон в эти дни было жалованье за участие в «Оргии».

— Мы не злодеи, в том-то и дело! — возразила директриса. — Мы пошли на это для блага всего Экстраординариума. Нас становится все меньше, а численность «Ока» и Брэнников растет. Вы с отцом должны были нас защитить, но вы оба предпочли сблизиться с врагом!

Дело Элис Тирни неожиданно приняло благоприятный оборот. По ее виду и поведению воскресной ночью в мавзолее Бенедикта Эллери мог бы поклясться, что она безнадежно свихнулась — в палатах психиатрических лечебниц ему приходилось видеть сумасшедших с такими же побелевшими губами и диким взглядом. Но в психиатрическом отделении райтсвиллской больницы Элис стала поправляться удивительно быстро. Две недели она провела в зарешеченной палате под наблюдением доктора П. Лэнгстона Миникина, главного психиатра больницы, после чего ее перевели еще на две недели в лечебницу Конхейвена, а потом выписали под опеку родителей и старшей сестры Маргарет — тоже дипломированной медсестры. Доктор Миникин диагностировал Элис как шизофреническую личность, но сам эпизод считал истерическим припадком, вероятно единичным, который может повториться лишь при очень сильном внешнем воздействии.

— Неправда, все не… Что значит «оба»? У папы в жизни не было никаких дел с «Оком»! Да и с Брэнниками тоже!

— Сейчас Элис, похоже, примирилась с тем фактом, что Бенедикт либо забыл о своем обещании, либо передумал — во всяком случае, не оставил никаких письменных свидетельств своего намерения о передаче ей поместья после его смерти, — сказал доктор Миникин шефу Ньюби. — Конечно, она возмущена, что он, по ее мнению, так скверно с ней обошелся, но удивительно быстро приспособилась к ситуации. Не думаю, что Элис снова начнет рыскать по поместью. Конечно, она может вытворять что-нибудь другое, но не это. — Последняя фраза, которой доктор обезопасил себя, отнюдь не способствовала душевному покою Ньюби.

Директриса, встряхнув головой, двинулась дальше.

Но по-настоящему удивительным событием месяца стало сообщение, что Марша Кемп Бенедикт Фокс собирается обзавестись четвертой фамилией.

— Сейчас это уже не имеет значения.

Поразительным был не столько сам факт бракосочетания в наш век неоднократных повторных браков, сколько личность счастливого жениха. Эллери с трудом верил своим глазам, читая рапорты подчиненных отца и их подтверждения в колонках сплетен и светских новостей.

Лестница кончилась, но мы все еще были под землей. Впереди тянулся длинный коридор без окон. Вдоль стен стояли старинные доспехи, совсем непохожие на те, что я видела в других помещениях. Странные какие-то доспехи, а некоторые — огромные до жути. Мне стало страшно, и снова я почувствовала, как бессильно бьется во мне заблокированная магия.

У рыжеволосой леди из Лас-Вегаса был роман с Элом Маршем!

— Следуй за мной, — сказала миссис Каснофф.

Не успели мы пройти и трех шагов, как кто-то окликнул:

— Не то чтобы это меня касалось, — сказал Эллери во время обеда втроем в уединенном ресторане Ист-Сайда однажды вечером в конце мая, — но как, во имя Купидона, это произошло?! Я никогда не замечал между тобой и Маршей ни малейших признаков романтического интереса. Напротив, мне казалось, вы друг другу не симпатизируете.

— Анастасия!

Марша протянула руку, и Эл сжал ее.

Навстречу бежала Элизабет, путаясь в длинной юбке и быстро перебирая тощими старческими ногами.

— Со временем учишься скрывать истинные чувства, — улыбнулся Марш. — Особенно когда являешься адвокатом в треугольнике.

Миссис Каснофф посмотрела на нее с досадой.

— В треугольнике? — переспросил Эллери. — Ты и Марша за спиной у Джонни?..

— В чем дело?

Улыбка Эла Марша стала еще шире.

Элизабет задыхалась, ее круглые щечки покраснели.

— Едва ли, — сказала Марша. — Теперь я поняла, что из Эла вышел бы отличный актер. Я думала, он меня терпеть не может, поэтому не оставалась в долгу. Вы ведь знаете, каковы мы, женщины.

— Лара срочно хочет тебя видеть.

— Я не мог становиться между Маршей и Джонни как по личным, так и по профессиональным причинам, — добавил Марш. — Свои чувства мне пришлось засунуть так глубоко, что я едва знал о них, иначе женился бы на Марше вскоре после того, как Джонни развелся с ней. Ты ведь знаешь, что он познакомился с Маршей через меня. Я был влюблен в нее, а для Джонни это был всего лишь брак по расчету.

Миссис Каснофф нахмурилась.

Рыжеволосая женщина стиснула его руку.

— Скажи ей, что я скоро приду. Я веду Софи в палату Отрешения.