— Семен, это Лысый, бери пацанов и дуйте к дому черного, гости пожаловали.

— Понял, — ответил тот, — выезжаем.

— Давай, Ваня, подъем, — скомандовал Толик Барсучку, и, бросив еду, приятели покинули квартиру.

* * *

В условленном месте их уже ждали две машины, заполненные крепкими парнями с одинаковыми короткими стрижками и одинаковым отсутствующим выражением на лицах — их вид красноречиво свидетельствовал о роде их занятий.

Выйдя из своего «мерседеса», Анатолий приблизился к одному из автомобилей и, наклонившись, к боковому стеклу, приказал:

— Из машин не выходить, меньше движений, а я пойду посмотрю, где Карпуха.

Обойдя дом, Анатолий нашел знакомый «жигуленок», стоящий у подъезда девятиэтажки. Поликарп, заметив Лысого, вышел ему навстречу.

— Ну, где наши пташки? — спросил его Анатолий.

— Пока в квартире, — ответил Карпуха.

Лысый на минуту задумался:

— Если у них есть пушки, а они у них скорее всего есть, то в хате их брать стремно.

— Может, телку к ним заслать, — предложил Поликарп, — ей-то они наверняка откроют.

— Можно, конечно, попробовать, но где сейчас ее возьмешь? — посетовал Сопко.

— Давай я своей подруге позвоню, — вызвался Карпуха, — она недалеко здесь живет.

— Как у нее с языком?

— Как все бабы, но если предупредить, то будет молчать.

— Давай звони, — нехотя согласился Лысый, — другого выхода пока нет.

Карпуха направился к автомату.

В томительном ожидании Анатолий вернулся к своему «мерседесу». Когда он переходил дорогу, его внимание привлекло такси, заворачивающее во двор, в котором, кроме водителя, никого не было.

Вскоре вернулся Карпуха и, забравшись на заднее сиденье автомобиля Лысого, доложил:

— Порядок, Ленка сейчас будет, — не успел он закончить фразу, как со двора выехало все то же такси, но уже с пассажирами, а следом за ним серые «Жигули».

— Наши? — настороженно спросил Лысый Поликарпа.

— Ну, — промычал тот.

— Баранки гну, — резко бросил Сопко, — выходит, черные отправились на прогулку. В «Жигулях» рация есть? — Есть, — ответил Карпуха.

— Тогда отпустим их немножко, — сказал Лысый и побежал к соседним автомобилям с подкреплением.

— Семен, держись за мной, поскольку рация только у меня, а я еду за боксерами. В случае чего, если потеряемся, сразу возвращайся на это место.

Гости отправились повеселиться, пусть себе, в последнем желании им не откажешь. Если решим брать, я моргну фарами и два раза просигналю.

— Понял, — ответил немногословный Семен на длинную тираду Лысого.

Машины двинулись друг за другом на достаточном расстоянии — не слишком далеком, чтобы не потерять друг друга из виду в автомобильном потоке, но и не близком, чтобы у сторонних наблюдателей не сложилось впечатление, что они имеют общую цель.

* * *

Такси высадило своих пассажиров у гостиницы «Киевская Русь».

Подождав, пока кавказцы скроются за дверью ресторана, Лысый собрал небольшое совещание, своего рода планерку — было решено рассредоточиться и смешаться с толпой праздно веселящихся в ресторане и барах. Половину из своих людей Сопко оставил в машинах.

Войдя в зал ресторана, Анатолий сразу же отыскал глазами столик, за которым расположились гости Паллада.

Они шумно переговаривались, обсуждая заказ.

Лысый с Карпухой заняли крайний столик, откуда хорошо были видны азербайджанцы, и заказали чай с пирожными.

Примерно через час захмелевшие от выпитого кавказцы подозвали официантку, и один из них принялся что-то втолковывать ей на ухо, сопровождая просьбу сальной улыбкой.

Минут через десять после того, как официантка «приняла заказ», в зал ресторана вошли-, три девицы; манера держаться и боевая косметическая раскраска которых не оставляли никаких сомнений относительно их способа зарабатывать деньги. Гордо вскинув головы и покачивая бедрами, они прямиком направились к столику, за которым сидели кавказцы.

Завидев платных блядей, те галантно привстали, приглашая женщин присесть к столу, что они и не замедлили сделать.

Анатолий, наблюдая эту сцену, покачал головой:

— Боюсь, что это надолго.

— А может, и наоборот, — возразил Карпуха.

— В любом случае они нам будут мешать, — окончательно расстроился Анатолий.

— Да ладно тебе. Лысый, успокойся, клиенты приходят и уходят, а курицам здесь жить, — резонно подметил Поликарп, — мы всегда сумеем закрыть им пасть.

— Блажен кто верует, — процедил Сопко, — нет ничего хуже затыкать рты халявам.

Задумавшись на какой-то миг, он вдруг принял решение:

— Пойди собери пацанов и дуйте обратно, — распорядился Анатолий, думаю, они телок к себе повезут, придется путан вырубать. Передай Семену, что брать их будем в подъезде.

Поликарп молча отправился выполнять поручение…

Ресторанные посиделки продолжались уже четвертый час и по всему было видно, что уезжать кавказцы пока не собираются.

Обдумав ситуацию, Лысый решил пойти на отчаянный шаг. Подойдя к администратору, он увлек его в холл.

— Дельце есть, — сказал Анатолий и засунул в нагрудный карман пиджака ресторанного администратора десятидолларовую купюру.

— Весь во внимании, — услужливо улыбнулся тот.

— Как можно от тех джигитов халяв дернуть?

Хотели с пацанами развлечься.

— На что они тебе, Толик, я тебе получше подберу, — предложил метрдотель.

— Так я же всех твоих классных телок уже трахал, — широко улыбнулся Лысый, — эти хоть похуже, зато поновее. Сделаешь?

— Но как? — спросил услужливый администратор. Он развел руки в стороны и изобразил на лице подобие полного недоумения.

— Скажи кому-нибудь из официанток, чтобы она вроде бы нечаянно облила одну из телок соусом или вином, слегка нагрубила джигитам, а если они начнут поднимать кипеж, позовешь мусоров. Но предупреди ментов, чтобы они черных отпустили, а то получится, что я из-за баб людей легавым сдал.

Вот тебе еще десятка на мусоров, — с этими словами из рук Лысого в уже известный карман перекочевала вторая вечнозеленая банкнота.

— Постараюсь, — пообещал метрдотель.

— Не постараешься, а сделаешь, — жестко проговорил Анатолий, услужишь, получишь еще червонец, а нет — станешь мне врагом, и в твою смену будут приходить мои пацаны и устраивать выяснение отношений с последующим мордобоем.

Глядишь, через недельку к вам и клиенты ходить перестанут, ты будешь сосать свою стипендию, и чаевые тебе будут только сниться.

— Анатолий, я все понял, сделаю в лучшем виде, — пообещал ресторанный служитель, преданно глядя в глаза Лысому.

— Вот и хорошо, — вновь улыбнулся Сопко, — да не забудь, когда начнется кипеж, выведешь девиц и посадишь в мою машину.

— Заметано, — еще раз пообещал метрдотель.

Лысый, выйдя из здания гостиницы, сел за руль «мерседеса».

— Телок повезем ко мне, — сказал он Ивану, который все это время дожидался его в машине.

— Каких телок? — Иван уставился на приятеля изумленными глазами.

Вкратце изложив свой план, Сопко предупредил:

— При бабах никаких разговоров. Завезем их на хату, тебе придется остаться с ними, — и, заметив попытку Барсучка что-то возразить, жестом предотвратил ее, — Ваня, никаких базаров, одно дело делаем, кто на что учился, — Анатолий громко заржал.

Заметив недовольное выражение лица приятеля, Анатолий ткнул его в бок кулаком и уже серьезно продолжил:

— Ладно, не дуйся. Я бы с тобой с удовольствием поменялся местами. Как только дело сделаем, я к вам присоединюсь. Можешь их поить, кормить, трахать, только чтоб они дождались моего возращения.

— Слушай, Лысый, а нельзя, чтобы с ними вместо меня побыл Карпуха? — с надеждой спросил Барсучок.

— Ну ты сам прикинь, — предложил Лысый\', - пока доедем туда, пока обратно, телки могут сбежать, а мне надо, чтобы все знали, что они были этой ночью со мной. Я же перед жирным метрдотелем засветился.

— Ладно, понял, — со вздохом согласился Иван.

В это время из подъезда ресторана вышли три проститутки, а за ними важно семенил администратор. Лысый открыл дверцу и, предложив девушкам садиться на заднее сиденье, небрежно протянул метрдотелю еще один чирик.

Стараясь не задерживаться на перекрестках, не замечая красного сигнала светофора, «мерседес»

Лысого минут через десять остановился у подъезда его дома.

За все то время, пока они мчались на бешеной скорости по улицам Киева, никто из сидящих в автомобиле не проронил ни слова.

Не заглушая двигателя, Сопко протянул ключи от квартиры Ивану:

— Дуйте наверх, а я съезжу за Карпухой и минут через двадцать буду, — и он рванул с места, прощально мигнув фарами.

Доехав до дома, в котором некогда жил Паллад, а ныне остановились его земляки, Сопко без труда нашел своих людей.

Подойдя к первой машине, он сказал:

— Семен, бери двух пацанов и иди с ними в подъезд. Когда появятся азеры, подам сигнал. Как только они войдут, — обратился Лысый к Семену, ставьте им в голову волыны и постарайтесь вырубить, только без шума.

Трое крепких парней вышли из машины и направились к подъезду. За ними последовал Семен.

Лысый тем временем подошел к «Жигулям», в которых сидел Поликарп:

— Карпуха, ты с Серым станешь у их квартиры на всякий случай. Если они прорвутся мимо Семена, значит, дело плохо, вали на глушняк и быстро смывайся.

Сопко продолжал раздавать распоряжения. По его приказу две другие машины расположились по обе стороны девятиэтажки, чтобы перекрыть выезд со двора, после того как кавказцы вернутся из ресторана.

Остальные притаились в машинах с затемненными стеклами около подъезда и набрались терпения. В ожидании приезда гостей Лысый запретил пацанам курить, чтобы не обнаружить себя раньше времени.

Ждать пришлось недолго.

Сперва из-за угла дома показался свет фар, а затем во двор въехало такси. Поскольку подъезд к парадному был предусмотрительно занят машинами Лысого, таксист высадил пассажиров в нескольких метрах от входа в многоэтажку и, развернувшись, тут же скрылся за поворотом.

Подвыпившие кавказцы, громко переговариваясь между собой, приближались к подъезду. Стоило последнему из них оказаться в дверном проеме, как тут же распахнулись дверцы автомобилей и Лысый со своими людьми тоже бросился к подъезду…

Вся процедура задержания заняла не больше минуты — пацаны Сопко не оставили людям Мирзы ни единого шанса. В грудь кавказцам были направлены стволы пистолетов Семена и его подручных. Азеры даже не успели испугаться, как сзади на их головы обрушились резиновые дубинки. Лишь один из них издал легкий вскрик и вслед за своими приятелями грузно осел на цементный пол.

Подхватив бездыханные тела, люди Лысого ловко засунули их в багажники стоявших наготове автомобилей.

Усаживаясь в свой «мерседес», Сопко сказал одному из своих пацанов:

— Зовите Карпуху и всех остальных, нас здесь не было… Понятно?

Кортеж машин, слегка попетляв по улицам Киева, выехал на загородное шоссе. Меньше часа потребовалось им, чтобы добраться до территории своей базы. Связанных пленников поместили в разных комнатах. Один их них довольно быстро пришел в сознание и дико озирался по сторонам.

Лысый тут же наклонился к нему:

— Ну что, банабак, очухался?

— Что тебе надо, а? — стараясь придать своему голосу твердость и независимость, спросил пленник.

— Ты случайно не Руслан? — Сопко достал из кармана пачку сигарет.

Тот кивнул.

— Я.

— Значит, ты старший, — в прозвучавшей фразе не было и тени сомнения, а как зовут твоих дружков?

— Джейхун и Гейдар, — кавказец понял, что запираться бессмысленно.

— Кто еще из ваших в Киеве? — Лысый спрашивал одними губами, цедя слова сквозь зубы.

— Больше никого, — поспешно ответил Руслан.

— Адрес Мирзы, — потребовал Лысый, — быстро.

Руслан честно округлил глаза:

— Не знаю.

Лысый опустил голову и долго разглядывал свою тень, как будто видел ее впервые в жизни. Затем поднял глаза на пленника:

— Или ты полощешь мне мозги и кормишь рыб на дне Днепра, или отвечаешь на все вопросы и катишься в свой любимый Азербайджан.

— Слушай, друг, зачем пугаешь, да все, что знаю, я и так скажу…

— Какой я тебе друг, — перебил его Сопко, — а в том, что ты все расскажешь, я и так не сомневаюсь, — и, покидая комнату, Анатолий кивнул своим приятелям, — обработайте их по полной программе, а мне нужно отъехать.

В коридоре его догнал Семен:

— Лысый, ты что, действительно решил их отпустить? — Семен был явно удивлен.

— Сеня, да не будь наивным ребенком: только — к праотцам.

— Понял, — Семен развернулся, чтобы уйти, но Лысый взял его за рукав.

— Но только после того, как они все расскажут…

Глава 8

Сергей проснулся от птичьего щебета за окном.

Он долго не мог понять, где находится, и лишь окончательно проснувшись и взглянув на Вику, наконец-то понял — то, что происходит с ним все эти дни, — не выдумка, не сладкий сон и не наваждение…

Все это происходит наяву, и с ним.

Накинув домашний халат, он прошел в ванную.

В квартире все еще спали. Стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Вику, Сергей открыл гардероб.

Дверь предательски скрипнула, и за спиной раздался сонный голос:

— Я уже не сплю, поэтому можешь шуметь.

Никитин подошел к кровати и склонился над девушкой, нежно коснувшись губами ее щеки:

— С добрым утром…

— Какие планы на сегодняшний день? — потягиваясь в постели и широко разбросав руки на пуховых подушках, поинтересовалась девушка.

— Сегодня я полностью твой.

— Куда пойдем?

— Куда пожелаешь, — Сергей нежно погладил ее волосы, — можно в ресторан, а можно сделать легкий шопинг.

— А можно и то, и другое? — на лице Вики играла лучезарная улыбка.

— Прежде всего поднимайся, — ответил Сергей, — лежа в постели, далеко не разбежишься. А вообще-то можно все.

Отбросив решительным жестом одеяло, девушка встала лицом к окну, подставляя себя утренним лучам солнца.

Сергей невольно залюбовался совершенством ее форм. Завороженный, он следил за тем, как она привычным жестом забросила за спину копну светлых волос.

Заметив обращенный на себя взгляд. Вика засмеялась:

— Иди одевайся, а то, судя по твоим глазам, нам сегодня не вырваться дальше этой постели, — она слегка подтолкнула его в плечо, — сексуальный маньяк.

— Ну, это не самое плохое, что бывает с пацаном, — отшутился тот.

* * *

Тахир, легонько подтолкнув Пантелея в сторону огромного аэродромного стола, произнес:

— Вот этот человек…

Самид, оторвав взгляд от бумаг, пристально, не мигая смотрел на Императора. Он рассматривал уголовника долго, пытаясь понять, ошибся Тахир в выборе или нет.

Видимо, донельзя колоритная внешность приведенного уголовника свидетельствовала в его пользу, но Самид немного побаивался — кто их знает, этих урок? Еще застрелит, еще зарежет, еще… как это у них говорится? «На пику посадит»…

По спине его пробежали мурашки — чтобы подавить в себе это мерзкое чувство, он напустил на себя начальственный вид и сказал:

— Хоть бы отмыл его, что ли… Знаешь, загони его в ванную и помой щеточкой для унитаза. У меня там собачий шампунь есть — сгодится?

После этого Самид с явным неудовольствием посмотрел на плешивую голову гостя — воротник грязной помойной рубашки был засыпан крупной желтоватой перхотью.

Несмотря на свое пидарское прошлое, Звездинский был человеком неглупым — в этом ему нельзя было отказать.

Еще в метро он прекрасно понял, что азербайджанец, который подозвал его, — обыкновенный лох, не только не имеющий мало-мальских понятий, но и далекий от того мира, который принято именовать «криминальным». Роскошный «бимер» лоха, строгий костюм, купленный не на дешевой распродаже, а где-нибудь в «Гучи», начальственный вид — все это не оставляло никаких сомнений в том, что и его самого, и его патрона можно будет раскрутить на сумму куда большую, чем просто «косарь» марок.

Звездинский уже вошел в роль — раскинув пальцы веером, как не всякий павлин способен раскинуть цветастый хвост, пидар произнес, почмокивая:

— Ты, в натуре, фраерок, заточечку не криви, чай не из Версаля гость пожаловал. Я здоровье на лесоповале оставил. Пока ты тут жопу разъедал, я на «хозяина» горбатил. От воров оскорблений не терпел, строил, бля, а тебя, барыгана, вмиг рассчитаю…

Мирза коротко кивнул Тахиру — в затылок самозваного урки уперся ствол револьвера.

— Ты кого сюда привел! — брызжа слюной, закричал азербайджанец. Рэкетира, уголовника, бандита с большой дороги!

У Звездинского екнуло сердце — он понял, что взял слишком уж круто.

— Да ты, кочумай, брателло, не в падлу сказано, блатная жизнь — она ведь какая? Как и «блатная музыка», феня, с кровью и потом въедается! И никаким одеколончиком ее из меня уже не вытравить!

У Мирзы немного отлегло на сердце — он мало что понял из сказанного, но по дружелюбному тону определил: этот страшный человек, наверняка крутой вор в законе, не будет ему больше угрожать.

А Звездинский между тем изо всех сил старался поддержать нужный эффект.

— Я почему такой грязный и вонючий, — выдохнул он, с трудом подавляя в себе желание взять из мирзоевской пепельницы окурок, — эти гнусные фашисты нашу русскую масть воровскую не ценят.

Да будь я сейчас в России, в Москве, я бы на «роллс-ройсе» разъезжал бы, у Кардена бы одевался!

Да я… Да ты не ссы, — он весело подмигнул побледневшему Самиду, — я тя не обижу…

И вновь раскинул пальцы веером, демонстрируя татуировки, — частично закрашенные ромбы и квадраты.

Тем временем Мирза, вызвав по селектору секретаршу Валю, распорядился накрыть стол для дорогого гостя.

— А теперь поговорим, — деланно радушно подмигнул он, когда стол был накрыт…

* * *

Прошло чуть больше часа, и Вика с Сергеем в ярко-красном спортивном автомобиле влились в поток машин на оживленных улицах Москвы.

Первым местом, которое они посетили в это утро, стал «Ирландский дом» на Калининском проспекте, известный в столице тем, что стал, пожалуй, первым магазином, при упоминании о котором москвичи, как правило, добавляли немудреный эпитет «крутой».

Переходя от прилавка к прилавку, молодые люди рассматривали товар, выставленный на витринах, шумно обсуждали возможные варианты покупок.

Никогда в жизни Сергею так не хотелось тратить деньги, как сейчас. Продавцы, глядя на эту счастливую пару, улыбались от всего сердца.

В дверях на выходе Сергей неожиданно столкнулся со своими недавними знакомыми, безуспешно пытавшимися отнять у него автомобиль.

Слегка расстерявшись, они потупили взор, а затем один из них нашелся:

— Привет.

— Здорово, — беззлобно улыбаясь, ответил Никитин; ссориться в такой замечательный день ему явно не хотелось.

— Володя, — представился один из них, — а это Сергей, — он указал на своего товарища.

— Антон, — Писарь протянул ему руку.

— А что же ты меня не представляешь? — вмешалась в разговор Вика.

Достав из карамана ключи от машины, Сергей протянул их девушке:

— Вика, иди в машину, я сейчас приду.

Она как-то странно взглянула на его новых знакомых, но тем не менее не противилась — послушно взяла ключи и пошла в машину.

— Ну, как живете? — спокойно обратился Сергей к незадачливым угонщикам.

— У нас все о\'кей, — ответил тот, который представился Володей.

— Мы тут подумали, — несмело начал второй, — хотим обратиться к тебе с просьбой.

— Валяй, — лицо Сергея озарила открытая улыбка, но его глаза при этом сохраняли холодность.

— Антон, нам показалось, что у тебя какая-то группировка, — приятели мялись, — хотим вот проситься к тебе, не возьмешь?

— Вот так-так, — присвистнул удивленный Никитин, — вам не кажется это слегка странным: сначала вы идете на отъем, ставите на меня ствол, а получив по соплям, лезете с дружбой и засосами.

Переглянувшись друг с другом, приятели замолчали и как-то сникли.

Видя их замешательство, Сергей поспешил прийти им на помощь.

— Ладно, я пошутил. Давайте свой номер телефона, я вам позвоню, но ничего не обещаю.

Записав их телефон, Сергей пробурчал на прощание какое-то приветствие и отправился к своей машине.

Промотавшись весь день по городу, они к вечеру окончательно проголодались и решили поужинать в ресторане. Сергей повез Вику в роскошный, мало кому известный в Москве ресторан клубного типа под идиллически-церковным названием «Благовест».

Он был славен прежде всего тем, что там работали повара, в свое время готовившие для Брежнева.

Расслабленные качественной едой, дорогим вином и легкой музыкой тапера, они развалились в креслах.

— Сережа, а ты всегда незнакомым людям представляешься Антоном? спросила вдруг Вика.

— Во-первых, они не незнакомые, а, скорее, малознакомые, а во-вторых, почти всегда, — сказал Писарь, затушив окурок в хрустальной пепельнице; пепельницу тут же ненавязчиво унес услужливый официант, поставив на место прежней чистую, — а тебя это нервирует?

— Да нет, — улыбнулась Виктория, — даже есть в этом нечто интригующее. Я тоже, пожалуй, придумаю себе имя для малознакомых людей.

Сергей расхохотался:

— Удивляюсь — сколько в тебе наивности и непосредственности!..

— Да, вот такая, — откровенно кокетничала Вика, — а у тебя много малознакомых? — видимо, этот вопрос не давал ей покоя.

— Ты, как я понимаю, имеешь в виду девушек? — спросил Сергей и, не дожидаясь ответа, признался:

— У меня было много женщин, но пусть тебя это не смущает, я никогда никого не любил. Ты первая.

— Меня не беспокоит твое прошлое, — голос ее предательски доказывал обратное, — но коль скоро ты сам об этом заговорил, я с удовольствием послушаю.

— Никогда ты об этом не услышишь, — проникновенно пообещал Сергей.

— А эти парни, что поздоровались с тобой около ирландского магазина, они кто?

— Так, был небольшой инцидент, они неосторожно пытались отнять у меня машину, — сказал Сергей таким тоном, как будто речь шла о том, что они просили у него закурить.

— Я вижу, что у них ничего не вышло?

— Все это ерунда, — отмахнулся Сергей, — давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Например…

— Например о нас, — предложил он.

Лицо девушки тронула легкая тень печали:

— Сережка, я так за тебя волнуюсь. Неужели у тебя недостаточно денег для спокойной жизни?

— Не в этом дело, — взгляд Никитина стал серьезным, — просто я не представляю себя греющим ноги у камина. В моей жизни очень много впечатлений, азарт — вот что движет мной. Хотя последнее время благодаря тебе, — он бросил в ее сторону благодарный взгляд, — я готов пересмотреть свою точку зрения. Однако это будет не раньше, чем я доведу до конца дело, которым сейчас занимаюсь.

— Как бы я хотела, чтобы это так было, — из ее груди вырвался протяжный вздох.

— Еще я хочу, чтобы ты знала, что у меня в жизни есть друзья, как бы они ни были тебе неприятны, никогда не становись между мною и ими.

И еще я хочу тебя попросить не вмешиваться в мои дела. Помни, что я взрослый, самостоятельный человек, и все, что я делаю, вызвано либо моим желанием на то, либо обстоятельствами, не оставляющими мне другого выхода.

— Я люблю тебя, Сергей, — прошептала Вика, и слова эти прозвучали просто и безыскусно, — и никогда не осужу тебя ни за что, но я боюсь именно обстоятельств.

— Что-то грустный получается у нас вечер, — Сергей потянулся за очередной сигаретой, — давай не будем об этом сегодня говорить. Все может произойти, меня могут посадить, убить, покалечить.

Обещай мне, что если подобное случится, ты начнешь новую жизнь. Я не хочу, чтобы ты меня ждала из зоны, пожизненно носила по мне траур или была сиделкой у постели инвалида.

— Перестань, — у Вики на глаза навернулись слезы.

Сергей быстро вышел из-за стола и, протянув ей руку, сказал:

— Пойдем потанцуем.

Контраст между его приглашением потанцевать и предыдущей тирадой был столь велик, что Вика усмотрела в этом нечто веселое и, засмеявшись, послушно отдала себя в объятия любимого человека.

Больше за этот вечер не было сказано ни одного грустного слова. Они пили вино, танцевали, рассказывали друг другу старые анекдоты и, счастливые, вернулись домой.

— Сережа, вам звонили из Киева, — вместо приветствия сказала Вера Львовна, — Кроменский Николай.

— Спасибо, — поблагодарил ее Никитин и, не «откладывая в долгий ящик, набрал номер Крытого.

— У нас есть новости, — сообщил киевский авторитет, — приехали гости, Лысый их встретил радушно, как и должно быть. Они сообщили, что их родственники затерялись в Одессе. Те, которые гостили в Крыму, может, помнишь?

— Помню, — переваривая услышанное, протянул Сергей, — а кто их там встретит?

— Лысый сам поедет в Одессу к нашему другу, — Никитин понял, что под «другом» Крытый имеет в виду Соловья, — они вместе поищут гостей. С Божьей помощью не дадут им пропасть.

— Надеюсь, что все пройдет удачно, — сказал Сергей, — может, мне тоже выехать?

— Не надо, там его нет, — Кроменский имел в виду Мирзу, — кстати, с его адресом тоже проблемы.

— Постараюсь найти, — пообещал Никитин.

— Пока не забыл, запиши адрес Германа, он окажет тебе посильную помощь Крытый продиктовал адрес и несколько телефонов своего приятеля в Берлине.

Как только Киев дал отбой, Сергей тут же позвонил Васе Доктору и договорился с ним о встрече назавтра.

— Я к тебе завтра заеду, — пообещал он, — с будущей женой.

На следующий день в назначенное время Сергей с Викой пришли к Василию Григорьевичу Корину.

Василий Григорьевич и его жена Галина Никаноровна по случаю предстоящего знакомства принарядились: сутулая фигура Доктора, облаченная в серый шерстяной костюм, застыла на пороге; Никитину почему-то бросился в глаза старомодный галстук. Зрелище было несколько комичным — Корин никогда не носил костюмов, а уж тем более галстуков. Пиджак сидел на нем мешковато, нелепо застегнутый на все пуговицы, а галстук явно мешал дышать, от чего Доктор беспрерывно дергал головой из стороны в сторону, как бы желая избавиться от обременительной детали туалета.

Сергей откровенно рассмеялся:

— Ну ты даешь, Григорьич, ничего не видел более потешного!..

— Хватит тебе потешаться, — рассердился Доктор, — давай уж, знакомь.

Сквозь смех Сергеей с трудом выдавил из себя:

— Это… Вика, моя будущая… жена, — и утирая выступившие слезы, указал на Доктора и его жену, — а это… Василий Григорьевич… ох, не могу, — и каким-то образом совладав с приступом смеха, закончил:

— а это Галина Никаноровна.

— Ладно, поржал и будет, жеребец, — Доктор резким движением сорвал с шеи галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Затем, обращаясь к жене, бросил:

— Все ты, надень галстук, надень галстук, тьфу — посмешище.

Теперь уже смеялись все.

— Ну ты даешь, Григорьич, — не унимался Сергей, — прикинься соответственно положению и сними свой дурацкий балахон.

— Тоже скажешь, «балахон»! Это французский костюм, от Диора, проворчал Корин, тем не менее скидывая с себя пиджак и вешая его на плечики.

— А на вешалке-то клифт клево смотрится, — продолжал незлобливо издеваться Никитин.

— Ладно, хватит тебе зубоскалить…

Доктор всем видом производил впечатление рассерженного человека, однако из-под косматых бровей лукаво поглядывали смеющиеся глаза. Наверняка эта сцена повеселила и его.

— Ну ладно, проходите в комнату.

Сергей, слегка подталкивая Вику, проследовал в столовую вслед за Галиной Никаноровной.

Здесь был накрыт роскошный стол.

Хозяйка, усадив гостей, выносила из кухни и расставляла на столе, покрытом белоснежной скатертью, блюда. Вика, несмотря на упорное сопротивление со стороны Галины Никаноровны, вызвалась ей помочь.

Воспользовавшись тем, что женщины задержались на кухне, Василий Григорьич признался Сергею:

— Ну, Писарь, ну, бродяга, не думал, что ты на такое способен, — он имел в виду предстоящую женитьбу, — вообще-то ладная деваха, дай Бог, чтобы все у вас было хорошо.

— Будет, Григорьич, — заверил Сергей, — все будет хорошо.

За столом во время обеда разговор поддерживали в основном женщины, мужчины лишь тихо улыбались, наблюдая за ними. Посчитав официальную часть знакомства и связанной с ним трапезы оконченной, Писарь с Доктором удалились на кухню.

— Григорьич, мне Крытый звонил, — сообщил Сергей, наблюдая за тем, как старик раскуривает папиросу, — Лысый с пацанами в Киеве взяли черных.

— И что?

— Те сдали своих подельщиков в Одессе и Крыму.

— Тех, которые Абрашку завалили?

— Подробностей не знаю, но думаю, что да.

Корин открыл холодильник и вытащил оттуда две запотевшие бутылки пива, продолжая при этом внимательно слушать Сергея.

— Коля сказал, что отправляет Лысого к Соловью в Одессу. Дал мне концы в «бундесе».

— Когда собираешься отваливать? — спокойно спросил Доктор.

— Визу еще надо дождаться, — сказал Сергей, протягивая руку к телефонной трубке, — сейчас заодно и позвоню.

— Добрый день, — приветствовала его секретарь фирмы, услугами которой он пользовался для поездки на отдых в Пальма-де-Майорку.

Сергей попросил соединить его с Леной.

— Сережка, здравствуй! — заверещала она радостно. — Опять куда-то пропал. Наверняка звонишь по делу или все же соскучился на этот раз?

— К сожалению, по делу, — Сергей притворно вздохнул, — мне срочно нужна виза в Германию.