Глава 7
– Я сейчас больше беспокоюсь о себе и о детях. В первую очередь нужно найти жилье.
– Если вам нужна помощь…
Черный автомобиль остановился на одной из линий Васильевского острова.
– Спасибо, – прервала она, не дав ему договорить до конца. – Но я найду что-нибудь сама.
Валькирии вышли из машины, помогли выйти и Галине Николаевне. Затем одна из них приглашающе поманила Игоря. Накинула на запястье платок, чтобы не привлекать взгляды случайных прохожих к браслету с оборванной цепочкой, и мягко подтолкнула его к подъезду. Он вошел, поднялся на несколько ступенек и через отворенную дверь на первом этаже ступил на порог незнакомой, но самой обыкновенной питерской квартиры.
Серые глаза испытующе взглянули на нее.
Оказавшись в прихожей, группа остановилась. Одна из девиц откинула полосу линолеума в углу, скрывавшего крашеный дощатый пол, и Игорь заметил аккуратно вложенное в углубление металлическое кольцо. Валькирия потянула за это кольцо и подняла квадратную крышку люка, открывавшего вход в какой-то темный не то погреб, не то подвал. Вниз вела узкая лестница.
– Я тоже в этом не сомневаюсь.
– Премного вам благодарна, – сказала Мэриан подчеркнуто официально.
Галина Николаевна, Игорь и три девицы, оставив четвертую наверху, спустились в погреб. Зажегся свет. Игорь огляделся. И невольно отметил про себя, что это помещение можно было бы использовать под фотолабораторию. Квадратное, без окон, с кирпичными стенами и довольно высоким потолком, позволяющим стоять в полный рост, не нагибая головы. В углу помещался большой письменный стол, над которым висела подвешенная на шнурке голая лампочка. Другой угол загромождали какие-то ящики, поставленные друг на друга, пара чем-то туго набитых мешков и старый венский стул с покосившейся ножкой. Большой, с толстыми деревянными полками стеллаж полностью скрывал одну из боковых стен и был заставлен побуревшими растрепанными книгами, затянутыми толстым слоем пыли стеклянными банками и бутылками…
– Не упрямьтесь.
Одна из валькирий взяла Игоря под руку и подвела его к темному углу, наискосок от письменного стола. Там оказался не замеченный им ранее закуток, нечто вроде ниши, не более полуметра глубиной, напоминающий стенной шкаф, но без полок и с кирпичными стенками.
– Мой муж частенько говорил, что упрямство – моя вторая натура. – Она улыбнулась Эмме, которая вернулась, прижимая свои вещички к груди. – А ты не забыла платья для Барби?
– Нет, но я не смогла найти ее ожерелье. Ну ничего, найду в следующий раз.
Неожиданно для Игоря противоположная стенка его как-то сама по себе отъехала назад, в глубь ниши, и по обеим сторонам от нее образовались две широкие щели, открывающие два прохода — вправо и влево. Если правый проход тут же, буквально через два шага прерывался наглухо забетонированной стеной, то левый уходил куда-то вдаль, и конец его терялся во тьме. Игоря втолкнули в левую щель, и он, сопровождаемый молчаливыми блондинками, через десяток метров оказался на узкой винтовой лестнице с каменными ступенями, уходящей глубоко вниз. Тусклый свет внезапно осветил ступени и круглые, выложенные почерневшим, закопченным кирпичом стены с нацарапанными на них какими-то непонятными знаками и письменами.
Джон протянул Мэриан чек.
Спустившись по лестнице на самое дно, они очутились перед массивной металлической дверью, которая мгновенно распахнулась без малейшего скрипа. Вперед вел длинный коридор со сводчатым потолком, выложенный таким же закопченным кирпичом, заканчивающийся либо тупиком, либо скрытым во мраке поворотом.
– Увидимся в пятницу?
Галина Николаевна повернулась к Игорю.
– Хорошо.
— Это фундаменты восемнадцатого века, — сказала она. — Всех этих зданий уже нет и в помине, а подвалы остались.
Он задержался в дверях.
Неожиданный звук ее голоса гулким эхом пронесся вдоль коридора и стих, словно испугавшись самого себя…
– А кстати, что вы думаете об игре?
– Мне понравилось. Это интереснее, чем бейсбол.
Игорь с удивлением заметил, что пол в коридоре был выстлан длинными ворсистыми дорожками, так что ноги ступали бесшумно, не нарушая гробовой тишины, царившей в этом подземелье.
В его глазах сверкнула искра веселья.
– Хотите отделаться общими словами?
Не дойдя до поворота коридора буквально нескольких шагов, группа резко свернула в незаметную нишу и остановилась перед другой железной дверью. Галина Николаевна первой подошла к ней и, щелкнув замком, распахнула ее.
– Нет, – пробормотала она, чувствуя, как учащается биение пульса. – Мне в самом деле очень понравилось.
Игорь оказался в небольшой комнате, увешанной коврами и зеркалами, с мягким широким диваном у стены и журнальным столиком возле него. В углу находилась небольшая застекленная дверь.
– Мэриан просто визжала перед телевизором, – проговорилась Эмма.
Приподняв бровь, Джон усмехнулся, явно наслаждаясь замешательством Мэриан.
— Располагайтесь, Игорь, — коротко сказала Галина Николаевна. — Пока перекусите тем, что на столике. А затем вас накормят более основательно… Приведите себя в порядок. Санузел — там. — Она указала на застекленную дверцу. — Вот и все пока. Отдыхайте. Можете курить.
– В самом деле? Это напомнило мне кое-что, о чем я хотел вас спросить.
Она резко повернулась и вышла из комнаты. Вслед за ней удалились и блондинки.
Эмма потянула его за руку.
Игорь остался один. Огляделся.
– Ну что еще, папа?
Комната была невелика. Но довольно уютна. Хотя и без окон, но зато с зеркалами — по одному на каждой стене. Подивившись столь странному их изобилию, Игорь бросил взгляд на столик, привлекший его внимание стоявшим на нем графином с какой-то розоватой шипучкой и вазой, наполненной песочным печеньем.
– Иди садись в машину, моя хорошая. Я буду через секунду.
Кроме стакана коньяка, выпитого в кабинете Барина за помин его души, во рту у Игоря с самого поезда не было ни крошки. Сумка с провизией, собранная заботливой Антониной, так и осталась в избе.
Мэриан почувствовала, словно ее поставили на краю обрыва и сейчас придется прыгать. С ним вместе. А может, Джон просто хочет попросить ее о чем-то житейском: сходить с Эммой в магазин и купить одежду для школы или постирать ее белье в выходные?
Надо было бы не спешить, не нестись как угорелому навстречу новым приключениям, а действительно остаться у Сергея Сергеевича и хотя бы чаю с ним попить… Быть может, ничего бы этого тогда и не произошло…
Со вздохом облегчения она услышала телефонный звонок, трезвонивший в гостиной.
Кроме графина и вазочки с печеньем, на столике лежала пачка «Мальборо» и какой-то иллюстрированный журнал.
– Извините.
Сделанного не вернешь. И поэтому Игорь приналег на печенье, запивая его каким-то оказавшимся довольно приятным на вкус розоватым соком. Затем закурил, взял в руки журнал и начал перелистывать его, сбрасывая пепел в оказавшуюся под рукой хрустальную пепельницу.
Он только улыбнулся.
Просмотрев этот журнал, он убедился, что текст был на немецком языке, а иллюстрациями служили почему-то в основном архивные фотографии времен Второй мировой войны, изображающие торжествующих немецких солдат и, словно для контраста, — оборванных, забинтованных, с понурыми взглядами и поникшими лицами красноармейцев. Часто мелькали свастики. Со страниц журнала смотрели на Игоря лидеры Третьего Рейха, Гитлер и его свита — лица, столь хорошо знакомые по кадрам старой кинохроники…
– Я подожду.
Игорь отложил журнал и подошел к одному из зеркал. Посмотрел на себя. На свое поникшее, словно у красноармейцев из журнала, лицо, зарастающее уже постепенно оформляющейся бородкой, заглянул в свои печальные глаза… И очень пожалел о том, что пришлось вернуться в город, снова окунуться в непрекращающуюся круговерть этой бесконечной фантасмагории, вместо того чтобы навсегда остаться в той деревенской избе, под заботливой опекой незамысловатой и неприхотливой, но зато такой ласковой и доброй Антонины…
Мэриан была в замешательстве. Возьми себя в руки, приказала она себе и, облизнув сухие губы, взяла телефонную трубку.
В конце концов, можно было бы уехать и еще дальше. Россия велика… Укрыться бы где-нибудь в таежной глуши, раствориться в ней и, вдыхая полной грудью вольный воздух лесных просторов, забыть обо всем и жить в гармоничном слиянии с природой, не исковерканной безрассудными прихотями цивилизации.
Игорь бросился на диван. Закинул руки за голову и уставился в потолок. Зачем он здесь? Что нужно от него этой безумной женщине? Принести в жертву своему идолу?
После короткого телефонного разговора женщина уже забыла, что Джон о чем-то хотел попросить ее, забыла переживания, связанные с ним.
Игорь догадывался, что та комната, которую он видел на видеокассете, находится где-то рядом. Но мог лишь ломать голову, теряясь в догадках, какую роль отвела ему эта странная дама.
Когда она появилась в холле, Мак-Рей нахмурился и быстро шагнул вперед, положив руку ей на плечо.
Валькирии… Игорь подумал о блондинках, сидевших в машине, и почему-то ощутил, что никакими силами его было бы не заставить лечь с ними в постель, а тем более — ласкать и любить этих полуроботов. От них исходил такой ледяной холод, такое отчуждение, что сама возможность каких-то ухаживаний за ними приводила в трепет и казалась чем-то противоестественным… Словно ласка с мраморными изваяниями или с холодными, безжизненными трупами… Они казались какими-то неживыми, из которых вынуто нечто человеческое, какая-то внутренняя теплота. Осталось лишь ледяное спокойствие, холодная безучастность и полная, словно механическое равнодушие, индифферентность…
– Что случилось, Мэриан?
Она прикрыла глаза и ощутила сухость во рту.
Внезапно Игорь заметил, что вся комната медленно тонет во мраке. Темнота сгущалась, и лишь какие-то ленивые всполохи пробегали по стенам и потолку. Он оглянулся и увидел, что зеркало, находящееся напротив дивана, словно светится изнутри, переливаясь радужными волнами, искрясь мириадами далеких звезд, то вспыхивающих, то гаснущих в черной бездне безграничного космоса…
– Звонил домовладелец. Мы должны выехать из дома еще до конца месяца. Это меньше, чем… Голос ее задрожал. – Меньше, чем через три недели.
Затем, ярко сверкнув и озарив комнату последним всплеском золотого сияния, зеркало погасло. Комната погрузилась во тьму.
Игорь попытался приподняться, встать с дивана, но руки его бессильно скользнули по шелковому покрывалу и упали вниз. Глаза закрылись. Сознание отключилось.
4
Снилось что-то невероятное. Мелькали смеющиеся лица валькирий, Галины Николаевны. Ярко-голубые, сияющие леденящим холодом глаза и золотые распущенные волосы. Извивающиеся в томных движениях обнаженные женские тела. Скалящийся в жестокой усмешке рот и сверкающие рубинами злые глаза черного идола. Завораживающий блеск острого лезвия. Кровь, струящаяся по рукам, и тягучий напев, сопровождаемый дробным стуком невидимого барабана и ритмичным бряцаньем бронзовых колокольчиков…
– Черт!.. – выругался Джон. – Они не имеют права выселить вас так быстро. Нужно обратиться к юристу.
Затем все стихло.
– Я не могу себе позволить таких расходов.
Звонкий щелчок открываемого замка заставил его вскочить.
– Но мой адвокат мог бы помочь.
Комнату заливал неизвестно откуда проникающий мягкий свет. Дверь распахнулась, впуская красивую золотоволосую девицу в черной мини-юбке и белоснежной блузке с каким-то маленьким значком на груди слева. Игорь не видел ее среди вчерашних валькирий, сопровождавших его в это подземелье. Блондинка приветливо улыбнулась и положила перед Игорем большой полиэтиленовый мешок.
– Нет. – Мэриан горестно покачала головой. – Не настаивайте, пожалуйста. Я не могу принять вашей помощи.
— Переоденьтесь, пожалуйста, — певучим голосом произнесла она. Посмотрела на Игоря, взмахнула длинными ресницами и снова улыбнулась, обнажив ряд ровных, сверкающих белизной зубов. Глаза искрились каким-то внутренним смехом, причину которого Игорь тщетно пытался понять. Он смутился.
– Не упрямьтесь…
— Переоденьтесь, — повторила блондинка, все так же таинственно улыбаясь. — Через несколько минут я принесу вам кофе и завтрак.
Она вышла. Игорь непроизвольно посмотрел ей вслед, лаская взглядом перекатывающиеся под тесно облегающей черной юбкой округлые формы и стремительные линии ее ног.
– Я разве не предупреждала, что упрямство – моя вторая натура? – Она пыталась шутить, но Джон видел, как женщина побледнела, как дрожат ее губы.
Положив ей руку на плечо, он подвел Мэриан к скамейке на веранде и почти насильно усадил.
И лишь когда остался один, обнаружил себя в несколько непривычном одеянии и почувствовал какую-то легкость, даже опустошенность во всем теле. Он подошел к зеркалу и посмотрел на себя. Теперь облик его даже отдаленно не напоминал ссутулившуюся, понурую фигуру пленного красноармейца из немецкого журнала.
– Давайте вместе подумаем о доме.
– Но зачем? Ведь это не ваша проблема…
Он был в пижаме. Чистые, тщательно промытые волосы, красиво уложенные заботливыми руками, буквально сияли в струящемся отовсюду свете. Лицо источало тонкий аромат какого-то дорогого лосьона. И всем телом, каждой клеточкой своей кожи Игорь чувствовал бодрящую свежесть недавно принятого душа.
– Как сказать. Что я буду делать с Эммой, если вы оставите свое занятие?
– Я найду выход, – попыталась улыбнуться Мэриан. – Я уверена. Вы не должны беспокоиться.
Он усмехнулся. Оказывается, его, как грудного, беспомощного младенца, раздели, вымыли, переодели в пижаму и уложили спать на чистое белье под теплое одеяло… А он этого даже и не заметил… Вот уж действительно, ненавязчивый сервис!
– Черт побери! – По тому, как расширились ее темные глаза, Джон понял, что невольно повысил голос. Он нетерпеливо перевел дух и заговорил более спокойно: – Я беспокоюсь за вас. Это вы понимаете?
Он подошел к дивану. Вытряхнул пакет. В нем оказались брюки, сорочка, галстук и пиджак. И прочее… Все было незнакомое. Не его. И новое, только что из магазина. Туфли уже стояли возле дивана.
– Я справлюсь, выкручусь. Я всегда…
– Не сомневаюсь в этом. – Скамейка заскрипела, когда Джон сел рядом. – Но это не значит, что друзья не могут помочь вам.
Игорь натянул на себя все принесенное и снова обратился к зеркалу. Расчесался и придирчивым взглядом осмотрел себя. Видно было, что одежду подбирали со вкусом. Все было словно пошито именно на него и удивительно шло к лицу. Чувствовался опытный глаз женщины.
Широко раскрытыми растерянными глазами Мэриан быстро взглянула новоиспеченному другу в лицо и тут же отвернулась.
Дверь снова отворилась. Блондинка вкатила столик, на котором стояла чашка с дымящимся кофе, рогалики и что-то еще. И, кроме того, бутылка токайского и пара фужеров. Игорь удивленно взглянул на блондинку.
– Это… это очень великодушно… – проговорила она сдавленным голосом.
Та снова широко улыбнулась и оценивающе посмотрела на него.
Игорь, начиная чувствовать себя все более и более комфортно и непринужденно, подмигнул девице и взглядом указал на вино и фужеры.
Джон снова хотел чертыхнуться, но сдержал себя. Если бы они были знакомы чуть дольше, если бы хоть пообедали вместе пару раз, возможно, тогда Мэриан доверилась бы ему. Но ведь она толком даже не знает его, он для нее никто. Может, ей и в самом деле хочется остаться одной.
Блондинка громко рассмеялась и помотала головой.
— Нет, нет! — проговорила она. — Мне нужно уходить. А к вам сейчас придут.
Он припомнил странный разговор в кухне. «Правда, что все мужчины воображают себя сказочными принцами, а женщин – спящими красавицами?» Но Мэриан не спящая красавица, она в состоянии постоять за себя. И кто он такой, чтобы вмешиваться в ее дела?
— Кто?..
Блондинка недоуменно взглянула на Игоря, взмахнула ресницами и, ничего не ответив, вышла из комнаты.
Входная дверь заскрипела.
Он долго молча стоял, уставившись ненасытившимся взглядом на захлопнувшуюся дверь. Воображение рисовало эту прекрасную валькирию в его объятиях… Да никакую не валькирию, а самую обыкновенную, нормальную, красивую девчонку с белозубой улыбкой и смеющимися лучистыми глазами!.. И вовсе не такую уж ледяную и неприступную, как ему показалось вчера вечером…
– Мама! Лиззи плохая. Она дразнит меня. Мэриан наклонилась и протянула руки.
Но что-то необычное поразило Игоря в ее облике. И он сосредоточенно вспоминал, что именно, вновь и вновь представляя ее перед собой.
– Пойди сюда, медвежонок Джесси.
Синие глаза. Длинные золотые с рыжеватым отливом волосы, заколотые на затылке. Белозубая улыбка. Стройные длинные ноги. Черная, обтягивающая бедра короткая юбка. Белая блузка с выдающейся вперед и притягивающей взгляд грудью. Маленький значок на левой груди…
И черная свастика в центре этого значка.
Джон положил руку на спинку скамейки. Когда Мэриан, усадив сына на колени, откинулась снова, он ощутил тепло прикосновения. Сама женщина этого как будто не заметила. Закрыв глаза, она прижалась щекой к головке Джесси.
— Вы просто неотразимы, — раздался насмешливый голос за спиной.
– Папа!.. – забравшись в машину, Эмма опустила стекло и высунулась в окошко. – Папа, что ты там делаешь?
Игорь резко повернулся. Перед ним стояла Галина Николаевна. Он мог поклясться чем угодно, что никого, кроме него самого, в комнате не было. Что ни одна из дверей не открывалась… И тем не менее она стояла рядом и улыбаясь смотрела на него.
Мэриан подняла голову и с усилием улыбнулась.
— Пригласите даму сесть, что ли, — прервала затянувшееся молчаливое удивление Игоря Галина Николаевна. — Предложите что-нибудь…
– Вам пора ехать. Эмма опоздает в школу. А у меня все нормально. Правда.
Он смутился и, слегка коснувшись пальцев ее руки, подвел к дивану. Она уселась поудобнее и выжидающе взглянула на него.
Джону захотелось взять ее на руки и приласкать, как она ласкала Джесси. Но вместо этого он сказал:
Игорь распечатал токайское и разлил его по фужерам.
Галина Николаевна приподняла свой бокал, пристально посмотрела сквозь золотистое вино куда-то в сторону. Пригубила немного. Повернулась к Игорю.
– Мэриан, в одном я точно могу вам помочь. Позвольте мне забрать Снежка и Эсмеральду. Если потом вы найдете лучший выход – прекрасно. Но пока что у вас будет одной заботой меньше, и в то же время вы доставите удовольствие Эмме.
— Не знаю даже, с чего начать… — медленно проговорила она. — Не хотелось бы огорчать вас… Тем более что вы здесь вроде бы уже немного освоились, приободрились…
Игорь насторожился. Легкость и приподнятое настроение постепенно улетучивались. В душе все заметнее ощущался какой-то пока еще не четко обозначившийся, не оформившийся во что-то конкретное дискомфорт…
– Но… – Джон увидел, как поднялась и опустилась грудь женщины от долгого вздоха. – Хорошо. Спасибо вам. Это упростит нашу с детьми жизнь.
— Полно вам!.. — натянуто улыбнулась Галина Николаевна. — Ничего, в принципе, страшного… Полагаю, вы сможете переварить то, что сейчас узнаете о себе.
Он заставил себя встать.
Игорь удивленно поднял голову.
– Я заберу их, когда вы скажете. И если смогу быть еще чем-то полезен…
— Смотрите внимательно вот в это зеркало, — с каким-то вздохом произнесла она, указывая на зеркальную, ничего не отражающую поверхность напротив дивана. — Нет! Нет! Незачем подходить к нему! — остановила она Игоря, рванувшегося было увидеть в своем отражении что-то необычное. — Это можно наблюдать и отсюда.
На этот раз губы Мэриан дрогнули в искренней улыбке, такой мягкой, что Джон почувствовал, как сердце замерло в груди.
– Похоже, не я одна такая упрямая.
Игорь, ничего не понимая, посмотрел в глаза Галине Николаевне. Та отвела взгляд.
– Да, – с улыбкой согласился он. – Я в этом не уступлю. Настоящие игроки не любят проигрывать.
— Смотрите! — вполголоса бросила она.
– Да. – Ее улыбка вдруг погасла. – Но это не игра.
В комнате вдруг потемнело, как в зале кинотеатра. Зеркало вспыхнуло, словно экран цветного телевизора.
Не в силах совладать с собой, Джон протянул руку и легко коснулся щеки Мэриан.
— Они у меня многофункциональные, эти зеркала, — как бы про себя произнесла Галина Николаевна. И поспешила добавить, уже более жестким тоном: — Только убедительно попрошу вас не предпринимать никаких агрессивных действий. Никаких эксцессов! Не стоит бегать по комнате, кричать, заламывать руки… Не стоит также пытаться разбить это зеркало. Во-первых, это невозможно, а во-вторых — по меньшей мере глупо.
– Я никогда и не думал так, – сказал он чуть хрипловатым голосом. И, повернувшись, сбежал с крыльца.
Игорь впился взглядом в профиль сидящей рядом с ним дамы, затем взял сигарету и закурил.
Открывая дверцу машины, Джон не удержался и оглянулся назад. Обрамленная, точно рамой, двумя колоннами перед входом в дом, Мэриан все еще сидела, склонив голову к сыну. Она казалась девственно-чистой и прекрасной. Мадонна с младенцем. При взгляде на эту женщину у Мак-Рея так сжалось сердце, что он стиснул зубы от нежности и сострадания. Как хотелось хоть чем-то ей помочь…
Первые сцены начавшегося действия, которое постепенно разворачивалось на экране зеркала, до конца рассеяли его сомнения.
— Нечто подобное вы уже видели. Не правда ли? — скосилась на него Галина Николаевна.
Опять ничего. Смеркалось. Мэриан осмотрела уже восемь домов, и все бесполезно. Джесси и Анна прикорнули на заднем сиденье, голодные и усталые. Матери хотелось положить голову на руль и расплакаться, но она улыбнулась детям и сказала:
Игорь ничего не ответил.
С небольшими вариациями этот фильм был повторением, как бы другой редакцией того самого, который Игорь обнаружил на видеокассете, случайно выхваченной с полки вместо боевичка с Шарон Стоун.
– А знаете что? Давайте-ка отправимся ужинать в «Макдональдс»? Как вы на это смотрите?
Так же как и в прошлый раз, на экране появилось лицо привязанной к стулу и просящей пить девушки, правда теперь уже другой, совсем почти девчонки. Вероятно, какой-нибудь беспризорницы, подумалось Игорю. Был тот же идол и тот же ряженый шаман с бубенчиками и колокольчиками. И тем не менее это была несколько иная редакция фильма.
Магический эффект стоил тех двенадцати долларов, которые придется на это потратить.
Изменения начались с того момента, когда «шаман» вонзил кинжал в грудь своей жертвы. Почему-то его больше не было в кадре. Зато Игорь увидел, как из темноты выступила обнаженная мужская фигура. Двигаясь словно во сне, поддерживаемый чьими-то заботливыми руками, этот человек, безо всяких масок и колокольчиков, подошел к остывающему трупу девушки. Наклонился над ней. И вдруг с какой-то необузданной страстью набросился на нее, целуя, лаская, и наконец полностью погрузился в ее лоно. И долго не отрывался от неподвижного тела, до тех пор, пока весь не затрясся в оргазме, с искаженным судорогами лицом, и не отвалился в сторону, изможденный, с блаженной блуждающей улыбкой досыта удовлетворенного идиота…
– А можно мне мороженое? – спросила Анна.
Это было его собственное лицо. Лицо Игоря Анатольевича Бирюкова…
– И мне! – сказал Джесси.
Затем началась какая-то бешеная вакханалия. Пляски обнаженных девиц, жадно ласкающих друг друга. И снова — его голый живот и обнаженная грудь, вплетенные в клубок этих извивающихся тел. И снова — крупным планом — его счастливая и благоухающая физиономия, уткнувшаяся в чью-то промежность…
– Будет вам мороженое, – пообещала мать.
Фильм кончился. Комната вновь наполнилась рассеянным светом. Игорь сидел весь бледный, низко опустив голову.
— Щекочет нервы, не правда ли? — осторожно начала Галина Николаевна, пуская струю дыма в сторону. — Ничего. Это хорошо помогает укрепить силу своего духа…
В «Макдональдсе» показывали мультики на большом экране, который сразу же загипнотизировал Джесси и Анну. Мэриан взяла детям чизбургеры и мороженое, а себе гамбургер и устало села за стол. Она ела медленно, не чувствуя вкуса, и каждый глоток давался с трудом.
— Значит, это был не сон? — прошептал Игорь. — Зачем же вы так? Зачем все это было нужно?.. Разве нельзя было просто взять и убить?..
Что, если не удастся найти подходящий дом? Придется снять одну из тех крошечных развалюх, в которых нет элементарных удобств? Значит, надо будет оставить работу, а на что жить? Она не сможет зарабатывать, оставаясь с детьми, если не снимет приличный дом! Если же отдать близнецов в детский сад, то плата может оказаться больше, чем заработок на первых порах. Ведь у нее нет никакой прилично оплачиваемой профессии.
— Это не входило в мои планы. Вы мне нужны живым. Здоровым. Сильным и мужественным.
— Что же мне теперь делать?..
Мэриан проучилась только два года в колледже по специальности «английский язык» – вещь совершенно сейчас бесполезная. Когда-то она собиралась работать в школе, но до этого так и не дошло. Сначала пришлось зарабатывать на жизнь, пока Марк заканчивал диссертацию, а потом его работа увела их слишком далеко от Сиэтла, чтобы было разумно ездить туда каждый день. Потом беременность и шок от известия, что у нее будут близнецы. И наконец, внезапный уход Марка…
Обхватив голову руками, Игорь медленно раскачивался, не поднимая глаз.
Сейчас Мэриан казалось, что на нее свалилось больше, чем она могла вынести… Обессилев, она сидела на гладком пластиковом стуле, в окружении нормальных, благополучных людей, вышедших семьями на прогулку, и ломала голову, что предпринять. Голоса с экрана, писклявые и бессмысленные, раздражали. Гамбургер с таким же успехом мог быть приготовлен из опилок, она бы все равно не заметила этого. Внезапно накатившаяся волна страха и одиночества смяла Мэриан. Последнее время она выбрасывала из головы мысли о будущем, жила, как алкоголик, одним днем. Как найти приличную работу и одновременно воспитывать детей, которые еще слишком малы и нуждаются в ежечасной заботе матери? А скоро даже негде будет жить.
— Ничего особенного, — пожав плечами, спокойно ответила Галина Николаевна. — Всего-навсего быть при мне. И делать то, что я вам прикажу.
Она поднесла к губам хрустальный фужер, сделала маленький глоток. Насмешливо скривив губы и слегка прищурясь, искоса наблюдала за своим вконец расквасившимся пленником.
Мэриан отложила недоеденный гамбургер.
— Ну-ну… — недовольно поморщилась она. — Да не мучайтесь же вы так!.. Не бойтесь. Никто посторонний об этом не узнает… Будьте же мужчиной, в конце концов! Это всего лишь один-единственный раз. Для того чтобы убедить вас в необходимости повиноваться мне. И лишь для того, чтобы вы не вздумали наделать глупостей, когда у меня возникнет надобность послать вас в город с каким-нибудь поручением… Больше от вас ничего подобного не потребуется… Вы же видели моих валькирий. Все они к вашим услугам. Любая охотно придет по первому вашему требованию. Пользуйтесь. Разрешаю. Все они вполне живые, красивые и здоровые девушки. Они такое умеют и такое вам покажут, что вас от меня и палкой не выгонишь… Это вам не с бедной Ниной Леонидовной любовью заниматься! Которую вы затем еще и проверять вздумали…
– Ну что, ребята, управились? – спросила она. – Пора домой.
Она громко рассмеялась.
– А можно нам еще мороженого? – попросил Джесси.
Чувствовалось, что этот факт биографии Игоря чрезвычайно забавлял Галину Николаевну.
— Тем более, — продолжала она, — что вас у меня никто и никогда не найдет. А в милиции и вовсе забудут о вашем существовании.
– Ну, пожалуйста, – заканючила и Анна.
Игорь медленно поднял голову. Внезапная догадка вдруг посетила его.
Мэриан через силу улыбнулась:
— Неужели и Лариса?..
– Ладно. Только по дороге домой.
Галина Николаевна промолчала. Лишь искоса поглядывала на него.
— Теперь я все понимаю, — тихо произнес он. — Она покончила с собой, потому что испугалась вас, вашей власти, ваших зомбированных прислужниц. Она ведь постоянно с вами общалась. И вероятно, вы тоже как-нибудь шантажировали ее. Или собирались принести в жертву. Так же, как и тех…
Домой. В тот маленький ветхий коттедж со скрипучими деревянными полами и осевшим крыльцом. Но скоро и он исчезнет под ножом бульдозера. Меньше, чем через три недели… У нее больше не будет дома.
Галина Николаевна метнула в Игоря какой-то странный и, как показалось ему, насмешливый взгляд. Вдруг он встрепенулся. Глаза вспыхнули ярким светом, словно некое озарение снизошло на него.
— Нет! Это не было самоубийством! — воскликнул он. — Это вы! Именно вы убили ее!.. Я сразу понял, что это было убийством, как только обнаружил кассету. Я еще тогда об этом Кириллычу говорил!.. Она выкрала у вас ту кассету и собиралась сообщить в милицию. Вот что! А вы за это ее убили!.. И Илону — тоже вы! Потому что не нашли кассету и решили, что я оставил ее у Илоны. Я помню! Я сразу обратил внимание, что кто-то рылся в квартире… Теперь мне все понятно! Это вы или ваши зомби повсюду гнались за мной в этих черных тачках!.. Хотели запугать меня, уничтожить!.. Это вы насылали на меня всякие кошмары, пользуясь своими экстрасенсорными способностями!.. И в конце концов, это вы разграбили нашу квартиру! Вы, а не Гоша… Признайтесь, ведь это действительно так?.. Что же вы молчите? Почему не отвечаете?.. Ведь теперь-то можете правду сказать! Я же все равно ничего не смогу с вами сделать! Я в вашей власти!.. А теперь вот и вовсе на привязи оказался!..
В пятницу вечером Джон привез дочь, и Эмма тут же побежала играть с Кристиной, которую мать забирала позже других детей.
Галина Николаевна неопределенно хмыкнула. Затянулась. Откинувшись на спинку дивана, смерила каким-то насмешливо-снисходительным взглядом. Затем отвела от его лица свои большие голубые глаза, внезапно подернувшиеся легким туманом, и отвернулась.
— Лариса…
– Увидимся в понедельник, – прощаясь, сказала Мэриан.
Она помолчала немного. Недоуменно покачала головой и, словно разговаривая сама с собой, произнесла, тихо, с какой-то странной интонацией в голосе:
Он кивнул и придержал рукой дверь, хотя хозяйка и не думала закрывать ее.
— Эта, пожалуй, похлеще будет… Хотя и полностью, так же как и они, моя креатура… Если моих валькирий с сильной натяжкой и можно назвать зомби, то эта ваша Лариса Михайловна — зомби с инициативой. С творческим подходом к делу, я бы сказала…
Игорь с удивлением смотрел на эту полную высокомерного достоинства даму, которую знал уже несколько лет как строгую, рафинированно утонченную особу, и никогда не смог бы даже отдаленно предположить, на что она способна.
– Есть новости? – Его серые глаза смотрели выжидающе.
— Что вы делаете с ними?.. — наконец решился спросить он. — Какую-нибудь операцию? Вставляете в мозг что-нибудь?..
– Нет еще. Хотя в воскресной газете всегда бывает несколько новых объявлений. Если вы не возражаете, я возьму Эмму с собой. Иного выхода нет.
Неожиданно она рассмеялась.
– Конечно, не возражаю. И помните, что я всегда готов прийти вам на помощь.
– У меня в запасе еще пара недель. Но… все равно спасибо.
— Какая нелепая и наивная чушь! — продолжая улыбаться, наконец ответила Галина Николаевна. — Американских фильмов насмотрелись? Ничего я с ними не делаю. Никаких монстров из них не создаю… Я тщательно их отбираю. Потому что считаю, что настоящие люди должны быть здоровыми и красивыми… И я просто освобождаю их от комплексов. Снимаю генетическое табу… И они становятся тем, кто они суть на самом деле: Как дети. Как животные… Свободными от предрассудков, смелыми. И, как результат этого, сильными. Они не боятся своей силы — вот что главное. И не подавляют сами себя, как это делают обыкновенные люди… Они всегда невозмутимы и радостны. Потому что полностью осознают себя личностью. Им чуждо отчаяние и обозленность, потому что они ни на кого не оглядываются в поисках одобрения… На них не действует парализующая энергетика окружающей толпы. Каждая из них любит только себя. И чувствует себя полноправной хозяйкой на этой планете. Как бы единственным жителем земли. Вся планета — их поле деятельности. А то, что мешает, становится на пути, подлежит немедленному уничтожению… Они не обходят препятствия, а сметают все на своем пути.
– Хорошо. Я буду звонить. – И, махнув рукой, Джон зашагал к машине.
— Но это же невозможно!..
Несколько секунд Мэриан наблюдала за его уверенной неторопливой походкой, исполненной силы в каждом движении, но, прежде чем мужчина открыл дверцу машины и, оглянувшись, бросил прощальный взгляд, быстро закрыла входную дверь.
— Все возможно! — отрезала Хильда. — Мы однажды уже начали создавать такую расу. Расу новых, сильных людей. Но, к сожалению, не учли некоторых деталей… И поэтому не смогли завершить это великое дело. А я учла. У меня перед глазами ошибки наших вождей…
Черт возьми! Почему в присутствии Мак-Рея она всегда ощущает себя такой возбужденной, взволнованной? Почему ей кажется, что уезжает близкий, дорогой человек? Он никогда не говорил о своей жене, не спрашивал ничего о покинувшем ее муже, но между ними как будто многое уже сказано без слов.
— Кого? — удивился Игорь. — Политбюро, что ли? Разве они тоже этим занимались?..
В воскресенье они коротко поговорили по телефону. Мак-Рей был озабочен и утомлен, да и Мэриан ощущала усталость.
— Причем тут ваше Политбюро… — поморщилась Хильда. — Я говорю о Третьем Рейхе.
– Ну что, нашли что-нибудь? – спросил Джон в конце разговора.
— Что?!. — Глаза Игоря чуть не вылезли из орбит. — О каком еще Третьем Рейхе?.. Это же сто лет назад было!.. Какое вы, Галина Николаевна, можете иметь отношение к нему?..
– К сожалению, нет, – сказала она невесело, не в силах скрыть глубокое утомление.
Игорь осекся, беспомощно глядя на сидящую возле него сумасшедшую женщину.
Хильда с усмешкой покосилась в его сторону.
– Мэриан… – В последовавшей паузе она услышала его дыхание, словно он был не за тысячу миль, а рядом. – Я скоро выезжаю, – вдруг резко сказал Джон. – Увидимся утром. – И положил трубку.
— Галина Николаевна давно уже спит вечным сном где-то в восточно-сибирской тайге, Игорь Анатольевич… Перед вами, мой юный друг, баронесса Хильда фон Зигельберг.
А на следующий день, когда после завтрака забирал Эмму, Мак-Рей разговаривал мало, был дружелюбен, но как-то отстранен. Ни разу не взглянул на Мэриан с огоньком в глазах, не понизил голос до того хрипловатого, интимного тона, который всегда так волновал ее, ни разу не упомянул даже, что уезжает на следующий уикэнд. И не задержался, чтобы немного поболтать. Мэриан не стала убеждать себя, что для нее это решительно ничего не значит. Но, взяв себя в руки, она с улыбкой крикнула детям:
Игорь опустил голову.
– А теперь пора почитать!
Хильда откинулась на диван. Небрежно забросила ногу на ногу. Гладкое колено, тесно обтянутое телесного цвета колготками, непроизвольно притянуло взгляд Игоря. Он недоуменно посмотрел на покачивающийся в такт какой-то неслышимой мелодии носок изящной черной туфельки, скользнул глазами вдоль линии полулежащего тела и встретился с таинственной улыбкой полураскрытого рта. И наконец осмелился поднять глаза выше…
Взяв пару любимых детьми книжек с картинками, она уселась прямо на пол и прислонилась спиной к дивану. Дети окружили ее. Эта живописная группа включала почти всех постоянных воспитанников. И было странно, что Эммы нет среди них. Мэриан успела уже привязаться к ней.
Взгляд ее больших густо-голубых глаз, уставившихся на него, завораживающе проникал куда-то в глубину и почему-то волновал сердце.
– С чего начнем? – спросила она.
— Вы хорошо сохранились, — натянуто попытался сыронизировать он.
Хильда ничего не ответила. И только уголки ее губ приподнялись немного, словно намекая на возможность ответной улыбки. Она смотрела в упор на Игоря.
– «Фриц и другие прекрасные лошади», – тут же потребовала Лиззи.
— Так значит, вы фашистка… — словно констатируя этот невероятный факт, тихо произнес он, пытаясь как-то заполнить возникшую паузу.
– Да, «Фриц», – согласился Джесси.
— Да, — пожала плечами Хильда, выпустив клуб голубого дыма. — А что, собственно, здесь удивительного?
— Но ведь?..
– Хорошо, пусть будет по-твоему.
— Что, слово не нравится? — с усмешкой спросила она. — Все обзывают друг друга фашистами, словно это ругательство. А никто толком и не знает его значения.
Когда Мэриан открыла книгу, Лиззи доверительно наклонилась к ней.
— Почему же? — вскинулся Игорь. — Прекрасно все знают. Это агрессия, лагеря, газовые камеры. Антисемитизм… И вы мне только что наглядно показали, что это такое на самом деле…
– Я люблю Фрица, – сказала она. – Если бы он был белой масти, то походил бы на нашего Снежка. Он такой же ласковый и добрый.
— Чушь! — энергично возразила Хильда. — Клеймо, навешенное нашими врагами. Коммунистами, евреями и всякими трусливыми недоносками… Fascio — это по-итальянски «связка». А фашисты — это люди, которые идут в этой связке, объединенные единой целью. Как альпинисты…
Мэриан погладила белокурые локоны девочки.
— То-то вы высоко поднялись… Особенно это заметно после того, что вы мне только что показали… Тоже мне, Третий Рейх…
Хильда рассмеялась. Затем резко оборвала себя. Лицо словно окаменело. Глаза сузились, напоминая смотровые щели, из которых злобно сверкнули нацеленные прямо в лицо Игорю зрачки.
– Да, конечно. Хоть я и не уверена, что наш Снежок такой же трудолюбивый, как Фриц.
— Что вы можете знать о Третьем Рейхе! — прокричала она.
Все захихикали, уловив в ее словах шутку.
Вскочила. Заходила по комнате. В руке ее неожиданно оказался уже знакомый Игорю парабеллум.
– Снежку и не надо работать! – заявил один из малышей. – Катать нас – это не работа!
— Вам заморочили голову тщательно отредактированными книгами, кинофильмами!.. — размахивая пистолетом, кричала она. — На самом же деле все было совершенно иначе. Совсем не так!.. Вспомните ваш Советский Союз!.. Это именно тот пример, за которым далеко ходить не надо. Вы же прекрасно помните, как на самом деле было при коммунистах! А уж я — тем более… И посмотрите американские фильмы про ту Россию. Какие-то страшные, чумазые физиономии! Колючая проволока чуть ли не через каждую улицу!.. Пулеметные вышки!.. Разве в действительности так было?.. Нет!.. Вот и великий Рейх, мою прекрасную страну также оболгали!.. Подумаешь, лагеря!.. Мы делали великое дело! Мы создавали новую цивилизацию!..
Хильда остановилась посреди комнаты. Задумалась на мгновение.
– Разве нет? – поддразнила Мэриан. – Тогда что же это?
— Нет, к сожалению, больше моей страны… — продолжала она уже более спокойным тоном. — Мою малую родину, Кенигсберг, отобрали вы, русские!.. А большую — заполонили турки и евреи… Нет больше великого Рейха!.. Идею втоптали в грязь! Немцев унизили, заставили выплачивать дурацкие репарации!.. Их закормили. Специально закормили!.. Чтобы они отупели и перестали соображать что-либо. И от сытости они уже не замечают собственного унижения!.. Им навязывают чувство вины! Им внушают жалость к унизившему их врагу!..
– Это развлечение! – ответили малыши хором.
Хильда подняла руку. Пригрозила кому-то зажатым в ней парабеллумом.
— Но я подниму их боевой дух! Я заставлю их вспомнить, что они дети Вотана и Валгаллы!.. Я пробужу их от спячки!.. Немцам должна принадлежать вся Европа! До Урала!..
– Вот как? А кто-нибудь из вас спрашивал у Снежка об этом?
— А что, Россия уже не в счет? — криво усмехнулся Игорь, искоса наблюдавший за мечущейся по комнате Хильдой и поневоле слушавший ее страстный монолог. — Или, скажем, Прибалтика?..
Лиззи снисходительно посмотрела на воспитательницу.
— Прибалтика?.. — Хильда скорчила презрительную гримасу. — Это вообще не государства, а историко-географическое недоразумение. Это всего лишь провинция Германии, которой нужна хорошая плетка и сильная рука.
– Снежок не понимает, что говорят люди.
— А мы? Нас-то куда?
– Ах, я совсем забыла, – с невинным видом ответила Мэриан и засмеялась.
Как бы ни уставала она с детьми, уход за ними не казался ей работой. Малыши такие милые и забавные, что не только угроза потери заработка, но и мысль об утрате радости общения с ними пугала Мэриан.
— Вас-то? — пренебрежительно отмахнулась она. — Лучшие представители вашей расы могут преспокойно ассимилироваться с немцами… А вообще, что о вас говорить!.. Я имела возможность непосредственно наблюдать вас достаточно много времени… Вам, русским, постоянно надо напоминать о собственном достоинстве. И если с вами долго не воевать, не тормошить вас время от времени, так вы и вообще в своей лени погрязнете. Вам нужна струя свежей арийской крови… И притом у вас какой-то комплекс недоевропейцев. Постоянно оглядываетесь на Запад и ждете похвалы. А самих себя не уважаете. Потому и развалились в одно мгновение. Словно пирамида, сложенная из бильярдных шаров и сдерживаемая крепко сцепленными руками. Руки убрали, и пирамида тут же распалась на отдельные шарики, раскатившиеся в разные стороны… А впрочем, что говорить о России! — усмехнулась Хильда. Пренебрежительно махнула рукой. — Это богатый заповедник, который пора осваивать более цивилизованным народам. Россия как государственное образование уже выполнила свою историческую миссию. Показала миру, как не надо жить, — и достаточно. Периодически мир должен иметь подобные примеры перед своими глазами…
– Ну что ж, начнем, – раскрыла она книжку. – Был когда-то на свете город, известный своими прекрасными лошадьми…
— У нас же великая культура…
Когда в среду вечером зазвонил дверной звонок, Мэриан невольно взглянула на часы. Половина восьмого. Кого это принесло? Она вытерла руки полотенцем и прикрикнула на собак:
— Была. Да и то крайне непродолжительное время. Всего каких-то сотню лет… А то, что успели накопить, разбазариваете направо и налево. Что, не так?..
Игорь помолчал некоторое время. Потом вдруг почему-то облегченно вздохнул. Залпом выпил содержимое фужера. Достал сигарету. Закурил. Пристально посмотрел Хильде прямо в глаза.
– Родо! Эджи! Ради всего святого, прекратите! – Эффекта, конечно, не последовало, ибо визгливое тявканье одной собаки продолжало сливаться с гулким лаем другой.