Бычок охотно вышел в проход, обнюхал ветеринара без особого интереса и, повинуясь нажиму сильной ладони на холку, повернул в сторону незнакомца.
Тот немного попятился.
— Хороший малыш, хороший, — ласково проговорил Андрей, гладя бычка.
— Эй, айболит, кончай свои фокусы… — сказал парень с некоторой опаской в голосе. — Не дури, слышь?
Снаружи в дверь забарабанили. Постучали громче. Сильно ударили ногой. Бесполезно, сооружение добротное…
— Уйди с дороги, — осмелел пойманный в ловушку. — Мой друг волнуется… Зачем тебе неприятности? Давай, пропусти меня, я хочу выйти. Вонища тут у тебя…
Он сразу заметил, что с той стороны проход кончается тупиком, окно узкое, через него не выскочишь. А по бокам в стойлах стоят такие же бычки. Деваться некуда.
Испугался, подумал Андрей, даже про очки забыл. Это хорошо.
— Ну вот что, — начал он. — Ты не хотел по-человечески объяснить, что вам от меня надо? Сейчас заговоришь. Посмотри на этого бычка. Хорошенько посмотри. Они выращиваются специально для корриды. Эль торо браво, бойцовая порода. Они кажутся меньше обычных, но на самом деле этот бычок — триста килограмм сплошных мышц. Пока всего триста, будет больше. Их уже три века разводят, воспитание — крики, палки и прочие раздражители. Улавливаешь?
Рассказывая, он приближался к парню вместе с бычком. Тот отступил назад.
Бычок медленно переступал копытами по специальной шероховатой плитке, обнюхивая боковые заграждения. Двинятин невольно залюбовался подопечным. Мощная грудь, сильная ровная линия спины, прямые короткие ноги, крутой лоб и широко расставленные бесстрашные глаза. Красавец! По всем статям — избранный. Порода…
— Ты уже понял? — продолжал Андрей. — Торо браво нападает без всякой причины. Его не надо провоцировать, он и так вспыльчив. Агрессия у него в крови. Однажды такой бык напал на железнодорожный экспресс…
— Убери его, придурок! — Парень уперся спиной в стену в конце прохода, глаза его забегали.
— Значит, понял, — кивнул Андрей. — Это хорошо. О, слышишь? Твой напарник снова колотит в дверь. Ну и зря, малыш от этого начнет злиться.
Бык действительно насупился и недобрым взглядом уставился на незнакомца.
— Говори: кто послал? Зачем? — велел ветеринар. — Пока не поздно. Я его сейчас выпущу. Ты когда-нибудь прихлопывал ладонью помидор? Вот с такой же легкостью этот бычок тебя размажет по стенке. И так же примерно ты будешь после этого выглядеть.
— Врешь!!! Убери эту тварь! — крикнул допрашиваемый.
Андрей пожал плечами, выпустил из рук веревку и сильно хлопнул бычка по крупу. Бык поскакал вперед, парень завизжал и присел, закрываясь руками. Андрей молниеносно накинул веревку на специальный выступ в ограждении, используя его как блок, натянул. Бычок, хрипя, остановился в полуметре от парня.
— Нам приказали проследить за Лученко!!! Твою мать! Убери! — Бычок свирепо дышал ему прямо в лицо.
— Кто приказал?
— Не знаю!!! Я в охране работаю, шефу заплатили, он нам не докладывает!
— Где работаешь?! — рявкнул Андрей.
— В Киеве, блин, где же еще! Охранная контора «Витязь»!
– Сразу видно, весь в отца, – заметил Чалов и, сделав небольшую паузу, спросил: – Надеюсь, и дела ведет так же?
– В Вахтанге я уверен как в самом себе! – клятвенно заверил Чалова Кахабер Гогнадзе.
– А я и не сомневался, – сгладил улыбкой возникшее напряжение Чалов. – Держится он хорошо и воспитан правильно. Это очень важно для нашего бизнеса.
Обменявшись любезностями, приступили к делу, и Чалов с удовлетворением отметил про себя, что грузины не собираются с ним бодаться и требовать каких-то сумасшедших скидок. Такое поведение его несколько удивило и в то же время обнадежило.
– К какому сроку вы сможете поставить весь объем? – подал голос Вахтанг Гогнадзе.
– Не раньше первых чисел октября. Тут есть определенные сложности. Если не получится перебросить напрямую через границу с Грузией, придется организовывать транзит, а это дополнительные расходы и договоренности.
– Нас полностью устраивают ваши условия, – ответил Вахтанг, помолчав пару минут.
Далее начались приятные формальности. Ужинали и пили шампанское. Чалов, довольный тем, что заключил сделку на такую большую сумму, много смеялся, шутил и совершенно позабыл об утренних неприятностях. Да и чему огорчаться, если попались неплохие клиенты, с которыми можно заключить долгосрочные партнерские отношения? Им нужен надежный поставщик, Чалову – надежный покупатель. Да и о серьезности намерений покупателей свидетельствовал тот немаловажный факт, что они пожелали личной встречи с самим Чаловым, чтобы еще раз обсудить все детали предстоящей сделки.
Когда ужин подходил к своему логическому завершению и подвыпившие партнеры собирались уходить, неожиданно двери в гостиную открылись и вошел несколько встревоженный помощник.
Ветеринар выдернул пучок сена из бокового стойла, хлестнул им бычка по губам. Торо браво развернулся и потрусил обратно за Андреем, тот ловко открыл дверцу в стойло, перегородив проход, и бычок, направляемый веревкой, вернулся на место.
Чалов смерил его строгим взглядом. Владимир Николаевич не хотел, чтобы у его партнеров могла промелькнуть мысль о том, что у него есть какие-то проблемы.
– Владимир Николаевич, вас к телефону.
В это время парень метнулся к двери и, открыв щеколду, выскочил наружу. Внутрь заглянул длинноволосый брюнет.
Чалов, стараясь вести себя непринужденно, поднялся из-за стола.
— Привет славным охранникам «Витязя», — насмешливо приветствовал его Андрей.
– Прошу прощения, – повернулся он к Гогнадзе. – Я ненадолго отлучусь.
Брюнет открыл рот, оглянулся на напарника.
Выйдя из комнаты, он продемонстрировал свое недовольство, злобным шепотом обматерив помощника, на лице которого словно было написано, что у Чалова наметились крупные неприятности.
— Только зря стараетесь. Веры здесь нет. Вчера еще улетела в Киев. А я теперь ей позвоню и расскажу про вас…
— Ни фига не улетела! — Это крикнул первый, напуганный. Он показался рядом с напарником в проеме, с сигаретой в дрожащих пальцах. — Куда улетела?! В Борисполе она не появлялась! Дома ее нет, мобильный не отвечает!
– Да, – все еще раздраженным голосом произнес в микрофон Владимир Николаевич, переводя взгляд на кленовую аллею, освещенную ярким светом фонарей.
— Заткнись, — резко сказал ему длинноволосый. Но его напарник уже не мог остановиться:
– Владимир Николаевич, – зазвучал в трубке женский голос, – произошла утечка информации.
— Значит, здесь она! У тебя спряталась!
– По мелочи или серьезно? – осведомился Чалов, понимая, насколько глупо звучит его вопрос: ведь его никогда не беспокоили по мелочам, зная, что для таких дел всегда есть помощник.
Андрей растерялся. Как это, не появлялась в Борисполе? Он же ее проводил в аэропорт… Практически посадил на самолет.
– Очень серьезно. Полностью скопировали все данные о кипрских счетах.
— А рейс Барселона—Киев… Самолет прибыл? — Он почувствовал слабость в коленях.
– Идиоты! – вспылил Чалов. – Как они допустили! Я же предупреждал, что нужно быть бдительными!
Парни переглянулись и, не сговариваясь, пошли в сторону проселка. Андрей — за ними. Они побежали, запрыгнули в свой «ауди», машина развернулась и поехала вниз, в долину.
– Насколько мне известно, дальнейшего распространения информация пока не получила.
Ноги понесли Андрея в боковую пристройку фермы. Там был гараж. Ноги сами соображали, что им делать, да и руки тоже: открыть дверь, вставить ключ в замок зажигания… Голова же вела себя как отдельное государство — она как-то растерялась. Там было пусто и неприятно гулко. Помощи от головы ждать не приходилось.
– Я разберусь, – сухо ответил Чалов, чувствуя, как в нем пробуждается безудержный гнев. – Стукача и Константина Павловича отправьте в бессрочный отпуск. Мои указания понятны? И запомните, у вас больше нет права на ошибку! После выполнения моего поручения обязательно отзвонитесь.
Вера пропала… Неужели правда?! От этой мысли голове стало больно, и анестезия внезапности закончилась. По всему телу побежали мурашки, мышцы судорожно напряглись. Держа одной рукой руль, он достал из кармана рубашки телефон, нажал на единицу, подержал. Пошел дозвон… «Абонент не может сейчас принять ваш звонок», — сказали ему по-английски равнодушным женским голосом. Еще раз. То же самое.
– Все будет сделано в наилучшем виде, – заверил Чалова женский голос, в котором зазвучали стальные нотки.
Еще раз. И еще. «Абонент не может сейчас принять ваш звонок»…
– Мне уже так обещали в прошлый раз, – тяжело вздохнул Владимир Николаевич. – И вот что получилось. Смотрите, проколетесь на этот раз, – его тон приобрел угрожающую и властную интонацию, – тогда утечка произойдет у вас в головах.
На этих словах он положил телефонную трубку. Пусть работают и знают, что от Чалова не спрячешься. Из-под земли достанет и заставит за все ответить.
Это уже когда-то…
Вернувшись за стол, Чалов с неудовольствием отметил, что его грузинские друзья несколько злоупотребили вином, а разговор все больше и больше приобретает характер пустой болтовни.
Чалов, намекая на то, что гостям уже пора убираться, демонстративно глянул на часы и одарил грузин натянутой улыбкой, похожей скорее на волчий оскал.
Не может быть…
– Созвонимся, короче, – фамильярно заключил подвыпивший Вахтанг и поднял вверх руку, прощаясь таким образом с Чаловым.
Нет. Нет!
Вскоре Владимир Николаевич остался один, и его беспокойный взгляд заметался по сторонам, как у загнанного зверя, не знающего, откуда ожидать нападения. Впервые за последнее время он серьезно испугался, почувствовав, что далеко не все в его власти, как он привык об этом думать.
Тогда произошло недоразумение. Ты обиделась на меня. Решила, что я тебя предал. Глупенькая…
Глава 9
Где ты, Вера?!
Якушев потер подушечками пальцев занывшие виски и уже в который раз за вечер протяжно вздохнул.
По словам Сазонова, братья Гогнадзе – очень влиятельные люди. Мало того что они богатеи, так еще вхожи в кабинеты власти, что, естественно, усложняет дело. Действовать нужно деликатно и в то же время жестко.
Отзовись. Хоть тенью мысли мелькни!..
Якушев поморщился, отхлебнул крепкого кофе из алюминиевой кружки, которая была приветом из далекого прошлого, и снова призадумался. Он не считал нужным с ходу разворачивать масштабную операцию по поиску пропавших ребят.
Двинятин, сжав зубы до боли в деснах, мчался на своем «пежо» вниз по шоссе. Ухабистый проселок, ферма и гостиница остались далеко позади. Дорога петляла, почти как в Крыму. Только здесь асфальт получше и не так круто. Можно давить до упора. «Догоню — убью гадов. Голыми руками. Что они сделали с Верой?!» — думал он, полностью утратив в эту минуту способность к логическим рассуждениям: ведь «гады» сами искали Веру Лученко…
В ходе жарких дискуссий, сдобренных нецензурными выражениями, которые свидетельствовали прежде всего об уверенности собеседников в правильности своих взглядов, было выработано единое решение и составлен, выражаясь официальным языком, меморандум о намерениях.
Алексей Сазонов, как и прежде, должен ходить на работу в школу и вести себя как обычно, не подавая виду, что он знает больше, чем остальные, и имеет иную точку зрения, которая кардинально отличается от мнения тбилисской полиции. Вместе с тем он должен приглядываться к ребятам, к директору и, используя засланного казачка, того пацана, друзья которого бесследно исчезли, выяснить, не обнаружился ли лишний свидетель.
Двинятину редко приходилось мчаться с сумасшедшей скоростью. Не был он ни лихачом, ни профессиональным гонщиком. Но, отслужив когда-то в воздушно-десантных войсках, умея с тех пор водить все, что ездит, он чувствовал себя на дороге как рыба в воде. Плюс врожденная реакция и уникальная координация. Еще тренер по айкидо удивлялся, говорил ему: «Ты, парень, можешь достичь многого в восточньгх единоборствах. С таким, как у тебя, устройством нервных и мышечных волокон — станешь первым». Он не стал первым, потому что не ставил себе такой цели. Так и остался с виду обыкновенным парнем, не накачанным, но со сногсшибательным автоматизмом и скоростью движений, как у какого-нибудь самурая.
Якушев понимал, что если переть напролом, то они только наломают дров и не приблизятся к цели ни на шаг, а наоборот, от нее удалятся. Да и нужно было сохранять осторожность, ведь искали и Якушева.
«Пежо» проглатывал несущееся навстречу сиреневое покрытие с желтой разделительной полосой. Дорога ныряла под капот и улетала назад. Впереди застонали шины — это «ауди» проходил очередной виток серпантина. Андрей не тормозил. Пусть его всасывает нарастающая скорость. Он слился с автомобилем, интуитивно чувствуя малейший наклон, вибрацию, угол поворота. Не сделав ни одного лишнего движения, он на «пежо» догонял быстроходный юркий «ауди» и в который раз мысленно благодарил механика Толю Золотые Руки за работу с его машиной. Мелькнула и пропала заправочная станция, справа заграждение и обрыв, слева выросла стена леса, впереди декорацией снежные вершины. Автомобилей нет, хорошо…
«Люди после того, как они узнают конфиденциальную информацию о чужих офшорных счетах, живут недолго, – подумал Якушев, подбирая себе в шкафу Сазонова неприметную одежду. – Они уже наверняка с ног сбились, рыская по округе в поисках мужика с русской мордой и в алом костюме. Костюмчика, впрочем, жаль. Пришлось сжечь».
Натянув на себя черную водолазку и черные потасканные джинсы, Юрий посмотрел на свое отражение в зеркале.
Убегающие не вписались в очередной поворот, машина задела бортом ограду шоссе из гофрированного металла, проскрежетала, посыпались искры — и погоня продолжилась. Но они уже совсем близко, в сотне метров. Скоро начнется пологий спуск и долина, дорога расширится. Там можно обогнать и подрезать. Андрей заранее вцепился в руль, чуть сбросил скорость — все равно не уйдут! — и тщательно пристегнулся ремнем безопасности.
На него смотрел довольно-таки упитанный молодой мужчина с недавно отпущенной бородой и короткостриженой головой. Со стороны Якушев смахивал на боевика из какого-нибудь бандформирования, и, появись он в таком виде где-нибудь в Москве, у него на каждом шагу спрашивали бы паспорт. Зато он был непохож на самого себя. Для этого ему пришлось пойти на определенные жертвы. Утром, в обед и вечером есть от пуза, при этом лежать на кровати и смотреть телевизор, лишив себя не только зарядки, но и прогулки, для того чтобы в кратчайшие сроки набрать лишний вес.
На себя Якушев по привычке взвалил самую опасную и неблагодарную работу. Он хотел разыскать младшего брата Вахтанга, Малхаза, ну и, используя те или иные методы, вынудить его поделиться нужной информацией.
Вот, приближается поворот в долину. Шоссе делает аккуратную красивую петлю вокруг поросшей цветами пестро-зеленой лужайки. Он не станет сейчас, как всегда, любоваться этим местом. Он проедет прямо по цветам, чтобы выскочить им навстречу. Станет поперек дороги, выволочет их из машины и будет трясти до тех пор, пока не услышит правду о Вере.
Якушев понимал, что, если он хочет найти наркомана, ему следует найти его дилера. И пусть даже Малхаз залег на дно в надежном местечке, долго без наркотиков он не протянет, это уж как пить дать. Наркоманы, они все такие – как припрет, бегут к своему дилеру, иначе крыша едет.
Однако и преследуемые не стали тратить время на проезд по шоссейной петле. «Ауди» с визгом притормозил, прорезал колесами поляну и снова выскочил на дорогу. Вот гады!.. Андрей оскалил зубы и вдавил педаль в пол до упора. «Пежо» рванул с такой перегрузкой, что вся кровь отлила от лица водителя.
На всякий случай Якушев прихватил с собой пистолет, сунув его за пояс. Никогда не знаешь, что тебя ждет, поэтому лучше перестраховаться.
По сведениям Сазонова, Малхаза можно было отыскать в каком-нибудь элитном ночном клубе или ресторане. Юрий Якушев пошерстил по Интернету и, проанализировав пласты информации, набросал у себя в голове простенький план. Понятное дело, что в ресторанах наркотики не купишь и они распространяются в основном через ночные клубы. Сомнительно, чтобы Малхаз согласился на доставку на дом.
А в серебристой «ауди» тихо матерились. За рулем сидел длинноволосый. Стриженый азартно стучал по ноге кулаком и приговаривал, мол, будь он за рулем, «не дал бы этой кроссовке нас догнать». Водитель невнятно огрызался, вдавливая педаль газа до пола. Долго ли такой темп может продолжаться, думал он, догадываясь, что под капотом у «пежо» поработал мастер. Уйти от него можно разве что на гоночном автомобиле-ракете.
Элитных клубов в Тбилиси было не так уж и много, и Якушев в дневное время суток, напялив солнцезащитные очки, в течение нескольких дней прогуливался рядом с ними, изучая их особенности, подмечая все входы и выходы.
Здесь уже были и другие участники дорожного движения. Встречные автомобили притормаживали и прижимались к краю шоссе. Попутные удалялись назад, будто стояли на месте. Еще несколько минут, и кто-нибудь из свидетелей этой гонки сообразит вызвать полицию. Полицейских всего полета человек в этой стране размером с Киев, но приедут быстро и повяжут грамотно. Ни Андрей, ни преследуемые им парни в этом не сомневались. Да и куда спрячешься?
Сазонов уже тихо посапывал и, наверно, видел десятые сны, когда Якушев осторожно, чтобы не разбудить друга, прикрыл за собой дверь и два раза провернул ключ в нижнем замке.
Надо что-то делать… Воздух гудел, завихряясь вокруг корпусов автомобилей, и когда скорость достигла отметки сто пятьдесят километров в час, до багажника «ауди» оставалось уже метров тридцать.
Ночью было прохладно, поэтому он позаимствовал у друга черную ветровку с капюшоном, который тут же надвинул на голову.
Пройдя пару километров, Якушев оказался в центре ночного Тбилиси, где клубная жизнь била ключом.
Впереди показался выезжающий из бокового проселка тяжелый грузовик. Андрей вынужден был слегка притормозить, вцепившись в руль, чтобы не занесло. «Ауди» проскочил, водитель грузовика засигналил отрывисто и перекрыл шоссе, медленно поворачивая. Тогда Двинятин съехал на обочину. Машина запрыгала по ухабам, в днище садануло, он обогнул уже непрерывно гудящий грузовик и успел увидеть уходящий вдаль по проселку «ауди». Грунтовая дорога наверняка закончится небольшой деревушкой. Свидетелей не будет, отлично. Из Андорры иностранцев высылают и за меньшие провинности. А уж за такое… Ну, держитесь!
Из всех ночных клубов, которые он проверил, наиболее перспективным был один. Якушев держался в сторонке с видом праздного зеваки и неспешно затягивался сигаретой, сканируя цепким взглядом всех, кто входил в клуб или выходил из него. В предыдущую ночь он немного промахнулся и напоролся на пару сутенеров, у которых было много общего с дилерами. Якушев определял их моментально. Шустрые ребята с живым взглядом, модно одетые, со всякими там сережками в ушах, цепочками на шее или запястьях и, конечно же, перстеньками на пальцах. Их трудно было принять за отдыхающих, учитывая, что каждый раз, здороваясь с тем или иным клубным охранником, в протянутую для рукопожатия руку они вкладывали вчетверо сложенную зеленую бумажку. За ночь они много раз шастали туда-сюда и активно общались с разными парнями и девушками, периодически отходя с некоторыми из них в сторону подальше от любопытных глаз.
Мотор взревел, комья взрываемой колесами земли застучали по днищу. «Пежо» прыгнул вперед и догнал мчащийся впереди автомобиль секунд за десять. На пути замаячил мост через узкую речушку, беглецы замешкались на мгновение — и наконец, Двинятин сделал, что хотел: подрезал серебристый автомобиль. Пассажиры «ауди» вынуждены были остановиться, чтобы не упасть в воду.
Якушев ловил их на живца, показывая деньги и отчетливо выражая свое желание приобрести чего-нибудь «классного». Разговор складывался достаточно просто. В ближайшем закоулке дилеры становились тихими, как овечки, и искренними, как твои лучшие друзья, когда в их пузо утыкался холодный ствол пистолета, которому было абсолютно все равно, в кого стрелять. Правда, показания дилеров противоречили друг другу, начиная с того момента, когда они в последний раз видели Малхаза, и заканчивая тем, у кого он покупает наркоту. Задача осложнялась тем, что у Малхаза, как понял Якушев, было несколько дилеров.
Парни выскочили из машины с двух сторон, надвинулись на Андрея. Он стоял и ждал, уже спокойный, сосредоточенный. Ох как хочется потерять голову и схватить их за волосы, стукнуть лбами — с криком, с хрустом черепов, изо всех сил… Но нельзя. И дело даже не в кодексе айкидо. Не в пресловутом непричинении травм и увечий и запрете на неуравновешенность, чтобы бесконтрольный инстинктивно-упреждающий ответ не нанес ущерба противнику… Когда речь идет о самом дорогом, кодекс можно и нарушить. Но Андрей стал осторожнее после зимней истории.
Тогда, в Львове, ему пришлось схватиться в винном погребе с преступником, сбежавшим из колонии. С убийцей, маньяком, чудовищем. Как ни ловок был Двинятин, он тогда едва уцелел: противник его подло перехитрил, ударом раздробил стопу. Если б не Вера… Пока заживала загипсованная нога, Андрей тренировал руки и торс. И думал, думал: как могло получиться, что какой-то выродок чуть не победил его в схватке? Его, мастера?
Когда от сигареты остался короткий окурок, Якушев равнодушно бросил его под ноги и притоптал ногой. Снова подняв глаза и продолжив следить за входящими в клуб и выходящими из клуба, он заметил паренька в пестрой кепке и желтой байке. Якушеву он показался знакомым, и, напрягши память, он вспомнил, что видел его пару ночей назад в другом ночном клубе, но не успел перехватить, потому что дилер сел в машину и с кем-то уехал.
Поговорил со знакомыми спортсменами. Один из них, когда-то сидевший в «малолетке», объяснил. В местах заключения есть свои, особые приемы бойцового искусства. Хотя и не искусство это никакое, просто способ выживания, как в джунглях. Называется «гасилка». И есть свои мастера. Перед гасилкой все эти «бои без правил», карате, дзюдо и прочие — детский лепет на лужайке, размахивание слабыми ручонками. Ведь ни одна система рукопашного боя не нацелена на убийство или увечье противника. А в «беспредельной» зоне идет борьба за жизнь с первого до последнего дня срока, каждый день, каждый час. В любую секунду тебя могут проверить на вшивость, подставить. Если не ответить — ты приговорен.
Дождавшись, когда паренек в желтой байке отойдет от охранников, Якушев вынырнул к нему из темного закоулка.
Поэтому тот, кто хочет жить, должен, улыбаясь и сближаясь вплотную с сокамерником, резко, внезапно и глядя в сторону — бить. В солнечное сплетение, в пах, в глаз, в нос, по коленной чашечке, по пальцам руки или ноги, в горло. Заточенной ложкой, острым краем тарелки, электродом, бритвой — чем угодно, что сможет пронести в жилую часть зоны из рабочей. Если ничего нет, убивают и зубной щеткой. Просто руками, в конце концов. Только надо знать, куда метить. Причем неожиданно и один раз, второй попытки не будет.
– Есть чего? – спросил он и шумно втянул ноздрями воздух, совсем как заправский кокаинщик.
Дилер бросил на него изучающий взгляд.
В колонии осваивают ударную технику на поражение. Учатся наносить удар кровожадно и максимально сильно, внезапно, решительно — почти с безумием, по единственной точке, которая гарантирует болевой шок и отключение противника. Учатся выглядеть безобидно и тихо, скрывать свои агрессивные намерения, чтобы тебя подпустили на нужную дистанцию. Обучаются добивать, не раздумывая. Никакого спорта, просто убийство. Если ты не убьешь, то убьют тебя. Там не шутят и не играют. Там отбывают срок не люди, а загнанные в угол животные.
– Да есть у меня деньги, – и Якушев, не мешкая, показал пачку, где настоящими банкнотами были только верхняя и нижняя, а все остальное – бумага.
Вот почему Двинятин чуть не погиб от руки сбежавшего из колонии преступника. В самой жестокой схватке нормального человека не покидает чувство игры, сражения, где можно, в конце концов, сдаться. Выбросить белый флаг, удалиться с потерями — но выжить. И соперника всегда представляешь себе пусть как врага, но человека, а не взбесившееся животное. Особенно в айкидо, когда нужно отождествиться с противником, принять его в свое поле восприятия, чтобы упреждать каждое движение…
– Отойдем, – предложил паренек.
Он стоял расслабленно, с застывшим взглядом, обращенным то ли вдаль, то ли внутрь себя. Нападавших вроде и не замечал. Концентрация и слияние с целью. Встать прочно, левая нога чуть впереди. Почувствовать свой центр тяжести. Отбросить все лишнее, несущественное — и звуки, и мысли. Вдохнуть. На выдохе мысленно устремить энергию к низу живота. Зафиксировать внимание на всем пространстве и ни на чем конкретно. Просто дорога, трава и люди. Просто послушный тебе ветер. И послушные тебе противники. Они сейчас послушно подойдут…
За углом без всяких вступлений Якушев вставил ему ствол в рот.
Толчок крови в сердце, упругий воздух под ладонями… Руки сами что-то делают, надо им разрешить…
– Ну что ж, наркобарон, говори. Соврешь – твои мозги окажутся вон на этой стенке.
Парни ничего не поняли. Только что, вот сию секунду схватили ветеринара за плечи — и вдруг оба лежат в траве. Причем голова кружится, будто они катались на карусели. Они вскочили на ноги, снова налетели на Андрея. Бум! Он все-таки не выдержал, стукнул их головами. Присел рядом с упавшими, спросил:
Судорожно сглатывая, паренек кивнул. Якушев не спешил доставать пистолетное дуло из его рта.
— Так что, говорите, Вера Лученко не прилетала в Борисполь? Может, вы ее просто упустили? Не заметили?..
– Малхаза Гогнадзе знаешь?
Те молчали. В ауте… Вдруг Андрей почувствовал: что-то изменилось в воздухе. Краем глаза уловил движение в стоявшем близко «ауди».
Паренек боязливо кивнул.
Третий. Откуда он взялся?
– Оценка пять. Где он сейчас?
Наверное, он был здесь с самого начала. Просто сидел и наблюдал. Старший?
На это дилер помотал головой.
В воздухе была угроза. Ниоткуда вдруг появилась уверенность: у третьего есть ствол, и он сейчас будет стрелять. Угроза сгустилась и отшвырнула Двинятина в сторону. Грохнул выстрел, тут же второй, пули просвистели мимо.
– Повторяю свой вопрос в последний раз.
Но дилер и вправду ничего не знал. Гогнадзе показывался больше месяца назад, а потом куда-то исчез.
Он помчался в сторону буковой рощи. На бегу почуял: вот сейчас надо резко вильнуть в сторону. Рванулся вбок, и тут же вслед ему зажужжали пули — три выстрела подряд. Андрей бросился наискосок, прижался к дереву, оглянулся. За ним с пистолетом в руке бежал мужчина, лица издалека не разглядеть, плотного сложения, невысокий, в чем-то серо-черном, контрастном на фоне дальних зеленых холмов и голубоватых горных вершин.
– Дай мне его номер! – потребовал Якушев.
Прекрасный, между прочим, пейзаж для постановки спектакля «Смерть в Андорре», мелькнула у Андрея мысль. На заднике — красиво нарисованные горы и холмы, лужайки и снежные трассы, на сцену выходит злодей и стреляет, все аплодируют и кричат «Браво». Только тут зрителей нет, и убитый артист не выйдет раскланиваться…
К расстройству Юрия, телефонного номера Малхаза у дилера не оказалось. Тот сообщил, что Малхаз находит его сам, когда ему нужна доза. Якушев не видел дальнейшего смысла прессовать дилера.
Он бросился навстречу стрелявшему. Увидел в послушном усилию воли воображении в руке мужчины не пистолет, а поливальный шланг. Водяных брызг нам бояться нечего… Поворачиваясь резко боком, увернулся от струи воды — одной, другой. Мужчина уже близко, чувствуется его растерянность — жертва не убегает от охотника, а несется на него, и никак в нее не попасть, и еще одна струя воды пролетела совсем далеко, а жертва сама становится охотником, налетает и…
– Свободен, – сказал Якушев, убирая ствол. – Для твоей же безопасности советую тебе как можно скорее уехать из Тбилиси. На днях спецслужбы устроят ту еще веселуху дилерам. Считай, что тебе повезло.
Долго уговаривать не пришлось. Поняв, что он свободен, дилер рванул с места, словно за ним мчался разъяренный бык, и скрылся в темных улочках ночного Тбилиси.
Андрей в молниеносном прыжке достал стрелка. Хлесткий удар, пистолет вылетел из его руки, но он еще что-то пытается вытащить из заднего кармана, резкий удар ногой в живот — обезоруженный падает и переворачивается через голову, тут же поднимается, Андрей стоит рядом, готовый ко всему.
Якушев неплохо изучил психологию и частенько выдумывал разнообразные легенды, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. Он не сомневался в том, что этот шкет этой же ночью соберет все свои манатки и удерет из города. Чем меньше огласки, тем лучше, рассудил Якушев, окружным путем возвращаясь домой.
Он смутно ощущал, что может сделать с противником все, что захочет. Давно не испытывал этого чувства. Его разум уснул, остались лишь инстинкты. Противник — крепкий, тяжелый мужик — зарычал, оскалившись, и бросился на Андрея с ножом. Успел достать все-таки… Резкий поворот схваченной руки вперед и вниз — руки действуют сами, без приказа, легко и свободно, — противник пролетел за спину Андрея, будто выпущенный из катапульты. Плюхнулся на траву и тут же понял, что на нем сверху уже сидят, шея у ключицы зажата, как в тисках, правая рука онемела.
«Этот Малхаз не такой уж дурачок, как я думал, – размышлял по дороге Якушев. – Номер телефона не оставлял, адрес тоже. За дозой приходит сам. Небось чтобы его предки не просекли, что их золотце поддерживает свою жизнедеятельность с помощью кокаина».
— Хватит… — прохрипел поверженный мужчина. — Ты мне руку сломал… Отпусти…
Андрей слегка сжал его ключицу.
Юрий понимал, что его план провалился, но, с другой стороны, он сделал все, что мог, и жизнь – это не кино, где один супергерой вмиг находит то, что ищет, а затем парочкой ударов расшвыривает в разные стороны толпы злодеев. Не будет же он дежурить возле ночных клубов каждую ночь. Еще не хватало проблем с местными криминальными группировками, которые сотрудничают с дилерами и ох как не любят залетных птиц вроде Якушева, которые ведут себя слишком дерзко и не по понятиям.
— Почему следили за Верой? Отвечай коротко и ясно. Иначе сломаю вторую руку, потом шею. Ну?
«Я как в жерле вулкана, – подумал Якушев, полной грудью вдыхая прохладный воздух, от которого с непривычки болела голова. – Приехал, что называется, отсидеться в Тбилиси и тут же попал в новый замес, еще похлеще первого. Теперь меня и здесь ищут, да еще нарисовались на жизненной карте какие-то офшоры и пропавшие школьники. Детектив, да и только! Видно, судьба у меня такая, что, где ни окажусь, тут же находятся те, кто остро нуждается в помощи, потому что всем остальным на них наплевать».
У лежавшего потемнело в глазах.
Домой идти не хотелось. Ночь была звездной и тихой. Поплутав по тбилисским улочкам, Якушев вернулся домой под утро, прилег и проснулся, когда Сазонов начал копошиться со своими шмотками, собираясь на работу.
— Осторожнее!.. Кретин… Ты не представляешь, куда лезешь…
«Пойду погляжу, – решил Юрий, – где это Сазонов вкалывает. Так ли там все плохо, как он мне расписывает, или он просто зажрался на казенных харчах».
Поднявшись с кровати, он поотжимался на кулаках и принял холодный душ, благодаря чему быстро пришел в отличное расположение духа.
Двинятин нажал чуть сильнее левой рукой на подключичную ямку противника, правой надавил на поврежденную руку. Разум продолжал спать. Если любимая женщина в опасности, рушатся все этические комплексы, шелуха цивилизации облетает, обнажается нерассуждающий боец, охотник, зверь.
– Как ночной променад? – угрюмо спросил Алексей, бухая в свою чашку вторую ложку кофе.
— Аааа!!! — заорал мужчина.
Сазонов вечно не высыпался и по утрам был похож на лунатика, который делает все автоматически и ничего не запоминает.
— Почему следили? Кто послал? Кто твой хозяин?
– Сыпь весь кофе сразу, – посоветовал Якушев, который не мог удержаться, чтобы не подколоть поутру Сазонова, – тогда наверняка откинешься.
— Ты не представляешь… — прорычал мужчина и затих: Андрей «выключил» его, уловив невдалеке движение. Это поднялся один из тех двоих, и надо его тоже удерживать в поле внимания.
– С тобой тут откинешься, – проворчал Сазонов, убирая банку с кофе в кухонный шкафчик и закуривая первую за день сигарету.
– Никаких результатов. Этот Малхаз, как я подозреваю, залег на дно. Может, вообще коньки отбросил. Кто их знает, наркоманов этих. Сегодня живой, а завтра уже на том свете.
– Или в больничку отправили для нариков, – подсказал Сазонов.
– Один хрен, – вздохнул Якушев, пододвигая к себе тарелку с яичницей. – Пока все глухо. Что у тебя слышно?
Подбежал длинноволосый. Андрей был готов уже швырнуть его на землю, но удержался — на лице парня был неподдельный испуг.
– Что там услышишь, в этой школе? Кто кого припечатал или где вчера бухали? Там эти разговорчики всегда в ходу.
— Там… — Он конвульсивно вздохнул. — Вовка… Помоги!
Алексей частенько делился с Якушевым своими впечатлениями от работы с местными детьми, которых в подростковом возрасте гораздо больше интересовали взрослые «вещи» вроде алкоголя, курева и постельных взаимоотношений полов, нежели банальная и скучная учеба. Юрий со стоическим спокойствием выслушивал Сазонова, изредка делясь своим мнением по поводу того, как можно разрулить ту или иную ситуацию, возникающую во время педагогического процесса…
Андрей расслабил плечи, быстро подошел, посмотрел на лежавшего Вовку, потом бросил взгляд в сторону неподвижного стрелка. Ну и ну… Что же он, в своих палил, что ли? У парня на боку кровь, глаза заведены и лицо пожелтело.
Якушев, насвистывая себе под нос какую-то песенку, сунув руки в карманы, безмятежно брел по улице. До школы оставалось каких-то сто пятьдесят метров, когда до него донеслись звуки сухих очередей. Мозг услужливо подсказал, что, когда в Чечне он вместе с взводом попал в окружение, такие очереди были слышны со всех сторон.
— На. — Он дал испуганному ключи от «пежо». — Быстро, сумку из багажника. — Присел, распахнул ветровку на раненом, задрал футболку. Селезенка, темная кровь. Плохо…
Будь Якушев слегка подвыпившим, он бы не поверил своим ушам и подумал бы, что ему померещилось или у него начались слуховые галлюцинации и пора наведаться к психотерапевту, чтобы разобраться, не поехала ли у него крыша. Но, словно в опровержение его сомнений, кавалькадой пронесшихся в сознании, Якушев снова услышал сухой треск выстрелов.
Длинноволосый принес квадратную сумку, стоял и смотрел, как ветеринар достает пузырьки, вату, бинты, шприц, как делает уколы, выдавливает вокруг раны какую-то шипящую желтую пену из баллончика. Стоял и думал, что надо бросать эту работу. Бросать на фиг, поскорее, возвращаться в кино к каскадерской работе, где зарплаты на пиво не хватает, зато можно жить придуманными режиссерами приключениями, а настоящими он сыт по горло.
Недолго думая, Юрий, согнувшись, метнулся в обход двухэтажного кирпичного здания, чтобы зайти с тыла. Оружия у него не было, но он понимал, что если будет стоять и наблюдать дальше, то, вполне вероятно, погибнут ни в чем не виноватые дети. Уже потом припрутся полицейские, «скорая», телевизионщики, и все с деловитым видом начнут обсуждать перипетии произошедшего, думая о том, как бы это высунуться на первый план.
Андрей, работая, размышлял: как я догадался, что у мужика есть ствол? Мне же будто на ухо шепнули. Не понимаю. Такого раньше со мной не было… Может, влияние Веры сказывается? Ее умение все видеть и предчувствовать… Что же с ней случилось, где она теперь? И почему ни о чем не предупредила, если спряталась? Она бы сказала. Не захотела бы, чтоб я за нее переживал. А что, если наоборот — боялась за меня?..
«Пока живые, надо помогать, – подумал Якушев. – Мертвым уже не поможешь».
— Все. — Он встал, протянул парню комок ваты. — Сунешь под нос этому… Стрелку, черт бы его побрал.
Какие-то сволочи ломились в центральные двери школы, которые, по всей видимости, успел закрыть вахтер.
— Он не из агентства, — угрюмо сказал парень. — Присланный. Не знаю кто. Серьезная, видать, организация, шеф перед ним стелился…
Якушев подобрал из-под ног твердый ком земли, выглянув из-за угла, прицелился и точным броском отправил его прямо в голову одного из бандитов, который, сотрясая воздух ругательствами, пытался прорваться в школу.
— Ладно. Грузи обоих и дуй в больницу, — сказал Андрей. — Поскорее, может, успеют Вовку спасти. И вот что… Если увижу у себя за спиной…
Как и ожидал Якушев, удар получился на загляденье, вполне достаточный для того, чтобы бандит завертел головой, как флюгер, пытаясь понять, кто это саданул ему по голове.
Парень замотал головой, хвостик волос запрыгал как собачий.
– Эй, ты, мудак! – крикнул Якушев и снова скользнул за угол школы, потому что в следующий момент над его головой засвистели пули.
— Нет!.. Никогда. Ну его…
Затем он заорал благим матом, словно его ранили. Это был умелый тактический ход, и уже через пару секунд Якушев захватил первый военный трофей – автомат Калашникова, резким ударом кулака в кадык отправив его бывшего владельца на тот свет.
Андрей не стал больше ждать. Вскочил в «пежо», рванул резко с места. Надо успеть.
С оружием дело пошло веселее. Второй бандит не успел понять, что происходит, как тут же отправился в лучший мир вслед за своим компаньоном. На крыльцо школы брызнула первая кровь.
У него теперь много, очень много забот.
Демарш Якушева не остался незамеченным, и бандиты попрятались за своими машинами. Подростки, сидевшие за мусорным ящиком, прикрыв головы руками, прыснули в разные стороны. Чтобы отвлечь от них внимание бандитов, Якушев выпустил длинную автоматную очередь поверх машин.
В его крови пульсировал адреналин, и он даже почувствовал азарт, словно был охотником, который после длительных блужданий наконец-то вышел на зверя.
Тактическая выучка бандитов оставляла желать лучшего, но они значительно превосходили Якушева в живой силе.
Патронов было негусто. Всего лишь один запасной рожок. И Якушев понимал, что не имеет права палить куда попало, а то останется безоружным. Против автоматов Калашникова с голыми руками не попрешь. В этих условиях его застрелят раньше, чем он успеет добежать до ближайших кустов.
Выглянув из своего укрытия, Якушев понял, что бандиты собираются брать его в кольцо, короткими перебежками перемещаясь в сторону флангов.
Юрий, прицелившись, нажал на спусковой крючок, и бандиты, резво наступавшие по центру, попадали, словно кегли в боулинге. Этих выстрелов также оказалось достаточно, чтобы умерить пыл остальных.
Рядом снова засвистели пули. Бандиты стреляли наобум, со страху, пытаясь прийти в себя. Якушев получил небольшой тайм-аут. Он осторожно обогнул школу и выглянул из-за угла противоположной стороны. Враги упрямо расстреливали патроны, посылая пули туда, где, по их мнению, все еще прятался Якушев. Юрию оставалось только нажать на спусковой крючок, автомат разразился короткой очередью, и еще три бандита свалились как подкошенные.
11. ВСТРЕЧА СОСЛУЖИВЦЕВ
Дальше прятаться за зданием школы не было никакого смысла. Теперь бандиты наверняка поняли, что надо держать и фланги, поэтому Якушев разбил автоматом окно на первом этаже и пролез внутрь, распоров осколком стекла правый рукав куртки.
На первом этаже он нашел только вахтера, который с белым как мел лицом прятался среди вороха одежды в гардеробной. Якушев посоветовал ему спрятаться в более надежном месте, иначе его расстреляют прямо здесь, среди груды плащей и ветровок.
— Так что? Ты хочешь, чтобы твой муж случайно погиб? Или нет?
Снаружи кто-то кинул гранату, которая разорвалась неподалеку, и взрывной волной вынесло все стекла на первом этаже.
Ничего себе вопросик!.. Она не знала, что ответить. Но сказать ведь что-то нужно: они смотрят внимательно. И ждут, когда она заговорит.
Якушев, желая осадить нападавших, выстрелил несколько раз и убил еще парочку негодяев из тех, то, осмелев, хотел проникнуть в школу через главный вход.
— А… Эээ… Мне надо подумать, — произнесла она. — Это так неожиданно…
Патронов осталось совсем мало, а Якушев не хотел действовать согласно принципу «последняя пуля себе». Все-таки собственная жизнь однозначно стоит дороже даже десятка жизней каких-то ублюдков.
«Неужели они действительно могут? Так… просто? Будто чашку кофе выпить? Бред какой-то…» — читалось в ее глазах.
В случае его гибели школьников перестреляют как котят или возьмут в заложники, а потом тоже застрелят. Ситуация была крайне опасной.
«Неужели мы поторопились? И напрасно доверили ей свою тайну? — думали они. — Что же теперь?»
Якушев, чтобы лучше оценить обстановку, решил забраться на школьную крышу и уже оттуда окинуть поле боя пристальным взглядом.
— Мы тебе поможем. Накажем мужа-изменщика.
Юрий понимал, что такие военные действия обычно тщательно планируются и всегда имеют в запасе несколько сценариев своего развития, поэтому рассчитывать на то, что эти бандиты, встретив неожиданный отпор и понеся потери в живой силе, струхнут и бросятся улепетывать, было наивно.
— Так хочешь ты от него избавиться?
«Черт побери! – вспыхнула в сознании Юрия тревожная мысль. – Леха же в школе!»
— Не сомневайся, дурочка.
Мобильного телефона у Якушева с собой не было, он валялся отключенный дома. Юрий благоразумно решил не пользоваться услугами местных операторов сотовой связи, понимая, что если за ним ведется целенаправленная слежка, то его номер смогут пробить по IMEI, ну а там уже в лучших традициях жанра пришлют по его душу киллера, который чистенько сделает грязную работу.
В ее глупых глазах медленно, как облака в теплую безветренную погоду, проплывали мысли: «Но ведь нас накажут… И как же я тогда… А его деньги… А его фирма…»
На Сазонова Якушев напоролся по чистой случайности. Стремительно мчась по лестнице вверх, на втором этаже он услышал знакомый голос и выскочил в длинный школьный коридор.
— Ты еще и при деньгах останешься. Брачный контракт заключала? Ну вот…
Сазонов пытался осторожно выглянуть из окна на задний двор школы, по всей видимости тоже желая оценить обстановку. Несколько выстрелов в окно заставили Сазонова шарахнуться в сторону.
— Юристов мы тебе дадим. И не бойся ответственности. Мы сделаем так, что все будет выглядеть как несчастный случай…
– Окружили, – буднично сказал Якушев, – чего, в общем-то, и следовало ожидать. Дальше они начнут штурмовать школу.
— Ты сможешь продать свои права на его бизнес. Так гораздо лучше. Никаких хлопот, а прибыль капает. Надежнее, чем в банке.
Сазонов со встревоженным лицом обернулся и тут же постарался взять себя в руки.
— Сколько? — спросила она бесцеремонно.
– Это ты там пальбу устроил? – недоверчиво спросил он, глядя на автомат Якушева.
— Ну… — Они переглянулись. — Зависит от доходности дела твоего мужа. В год до сорока тысяч…
– Кто же еще, – ухмыльнулся Юрий. – Сейчас не время для разговоров. Патронов у меня осталось совсем немного, и я не смогу их долго сдерживать. Ты вызвал там полицию или еще кого?
— Долларов? Но это же так мало!
– Издеваешься! – воскликнул Сазонов и покрутил пальцем у виска. – Какая полиция! Во-первых, электричество и телефонная связь отсутствуют, а во-вторых, они включили специальные глушители.
— Нет, евро… Можно поторговаться немного.
В подтверждение своих слов Сазонов показал Якушеву мобильный телефон, который сейчас был не более чем бесполезным куском пластмассы.
Что же им ответить? Что?
– Полная задница, – мрачно заметил Юрий, понимая, что их положение попахивает не очень-то оптимистической концовкой. – Мне срочно нужны патроны. Если будет пару рожков, то я смогу задержать их еще на какое-то время. Ты должен спрятать детей. Понимаешь? Они тут как живые мишени. В первую очередь будут убивать именно их. Ты и сам прекрасно знаешь, что свои деньги эти налетчики отработают заложниками или количеством трупов.
…А началось это недавно, и совсем не так экстраординарно. Однажды три вдовы, как обычно, встретились в своем женском клубе, в кафе, в зале для некурящих. И все молчали о том, что их волновало. У Ирины Бегун опять болела голова.
— Что у нас тут сегодня? — поморщившись, спросила она. Фаина Ягодка и Оксана Шпилько переглянулись. Отвечать не надо, это риторический вопрос. Перед ней список…
– И какой же у тебя план? – ехидно поинтересовался Сазонов. – Выйти на крылечко с белым флажком, помахать им и сказать, что сдаешься?
– Неужели я похож на идиота? – укоризненно заметил Якушев, которого порой сильно раздражал неуместный юмор Сазонова.
— Ага. Выставка английского лоскутного шитья. Пэч-ворк. Не хочется… — Бегун щелкнула пальцами, и официантка вновь налила ей минералки в высокий бокал.
– Кто тебя знает!
Сосредоточившись, Якушев разработал рискованный план. Впрочем, в сложившейся ситуации не существовало гарантированно безопасных вариантов. В любом случае приходилось чем-то рисковать. Каждая минута промедления могла стоить всем жизни.
Фаина нервно барабанила пальчиками по стеклянной поверхности столика. Оксана накручивала прядь волос на палец. Перед ними стояли пустые тарелки со следами пирожных.
– Значит, так, Леха, слушай меня внимательно. Ты берешь детей и прячешь их где-нибудь в школе, в укромном месте. Тут есть какие-нибудь потайные места?
— Когда нервничаешь, так хочется кушать! — улыбнулась Оксана. — Девушка! Вишневую шарлотку, пожалуйста. И чаю с имбирем.
– Подожди, – наморщил лоб Сазонов, – дай вспомнить.
— А ты не нервничай, — заметила Ирина. — Когда твой благоверный руки распускал, небось сильнее переживала.
Напрягши все свои извилины, он вспомнил, что на первом этаже есть подвалы, в которых хранятся разные причиндалы, необходимые для обеспечения нормальной жизнедеятельности школы и организации учебного процесса.
Оксана помрачнела и принялась складывать-раскладывать салфетку.
— Ну и что. И где он теперь? Нету. А я без него ноль, пустое место…
– Я понимаю, что ты горишь желанием раскровянить эти наглые морды, которые без спроса сунулись в твое хозяйство, но помни, что ты в ответе за этих детей.
Бегун с сожалением посмотрела на нее.
– Ну а ты, как обычно, берешь на себя самое интересное, – иронично заметил Сазонов, которому частенько не давали покоя «лавры» его приятеля.
— Дура ты, Ксюша, прости ради бога… Какой же ты ноль? Где ты видишь ноль? Этот мерзавец… О покойниках, я знаю, так не положено, но он же все проматывал в казино. Мы-то знаем! А теперь? Компания «Квадратный метр» перешла к тебе, его законной…
– Ждите меня в укрытии, – продолжил Якушев, пропустив колкость Сазонова мимо ушей. – Я попробую выбраться наружу за патронами. Потом вернусь сюда и действительно возьму их всех на себя, а ты в это время организуешь эвакуацию школьников, если, конечно, в этом еще будет необходимость. И вот что еще, Леха, мне нужна веревка. Только крепкая.
— Ее у меня купили, — вздохнула Оксана.
– Решил втихаря повеситься? – съязвил Сазонов.
— А ты как хотела! Все равно ты в недвижимости ни в зуб ногой. И его соучредители тебя бы обворовали. А дон Марлон, душка, привел своих юристов, и — ррраз! — ты богатая женщина…
– Не дождешься, – отпарировал Якушев. – Я не из робкого десятка, чтобы пасовать при первой же трудности.
— Это правда, — будто только сейчас вспомнила Шпилько. — Давайте я вас угощу, девчата!
– Будет тебе веревка. Сейчас сбегаю и принесу.
Молчавшая до сих пор Фаина вскинулась:
– Давай, – Якушев уселся на пол, прислонившись спиной к стене, и вставил в рот сигарету.
— О! Классная мысль. На «Реми Мартен» расщедришься? Тогда давай!
– Это же школа.
«Ты ведь тоже продала с помощью нашего мецената строительную корпорацию своего покойного муженька, — подумала Шпилько. — Но угощения мы от тебя не увидели».
– Ну тебя. Дай покурить перед делом.
Они сделали заказ, подождали, пока принесут.
Сазонова и вправду долго ждать не пришлось. Он мигом слетал за веревкой и принес Якушеву добрый моток, которым бы не побрезговал воспользоваться и заядлый альпинист.
— За то, чтобы мы наслаждались всем, что было нам недоступно, пока были живы наши мужчины, — сказала Ирина Бегун.