— Недавно я прочел книгу и подумал, что из нее мог бы получиться красивый художественный фильм, если мне удастся включить его в план студии. На студии обычно много таких проектов, это в порядке вещей.

Мертон внимательно посмотрел на Майкла.

— В свое время я уже имел дело с киношниками, и сдается мне, что вы намерены купить здесь дорогую вещь по дешевке.

Майкл встал и положил свою визитку ему на стол.

— Извините, мистер Мертон, что отнял у вас время; вы, очевидно, очень заняты сегодня. Если вы заинтересованы в продаже прав, позвоните мне. — Он повернулся к выходу.

— Ну что вы, мистер Винсент, садитесь, — сказал Мертон. — Расскажите мне, по крайней мере, что у вас на уме.

Майкл сел.

— У меня на уме, сэр, идея предложить вам десять тысяч долларов за год пользования правами против двадцати пяти тысяч продажной цены.

— Давайте сделаем так, мистер Винсент: двадцать пять тысяч против пятидесяти. Как попечитель колледжа, я обязан назначить приличную цену.

— Двадцать против сорока; большего без разрешения правления студии я предложить не могу.

Мертон встал и протянул ему руку.

— Договорились. Пришлите мне контракт и чек.

Майкл ответил на его рукопожатие.

— Я сожалею о мистере Мориарти.

— Проспиртованный дурак, — сказал Мертон. — У него печень была размером с арбуз. Он говорил мне, что доктор давал ему полгода, а это было почти год назад. Не думаю, что он протянул бы еще долго.



Когда Майкл вернулся в офис, в приемной его ожидали два каких-то человека.

— Мистер Винсент, эти господа — служащие полиции, — сказала Маргот. — Они хотели бы с вами переговорить.

Глава 25

Майкл сел и посмотрел на полицейских. Для него это было что-то совершенно необычное. В прошлом он всегда избегал разговоров с полицией.

— Сержант Ривера, — сказал тот, что был повыше ростом. — А это детектив Холл.

— Чем я могу быть вам полезен, господа? — спросил Майкл, стараясь выглядеть спокойным.

— Вы знакомы с адвокатом по имени Дэниел Дж. Мориарти? — спросил Ривера.

— Да, если это можно назвать знакомством.

— Что вы имеете в виду?

— То, что я однажды встречался с этим человеком, в его офисе, и он был вдребезги пьян. Когда мы разговаривали, у него на столе стояла бутылка виски.

— Когда это было?

— В конце прошлой недели — в четверг или в пятницу.

— В его записях встреча с вами назначена на утро пятницы.

— Думаю, так и было. Полагаю, ваш визит связан с его смертью.

Полицейский внимательно посмотрел на него, прежде чем снова заговорить.

— А откуда вы знаете о его смерти, мистер Винсент? Он умер только сегодня утром.

— Я разговаривал с мистером Мориарти о приобретении прав на съемки фильма по рассказу «Тихие дни». Контроль над правами находился у него, но, как я уже сказал, в момент нашей встречи он был пьян. Ему, однако, удалось объяснить мне, что авторские права на эту работу унаследованы Карлайл Юниор колледжем, так что сегодня утром я встретился с председателем тамошнего попечительского совета, адвокатом по имени Уоллес Мертон. Он сказал мне, что сегодня утром Мориарти был сбит водителем, который скрылся с места происшествия.

— Понятно, — сказал полицейский, и в голосе его прозвучало разочарование.

— Итак, господа, теперь вы вполне осведомлены о степени моего знакомства с мистером Мориарти.

— Еще один вопрос, мистер Винсент, — сказал полицейский. — Мистер Мориарти отказался продать вам эти права?

— Мне трудно сказать что-либо определенное, так как, повторяю, мистер Мориарти был пьян. Так или иначе, я сделал вывод, что если я хочу чего-либо добиться, мне надо поговорить с мистером Мертоном.

— Эти авторские права имеют для вас большую ценность, мистер Винсент?

— Нет, не особенно. Книга была издана в двадцатых годах и сейчас малоизвестна. В прошлом году один из моих друзей как-то дал мне ее прочесть, и мне пришло в голову, что из этого можно сделать фильм. В конце концов я заинтересовался приобретением прав. До прошедшей недели я даже не знал, кому они принадлежат. Простите, если я что-то не так скажу, но, по-моему, столь обстоятельные расспросы о моей работе имеют мало отношения к дорожному происшествию.

— Дело еще хуже, — сказал полицейский. — Мистер Мориарти в действительности погиб не под колесами. Шофер вышел из машины и для надежности добил его ножом.

— Боже мой, — сказал Майкл, — это же просто зверство!

— Верно!

— Значит, вы расспрашиваете всех, кто имел к нему хоть какое-то отношение.

— Так и есть, и этих людей на удивление немного.

— На самом деле, это печальная ирония судьбы, что его убили, — сказал Майкл. — Уоллес Мертон сказал мне, что Мориарти доживал последние дни — у него была плохая печень.

— Да, мы тоже об этом узнали от его временного секретаря. Мистер Винсент, не могли бы вы нам сообщить, где вы находились сегодня утром между восемью и девятью часами?

— Конечно. В это утро я поднялся позже, чем обычно. Из дому я уехал около половины десятого и в десять уже был в офисе.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Да, мой секретарь скажет вам, в какое время я сюда прибыл утром, а женщина, с которой я живу, может рассказать, когда я уехал из дому.

— А как ее зовут?

Его блокнот был уже наготове.

— Ванесса Паркс. — Он сообщил им номер телефона.

— Какая у вас машина, мистер Винсент?

— «Порш кабриолет».

— Цвет?

— Черный.

— Есть ли среди ваших знакомых владелец красного «кадиллака»?

— Нет. В нашем бизнесе все предпочитают разъезжать на заграничных машинах — вы бы посмотрели на нашу стоянку.

Полисмен улыбнулся.

— Я заметил. — Он оглядел кабинет. — Кажется, эту комнату я уже как-то раз видел в одном кино.

— Такой кабинет был в фильме тридцатых годов «Великий Рэндольф».

— Точно! Я же помню, что где-то его видел.

— Значит, вы любите ходить в кино?

— Очень люблю.

— Не хотите ли прокатиться по студии?

— Как-нибудь в другое время с удовольствием, мистер Винсент, но сегодня у нас еще столько дел.

— Позвоните моему секретарю в любое время, и она для вас это устроит.

— А когда можно будет увидеть «Тихие дни» на экране?

— Понимаете, об этом трудно сейчас говорить. Я только сегодня приобрел права на съемку фильма, и нужно еще написать сценарий. Самое раннее — через год.

— Значит, в конце концов вы приобрели права?

— Мы с мистером Мертоном быстро пришли к согласию. Не думаю, что у него могли бы быть другие предложения. Кстати, может быть, запишете его номер телефона?

— Спасибо, у нас уже есть.

Майкл встал.

— Господа, если у вас больше нет вопросов…

Полицейские поднялись, потом у дверей вдруг остановились.

— В «кадиллаке» было два человека, — сказал Ривера.

— Да? У вас уже есть версии?

— Одна или две. Это была работа профессионалов, вот и все, что мы знаем.

— Звучит заманчиво. Вот что, сержант, когда вы их поймаете, позвоните мне, поговорим об этом. Может получиться кино из этой истории.

— Возможно, я так и сделаю, мистер Винсент, — сказал Ривера.

— Только не звоните мне, когда уже начнется процесс. Сообщите мне сразу, как произведете арест, пока дело не будет предано гласности. — Он улыбнулся. — Не хочу иметь конфликтов с конкурентами.

Полицейский засмеялся и пожал ему руку.

— Хорошо сказано. — Он дал Майклу свою визитку. — Если вспомните что-нибудь еще, что может нас заинтересовать, позвоните.

Майкл в ответ дал ему свою визитку.

— Звоните и вы. Реальный материал о преступлениях всегда хорош для кино. — Он помахал им рукой и ушел к себе в кабинет.

Он подождал, пока они покинут здание, потом позвонил Ванессе.

— Алло?

Ну наконец-то она проснулась.

— Привет, детка. Ты помнишь, о чем мы разговаривали утром?

— Да, — раздраженно сказала она, — мы занимались любовью, и вместе принимали душ, и ты не уходил до половины десятого.

— Тебе позвонит полицейский и будет об этом расспрашивать.

— А что случилось, Майкл?

Майкл решил держаться поближе к правде.

— На прошлой неделе я пытался купить права на съемки «Тихих дней» у одного адвоката по имени Мориарти. Он мне их продать не захотел, поэтому я пошел к другому юристу, представителю колледжа, который владеет правами и купил их у него. Потом Мориарти сбило машиной — очевидно, насмерть, — и полицейские пришли со мной повидаться, так как мое имя записано у Мориарти в календаре.

— А где ты был сегодня утром?

Майкл затаил дыхание.

— Ты разве не проснулась, когда я встал?

— Нет.

Он расслабился.

— Ну я был дома, детка. Как обычно, соорудил себе какой-то завтрак; потом решил перед тем, как ехать на студию, почитать один сценарий. Поэтому-то я и опоздал.

— А почему ты просто не рассказал все это полиции?

— Потому что тогда никто не смог бы подтвердить мои слова.

— А-а.

— Ну пока, детка. К обеду поедем в Малибу, ладно?

Она так и расцвела.

— Ладно.

— Я дал полиции номер телефона, они позвонят.

— Ничего, я же знаю, что сказать.

Он повесил трубку.

— Маргот, — позвал он, — соедините меня с Лео.

Лео поднял трубку.

— Да, мой мальчик.

— Я купил права на съемку «Тихих дней».

— Сколько?

— Двадцать тысяч против сорока.

— Мне нравятся такие ребята, как ты. Увидимся. — Лео повесил трубку.

Майкл задумался. Он решил снова отрастить бороду.



По дороге домой Майкл остановил машину у телефона-автомата и набрал номер, который дал ему Томми Про.

Автоответчик сказал: «Пожалуйста, назовите номер телефона, по которому вас можно найти в данный момент». Потом раздались гудки.

Майкл набрал номер телефона-автомата, потом повесил трубку и стал нервно ждать. Прошло десять минут, потом телефон зазвонил. Он схватил трубку.

— Томми?

— Откуда ты звонишь?

— Из автомата на Пико.

— Как ты, парень? Как дела?

— Томми, ты чуть не подвел меня под дело об убийстве. О чем ты, черт возьми, думал?!

Томми немедленно стал извиняться.

— Друг, послушай, мне очень жаль. Мне этого парня рекомендовали с хорошей стороны, кто же знал, что он окажется таким болваном? Не волнуйся, он уже вне игры.

— Томми, меня видели в той машине, видели с ним рядом. У меня в офисе уже были полицейские.

— Успокойся, они во всех случаях должны были появиться, ты же встречался с этим стариком, верно? Все будет в порядке.

— Томми, как ты мог поставить меня в такое положение?!

Голос Томми сделался жестким.

— Ведь твоя проблема решена, так?

— Да, но…

— Мне пора идти. — Томми повесил трубку.

Майкл остался стоять с безмолвной трубкой в руках.

Глава 26

Майкл сидел за столиком в Макдоналдсе на бульваре Санта-Моника и ждал, когда в дверь войдет Барри Уиммер. Он легко узнал невысокого бородатого человечка по его собственному описанию и помахал ему рукой из-за столика. Уиммер сначала подошел к прилавку, чтобы купить себе биг-мак и картофель-фри.

Когда он сел, Майкл пожал ему руку.

— Впервые с кем-то встречаюсь в Макдоналдсе, — сказал Уиммер.

— Мортон показался мне малоподходящим местом.

Уиммер издал короткий невеселый смешок.

— Я не думаю, что вы хотите, чтобы вас увидели со мной в Мортоне.

— Или в любом другом месте, — сказал Майкл.

На мгновение Уиммер изменился в лице.

— Спасибо, что напомнили, — горько сказал он.

— Когда вас отпустили?

— Четыре месяца назад.

— А на что вы теперь живете?

— Разработал парочку бюджетов для друзей, — ответил Уиммер, налегая на биг-мак.

Майкл открыл стоявший перед ним портфель и достал оттуда бюджет «Тихих дней».

— Скажите, что вы об этом думаете, — сказал он, подавая документ Уиммеру.

Уиммер отложил свой биг-мак и, рассеянно дожевывая, стал листать страницы. Он не торопился.

— Это самый экономный бюджет из всех, что мне приходилось видеть, — наконец сказал он, — но он осуществим лишь при условии, что фильм будет сниматься не в Лос-Анджелесе.

— Я хочу снять его в Кармеле.

Уиммер кивнул.

— Если бюджет у вас уже готов, то почему вы хотели со мной встретиться?

— Я слышал о вас много хорошего.

— Наверное, давно это было. Сейчас мое имя смешано с грязью.

— Наоборот, недавно. Я слышал, что вы смогли обобрать различные студии ни больше ни меньше чем на пять миллионов долларов за последние десять лет.

— Я попался из-за двухсот тысяч, — сказал он, — остальное удалось утаить от полиции.

— Что вы делали с такими деньгами? — спросил Майкл. — Мне любопытно.

— Я хорошо жил.

— И еще ловили кайф, как я слышал.

Уиммер снова невесело улыбнулся.

— Было и такое.

— Вы сохранили свои привычки?

— Тюрьма мало меня изменила, но отучила от кокаина. Там была неплохая программа терапии.

— Что-нибудь осталось от тех денег, что вы сберегли?

Уиммер фыркнул.

— Если бы осталось, разве я угодил бы за решетку из-за двухсот штук? Пришлось возмещать убытки.

— Какие у вас планы на будущее?

— Думаю основать частные курсы по менеджменту.

— Стоит еще купить бакалейную лавку.

— Да, это все, что мне остается.

— Вы не хотели бы вернуться в кинобизнес?

— В каком качестве? Охранять реквизит?

— В качестве директора картины.

Уиммер перестал жевать и удивленно посмотрел на Майкла.

— Не надо пудрить мне мозги, мистер.

— Я говорю серьезно.

— В этом проекте? — Он похлопал ладонью по бюджету «Тихих дней».

— Да.

— И вы верите, что я не украду ваших денег?

Майкл вытер рот салфеткой и бросил ее на стол.

— Барри, если вы будете работать со мной, такое воровство станет вашей главной обязанностью.

Уиммер от удивления, по-видимому, потерял дар речи.

— Можно задать вам один вопрос? — сказал Майкл. — Как вы попались с теми двумястами тысячами?

Уиммер вздохнул, повертев в руках ломтик картофеля.

— У меня был такой же хитрый продюсер, как я сам.

— А я хитрее вас, Барри, — сказал Майкл. — И если вы станете воровать деньги из моего кармана, я без труда вас поймаю.

Уиммер кивнул.

— Понятно, — сказал он. — Вам не придется меня ловить.

— Так, — сказал Майкл.

— И мы делим все, что мне удастся выкроить?

— Я дам вам двадцать процентов от всего, что вам удастся получить из бюджета.

— Что будет, если нас застукают?

— А разве «Центурион» не контролирует ваш бюджет?

— Контролирует, конечно, и неплохо контролирует. Но судя по тому, что я слышал о вас, вы становитесь вроде гения, когда надо одурачить студию.

— Можно сказать и так, — согласился Уиммер.

— Во сколько можно уложить этот бюджет? — спросил Майкл, указывая на документ.

— В восемь миллионов, ни отнять, ни прибавить.

— Каково это по здешним меркам?

— Это весьма экономно при любых обстоятельствах, но кто у вас в главной роли?

— Роберт Харт.

Уиммер расширил глаза.

— А кто пишет сценарий?

— Марк Адер.

— Режиссер?

— Один очень способный парнишка из киношколы при калифорнийском университете.

— Тогда бюджет в восемь миллионов невозможен, даже если режиссером будет ребенок.

— А в десять миллионов можно уложиться?

— Скорее, в пятнадцать, причем если все расходы урезать до минимума, а Харту не платить гонорара, а пообещать проценты с прибыли.

— Предположим, мы установим бюджет в девять с половиной миллионов. Мы снимаем картину за восемь миллионов, а вы, используя ваш особый талант, раздуете его до девяти с половиной. Смогли бы вы с этим справиться?

— За двадцать процентов? Да вы и глазом моргнуть не успеете!

Майкл улыбнулся.

— Я так и думал.

— А что мне будут платить за работу на студии?

— Вы будете получать немного; никто не удивится — в вашем положении вы должны быть рады любой работе, не так ли?

— Логично.

— Прежде вы ни с кем не заключали подобного э… договора о сотрудничестве?

— Такого не было.

— Ну что ж, пожалуй, некоторые вопросы нам стоит обсудить сразу. Прежде всего, между вами и мною не будет никаких сделок наличными. Каждую неделю вы будете приходить в местное Федеральное транспортное бюро и переводить восемьдесят процентов вырученных денег по тому адресу, который я вам дам. Я хочу, чтобы вы все время помнили, что я хитрее вас, Барри; это очень важно для нашей с вами работы и наших отношений.

— Хорошо, вы меня умнее. Я это переживу.

— Никто не должен узнать о моей доле денег; надеюсь, что и о вашей тоже. Не в моих интересах, чтоб вы попались.

— А что будет, если меня все-таки поймают? Я имею в виду, если вы недооцениваете контроль со стороны «Центуриона»?

— Уверяю вас, что этого не случится. В противном случае вы и будете в ответе за все. Я сам дам против вас показания; а впутать меня в это дело вам никак не удастся, а если вы попытаетесь это сделать, все обернется еще хуже для вас.

— Вы очень милый человек, — сказал Уиммер.

— В этом городе еще кто-нибудь предлагал вам работу?

— Нет.

— Тогда вы правы. Я очень милый человек, но до тех пор, пока дела идут гладко. Если вы допустите какую-либо оплошность в работе, вы снова окажетесь за решеткой. А если вы подведете меня, — и я хочу, чтобы вы серьезно отнеслись к моим словам, Барри, — в этом случае считайте себя покойником. Это не преувеличение, это вполне серьезное обещание.

Уиммер внимательно смотрел на Майкла.

— При благоприятном же стечении обстоятельств вы заработаете немало денег и, кроме того, сможете себя реабилитировать в глазах общественности. Я собираюсь сделать еще много картин, и пока наше сотрудничество будет оставаться в силе, у вас будет работа.

— Звучит обнадеживающе, — сказал Уиммер.

— Значит, мы друг друга поняли? Я хотел бы, чтобы в наших отношениях не было неясностей.

— Мы хорошо друг друга понимаем, — твердо сказал Уиммер.

— Вот и отлично, — Майкл протянул ему свою руку, и Уиммер пожал ее. — Для начала вам нужно явиться завтра утром в мой офис на студии «Центурион». На проходной я оставлю ваш пропуск.

— Хорошо, сэр, — улыбаясь, сказал Уиммер.

Глава 27

В понедельник вечером в Мортоне, в тускло освещенном ресторане на Мелроуз-авеню собрались сливки голливудского общества. Майкл и Ванесса сидели за столиком вместе с Лео и Амандой Голдман недалеко от Майкла Овица, директора агентства творческих художников, и Питера Губера, главы «Сони пикчерс». Обоим Майкл был уже представлен и с обоими успел обменяться ничего не значащими фразами. То, что он был в их обществе на равных, давало ему чувство удовлетворения, которого он не испытывал с момента заключения контракта на «Центурионе».

После обеда, когда женщины перешли в дамскую комнату, Лео, облокотившись на стол, наклонился к Майклу.

— Есть человек, которого я хотел бы тебе порекомендовать в качестве режиссера для «Тихих дней», — сказал он. — Его зовут Марти Уайт.

— Лео, я ценю ваше участие и ваш выбор, — сказал Майкл, — но я уже нашел режиссера.

Лео приподнял брови.

— Кто он и почему ты не поставил меня в известность?

— Лео, мне не хотелось бы вам напоминать, что ваше одобрение при найме режиссера мне не нужно.

— Черт побери, я все это прекрасно знаю! Однако, не могу взять в голову — почему я не в курсе? Я знаю обо всем, что происходит на студии.

— Я об этом слышал, — сказал Майкл.

— В этом городе ты не смог бы встретиться ни с одним режиссером так, чтобы мне не было об этом известно.

— Этот парень еще никогда не работал режиссером на студии. Вот почему вы о нем не знаете.

Лео еще ближе придвинулся к Майклу и, понизив голос, спросил:

— Ты нанял какого-то тупицу, который никогда не снимал кино?

— Ну, в школе он кое-что снимал.

— В школе!

— Он из Лос-Анджелесской киношколы при калифорнийском университете.

— Ты взял в режиссеры студента?

— Лео, я сам был студентом киношколы, когда снимал «Ночи Даунтауна».

— Это другое дело.

— Вовсе нет, это то же самое.

— По-моему, Майкл, ты с ума сошел.

— Вы видели фильм?

— Какой фильм?

— Лео, в прошлую среду я отослал вам короткометражный фильм, снятый этим парнем.

— Я еще не добрался до него.

— Так вот, если бы вы до него добрались, то вы бы не волновались так сейчас.

— И что же на этой пленке?

— Сцена из рассказа Генри Джеймса, и она так хороша, что я сначала глазам своим не поверил.

— Только одна сцена.

— Сцена на восьми страницах, хорошая работа оператора, блестящая оркестровка и семь ролей с текстом.

— Кто этот парень?