— Счастливо отдохнуть, — отозвалась она. — Кто-нибудь скоро придет за тобой.
Она вышла из туалета, бросила бумажник Боннера в мусорную урну, вернулась к машине за багажом и двинулась в главное здание аэровокзала, высматривая табло отправлений. Она увидела, что самолет на Сан-Франциско улетает через десять минут, затем прошла в телефонную будку и набрала номер дорожной полиции штата Вирджиния.
— Алло, — сказала она ответившему полицейскому, — это детектив-сержант Бруки Киркленд из полицейского управления Сан-Франциско. Я звоню из Национального аэропорта, и только что пыталась воспользоваться женским туалетом на автомобильной стоянке, а какой-то малый выскочил из кабинки и пытался меня изнасиловать. Мне удалось одолеть его, я там же в туалете и приковала его наручниками. Это в женском туалете стоянки А подземного гаража. Ну а поскольку у меня через десять минут вылет, мне некогда тут ошиваться, а заявление я вам отправлю завтра по телексу, как только напишу, о\'кей? Может, вы вышлете мне наручники по почте.
И она повесила трубку, прежде чем ошеломленный полицейский стал задавать вопросы.
Тут она вспомнила о пистолете. Осторожно оглядевшись, она расстегнула куртку и сунула его за пояс, сдвинув слегка на спину. Всякое бывает. Она протащилась сквозь систему безопасности, никак не отреагировавшую на нее, и побежала к своему самолету.
Два часа спустя она уже вылетала из аэропорта имени Кеннеди на самолете компании САС. Она выпила, чтобы расслабиться, два стакана вина за ужином, и порцию бренди вслед. Не успел начаться фильм, а она уже глубоко спала.
Глава 47
Гельдер приказал поднять атакующий перископ и затем, орудуя рукоятками стойки, подогнал его под свой глаз. Взгляд встретился с кипящим морем.
— Снизить скорость на один узел, — выкрикнул он.
— Скорость снижена на один узел, — отозвался второй помощник.
Гельдер через перископ увидел, как паром уходит вперед, вода стала спокойнее. Он быстро крутанул перископ вправо и влево; они были на выходе из узкого пролива в открытую воду. Чуть вправо от их курса лежал какой-то остров, а далее — другой, пункт их назначения.
— Увеличить скорость на два узла, — приказал он, и команда была выполнена.
Когда они снова нагнали паром, он уменьшил скорость, чтобы сохранить дистанцию.
Двадцать минут спустя, даже не пользуясь перископом, Гельдер уже почувствовал, что они на месте. Они протащились еще десять минут. Гельдер через перископ быстро оглядывал горизонт. В эти ранние светлые утренние часы не было видно ни одного судна. Это был день летнего солнцестояния, самый длинный день в году. Прошедшей ночью в Скандинавии было много выпито, и теперь выпивохи крепко спали.
— Руль круто вправо, — сказал Гельдер, и подлодка повернула.
— Так держать, — сказал он, когда прямо по курсу появился остров.
— Приготовиться к всплытию, — выкрикнул он. — Всплытие.
Гельдер глядел на глубиномер. Дно под ними поднималось. Он оставил перископ и взобрался по трапу к точке под главным люком. Когда подлодка вышла из воды, он открутил прижимную рукоять и уперся, чтобы открыть люк. Его и Колчака, оказавшегося на трапе сразу же вслед за ним, обдало водой. Гельдер одолел последние ступеньки и вышел на крыло боевой рубки, на самой вершине подлодки.
Он быстро оценил позицию и курс. Остров был уже близко. Он сорвал крышку с переговорного устройства в боевой рубке.
— Так держать; полный вперед! — закричал он.
Еле различимый голос подтвердил приказ. Гельдер бросил взгляд на Колчака; замполит широко открытыми глазами глядел вперед. Теперь, когда подлодка набрала скорость, остров стремительно надвигался на них. На поверхности она могла разгоняться до скорости восемнадцать узлов, но оставшееся до острова расстояние уже не позволяло набрать такую скорость до посадки на мель. Гельдер крикнул в переговорное устройство:
— Приготовиться к столкновению!
Он уцепился за ограждения перед собой и уперся плечом в переборку. Он не мог удержаться от смеха, видя, как Колчак сиганул вниз, на дно боевой рубки и там уперся спиной в переборку. Неплохо придумал, подумал он, но менять позицию было слишком поздно, да и посмотреть хотелось. За всю свою карьеру ему удалось избежать посадки подлодок на мель, и уж если теперь приходилось делать это, то хотелось видеть все. Раздался глухой короткий шум и рывок, когда лодка вышла на отмель и стала постепенно замедлять ход, но все еще на приличной скорости. Затем подлодка врезалась в песок и подпрыгнула. Гельдер сжал зубы и напрягся, ожидая жестокого удара, но этого так и не произошло. Подлодка продолжала по песку двигаться вперед, пока не раздался долгий стонущий звук, и последовавший толчок заставил судно остановиться. И тут же последовал один мощный скачок; Гельдера прижало к переборке, затем рвануло назад, когда судно окончательно остановилось. Он пришел в себя, затем схватился за переговорное устройство.
— Стоп машина! — завопил он.
И тут же наступила тишина. В боевой рубке царило полное спокойствие. Колчак поднялся на ноги и встал рядом с Гельдером. Второй и третий помощники, спросив разрешения, тоже вышли на крыло. Гельдер огляделся. В четверти мили вглубь от берега находился какой-то дом, но не было видно признаков людей. Затем он заметил в миле от них яхту, футов тридцати, выходящую под парусом из-за западной оконечности острова. Гельдер поднял бинокль. Рулевой на яхте что-то кричал кому-то, находящемуся внизу. В кокпит выбрались молодой человек и женщина, и проследив за указующей рукой рулевого, разинув рты, уставились на севшую на мель подлодку. Молодой человек исчез внизу.
Гельдер перевел бинокль чуть вверх — на вершине мачты яхты он разглядел ОВЧ-антенну. Ну теперь уже недолго ждать. Затем Гельдер вновь перевел взгляд на дом. Оттуда шел к берегу мужчина, одетый в пижаму и халат. Остановившись у края воды не далее, чем в пятидесяти ярдах от лодки, он поднял приветственно руки и закричал по-шведски:
— С добрым утром!
Гельдер взял у третьего помощника мегафон.
— С добрым утром, — ответил он. Это было просто нелепо.
— Помощь не нужна? — прокричал мужчина. — Может, вызвать вам кого-нибудь?
— Я не думаю, что в этом есть необходимость, — отозвался Гельдер. — Я думаю, вам лучше вернуться в дом; скоро здесь будет полно кораблей.
Мужчина еще с минуту постоял, разглядывая, затем кивнул и отправился обратно к дому.
Гельдер взялся за переговорное устройство.
— Радист, — сказал он.
— Да, сэр? — отозвался голос.
— Передавайте КИТ.
Глава 48
В Стокгольме Рул вышла из самолета, чувствуя усталость и легкое похмелье. Она заняла очередь к иммиграционному посту за два человека позади высокой стройной американки лет сорока пяти, которая чуть ли не минуту сдерживала очередь, громко смеясь и флиртуя с иммиграционным чиновником.
Быстро доставили багаж, и Рул пошла через таможню на выход для не предъявляющих декларации, все еще за той же американкой. Затем, пройдя через несколько вращающихся дверей в главное здание вокзала, она внезапно остановилась, испуганная. В нескольких ярдах перед нею, среди множества таких же, стоял мужчина в темном костюме и шоферской кепке, держа в руках плакатик с написанными от руки двумя словами: КИРКЛЕНД и РУЛ.
Она бы не поразилась тому, что Карлссон прислал за ней автомобиль, поскольку она все-таки была представлена сенатором Соединенных Штатов, но для Карлссона она могла быть только Киркленд. Из того, что сказал ему по телефону сенатор Карр никак не мог узнать ее настоящее имя. Ведь в самом деле, ни одна душа в Швеции не могла знать, что прибывает некто по фамилии Рул, тем более что эта фамилия не относится к числу широко распространенных. В паспорте же и билете значилась ее девичья фамилия Коллуэй. После замужества она так и не удосужилась получить новый паспорт.
К удивлению Рул, к этому шоферу прямиком направилась та самая высокая американка и громко сказала:
— Привет, меня зовут Элеонор Киркленд. Ты меня ждешь?
Мужчина кивнул и взял ее багаж Рул из-за угла проследила за их исчезновением. Потрясенная, она подошла к окошечку обмена валют и обменяла несколько долларов на кроны, поскольку в Нью-Йорке у нее не хватило на это времени. Когда она покончила с этим, в здании вокзала раздался пронзительный визг.
Рул оторвала глаза от сумочки, чтобы увидеть толстенькую женщину в платье с мелкими сборками, стоящую в нескольких ярдах дальше по коридору, в состоянии, близком к истерике. Она вопила что-то по-шведски, указывая за угол. Рул, вместе с дюжиной любопытных, устремилась к ней. За углом оказалась открытая дверь в ремонтируемый туалет. Внутри туалета на полу, вся в крови, лежала та самая американка. Ее горло было перерезано каким-то острым предметом.
Рул выбралась из толпы и направилась к выходу и к стоянке такси, сдерживаясь от вопля. В течение двух минут, пока ей пришлось ждать такси, она старалась сохранять спокойствие, наконец села в одну из машин и сказала:
— \"Гранд Отель\", пожалуйста.
Машина тронулась с места.
— Вы англичанка? — вежливо спросил водитель.
Она резко подняла голову и встретилась с его глазами в зеркале заднего вида. Он был молод, светловолос и выглядел успокаивающе, в общем таким, каким американцы и ожидают увидеть шведа. Он внимательно смотрел на нее в зеркало.
— Да, — сказала она. — Англичанка.
— Вы решили остановиться в «Гранд»? — спросил он.
— Нет, — сказала она. — Нет, я там только встречаюсь с приятелем. И проведем с ним время в провинции.
— А где? — спросил он. — Я ведь тоже из провинции.
Она напряглась в попытке вспомнить хоть какое-нибудь название шведского городка, но безрезультатно.
— Я забыла его название, — наконец сказала она. — Ваши шведские наименования слишком трудны для меня. А как долго ехать до этого отеля?
— В это время дня минут тридцать пять-сорок.
Она откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Казалось, он понял намек. Но зато ей не удалось посмотреть город. И она запуталась и слегка испугалась, что не запомнила подробностей пути. И тут такси остановилось.
— Что такое? — спросила она, выпрямляясь.
— \"Гранд Отель\", — сказал водитель.
Она вздрогнула, когда дверца такси открылась. Ожидая, пока она выйдет из машины, стоял швейцар в униформе. Позади него в нетерпении стояли мужчина и женщина. Она расплатилась с водителем и вылезла. Носильщик взял ее багаж и провел к стойке портье.
— Меня зовут Кэтрин Рул, — сказала она портье. — У меня тут должен быть забронирован номер.
Он сверился с картотекой.
— Да, мисс Рул, ваш номер готов. Будьте любезны, ваш паспорт.
Она передала ему паспорт, объяснив путаницу с фамилиями.
— Мне кто-нибудь звонил?
Номер она бронировала на фамилию Рул. Господи, хоть бы никто не звонил.
— Да, — сказал портье, беря из ящика с корреспонденцией листочек бумаги и протягивая его вместе с ключом. — Звонил мистер Ли из Копенгагена. Он перезвонит позже.
— Спасибо, — сказала она с облегчением. — Я была бы весьма признательна, на тот случай, если кто-нибудь еще позвонит, чтобы вы предупредили вашу телефонистку, что я числюсь здесь как Коллуэй. Мои друзья здесь знают меня по девичьей фамилии.
— Ну разумеется, — сказал ей портье, делая заметку на память.
— И если кто-нибудь будет просить соединить с Кэтрин Рул, скажите, что у вас под таким именем никто не зарегистрирован.
Человек с минуту таращился на нее, затем опять записал.
— Ну если вы так хотите, сделаем, как скажете. — Он протянул ей ключ. — Ваш номер на верхнем этаже, с видом на море, — сказал он. — К сожалению, у меня сейчас под рукой нет никого из служащих, чтобы подняться с вами, но если вы не против, то, поднявшись на лифте и повернув направо, найдете ваш номер через несколько дверей по правой стороне. Вскоре я пришлю носильщика с вашими вещами.
— Спасибо, — сказала она.
Она прошла к лифту. Дверь открылась, и она вошла внутрь. Следом за ней вошел какой-то мужчина, дверь закрылась. Он был выше ее, с крепкой челюстью и мускулистой фигурой. Опять блондин, и тоже спокойный. Он посмотрел на нее и что-то сказал по-шведски. Она натянуто улыбнулась и ничего не ответила.
— Извините, — сказал он по-английски. — Вы американка?
У него был жесткий, холодный взгляд.
— Англичанка, — сказала она и посмотрела на медленно вспыхивающий индикатор этажей.
— Добро пожаловать в Швецию, — сказал он, слегка улыбаясь.
О, Господи, взмолилась она, ну пусть эта штука движется быстрее. Она завела руку за спину, словно потирая там. Рука легла на рукоять пистолета.
— Спасибо, — сказала она.
Лифт остановился, и двери раскрылись.
— После вас, — сказал мужчина, делая приглашающий жест.
Она быстро вышла из лифта и повернула направо, бросив взгляд через плечо. Мужчина повернул налево.
Со стучащим сердцем она пошла по коридору, ища свой номер. Ее дверь открывалась в прихожую, другая дверь вела в нечто, похожее на гостиную, какая бывает в номерах-люкс. Но она бронировала не люкс. И тут она услышала спокойный мужской голос, доносившийся из номера. Она не могла понять, на каком языке. Она сверила номер на ключе с номером на двери. Это был ее номер, и мужчина находился внутри.
Рул крепко сжала рукоять пистолета, щелкнула предохранителем, глубоко вздохнула и ступила в дверь, держа пистолет перед собой двумя руками, как ее учили. У стола, завтракая, сидели двое мужчин.
— Кэт? — сказал один из них. — Господи Иисусе, Кэт!
— Уилл! — воскликнула она. — Аппичелла! — уже закричала она.
— Ну успокойся, — приказал Аппичелла. — И сейчас же убери этот пистолет.
Глава 49
Гельдер посмотрел на часы, затем на окружающие его воды. Прошло уже три четверти часа после посадки подлодки на мель, но с тех пор, как они увидели яхту, больше ни одного судна так и не показалось. Он обратился к помощникам:
— Я спущусь вниз выпить кофе, — сказал он. — Как только появится первый военный корабль, тут же зовите меня.
Колчак, замполит, изумленно уставился на него.
— Как же вы можете уйти в такое время? Да это же дезертирство с поста.
— Ох, да заткнитесь вы, Колчак, — устало сказал Гельдер. — И подумайте, может, вам удастся справиться с вашей жалкой работой, не открывая рта.
Казалось, Колчак сейчас взорвется. Кстати, Гельдер бы не осудил его за это. Судя по ухмылкам других офицеров, они бы тоже не возражали. Гельдер по трапу спустился вниз, попросил штурмана освободить место и сел у стола для карт. Рядом материализовалась чашечка кофе.
Гельдер изучал лежавшую перед ним широкомасштабную карту. Несмотря на опыт навигации за два путешествия в архипелаг, он как-то не обращал особого внимания на окружающие территории. Теперь, следя за своим пальцем, он читал названия городов и местечек, разбросанных по островам. Стокгольм был большим городом, чуть ли не с миллионным населением, думал он, а ведь есть еще другие места, города, села, деревни. На карте были указаны даже отдельные дома этой местности. Эти дома были удобны для жилья, он рассматривал их в перископ, а один из них даже лежал в четверти мили от того места, где лодка села на мель. И меньше, чем час назад он коротко и бестолково разговаривал с его владельцем. Эти люди и не догадывались, что он принес с собой сюда. И даже на подлодке никто не догадывался, даже этот примитивный Колчак. Колчак только понимал, что один приказ должен быть получен, а другой — отдан. Гельдер же знал намного больше.
Он старался не слишком задумываться над вторжением и над тем, что оно означает для шведов. Еще бы, он ведь был слишком поглощен своей ролью в этом деле, теми высотами, которых он достигнет, удобствами, которые получит, будущими званиями и карьерой. А шведам вскоре предстояло стать такими же, как чехи, поляки, венгры. Он содрогнулся. Такими же, как и его собственный народ, как эстонцы. Его родители были социалистами; они ненавидели немцев и приветствовали приход русских — тогда, вначале. Он подумал, а что бы они сказали об отведенной ему роли, если бы были живы сейчас. Да можно было и не думать об этом, он и так знал.
И вот теперь настал час столкнуться с последствиями своих действий. Бомба, ожидающая на морском дне, заставила его задуматься над тем, что же он держит в своих руках. Он был сообщником в осуществлении плана подавления небольшой нации; увидев то, чем Майоров соблазняет его, он позволил собственной жадности оттолкнуть все имевшиеся у него сомнения. На всем этом пути он действовал с желанием, с энтузиазмом. Но сейчас он зашел — дальше некуда. Сейчас он даже не мог позволить себе усомниться в существовании бомбы; на рациональные умозаключения времени уже не было. Наступала ответственность.
— Капитан! — донесся крик из переговорного устройства. — Есть контакт!
Гельдер поднялся на ноги намного медленнее, чем следовало бы в данной ситуации. Он вскарабкался по трапу и вошел в боевую рубку. Помощник протянул ему бинокль. По проливу, в направлении от Стокгольма, мчался патрульный катер. Гельдер различал за ветровым стеклом лица молодых людей. Справа, из другого пролива, приближался еще один патрульный катер. Они сблизились и устремились к лодке.
* * *
Подойдя поближе, они застопорились, а где-то ярдах в ста и совсем встали. Юный офицер на борту одного из катеров поднял мегафон.
— Капитан советской подводной лодки, я офицер Королевских шведских военно-морских сил. Я требую, чтобы вы собрали весь экипаж на палубе и приготовились к прибытию на ваш борт инспекционной команды. Вы поняли?
Гельдер поднес ко рту микрофон своего мегафона и сказал по-русски:
— Прежде всего я требую встречи с представителем советского посольства. И пока я не переговорю с нашим представителем, ни на какие переговоры я не пойду.
Он отключил кнопку передачи, затем наклонился над переговорным устройством.
— Орудийный расчет, приготовиться занять позиции на палубе.
Шведский офицер справился с книгой, которую ему кто-то передал. Затем на ужасном русском он зачитал:
— Ваше судно вторглось в шведские территориальные воды. Вы арестованы. Приготовиться принять на борт команду и сдать оружие.
Гельдер произнес в переговорное устройство:
— Орудийный расчет — на палубу.
Открылся передний люк, и на палубу выбрались люди. Они расчехлили орудия и подали наверх снаряды.
Командующий расчетом, встав по стойке смирно, предстал перед Гельдером.
Гельдер кивнул.
— Зарядить одну обойму: прицел на корабль слева по борту.
Он с восхищением посмотрел, как слаженно они выполняют свои обязанности. Когда они зарядили и пришли в полную готовность, он сказал в переговорное устройство:
— Радист?
— Да, сэр? — отозвался голос.
— Передавайте ЛИСА.
Глава 50
Рул расслабилась, насколько смогла, и теперь слушала историю Уилла и Аппичеллы.
— Мы с Эмилио одинаково изумились, узнав, что оба знаем тебя, — говорил Уилл. — Потом, когда мы прибыли в Остергарн и я позвонил в отель в Копенгагене, чтобы оставить тебе послание, что задерживаюсь, я получил твое послание. Я забронировал люкс, а твой номер освободил. Эмилио живет в соседнем номере. Будешь завтракать?
— Да, думаю, что буду, — сказала Рул. — Несмотря ни на что.
Уилл заказал ей завтрак.
— Ну я рад, что мы своим присутствием не вызываем у тебя отвращения к пище. А вообще-то я думал, что ты будешь рада видеть нас.
— О, извини, Уилл, я, разумеется, счастлива видеть вас обоих, но... ну, в общем, лучше бы мне было все рассказать тебе.
— Прошу, — сказал Уилл. — Что ты делаешь в Стокгольме?
— Вчера я побывала у твоего босса, все ему рассказала, попросила сходить к президенту.
— Ну и?
— На него это произвело впечатление, я думаю, но он осторожен. Он не собирается обращаться к президенту, но он свел меня с одним человеком по имени Свен Карлссон, который какай-то шишка в местном министерстве обороны. Я надеюсь убедить его обратиться к своему министру, а может, и к премьер-министру. Эмилио, а где материал, который вы выкрали из компьютера Майорова?
— В моем кармане, — ответил Аппичелла, — но чтобы прочитать его, нам нужно найти соответствующий IBMовский компьютер. Я знаю одного малого в компьютерном магазине в Стокгольме, где мы можем попытать счастья. — Он посмотрел на часы. — Он открывает в десять. Завтракайте, а потом отправимся повидаться с ним. Я думаю, то, что я заполучил, поможет вам уговорить этого малого из министерства. Может быть, я смогу предоставить вам гораздо больше фактов. Посмотрим.
— Прекрасно, — сказала она.
— Послушай, Кэт, — вмешался Уилл. — Ты как-то странно реагируешь на все это. Я-то думал, ты будешь просто вне себя от восторга, что Эмилио добыл это для тебя.
— Ох, Уилл, ну конечно же я счастлива, но я не рассказала тебе всего.
И она рассказала ему, что произошло в аэропорту ранним утром.
— И ты думаешь, что он ждал именно тебя? — спросил Уилл.
— У меня нет ни малейшего сомнения, что именно меня. Ведь никто в Стокгольме, кроме тебя, не знал, что кто-то по имени Рул должен прибыть сюда. Неужели ты не понимаешь, что это значит?
— Надо полагать, что кто-то снабжает информацией.
— Точно. И информация идет от кого-то из Вашингтона.
— Кто знал, что ты должна приехать?
— Даже не знаю, на кого и думать; да у меня и нет возможности проконтролировать, кто кому что сказал. Тем не менее, кому-то очень не хочется, чтобы я встретилась с Карлссоном.
— Но может, какая-нибудь мыслишка есть?
Рул пустилась в объяснения насчет «Сноуфлауэра».
— И это операция, за которую отвечает Саймон. И он страшится, как бы об этом не стало известно. И он пытается выжить меня из управления.
— Иисусе, Кэт, но ты же не думаешь, что он прибегнет к убийству, чтобы тебя не было в Управлении?
Она покачала головой.
— Нет, по крайней мере, не по личным мотивам.
— А какие же еще мотивы могут быть?
— Ну, хотя бы этот «Сноуфлауэр». Саймон серьезно не хотел бы, чтобы на эту операцию пролился хоть какой-нибудь свет. Но Саймон не стал бы убивать меня ради спасения собственной карьеры. Во всяком случае, карьеры в Управлении.
Высказался Аппичелла:
— Я думаю, может, что-то неладно в королевстве Датском.
— Я как раз думала об этом, — сказала Рул. — Когда Саймон возглавлял римский центр — там-то мы и познакомились, чтобы вы знали — он дружил там с одним из советского посольства. Они немало выпили вместе. И в этом нет ничего необычного в нашей работе. Если кому-то из наших людей удается подружиться с одним из их людей, иногда это приводит к тому, что того мы можем завербовать.
— А иногда случается и наоборот, — медленно сказал Уилл.
В дверь постучали. Официант вкатил столик на колесиках и захлопотал вокруг, сервируя. Он включил телевизор.
— Не хотите посмотреть кое-что весьма волнующее? — спросил он. — Гляньте.
Рул, Ли и Аппичелла уставились на экран телевизора. Съемки велись с вертолета. В правом верхнем углу экрана виднелась неподвижная советская подводная лодка класса «Виски». Остальная часть экрана была усеяна различными шведскими военными кораблями.
— Никто из нас не понимает по-шведски, — сказала Рул официанту. — Где это произошло?
— Это на маленьком островке Хоггарн, что в архипелаге. Всего лишь семь или восемь километров от Стокгольма.
Он подошел к письменному столу и достал туристскую карту Швеции.
— Примерно вот тут, — сказал он, показывая. — Подлодка здесь уже с самого раннего утра.
Он ушел, оставив их рассматривать карту.
— Ну, — наконец сказала Рул, — вот и началось.
Глава 51
Трина Рагулина первый раз на этой неделе явилась на работу. Синяки на ее лице уменьшились до таких размеров, что легко скрывались макияжем, на других частях тела с синяками тоже обстояло дело получше. Она уже могла ходить не ощущая боли.
Ее направили в то здание комплекса штаб-квартиры, где ей еще не приходилось бывать. Когда она оказалась внутри этого здания, то обнаружила, что это одна большая комната, похожая на зал, с длинными ярусами письменных столов с телефонами и с компьютерными терминалами, и все это развернуто лицом к стене с тремя большими экранами. Центральный экран занимала огромная карта всего Балтийского региона, покрытого дюжинами отметок — в Швеции и Польше, Литве, Латвии и Эстонии, очевидно, обозначающих различные виды воинских подразделений — воздушных, бронетанковых, морских, подводных и сухопутных. Она удивилась, увидев, что один из значков, изображающих советскую подлодку, помещается в Стокгольмском архипелаге, всего лишь в нескольких километрах от самого города. В центре этого зала, за письменным столом, на котором не было ничего, кроме телефонного коммутатора со множеством кнопок и единственного белого аппарата, сидел Майоров.
— Мы принимаем передачу шведского телевидения, — позвал кто-то Майорова.
— Переключите ее на экран номер три, — ответил Майоров.
На правом экране появилось изображение, и к изумлению Рагулиной, это был Ян Гельдер. Его снимали с отдаления, стоящим в боевой рубке подлодки. Рядом с ним были и другие мужчины, но она их не узнавала. Кадр сменился, и она увидела общий план местности, снятый с воздуха. Была видна субмарина и окружающее ее множество кораблей.
— Трина! — окликнула ее секретарша Майорова. — Будешь отвечать за камбуз, вон там, в центре. Приготовишь кофе и поесть, если кто-нибудь захочет.
Она прошла в открытый камбуз, стоящий прямо в центре этого зала, достала полуфабрикаты и занялась делом. Она знала о планах вторжения, поскольку проработала в штаб-квартире уже больше года, и хотя уже с неделю отсутствовала, от Гельдера она также знала, что оно вот-вот начнется. Тем не менее, ее взволновала мысль о том, что это началось, а уж то, что Гельдер оказался в центре событий, просто ошеломило ее. Она принесла поднос к столу Майорова.
— Благодарю вас, Рагулина, — спокойно сказал он, улыбаясь ей. — Рад, что вы вернулись. Надеюсь, хорошо отдохнули.
— Да, спасибо, — смогла она выговорить, несмотря на злость. Вот же ублюдок. Ведь сам же чуть не отправил ее в госпиталь.
За столом рядом с Майоровым находился и Джоунс.
— Полковник, — позвал он, — у нас донесение из Стокгольма. Та женщина, Киркленд, перехвачена в аэропорту и ликвидирована.
— Превосходно, — сказал Майоров, широко улыбаясь. — В следующей передаче Феррету пошлите ему мою благодарность. — Он засмеялся. — Хотя, пожалуй, не надо. Ведь когда-то они были близки; а нам бы не хотелось огорчать его, не так ли?
Зазвонил белый телефон на его столе; звон его был так пронзителен, что в зале мгновенно наступила тишина. Майоров снял трубку.
— Майоров слушает, — сказал он.
Последовала пауза, пока он слушал.
— Да, товарищ председатель, — ответил он. — Мы уже на стадии ЛИСА. Гельдер продолжает отказываться от любых контактов и говорит с ними только по-русски. Мы не докладываем, потому что ждем с минуты на минуту доклада подразделений «ВИГов» из Эстонии и Польши, а также подтверждения от частей СПЕЦНАЗ в Швеции, что они заняли свои позиции. Я полагаю, что условия для скорейшего выступления просто идеальные. — Он улыбнулся. — Ну разумеется, товарищ, председатель спасибо.
Он положил трубку и обратился ко всем в зале:
— Первый секретарь нашей партии посылает вам всем привет.
В зале раздалось взволнованное бормотанье. Рагулина продолжала разносить кофе и еду. Вдруг прозвучал хор восклицаний. Она подняла глаза на экран, где шла передача шведского телевидения. Среди флота, окружавшего субмарину, показался корабль побольше, эсминец. По залу прокатились аплодисменты.
— Хорошо, хорошо, — воскликнул Майоров. — Они серьезно готовятся. Ну а теперь давайте посмотрим, сколько времени пройдет до того, как кто-нибудь выстрелит первым.
Рагулина ошеломленно уставилась на полковника. Так вот почему там находится субмарина Яна — Майоров использовал его, чтобы спровоцировать шведов. Она перевела взгляд на экран. Что же будет с ней, если Яна убьют? Без его защиты ей придется опять вернуться в стойло Майорова, стать животным, которое используют и оскорбляют. А рано или поздно, она знала, Майоров может и убить ее. И сделает это с наслаждением. Она закончила разноску и осталась в камбузе, откуда было прекрасно все видно и отчетливо были слышны слова Майорова.
— А признаков Аппичеллы или Ли так и не обнаружено? — спросил Майоров Джоунса.
— Нет, сэр, — ответил Джоунс. — Может быть, они еще и не добрались до Стокгольма.
— Может, и нет, — ответил Майоров, — но выбора у нас нет. Я хочу, чтобы за американским посольством и министерством обороны продолжалось наблюдение, пока мы не бросимся вперед.
— Группа Один продолжает наблюдение и там, и там. Я не отзывал их.
— Я хочу, чтобы их убили сразу же, как только увидят, — сказал Майоров. — Слишком поздно заботиться о соблюдении порядка на улицах Стокгольма.
Глава 52
Рул ждала с нетерпением. Она, Аппичелла и Ли находились в каком-то загроможденном отделе магазина компьютерного обслуживания почти в центре Стокгольма. Аппичелла и владелец магазина, мужчина по имени Рольф, доставали из ящика новый компьютер и устанавливали его на подставке.
— Я знал, — говорил Аппичелла, — что если у кого в Скандинавии и есть IBM PC AT, так только у тебя, Рольф. — Он обратился к Рул. — У Рольфа всегда был самый преуспевающий в Европе магазин, — сказал он.
— Прошу прощения, но это такое наглое вранье, — весело сказал Рольф, обращаясь к Рул. — Каждый раз, когда Эмилио в Стокгольме, он заходит сюда, чтобы использовать мое оборудование для собственного заработка. И за все эти хлопоты я имею взамен только лесть.
— И как нельзя кстати, классная модификация, — сказал Аппичелла. — У меня, может, даже будет что предложить тебе новое, если этот сработает так, как я ожидаю.
Он подключил монитор к клавиатуре компьютера, затем подключил принтер, а к нему инструментальные средства.
— Эту машину еще ни разу не включали, не говоря уж о программировании, — встревожился Рольф. — Если ты ее сломаешь, другой такой у меня несколько месяцев не будет. Ладно, будем считать, что сейчас я демонстрирую готовность ее к работе.
— Не бойся, — успокоил его Аппичелла. — К тому времени, когда я с ним закончу работать, он будет не только запрограммирован, но еще и тщательно проверен экспертом, и, возможно, он даже будет дороже стоить.
— О Бог мой, — Рольф закатил глаза.
Аппичелла взял пустую дискету, вскрыл ее бумажную обертку маленькой отверткой и извлек изнутри пластиковый диск. Затем достал из кармана фонарик, раскрутил его и вытряс на подставку батарейки. С ними выпал и другой пластиковый диск. Он поместил этот диск в пластиковый конверт и плотно закрыл его.
— Вот так, — сказал он. — Теперь посмотрим, как она перенесла это небольшое надругательство и перевозку морем через Балтику.
Он сделал первоначальную загрузку компьютера, поместил диск в дисковод и что-то напечатал. На экране появился список файлов. Он что-то еще напечатал, и в действие пришел принтер.
Рул, с широко раскрытыми глазами, стояла и смотрела на то, что распечатывал принтер.
— Боже милостивый, Эмилио, — сказала она. — Как же ты это проделал?
Аппичелла пожал плечами.
— Я просто обокрал компьютер Майорова, — заявил он. — А когда это было распечатано, я собирался изнасиловать его.
— А кто такой Майоров? — захотелось узнать Рольфу. — Я знаю всех, занятых в этом бизнесе.
— У него совсем другой бизнес, дорогой Рольф, — сказал Аппичелла. — И если ты простишь такую вольность в помещении твоего собственного бизнеса, я думаю, мои приятели хотели бы переговорить без свидетелей. Ты не возражаешь?
Рольф всплеснул руками.
— Возражаю? Почему же я должен возражать? Мало того, что мы все утро не занимались ремонтом, мало того, что с полдюжины покупателей требуют моей головы, но кому какое дело? Ведь если я могу сделать Эмилио Аппичелла счастливым...
Он вышел и закрыл за собой дверь.
— Эмилио, — сказала Рул, читая документ по мере его распечатывания, — ты знаешь, что ты должен всего себя посвятить шпионажу. — Она посмотрела на него. — А что ты имел в виду, когда говорил об изнасиловании его компьютера?
— Боюсь, это будет немного длинно рассказывать, — ответил Аппичелла. — Объясню, когда сделаю.
Принтер остановился, и Рул начала разрывать эту длинную полоску бумаги на странички документа.
— Послушайте, мне надо добраться до министерства и увидеться с Карлссоном. Эмилио, ты ведь мог бы и здесь пока поработать, верно? Я думаю, это важно, чтобы ты не выходил отсюда и не шатался по городу. Майоров уже наверняка хватился тебя, и вряд ли он будет счастлив, пока не избавится от тебя.
— Не беспокойся, — сказал Аппичелла. — У меня найдется более чем достаточно дел занять себя, пока ты будешь спасать Швецию от русских.
— Уилл, мне не хотелось бы просить тебя идти на риск, но не мог бы ты отправиться в министерство со мной? Ты работаешь с сенатором Карром, и моя кредитоспособность в глазах Карлссона возросла бы.
— Рисковать? А чем мне рисковать?
— Я думаю, ты не можешь не считаться с тем, что в Стокгольме есть люди, которые ищут тебя хотя бы потому, что мы общаемся. Сегодня утром они нанесли удар по мне, но вместо этого попали по кому-то другому, поэтому они могут думать, что я мертва. С другой стороны, если они обнаружили, что ошиблись в выборе жертвы, могут продолжать искать некую одинокую женщину. Я думаю, что вместе мы бы вызывали меньше подозрений. Они наверняка не ищут пару.
— О\'кей, я с тобой, — сказал он.
Рул попросила у Рольфа поискать адрес министерства, и они поймали на улице такси.
— Почему бы не позвонить предварительно? — спросил Ли.
Рул покачала головой.
— Как раз сейчас я не доверяю телефону.
Такси привезло их к чему-то, похожему на маленький скверик, выходящий одной стороной на улицу, и остановилось у какого-то сомнительного выхода.
— Приехали по вашему адресу, — объявил водитель.
— Не сильно впечатляет, не так ли? — сказал Ли, когда они выбрались из машины. — Я ожидал, что это будет нечто вроде скандинавского Пентагона.
Рул не ответила. Она старалась делать вид, что не замечает машины, припаркованной дальше по улице, с силуэтом мужчины за рулем. Они вошли внутрь и оказались в небольшом вестибюле, перед рядом двойных дверей. Справа находилось небольшое окошечко, в котором сидел мужчина в мундире.
— Доброе утро, — сказала Рул охраннику. — Не будете ли столь любезны сообщить мистеру Свену Карлссону, что для встречи с ним прибыла Бруки Киркленд из Вашингтона, О.К.?
— А как зовут этого джентльмена?
— Мистер Ли. Скажите мистеру Карлссону, что он работает на сенатора Карра.
— Он ждет вас? — спросил охранник.
— Да, хотя и не обязательно именно в это время, и не ждет мистера Ли.
Мужчина позвонил и быстро заговорил на шведском, несколько минут длилась беседа, которая казалась бесконечной. Наконец он положил трубку.
— Сейчас кто-нибудь спустится проводить вас, — сказал он, возвращаясь к своей работе.
Прошло, наверное, минуты три, прежде чем с той стороны двойных дверей появилась какая-то женщина. Раздался жужжащий звук, и двери открылись.
— Мисс Киркленд? Мистер Ли? Будьте любезны пройти со мной.
Они прошли несколько ярдов по вестибюлю, затем проехали пару этажей на лифте. Вышли они в коридоре, который шел по балкону на мраморных колоннах, с него открывался вид на большое рабочее пространство на первом этаже, уставленное письменными столами.
— Это скорее похоже на банк, чем на министерство, — сказал Ли.
— Раньше здесь и был банк, — ответила женщина.
Поднимающийся снизу шум работающих звучал отдаленным гулом, изредка прерываемым тишиной, кажущейся ненатуральной. Женщина свернула налево в обшитую дубовыми панелями приемную, в которую выходили две створки двойной двери. Она постучала в правую, затем растворила их и оставила Рул и Ли в обставленной комфортабельной мебелью комнате, из которой открывался вид на сквер, который они проходили. Из-за стола встал мужчина и вышел навстречу им.
— Мисс Киркленд, надо полагать? Я Свен Карлссон. Сенатор Карр сказал, чтобы я ждал вас, но я не знал, в какое время.
Его лицо без морщин обрамляли совершенно седые волосы, и такая комбинация затрудняла определение его возраста. Что-то между тридцатью пятью и пятьюдесятью, подумала Рул. Он носил современные очки без оправы.
— Мистер Карлссон, это очень любезно с вашей стороны, что вы приняли нас без проволочек.
— Прошу вас, — сказал он, — приглашая их на кожаный диван в другом конце комнаты.
— Чем могу служить? — спросил Карлссон, когда они устроились.
— Это мы хотим служить вам, мистер Карлссон, — сказала Рул. — Прежде всего, я хотела бы сказать вам, что моя фамилия не Киркленд; просто мы с сенатором решили, что в данной ситуации лучше воспользоваться этой фамилией. — Она достала удостоверение личности. — Меня зовут Кэтрин Рул, и я сотрудник Центрального Разведывательного Управления правительства Соединенных Штатов. Я возглавляю то, что известно как Советский отдел, отдел, который занимается анализом разведывательных данных из Советского Союза.
— Понятно, — сказал Карлссон, внимательно изучая удостоверение.
Она указала на Ли.
— А это мистер Уилл Ли, советник сенатского комитета по разведке, а также и помощник сенатора Карра.
Уилл вручил Карлссону собственное сенатское удостоверение.
— Мистер Ли, — сказал Карлссон, — я уверен, что слышал, как сенатор Карр говорил о вас, когда я не так давно побывал в Вашингтоне.
— И мы здесь потому, — продолжила Рул, — что обладаем информацией, полученной моим отделом в Центральном Разведывательном Управлении, касающейся обороны Швеции. И поскольку времени у нас очень мало и по другим, более сложным причинам, я чувствую, что не могу ждать, пока эта информация сможет пройти по обычным правительственным и дипломатическим каналам. Я обратилась к сенатору Карру, и, выслушав меня и изучив представленные мною доказательства, он посоветовал мне поехать прямо в Стокгольм и представил меня вам в надежде, что, получив эти доказательства, вы немедленно представите их вниманию министра обороны и премьер-министра.
— Ну что ж, мисс Рул, — сказал Карлссон, — мое внимание вы уже привлекли. Так что же вы хотите рассказать нам?
Рул передала ему документ, который Аппичелла выкрал из компьютера Майорова.
— Если вы прочтете краткое изложение дела, суммированное в начале документа, вы поймете суть того, что я хотела рассказать вам.
Карлссон быстро прочитал краткое изложение, затем, бесстрастно, прочитал его еще раз. Затем быстро пролистал страницы, проглядывая содержимое. Наконец поднял глаза на Рул.
— Я поражен, — сказал он. — Если вы действительно та, за кого вы себя выдаете, а не автор шпионских романов... — Казалось, он подыскивает слова. — Хотелось бы видеть оригинал этого документа.
— Копия взята с компьютера в секретном военном советском комплексе на латвийском побережье менее, чем сорок восемь часов назад, — ответила Рул. — И у меня есть основания полагать, что это серьезное доказательство советских намерений, а вовсе не маневры или военная игра. Позвольте представить вам дополнительное доказательство, пришедшее из совершенно другого источника.
Рул поспешно продемонстрировала ему те документы, которые показывала вчера сенатору Карру. Карлссон слушал с явно растущей озабоченностью, изредка вставляя вопросы. Когда она закончила, Карлссон с минуту сидел неподвижно.
— Скажите мне, — наконец сказал он, — есть какие-нибудь признаки, указывающие на время осуществления этого плана?
— Я уверена, что он уже вступил в действие, — ответила Рул. — Я убеждена, что та советская субмарина, которую ваши военно-морские силы сейчас удерживают в заливе архипелага, может быть частью этого плана, рассчитанного на то, чтобы спровоцировать какой-нибудь инцидент. Мистер Карлссон, в первом документе, который я вам показала, сказано, что вторжение возможно только при условии полной внезапности. Если вы сможете убедить вашего министра и вашего премьер-министра издать немедленный приказ о мобилизации, вам с успехом удастся заставить Советы прекратить их операцию. И я надеюсь, что это сделать еще не поздно.
— Понятно, — сказал Карлссон, задумчиво глядя в окно.
— И еще кое-что, — сказала она. — Этим утром в стокгольмском аэропорту была убита некая американка по фамилии Киркленд. Я думаю, что намеченной жертвой должна быть я. Кто-то узнал, что я еду в Стокгольм. Кто-нибудь в Стокгольме, кроме вас, знал, что я приеду?
— Нет. Никто, — ответил Карлссон.
— После первоначального звонка вчера вы больше не разговаривали с сенатором Карром?
— Нет.
Рул как-то осела на своем месте.
— Понятно, — сказала она.
— Мисс Рул, — сказал Карлссон. — Я бы хотел позаимствовать у вас на несколько минут те материалы, что вы только что показали мне. Будьте любезны, подождите, пока я вернусь.
— Ну разумеется, — ответила Рул.