— Ты имеешь в виду оборотней, — уточнила я.

— Они и есть отчасти животные, Анита.

— У меня больше любовников, которые покрываются мехом раз в месяц, чем тех, кто спит в гробу.

Его передернуло, в прямом смысле, словно от моих слов у него пробежал холодок по коже.

— Это твой выбор, но в вампирах нет и намека на зверя.

— Нет, только, как человеческие серийные убийцы, они просто люди, которые творят чудовищные бесчинства.

— Мы обнаружили бомбы в последнем обследованном нами доме, — сказал Дольф.

Это было отчасти ложью. Мы нашли детали или отходы от созданных бомб, принимая во внимание информацию Альвареса, но судя по шоку и ужасу на лице Вайскопфа, эта ложь прокатила.

— О нет, нет.

— Что они собираются делать с бомбами? — спросил Дольф.

— Сколько вы обнаружили?

Вот еще одна проблема с ложью — ее нельзя прервать.

— Две, — сказал Дольф.

Вайскопф побледнел:

— Они этого не сделают.

— Каковы цели? — спросил Дольф, нависая над столом. Его внушительные габариты выглядели весьма угрожающе, но на Вайскопфа не возымели никакого эффекта. Его действительно шокировали известия.

— Они говорили о создании бомб, но мы им запретили.

— Но у вас не было реального влияния на них, потому что вы не заставили их принять клятву, — сказала я.

— Они были лучше, когда были с нами.

— А, это феромоны, — пояснила я.

Он покачал головой:

— Мы заподозрили, что само наше присутствие влияло на них, поэтому стали спать в других местах, подальше от них.

— Черт, Вайскопф, это лишило тебя и твоего Бенджамина остатков власти над этими людьми.

Он посмотрел на меня, в его лице проявилась боль:

— Должен быть способ обрести свободу. Способ снова стать просто людьми.

— Вы вампиры, Вайскопф, — сказала я, и мой голос звучал мягко, потому что в его голосе я слышала боль. — Этого нельзя изменить, и это значит, что вам нужен Мастер.

Он еще сильнее затряс головой, будто пытаясь избавиться от мыслей:

— Нет, нет, тогда все наши труды, станут… напрасными.

— На что направлены бомбы? — спросила я.

Он посмотрел на меня:

— На Церковь Вечной Жизни. Они чувствуют, что Малкольм предал их всех, заставив принести клятву Жан-Клоду. На клубы и офисы Жан-Клода. На тебя и Жан-Клода. Многие считали, что если вас устранить, то будут свободны. Мы говорили им, что это неправда, что вы лучшее и самое современное правление, которое мы когда-либо видели. Что вы дали нам надежду.

Мой пульс подскочил, но, на самом деле, Вайскопф не рассказал нам ничего нового, чего бы мы сами уже не подозревали. Охранники трижды все прочесали. У нас были толковые люди. Я верила в это, на полном серьезе, но все равно боялась.

— В вашей группе есть еще люди-слуги? — спросила я.

— Нет.

Паника немного утихла. Значит, средь бела дня бомбы взрывать некому, к тому же на складе мы убили их специалиста-подрывника.

— Подожди, — сказала я, — а что касательно Ренфилдов… дважды укушенных?

На его лице отразилось отвращение:

— Дважды укушенный — это было бы оскорблением людям, которых мы переубеждаем.

— Значит, Ренфилд. В вашей группе вампиров они у кого-то есть?

— У некоторых, — ответил он.

Мой пульс снова застучал в районе горла:

— Их имена?

Он колебался.

— Если эти бомбы взорвут, то ты и твой Мастер будете также виновными в этом, как и все остальные, — надавила я.

— В твоих силах это предотвратить, — сказал Дольф.

— Если кто-то погибнет потому что ты нам не сказал, на тебе повиснет такая же вина, как и на них, и людям-слугам грозит попасть под закон. Если на вампиров падет подозрение в совершении преступления, то слуги, в любом случае, получат за содействие в преступлении.

— Мы никогда себе не простим, если потеряем еще невинные жизни, — проговорил Вайскопф, уставившись на собственные крепко вцепившиеся в стол руки.



Вайскопф назвал нам имена, одно из которых не оказалось в базе данных, но о нем была запись в связи с вооруженным нападением, а второе было в системе, потому что он работал судебным приставом до того, как стал вампиром, после чего потерял эту работу. Правительство, а не только военное подразделение, не желало, чтобы на него работали вампиры. На рассмотрении Верховного Суда прямо сейчас лежало дело, которое могло все изменить, но пока это не произошло, Кларэнс Брэдли потерял свою работу, пенсию и больше десяти лет в системе. Звучало, как отличный мотив для разного рода обид.

Мы вытянули всевозможные подробности о том, чье фото у нас уже было, а затем приступили над получением последнего, необходимого нам портрета другого. В разгаре всего этого зазвонил мой телефон, и я была немного удивлена, услышав голос Никки.

— У нас проблема.

— Какая? — спросила я, пытаясь сохранять голос нейтральным на случай, если это была проблема, с которой нам предстояло справиться без участия копов.

— У нас Ренфилд, к которому прикреплена бомба, и в его руке детонатор, поэтому если он умрет, бомба взорвется.

— Где? — прошептала я.

— В «Запретном Плоде».

— Он же сейчас закрыт, — удивилась я.

— Они репетировали здесь новую танцевальную программу.

У меня тут же пересохло во рту. Сердце не могло решить, то ли ему помчаться галопом, то ли вовсе остановиться.

— Кто они?

— Наши люди взяли двоих из них, но последний, тот, что с бомбой, схватил…

— Никки, говори.

— Натаниэля, человек с бомбой крепко обвился вокруг Натаниэля. Если мы выстрелим в Ренфилда, бомба сработает. Если мы не убьем его, бомба все равно сработает, в конце концов.

Я почувствовала внезапный приступ тошноты, пришлось даже сесть на край стола и опустить голову пониже. Клодия тут же оказалась рядом:

— Анита, что случилось?

Было слишком для меня оставаться спокойной и скрывать все это дерьмо.

— Почему он еще не взорвал бомбу? — Мой голос звучал почти нормально. У меня не было достаточно положительных очков, чтобы позволить себе такое.

— Он хочет, чтобы ты приехала туда. Он говорит, что обменяет Натаниэля на тебя.

— Ладно, — ответила я. Схватившись за край стола, я с помощью Клодии опустилась на пол. Меня по-прежнему мутило, кружилась голова, и комната казалась душной. Пиздец.

— Анита, он может не отпустить Натаниэля. Он может взорвать бомбу, когда вы оба окажетесь там. Натаниэль твой леопард зова. Если взрывник заполучит вас обоих, ты же знаешь, что шансы на то, что вы умрете, гораздо выше.

— Но он не сделает этого, — сказала я.

— Ты этого не знаешь, он может взорвать вас обоих, просто потому что может это сделать, Анита. Ты не пойдешь на такое.

— Я не могу не пойти на такое, — ответила я. И добавила: — Не вздумай принести Натаниэля в жертву ради меня, я тебе этого никогда не прощу.

Вокруг меня образовалась толпа. Клодия и Прайд, который опустился рядом со мной на колени. Еще здесь были Зебровски, Арнет, Тамми, Дольф и… никто из них меня не волновал. В этот момент меня беспокоил лишь тот единственный, кого сейчас здесь не было.

— Я бы никогда не навредил Натаниэлю, — отозвался он.

— Думаю, ты сказал это сейчас, потому что я сказала, что ты этого не сделаешь, что ты просто не смог бы этого сделать.

— Он также для меня небезразличен, Анита. У меня тоже был прайд верльвов, но это первый дом, что у меня есть с тех пор, как женщина, что вырастила меня… не важно. Я тоже хочу его спасти.

И в тот момент я поняла, что не такой уж Никки и социопат, как я думала, или может быть, как он сам думал.

— Постарайся, чтобы с ним ничего не случилось ради нас обоих; я уже еду.

— Постараюсь.

— Смотри, не убейся там, ладно?

— Такое не планирую.

— Никки?

Но он уже отключился. Я могла перезвонить, но что я скажу? Не умирай за меня. Никто из вас не должен умирать за меня. Да, я могла бы сказать именно это.





Глава 46



«Запретный плод» располагался в районе Приречья, города Сент-Луис. Узенькие улочки предназначались скорее для лошадей, нежели автомобилей, и многие из них до сих пор были вымощены брусчаткой. Эта историческая часть города в сочетании с наводнившими ее ультрасовременными модными клубами привлекала к себе уеву тучу туристов. Это одна из самых горячих точек на выходные, где практически невозможно припарковаться, и отстойное место для отряда СВАТ. Но нам удалось найти место подальше от клуба, дабы не засветиться.

Лисандро стоял возле первой машины. Его волосы длинной до плеч были собраны в косу. Он был все таким же высоким, темным, красивым и счастлив в браке. Почти год назад, летом, его подстрелили, когда он помогал нам одолеть Мать Всея Тьмы. Было мгновение — ужасное мгновение — когда я думала, что он станет последней жертвой на алтаре победы и умрет, но оказался слишком крепкой веркрысой, так что он выжил. И мне не пришлось объяснять его жене и детям, почему я привезла их папу обратно в ящике. Я была очень рада, но с тех пор вычеркнула его из списка моих телохранителей. Не хочу нести ответственность за то, что его жена станет вдовой, а дети — наполовину сиротами. Стоя под теплыми лучами весеннего солнца, я вспомнила, что на моей стороне это была не единственная опасная команда.

Мы с Дольфом и Зебровски были окружены СВАТом. Для меня и моих людей это был не хилый комплимент, позволяя находиться здесь нашим.

— Как, черт возьми, вы умудрились просрать пронесенную в клуб бомбу, а затем еще и позволить взять Натаниэля в заложники? — потребовала я ответа.

Лисандро опустил взгляд, глубоко вздохнул, затем расправил плечи, встретился со мной взглядом и сообщил:

— На входе стоял Клей; он никогда не был настоящим военным и не знаком с реальным насилием. В чрезвычайных ситуациях он не стоял бы у меня на дверях. Молодой человек был здесь с двумя другими штатными сотрудниками.

— Двое других тоже здесь? — спросила я.

— Они убежали, сверкая пятками, так что не думаю. Похоже, он оставался один.

— Как он ухитрился захватить Натаниэля, когда ты и Никки были здесь?

— Анита, это не те вопросы, которые ты должна задавать, — сказал Дольф.

Я глянула на него, собираясь огрызнуться, но проглотила негодование, так и не открыв рта. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, я просто кивнула.

— Позволь мне самому выяснять, что нам нужно, Блейк, — проговорил Хилл.

Я хотела возразить, что могу это сделать сама, но времени лгать себе не было. Я снова кивнула.

— План клуба у нас есть, Блейк описала обстановку на входе. Кто внутри? Где конкретно держат заложников?

— Внутри: Никки, Натаниэль, Мефистофель и Синрик.

— Подожди, — сказала я, — почему Син здесь? Он не охранник и не танцор.

Лисандро выглядел смущенным.

— Натаниэль и до этого брал его с собой не единожды. Он наблюдает и практикуется.

— Почему Син внутри, а вы здесь в безопасности?

— Он отказался оставить Натаниэля, так же, как и Никки.

— А Дев?

— Он знал, что Мефистофель твой золотой тигр и захотел, чтобы тот остался. Думаю, он планирует заполучить тебя и двух твоих котиков.

— Син тоже один из моих котов.

— Кажется, он в этом не уверен из-за возраста Синрика.

— Блейк, — напомнил о себе Хилл, — у нас нет времени. Син тоже для тебя много значит?

— Все, кого он упомянул, мои любовники, и большинство живет со мной, в основном.

Сочувствие в глазах Хилла едва не убило меня.

— Мне очень жаль, Блейк.

— Я прожила с Натаниэлем более трех лет, в июне будет четыре.

Хилл кивнул:

— Мы вернем его.

— Знаю, — сказала я, и это была ложь. Я не знала. Я надеялась, и сейчас, надежды, похоже, было недостаточно.

Хилл и остальные начали расспрашивать Лисандро о бомбе, он разбирался в этом куда лучше, чем я. Меня бы остановил пояс смертника, и я знала, что мертвец был детонатором, но не представляла себе, как это выглядит. Лисандро отвечал кратко и по сути.

Хилл и пара других, кивали в подтверждении. Черт, я тоже подтверждала, но в голове постоянно крутилась одна и та же мысль: Натаниэль там, внутри, рядом с бомбой. Там Ники. Там Син. Там Дев. Рядом с бомбой! Она крутилась снова и снова, пока они задавали свои умные вопросы и получали на них ответы. Как навязчивый мотив, застрявший в голове, с ритмом: бомба, бомба, бомба. Ожоги — единственное, что не способны исцелить оборотни. Их может убить серебро, клыки и когти других серхсуществ могут их ранить, но если они выживают, то могут восстановить большинство повреждений. Огонь — единственное, что наносит непоправимый ущерб. Фактически, большинство оборотней сгорают быстрее, чем люди, и почти без остатка.

Я вспомнила, как видела в прошлом году вервольфа, сгоревшего из-за того, что слишком близко находился к запущенной ракете. Человеческая форма исчезла в огне, он пытался перекинуться, чтобы исцелиться — но все равно сгорел, застряв меж двух своих форм, черным ужасным призраком. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не увидеть вот так же Натаниэля, или Сина, или Никки, или Дева.

— Анита может это сделать. — Мне пришлось сосредоточиться, чтобы понять, что это Прайд.

Я моргнула, глядя в это красивое лицо, так как Дев, как-никак, приходился ему кузеном.

— Что? Что я могу сделать?

— Ты можешь открыть связь между собой и Мефистофелем или Натаниэлем, или Синриком, и увидеть комнату. Так нам не придется теряться в догадках.

Хилл изучал мое лицо.

— Ну как, сможешь?

— Если сброшу щиты и сосредоточусь, то — да.

— Ты будешь способна видеть внутреннюю обстановку клуба, по крайней мере, тремя разными парами глаз, никакой работы наугад?

— Ага, именно так это и работает.

— Черт, — не удержался он, — и это срабатывает со всеми твоими любовниками?

— Нет, с Никки это не работает, только с остальными.

Хилл нахмурился:

— Надеюсь, позже я пойму как это работает, и посмотрим, сможем ли мы это использовать. А сейчас займись своими магическими штучками, Блейк. Дай нам глаза и расположение всех в помещении.

— Попытаюсь.

Зебровски сказал:

— Не пытайся. Делай. Или не делай. Никаких попыток.

Мне потребовалась секунда, чтобы понять, что он произнес мне цитату из «Звездных Войн». Это заставило меня улыбнуться, и в этот момент за одно лишь только это я любила его.







Глава 47



Я сидела в жилете и при оружии на краю тротуара в слабых лучах весеннего солнца. Рядом находились все ребята из СВАТа, плюс Маршал Арлен Брайс, Зебровски и Дольф, и еще много членов РГРСС, на которых я могла положиться. К тому же рядом были обступившие меня мои телохранители, удерживая остальных позади, пока я находилась в метафизическом трансе, проникая в каждого заложника. Нам не пришлось звонить подозреваемому или самим ломиться в клуб. Я уже имела глаза внутри. Мне просто нужно было их «открыть».

Я сидела на краешке тротуара, так, что если бы сидел кто-то высокий, то казалось бы, что он просто сидит на земле. Но я была достаточно маленькой, поэтому все было в порядке. Я привыкла быть самым низким ребенком в школе. Сняв щиты, сначала я потянулась к Деву. Прайд одобрил начать с него, потому что тот был тренированным бойцом, шпионом, телохранителем и киллером, хотя Прайд и не сказал всего этого вслух. Он сказал: охранник, просто охранник. Я опустила свои щиты для Мефистофеля, моего Дьявола. Он не попадал в мою жизнь до тех пор, пока я не провела большую тренировку по удерживанию своих метафизических и эмоциональных способностей подальше от связанных со мной людей. Я никогда не позволяла ему забираться далеко вглубь, как мог Натаниэль или Мика, или Жан-Клод, или… я держала Дева на расстоянии, потому что знала, как это сделать, потому что могла это сделать. А сейчас я нарушила всю ту работу по безопасности и потянулась к нему.

Я подумала о том, как занимаюсь с ним любовью. Почувствовала его тело в себе, его кожу под своими руками, его… и я оказалась внутри. В основном это походило на парение над людьми, с которыми я разговаривала, но связывающие узы, могли притянуть меня ближе, намного ближе. Сейчас я позволила этому произойти, и на мгновение смогла взглянуть на обстановку глазами Дева. Это меня дезориентировало, и я скользнула обратно.

Он моргнул, когда смог «увидеть» меня над собой. Придав лицу пустое выражение, он уставился на противоположную сторону комнаты.

Что ты видишь? — мысленно спросила я. И в это же мгновение, смогла увидеть то же, что видел Дев.

Син стоял чуть дальше к сцене, впереди остальных, среди маленьких столиков, на большинстве из которых возвышались перевернутые стулья, ожидая открытия на ночь. Никки оказался ближе всех к двери, по другую сторону от Дева. Натаниэль, стоял у дальней стороны сцены, далеко от дверей. Незнакомый мне мужчина обхватил его рукой за шею. Другой рукой он держал что-то по форме напоминающее цилиндр с кнопкой, на которую он уже нажал, и это встревожило меня, пока Дев мысленно не произнес:

Бомба приведена в действие, но не взорвется, пока он не отпустит кнопку.

Я потянулась сознанием к Сину. Он был встревожен.

Я слышала, как подрывник произнес:

— Что случилось? Где Анита Блейк? Где она?

— Отпусти моего брата, — прошипел Син.

— Но ведь он тебе не брат! — возражал он.

— Нет, брат.

— Заткнись! Ты, лев! Давай звони ей еще раз!

Натаниэль сказал:

— Синрик, пожалуйста, уйди.

Я почувствовала, как Син покачал головой, глубоко внутри ощутив его упрямство, и знала, что он не уйдет. Это не было смертным приговором, а всего лишь решением. Он не оставит Натаниэля. Просто не оставит.

Я мысленно потянулась к Натаниэлю, и смогла ощутить, как рука парня удерживала меня за плечи. Я смотрела на Сина, видела, как расширились его голубые глаза, лицо побледнело, выявляя страх, но он не отступал. Я чувствовала страх Натаниэля за него, чувствовала его пульс в своем горле, и было ли это мое горло? Наступил момент, когда я почувствовала в себе три биения пульса, и ни одно из них не принадлежало мне. Вот одна из причин, почему я с таким сучьим упорством училась ставить щиты, потому что не хотела закончить, как Вайскопф и его Мастер: один разум на два тела, или три, или четыре, или… Когда подобное происходило между мной, Жан-Клодом и Ричардом, у нас были моменты, когда групповой разум парил между нашими телами. И сейчас я впервые почувствовала это с ними тремя, только Никки был отстранен от такого уровня интимности, если это правильное слово для кого-то, чье сердце бьется в твоей голове.

Я ощущала их эмоции, словно карты веером в моей руке. Я улавливала обрывки мыслей. Дев, казалось, мог передавать целыми предложениями, и просто думая об этом, я понимала, что люди, обучающие его боевому искусству, также обучили его и психическим штучкам. Золотые тигры вырастали идеальным инструментом, вот почему в итоге их помечал Мастер. Этим Мастером была я, хотя технически, принимая во внимание вампирский закон — им был Жан-Клод.

Никки ближе подобрался к Деву. Я знала, что он учуял мою энергию.

— Я позвоню ей, только успокойся, хорошо? — произнес он.

— Звони ей! — на этот раз крикнул террорист с бомбой.

Я потянулась назад, но это было, как утрамбовывать одежду в чемодан. Никогда не выходит повторно уложить все обратно, так же аккуратно и абсолютно, как было. Я могла чувствовать обрывки связи от всех мужчин, находящихся в клубе.

Зазвонил мой телефон, и Прайду пришлось помочь мне вытащить его из кармана. У меня были проблемы гораздо глобальнее в другой комнате. Дерьмо, я должна была что-то сделать, а затем поняла, что не хочу совсем захлопывать двери. Если я потеряю Натаниэля, потеряю их всех, это может оказаться моим последним прикосновением к ним. Я не хотела отказываться от этого.

В моей голове послышался голос Дева:

Анита, обруби связи, мы не можем так действовать.

Я сделала, как он попросил, но Натаниэля покинула последним, выскальзывая, словно лаская его изнутри. Я унесла с собой аромат его волос и кожи, произнеся в телефон:

— Никки.

— Он хочет, чтобы ты появилась в клубе.

Вспышка страха от Натаниэля прорвала только что выставленные на место щиты. Он боялся, и я почувствовала мысли в его голове, что он взорвет бомбу раньше, чем я попаду внутрь, потому что считал, что террорист намеревается взорвать его, меня и Дева. Два животных зова и я в одно и то же время повышали шансы на то, что я действительно погибну.

— Натаниэль задумал взорвать бомбу раньше, чем я попаду в клуб. Он убежден, что террорист пытается убить меня с двумя моими котами, чтобы я уж наверняка погибла.

— Скорее всего, так и сделает, — произнес Никки ничего не выражающим голосом.

Я почти могла видеть улыбку на его лице — приятную, нечитаемую.

Я мысленно передала Натаниэлю:

Не смей!

— В чем дело? Если перекинешься, ты труп! — завизжал террорист.

— Энергия здесь достигла своего пика. Мы все так взвинчены, что наш человеческий друг чувствует это. — Это было его предупреждение.

Террорист оказался более чувствительным, чем я надеялась. Вот блядь!

— Где ты? — спросил Никки.

— В пути, — ответила я.

— Пробки, да?

— Ты не хочешь, чтобы я попала внутрь, — сказала я.

— Нет.

— Думаешь, он взорвет бомбу, как только я окажусь внутри?

— Да.

— Дерьмо.

— Именно.

— Передай ему, что я буду там как только так сразу.

— Не думаю, что стоит это делать.

— Передай, что у нее осталось всего десять минут! И все! — прокричал террорист.

— Слышала? — спросил Никки.

— Слышала. Уговори его на тридцать минут.

— Постараюсь. — Он нажал на отбой.

— Расскажи, что там происходит, — потребовал Хилл.

Я рассказала о расстановке каждого, и что нервы террориста уже на пределе.

— Он начинает паниковать.

— Если бы не детонатор в его руке, это было бы хорошей новостью, — произнес Хилл.

— Насколько хороша реакция Натаниэля? — спросил Зебровски.

Я посмотрела на него:

— Достаточно.

— Быстрее тебя, когда на том складе ты пресекла попытку Биллингса выстрелить в того парнишку-вампира?

Я задумалась.

— Да, он быстрее. Они все быстрее.

— Все? — спросил Зебровски.

Я кивнула.

— Анита быстра, но не так, как мы, — подала голос Клодия.

— Она все же человек, — добавил Прайд.

— Что ты задумал? — спросила я Зебровски.

— Думаю, твой бой-френд прав. Тот парень взорвет тебя и их сразу, как только решит, что ты достаточно близко, чтобы погибнуть с ним за компанию.

— Не обнадеживает, — пробубнила я.

— Послушай. В Израиле группа мужчин гоняла мяч, когда пришел парень с бомбой, держа кнопку. Они набросились на него и удерживали его руку на кнопке до приезда полиции, которая его застрелила.

— Он человек, — сказал Дольф, — вы не можете его просто так убить.

— Человек, который числится в группировке, убившей двоих полицейских. Ордер Аниты на ликвидацию позволяет убить любого, кто замешан в преступлении, имеющем отношение к ордеру.

— Это когда ты ведешь активное преследование, — не унимался Дольф. — Ордер не дает право офицеру полиции хладнокровно стрелять в человека.

— Если бы там оказалась твоя жена, которую за шею удерживал террорист, прижив к ее спине бомбу, ты бы выстрелил хладнокровно? — спросила я.

— Нет, — наконец ответил он.

— Подожди, — воскликнул Хилл, — хочешь сказать, что мы позволим Аните войти в клуб, а сами будем уповать на то, что все они сообразят наброситься на ублюдка и удерживать его, пока мы не войдем и не пристрелим его?

— Ага, — ответил Зебровски.

— Натаниэль — не обучен рукопашному бою, — сказала Клодия.

— Зато Дев и Никки обучены, — сказал Прайд, — и Син неплох для новичка, к тому же он чертовски быстр.

Мой пульс снова подскочил к горлу, но кожа оставалась холодной даже при свете солнца.

— Я могу «передать» им троим, наш план действий. — Я сделала воздушные кавычки на слове «передать».

— Никки сообразителен, — сказала Клодия, — он начнет двигаться вместе с ними, — сказала Клодия.

— Ты имеешь в виду, когда я начну, — поправила я ее.

— Он человек с парой вампирских укусов, — заметил Прайд. — И уж точно не окажется сильнее Натаниэля, Сина, Дева и Никки.

— Хочешь сказать, что я с ним не справлюсь?

— Тебе не нужно его хватать, — сказал Прайд.

— Не поняла.

— Он имеет в виду, что ты вынесешь парню мозги, и он не сможет взорвать устройство, — впервые заговорил Брэм.

Дольф покачал головой:

— Не уверен, что это законно.

— Я вдоль и поперек изучил ордер, — сказал Зебровски, — все законно, так что не стоит париться по этому поводу, потому что сейчас будет его исполнение.

Мы все переглянулись.

— Мне не нравится мысль о том, что ты отправишься туда одна, — сказал Хилл.

— Он не запрещал вызвать копов, — заметила я.

Хилл оскалился, блеснув зубами, словно демонстрировал клыки.

— Тогда я прикрою тебя.

— Мы, — поправил Киллиан, — мы прикроем тебя.

На том и порешили. Я дала знать Натаниэлю и остальным о том, что они должны сделать. Я была уверена, что Никки подхватит действия Натаниэля, и поставила бы его жизнь на его скорость и способность удержать террориста достаточно долго, чтобы остальные успели подоспеть ему на подмогу. Им просто придется подождать, а затем в клубе окажусь я с полной поддержкой спецназа. Все зависело от Натаниэля, от его использования той некой зрительно-моторной координации и скорости, что делали его таким потрясающим на танцполе, в спортзале, на стрельбище, чтобы удержать руку террориста на кнопке. Это все, что он должен был сделать, а затем там окажутся остальные и навалятся на подрывника… и либо они удержат его, пока мы с ним не покончим, либо все вместе взорвемся. Утвердив план действий, я услышала, что Хилл, Киллиан и остальные желали пойти со мной. Они были готовы довериться, потому что если я доверяла своим любимым сделать это, то могли и они. Я доверяла своим мужчинам, а Хилл, Киллиан, Дерри и остальные — доверяли мне. В общем полный пиздец.





Глава 48



Я должна была держать лицо открытым, чтобы террорист мог удостовериться, что это именно я была тем до зубов вооруженным человеком, что прошел через двери клуба, но помимо этого я подготовилась, словно это была любая другая охота на монстра. Вообще-то, это и была часть продолжающейся охоты на вампиров. Я позволила себе подстроиться под ритм людей, который должен был бы выглядеть медленным и неуклюжим, но отнюдь так не выглядел.

Мы были уже почти у двери, через которую я проходила сотни, тысячи раз, когда опустила щиты настолько, чтобы позволить Натаниэлю «увидеть» меня над собой. В этот раз я предусмотрительно оставляла метафизическую дистанцию, потому что ему потребуется вся его быстрота и сноровка, на какую он только способен, а нам с ребятами — скоординированность и четкость движений. У нас обоих была задача, сила и сейчас нам они были необходимы. Я дала Натаниэлю понять, что мы проходим через дверь, а затем оборвала связь, чтобы все остались наедине только со своим разумом. Поэтому, когда Дерри распахнул дверь и мы проникли внутрь, единственное, что я знала, это что Натаниэль не промахнулся с первой хватки и ничего не взорвалось. На самом деле, потребовалась всего секунда, чтобы наши глаза привыкли к тусклому освещению внутри клуба и мы смогли обнаружить, что все мужчины свалились в кучу у дальней стороны помещения, навалившись на террориста.

Я рванула с места, так, как сделала это на том складе, только на этот раз я не собиралась спасать какого-то незнакомца от огнестрела. Я бежала, чтобы спасти любимых мужчин, и добраться до них прежде, чем нас взорвет парень, с которым они боролись. Не раздумывая, я пересекла зал и оказалась на вершине этой кучи малы из мужчин. И какое же было чудо, даже для меня, когда внезапно увидела широкую спину Никки, его большая рука переплеталась с чьей-то рукой, словно в отчаянной увернись-от-бейсбольной-биты игре. Дев обхватил террориста, придавливая его к стене, его рука была под рукой Никки. Син обхватывал парня за талию, словно пытаясь его удержать, а Натаниэль обеими руками обхватил руку парня, его волосы были заплетены в косу, а мускулы широких плеч резко очерчивались под рубашкой. И лицо парня — которое, до этого могла видеть только их глазами — смотрящего на меня широко распахнутыми глазами. У него было время крикнуть «Нет!». Затем я выстрелила ему в лоб, над бровями. Из его затылка брызнули кровь и мозги, но входное отверстие было маленьким, даже аккуратным. Я пустила ему еще одну пулю рядом с первой, лишив его всего затылка. Глаза парня закатились, и теперь все, что нам оставалось делать — это держать его до прибытия взрывников, которые нас отпустят.



Глава 49



Когда отсоединили нужные проводки и бомбу унесли, я села на край сцены. С одной стороны от меня оказался Натаниэль, а с другой — Син. Никки и Дев разговаривали с Прайдом, Клодией и остальными охранниками в противоположной стороне зала. Думаю, они пытались выяснить, что произошло, и как они могли избежать подобного в дальнейшем. Мне было все равно.

В одной моей руке была рука Натаниэля, а вторую мою руку держал Син. Вот так я и сидела, пока они держали меня, а я их. И этого было достаточно. Даже более, чем достаточно.

— У тебя вся работа такая? — спросил меня не своим голосом Син. Я не была уверена, звучал ли он на самом деле странно, или это все последствия шока и стрельбы в закрытом помещении сказались на моем слухе.

— Иногда, — сказала я.

— Не думаю, что хотел бы этим заниматься изо дня в день, — заметил он.

Я улыбнулась и сжала его руку:

— Отлично, тогда найди более приятное и безопасное занятие.

Син положил голову мне на плечо, и учитывая, что он был почти на восемнадцать сантиметров выше меня, все должно было быть наоборот. Он обеими руками обхватил мою ладонь, а так как его ладони были гораздо крупнее моих, то получалось, что он больше сжимал свою руку, нежели мою.

Натаниэль, держа в одной руке мою ладонь, другую положил на мое бедро. Он поцеловал меня в щеку, и я прижалась к нему. Я почувствовала пробуждение Жан-Клода, почувствовала, как он сделал первый вдох, а затем его голос в моей голове произнес:

Ma petite, что произошло?

По непонятным причинам это вызвало у меня слезы.





Глава 50



Вайскопф назвал нам имена остальных вампиров. Он и его Мастер Бенджамин предложили им сдаться в связи с первой в истории успешной сделкой между вампирским и человеческим законом. Они выдали нам имена и были свободны, так как реально не причинили никому вреда. Бенджамин и Вайскопф остались крайне разочарованы своими, не принесшими клятвы на крови, вампирами. Мы с Жан-Клодом заставили их пообещать, что они больше не попытаются снова предпринять что-либо подобное. И довольно доходчиво объяснили им, что они в безопасности от человеческой полиции, но если снова предпримут попытку восстания, то не будут в безопасности от нас.

Никки и Дев выступили с дебютом на сцене «Запретного Плода» и произвели настоящий фурор. Деву понравилось выступать, и, возможно, он решит повторить, чего нельзя сказать про Никки которому это понравилось куда меньше. Хотя, когда они оба выступали на сцене, Никки казался таким же увлеченным, как Дев. Социопаты — великие актеры. Он отказался покидать Натаниэля, не из-за меня, а из-за него самого. Он сказал, что впервые в своей жизни обрел семью.