- Прости, я никак не могу привыкнуть в виду таких вещей.

     - Привыкнешь, - сказала она. - Но надеюсь, что ты не увидишь так много трупов, чтобы очерстветь. - Она вздохнула, как будто ей было жаль, что она не очерствела сама.

     - Ты спросила меня, бессмертны ли феи-крошки, ответ \"да\". - Это было все, что я могла сказать ей, пока не узнаю, распространяется ли смертность среди фейри. Пока в волшебной стране было только несколько случаев.

     - Тогда, как убийца сделал это?

     Я видела только еще одну фею-крошку, которую убили не холодным железом. Лорд Неблагого Двора был убийцей. Дворянин волшебной страны и мои кровные родственники. Сидхе был убийцей, хотя он сказал, что не хотел убивать ее. Он только хотел ранить ее сердце, как она ранила его сердце, когда ушла от него - поэтический и романтический  бред для тех, кто привык жить в окружении существ, которые продолжали жить и после того, как им отрубали головы. Последнее давно уже не работало даже среди сидхе, но мы не делились этим. Никому не нравится признавать факт, что наш народ теряет магию и свою силу.

     Действительно ли убийца был сидхе? Так или иначе, но я так не думала. Они могли бы убить низших фейри из высокомерия или чувства превосходства, но у этого убийства был вкус чего-то намного более замысловатого. Повод, который понимал только сам убийца.

     Я тщательно поразмышляла над своим рассуждением, чтобы быть уверенной, что не говорю как представитель Неблагого Двора, Темной толпы, которые были подозреваемыми. Двора, в котором мне предложили править, а я отказалась ради любви. Таблоиды все еще говорили об окончании сказки, но умерли люди, некоторые из них от моей руки, и, как большинство сказок, в этой было больше о крови и верности, чем о любви. Любовь была эмоцией, которая привела меня к тому, что я действительно хотела, и кем я действительно была. Догадываюсь, что есть худшие эмоции для подражания.

     - Что ты думаешь, Мерри?

     - Я думаю, что интересно, какая эмоция побудила убийцу сделать это, хотеть сделать это.

     - Что ты имеешь в виду?

     - Думаю, что что-то подобное любви подтолкнуло убийцу обратить внимание на детали. Убийца любил эту книгу, или он любил фей-крошек? Он ненавидел эту книгу в детстве? Это ключ к ужасной травме, которая довела его до подобного преступления?

     - Не начинай, Мерри; нам платят не за это.

     - Я делаю только то, чему ты меня учила, Люси. Убийство похоже на любой навык; оно не преподносится в прекрасной коробке. Это прекрасное зрелище.

     - Убийца, вероятно, провел годы, фантазируя об этой сцене, Мерри. Они хотели, нуждались в том, чтобы это было прекрасно.

     - Но там не бывает. Это то, что говорят серийные убийцы на допросах в полиции. Некоторые из них пытаются повторить это и в реальной жизни, чтобы точно соответствовать фантазии, но это не получается и они убивают снова и снова, чтобы попытаться сделать это совершенным.

     Люси улыбнулась мне.

     - Ты знаешь, это одна из вещей, которые я всегда любила в тебе.

     - Что? - Спросила я.

     - Ты не просто полагаешься на магию; ты действительно стараешься быть хорошим детективом.

     - Разве это не то, что я должна делать? - Спросила я.

     - Да, но ты бы удивилась, сколько экстрасенсов и колдунов, сильных в магии,  плюют на фактическую часть следствия.

     - Нет, не удивилась бы. Вспомни, у меня несколько месяцев назад не было так много магии.

     - Правильно, но ты давно была знатоком. - И она улыбнулась снова. Когда-то я удивлялась, что полицейские могли шутить рядом с трупами, но потом я узнала, что либо ты стараешься смягчиться, либо уходишь с расследования убийств, или еще лучше - уходишь из полиции.

     - Я уже проверила, Мерри. Нет никаких других убийств, даже похожего на это. Нет ни одного убийства группы фей-крошек. Никаких костюмов. Никаких книжных иллюстраций. Это единственное в своем роде.

     - Может быть и так, но ты учила меня, что убийцы не начинают так хорошо. Может быть, они только спланировали это отлично и им повезло, что так все сложилось, или они уже убивали, но не так удачно для них, но это было спланировано, и у убийц было определенное чувство по отношению к этому убийству..

     - Какое чувство? - Спросила она.

     - Ты подумала о фильме не только потому, что он даст тебе больше зацепок, но и потому что есть что-то драматическое во всем этом. Постановка, выбор жертв, сцена, книжная иллюстрация - это шоу.

     - Точно, - сказала она, кивнув.

     Ветер играл с юбкой моего пурпурного сарафана, пока я не придержала ее, чтобы она не мешала фотографировать полицейским позади нас.

     - Прости, что вытащила тебя сюда в субботу, Мерри, - сказала она. - Я пыталась вызвать Джереми.

     - У него новая подружка и он выключает телефон. - Не завидовала я своему боссу, влюбленному впервые за очень многие годы. Нет, правда.

     - Похоже, вы планировали пикник.

     - Что-то подобное, - сказала я, - но это и для твоих субботних планов это было плохо.

     Она улыбнулась с сожалением.

     - У меня не было никаких планов. - Она показала большим пальцем в сторону полицейских. - Твои бойфренды рассердились на меня, что я заставила смотреть тебя на трупах, в то время как ты беременна.

     Мои руки автоматически легли на живот, который был все еще плоским. Его все еще не было видно, хотя с близнецами, врач предупредил меня, что он может вырасти в одночасье.

     Я оглянулась в поисках Дойла и Холода, стоящих за полицейскими. Мои мужчины были не выше некоторых полицейских - шесть футов с дюймами, не то, чтобы это не обычно, но выделялись они мучительно. Дойла называли Мраком Королевы в течение тысячи лет, и он соответствовал своему имени, черный от кожи до волос и глаз за черными солнцезащитными очками. Его черные волосы были заплетены в тугую косу, струящуюся по спине. Только серебряные колечки поднимались по хрящам обоих ушей почти до самых заостренных ушей, выделяясь на черном фоне его джинсов, футболки и кожаного жакета. Последний должен был скрыть оружие, которое он носил. Он был капитаном моих стражей, а еще одним из отцов моих будущих детей и один из самых дорогих мне возлюбленных. Другая моя любовь, державшаяся около Дойла, как бледный негатив, с кожей столь же белой, как и моя, но у Холода были серебряные волосы, как рождественская мишура, сияющая в солнечном свете. Ветер играл с его волосами, и они плавно качались мерцающей волной, похожий на модель на ветру. Но при том, что его волосы были длиной по лодыжки и распущены, они не спутывались на ветру. Как-то я спросила его об этом, и он просто сказал: \"Ветру нравятся мои волосы». Я не знала, что сказать на это, потому и не пыталась.

     Его темные очки были бронзово-серые с более темными серыми линзами, чтобы скрыть бледную серость его глаз, самую неприметную его часть. Он предпочитал дизайнерские костюмы, но сегодня он был в одной из немногих пар синих джинсов, которые у него были, с шелковой футболкой и пиджаком, чтобы скрыть его оружие, и все это было серым. Мы планировали пикник на пляже, иначе я никогда бы не смогла переодеть Холода из слаксов в джинсы. Его лицо, возможно, было более традиционно красивое из них двоих, но не намного. Они были вместе на протяжении веков - светлый и темный.

     Полицейские в форме, костюмах, и более свободной одежде походили на тени, не столь яркие, не столь живые, как мои оба мужчины, но возможно все влюбленные думали так же. Возможно, это не были не бессмертные воины сидхе, а просто любовь, которая позволяла им выделяться, на мой взгляд.

     Люси провела меня через полицейское оцепление, потому что я раньше уже работала с полицией, и у меня была лицензия частного детектива этого штата. Дойл и Холод не были, и они никогда не работали с полицией, а значит, они должны были находиться подальше от возможных улик, за полицейским оцеплением.

     - Если я узнаю что-нибудь наверняка, что может иметь отношение к этому виду магии, то я сообщу. - Это была не ложь, не способ формулировки обещания. Фейри, и особенно сидхе, известны тем, что никогда не лгут, но мы так сформулируем для тебя фразу, что ты будешь думать, небо зеленое и трава синяя. Мы не будем говорить, что небо зеленое и трава синяя, но мы оставим определенное впечатление.

     - Ты думаешь, что уже было подобное убийство. - сказала она.

     - В противном случае этому парню, или девушке очень повезло.

     Люси двигалась среди тел.

     - Я не уверена, что назвала бы это удачей.

     - Для убийцы первый раз - это удача, или у тебя появился новый вкус к убийствам, пока я была в волшебной стране?

     - Нет. Большинство убийств были стандартными. Уровень насилия и жертвы отличаются, но приблизительно на 80-90% вероятнее, что ты можешь быть убит самым близким и самый дорогим тебе человеком, чем незнакомцем, и большинство убийств обычно унылы.

     - Угнетающе, - сказала я, - но это не обычное.

     - Нет, это не обычно. Надеюсь, что это единственная сцена, выделяющаяся из системы убийств.

     - Думаешь, повторений не будет? - Спросила я.

     - Нет, - сказала она. - Не думаю.

     - Я могу предупредить местных фей-крошек быть осторожней, или ты пытаешься не разгласить профиль жертв в СМИ?

     - Предупреди их. Если мы это не сделаем, а убийство повторится, нас обвинят в том, что мы расисты или живодеры. - Она покачала головой, возвращаясь к полицейскому оцеплению. Я следовала за ней, желая быстрее уйти от тел.

     - Люди могут скрещиваться с феями-крошками, значит термин \"живодеры\" не применят.

     - Я не смогла бы родить нечто размером с куклу. Это просто неправильно.

     - Некоторые из них имеют две формы, одна маленькая и одна не намного меньше меня.

     - Пять футов? Серьезно, от восьми дюймов высотой до пяти футов?

     - Да. Это редкая способность, но это случается, и младенцы бывают плодовиты, поэтому не думаю, что это совсем другой вид.

     - Я не хотела оскорбить, - сказала она.

     - Ты не оскорбила, я только объясняю.

     Мы были почти около полицейского оцепления и моими явно взволнованными друзьями.

     - Наслаждайся своей субботой, - сказала она.

     - Я бы пожелала того же и тебе, но я знаю, что ты останешься здесь еще надолго.

     - Да, надеюсь, твоя суббота будет намного интереснее моей. - Она смотрела на Дойла и Холода, поскольку полицейские наконец позволили им подойти. Люси кинула на них восхищенный взгляд через свои темные очки. Не могла ее обвинить.

     Я сбросила перчатки, несмотря на то, что я не коснулась улик. Я кинула их в кучу других перчаток, которые снимали по другую сторону ограждающей ленты. Люси поддержала для меня ленту так, что мне не нужно было даже наклоняться. Иногда быть низенькой бывает удобно.

     - Да и проверь цветы, торговцев цветами, - сказала я.

     - Уже, - сказала она.

     - Прости, иногда я увлекаюсь, когда мне позволяют помогать полиции.

     - Нет, все идеи приветствуются, Мерри, ты знаешь это. Поэтому я вызвала тебя сюда. - Она помахала мне и вернулась к месту убийства. Мы не могли пожать друг другу руки, потому что она все еще была в перчатках и держала вещдок.

     Дойл и Холод были почти рядом со мной, но мы не собирались ехать на пляж прямо сейчас. Мне нужно было предупредить местных фей-крошек, и попытаться выяснить, распространилась ли смертность среди них, или в Лос-Анджелесе была магия, способная украсть их бессмертие. Были вещи, которые могли, в конце концов убить нас, но не так много тех, которые позволяли перерезать горло крылатой семьи. Они были сущностью волшебной страны, даже больше, чем дворяне высокого двора. Если бы я узнала что-нибудь определенное, то рассказала бы Люси, но пока нет полезных сведений, у меня могут быть свои тайны. Я была человеком частично, большей же частью я была фейри, а мы знаем, как хранить тайны. Хитрость в том, как предупредить местных фей-крошек, не вызывая панику. Тогда я поняла, что был только один путь. Фейри, как и люди, понимают страх. Некоторое волшебство, почти бессмертие, не спасает от страха, это только дает другой перечень страхов.



Глава 2



     Холод попытался обнять меня, но я положила руку на его живот -  слишком я маленькая, чтобы дотянуться до его груди.

     - Она пытается казаться сильной перед полицейскими. - сказал Дойл.

     - Мы не должны были позволить тебе сюда приезжать, видеть все это, - сказал Холод.

     - Джереми, возможно, мог бы дать заключение о феях.

     - Джереми - босс, и ему разрешается отключать телефон в субботу, - сказала я.

     - Тогда Джордан или Джулиан Кэйн. Они - экстрасенсы и практикующие волшебники.

     - Они всего лишь люди, Холод. Люси хотела, чтобы фейри увидели это место преступления.

     - Не нужно было бы тебе смотреть на это в твоем положении.

     Я наклонилась и тихо произнесла:

     - Я - детектив. Это моя работа, и это наши люди мертвые там на холме. Возможно, я никогда не стану королевой, но сейчас в Лос-Анджелесе я ближайшая королевская особа. Где должен быть правитель, когда его людям угрожают?

     Холод начал говорить что-то еще, но Дойл коснулся его руки.

     - Не надо, мой друг. Позволь нам вернуть ее в автомобиль и уехать отсюда.

     Я взяла под руку Дойла, одетого в кожаный жакет, хотя мне казалось, что для кожи было жарко. Холод шел рядом с нами, его взгляд обегал вокруг в поисках угроз. В отличие от человеческого телохранителя, Холод посматривал и в небо, потому что, когда потенциальным врагом является волшебная страна, то опасность может исходить ото всюду.

     Дойл тоже внимательно оглядывался вокруг, но его внимание было разделено, пытаясь не дать мне подвернуть ногу в сандалиях, которые замечательно смотрелись с платьем, но тонули в рыхлой земле. У них были не слишком высокие каблуки, но они были открытыми и свободными. Я задавалась вопросом, что я буду носить, когда воочию проявится моя беременность. У меня было что-нибудь из обуви настолько же практичное, как кроссовки?

     Основная опасность прошла, когда я убила своего главного конкурента на трон и отказалась от короны. Я сделала все, что смогла, чтобы не быть опасной и не слишком заметной для любого из дворян и их образа жизни. Я была в добровольном изгнании и прекрасно понимала, что это на долго. Мне не нужен был трон, мне нужно было, чтобы меня оставили в покое. Те из дворян, кто потратил последнюю тысячу лет в заговорах, чтобы стать ближе к трону, не верили в принятое мной решение.

     Пока никто не попытался убить меня или тех, кто был со мной, но Дойл был Мраком Королевы и Холод был Смертельным Холодом. Они заработали свои имена, и теперь, когда мы все любили друг друга, а я носила их детей, было бы позором, если бы пошло что-то не так. Это было бы концом нашей сказки, и возможно, сейчас у нас не было врагов, но старые привычки далеко не всегда плохая вещь. Рядом с моими мужчинами я чувствовала себя в безопасности, и если бы они погибли защищая мою жизнь, я бы не пережила их смерти, потому что любила их больше жизни. Есть много способов умереть, продолжая существование.

     Когда мы были вне пределов слышимости человеческой полиции, я поделилась с мужчинами своими страхами по поводу убийства.

     - Как мы узнаем, что здесь фей-крошек убить легче? - Спросил Холод.

     - В другое время это было бы достаточно легко. - сказал Дойл.

     Я остановилась, вынудив остановиться и Дойла.

     - Ты выбрал бы некоторых из них и посмотрел, смог бы ты им перерезать горло?

     - Если моя королева попросила бы, то да, - сказал он.

     Я попыталась убрать свою руку с его руки, но он удержал меня.

     - Ты знала, кем я был прежде, чем оказался в твоей постели, Мередит. Несколько поздно для шока и невинности.

     - Королева сказала бы: \'Где мой Мрак? Позовите моего Мрака\'. Ты появился бы или просто подошел к ней, а затем кто-то был бы ранен или убит, - сказала я.

     - Я был ее орудием и ее генералом. Я выполнял ее приказы.

     Я знала его лицо и знала, что не только темные очки не давали мне сейчас прочитать выражение его глаз. Он мог сделать свое лицо ничего не выражающим. Слишком много лет он провел около безумной королевы, где неверный взгляд в неподходящий момент мог отправить в Зал Смертности, зал пытки. Пытка могла длиться для бессмертного очень долго, особенно если быстро исцеляешься.

     - Когда-то я был низшим фейри, Мередит, - сказал Холод. Он был Джеком Фростом, и превратился в Смертельного Холода, в буквальном смысле, благодаря человеческой вере и необходимости быть более сильным, чтобы защитить женщину, которую он любил. Но когда-то он был просто маленьком Джекки Инеем, просто одиноким мальчиком, порождением зимы. Женщина, для которой он изменил себя полностью, была в могиле уже столетия, а теперь он любил меня - единственную стареющую, смертную сидхе из существовавших когда-то королевских особ. Бедный Холод, могло показаться, что он не любил людей, которые  могут прожить дольше чем он.

     - Я знаю, что ты не всегда был сидхе.

     - Но я помню, когда он для меня был Мраком, и я боялся его так же, как и другие. Теперь он мой самый лучший друг и мой капитан, потому что тот, другой Дойл, был за столетия до твоего рождения.

     Я смотрела на его лицо, и даже вокруг его темных очков можно было увидеть мягкость - частичку мягкости, которую он только позволил мне увидеть за прошедшие несколько недель. Я поняла, что как и сейчас, в сражениях Дойл будет стоять за его спиной и наоборот. Он отвлек меня от моего гнева, поставил себя на его пути, словно я была клинком, от которого следует спасать.

     Я протянула ему руку, и он взял ее. Я перестала вытягивать свою руку у Дойла и просто держала их обоих.

     - Ты прав. Вы оба правы. Я знала историю Дойла прежде, чем он пришел ко мне. Позвольте мне пробовать еще раз. - Я смотрела на Дойла, все еще удерживая руку Холода. - Ты не предлагаешь проверить нашу теорию на случайном фейри?

     - Нет, но если честно, у меня нет другого способа проверки.

     Я подумала и затем покачала головой.

     - У меня тоже.

     - Тогда, что нам нужно сделать? - Спросил Холод.

     - Мы предупредим фей-крошек, а затем пойдем на пляж.

     - Я думал, наш выходной закончился, - сказал Дойл.

     - Когда ты не в силах ничего изменить, то просто продолжаешь свой день. Кроме того, все ждут нас на пляже. Мы можем поговорить об этой проблеме там так же, как и дома. Почему бы не позволить некоторым из нас наслаждаться песком и водой, в то время как остальные обсуждают убийство бессмертных?

     - Очень практично, - сказал Дойл.

     Я кивнула.

     - Мы заедем в чайный магазин Фэеля по пути к пляжу.

     - Фэель не по пути к пляжу, - заметил Дойл.

     - Нет, но если мы обмолвимся там о феях-крошках, то новости разлетятся.

     - Мы могли бы все рассказать Гилде, Крестной матери фей, - сказал Холод.

     - Нет, она могла бы придержать эту информацию себе, а потом обвинить меня в том, что я не предупредила фей-крошек, потому что слишком много о себе думаю.

     - Ты действительно думаешь, что она ненавидит тебя больше, чем она любит своих людей? - Спросил Холод.

     - Она правила среди изгнанников фейри в Лос-Анджелесе. Низшие фейри обращались к ней, чтобы уладить споры. Теперь они приходят ко мне.

     - Не все, - сказал Холод.

     - Нет, но достаточно, чтобы она думала, что я пытаюсь отобрать у нее бизнес.

     - Нам не нужен ее бизнес, даже часть, легального или нелегального, - сказал Дойл.

     - Когда-то она была человеком, Дойл. Это делает ее небезопасной.

     - Ее сила не дает ей чувствовать себя человеком, - сказал Холод и вздрогнул.

     Я изучила его лицо.

     - Тебе она не нравится.

     - А тебе?

     - Нет. - Сказала я, покачав головой.

     - Всегда что-то искривляется в умах и телах людей, которых коснулась дикая магия волшебной страны, - сказал Дойл.

     - Она получила возможность исполнить свое желание, - сказала я, - и она пожелала стать Кресной для фей, потому что не понимала, что у нас не существует такого.

     - Она превратила себя во власть, с которой будут считаться в этом городе, - сказал Дойл.

     - Ты проверял ее, не так ли?

     - Она открыто угрожала тебе, если ты продолжишь пытаться переманивать ее людей. Я изучал крепость потенциального врага.

     - И? - Спросила я.

     - Она должна нас бояться, - сказал он, и его голос был похож на тот, когда он был только оружием, а не человеком для меня.

     - Мы зайдем к Фэелю, а потом обсудим, что делать с Крестной. Если мы скажем ей, а она никого не предупредит, то это мы сможем сказать, что ее больше заботит ревность ко мне, чем ее собственные люди.

     - Хитро, - сказал Дойл.

     - Безжалостно, - сказал Холод.

     - Это было бы безжалостно, если бы я не предупредила фей-крошек по другим каналам. Я не буду рисковать жизнями других ради дурацкой игры во власть.

     - Для нее это не дурацкая игра, Мередит, - сказал Дойл. - Это вся власть, которую она когда-либо имела, или когда-либо будет иметь. Люди делают ужасные вещи, чтобы удержать полученную власть.

     - Она действительно опасна для нас?

     - В прямом нападении нет, но если она будет действовать хитростью и обманом, тогда ее поддержат те, кто был лоялен к ней и ненавидит сидхе.

     - Тогда нужно следить за ними.

     - Мы уже следим, - сказал он.

     - Ты шпионишь за людьми, не говоря мне? - Спросила я.

     - Конечно, - сказал он.

     - Разве ты не должен был сначала это обсудить со мной?

     - Почему?

     Я посмотрела на Холода.

     - Ты можешь объяснить ему, почему я должна знать о подобных вещах?

     - Я думаю, что он рассматривает тебя как многих членов королевской семьи, которых нужно оберегать, - сказал Холод.

     - Что это значит? - Спросила я.

     - Вероятный конфликт между монархами, - сказал он.

     - Ты воспринимаешь Гилду как такого же монарха? - Спросила я.

     - Она видит себя таковой, - сказал Дойл. - Всегда лучше позволить мелким королям носить свои короны, пока нам не нужна корона и голова, на которой она надета.

     - Сейчас двадцать первый век, Дойл. Ты не можешь управлять нашей жизнью словно это десятый век.

     - Я видел твои программы новостей и читал книги по современным правительствам, Мерри. Эти вещи не так уж изменились. Они стали только более засекреченными.

     Я хотела спросить его, как он узнал об этом. Я хотела спросить его, знал ли правительственные тайны, которые заставили бы меня сомневаться в нашем правительстве, и в своей стране. Но я не стала спрашивать. С одной стороны, я не была уверена, что он сказал бы мне правду, если бы был уверен, что это расстроит меня. С другой стороны, массового убийства было вполне достаточно для одного дня. Я отправила Холода звонить домой и предупредить наших фей-крошек держаться ближе к дому и опасаться незнакомцев, потому что единственное, в чем я была уверена, что этим убийцей не был один из нас. Кроме того, у меня не было других идей. Я смогу поволноваться по поводу шпионов и правительств в другой день, когда перед моими глазами больше не будет возникать картина убийства фей-крошек.

Глава 3



Мы ехали в магазин чая Фэеля. И Дойл был прав - магазин был не по дороге к пляжу, где нас все ждут. Он размещался в той части города, который когда-то был черным кварталом, но который по решению муниципалитета заселили яппи, постепенно там стали селиться и фейри, привнося в это место волшебство. Тогда оно стало достопримечательностью и местом для тусовок подростков и студентов колледжей. Молодёжь всегда тянулась к фейри. Поэтому в течение многих столетий люди старались скрыть от нас своих детей, чтобы мы не забирали самых лучших, ярких и творческих из них. Нам нравятся художники.

     Дойл, как обычно, мертвой хваткой вцепился в дверь и приборную панель. Он всегда так ездил на переднем сидении. Холод боялся автомобиля и лос-анджелесского движения меньше, но Дойл настоял, чтобы именно он, как капитан, был рядом со мной. Это был для него подвиг, и я считала, что это только добавляло ему очарования, но держала этот комплимент при себе, поскольку не была уверена, как он его воспримет.

     Ему удалось произнести:

     - Мне нравится этот автомобиль больше чем другой, который ты обычно водишь. Этот выше от земли.

     - Это внедорожник, - сказала я, - скорее грузовик, чем легковушка.

     Я искала место на парковке, но пока ничего не было. В этот городской квартал многие люди приезжали по субботам отдохнуть, а это значит, что здесь было много машин. Это Лос-Анджелес. Здесь всегда много народа.

     Внедорожник принадлежал Мэви Рид, как большая часть нашего имущества. Ее шофер предложил отвезти нас туда и обратно, но в тот момент меня вызвала полиция, и лимузин остался дома. Мне хватало проблем с полицией, которые и так не относились ко мне серьезно, чтобы еще показываться им на лимузине. Я никогда не исправила бы это впечатление, но больше всего имело значение, что это отразиться на репутации Люси. Это была ее работа. Ведь полицейские были правы, я только осматривала место.

     Я знала, что часть проблемы была в автомобиле и со всем, что связано с технологией и металлом. Были несколько исключений среди низших фейри, которые владели и водили автомобили. Большинство сидхе не испытывало проблем, находясь в больших современных небоскребах, несмотря на то, что там было много металла и технологий. Дойл боялся самолетов. Это у него была одна из немногих слабостей.

     Холод воскликнул,

     - Есть место.

     Он указал, и я вывела огромный внедорожник к этому месту. Я прибавила скорости и чуть не столкнулась с маленькой машиной, которая также хотела занять свободное место. Это заставило Дойля сглотнуть и глубоко вздохнуть. Я хотела спросить, почему поездка в лимузине не до такой степени беспокоила его, но воздержалась. Вдруг мой вопрос усугубил бы его страх и до страха поездок в лимузине. Этого нам было не нужно.

     Я заняла место, хотя не настолько любила параллельную парковку, чтобы выполнить ее хорошо. Каждый раз параллельная парковка такой громадины походила на получение степени магистра в вождении. Можно ли получить кандидатскую степень, паркуясь так? Я не хочу владеть такой машиной, как этот огромный внедорожник, поэтому не выясню этого никогда.

     С моего места была видна вывеска магазина Фэеля, чуть ниже по улице. Прекрасно, нам даже не нужно было обходить заграждение.

     Я ждала Дойла, пока он, пошатываясь, выбирался из машины, и Холода, который уже отстегнулся и шел к моей двери. Прежде чем выйти, лучше было дождаться одного из них. Они все сделали очень уверено, что я поняла, лучшей тренировкой для стражи была охрана. Их высокие тела прикрывали меня на улице перед каждым поворотом. И если бы мне хоть что-нибудь угрожало бы, то у меня было бы больше стражей. Из осторожности их было минимум двое. И такая предусмотрительность успокаивала - это значит, что меня никто не пытается убить. Это было новостью для меня, что впервые за несколько последних лет никто не пытался меня убить. Возможно это было не так счастливо, как это описывали таблоиды, но я была определенно счастлива.

     Холод помогал мне выбраться из внедорожника, и мне это было нужно. В моменты, когда мне нужно было забраться или выбраться из этого внедорожника, я ощущала себя маленьким ребенком. Это словно сидеть на стуле, когда твои ноги могут раскачиваться, не доставая до пола. Это заставило меня чувствовать себя снова шестилетней, но рука  высокого и твердого Холода в моей руке напомнила мне, что я больше не была ребенком, и мне давно уже не шесть лет.

     - Фё Дэрриг*, что ты здесь  делаешь? - Раздался голос Дойла.

     Холод остановился посреди движения и встал, загораживая меня, потому что Фё Дэрриг (Рыжий человек) не был именем. Рыжие люди были очень старыми, они были остатками королевства фейри, которое существовало до появления Благого и Неблагого Дворов. А это значит, что Фё Дэрригу больше трех тысяч лет, как минимум. С тех пор у них не рождались дети, потому что у них не было женщин. Они все были просто древними. Они были кем-то между брауни, гоблином и кошмаром, кошмаром - который мог заставить мужчину думать, что камень был его женой, или что утес в море был безопасным. А некоторые из них восхищались видом пытки, которая могла понравится и моей тете. Когда-то я видела, как она содрала с дворянина-сидхе кожу, он стал неузнаваемым, а затем она заставила его ходить за ней на привязи из его внутренностей, как собака.

     Рыжие люди могли быть любого роста, начиная от роста, выше среднестатистического человека, и заканчивая ростом ниже моих ног. Было единственное, в чем они сходились - они не были красивыми, по человеческим меркам, и они носили красную одежду.

     Голос, отвечавший на вопрос Дойла, был высок, хотя определенно это был мужчина, говоривший ворчливым тоном, который обычно бывает у старых людей. Я никогда не слышала подобный тон у фейри.

     - Да ведь это я занял место для стоянки для тебя, кузен.

     - Мы не родственники, и откуда ты знал, что нам нужно занять место для парковки? - Спросил Дойл и в его глубоком голосе даже намека не было на слабость, которую он испытывал в машине.

     Он проигнорировал вопрос.

     - О, пойдем. Я - оборотень, и меняю форму, как гоблины, или как твой отец. Пуки не так далеки от Рыжих людей.

     - Я - Мрак Королевы, а не неизвестный безымянный Рыжий человек.

     - Ах, и тут препирается, - сказал он своим тонким голосом. - Это то имя, которое я желаю.

     - Что это значит, Рыжий человек? - Спросил Дойл.

     - Это значит, что мне нужно что-то рассказать и было бы лучше это сделать у Фэеля, где твой хозяин и мой босс ждут вас. Или вы откажетесь от гостеприимства нашего заведения?

     - Ты работаешь на Фэеля? - Спросил Дойл.

     - Ага.

     - И в чем состоит твоя работа?

     - Обеспечиваю безопасность.

     - Я не знал, что Фэель нуждается в дополнительной безопасности.

     - Мой босс чувствовал потребность. Теперь я спрошу еще раз: ты откажешься от нашего гостеприимства? И подумай хорошенько, кузен, поскольку старые правила все еще в ходу у моего рода. У меня нет выбора.

     Это был хитрый вопрос, потому что Рыжие люди как раз были известны тем, зимой, в поисках тепла, они могли появиться у домашнего очага. Или Рыжие люди могли быть единственным убежищем в ненастной ночи, и человек мог забрести к ним, привлеченный их огнем. Если Рыжих людей прогоняли или невежливо обращались с ними, то они использовали свой гламор, чтобы принести зло обидчикам. Если к ним относились хорошо, они могли оставить тебя целым, а иногда еще и делали хозяйственные работы по дому в знак благодарности, или дарили человеку удачу, но обычно лучшее, на что можно было надеяться, это чтобы вас оставили в покое.

     Но я не могла вечно прятаться за широкими плечами Холода и начинала чувствовать себя глупо. Я знала репутацию Рыжих людей, и еще я знала, что по каким-то причинам другие фейри, особенно древние, не заботились о них. Я коснулась груди Холода, но он не станет двигаться, пока Дойл не разрешит ему, или пока я не подниму шум. Я не хотела шуметь перед незнакомцами. То, что мои охранники иногда слушали больше друг друга, чем меня, все еще обсуждалось нами.

     - Дойл, он ничего нам не сделал, только был учтивым.

     - Я видел то, что его род делает смертным.

     - Это настолько хуже того, что я видела, что мы делаем друг с другом?

     Холод посмотрел вниз на меня, оставаясь в готовности отразить любую угрозу. Его взгляд даже через очки говорил, что я слишком любезничаю с кем-то, кто не относился к нашему двору.

     - Мы слышали, что золотой король сделал тебе, Королева Мередит.

     Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула. Золотой король - это мой дядя Таранис по материнской линии, точнее он мой двоюродный дед, и он король Благого Двора, золотой толпы. Он использовал магию, чтобы изнасиловать меня на свидании, и у меня были доказательства изнасилования, которые теперь хранились где-то в суде. Мы пытались обвинить его по законам людей за это насилие. Это была худшая реклама, которая когда-либо была у Двора Благих.

     Я попыталась выглянуть из-за Холода и посмотреть, с кем говорила, но и тело Дойла заблокировало мне вид, создавалось впечатление, что я говорила с воздухом.

     - Я не королева.

     - Ты не королева Неблагого Двора, но ты королева слуа, и если я принадлежу какому-нибудь двору, с тех пор как покинул волшебную страну Саммерленд, это - двор слуа Короля Шолто.

     Волшебная страна, или Богиня, или оба, короновали меня дважды за одну ночь. Первая коронация была с Шолто в его волшебном холме. Мы были коронованы как Король и Королева Слуа, темное войско, кошмары волшебной страны, настолько темные что даже неблагие не позволяли им оставаться в собственном холме, но в бою они всегда были шли первым. Корона исчезла у меня, когда на моей голове появилась вторая корона, которая короновала меня Королевой всех земель неблагих. Дойл стал бы моим Королем, и было традицией, что короли Ирландии женились на Богине, которая когда-то была реальной королевой, на которой каждый король \"женился\", по крайней мере в течение одной ночи. Мы не всегда следовали традиционным человеческим правилам единобрачия.

     Шолто был одним из отцов детей, которых я носила, так нам показала Богиня. Формально я продолжала быть его королевой. Шолто за последний месяц не настаивал на моем возвращении домой, казалось, он понимал, что я изо всех сил пыталась найти опору в изгнании.

     Единственное, что я придумала сказать вслух, было:

     - Я не думаю, что Фё Дэрриг должен выказывать преданность какому-либо двору.

     - Некоторые из нас боролись со слуа в последних войнах. Мы принесли боль и смерть, чтобы ваши народы остались нетронутыми, - в его голове были слышны горочь и презрение, - нас выслеживали, нас приговаривали за то, что мы делали, за то, что в нашем характере. У сидхе любого двора к Рыжим людям нет претензий, не так ли, родич?

     - Я не признаю родства с тобой, Фё Дэрриг, но Мередит права. Ты был любезен. Я не могу сделать меньшего. - Интересно, что Дойл пропустил \"Принцессу\", которую он обычно использовал в присутствии всех низших фейри, но он не стал обращаться и \"Королева\", а значит он признавал меня таковой перед Фё Дэрригом, и мне было интересно это.

     - Хорошо, - сказал Фё Дэрриг. - Тогда я возьму тебя к Доббину, ах, Роберту, он теперь так себя называет. Такое богатство, быть в состоянии назвать себя разными именами. Это пустые траты, когда есть другие неназванные и оставляющие желать лучшего.

     - Мы выслушаем твой рассказ, Фё Дэрриг, но сначала мы должны поговорить с кем-нибудь из фей-крошек у Фэеля, - сказала я.

     - Зачем? - Спросил он, и в одном этом слове было слишком много любопытства. Я вспомнила, что некоторые Фё Дэрриг требовали у своих человеческих хозяев рассказать истории, и если история была не достаточно интересной, они мучили и убивали их, но если история была интересной, они оставляют их с благословением. Что можно делать с историями, услышанными за тысячелетия, и откуда была такая навязчивая идея с именами?

     - Это не твое дело, Фё Дэрриг, - сказал Дойл.

     - Все в порядке, Дойл. Скоро все будут это знать.

     - Нет, Мередит, не здесь, не на улице. - Было что-то в том, как он сказал это, что я остановилась. Холод сжал мою руку, и это заставило меня посмотреть на него. Я поняла, что Фё Дэрриг, мог убить фей-крошек. Он мог бы быть нашим убийцей, Фё Дэрригу были чужды многие из правил нашего рода, даже несмотря на разговор о преданности для всего этого разговора о принадлежности королевству слуа.

     Наш серийный убийца стоял перед моими мужчинами? Все так просто? Я почувствовала вспышку надежды, но не может же это так быстро закончится. Я и раньше работала на делах по убийствам и раскрывались они не так легко. Убийцы не встречали тебя на улице сразу после того, как ты уехал с места их преступления. Но было бы отлично, если бы в этот раз все случилось бы действительно так легко. Тогда я поняла, что Дойл допускал, что Фё Дэрриг мог бы быть нашим убийцей, он видел это и поэтому был так осторожен.

     Я внезапно почувствовала себя медленной, и мне было не до работы. Предполагалось, что я была детективом, и Люси ждала от меня экспертного мнения по фейри. Но я оказалась никаким экспертом.



* Фё Дэрриг (Рыжий человек). По легендам кельтов, \"рыжие люди\" помогают людям возвращаться с того света. Обижать их нельзя, иначе обидчику не видать удачи.



Глава 4



Фё Дэрриг был ниже меня, но всего на несколько дюймов. Он был чуть меньше пяти футов. Скорее он был среднего для людей роста. Его сухое лицо со впалыми щеками обрамляли седоватые бакенбарды. Его нос был тонким, длинным и острым. А глаза были великоваты для его лица и чуть скошены вверх в углах. Они были черными, и, казалось, у них не было радужки, пока не становилось понятно, что как и у Дойла, его радужка была настолько же черна, как и зрачок, поэтому их сложно было различить.



Он шел впереди нас по тротуару, рядом со счастливыми парами, гулявшими взявшись за руки, улыбаясь и смеясь. Дети открыто рассматривали Фё Дэррига. Взрослые бросали быстрые взгляды на него, но и от нас они не отрывали взгляда. Я поняла, что мы выглядели похожими на себя. Я не подумала использовать гламор, чтобы мы выглядели более человечными или по крайней мере менее заметными. Я была слишком невнимательной, чтобы представить себе наши образы.

Родители вглядывались внимательнее, затем улыбались и стараясь поймать наш взгляд. Если бы я пошла бы на это, то они остановились бы поговорить с нами, а нам действительно нужно было предупредить фей-крошек. Обычно я старалась быть общительнее, но не сегодня.

Гламор мог обмануть зрение людей так, чтобы они видели не то, что есть на самом деле, а только то, что ты желал им показать. Всего несколько месяцев назад гламор был моей самой сильной способностью. Эта способность все еще оставалась у меня, и сейчас гламор легко потек по моей коже.

Я прошептала Дойлю и Холоду.

- Мы должны и посмотреть место и пресса не должна помешать.

- Я могу скрыться.

- Не при свете дня, - сказала я. У Дойля была эта странная способность скрываться как киношные ниньзя. Я знала, что он был Мраком, и ты никогда не видишь темноту прежде, чем она коснется тебя, но до сих пор не понимала, что за этим стоят столетия практики. Он мог завернуться в тени и скрыться. Но он не мог скрыть нас, и ему помешал бы яркий солнечный свет, чтобы скрыться самому.

Я представила себе свои волосы просто красными,по-человечески темно-рыжими, вместо своего настоящего темно-рубинового цвета. Я сделала свою кожу бледной, подходящей по оттенку к цвету волос, но не такой светящейся белизной, свойственной мой собственной коже. Я потянула гламор и на кожу Холода, шедшего рядом со мной. Его кожа была такой же светящейся лунным светом, как и моя, а значит было легче изменить одновременно и ее цвет. Я постепенно затемняла его волосы к насыщенному серому цвету и пока мы продолжали идти, делала его волосы более темными, пока он не стал брюнетом. Цвет волос теперь соответствовал белой коже и это сочетание делало его похожим на гота. Пусть его одежда не соответствовала новому облику, но мне было проще достичь такого сочетания для Холода. Если бы у меня было достаточно времени, то может быть, я смогла бы выбрать любой цвет, но сейчас мы привлекали внимания, а мне сегодня этого не хотелось бы. И так слишком много людей \"видели\" нас как мы есть, и гламор мог бы не удержаться от их знания. Было неудобно и неприлично меняться, пока мы шли, думая при этом о людях, которые нас узнали, которые вглядывались внимательнее и думали, что они ошиблись.

Сложность заключалась в постеленном изменении цвета волос и кожи, гладком, чтобы люди не заметили происходящего, а значит это было два гламора в одном. Т.е. первый момент - это само изменение нашей внешности, и второй - как у Оби Вана - люди не видели то, что они думали, что они видели.

Изменение внешности Дойла всегда было самым трудным. Не знаю почему, но всегда требовалось гораздо больше концентрации, чтобы превратить его черную кожу в глубокий, насыщенный коричневый цвет и ох-какие-черные волосы к соответствующему коже оттенку коричневого. Лучшее, что я могла сделать быстро, это заставить его выглядеть индейцем, американским индейцем. Я оставила изящно изогнутые уши с сережками, хотя теперь, когда я изменила его кожу на человеческий оттенок, заостренные уши говорили о том, что он фанат фейри, нет фанат сидхе. Казалось, они все думали, что у сидхе были заостренные уши, как пишут в фантастике, хотя это говорило не о чистой крови Дойла, а о смешанной, с примесью низших фейри. Он почти никогда не скрывал свои уши, вызывающее поведение, по мнению двора. Фанаты также считали, что сидхе являются эльфами. В этом я винила Толкиена и его эльфов.

Я изменила нашу внешность, но мы по-прежнему были привлекательными, а мужчины все еще были экзотичными. Но для полной концентрации, мне нужно было остановиться.

У Фё Дэррига было достаточно гламора, чтобы он мог изменить свою внешность. Просто его совершенно не заботило, что на него смотрели. Но всего одного телефонного звонка хватит, чтобы на нас налетела пресса, и тогда нам придется вызывать других стражей, чтобы попасть в автомобиль. Это уже случалось дважды, с тех пор как мы вернулись в Лос-Анджелес. И повторения я не хотела.

Фё Дэрриг обернулся к нам и сказал:

- Я никогда не видел сидхе, способных так хорошо пользоваться гламором.

- Это высшая похвала от тебя, - сказала я. - Твои люди известны своими способностями к гламору.

- Низшие фейри лучше в гламоре, чем больший народ.

- Я видела, как сидхе заставил мусор выглядеть, как накрытый к банкету стол, и он сделал так, что люди съели это - сказала я.

- И Фё Дэрриг нуждаются в листе, чтобы создать деньги, печенье, чтобы был пирог, журнал, чтобы появился кошелек с золотом. Тебе нужно что-то, чтобы твой гламор с этим работал. - Сказал Дойл.

- Мне тоже, - сказала я. Подумав, добавила. - Так делал сидхе, которого я видела и который был способен это сделать.

- О, но когда-то сидхе могли делать замки из ничего, и пищу, которая соблазняла любого смертного, хотя была просто воздухом, - бросил Фё Дэрриг.

- Я не видела... - Я остановилась на полуслове, потому что сидхе не нравилось признавать вслух, что их магия исчезала. Если бы Королева Воздуха и Тьмы услышала бы такое, то посчитала бы это грубостью и как минимум наказанием была бы пощечина, а если вам не повезло, то вы бы поплатились бы кровью только за намек, что магия исчезает.

Фё Дэрриг приостановился, и Холод вынужден был отступить в сторону от меня, иначе он наступил бы на низшего фейри. Дойл зарычал на него глубоким грохочущим басом, который походил на рычание огромной черной собаки, в которую он мог превращаться. Холод сделал шаг вперед, вынуждая Фё Дэрриг сдвинуться вперед.

- Сидхе всегда были мелочными, - сказал он, как будто его ничего не беспокоило, - но ты говорила, моя королева, что никогда не видела такого гламора от сидхе. За всю твою жизнь, а?

Дверь Фаэля была сейчас прямо перед нами. Она представляла из себя причудливое сочетание стекла и дерева и была старомодной, словно магазину были десятилетия.

- Я должна поговорить с кем-нибудь из фей-крошек, - сказала я.

- Об убийствах, да? - Спросил он.

Все мы замерли на один удар сердца, потом я внезапно оказалась позади мужчин и, выглядывая из-за их тел, могла видеть только край его красного пальто.

- Ого, - хихикнул Фё Дэрриг. - Ты думаешь, что это я. Ты думаешь, что я перерезал им горла.

- Теперь да, - сказал Дойл.

Фё Дэрриг рассмеялся, и это был род смеха, который услышь ты в ночи, то испугался бы. Это был смех того, кто наслаждается болью.

- Ты сможешь поговорить с феей-крошкой, кто сбежал сюда, чтобы рассказать обо всем. Она была полна всяких подробностей. Истерика, лепетала о мертвых, которых одевали как в детских сказках и вкладывали им в руки сорванные цветы. - Он издал звук отвращения. - Каждый знает, что никто из фей никогда бы не сорвал выбранный цветок. Они заботятся о них.

Я не подумала об этом. Но он был абсолютно прав. Это была человеческая ошибка, точно так же как на иллюстрации. Некоторые феи могли ухаживать за выбранным цветком, но это делали далеко не все. Никто из фей-крошек не любил букеты цветов. Они пахли смертью.

Кем бы ни был наш убийца, он был человеком. Я должна была сказать это Люси. Но у меня появилась другая мысль. Я попыталась проскользнуть мимо Дойла, но это походило на попытку переместить маленькую гору, ты мог толкнуть, но при этом не добился бы никаких успехов. Пришлось говорить из-за его спины.

- Эта фея-крошка видела убийство?

- Нет, - и маленькое сухое лицо Фё Дэрриг казалось действительно грустным, насколько я могла увидеть, - она шла ухаживать за растениями, там на склоне, а нашла там полицию.

- Нам нужно поговорить с ней, - сказала я.

Он кивнул, или мне так показалось в щелке между телами Холода и Дойл.

- Она в задней части магазина, Доббин ее отпаивает чем-то успокоительным.

- Как долго она уже здесь?

- Спроси ее сама. Ты сказала, что ты хотела говорить с феями-крошками, но ты не ее имела ввиду. Почему ты хотела поговорить с ними, моя королева?

- Я хотела предупредить других, что они могут быть в опасности.

Он повернулся так, что один глаз смотрел через щелочку, которую мои мужчины оставили для нас. Черный глаз покрылся морщинками по краям, и я поняла, что он ухмыляется.