Нехлюдовъ чувствовалъ, что въ ней есть кто то прямо враждебный ему, защищающій ее такою, какою она теперь, и мшающій ему проникнуть до ея сердца. A кром того, что больше всего смущало его, это было то, что вс т хорошія слова, которыя онъ говорилъ, выходили какъ то холодны и глупы и что такія холодныя и глупыя слова не могли тронуть ее. Но такъ какъ другихъ словъ онъ не умлъ, не могъ говорить, онъ говорилъ эти.

— Если уж вам так надо убирать неудобных, — продолжала Вера, не слыша его, — для чего это нужно обставлять идиотскими игрищами? Вы бы еще ритуальные пляски присовокупили. И убивать — зачем? Ведь всех можно, ну не знаю… Купить можно многих. А остальных просто переиграть. Вы же игрок.

Смотритель всталъ и посмотрлъ на часы.

Яремчук сжал кулаки, глядя на Чепурного.

— Что же, пора?

— Вера, — изумленно сказал Чепурной, — вы что? О чем вы говорите, о каких убийствах? Я вообще закончил тут свою деятельность, сегодня улетаю. Ребят отпустил на пару часов, как вернутся — сразу в аэропорт… Вы о чем?

— Да, уже время, — сказалъ смотритель, повелительно кивнувъ головой солдату и Катюш.

— О чем я? — сердито сказала Лученко. — Что вы прикидываетесь невинной овечкой?! А кулон ваш обсидиановый? Это же вы мне его подарили! А я, дура, взяла! Скажете, в нем не вмонтирована ваша игрушка? Эта чертова микровидеокамера, чтоб за всем и за всеми подглядывать? Вы не только преступник, вы еще и маньяк! Мало вам убивать — нет, вам надо позабавиться, удовольствие получить!!! Поиграть, как кошке с мышкой!

Она встала. Нехлюдовъ пожалъ ей опять руку и сказалъ:

Чепурной на миг смутился и отвел глаза, но тут же весело ответил:

— Такъ, пожалуйста, сдлай о чемъ я прошу.

Она молчала.

— Не пойму, о каких убийствах речь. Ну хорошо, я люблю снимать на видео все подряд. Потому что есть люди, готовые платить за такие реалити-фильмы. Для них это тоже игра. Кругом игра, фарс, и каждый человек может оказаться подставным. И соседи вокруг, и прохожие, и кое-кто из самых… тссс… высоких лиц. А что? Разве это не весело? Разве не отвлекает от нудных забот? Да без моих игр люди жить не могут!

— А я все куплю и привезу завтра.

Вера посмотрела на него, как на урода из кунсткамеры.

— Такъ, пожалуйста, — сказала она оживившись.

— Нашли оправдание! Какой-нибудь законченный наркоман тоже может заявить, что он не в силах жить без наркотика. А ваш наркотик еще гнуснее!

— Завтра нельзя будетъ, — сказалъ смотритель, слышавшій послднія слова Нехлюдова, — завтра контора занята будетъ. Ужъ до четверга.

— Но почему? — искренне удивился постановщик игр. — Народ это любит, народу нравятся представления. Вы посмотрите, как сейчас популярны всякие розыгрыши, допустим, в телепередачах. Одна «Скрытая камера» чего стоит! И все это не только смотрят, но и рвутся принять участие.

— Въ четвергъ меня не будетъ. А передать можно?

— Да какой же в диких розыгрышах полезный смысл? Кроме траты времени и денег?

— То, что разршается, можете передать мн. Ну, маршъ! — и онъ махнулъ головой на солдата и арестантку.

— А похвастать потом? Перед друзьями, коллегами, перед всеми? Что тебя напугали бомжи, расколошматив твой автомобиль, но это была шутка, потому что затем тебе подарили новый, еще лучше! Что тебя засунули в мешок и бросили в воду, как Эдмона Дантеса, но ты не испугался, разрезал мешок и спасся! Что ты прокатился в танке по дну Днепра! Что ты скакал на лошади в красноармейском шлеме, махал саблей и стрелял из маузера! А знаете, что одинаковых игр почти не существует? И как непросто порой поставить игру? Например, красноармеец на пляже вначале должен стрелять настоящими патронами, чтобы все выглядело достоверно! А последний выстрел, которым он якобы убивает приговоренного — холостой. Публику это очень впечатляет! Мои игры уничтожают самую страшную бациллу современности, неподвластную даже вам, — скуку! Вере надоело слушать этого маньяка.

Свиданіе ныншнее показало Нехлюдову, какое страшно трудное дло онъ хотлъ длать, но это не разочаровало его; напротивъ, онъ чувствовалъ, какъ все увеличивались въ его душ жалость и любовь къ ней. Онъ зналъ, что въ ней есть искра Божья и что она можетъ разгорться, и зналъ то, что онъ, именно онъ можетъ разжечь ее и что для того, чтобы разжечь ее, ему надо было разжечь ее въ себ. И онъ¹⁹¹ невольно длалъ это и чувствовалъ, что къ нему возвратилось теперь то настроеніе, въ которомъ онъ былъ 14 лтъ тому назадъ у тетушекъ, но только гораздо сильне и серьезне.

— Вы наблюдали за мной и моими действиями, — сказала она. — С помощью вашей видеотехники. И когда увидели, что я снова лезу в ваши дела, что я изменила внешность и под видом Полины Кутузовой хожу в клуб, общаюсь с женщинами, чьих мужей вы убили во время своих игр, — тогда вы похитили мальчика.

На другой день Нехлюдовъ починилъ зубъ и купилъ все, что она поручила ему, и опять пріхалъ для свиданія въ контор.¹⁹² Но, какъ ему и сказали, его не пустили, и онъ передалъ все смотрителю для передачи ей. Свидлся онъ съ нею уже на другой день, въ четвергъ, въ день свиданій.

— Что?! — Чепурной, наконец, перестал растягивать в улыбке свои небритые щеки и опустил толстую задницу на украшенный резьбой стул у камина.

Такъ видался онъ съ ней впродолженіи 2-хъ недль почти черезъ день: одинъ разъ въ общей, черезъ ршотку, другой разъ въ контор.

— Вера Алексеевна, это он? — сквозь зубы спросил Яремчук. В руке он уже держал пистолет. — Скажите, это он? Да? Можно я его пристрелю?

— Кто «он»?! — крикнул Олег. — Вера, уберите вашего пса!

Всякій разъ онъ халъ въ тюрьму съ мыслью о томъ, что онъ будетъ и какъ будетъ говорить съ ней. Главное, о чемъ онъ хотлъ говорить съ нею, было то, что его намреніе связать съ нею жизнь неизмнно и что онъ проситъ ее не отчаиваться, a длать усилія надъ собой оставить дурныя привычки табаку, вина, праздности, а читать, учиться даже и работать. Но всякій разъ онъ узжалъ недовольный собой тмъ, что онъ не сказалъ того, что хотлъ, или сказалъ не такъ, какъ хотлъ.

— Валерий, — сказала Лученко, — спрячьте оружие немедленно. Не уподобляйтесь убийце.

Яремчук щелкнул предохранителем. Чепурной подпрыгнул.

Мшало ему то, что ему совстно было передъ ней быть учителемъ,¹⁹³ и то, что она тотчасъ же замирала, какъ только замчала, что дло идетъ объ ея душевной жизни. Точно также замирала она, когда рчь заходила о прошедшемъ. Говорила она охотно только объ интересахъ обитателей тюрьмы.

— Да какому убийце?! Вы что, с ума сошли, наконец, среди своих психов?! — взревел он раненым медведем. — Видеокамеру вам подсунул, каюсь! Но это же игра, это несерьезно! Да я же их везде рассовываю, эти микрокамеры, всем, даже своей собственной охране! И потом, меня попросили установить вам прибор наблюдения… Это бизнес, ничего личного, в конце концов! Хотя вы же знаете, наблюдать и играть — не только мой заработок, а еще и хобби!

Пересыльная Московская тюрьма — цлый міръ. Въ ней бываетъ до 3000 человкъ, и въ эту весну было больше этого. Это цлый городокъ, связанный единствомъ страданія. И все, что происходитъ въ этомъ мірк, длается извстнымъ всмъ живущимъ въ немъ и составляетъ интересъ жизни. То приходила новая партия, и разсказывали о новыхъ лицахъ, то отправлялась, то почти каждый день приводили взятыхъ въ Москв, то назначался новый начальникъ, то неповиновеніе, то наказаніе, то заболваніе, то смерть, то браки, роды, то посщеніе важнаго лица.

— Вас попросили? Кто?

Почти всякій день, когда приходилъ Нехлюдовъ, Катюша разсказывала ему про различныя событія острога. И она спшила разсказывать про это, очевидно не желая и не умя говорить о внутренней жизни. Изъ товарокъ ея по заключенію у нея была одна пріятельница,¹⁹⁴ крестьянка, ссылаемая за¹⁹⁵ грабежъ, и¹⁹⁶ прислуживающая ей двушка, дочь дьячка, за задушеніе ребенка.

Входная дверь захлопнулась, щелкнули замки. Все как по команде повернулись на звук.

Нехлюдовъ зналъ про всхъ и возилъ имъ то, что допускалось въ тюрьму. Онъ прізжалъ, садился¹⁹⁷ въ контор съ Катюшей, которую приводили туда, пожималъ ей руку и начиналъ разговаривать, стараясь при всякомъ случа показать свое уваженіе къ ней и непоколебимость ршенія жениться.

— Госпожа Лученко и гости, добро пожаловать, — послышался голос из открытого зарешеченного окна. Говорил мужчина. — Располагайтесь поудобнее.

* * *

Почти всякій разъ онъ напоминалъ это. Внчаніе онъ назначилъ посл Петровскаго поста, такъ какъ ему нужно было еще създить по деревнямъ, чтобы распорядиться землей.

Андрей Двинятин в недоумении посмотрел на трубку своего мобильного телефона. То, что он сейчас услышал от Веры, ему сильно не понравилось. Что значит — «не буду отвечать»? И как понимать «ищи меня»?.. Ничего себе, «не волнуйся»! От таких слов еще сильнее забеспокоишься. Что это за Ситцевый остров? Вроде бы слыхал, но когда, где?..

Она слушала его¹⁹⁸ равнодушно, какъ будто не понимая значенія всего того, что онъ длалъ. И когда онъ говорилъ ей про это, она слушала невнимательно и, видимо, рада была, когда онъ кончалъ, и просила его или исходатайствовать ей, а чаще всего товаркамъ, какую нибудь льготу, или привезти что нибудь състное. Оживлялась же она только тогда, когда разсказывала ему о различныхъ событіяхъ, происшедшихъ среди заключенныхъ и занимавшихъ ихъ.

Он оглянулся. Огромная очередь на автобус, а рядом жадные акулы — таксисты. Ведь главное, едва пройдя таможенный досмотр в Борисполе, сразу позвонил любимой женщине. А тут «ищи меня»… Нет, все это весьма подозрительно. Не будем мы экономить, воспользуемся услугами акул. Лишь бы быстрее. Ветеринар Двинятин теперь человек состоятельный. Пусть не особо, но уж на домик за городом хватит. Однако, чтобы хозяйку в него привести, надо ее сперва найти…

Всякій разъ, какъ онъ заговаривалъ о прошедшемъ, она поспшно начинала разговоръ о длахъ тюрьмы. Но равнодушіе и мертвенность ея не только не нарушали ршенія Нехлюдова жениться на Катюш, но только еще больше утверждали его въ немъ. Онъ не только не раскаивался въ этомъ ршеніи, но испытывалъ новое, все большее и большее чувство напряженной жалости и любви къ этой¹⁹⁹ несчастной женщин.²⁰⁰ Мертвенность Катюши и какая то лежавшая на ней печать нечистой жизни, которыя должны бы были отталкивать его, увеличивали въ немъ его чистую любовь къ ней, не ждущую ни отъ нея, ни отъ кого бы то ни было какой нибудь за то награды.

Таксист выжимал по шоссе сто километров в час, но Двинятину казалось, что они едут медленно. Эх, «пежо» еще только через несколько дней прибудет… Быстрее, быстрее!.. Что опять с Верой? Или все в порядке и он зря волнуется? Ох и заставила она его тогда понервничать, исчезнув после вылета из Андорры. Спасибо хоть, что догадалась назначить встречу в театре, где она гримировалась. Встреча тайком! С собственной любимой!.. Если б не серьезность причин, можно было бы и посмеяться. Вера его привела в чувство, объяснив, что он может спокойно заниматься своей ветеринарией, а у нее тут незаконченное дело, ради которого она должна пропасть без вести. Для всех. И для подруг, и для дочери. Хотела и от него, Андрея, спрятаться, но пожалела бедненького, не выдержала. Но только — тссс! Никому. Никто не должен знать, что Вера Лученко продолжает копаться в одном деле об отравлении. Это опасно, понимаешь?

Сначала у него было чувство тщеславія: желанія похвастаться передъ людьми своимъ поступкомъ, — это было первое время, когда онъ объяснялся съ Предсдателемъ и Губернаторомъ, — но очень скоро чувство это почти прошло и замнилось чувствомъ истинной и дятельной любви къ ней, имющей опредленную цль ея возрожденія. Съ каждымъ днемъ онъ чувствовалъ, какъ разгорается все большее и большее тепло въ его душ, и это увеличеніе тепла, т. е. любви, не то чтобы радовало его, — радости тутъ не было, напротивъ, онъ испытывалъ постоянно тяжелое напряженное чувство; — но давало ему сознаніе полноты жизни, того, что онъ длаетъ въ жизни то, что должно длать и лучше чего онъ ничего не можетъ длать. Удастся ли ему пробудить въ ней жизнь, вызвать въ ней²⁰¹ не любовь къ себ, — объ этомъ онъ и не думалъ, и она ему не нужна была, — но любовь къ тому, что онъ любилъ и что свойственно любить всякому человку — любовь къ добру, — это будетъ огромное, сверхдолжное счастье; не удастся, и она останется такою, какою она теперь, и его женой, у него до самой смерти его или ея будетъ радостное дло звать ее къ любви и, разжигая ее въ себ, вызывать ее въ ней²⁰² и надяться, хотя предъ своей или ея смертью, на достиженіе своей цли.²⁰³

Он понимал. Он очень хорошо понимал, особенно после схватки в Андорре. И что теперь? Она ему дороже всего, она — его главная ценность. И он никому не позволит подвергать ее опасности. А ей самой — позволит? Как запретить? Невозможно. Нельзя присвоить себе жизнь другого человека, даже самого близкого… Быть рядом все время, защищать? Не получается. Вечно она бросается на помощь знакомым и незнакомым, постоянно пытается всех спасти, будто это в самом деле возможно. Либо она когда-нибудь столкнется с невыполнимой задачей и оставит эту свою благотворительную деятельность, либо…

Что именно «либо», Двинятин решил не додумывать. Он обнаружил, что дергает себя за усы, и тут же положил руки на колени. Спокойно… Вот мы уже и к мосту Патона подъезжаем. Днепр блестит под немилосердным солнцем, слепит глаза.

Такъ прожилъ онъ недлю, и, не подвинувшись ни на шагъ въ своемъ воздйствіи на нее, но все таки ни на минуту не отчаявшись въ возможности такого воздйствія, онъ выхалъ изъ Москвы, чтобы въ своихъ имніяхъ устроить свое дло съ крестьянами.

У таксиста женским голосом хрипло заговорила рация:

* № 44 (рук. № 8).

— Проспект Победы, сто семнадцать, кто возьмет… Проспект Победы, сто семнадцать…

— Вам именно Почтовую площадь? — спросил водитель у пассажира.

Съ тхъ поръ для Нехлюдова началась новая жизнь. Онъ почти каждый день здилъ въ острогъ и никого не видалъ, кром тюремныхъ жителей и своего дворника.

— Ага, — кивнул Двинятин. — Речной вокзал.

Изъ Москвы вс знакомые его ухали. Ухали и Кармалины, очень недовольные Нехлюдовымъ. Аграфену Петровну Нехлюдовъ, передавъ ей то, что было завщано его матерью, отправилъ на ея родину; Корнею онъ нашелъ мсто у двоюродной сестры. Жилъ Нехлюдовъ въ комнатк Аграфены Петровны, ходилъ къ себ съ задняго крыльца. Питался онъ въ молочныхъ и трактирахъ низкого разбора, въ которыхъ онъ не надялся встртить прежнихъ знакомыхъ, и иногда дома за самоваромъ, который ему ставила жена дворника.

Водитель взял в руки микрофон.

* № 45 (рук. № 8).

— Я пятый, беру проспект Победы… — Он поговорил с диспетчером, уточняя адрес, на минутной стоянке у светофора ловко, одной рукой записал цифры в прикрепленную к приборной панели книжечку.

«Они ведь все знают, эти таксисты», — подумал Андрей.

Черезъ губернатора онъ выхлопоталъ себ разршеніе посещать Маслову и въ обыкновенные дни и каждый день отъ 12 часовъ до 2-хъ проводилъ съ нею. Два часа эти, проводимые съ нею, были очень тяжелы для него, но потомъ они остались однимъ изъ самыхъ яркихъ воспоминаній его жизни.

— Послушайте, — сказал он, — что это за Ситцевый остров такой? Не слышали часом?

* № 46 (рук. № 11).

Тот поразмыслил.

— Это, кажется, в сторону устья Десны. Минут пятнадцать прогулочным катером. Да вы на набережной спросите.

Когда Нехлюдовъ пріхалъ въ деревню, яровой посвъ былъ въ самой середин, и народъ весь былъ въ работ, такъ что собрать народъ для того, чтобы поговорить о земл, Нехлюдовъ отложилъ до Воскресенья. Два дня, оставшіеся до воскресенья, Нехлюдовъ употребилъ на разсмотрніе книгъ прикащика и на обходъ знакомыхъ дворовъ. Изъ книгъ прикащика онъ увидалъ, что большинство крестьянъ было въ полной кабал у конторы: они работали за луга, за листъ, за ботву отъ картофеля, и вс почти были въ долгу у конторы.

На набережной народу было немного. Со стороны многопалубного «Тараса Шевченко» гремела музыка. В тени кустов, на лавочках праздно сидели люди, пили колу, пиво и кофе, а под палящим солнцем, на разогретом камне набережной не было вообще почти никого. Лишь у будки с надписью «Расписание рейсов прогулочных катеров» стояла пара человек.

Обойдя же нсколько дворовъ изъ бдныхъ, Нехлюдовъ ужаснулся на т условія, въ которыхъ жили крестьяне и къ которымъ привыкли крестьяне, какъ будто уже не желая ничего лучшаго: пища состояла изъ одного картофеля и хлба, одежда была жалкое тряпье, жилища были грязны, тсны и ветхи.

Андрей подошел, спросил про Ситцевый. Тут выяснилась удивительная вещь: на этот остров рейсов сегодня нет. Отменены. А как попасть? Да никак, подождите до завтра.

Держались только т, которые могли отпускать своихъ работниковъ въ города въ ремесленники, дворники, плотники, и еще богачи, закабалявшіе себ бдняковъ и захватившіе ихъ земли. Большинство же было въ такомъ положеніи, что при малйшемъ ослабленіи энергіи или несчастномъ случа переходило на ступень нищаго, могущаго питаться только милостыней.

Странно…

Большая часть крестьянъ, казалось, была занята только тмъ, чтобы не переставая только отписываться отъ затопившей ихъ нужды. Стоило немного ослабть, и нужда заливала. Веселы были только ребята и двки, люди же постарше были въ постоянномъ уныніи, очевидно проходившемъ только тогда, когда они забывались виномъ. Все это теперь, когда ему не нужно было, какъ участнику этого положенія, скрывать отъ себя все это, онъ увидалъ теперь въ первый разъ.

Он отошел от кассы, перегнулся через ограду, посмотрел вдаль, щурясь от яркого света. Есть вдалеке какие-то лодки… Он спустился по лестнице и пошел туда, минуя рыбаков со спиннингами. За ним тут же последовали двое парней, изучавших расписание. Вот как, значит?..

Двинятин оглянулся, остановился и посмотрел на них в упор. Они тоже встали, не особенно скрываясь. Кажется, не менты, не спортсмены-качки и не частные детективы. Но какие-то службисты, это точно. Кто? Черт, как же от них поскорее избавиться?..

Стоило только безъ предвзятой мысли, безъ желанія оправдать себя, какъ путешественнику, изслдовать условія жизни этихъ людей, узнать, на кого они работаютъ, при какихъ условіяхъ пользуются землей и произведеніями съ нея своего труда, чтобы было совершенно ясно, что люди эти содержатся въ самомъ жестокомъ, доводимомъ до послдней степени тяжести рабств землевладльцами.

Один из молодых людей приблизился, вежливо обратился:

Онъ удивлялся теперь, какъ могъ онъ прежде не только не видать этого, но еще предъявлять какія то требованія къ крестьянамъ и осуждать ихъ.

— Так вам на Ситцевый?

Въ воскресенье собрались у амбара повщенные объ этомъ выбранные крестьяне трехъ деревень, среди которыхъ находилась земля Нехлюдова. Весь вечеръ наканун Нехлюдовъ писалъ, измнялъ, поправлялъ свой проэктъ и условія и придумывалъ то, что онъ скажетъ имъ.

— Допустим, — произнес Андрей, глядя в пространство между ним и его напарником.

Утромъ онъ вновь перечелъ и переписалъ проэктъ условія и сталъ дожидаться мужиковъ. Съ 10 часовъ они стали собираться. Нсколько разъ Нехлюдовъ выглядывалъ изъ окна и видлъ, какъ все прибавлялось и прибавлялось мужиковъ, какъ они медлительно и важно подходили въ своихъ кафтанахъ и шапкахъ, большей частью съ палками, къ прежде собравшимся и, раскланявшись, садились на приступки амбара или становились кружкомъ и бесдовали. Онъ выглядывалъ изъ окна, не выходя къ нимъ, потому что зналъ, что разстроитъ ихъ, и дожидался, пока соберутся вс.

— Вы туда не попадете. Лучше уйдите с причала.

Наконецъ прикащикъ пришелъ сказать, что собрались вс. Нехлюдовъ заглянулъ въ окно. Толпа была большая и громко гудла. Нехлюдову стало жутко. Онъ шелъ длать благодяніе — такъ онъ разсуждалъ — и хвалилъ себя за это, а въ глубин души онъ чувствовалъ себя виноватымъ воромъ, который, прежде чмъ быть пойманнымъ, хочетъ сознаться въ краж и возвратить ее.

— На каком основании?

Когда Нехлюдовъ подошелъ къ собранію и обнажились русыя, курчавыя, плшивыя, сдыя головы, у Нехлюдова сжалось сердце, и стало жутко. Вс поклонились и съ непроницаемымъ и важнымъ видомъ уставились на барина.

Он мгновенно «включился» в ситуацию. В такие моменты у него обострялось восприятие, секунды тикали медленно, наблюдения и выводы происходили моментально.

— Я пригласилъ васъ вотъ зачмъ, — началъ онъ. — Я считаю, что земля Божья и что владть землею можно только тому, кто работаетъ на ней, и потому считаю, что мн, такъ какъ я не работаю на ней, владть землею нельзя, и потому я желаю передать ее вамъ.²⁰⁴

— На том основании, что сегодня на Ситцевый наложен запрет.

Второй парень шагнул ближе.

Вс молчали съ тмъ же значительнымъ видомъ. Одинъ только съ большой рыжей бородой и глубокомысленнымъ лицомъ, выдававшимся изо всхъ, значительно повелъ бровями и одобрительно сказалъ:

— А вы кто, милиционеры? — поинтересовался ветеринар. — Тогда представьтесь.

— Это такъ точно.

Секунды совсем замедлились. Андрей уже «просканировал» второго (исполнителен и туповат, вполне возможно, бывший оперативник, теперь явно работает на частную фирму, мощен и тяжел, но не опасен) и переключил внимание на первого. Глаза поумней, смешлив, высокий и суховатый, плечи сильные, руки и предплечья очень крупные, как у крестьянина. Достойный противник. При последних его словах они поморщились.

— Вотъ такъ я и хочу отдать вамъ землю. Отдаю я ее всю вамъ, тремъ обществамъ, но не даромъ, а съ тмъ условіемъ, чтобы т, кто будетъ владть землею, платили за нее по 6 рублей за десятину, не мн, а обществу, т. е. на общія дла всего общества: на школу, на машины, если какія нужны для всхъ.²⁰⁵ Вотъ вамъ бумага, въ ней все это написано, — сказалъ онъ, передавая имъ заготовленный проэктъ условія съ ними, — все это почитайте, обсудите и потомъ скажите мне ваше мнніе, и потомъ обсудимъ еще. Вы поняли меня?

— Менты, не менты, какая разница, — сказал тот, что стоял поодаль. — Что вы все ментов не любите? Вам же вежливо говорят…

— Какъ не понять. Очень понятно, — значительно проговорилъ рыжебородый и тотчасъ же сталъ молоть такой вздоръ, что очевидно было, что онъ не только не понялъ того, что говорилъ Нехлюдовъ, но не понимаетъ и того, что говоритъ самъ. — Значитъ, чтобъ общество отвчало, — говорилъ онъ,— кто, примрно, не уплатилъ, можетъ, значитъ, земли ршиться. Только бы денежки по срокамъ. Одно, что дорогонько полагаете.

— Правда, — добавил первый, — сегодня туда никак.

Онъ бы еще долго говорилъ, наслаждаясь звуками своего голоса, но его остановили, и совсмъ незамтный, остроносый мужичокъ, лтъ 50-ти, началъ не столько говорить, сколько спрашивать.

— А почему же, уважаемый? — спросил Андрей. — Если мне туда по делу?

— Кому же платить деньги? — спросилъ онъ.

— А там проводятся испытания, — ответил парень, внимательно изучая Двинятина. — Что-то взрывать будут на развлекательной базе. Фейерверки, пиротехника, все такое… Так что, если у вас и впрямь дело — звоните и отменяйте, какие проблемы?

— Платить сами себ, — отвчалъ Нехлюдовъ.

— Это мы понимаемъ. Только кто же взыскивать будетъ?

Андрей опять остро вспомнил свой звонок Вере. «Если не буду отвечать — не волнуйся, но найди меня»… И тут эти двое с указанием, видимо, держать и не пущать. Стало быть, сезон охоты на психотерапевта Лученко продолжается? Ну, милая, удружила ты со своим милосердием!.. Он, как на тренировке по айкидо, расслабил плечи и руки, прочно поставил ноги. Затем сосредоточился и увидел всю группу расфокусированным взглядом, будто сверху, как фигуры на шахматной доске.

— Изберите старосту.

— Вот что, — сказал Андрей внешне очень спокойно, но в сильном нетерпении. — Может быть, кто-то на Ситцевый и не попадет, но только не я. Идите, ребята, выполняйте свою работу, хватайте кого-нибудь другого.

— Ну, а въ какіе же сроки платежъ будетъ?

Он повернулся и зашагал дальше. Молодые люди очень удивились, и второй, которому не терпелось применить силу, — он считал, что сила и есть главное достоинство оперативного работника, — решительно протянул руку к плечу уходящего, с виду самого обыкновенного мужика. Он таких по три штуки пучком завязывал…

— А это вы сами назначьте, но только чтобы платежъ былъ впередъ, также, какъ вы платили, когда нанимали землю.

Однако рука схватила пустоту, а сам не в меру исполнительный работник вдруг осознал, что почему-то сидит на асфальте. Голова у него закружилась, дыхание в мощной грудной клетке застопорилось. Он ничего не понимал и растерялся: давно с ним не случалось такого конфуза.

Молодой малый въ синей поддевк тоже, видно, понялъ и вступилъ въ разговоръ.

Вежливый молодой человек подскочил к этому парню, так ловко и нагло усадившего его напарника на землю. Андрей уже ждал, отрешенный и спокойный, неуловимое движение — и высокий лег рядом с коллегой лицом вниз, ничего не понимая. Ведь он же бывший спецназовец, все приемы нападения и защиты изучил, как же?.. А тут его держат особым приемом за шею под подбородком и за плечо, стоит пошевелиться — и перекроют кислород.

— Ну, а если не уплатимъ мы, не осилимъ, тогда что?

— Тогда надо землю другимъ отдать. За эту цну возьмутъ.

— Дружок, я когда спешу, целый взвод хоть ментов, хоть не ментов уложить могу, — быстро проговорил Андрей лежавшему в ухо. — Оцени, что кости у вас целы. Опять полезете — не гарантирую.

— Цна высока.

— Ты что, свой? — хмуро спросил «дружок», стараясь не двигаться. — Из спецназа?

Глава двадцатая

— А я слышалъ, что вы брали эту землю дороже.

— Десантник. Будь здоров…

Четырнадцатое сентября

— Да вдь это для себя.

Когда парни поднялись, Двинятин находился уже далеко.

— А это разв не для себя?

Однако радоваться было рано. Возле нескольких катеров сидели и стояли похожие ребята. Одни лениво играли мобильными телефонами, другие курили. Пять человек. Много…

Сиара купила коттедж около года назад. Ей хотелось иметь тихое место, где можно было отдохнуть, пока Лиз присматривала за Финном. У нее не всегда возникало желание ехать в город за новой одеждой. Иногда она просто хотела принять таблетки и несколько часов поспать в кровати, которую покупал не Джерри.

Рыжебородый опять вступился и началъ говорить что то непонятное. Видно было, что большинство не довряло, отъискивало скрытый смыслъ въ словахъ Нехлюдова и потому не понимали.

Нельзя долго раздумывать. Двинятин медленно выдохнул, ощутил себя взведенной пружиной и в несколько прыжков оказался среди них.

Он не знал о существовании коттеджа. Чтобы его купить, Сиара откладывала все заработанное на коллаборациях в Инстаграме. Домик обошелся ей не очень дорого, учитывая его плачевное состояние. Участок тоже был не слишком большим. Предыдущий хозяин, пугающе напоминавший ей отца, казалось, удивился, что кто-то вообще захотел его приобрести.

Поворот — сброс руки противника вниз — один упал.

— Такъ вы поговорите между собой, обсудите, а что пожелаете узнать еще, приходите, — сказалъ Нехлюдовъ. — Я нарочно проживу здсь нсколько дней, чтобы окончить это дло.

Мужики разошлись. На другой день пришли выбранные отъ одной изъ деревень, самой большой и богатой, съ предложеніемъ отдать имъ землю просто по старому въ наймы и дороже, чмъ онъ назначалъ, — онъ назначалъ по 6 рублей въ кругъ, а они давали 8, но только безъ всякихъ новостей, а по старому.

Сзади его схватили за плечо — резкий нырок и поворот — схвативший закричал от боли в вывернутой ладони.

Ей не надо было заклеивать острые углы и розетки, чтобы сделать дом безопасным для малышей, и даже заменять неработающую стиральную машинку. Там не было необходимости и в посудомоечной машине. Сиара могла обойтись без отопления. В стенах были большие щели, которые нужно было замазать. В ванной тоже стоило положить новую плитку. В коттедже никогда не было достаточно тепло, но Сиаре он нравился именно таким, с почерневшими пятнами жира вокруг плиты и всегда холодным и затхлым постельным бельем.

Въ числ выбранныхъ былъ и тотъ востроносый крестьянинъ, который вчера, казалось, понялъ предложеніе Нехлюдова. Онъ теперь не смотрлъ въ глаза Нехлюдову, когда онъ повторялъ ему, что онъ землю считаетъ не своею и отдаетъ ее крестьянамъ.

Сразу двое перед ним, и оба одновременно нападают, глупцы, — захват за кисть руки одного и за локтевой сустав второго — поворот вниз — оба покатились, свалились в воду.

– На заднем дворе есть колодец, – сказал Шон. Он сидел на кровати, глядя в грязное окно, едва пропускавшее в комнату солнечный свет. Сиара уже надевала туфли. Прошло всего несколько часов с той их стычки с Лорен после занятия йогой, и воспоминания о ней еще были свежи в ее памяти. Перед глазами все еще стояло самодовольное лицо Лорен, говорящей о чувствах Мишти. Немыслимая наглость этой женщины вызывала у Сиары желание навредить ей. Как она прожила в деревне всю жизнь и каким-то образом умудрилась не завести друзей?

— Вамъ выгодне будетъ, и съ нами одними дло имть, а то Телятинскіе возьмутся и не выдержатъ.

И этот закричал… Конечно, в локтевом суставе очень чувствительный нерв, а нечего руки распускать.

– Колодец? Я не замечала, – удивилась Сиара.

Нехлюдовъ опять повторилъ то, что говорилъ вчера и, отказавъ имъ, отпустилъ крестьянъ.

В этот момент кто-то ухитрился взять Андрея за шиворот и бедро, сильно швырнул в сторону, но он извернулся в воздухе, как кошка, встал на ноги. Резкий неуловимый удар обеими руками — и нападавший медленно осел, держась за живот.

– Куда это ты собралась?

Въ тотъ же день вечеромъ пріхалъ купецъ-мельникъ, съ своей стороны предлагая по прежнему 9 рублей. Нехлюдовъ видлъ, что его не понимаютъ, потому что не врятъ ему, и ршилъ вновь собрать крестьянъ выбранныхъ, боле толковыхъ, и вновь разъяснить имъ свое намреніе.

Вся надежда на то, что хоть стрелять не будут здесь, почти в центре Киева.

Шон схватил ее за талию и затащил обратно в постель, а потом рывком убрал волосы с шеи и поцеловал в затылок. Обвивая ее руками и прислонившись животом к ее спине, он мягко ее покачивал.

Онъ жилъ въ маленькомъ флигельк, контор, но для этого случая открылъ домъ и устроилъ собраніе въ тетушкиной зал. Собралось около 20 человкъ. Нехлюдовъ настоялъ на томъ, чтобы они сли.

Быстрый обзор поля боя. Двое вылезают из воды, первый нападавший тоже уже на ногах и устремляется к Андрею, и насчет остальных понятно — не отстанут. Некогда тут с ними руками махать, надо к Вере, скорее!.. А катера большие, сразу от причала не разгонятся, еще и мотор пока заведешь, черт…

Сиаре не очень нравилось с ним обниматься, но он в этом нуждался. В той же степени, в какой ей было нужно, чтобы он прижимал ее к стене и брал сзади. Ей не хотелось вести во время секса. А вот когда она была одета, то все было наоборот.

Онъ заказалъ прикащику два самовара и попросилъ прикащицу разливать чай, чтобы угостить имъ мужиковъ.

К счастью, краем глаза он увидел в отдалении, там, где кончался камень и начинался песок, за натянутой рыболовной сетью, — водный мотоцикл. И рванулся туда, не рассуждая. Нырнул под руку одного преследователя, второго по пути толкнул в сеть, пусть выкарабкивается. И с разбегу прыгнул в седло.

Он поцеловал ее плечи и прошелся пальцами вдоль ее руки. В луче света, проникавшем через окно, танцевала пыль. Сиаре казалось, что она дала ему достаточно времени, чтобы прийти в себя.

Сначала, когда пришли мужики, было очень неловко. Они не хотли даже садиться. Но потомъ, когда наконецъ разслись и занялись чаемъ, разговоръ оживился. Сначала Нехлюдовъ только распрашивалъ про цны на землю, гд они нанимаютъ и каковы были урожаи.



– Сделаешь яичницу, как в прошлый раз?

Это было для нее предлогом, чтобы вырваться из его объятий.

Когда отпили по два стакана чая и нкоторые уже стали отказываться, Нехлюдовъ началъ свою рчь. Прежде всего онъ сказалъ имъ свой взглядъ на грхъ и незаконность собственности земли. Онъ высказалъ имъ тотъ взглядъ Спенсера на земельную собственность, отъ котораго онъ отрекается теперь и состоящій въ томъ, что земля не можетъ быть собственностью отдльныхъ лицъ уже по одному тому, что если частныя лица могутъ пріобртать въ собственность землю, то всегда возможно то, что нсколько лицъ, хотя бы ихъ было и очень много, получатъ право собственности на землю всей планеты (что отчасти уже совершается), и тогда вс остальные люди неизбжно будутъ находиться въ полномъ рабств у земельныхъ собственниковъ не только за право вырабатывать себ изъ земли питаніе, но за право стоять на земл: «уходи съ моей земли», скажетъ одинъ землевладлецъ. Онъ перейдетъ на другую, а тамъ тоже хозяинъ земли скажетъ тоже: «плати или работай, а то уходи».

– Возможно. Если только яйца не испортились.

— Не иначе, какъ надо крылья поддлать, какъ птицы летать, — сказалъ одинъ еще не старый мужикъ съ блестящими глазами и блыми, какъ ленъ, волосами. Вс засмялись.

14. НЕСЧАСТНЫЕ СЛУЧАИ ТРЕБУЮТ ПОДГОТОВКИ

– Ну, они все это время лежали в холодильнике.



– Да, но этот дурацкий холодильник мог не работать, – улыбнулся Шон, свесив ноги с кровати. Он постоянно предлагал как-нибудь улучшить этот коттедж, словно подумывал и сам туда переехать.

После того как захлопнулась дверь дома, голос снаружи предложил гостям располагаться.

— А сталъ на землю — работай, — сказалъ вчерашній остроносый мужичекъ.

Одетый лишь в боксеры, Шон побрел в кухню, пока Сиара осталась сидеть на краю кровати. Она взглянула на часы и поняла, что у нее было два часа до того, как нужно забирать детей. Ей не хотелось проводить с Шоном так много времени, ведь они уже сделали то, ради чего встретились.

— Вы заперты, но я скоро к вам зайду. Только предупреждаю…

— Да оно такъ и есть. Куда ни кинь, все одно, — подтвердилъ съ смлымъ, изрытымъ морщинами лицомъ нахмуренный мужикъ. — Бабенки за грибами пойдутъ — и то плати.

– Кофе будешь? – спросил он из кухни. Других комнат в коттедже не было.

Вера узнала этот голос.

И ледъ былъ сломанъ.

– Да, конечно.

— Вы, Вера Алексеевна, даже не пробуйте взять ситуацию под контроль своими обычными методами, — продолжал говорить мужчина из-за окна. — Я все предусмотрел, вы уж поверьте. Посмотрите наверх, на несколько маленьких окон-витражей. Там сидят трое моих стрелков.

* № 47 (рук. № 11).

Шон поставил чайник. Хотя он и разговаривал сейчас с Сиарой, она не обращала на него внимание, сосредоточенно одеваясь. Он рассказывал о том, что потолок дома протекает, а в углах – паутина. Сиара не собиралась проводить здесь уборку.

Чепурной, Яремчук, Романова и ее сын посмотрели на цветные оконца. Лишь Лученко не пошевелилась.

— И они держат под прицелом не вас, а мальчика.

Некоторое время спустя он вернулся в спальню с большой миской яичницы-болтуньи с колбасой чоризо и двумя кружками кофе, которые он аккуратно нес на подносе с пасхальными рисунками. Все столовые приборы и тарелки здесь оставил человек, буквально спихнувший на нее этот дом. Сиара не помнила, мыла ли ли ее хоть раз. Жидкости для мытья посуды тут точно не было.

Окончивъ это дло въ Рязанскомъ имніи, Нехлюдовъ похалъ за тмъ же дломъ въ Малороссію, въ главное имніе матери. Здсъ дло оказалось трудне. Хохлы ни за что не хотли врить, что земля будетъ ихняя, и воображали всякаго рода подвохи со стороны Нехлюдова. Тогда Нехлюдовъ придумалъ другой выходъ. Онъ ршилъ заложить землю въ банкъ за высшую оцнку и передалъ эту землю крестьянамъ, 8 обществамъ, вблизи которыхъ находилась земля, съ переводомъ на нихъ долга банка, такъ что имъ приходилось платить за землю по разсчету около 2,3 рублей за 1 десятину, что составляло ту самую ренту, которую они опредлили за землю. Деньги же 480 тысячъ онъ положилъ на имя этихъ 8 обществъ, предоставляя этимъ обществамъ распоряжаться процентами съ этихъ денегъ, какъ они хотятъ, на общественныя нужды. Дла эти долго задерживали его въ губернскомъ город. Въ свободныхъ же промежуткахъ, когда ему не нужно было никуда являться и ничего подписывать, онъ здилъ въ Москву, чтобы повидать Катюшу.

Лиза вскрикнула и схватила Алешу, пытаясь закрыть его собой.

Кофе был слишком горьким и одновременно приторным на вкус, но она все равно его выпила.

— Так что если вы попробуете меня загипнотизировать, что-нибудь такое внушить… Короче, если в моем поведении моим помощникам что-то покажется странным, они тут же застрелят мальчишку… Теперь вы, уважаемый. Вас я не опасаюсь, но пистолетик, пожалуйста, бросьте в угол.

– Мы могли бы арендовать газонокосилку, и я принесу какие-нибудь инструменты из нашего сарая. Надо убрать все заросли, – предлагал он. Сиара воткнула вилку в большой кусок яйца.

3-я РЕДАКЦИЯ

Яремчук опустил ствол и замер в нерешительности.

– А Лорен не рассказывала тебе, как у нее дела? – Шон резко закрыт рот, словно ему дали пощечину. – Судя по всему, не рассказывала, – продолжила она с улыбкой.

* № 48 (рук. № 14).

— Ну что ж… — сказал мужчина. — Уговорите его.

– Ты о чем?

Щелкнул выстрел. Напольный светильник на ножке, рядом с которым стоял Валерий, переломился с треском, матовый плафон ударился об пол и раскололся.

– Она лезла ко мне в интернете. Как маленький мерзкий тролль.

Опять она свидлась съ писателемъ, и теперь онъ показался ей мене противнымъ, въ особенности тмъ, что онъ очень хвалилъ ее и, очевидно, по своему полюбилъ. Онъ далъ ей денегъ 25 рублей и предложилъ ей перехать въ отдльную квартиру. Она долго колебалась; въ особенности ей жалко было 5-лтняго золотушнаго Митьку, теткина сына, который особенно привязался къ ней и съ которымъ она спала, но соблазнъ былъ слишкомъ великъ: то подвалъ, сырость, вонь, грязь, кричащія дти, пьяный дядя и сосди, драки, или чистыя три комнаты съ прислугой, спокойствіе, сытость, угощенія, увеселенія. Все это было хорошо, но писатель ей сталъ противенъ, и она не согласилась и пошла опять къ Анн Кузьминичн, желая сойтись съ кмъ нибудь другимъ, молодымъ человкомъ. Ее мучало любопытство, какъ это еще бываетъ. Анна Кузьминична свела ее съ новымъ хорошимъ, какъ она говорила, господиномъ. Потомъ она сама сошлась съ студентомъ, у котораго ничего не было. Она ушла отъ тетки, поселилась сама на квартир. Студентъ ухалъ лтомъ. На квартир, гд она жила, она сошлась съ другой двушкой, которая свела ее съ содержательницей дома терпимости. Въ это время, въ особенности во время связи съ студентомъ, она пріучилась пить и въ нетрезвомъ вид согласилась поступить въ домъ.

— Пистолет в угол, — повторил мужчина. — И сядьте в кресло, подальше, вон там, у письменного стола.

Ей доставляло определенное удовольствие наблюдать, как Шон вздрогнул, но он быстро взял себя в руки.

* № 49 (рук. № 14).

— Валерий, пожалуйста, делайте все, что он приказывает, — попросила Лученко через силу.

– Сиара, я знаю, что то… что у нас происходит… Все сложно, но я бы был благодарен, если бы ты не…

Тот с неохотой отшвырнул пистолет в угол комнаты и сел в кресло.

– Не что? Не отреагировала бы на ужасное поведение твоей жены? Ой, прости, она ведь даже не твоя жена.

Онъ прочелъ тогда въ первый разъ Confessions Руссо, знаменитую первую его рчь, Эмиля и Profession de foi d’un vicaire Savoyard. И въ первый разъ онъ понялъ христіанство и ршилъ, что онъ будетъ жить такъ, какъ проповдывалъ Pierre и какъ говорило ему его сердце. Онъ тогда составилъ себ правила жизни, которыя должны были совершенствовать его тло и душу, и старался слдовать имъ. Надо было быть внимательнымъ и добрымъ ко всмъ людямъ, быть воздержнымъ и дятельнымъ. Въ числ этихъ правилъ для совершенствованія было раннее вставанье, и это раннее вставанье въ деревн, въ новыхъ мстахъ, доставляло ему особенное наслажденіе. Онъ вставалъ иногда въ 3 часа, шелъ купаться, когда еще роса лежала матовая, а солнце еще не выходило изъ за аллеи. Потомъ садился за умственную работу: онъ читалъ;²⁰⁶ потомъ длалъ гимнастику, потомъ²⁰⁷ обдалъ, спалъ, потомъ здилъ верхомъ и писалъ свой дневникъ. Онъ былъ юноша способный къ умственному труду, но только тогда, когда онъ самъ избиралъ его, но учиться по заданной программ, какъ надо было для экзамена, онъ могъ только съ большимъ трудомъ. Онъ учился и зимой и теперь только потому, что зналъ, что прохожденіе имъ университета есть задуманное желаніе его матери.²⁰⁸

— Так что, Вера Алексеевна, договорились? Могу войти?

– Она – мать моих детей.

— Договорились. Входите, — сказала она.

– И именно поэтому тебе стоило бы следить за тем, что она делает. Какой пример подает этим самым детям. Твоим детям. Я бы на твоем месте беспокоилась.

* № 50 (рук. № 19).

Конечно, она не будет пытаться делать ничего, что поставило бы под угрозу жизнь Алеши. Ни к чему глупая бравада. И этот тип за окном не шутит. Она всеми своими натруженными нервными окончаниями чувствовала опасность, только теперь угрожающую не ей, а мальчику. Эта опасность физически висела в пространстве комнаты желтыми толстыми канатами, и концы канатов сходились к голове Алексея Романова, а другие уходили вверх, к маленьким оконцам.

– А что конкретно она сделала? Как именно она к тебе лезла?

Катюша влюбилась въ него и хотя знала, что ей нельзя и мечтать о томъ, чтобы выдти замужъ за богатаго, знатнаго князя, все таки любила его и готова была всячески отдаться ему, чувствовала, что и онъ любитъ ее, хотя и не смла признаться себ въ этомъ; но Нехлюдовъ былъ невинный мальчикъ, и въ это лто онъ только одинъ разъ, и то нечаянно, поцловалъ ее.

Открылась дверь, и вошел директор острова, начальник базы элитных развлечений Хромченко Сергей Юрьевич. Совершенно такой же, как всегда: широкоплечий и спокойный, улыбающийся одними губами, в то время как круглые светло-серые глаза оставались холодными. Никакой маски он не сбрасывал, ничего зловещего в нем не появилось.

– Она считает своим долгом прокомментировать все мои публикации в соцсетях. Чтобы весь мир увидел. И это не добрые комментарии, а язвительные. Все заметили. Все это обсуждают.

Он с удовольствием оглядел всех собравшихся, присел у двери на стул с резной спинкой.

* № 51 (рук. № 19).

– Что она сказала?

— Олег, напрасно ты сюда пришел, — обратился он к Чепурному. Тот растерянно моргал. — Тебя я вовсе не имел в виду… Но теперь что уж поделаешь. — Хромченко развел руками. — Тогда тебя тоже придется обезоружить.

Сиара поставила кружку и начала собирать волосы в хвост. Шон внимательно наблюдал, как она потягивается. От этого ее груди приподнялись. Взгляд его смягчился, словно он вспомнил, какими они были на ощупь, когда он держал их в руках.

Но онъ былъ не одинъ. У него была мать, больная, слабая, любившая его. Нехлюдовъ зналъ, что женитьба его на горничной была бы несчастьемъ, величайшимъ несчастьемъ для его матери, а можетъ быть, и смертнымъ ударомъ, и потому²⁰⁹ онъ и не позволялъ себ ни думать, ни говорить объ этомъ.²¹⁰ Узнавъ о томъ, что случилось съ сыномъ, Софья Ивановна написала ей. Княгиня Елена Ивановна выписала своего сына за границу и ничего прямо не сказала ему, но онъ видлъ, что она взволнована и боится его. Узнавъ объ его намреніи отдать отцовскую землю крестьянамъ, она дала на это свое согласіе, несмотря на то, что считала это безуміемъ. Она все была готова сдлать для него, только бы онъ не исполнилъ своего намренія жениться на Катюш.

— Что? — Чепурной, кажется, считал все происходящее очередной фантасмагорической игрой, только не им поставленной. — У меня никогда не было никакого оружия…

– Она сказала достаточно и сама это знает. Сегодня она подошла ко мне поговорить. Я думала, она расплачется.

— Достань свой мобильник и брось под стол, — ласково улыбаясь, велел ему Хромченко. — Твоя охрана мне сейчас не нужна… Давай-давай, быстрее, не хочу тебя увечить… Вот так, молодец. Теперь вы — Яремчук, Лученко и ваша подруга…

** № 52 (рук. № 14).

– То есть она хотела извиниться?

— Что — мы? — не поняла Вера.

За эти два года Нехлюдовъ очень много пережилъ и сдлалъ два coup de tête,²¹¹ какъ называла Елена Ивановна его ршительные, измнявшіе всю его жизнь поступки. И съ нимъ происходила теперь уже третья метаморфоза, какъ, грустно шутя, говорила про него его мать.

— Возьмите свои телефоны, осторожно, без глупостей, не нажимая никаких кнопок… Бросьте на пол и устраивайтесь поудобнее. Будем разговаривать.

– Вообще, она не сказала, что просит прощения. Я даже не знаю, что она пыталась сказать. Может, думает, что мы могли бы подружиться.

Первый его coup de tête и метаморфоза состояли въ томъ, что²¹² онъ, вступивъ въ университетъ, изъ аристократа²¹³ сдлался²¹⁴ послдователемъ Генри Джорджа и, получивъ небольшое наслдство своего отца,²¹⁵ отдалъ его крестьянамъ, а дядя, его попечитель, не утвердилъ эту его передачу земли до совершеннолтія.

Пришлось подчиниться. Вера собралась, с трудом глотнула и сказала:

– А это было бы так плохо?

— Отпустите мальчика. Отпустите всех. Зачем они вам? Ведь вам нужна была я? Ну вот, я здесь. Пусть они уйдут…

– Ты же не можешь всерьез думать, что мы можем стать подругами? После всего говна, которое она на меня вылила за все эти годы.

Второй coup de tête состоялъ въ томъ, что, окончивъ курсъ кандидатомъ математическихъ наукъ, онъ, вмсто того чтобы поступить, какъ хотла его мать, въ дипломатическій корпусъ, гд ему общали блестящее положеніе, поступилъ во 2-е отдленіе собственной канцеляріи Государя, т. е. въ отдленіе законовъ. Поступилъ онъ въ это учрежденіе такимъ образомъ. Въ то время какъ онъ кончилъ курсъ, онъ находился въ томъ положеніи внутренняго душевнаго пересмотра, душевной стирки, la grande lessive,²¹⁶ какъ онъ называлъ это, которое онъ испыталъ тогда у тетушекъ и теперь испытывалъ второй разъ. Окончивъ курсъ, онъ подвелъ счеты самъ съ собой, увидалъ, что онъ очень опустился за эти 2 года — мало работалъ надъ собой, былъ не добръ съ матерью, съ сестрами, увлекался тщеславіемъ, мало работалъ, проводилъ праздно время, забросилъ свои правила и пересталъ писать дневникъ. Теперь онъ ршилъ начать новую жизнь, такую, которая бы вся была направлена на нравственную и умственную пользу себ и на пользу людямъ. Намреніе свое отдать землю отцовскаго имнія крестьянамъ онъ исполнилъ, какъ скоро достигъ совершеннолтія, несмотря на недовольство дяди и матери. Исполняя желаніе матери, онъ похалъ служить въ Петербургъ. Но службу онъ выбралъ не въ виду личнаго успха и выгоды, а въ виду той пользы, которую онъ могъ приносить. Когда ршено было, что онъ подетъ служить въ Петербургъ онъ взялъ адресъ календарь и внимательно перечелъ вс гражданскія учрежденія. Изо всхъ ихъ онъ счелъ самымъ важнымъ то, въ которомъ составлялись законы. Ршивъ, что онъ будетъ служить въ этомъ учрежденіи, онъ пошелъ на пріемъ къ Статсъ Секретарю и объявилъ ему о своемъ желаніи служить у него.

— Уважаемая, — ответил Хромченко, — поскольку я выиграл, окончание партии будет проходить по моим правилам. Сидите все спокойно, если не хотите получить дырку в руке или ноге… Вы правы, я затеял своего рода игру: найдет всесильный экстрасенс Вера Алексеевна Лученко спрятанного на острове мальчика? Или же все ее способности — просто дым, фикция, гипноз? Последняя игра. Найдет — погибнет и она сама, и все, кто придет с ней. И ребенок тоже, конечно. Не найдет — погибнет только ребенок.

– Ты считаешь, что вы с ней не сможете подружиться из-за нас с тобой?

Статсъ Секретарь заинтересовался имъ и опредлилъ его въ свою канцелярію.

Лиза в своем кресле задрожала.

– Нет, с нами это никак не связано. Ты же знаешь, какая она.

Въ Петербург Нехлюдовъ естественно вступилъ въ высшее общество, гд были связи его отца и матери и гд онъ интересовалъ петербуржцевъ своей непохожей на нихъ оригинальностью и наивностью.

— Что мы вам сделали?! Отпустите нас!.. — Она закрыла лицо ладонями и зарыдала.

– Какая? Я не понимаю.

Какъ посл перваго духовнаго подъема, происшедшаго въ деревн у тетушекъ, такъ и теперь, посл большой стирки при выход изъ Университета, радостное и твердое душевное состояніе понемногу тускнло, ослабвало, и черезъ годъ Нехлюдовъ опять забылъ свои правила, пересталъ писать дневникъ и сталъ курить, пить, много расходовать денегъ.

— Мама, мам, успокойся… — сказал Алеша, почему-то глядя при этом не на мать, а на Веру.

– Может, тебе надо попросить, чтобы кто-нибудь тебе это объяснил, если ты сам не понимаешь.

Яремчук сжимал зубы, его челюстные мышцы рельефно перекатывались под кожей. Он почти не шевелился, лишь по привычке двигал длинными ступнями взад-вперед, с пятки на носок.

– Сиара, я прошу об этом тебя, так что расскажи мне. Что она отчебучила?

Это была вторая метаморфоза, какъ говорила его мать. Не прошло и года посл его перезда въ Петербургъ, какъ съ нимъ произошла еще третья метаморфоза, и онъ сдлалъ 3-ій coup de tête. Метаморфоза состояла въ томъ, что онъ сдлался патріотомъ. Coup de tête же состоялъ въ томъ, что при объявленіи войны Турціи онъ, ршивъ, что его обязанность въ томъ, чтобы жертвовать собой для защиты угнетенныхъ, вышелъ изъ штатской службы и поступилъ въ военную. Онъ говорилъ, что онъ поступаетъ въ военную службу потому, что онъ не могъ бы оставаться спокойнымъ, вн опасности, зная, что люди, наши русскіе, идутъ на смерть за братьевъ; въ глубин же души ему только хотлось узнать, что такое война, получить новыя впечатлнія, не пропустить чего нибудь, что могло случиться съ нимъ, и, главное, выказаться передъ своими высокопоставленными знакомыми, которые одобряли такіе поступки.

Хромченко продолжал говорить, будто его не прерывали.

– Она просто странная. Ну, тебе было бы неплохо об этом знать.

— И вам это удалось. Честно признаться, я и не сомневался в вас. Я вас сразу принял всерьез, уважаемая. И сразу уделил вам максимум внимания. Ведь вы это поняли, так?

Шон положил вилку и подвинулся к Сиаре.

— Давно поняла, — сказала Вера. — Это ведь вы меня пригласили в клуб через Машу Лапину. Я-то вначале думала: вдовы.

И онъ поступилъ въ полкъ, одлся въ мундиръ.

– Окей, да, Лорен бывает немного замкнутой. Она делает некоторые вещи не так, как все, может, даже немного наивная, но она не плохой человек.

— Нет, — хвастливо заявил Хромченко, — именно я. Заинтересовался вами благодаря Олегу и нажал на свои рычаги, чтобы изучить поподробнее…

– Если бы она была хорошим человеком, то не нападала бы на меня. Не знаю, что она имеет против меня лично, но очень надеюсь, что не будет продолжать.

Вступая въ военную службу въ Петербург, онъ, естественно, по своимъ связямъ былъ вовлеченъ поступить въ одинъ изъ самыхъ модныхъ, дорогихъ и развратныхъ гвардейскихъ полковъ.

— К чему болтовня? — спросила Лученко. Ей хотелось разорвать мерзавца на кусочки, но приходилось сдерживаться изо всех сил: Алеша под прицелом. — Хотите побеседовать со мной? Отпустите всех, тогда поговорим.

Сиара заметила, что Шон заволновался. Ей стало интересно: может, это и был тот самый момент? Вот так все между ними закончится? Возможно, Шон не собирался мириться с ненавистью Сиары к Лорен, несмотря на то, что сам ей изменял.

Хромченко покачал головой.

Подъ предлогомъ того, что поступленіе его во время войны въ военную службу есть самоотверженный поступокъ, онъ прощалъ себ и другимъ многое изъ того, что онъ не простилъ бы себ прежде, — и потому паденіе его или удаленіе отъ тхъ цлей жизни, которыя онъ ставилъ себ, особенно въ военной богатой сред, въ которую онъ вступилъ, шло очень быстро.

– Да, ты не обязана, но ты могла бы быть с ней немного терпеливее. Дай мне время. Я с ней поговорю и заставлю ее изменить о тебе мнение.

— Я же сказал, играем по моим правилам. Будет по-моему.

Въ это время съ нимъ случилось то, что случается со всми молодыми людьми этого круга: частью для здоровья, частью изъ любопытства, частью изъ за желанія удовольствія онъ позналъ нерожающую женщину самымъ пошлымъ, грубымъ образомъ.

– Я не жду, что ты заставишь ее меня полюбить. Мне все равно, что она обо мне думает. Просто говорю, что для ее же блага было бы лучше, если бы она не затевала со мной ссору.

— Тогда мы с вами станем похожи на хорошего и плохого персонажей блокбастера, которые в конце слишком много говорят, — насмешливо произнесла Вера. — Помните, в финале всех голливудских боевиков плохой парень всегда долго объясняет что-то хорошему, вместо того чтобы действовать. «Ах, как я тебя ненавижу, и ненавидел всегда, сейчас я тебя уничтожу…»

Онъ потерялъ въ это время совершенно сознаніе того, что хорошо и что дурно. Все дурное длалось такъ роскошно, красиво, длалось такъ всми, что дурное переставало представляться дурнымъ. Чувствовалось какое [то] радостное, веселое освобожденіе отъ всхъ прежде чувствуемыхъ нравственныхъ препятствiй. Вс длали все дурное съ такой увренностью, съ такимъ блескомъ, длали это такіе уважаемые всми люди, что, очевидно, нравственныя требованія, прежде стснявшія его, были одно недоразумніе. Какъ разршалось это недоразумніе, онъ не зналъ, но твердо врилъ, что оно разршается какъ то. Если бы оно не разршалось, не могли же бы вс эти уважаемые всми люди жить такъ.

– Я в курсе, да она и не будет.

Вера роняла какие-то слова, но на самом деле ей было по-настоящему страшно. Соображать мешала головная боль, в уголках глаз мелькали черные птицы — целые стаи, тучи птиц… Это близкая смерть нескольких человек, но кого?.. Кто останется в живых? Что случится? Как всех спасти? Она не знала и не понимала… Неужели все? А черные птицы — это предвестники и твоей собственной смерти? А впрочем, если убьют мальчика и остальных, какая разница… Она виновата, хваленая победительница чудовищ… А с очередным монстром не справилась… И она так устала…