— Поэтому мне остается только идти на Сити-сквер в полночь и всем показывать ее фотографию?
– Au revoir [21], слабокровка.
Из нее вышел крупный, несколько полноватый блондин в однобортном костюме из темно-синей фланели, словно от Савиль Роу, с белой гортензией в петлице. Он вел себя с привычным высокомерием, как человек, который уверен, что наделен Божьей правотой. Маленький человечек что-то шепнул ему, и все они разом повернулись и посмотрели на Лэзера и Миллера.
— Это твои друзья? — спросил Миллер, когда те направились к ним по газону.
Его мечи с гудением рассекли воздух почти у самого моего лица. Я отпрянул, выпучив глаза: де Северин налетел подобно грому, не давая ответить. Так мы какое-то время и танцевали: он рубил и колол со сдержанной яростью, а я не давал ему достать себя. Мечи у де Северина были шести футов длиной каждый, сила устрашала, но, если честно, он больше полагался на мускулы, не на технику. Зато у паренька с низов она как раз-таки отточена, и с этим не поспоришь. Если человека кормить объедками со стола, оголодает он еще раньше, чем отощает. Голод из щенков делает волков, а из котят, сука, львов.
Лэзер покачал головой:
Я скользнул в сторону от удара справа, ответил левой и опасно приблизился. Тут от тяжелых мечей толку не было, даже с нечестивой силой де Северина. К тому же барчук не отличался ловкостью и не ушел от апперкота навершием меча: оставляя в воздухе дугу из слюны и сверкающих капель крови, он взлетел и тяжело рухнул на камень, разразился проклятиями. Я же приставил к его горлу меч.
— Не могу так сказать. Тот шикарный парень — Макс Вернон. Месяца четыре назад приехал из Лондона и закупил все, что имел Гарри Фолкнер. Его букмекерские конторы, клуб «Фламинго». Все.
– Сдаюсь, – прорычал де Северин, сверкая клыками.
Алонсо вскинул кустистую бровь, глядя на Серорука.
— А остальные?
– Вот же мелкий паршивый склочник.
— Здоровенный парень — Карвер. Саймон Карвер. А маленький — тот, что на побегушках, — Стрэттон, не знаю, как его зовут.
– Слабокровка, – тяжело дыша, ответил я.
— И они оказывают на тебя давление?
Из-за шрама ухмылка Алонсо получилась особенно страшной.
Лэзер обнажил зубы в грустной улыбке:
– Де Косте, ты следующий.
— Не столь уж явно. Скажем так, у меня есть очень хороший маленький бизнес и мистер Вернон хотел бы иметь в нем долю или выкупить его. По договоренности, разумеется. Все прекрасно и легально. Но, к несчастью, я не заинтересован продавать его.
– Думаю, мы видели достаточно, – сказал Серорук.
Вернон остановился в паре ярдов от них. Карвер и Стрэттон стояли по бокам.
– А, да брось, брат, – улыбнулся Алонсо. – Полезно пролить крови…
– Я сказал – достаточно, – повторил Серорук, глядя ему в глаза. Он был ниже и худее, но тон его не терпел возражений. – Они оба мои ученики, брат. Не позволю им пускать друг другу кровь без веской причины.
— Хэлло, старина, — приветствовал он Чака. — Я надеялся застать вас у себя. У вас найдется время, чтобы еще раз кое-что обсудить?
Это было достойно уважения: оказалось, Серорук присматривает за нами обоими, хоть и носит маску отстраненной жестокости. Однако между нами с де Косте ощущалась неприязнь, да так явно и плотно, что ее можно было рубить тренировочным клинком. Я все еще кипел, стоило вспомнить, как он избил меня и угрожал. А сам он сердился из-за моей маленькой победы в Скайфолле.
— Я не планировал такого разговора, — ответил Лэзер.
– Наставник, – сказал я. – Я с радостью научу этого…
Карвер сделал шаг вперед, но, опережая события, Миллер поспешно сказал:
– Я сказал – нет, инициат. Больше повторять не стану.
— На вас галстук выпускника Старого Итона, вы это знаете?
Я взглянул Аарону в глаза и скривил губы.
Вернон повернулся к нему, все еще улыбаясь:
– Ангел Фортуна тебе улыбается, пес.
– Как ты назвал меня, пейзан?
– В тот день ты нанес мне подлый удар, как собака, сам знаешь. Атакуй ты меня честно, я выбил бы тебе к херам все зубы. Ты трус, де Косте.
Этого оказалось достаточно. Аарон напал – быстро, как змея, и мощно, как молот. Его красивое личико перекосило от гнева, и бил он мне в горло так, будто и впрямь хотел прикончить. Я парировал выпад, но тут барчук врезался в меня, и мы упали. Словно два пятилетних ребенка, принялись кататься по земле и тузить друг друга. Аарон схватил меня за рубашку и локтем ударил по горлу, а я врезал ему кулаком по губам и улыбнулся, видя, что они разорвались о клыки.
– Довольно!
Серорук растащил нас за шкирки. Мы с де Косте еще немного повозились, но тут наставник заставил меня плюхнуться на задницу, а Аарона с рычанием отшвырнул назад.
– Вы же не дворняги в воровском притоне!
– Этот хрен первый начал.
– И закончу, слабокровка ты сраный! Убью на хер!
– Хватит! – взревел Серорук.
Гнев наставника заставил нас охолонуть. Мы с Аароном смотрели друг на друга через круг, тогда как Алонсо, Финч и де Северин наблюдали за нами молча.
– Помните, кто вы и где вы! – потребовал Серорук. – Вы инициаты Ордо Аржен! Оба! Братья в крови и серебре! Настанет ночь, и вам придется доверить свои жизни друг другу. Не забывайте: нежити плевать, каких мы убеждений или роду. Для них мы все едины на вкус! А теперь – миритесь!
Мы с Аароном зарычали, гневно сверкая глазами.
– Ми-ри-тесь.
Мы еще какое-то время медлили, но вот наконец пожали друг другу руки, пробурчав слова мира, которого ни один из нас не желал.
Война не закончилась. Отнюдь.
В наказание в тот день Серорук загонял нас как никогда. Уже ушли Финчер с Алонсо и даже де Северин, а он нас не отпускал, словно стремился с потом выгнать из нас вражду. Передышка наступила только с призывом к вечерней мессе, и после службы Серорук вновь погнал нас в Перчатку. В кровать я ложился совершенно без чувств, и сон меня взял такой, каким спят лишь мертвые.
Проснулся я лишь спустя несколько часов – в темноте, охваченный ужасом.
Я опаздывал на свидание с Астрид.
X. Блуждающий обломок
– Из постели вылезать было охереть как холодно. После нашей первой с Астрид ночи в библиотеке я последовал совету новиции и нашел, где в крыше казармы можно вылезти через кровлю. С тех пор я сбегал каждую ночь. Сейчас я быстро вылез во двор, пересек монастырь, прошмыгнул мимо привратника Логана, но когда приблизился к дверям библиотеки, уже почти пробили вторые колокола.
Ворота в запретную секцию, как обычно, стояли незапертые, но прокравшись лабиринтом забытых сказаний, Астрид за столом я не увидел. С любопытством оглядел ряды книг, уловил запах свечного дыма, ландыша и розовой воды, но ни души не заметил. Казалось, сестра-новиция просто устала ждать меня.
– Дерьмо, – вздохнул я.
– И правда, – сказали у меня за спиной.
– Благой, сука, Спаситель, – ахнул я, разворачиваясь.
– Лестно, но мне больше нравится, когда ты называешь меня ваше величество.
Сверкая темными глазами, бледная, как звездный свет, Астрид встала между рядами полок. На миг мне показалось, что это ожил кусочек ночи. Я был рад просто видеть ее и улыбнулся, но улыбка моя быстро погасла при виде еще одного человека в тени рядом с ней. Когда он вышел вперед на свет, я разглядел буйные кудри мышасто-каштанового цвета, милые зеленые глаза и веснушки. Это была девушка, ровесница Астрид, только почти на целый фут ниже ростом.
– А я тебя знаю, – нахмурился я.
– Габриэль де Леон, – сказала Астрид. – Позволь представить тебе сестру-новицию Хлою Саваж.
– Светлой зари, инициат, – пробормотала Хлоя. – Рада снова встретиться.
Я вопросительно взглянул на Астрид. Мы же вроде как собирались поискать упоминания о пятом вампирском роду, раскрыть правду о мертводне. Все как в предыдущие две недели.
– Хлоя – друг, Габриэль, – сказала Астрид. – Ближе нее у меня в этих стенах никого.
– Не сомневаюсь. Только я тут при чем?
– Ты должен мне услугу, не забыл?
Я мысленно застонал.
— Как приятно. Вы первый человек, который заметил это с тех пор, как я здесь. Конечно, мы немного севернее по сравнению с вами.
– Oui.
– А я Хлое должна больше одной. Услуга за услугу – и всякое такое. – Астрид неопределенно махнула рукой. – Тут все запутано, но смысл в том, что ты отплатишь мне, помогая ей.
— Такая опасная страна, — заметил Миллер. — Говорят, что там могут столкнуть валун по склону холма на неосторожного путника.
– И как мне это сделать?
— Это просто очаровательно. — Вернон повернулся к Лэзеру: — Представьте же меня вашему другу, Чак!
– Сестра-новиция желает освоить искусство фехтования.
— С удовольствием, — отозвался Лэзер. — Детектив Ник Миллер, сержант отдела по расследованию уголовных преступлений.
– Чего освоить?
Вернон на мгновение смешался, но потом протянул руку:
– Искусство. Фехтования. Как колоть, рубить и всякое такое прочее.
— Всегда рад встретиться с законом!
Астрид взглянула на мои руки, затем посмотрела мне в глаза.
А Миллер остался на том месте, где сидел, на скамье, глубоко засунув руки в карманы.
– Из надежного источника я узнала, что ты сегодня уложил двух инициатов, не получив при этом ни царапинки. Я понимаю, что здесь у нас не Перчатка, но Хлое хотелось бы получить кое-какие советы. От подмастерья новичку, так сказать.
— А я не могу ответить вам тем же.
– Но… она же девушка.
— Ну, ты, легавый, думай, что говоришь! — резко вмешался Карвер.
Астрид взглянула на маленькую девицу и, наклонившись к ней, прищурилась на грудь.
Когда он угрожающе двинулся вперед, Лэзер свистнул два раза, и оба дога бросились к нему. Они стали по обе стороны, глядя на Карвера, в их глотках послышалось глухое рычание.
– Божечки, ты прав.
Карвер заколебался, явно потеряв всякую уверенность, и Миллер рассмеялся:
– Говорила же тебе, это глупая затея, – зашипела Хлоя. – Девушек здесь не учат.
— Знаешь, почему их называли дорожными собаками, Карвер? Потому что эту породу вывели еще в восемнадцатом веке для того, чтобы сопровождать путников на дорогах.
– Терпение, ma chérie, – промурлыкала Астрид. – Наш добрый инициат в конце концов поймет, что даже твоя великолепная грудь не помешает овладеть мастерством схватки.
В глубине глаз Карвера что-то блеснуло, а Вернон сдавленно фыркнул:
Хлоя отчаянно покраснела.
— Отлично, просто замечательно. — Он обернулся к Карверу: — Видишь, ты каждый день узнаешь что-то новенькое.
– Вообще-то они и впрямь лезут…
Не говоря больше ни слова, он повернулся и направился к «роллсу», а Карвер и Стрэттон поспешили за ним. Лэзер наклонился, чтобы погладить собак, а Миллер тихо произнес:
— Мне кажется, у тебя тут будут проблемы, Чак!
– Тише, милая. – Астрид похлопала ее по руке. – Начинается.
— Если будут, то я с ними справлюсь.
– Ты говорила сестре-новиции, что мы тут ищем? – спросил я.
Миллер покачал головой:
– Не бойся, инициат, Хлоя умеет хранить секреты.
— Нет, это я с ними справлюсь. Не вздумай подставляться — мой приказ! — Он поднялся и улыбнулся. — Ну, мне пора.
– Мне из кельи убегать не так легко, как Аззи, – объяснила Хлоя. – Я живу рядом с настоятельницей. Правда, раз в неделю она бдит в капелле сестринства, и вот тогда я могу незаметно выбраться.
Лэзер тоже поднялся и достал из нагрудного кармана карточку с золотым обрезом.
– И ты желаешь помочь?
— Я понимаю, что незаконно поступать так, но вот членская карточка. Почему бы тебе не заглянуть к нам? Я давно не слышал, как ты играешь на пианино.
– Сомневаюсь, что вы отыщете разгадку мертводня в этой библиотеке. Любовь Господа мы вернем только через молитву и благочестие. Его словами, – Хлоя указала на окружающие нас книжные полки, – а не этими. Но вот история с пятым вампирским родом интригует.
— Наверное, я так и сделаю, — пообещал Миллер и пошел через газон.
– У моей мамы была любимая присказка, ma chérie, – улыбнулась Астрид. – В бурю мудрая женщина молится Богу, но к берегу грести не забывает. – Новиция посмотрела на меня. – Хлоя читает на старотальгостском и древнеоссийском, что мне не под силу. Поэтому два часа в неделю ты будешь учить ее фехтованию, а в оставшееся время ночи она поможет нам с поисками. Согласен?
Когда «роллс-ройс» уже влился в транспортный поток, Макс Вернон наклонился вперед и опустил стекло, отделявшее его от водителя.
Мне это не нравилось. Хлою Саваж я совершенно не знал, но ей доверяла Астрид, а вот перед ней я был в долгу. Играть я привык честно, не то что этот пес де Косте, и долги выплачивал.
— Этот парень, Миллер, — спросил он у Карвера, — ты знаешь что-нибудь о нем?
– У нас мечей нет, – наконец сказал я.
— Совсем ничего.
– Вот видишь? – улыбнулась Хлое Астрид. – Он человек слова.
— Тогда начинай копать. Я желаю знать все — все, что можно.
Из складок рясы новиция достала два деревянных макета.
— Какая-нибудь особенная причина? — поинтересовался Карвер.
– Где ты их взяла? – спросил я.
— Да, скажем так. Только один коп из всех, кого я когда-либо встречал, позволял себе носить костюмы за шестьдесят гиней, да и тот получил пять лет тюрьмы по обвинению в коррупции.
Она неопределенно отмахнулась.
Карвер вытаращил глаза, а Вернон поднял стеклянную панель, откинулся на спинку сиденья и, саркастически улыбнувшись, закурил.
– Тут все запутанно.
Я оглядел комнату: бесчисленные тома, непонятные названия на корешках, мешанина слов, в которой мог скрываться ключ к моей тайне. Даже на то, чтобы осилить четверть архивов, мне потребуется приложить массу усилий, а секреты древнего вампирского рода, скорее всего, написаны на древнем языке. Поэтому я, состроив сердитую мину, все же взял у Астрид деревянный меч.
– Выбор у меня, похоже, невелик.
– А я предупреждала: я вдвое коварнее дьявола. Так что лучше вам не тянуть. Руби, коли, к барьеру, злодей… И прочая милая ахинея в этом духе.
– Ты сама поучиться не хочешь?
– Благой Спаситель, нет. Сяду в сторонке и буду смотреть, как вы пытаетесь размозжить друг дружке головы, да одобрительно покрикивать. Война – это же удел, мать их, воинов.
Глава 3
Я сдвинул в стороны стол и стулья, освобождая место. Астрид ретировалась к подоконнику и достала из складок рясы грифельный стержень и небольшой альбом для набросков, а я присмотрелся к Хлое. Покраснев, эта девица закатывала рукава. На ней была та же ряса новиции, что и на Астрид, но сама она явно смущалась того, что посреди ночи не спит, а общается с юношей. Мне же она показалась тихоней: усердной, уверенной и, самое главное, благочестивой.
Генри Уэйд был толст и плешив, его несколько подбородков и очки в роговой оправе придавали ему обманчиво добродушный вид процветающего издателя или ученого. Но он не являлся ни тем, ни другим. Он возглавлял отдел судебной медицины в ранге инспектора, и его улыбчивость иногда маскировала ум, острый в деле.
– Зачем тебе учиться владеть мечом, сестра-новиция?
Когда Миллер вошел в его маленький офис в дальнем конце лаборатории, он нашел Уэйда за столом. Тот строчил отчет, покрывая бумагу красивыми наклонными буквами. Почерк составлял предмет его особой гордости.
– Если не знаешь, как им пользоваться, им же тебя наверняка и убьют, инциат.
Он обернулся и улыбнулся:
– Хороший ответ. Прежде клинком махать доводилось?
— Хэлло, Ник! Я как раз ожидал, что ты появишься.
– Я изучала это дело… по книгам. И я знаю, что невелика ростом. Зато быстро учусь.
— Есть что-нибудь для меня?
Я вздохнул. Она была зеленой, как трава, но Астрид дело говорила: это еще не значит, что она не сможет орудовать клинком. Безоружная, такая маленькая девка в бою падет наверняка, но всякое оружие по самой своей природе умножает силу. Уравнивает шансы. И вот я приставил меч к горлу Хлои и приподнял ей подбородок.
— Боюсь, что немного. Иди сюда, я тебе покажу.
– Ты маленькая, но навык владения оружием куда важнее силы. Итак, первый урок, сестра-новиция: всегда смотри противнику в глаза.
Миллер прошел за ним в лабораторию, кивком здороваясь с техниками. На столе у окна лежало платье девушки, аккуратно разложенное.
Хлоя посмотрела мне в глаза, и в ее взгляде я заметил неяркий огонек. Она стиснула зубы и вскинула тренировочный меч.
Уэйд начал перебирать одну за другой детали одежды.
– Всегда смотри противнику в глаза.
— Чулки хорошо известной фирмы и продаются везде, а белье она купила у «Маркса и Спенсера», сейчас все девушки в стране носят такое.
Мы потренировались, пройдясь по азам. Мы двигались по комнате, пока Астрид делала наброски, сидя у высокого витражного окна. Спустя два часа Хлоя уже обливалась потом, а вот я был сух, как пыль. Зато глаза у нее светились, и улыбка на ее лице была яркой, точно огонь в горниле.
— Ну а что насчет платья?
– Он очень хороший учитель, – шепнула Хлоя Астрид, когда та присоединилась к нам.
— Дорогое, но в разумных пределах, однако опять же от известной фирмы, и такие можно купить дюжинами в магазинах. Но только одна интересная деталь. Прямо под ярлыком изготовителя была нашивка с именем, так вот ее оторвали.
– Я заметила. – Астрид чмокнула ее в потную щечку. – Но и ты блистала. Сражалась наравне с самой ангелом Элоизой. Тебе так не показалось, инициат?
Он поднял платье, указывая на это место пинцетом, и Миллер кивнул:
– Отлично для… начинающего.
— Я заметил.
Астрид бросила на меня косой злобный взгляд.
— У меня возникло некое подозрение, и мы сравнили кусочек, который остался прикрепленным к платью. Моя догадка оказалась справедливой. Это именная нашивка, ты, должно быть, видел такие. Маленькая белая нашивка, с именем, вышитым красным. Родители покупают их для школьников или студентов, которые уезжают учиться.
Миллер кивнул:
– От такой похвалы ангелы бы зарыдали.
— Тысячи людей делают так, в том числе и моя невестка. Она нашивает такие ярлыки на каждую вещь своих двух мальчишек. И это все?
– Ничего, Аззи, – улыбнулась Хлоя. – Господь устроил так, что сперва мы учимся ходить, а уж потом бегаем.
— Нет… еще одно. Когда мы проверяли соскобы из-под ногтей, то обнаружили очень небольшое количество масляной краски. И на платье тоже нашли одно или два пятна краски.
– Уверена, скоро ты на голову превзойдешь нашего доброго инициата, ma chérie.
— Художница? — спросил Миллер.
От такой похвалы Хлоя покраснела, совсем как я при нашей первой встрече.
— Нельзя сказать точно. Множество людей в наши дни пишут маслом как любители. — Генри Уэйд улыбнулся и похлопал его по плечу. — Не придавай этому особого значения, дружище Ник! Не придавай особого значения.
Чары новиции Реннье могли ледник превратить в лужу, это уж точно. И все же…
– Займемся делом? До рассвета остались считаные часы, сестры-новиции.
Грант уже вставал из-за своего письменного стола, когда в дверь заглянул Миллер.
– Oui. – Астрид кивнула. – Эта ерунда, боюсь, самая себя не прочитает.
— У вас найдется минутка?
— Прямо сейчас? — Грант снова сел за стол и закурил. — Как идут дела?
Я легко вернул стол на место, а Хлоя пробежала глазами по полкам с книгами и сняла один древний том в окованном латунью переплете. Название на корешке было записано символами столь чуждыми, что у меня от них чуть не разболелись глаза. Я сел за стол, новиция Саваж – слева от меня, Астрид – справа: расположила альбом для набросков перед собой, под свет свечи, с ногами устроилась в кожаном кресле и положила себе на колени пыльный свиток.
— Да не очень хорошо. Но есть кое-что, о чем я хотел бы узнать больше. Что вам известно о человеке по имени Вернон?
Я взглянул на ее работы: оказалось, она делала наброски Хлои во время тренировок. Поразительно, как у нее получалось вложить столько жизни и энергии в простые штрихи.
— Макс Вернон? Тип из Лондона. Купил у Фолкнера казино и букмекерские конторы. — Грант пожал плечами и продолжал: — Немного. Шеф представил его мне на балу, который устраивали консерваторы. Явно джентльмен. Привилегированная закрытая школа и все такое.
– Прекрасная работа, новиция, – пробормотал я.
— Включая его традиционный итонский галстук. — Миллер подавил в себе сильное желание рассмеяться. — Он наехал на Чака Лэзера.
Астрид пожала плечами, грызя обкусанный ноготь.
— Что он сделал? — недоверчиво спросил Грант.
– В детстве меня учили мастера Золотого дворца. Тогда у меня здорово получалось, зато теперь – одна ерунда.
— Чистая правда, — ответил Миллер. — Я болтал с Лэзером возле его казино, когда подъехал Вернон с двумя громилами — Карвером и Стрэттоном. Парочка — не водевильные комики, можете мне поверить. Вернон хочет заполучить долю в клубе «Беркли». Он за все, конечно, заплатит, все будет прилично и легально, но Чак Лэзер ни в какую…
– Будь это правдой, – сердито напомнила Хлоя, – настоятельница не взяла бы тебя в ученицы.
Грант сразу стал другим человеком, как только нажал одну из клавишей внутренней телефонной связи.
– Как будто у нее есть выбор, – фыркнула Астрид. – Глаза у Шарлотты уже сдают. Этой старой суке надо обучить преемниц, пока она еще может.
— Отдел информации? Немедленно свяжитесь с архивом в Лондоне. Я хочу знать все, что у них есть, о Максе Верноне и двух людях, которые работают на него, Карвере и Стрэттоне. Высшая степень важности. — Он снова обернулся к Миллеру: — Что произошло?
– Астрид! – ахнула Хлоя, осеняя себя колесным знамением.
— Ничего особенного. Вернон не произнес ничего, что можно хоть в малейшей степени вменить ему в вину. Наоборот. Он предлагает вполне легальный бизнес.
– Что? Старая сука она и есть, уж поверь. Молодая сучка таких сразу видит. – Астрид пустыми взглядом посмотрела на зарисовки. Ее лицо напоминало прекрасную маску – такую, которую с младых ногтей в Золотом дворце учится носить дочь фаворитки. – Когда мама отправила меня обучаться изящным искусствам, она вряд ли думала, что я стану набивать серебряные рисунки на шкурах мальчишек-полувампиров, которые потом уходят помирать в темноте.
— Он знал, кто вы такой?
– Ну, пришлась-то ты к месту, – пробормотал я, поглаживая льва на коже под блузой. – Халид сказал, что у тебя зоркий глаз и твердая рука.
— Нет, пока Лэзер не представил нас друг другу.
Астрид взглянула на мою грудь.
Грант поднялся и прошел к окну.
– Вообще-то ты у меня первый. Надеюсь, не больно было?
— Мне это совсем не нравится.
– Не особенно, – солгал я.
— Но тут определенно возникают интересные возможности, — заметил Миллер. — Я насчет тех домов, которыми владел Фолкнер на Гасконь-сквер. Его рэкет с девочками по вызову. Вернон и это забрал?
Она улыбнулась. Родинка у нее над губой была черна, как грех.
— Интригующая мысль, — тяжело вздохнул Грант. — У вас получается, что никогда не идет дождь, а всегда только ливень. Попытайтесь узнать и загляните сюда часа в три. К тому времени я что-нибудь получу из архива.
– Немного боли никому не повредит, а?
Когда Миллер вернулся в свой отдел, то застал молодого констебля крутящимся вокруг его стола.
Хлоя, поджав губы, переводила взгляд то на меня, то на Астрид.
— Я получил сообщение для вас, пока вы беседовали с начальством, сержант.
При виде струйки крови из носа Астрид у меня защекотало в животе, по коже побежали мурашки. Ржавчина и медь – их аромат пронзил воздух, ворвался мне в череп, ухнул в грудь и продолжил спускаться. Я, как обычно, причастился во время вечерней мессы, чтобы заглушить жажду, но все равно невольно отвел взгляд и пошарил в карманах пальто.
— От кого?
– Нос, – сказал я, протянув новиции платок.
— От Джека Брэди. Он звонил из католической церкви Святой Джеммы в Уолтамгейте. И хочет, чтобы вы приехали туда к нему так скоро, как только сможете.
— Что еще?
– Ох, твою же мать, – зашипела Астрид и, запрокинув голову, пробубнила в платок: — Merci, через минутку пройдет.
— Да, он просил передать вам, что думает, будто опознал девушку.
Я тяжело сглотнул, давя жажду, загоняя вниз, мимо чресел, в подметки, где ей и было самое место. Стараясь не смотреть на Астрид, пока она не утерла яркую, сочную красную дорожку под носом. Хлоя вытаращилась на меня, а я почувствовал, как заострились клыки, и на мгновение ощутил стыд за то, кто я такой, за свое греховное происхождение, голод, за свою природу. Славно быть частью серебряного пламени, отделяющего человечество от тьмы, но ведь та же тьма жила и во мне. Об этом забывать не стоило.
В маленькой церкви тускло горели огни. В мерцании свечей под алтарем казалось, что фигура Святой Девы плавает в темноте.
Мы втроем устроились при свете свечи, и когда наконец бремя жажды отступило, я поразился тому, как же хорошо просто посидеть. Последние семь месяцев я только и знал, что потел, молился, охотился, проливал кровь. Вот уж не думал обрести такой мир в простом чтении. Слова брали меня за руку и переносили в неведомые страны, незапамятные времена, к немыслимым идеям. За годы в Сан-Мишоне, после всей пролитой крови и пота, после пройденных дорог в темноте, в библиотеке в компании девушек посреди ночи я усвоил величайший в своей жизни урок.
Миллер никогда не посещал эту церковь и задержался, ожидая, пока Джек Брэди преклонит колени и благоговейно перекрестится. Мужчина, которого они пришли повидать, стоял перед алтарем в молитве. Когда он поднялся на ноги и направился к ним, Миллер увидел, что он очень стар и его седые волосы серебрились под рассеянным светом.
Жизнь без книг – жизнь впустую.
Брэди сказал:
И все же я, когда мог, поглядывал на Астрид; от запаха ее крови щекотало кожу. Читала она быстро, будто ветер, проглатывая тома в то время, когда я одолевал лишь главы. Может, она и ругалась, может, и дерзила, но в чтении была столь же яростной, как я – в фехтовании. Эта девушка с книгами обращалась, как я – с клинками.
— Отец Райан, это сержант Ник Миллер.
Старик улыбнулся и пожал ему руку. Рукопожатие получилось на удивление твердым.
Спустя час она встала и потянулась за своей золотой трубкой. Не говоря ни слова, высунув язычок, смешала себе rêvre с ловикорнем. Я смотрел, как она вдыхает сладкий дым, похожая в тусклом свете на статую, высеченную рукой Самого Бога.
— Мы с Джеком старые друзья, сержант. Лет пятнадцать или даже больше вели команду боксеров в клубе для мальчиков при миссии Доксайд. Может быть, мы присядем в галерее? Жаль, что нет солнца. Была такая холодная зима.
Бога, с которым она вскорости обвенчается…
Брэди открыл дверь, и отец Райан прошел вперед. Он сел на полированную деревянную скамью, с которой открывался тихий дворик с рядами кипарисов у высоких стен ограды.
– Голова болит, – пробормотала Хлоя, массируя виски.
— Я так понимаю, что вы готовы помочь нам в нашем расследовании, отец?
– Oui, – кивнул я, разминая хрустящую шею. – У меня глаза бледнокровки, и то болят читать при свече. Одному Богу известно, как вы две справляетесь.
Старик утвердительно кивнул:
Астрид выпустила в окно облачко серого дыма.
— Могу я еще раз взглянуть на фотографию?
– Было бы куда проще, если бы нас допустили до этой бессмыслицы среди белого дня. То есть не белого, а уж какого есть. Но мы обе девушки, а ты – инициат, и в ближайшее время эти обстоятельства вряд ли изменятся. Так что, боюсь, мы пока беззащитны перед архивистом Адамо и его идиотскими правилами.
Миллер передал ему фото, и на некоторое время, пока отец Райан изучал его, воцарилось молчание. Потом он тяжело вздохнул:
Хлоя со вздохом кивнула.
— Бедная девочка. Бедная маленькая девочка!
– Что стало бы с миром, если бы им не владели единственно и безгранично старые упрямые мужики.
— Вы знали ее?
Астрид фыркнула:
— Она называла себя Джоанной Мартин.
– Oui.
— Называла себя?
– Я бы сказал, что дело не столько в том, что они мужики, – поправил я, – сколько в том, что они старые.
— Да, именно так. Но я не думаю, что это ее настоящее имя.
Астрид метнула в меня взгляд своих темных глаз.
— Могу я спросить почему?
– Сказал бы, говоришь?
Отец Райан улыбнулся:
– О Боже… – пробормотала Хлоя.
— Так же как и вы, я работаю с людьми, сержант. Знаю природу человека. Скажем так, это развивает интуицию.
Я пожал плечами.
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул Миллер.
– Настоятельница Шарлотта, похоже, ничуть не лучше архивиста Адамо.
— Она впервые пришла в мою церковь месяца три назад. Я сразу же заметил, что она не такая, как другие. Этот район приходит в упадок, большая часть домов перенаселена, наниматели постоянно меняются. Джоанна — несомненно, продукт другого, более устроенного мира. Она выглядела чужой здесь.
– Умеешь парировать, – уступила Астрид. – Только вот настоятельница Шарлотта вскормлена церковной доктриной, а церковь целиком и полностью в руках старых упрямых мужчин.
— Можете сказать нам, где она жила?
– Необычная из тебя выйдет монахиня, Астрид Реннье.
— Она снимала комнату у миссис Килрой, моей прихожанки. Это недалеко отсюда. Я дал констеблю Брэди адрес.