Слёзы серебристыми дорожками прочертили щёки герцога Хайдона. Все, кто находился в комнате, притворялись, что не видят этого. Бардольф опустился на колени перед лордом, касаясь подола его мантии. Слеза скатилась по его лицу:

 -Отец, прошу! Если я вылечу барда, меня убьют.

 Герцог Хайдон вырвал подол из рук мужчины и покинул зал. Все, кроме двух стражников, покинули зал вместе с ним. Сайдра хотела было позвать герцога обратно, но что она могла сказать ему? «Благодарю вас, герцог Хайдон, за беспристрастность и приверженность закону»? Человек только что подписал смертный приговор своему горячо любимому сыну. «Спасибо» и близко не подходит к тому, чтобы это выразить.

 Бардольф застыл, потирая глаза. Сайдра и Гэннон подошли, встав рядом с ним. Бардольф попытался сбежать, но обнаружил, что связан заклинанием. Он не мог пошевелить ни руками, ни ногами.

 -Прекрасная работа, Гэннон, - восхитилась Сайдра.

 -Исцеление рук творит чудеса с персональной магией, - пожал плечами чародей. Сайдра подошла к нему и спросила:

 -Бардольф, ты в курсе, что такое кровавый меч?

 Глаза молодого человека расширились в испуге. Сайдра могла видеть, как подскочил пульс в его шейных венах. Гэннон прошипел возле его лица:

 -Отвечай.

 -Я в курсе, - прошептал Бардольф.

 -И что же это?

 -Зловещий меч, который может высосать людскую душу.

 С лица Бардольфа сошли все краски. Сайдра прислонилась к холодному мраморному трону и спросила:

 -Слышал песенку «Загадка клинка»?

 -Слышал, - прошептал он.

 -Думаю, в этой песне Майлону удалось ухватить суть кровавого меча: мрак, голод, злость.

 Пиявка хихикнул. Сайдра достала меч. Он засверкал в свете факелов.

 -Пиявка, позволь представить тебе Бардольфа, Проклинателя.

 -Свежая кровь, нямммм, - прошипел меч.

 На лице Бардольфа выступил пот, но слова его были вызывающи.

 -Ты не можешь скормить меня этому мечу.

 -Думаю, могу.

 Она наклонилась ближе к Бардольфу, обнажённое лезвие подрагивало недалеко от его шеи. Сайдра держала Пиявку двумя руками, не доверяя мечу. Она говорила, склонившись ниже к глазам Бардольфа:

 -Герцог, твой отец, постановил, что я могу делать с тобой всё, что захочу. «Вплоть до» и «в том числе» забрать твою душу.

 -Нет, пожалуйста!

 -Гэннон! - Гэннон распустил шнуровку на рукаве Бардольфа и начал закатывать его. Кожа была бледной. Пиявка начал проникновенно напевать:

 -Кровь, свежая кровь, новая кровь.

 Бардольф сопротивлялся изо всех сил, так, что даже пот потёк по лицу, но так и не сдвинулся с места. Только его голова могла свободно мотаться из стороны в сторону.

 -Прошу, пожалуйста, не позволяйте ему притронуться ко мне!

 -Скажи нам, кто тебя нанял, исцели барда, и останешься жить.

 -Я не останусь в живых. Он убьёт меня. Или сделает так, чтобы меня убили.

 -Его здесь нет, зато я есть. Я убью тебя раньше.

 Бардольф отрицательно покачал головой и прикрыл глаза:

 -Пожалуйста, он убьёт меня!

 Пиявка навис над рукой Бардальфа:

 -Кровь!

 Бардольф открыл глаза и смотрел, как приближается лезвие к его коже.

 -Нет!

 Острие воткнулось в его руку, и он закричал. Кровь забила струёй из перерезанной артерии. Пиявка торжествовал под кровавым дождём. Бардольф закричал:

 -Лорд Айсэм, меня нанял лорд Айсэм!

 Сайдра не убрала меч, наблюдая, как тот упивается кровью.

 -Убери, убери его!

 -С какой стати лорд Айсэм жаждет смерти Майлона?

 Бардольф сглотнул, отводя глаза от меча в своей руке. Казалось, он сейчас потеряет сознание. Когда он наконец заговорил, его голос был не менее блёклым, чем кожа.

 -Это всё та песня, которую Майлон написал про него. Он нанёс оскорбление лорду Айсэму.

 -«Лорд Айсэм и гусыня?!», - удивилась Сайдра.

 -Да. А теперь, пожалуйста, уберите от меня эту штуку.

 Сайдра вытащила Пиявку из раны, но меч не поддавался. Ей пришлось справляться двумя руками, поскольку меч отбивался, отчаянно ругаясь.

 -Ещё не всё, не всё! Свежая кровь, мало!

 Меч трясся, борясь с Сайдрой, и она не могла убрать его в ножны.

 -Сайдра, - позвал Гэннон. Он обнажил свою руку.

 -Нет.

 Пиявка перестал визжать и начал выманивать добавку лестью:

 -Ещё капельку, вкусить, сделать свежую пробу.

 Огорчать кровавый меч было очень вредной привычкой. Сайдра с опаской держала меч:

 -Гэннон, я ни за что бы не попросила этого…

 -Ты и не просила. Давай уж. Я всегда был любопытен.

 Она приложила острие к его руке, и меч воткнулся глубоко в мышцу. Волшебник вздрогнул, но продолжил в изумлении наблюдать за тем, как лезвие ёрзает в ране, подобно телёнку-сосунку.

 Наконец Сайдра вытащила меч из раны.

 -Ох, как хорошо, ммм… - промурлыкал меч.

 Гэннон проигнорировал слова меча, продолжая пристально вглядываться в рану, края которой сразу же сомкнулись. Вскоре на месте раны не осталось ничего, кроме белеющего шрама.

 Сайдра убрала короткий меч в ножны, повернувшись к Бардольфу:

 -Теперь ты готов исцелить барда?

 Тот слабо кивнул:

 -Всё, что пожелаешь. Просто держи свой меч подальше от меня.

 Пиявка мелодично хихикнул.

 Гэннон встал по одну сторону от Бардольфа, Сайдра – по другую. Гэннон снял с него удерживающее заклинание, и Бардольф чуть не упал. Чародей подхватил ослабшего от головокружения Бардольфа и они телепортировались на постоялый двор.

 Троица очутилась возле постели Майлона. Кожа его была серой, запавшие глаза были обведены чёрными кругами. Дышал ли он вообще, Сайдра сказать не могла. Целительница изумлённо ахнула.

 У Сайдры замерло сердце в груди:

 -Неужели мы опоздали?

 -Время ещё есть, - покачала головой целительница.

 Сайдра подтолкнула Бардольфа к кровати.

 -Вылечи его, иначе кровавый клинок испробует твою душу.

 Бардольф почти грохнулся на колени перед кроватью. Он положил руки на лоб Майлона и на его сердце. Лицо проклинателя стало бессмысленным. Это было то спокойствие, которое Сайдра привыкла видеть на лице целителей. Она посчитала это необычным для того, кто накладывает проклятия.

 Майлон испустил долгий дрожащий вздох, затем его грудь поднялась и опала. Бардольф встал с облегчённым видом. Гэннон заставил его отойти подальше от кровати.

 Целительница потрогала лоб Майлона:

 -Лихорадка спала, он спит. После нескольких дней отдыха с ним будет всё в порядке.

 -Можешь вот этого отвести в тюрьму? - поинтересовалась Сайдра у Гэннона.

 -Полагаю, я справлюсь.

 Гэннон прижал руку ко лбу Бардольфа и произнёс странное заклинание. Взгляд проклинателя стал бессмысленным, и он послушно поплёлся к двери вслед за Гэнноном.

 Гэннон обернулся и спросил:

 -А что делать с нашим кошачьим другом?

 -Поступай, как сочтёшь нужным.

 Гэннон улыбнулся широкой задорной улыбкой:

 -Я позабочусь о нём с огромным удовольствием.

 Он ушёл, сопровождаемый Бардольфом.

 Сайдра опустилась возле кровати и отвела со лба Майлона влажные пряди. Целительница чуть отодвинулась, давая им уединение. Сайдра прошептала барду:

 -Я не позволила тебе умереть.

 Пиявка нежно напевал в ножнах. Слова звучали неясно и глухо:

 В путь отправился лорд Айсэм,

 лорд Айсэм, лорд Айсэм,

 Взяв гнедого жеребца,

 По угодьям поскакал он,

 По угодьям по своим.

 Встретил он сперва доярку,

 доярку, доярку…

 -Пиявка, тебе когда-нибудь доводилось пробовать кровь провинциального лорда? - спросила Сайдра.

 Пиявка замолк на середине песни и прошептал:

 -Никогда, но я слышал, они все достаточно хороши на вкус.

 -Мы едем в гости к лорду Айсему.

 -Когда? – спросил меч.

 -Совсем скоро.

 Сайдра подавила улыбку. Не следует улыбаться, когда обдумываешь чью-либо смерть. Меч захихикал, и Сайдра обнаружила, что смеётся вместе с ним. Она заметила, как целительница чертит в воздухе чары, защищающие от зла. Сайдра вздохнула. У зла множество лиц. Просто некоторые из них более очевидны, чем другие.

 Сайдра слегка коснулась губами лба Майлона и прошептала:

 -Совсем скоро.

 Она заставила эти слова прозвучать обещанием