— Как Одинокий Рейнджер, — сказал он, тут же подняв руки в безмолвном извинении. — Я помню, что вы сказали Пауку о том, что Одинокий Рейнджер был Техасским Рейнджером.

Я улыбнулась.

— Верно, но в целом менталитет одинокого стрелка достаточно распространён среди сверхъестественного подразделения. Мы столько лет работали в одиночку, что играть в команде у нас просто не получается.

Мальчик, который выглядел чересчур молодо, чтобы участвовать в происходящем, даже на мой взгляд, с огромными голубыми глазами и волосами, целиком скрытыми под шлемом, словно в надежде, что более короткая стрижка придаст ему взрослый вид, сказал:

— Ходят слухи, что вы прекрасно играете в команде.

— Джорджи, — осадил его Купер.

Он смутился.

— Не только Шоу зациклился на личной жизни? — спросила я.

Купер умудрился пожать плечами под всем этим снаряжением. Может, всё дело было в напряжении от ожидания, в понимании того, что как только эта нервотрёпка закончится, нас ждёт очередная её порция.

— А что именно ты слышал, Джорджи? — спросила я.

Ему было неуютно; честно говоря, одно дело было намекнуть, и совсем другое — сказать открыто мне в лицо.

— Ну же, Джорджи-Порджи, если хочешь что-то мне сказать, говори. В противном случае, умолкни.

Остальные мужчины прислушивались, глядя на нас, нетерпеливо ожидая, что же будет дальше. Каннибал находился с группой, расположившейся по периметру, так что его не было рядом, чтобы отстоять мою честь; Купер же, очевидно, защищал меня лишь от нападок чужаков. Эдуард молчаливо стоял неподалёку, дав мне возможность справиться самой. Он знал, что я уже большая девочка.

Лицо Джорджи напряглось, и я поняла, что он собирается высказать мне всё. Видать, не стоило мне передразнивать его имя. Да ну и ладно.

— Я слыхал, что ты живёшь под одной крышей с Мастером твоего города.

— И что с того? — подбодрила его я.

Он изо всех сил пытался нахмуриться, сохранив при этом озлобленное выражение лица.

— Что с того? — переспросил он.

— Совершенно верно, — ответила я.

Бернардо встрял:

— Она имеет в виду, Джорджи, что так и есть, она сожительствует со своим Мастером города, и что с того?

— Я слыхал, что она и тебя трахает, — не унимался он.

Бернардо рассмеялся.

— Парень, да я пытался залезть к ней в штаны с того момента, как мы впервые начали работать вместе.

Всё, что я могла ответить на это — это покачать головой. Олаф угрюмо уставился на него. Эдуард попытался нацепить нейтральное выражение лица и преуспел. Зато Бернардо заинтриговал окружающих.

— Ну и как? — спросил Санчес.

— Спроси у неё сам, она рядом стоит, — посоветовал Бернардо.

Все уставились на меня. Я улыбнулась, хоть мне было не очень смешно.

— Нет.

— Нет, — патетично повторил Бернардо. — Она ответила «нет», и продолжает стоять на своём. Я уже два года пытаюсь, и всё равно «нет». — Он огорчённо взмахнул руками, словно говоря «вы только посмотрите на неё». — Ребята, если даже мне ни куска её внимания не урвать, то сколько же, по-вашему, придурков, заявляющих, что они, дескать, взяли эту высоту, на самом деле добились цели?

— Никакая я вам не высота.

Бернардо ткнул пальцем в мою сторону:

— Вот видите, Анита сложна во всех значениях этого слова.

Это рассмешило их. В ту же секунду Бернардо приблизился ко мне ближе, чем когда бы то ни было, чтобы урвать поцелуй. Но, по воле злого рока, чтобы его попытка вступиться за мою честь удалась, я не могла даже поблагодарить его в открытую. Единственное, что мне оставалось — это демонстративно передёрнуться от отвращения и обозвать его озабоченным.

Рация ожила и Купер сказал:

— Выступаем.

Все подобрали снаряжение, которое разложили ранее, и нацепили его на место. Купер взглянул на меня:

— Анита, пойдёшь со мной.

Уровень напряжения в воздухе подскочил выше, чем окружающая жара.

— Постарайся никого из нас случайно не подстрелить, Анита, — попросил Санчес.

Он произнёс моё имя, выделив каждый слог.

— Если я тебя подстрелю, Санчес, это будет отнюдь не случайно.

Окружающие мужчины хмыкнули, кто ободряюще, а кто издевательски. Последовал второй приказ, и время для шуток прошло. Мне сказали, как сильно Купер хотел, чтобы я шла за ним, поскольку я оказалась единственным маршалом из всех четверых, кто не проходил официальных тактических тренировок. Я делала то, что мне было сказано. Положила левую руку на спину Купера поверх бронежилета, так что, когда двигался он, я двигалась вслед за ним. Другую руку я держала поверх МП5, располагавшегося на специальном креплении, чтобы винтовка случайно не оказалась нацеленной на кого-нибудь, и мы двинулись вперёд.



Глава 39

Последний раз, когда я работала со спецназом, мы вломились в дверь, вооружённые светошумовыми гранатами и разрешением на отстрел любого находящегося внутри кондоминиума существа, за исключением жертвы, которую мы пытались спасти. В этот раз мы сначала постучали. Сержант Купер крикнул, стоя за парнем со щитом, который оказался Хитчем, по ширине плеч примерно равный моему росту:

— Полиция Вегаса, ордер на обыск! Откройте дверь! — у сержанта был достаточно громкий, натренированный голос.

Даже зная, чего ожидать, я всё равно вздрогнула от этого звука. Сержант повторил то же требование ещё дважды.

Сила Виктора пронеслась через духоту за нами, ну или просто повеяла откуда-то сзади. Поскольку он был слишком далеко, чтобы его крики можно было услышать, он решил просто послать свою энергию вперёд. В некотором смысле, это было лучше, чем его голос. Голос можно сымитировать, но подделать такой шквал силы не мог никто. В некотором смысле, это было хуже, чем его голос. Его голос не стал бы обхватывать моё горло, словно рука, которой хочется пролезть внутрь. Мне пришлось натянуть свои метафизические щиты, чтобы оттолкнуть эту энергию настолько, чтобы не чувствовать её на вкус. Я словно отталкивала какой-то громадный вес, пытаясь убрать от себя его силу. Я ни разу не встречала ликантропа с такими способностями.

Грегори Минс должен был ощутить всю эту энергию, исходящую от «короля» его клана, и если он хороший парень, он откроет дверь. Если он плохой парень, он попытается либо удрать, либо вступить в драку.

Я усилила хватку на жилете Купера и попыталась выровнять пульс. Я ощущала адреналин, исходящий от других мужчин, и собственное напряжение; столько всего могло пойти не по плану. Сила Виктора лишь всё мне усложняла. Если бы я не оттолкнула её, возможно, она могла бы быть успокаивающей, но я не могла позволить себе прибегнуть к этой энергии. Тиграм внутри меня она слишком уж нравилась. Мысленно я уловила проблеск тигриц, задирающих морды и издающих этот хриплый оглушительный рык, который свойственен всем тиграм. Моё тело вибрировало им, и всё, что я могла сделать — это пытаться выровнять пульс и дышать медленно, поскольку пока я контролирую своё тело, мои звери не могут причинить мне вреда. Ощутимого. Я искренне желала, чтобы Виктору позволили переговорить с тигром через дверь.

— Это ещё что за чёрт? Там что — тигр внутри? — изумился Санчес.

— Молчать, — приказал Купер.

Санчес мог чувствовать энергию Виктора, а, возможно, и моих зверей. Стоит запомнить на будущее, что он способен ощущать энергию. Это может внести коррективы в то, что я сделаю, когда мы окажемся внутри.

— Минс, откройте! — снова крикнул Купер.

Я ощутила, как по дому движется энергия, почти как на инфракрасных мониторах, за исключением того, что это было ощущение, а не визуальная картинка.

Я чуть не сказала «Он за дверью», но единственное, что я знала наверняка — это то, что там вертигр. Это не обязательно был Минс. Я как раз раздумывала над тем, стоит ли сказать, что я «чувствую» тигра по ту сторону двери, когда тигр отозвался.

Мужской голос прокричал из-за двери:

— Я открываю дверь. Не стреляйте, ладно?

Он приоткрыл дверь, но спецназ так и не дал ему шанса открыть её до конца. Они ворвались внутрь, и я вместе с ними, поскольку всё ещё держалась рукой за Купера.

Крики раздавались отовсюду.

— Руки на голову! Встать на колени!

Минс сделал, как ему сказали, внезапно оказавшись в кругу офицеров и наставленного на него оружия. Он выглядел достаточно спокойно. Откровенно говоря, он выглядел куда более спокойно, чем ему следовало бы, находясь в центре этого круга. Его спокойствие обеспокоило меня.

Его волосы были цвета светлого блонда, не белыми. Я уловила проблеск его глаз сквозь ноги и тела полицейских. Глаза были того бледного, прекрасного голубого цвета, что бывает у тигров, и, похоже, у него не было иной цели, кроме как смотреть на меня. Мне это совсем не понравилось.

Зато белая тигрица, наоборот, была в восторге. Она подкралась ближе к поверхности. Я продолжала следить за своим дыханием, выравнивая пульс, но я ощущала силу Минса. Опять же, как и у Виктора, она была другой в какой-то мере. Что-то в доминантах этого клана придавало им более… хрустящие свойства, как будто я могла есть эту силу, и она была бы чем-то плотным с карамелью внутри. Чем-то, что приходится разжёвывать и рассасывать хорошенько, чтобы добраться до начинки, но она окажется сладкой, и вам захочется укусить ещё разок.

Он неотрывно смотрел на меня, пока на него надевали наручники, заковав заодно ещё и лодыжки. Спецназ предпочитал не рисковать. Он позволил им делать с собой всё, что им заблагорассудится, и просто продолжал смотреть на меня, и я, похоже, не могла пошевелиться под весом его взгляда.

— Я бы с радостью открыл тебе дверь, маленькая королева, тебе стоило лишь попросить, — сказал он голосом, в котором была тяжесть и чрезмерное напряжение.

— Это он к тебе обращается, Анита? — подозрительно спросил Купер.

Я просто кивнула. Эдуард притронулся к моей руке, и это помогло, но я продолжала смотреть в эти светлые глаза. Бернардо встал между мной и Минсом. Он разорвал наш зрительный контакт, и неожиданно я смогла шагнуть назад. Да какого чёрта со мной происходит?!

Я отошла от Минса и других оперативников и встала возле двери.

— В чём дело? — тихо спросил Эдуард.

— Не знаю, — покачала я головой.

— Ты вела себя так, словно он приковал тебе взглядом вампира, подчинив твою волю.

— Я в курсе, — огрызнулась я.

Я попыталась запихать тигров поглубже, но энергия Виктора опять прокатилась надо мной и вокруг меня. Словно воздух ожил благодаря ей. Энергия удерживала моих тигров на поверхности. Блин.

— Что здесь только что произошло между тобой и Минсом? — присоединился к нам Купер.

Терпеть не могу разъяснять метафизику людям, лишённым парапсихических способностей. Словно разъяснять, что такое дневной свет тому, кто рос в пещере. Ты знаешь, что огонь излучает свет, но как объяснить, что огонь, на котором ты готовишь еду, может быть настолько ярким, что освещает всё небо целиком? Не можешь, но всё равно пытаешься объяснить.

— Похоже, я ему нравлюсь.

Купер смерил меня тяжёлым взглядом, и у него неплохо получилось, надо сказать. Его серые глаза были столь же холодны, как бывают глаза Эдуарда, ну почти.

— Никто не заводит друзей так быстро, Блейк. Ты его знаешь, а он знает тебя.

— Клянусь, я его в первый раз вижу.

— Он использует прозвище при обращении к тебе, Блейк. Маленькая королева, как мило. Ты не наделяешь прозвищами людей, с которыми не знаком.

Я раздумывала над тем, как бы намекнуть Куперу, что я почувствовала, как Виктор идёт сюда. Я знала, что он идёт к дому. Дерьмо.

Я потрясла головой.

— Мне нужно, чтобы Виктор убавил свою энергию, пока я не утонула в ней.

— Чего?

Санчес ответил:

— Вертигр снаружи гонит свою энергию, подобно какой-то дурацкой реке, прямо в дом. Я знаю, что эта энергия усмирила вертигра на полу, но у меня мурашки по коже от неё идут, Сони.

Купер переводил взгляд с одного из нас на другого. Он с видимым усилием сбавил свой гнев.

— Так вы с Санчесом улавливаете энергию Виктора?

— Да, — ответила я.

— Отлично, это объясняет, почему ты так бледна. Но не объясняет, почему у Минса, с которым, по твоим словам, ты никогда раньше не встречалась, есть для тебя прозвище; а также то, что он сказал, что открыл бы дверь, стоило тебе лишь попросить. Ты уж прости, но так обращаются обычно к подружке.

— Или к сногсшибательной женщине, — добавил Бернардо.

Мы все взглянули на него недовольно. Он поднял руки, словно извиняясь.

— Я просто хочу сказать, что некоторые женщины способны вызывать такой эффект.

— Только не надо мне помогать, — осадила его я.

Он ухмыльнулся мне и прошёлся обратно к центру комнаты, где томился в ожидании наш «подозреваемый».

— Однако, он прав, — Купер вновь смерил меня холодным взглядом.

— Послушайте, «маленькая королева» — это то, как ко мне обращаются тигры.

— Почему и откуда Минсу это было известно, если ты прибыла в город только сегодня?

Санчес и я одновременно обернулись на дверь, поскольку ощутили всю эту силу, входящую внутрь. Санчес даже поднял свой МП4, но не нацелил, я подавила желание погладить приклад собственной винтовки. Виктор вошёл внутрь, как мы и предполагали.

Санчес попросил:

— Сержант, не могли бы вы сказать вошедшему гражданскому, чтобы убавил свою энергию? У меня вот-вот начнётся силовой приступ головной боли.

— Сам скажи, Санчес, мы с маршалом ещё не закончили разговор.

Санчес окинул меня взглядом, почти сочувствующим, затем двинулся к двери и Виктору в сопровождении полиции. Купер повернулся ко мне. Эдуард встал подле меня, возможно, защищая. Олаф отошёл, присматривая в основном за задержанным вертигром. Здорово, что он не позволил своему интересу ко мне вмешаться в дело. Не знаю, стремился ли Эдуард поддержать меня в перепалке с Купером, или же это было представление для Олафа.

— Шоу сказал, что тебе известно больше, чем ты говоришь, но я предпочёл поверить в то, что он позволяет личным неприятностям влиять на его беспристрастность. — сказал Купер, качая головой. — Но сейчас твой маленький приятель выдал тебя с потрохами, Блейк. Когда ты с ним познакомилась?

Воздух вдруг заметно полегчал, словно до этого я дышала с трудом, но не осознавала этого, пока воздуха не стало больше. Я обернулась на дверь и увидела Виктора в комнате и Санчеса, показывающего мне поднятые вверх большие пальцы. Я ответила ему тем же. Вообще-то, здорово быть не единственным, кого беспокоит парапсихическое дерьмо. Ненормальные любят компанию.

— Я встретилась с Грегори Минсом пару минут назад. Вы были свидетелем всего взаимодействия, что когда-либо было между нами.

— Ты лжёшь, — возразил Купер.

— Она не лжёт, — вступился Эдуард.

— Плевать мне на то, что говорит её парень, — огрызнулся Купер.

— Если я скажу, что Эдуард не мой парень, это что-нибудь изменит? — спросила я.

— Нет, — ответил Купер, — в то мгновение, когда этот вертигр назвал тебя ласковым прозвищем, ты утратила моё доверие, Блейк.

— Прошу прощения, если моя попытка утихомирить Грегори задела и вас с офицером Санчесом, маршал Блейк, — извинился Виктор, подходя к нам.

Его сила была натянута, как барабан. Я могла чувствовать её вибрацию, но и только. Он накрепко её заблокировал.

— Раз уж это было не специально, то проехали.

— Ты ощутила, на что способна моя мать, поверь мне, будь это специально, было бы намного хуже.

Я кивнула. Я верила ему.

— Когда вы впервые встретили маршала Блейк, мистер Беллици? — не унимался Купер.

— Сегодня днём, — ответил Виктор.

— А когда Грегори Минс впервые с ней встретился?

Виктор посмотрел на него, нахмурившись:

— Не думаю, что они встречались.

— Он назвал её своей маленькой королевой. Для чужаков это слишком лично.

Виктор улыбнулся, затем попытался подавить улыбку.

— «Маленькая королева» — это наше прозвище для маршала Блейк.

— Вы познакомились с ней сегодня днём, и у неё уже есть прозвище, допустим. А Минс, встретившийся с ней только что, достаточно осведомлён о её прозвище, чтобы его использовать. Не стоит испытывать моё терпение. Один из вас, или все вы вместе врёте.

— Клянусь вам, что с маршалом Блейк мы только познакомились. Но её довольно-таки необычные психические способности «высвечиваются» на радаре всех тигров как «маленькая королева». Это не личное прозвище, это скорее титул.

— И как же она умудрилась этот титул заслужить?

— Благодаря тому, как ощущается её психическая энергия.

— Санчес, — позвал Купер.

— Она мощный психопрактик, сержант.

— Да знаю я, что Каннибал сказал, но мне необходимо знать, способна ли её сила делать то, о чём говорит Виктор, или они все лгут.

— Она хорошо закрывается щитами. Мне пришлось бы применить силу, чтобы ответить на этот вопрос, а это противоречит парапсихическому протоколу, за исключением экстренных ситуаций, когда под угрозой находятся жизни.

— Звучит так, словно ты цитируешь правила, — заметила я.

— Так и есть, — кивнул он.

— Каннибал там снаружи вместе с доктором. Он мог бы ещё раз тебя прочесть, — сказал Купер.

Я отрицательно замотала головой.

— Я не дам ему разрешения снова влезть мне в голову.

— Тогда пусть Санчес тебя прочтёт. Я хочу удостовериться, достаточно ли ты сильна, чтобы так выделяться на радаре вертигров.

— Она может показаться ему не столь сильной, поскольку он человек, — возразил Виктор.

— Он мой стажёр, и я хочу, чтобы он прочёл её, а ты, держись ко всем чертям подальше от моей команды.

Я испустила вымученный вздох и повернулась к Санчесу.

— Что от меня требуется, чтобы провернуть это дело?

— Сбрось щиты, — потребовал Санчес.

— Не могу я их все сбросить, — помотала я головой.

— Тогда чуть опусти, — посоветовал он.

— А можем мы это сделать в отсутствие Виктора?

— Почему? — спросил Купер.

— Похоже, я испытываю некоторые трудности с тем, чтобы закрываться щитами против его клана. Уж не знаю, почему, но, кажется, их сила стремится мной завладеть.

— Джорджи, проводи наружу мистера Беллици, — приказал Купер.

Джорджи исполнил приказ без возражений. Это было тем, в чём большинство копов преуспели больше, чем те из нас, кто состоял в сверхъестественной маршальской программе — следование приказам без возражений.

Виктор позволил себя увести. Затем оставшиеся чуть отступили назад, словно мы их об этом попросили, хотя это было не так. Мы с Санчесом стояли посередине гостиной в доме Минса с её тёмно-коричневым ковром и ничем не примечательной обстановкой. Люди всегда хотят, чтобы дома сверхъестественных существ были необычными, но в действительности все они похожи на привычные дома. Ежемесячное обрастание мехом вас не слишком-то меняет.

Санчес снял свой шлем, его чёрные волосы блестели от пота.

— Готова?

Я сделала глубокий вдох и опустила щиты. Находясь так далеко от Жан-Клода и всех моих людей, я не стала сбрасывать все щиты полностью. Ни за что. Это было скорее похоже на то, как приспускаешь окно в машине, чтобы впустить внутрь ветерок.

Санчес снял перчатку с одной руки и расположил её надо мной, словно ощущая тепло.

— Боже, твоя аура трещит от энергии! Словно, стоит тебе сбросить все щиты, и ты вспыхнешь. — Его глаза закатились, лишь ресницы подрагивали. — Но ты будешь гореть тёмным пламенем, словно ночь способна поймать огонь и поглотить мир.

Он пошатнулся, и я потянулась к нему автоматически. Его рука дёрнулась в моей, и вдруг мои щиты упали. Мы оба оказались на коленях, словно нас что-то сбило с ног. Метафизический молот сшиб нас обоих, и ничего другого не оставалось, кроме как оседлать эту силу. Я и предположить не могла, что у Купера в команде окажется ещё один психопрактик, способный меня напугать. Я настолько привыкла к тому, что главный паранормальный жупел — это всегда я, что мне и в голову не приходило, что Санчес тоже может быть угрозой. А теперь было слишком поздно, и злая бука съест нас двоих.



Глава 40

Санчес пытался проникнуть за мои частично поднятые щиты, он был слишком силён, или просто это напоминало тот момент, когда мы впервые пожали друг другу руки, и он был единственным из всех стажёров, чьё прикосновение вызвало электроразряд между нами. Уже второй раз за этот день какой-то простой смертный промыл мне мозги. Это был рекорд.

Я ощутила его силу, но это было сродни тому, как смотреть на неподвижную воду — за ней вы не всегда можете разглядеть острые камни, способные пропороть дно лодки и потопить вас.

Секунду назад мы были неподвижны, а в следующий момент он уже рвал мои щиты, словно вскрывая рану. Его сила хлынула в неё, но снаружи ждали и другие силы, и они просочились вслед за его энергией за мои щиты, как грабитель, проникший вслед за хозяином с ключами.

Сначала я почувствовала вампира, могущественного, но всего лишь вампира. Его сила, казалось, дышала сквозь жилет Санчеса. Я не сопротивлялась ей, поскольку надеялась, что это был Витторио. Я втянула в себя вкус его силы, словно вино, которое смакуешь, согревая его, пока его букет не наполнит твой рот, твой нос, твои чувства. Если это и вправду был он, я хотела запомнить его запах, поскольку был шанс, что мне удастся выследить его по его собственной силе, стоит ему лишь дать мне её прочувствовать в большей степени.

— Что это? — спросил Санчес.

— Злая бука, — уклонилась от ответа я.

Я почувствовала, как он тоже пытается нажать на эту силу.

— Не надо мне помогать, — потребовала я.

— Но у меня не плохо получается.

— Не надо…

Но мне так и не удалось закончить предложение, поскольку нас обнаружило что-то ещё. Марми Нуар была королевой всех вампиров. Но это нисколько не подготовило нас к тому шквалу живой тьмы, что накрыл нас обоих. Она начисто заглушила ту едва уловимую энергию, которая исходила от дневной силы Витторио, если учитывать, что это был он. Тьма заполнила всё кругом.

Я очутилась на коленях, стоя на холодной полу залитой свеченьем факелов пещеры. Санчес стоял на коленях рядом со мной, его рука всё ещё была в моей. Он огляделся:

— Что это?

Я знала, что наши тела всё ещё находятся в том доме в Лас-Вегасе, не то, что наши сущности. Что-то промелькнуло в полумраке между свеченьем, исходящем от факелов. Она была завёрнута во тьму, и я не могла определить, был ли это чёрный плащ, или же она материализовалась из темноты, и это просто свиду казалось одеждой. Её изящная ступня показалась на свет, и крошечные мелкие жемчужины замерцали в свете факелов, оттенённые чёрной янтарной окантовкой меж ними. Однажды я уже видела эти туфельки, когда она чуть не проявилась во плоти в Сент-Луисе.

Её тело должно было находиться выше в комнате, в которой она укрылась от окружающего мира более, чем на тысячу лет; но вот она, стоит перед нами как ни в чём не бывало. Не сон ли это? Действительно ли она пробудилась?

Она ответила на мои мысли:

— Моё тело покоится во сне, но я более не загнана в ловушку из плоти.

— Что она такое? — потрясённо спросил Санчес.

— Давай покажем, ему, некромант?

— Не надо, — взмолилась я.

— Посмотрим, уцелеет ли его рассудок.

— Нет! — завопила я, изо всех сил пытаясь вернуть нас в реальность, но она резко раскинула руки в стороны, и её плащ оказался тьмой, поскольку она всё ширилась и ширилась, поднимаясь всё выше и выше, пока мы не оказались на коленях, уставившись в испуге на безупречную темноту беззвёздной ночи. Запах жасмина душил меня. Я не могла чувствовать ничего, кроме него.

Санчес вцепился в мою руку:

— Анита, Анита, ты как?

Я была не в силах говорить, не в силах дышать. Я вцепилась в него, потому что он был единственным, во что можно было вцепиться, но она продолжала проталкиваться в моё горло. Когда-то я думала, что таким образом она пытается меня убить, но теперь я осознала её планы более, чем ясно. Она не хотела убивать меня, она хотела завладеть мной. Её тело там, наверху, слишком долго пролежало без пользы, она не могла восстановить его. Она хотела новое тело. Она хотела меня.

Неожиданно во тьме появился огонёк, похожий на свечение яркой раскалённой звезды. Он пролился, подобно свету восходящего солнца, и Тьма закричала, спадая.

Я пришла в себя, очнувшись в гостиной комнате в объятиях Санчеса и Эдуарда. Комната была полна крестов, светящихся ярко, как звёзды. Пока я пыталась отдышаться, все кресты кругом сияли. Эдуард перевернул меня, чтобы я могла прокашляться на ковёр. Я выплюнула что-то светлое и слишком густое для воды. Это что-то пахло цветами.

Эдуард поддерживал меня, пока всё не кончилось, и я не ослабла настолько, что была не в состоянии пошевелиться.

— Это был наш убийца? — осведомился Купер. — Это был наш вампир?

— Это был вампир, — отозвался Санчес, — но я не думаю, что он здесь, в Вегасе.

Я замотала головой. Мой голос дрожал:

— К Вегасу это отношения не имеет.

— Тьма хочет поглотить тебя, — предостерёг Санчес.

— Ага, есть такое дело. Я не просто так щиты таскаю, Санчес. Не вздумай больше их трогать.

— Извини, — виновато ответил он, — что это за хрень была?

Я покачала головой:

— Кошмары.

— Блин, — посочувствовал он.

— Санчес, расскажи мне всё, — потребовал Купер.

— Маршал Блейк достаточно сильна, сержант. Она достаточно сильна; чёрт возьми, если влезть за её щиты, то она достаточно сильна, чтобы тигры звали её Грёбаной Энни Окли, если у них есть для этого титул (Энни Окли — женщина-стрелок, прославилась в конце XIX века участием в шоу «Дикий Запад Баффало Билла» — прим. переводчика).

— Что ты там увидел, Санчес? — не отставал Купер.

Санчес перевёл на меня взгляд, и между нами проскользнул миг абсолютного взаимопонимания.

— Кошмары, сержант. Она сражается с кошмарами, а они дают сдачи, — сказал он.

— Какого чёрта это значит?

Санчес замотал головой, вцепившись в руку сержанта, когда тот помог ему встать.

— Это значит, что я хочу почувствовать лучи солнца на своём лице, и я никогда больше, ни при каких обстоятельствах, не пожелаю вынудить Блейк сбросить щиты. Кстати говоря, маршал, это и вправду было не нарочно. Мне жаль.

Я попробовала сесть и выяснила, что мне это вполне под силу, хоть рука Эдуарда была крайне удобна для опоры.

— Я бы сказала, что всё в порядке, но это не так. Я могла пострадать из-за тебя, Санчес, серьёзно пострадать.

— Знаю, — Санчес издал короткий смешок, прозвучавший очень неестественно, — Видал я, что именно хочет тебе навредить, Блейк. Всё бы отдал, чтобы забыть об этом. Как, чёрт тебя возьми, ты умудряешься спать по ночам?

Эдуард помог мне встать, и я чуть не упала. Олаф подхватил меня под вторую руку, но я ещё не слишком уверенно стояла на ногах, чтобы попытаться вырваться. В данный момент помощь была не лишней.

— Я прекрасно сплю, — ответила я.

— В таком случае, ты просто несгибаемый сукин сын, — похвалил он.

Он двинулся к двери, трясясь так сильно, что Куперу пришлось подозвать другого офицера, чтобы помочь ему добраться до выхода.

Когда он оказался снаружи, Купер повернулся ко мне:

— Санчес — крепкий орешек. Чего он там такого навидался, чтобы так трястись?

— Вряд ли тебе хочется это знать, — ответила я.

— Наши освящённые предметы вспыхнули, как во время чёртова Дня Независимости; что за вампир способен вызвать такой эффект на расстоянии?

— Молитесь, чтобы вам никогда не довелось этого узнать, сержант.

Я сделала глубокий вздох и высвободилась из хватки обоих мужчин. Как только Эдуард отпустил меня, Олаф последовал его примеру.

Купер перевёл взгляд с меня на Эдуарда:

— А ты знаешь, про что она говорит, Эдуард?

— Да, — просто ответил Эдуард.

— И что это?

— Первородный вампир, — ответил он.

— Какого хрена это значит?

— Она королева всех вампиров, — пояснила я, — и она куда более могущественна, чем кто-либо другой из тех, что мне встречались. Она всё ещё где-то в Европе. Молитесь, чтобы она никогда не очутилась в Америке.

— Так она провернула всё это, находясь в Европе? — недоверчиво спросил Купер.

Я смерила его взглядом.

— Ага, именно. Твой стажёр сорвал мои щиты, как если сорвать с человека бронежилет перед тем, как разрядить ружьё ему в грудь. Ты видел, что со мной произошло.

— В мои планы не входило, что Санчес так серьёзно перестремает тебе сегодня, Блейк.

— Не сомневаюсь, — огрызнулась я.

Он нахмурился, глядя на меня:

— Я чертовски ненавижу паранормальное дерьмо, но у меня и в мыслях не было подвергать тебя опасности, Блейк.

Сказав это, он направился к выходу. Эдуард склонился надо мной:

— Ты в порядке?

Я покачала головой, но потом сказала:

— А то.

— Лгунья, — упрекнул Бернардо.

Но от моего внимания не укрылось, что он стоял гораздо дальше от меня, чем Эдуард или же Олаф. Была куча причин, почему я не полагалась на него всецело.

— Имела я тебя, — огрызнулась я.

— Дай бог, чтоб поскорее, — ухмыльнулся он.

Я закатила глаза на его последнее замечание, но я смогла сложить происходящее в единое целое. Мать Всея Тьмы, со всей очевидностью, поджидала снаружи моих щитов, пока ей выдастся шанс сожрать меня. Я была настолько напугана, что у меня похолодела кожа. Я выйду в пустынный зной. Я отогреюсь. Всё обойдётся. Я пыталась поверить в это, но невольно опустила взгляд под ноги, на то, что я выплюнула ранее на ковёр.



Глава 41

Я позвонила Жан-Клоду из машины, пока Эдуард был за рулем. Я не заботилась о том, что Олаф и Бернардо могут услышать разговор. Мать Всея Тьмы поджидала меня за моими щитами, чтобы сожрать. Я все еще ощущала ее отдельные эмоции. Первобытный страх среди них преобладал. Чего, черт возьми, она могла бояться?

Жан-Клод ответил с придыханием.

— Ma petite, я почувствовал, как что-то коснулось тебя. Что-то темное и ужасное. Если это Витторио, ты должна уехать из Лас-Вегаса немедленно, до наступления темноты.

— Это был не он, — ответила я.

— Тогда кто же? — спросил он.

Я вцепилась в сотовый телефон и звук его голоса был для меня спасательным кругом. До сих пор я была так напугана, что могла ощущать металлический привкус на своем языке

— Мамочка Тьма.

— То, что я почувствовал, непохоже ни на что из того, что было раньше. Оно стало меньше, более… — он, казалось, подыскивал нужное слово. — Человеком.

Я кивнула, даже зная, что он этого не увидит.

— Она была крошечной, как в той церкви в Сент-Луисе. На ней были те треклятые тапочки с жемчугом.

— Вероятно, именно они надеты на ее настоящем теле там, наверху, где она спит.

— Она была не в той комнате, Жан-Клод. Ты должен связаться с Бель Морте или еще с кем-то и рассказать им, что она расхаживала по нижнему помещению своей пещеры. В том помещении, что виднеется за окнами ее убежища. Она была там.

Он выругался длинно и витиевато по-французски. На английском же он сказал:

— Я свяжусь с остальными. Я перезвоню тебе, как только смогу. Я бы посоветовал тебе укрыться в церкви среди освященных предметов, пока я не позвоню.

— Мне тут серийного убийцу поймать надо.

— Ma petite, прошу.

— Я подумаю об этом, — сказала я. — Хорошо?

— Это уже кое-что. Я люблю тебя, Анита, не дай ей отобрать тебя у меня.

— Я тоже люблю тебя и я не позволю ей этого сделать. Я укрываюсь щитами, как последний сукин сын. Она проберется сквозь них, только если я их сброшу.

— Ma petite, Анита… Черт, я перезвоню тебе, как только достучусь до кого-нибудь в Европе. — Он положил трубку, что-то говоря на французском, но слишком быстро, чтобы я смогла уловить суть.

Внедорожник вырулил из-за угла немного резко, не отставая от патрульной машины перед нами. Они не включали сирен и мигалок, но мы явно несколько раз нарушили скоростной режим. Очевидно, мы были не единственными, кого напугало произошедшее в том доме. Я задавалась вопросом, что Санчез им сказал. Мне было интересно, что рассказали остальным полицейские, которые были свидетелями случившегося? Может, они, как Жан-Клод, подумали на Витторио? Подстегнет ли их это действовать быстрее, чтобы успеть до того, как поднимутся вампиры Лас-Вегаса?

— Что сказал граф Дракула? — спросил Эдуард.

— Не называй его так, Эдуард.

— Прости, так что он сказал?

— Он собирается вызвонить некоторых вампиров из Европы.