Отбросив железяку ногой подальше в сторону, Комбат едва успел схватить брыкающуюся девушку за руки.

— Отпусти, гад! Я все равно убегу! — продолжала кричать девушка.

Одежда на ней была разорвана, косметика на лице размазана. Девушка была явно не в себе.

Титовец, к удивлению Комбата, почему-то никак не отреагировал на ее крики. Он стоял и тупо смотрел на то, что происходит. В маленькой комнате, откуда выскочила девушка, горела лампочка, но дверь прикрывалась настолько плотно, что свет в коридор не пробивался.

— Тихо, не кричите, — шепотом произнес Комбат. — Мы не те, за кого вы нас приняли. Мы такие же, как вы, пленники. И теперь, как я понимаю, вам, как и нам, хочется поскорее отсюда выбраться.

Девушка недоверчиво посмотрела на Комбата, потом перевела взгляд на лицо Титовца.

— А вы кто? — спросила она.

— Считайте, что ваши спасители, — сказал Комбат, все еще держа ее за руки.

— А имена у вас есть? — спросила девушка.

— Можете называть его Василием, а меня Борисом, — предложил Комбат, отпуская наконец руки девушки. — А вы кто такая? И как вы здесь оказались?

— Я Лиза, Лиза Малиновская, — с вызовом сказала девушка, но, очевидно не почувствовав ожидаемой реакции, чтобы усилить впечатление, добавила: — Я дочь Льва Марковича Рубинштейна.

— Ах, вот как! — подыгрывая девушке, сказал Комбат.

— Да-да, того самого Рубинштейна, из списка «Форбса». И если вы сейчас же меня не отпустите, вам не сдобровать!

— Хорошо, об этом поговорим, как только выберемся отсюда, — улыбнулся Комбат.

Он уже приметил, что в коридоре над головой был лаз, через который, очевидно, и спустили Лизу вниз.

— Меня только сегодня утром сюда привезли. Раньше в каком-то сарае держали. Но они уже с отцом моим связались. Он им деньги заплатит, и меня выпустят, — понизив голос до шепота, сообщила Лиза.

Сверху донеслось нечто похожее на звяканье, как будто кто-то возился с замком.

— Сюда идут… — испуганно сказала Лиза.

— Возвращайтесь в комнату, — шепотом скомандовал Комбат.

— А вы меня потом спасете? — жалобно спросила Лиза.

— Без вас мы отсюда не уйдем, — заверил ее Комбат.

Заперев за Лизой на висящий замок дверь, Комбат, прихватив с собой застывшего, как в ступоре, Титовца, метнулся назад.

Едва они успели спрятаться в тени выступа, как сверху в открытый лаз спустил лестницу, а потом ловко скользнул по ней какой-то парень. Титовец шепнул на ухо Комбату:

— Прахов.

Парень отпер замок, распахнул дверь и, похоже, удивился тому, что не подвергся нападению.

— Ты что тут, заснула? — спросил он наконец.

— Нет, просто решила поберечь силы, — громко сказала Лиза, очевидно рассчитывая на то, что ее услышат те, которых она теперь уже считала своими спасителями.

— Ну и молодец, а то всю морду мне расцарапала. — недовольно проворчал Прахов и спросил: — Тебе поесть принести?

— Нет, — твердо сказала девушка, — я на диете.

— Ну и хорошо, я думаю, уже сегодня все решится. Если твой отец не заупрямится.

Комбат посмотрел на открытый лаз и подумал, что неплохо было бы послать Титовца наверх, чтобы он обеспечил побег всем узникам. Он знал, что Титовец, если потребуется, пролезет в игольное ушко. Он был необычайно ловок, если нужно, стремителен. Комбат, дотронувшись до руки Титовца, глазами показал на лаз и одними губами произнес:

— Спрячься. Откроешь.

К его радости, Титовец мешкать не стал. Он метнулся к лестнице и птицей взлетел наверх.

Между тем диалог между Праховым и Лизой продолжался.

— То есть так и оставишь меня сидеть здесь? — с вызовом спросила Лиза.

— Ну да, — хмыкнул Прахов. — Дом не мой. Хозяйка про тебя не знает. А лишнего шума нам не нужно.

— Все. Поняла. Вали отсюда! И без дела ко мне не суйся! А то опять морду расцарапаю! — выкрикнула Лиза.

— Все, все, ухожу! — пробормотал Прахов и, заперев дверь на замок, выругался: — Стерва!

На что Лиза не преминула отреагировать ударом ногой в дверь.

Прахов, поднимаясь по лестнице вверх, повторил в сердцах:

— Вот ведь стерва!

Он хлопнул крышкой лаза, и на этом все стихло.

— Эй! Спасатели! — громким шепотом позвала Лиза. — Где вы там?

— Не волнуйся, я здесь, — сказал Комбат, нащупывая замок, в котором на этот раз не было ключа.

Но Комбат тут же вспомнил о железяке, с которой Лиза набросилась на них с Титовцом, и, нащупав ее на полу, парой ударов сбил висячий замок вместе с завесой.

Лиза вышла в коридор, и тут же послышался осторожный стук, а затем крышка люка распахнулась. Сверху выглянул и махнул рукой Титовец.

Поднимаясь наверх, Комбат подумал о том, что дом большой и в нем обязательно найдется какая-нибудь заброшенная комната, шкаф, чердак, где можно будет подождать прихода ночи. Титовец, как только они оказались наверху, запер лаз на замок, и они, осторожно шагая, пошли искать себе временное укрытие.

Глава 8

Лев Маркович Рубинштейн отметил для себя, что похитители его приемной дочери хорошо знакомы с распорядком дня жителей коттеджных поселков. Как раз к пяти часам вечера жизнь в таких поселках на некоторое время замирает. Те, кто работает, еще не вернулись из города, дети сидят за компьютерами, а жены и прислуга используют это время, чтобы выпить кофе или подремать перед приездом глав семей. И на пустыре в это время действительно пусто — хоть шаром покати.

Правда, домочадцам то, что он вдруг раньше приехал, не очень-то понравилось. Первой отозвалась жена.

— Лева, ты что так рано? Случилось что-то? — спросила она, глянув на часы.

Лев Маркович покачал головой.

— Леночка, не волнуйся, — сказал он, сам едва сдерживая волнение. — Я просто решил устроить себе небольшую передышку.

— Странно… — пожала плечами жена. — Ты вчера говорил, что у тебя на сегодняшний вечер намечена важная встреча.

— Встречу перенесли, — кивнул Лев Маркович. — Оно и к лучшему. Мне нужно поработать с бумагами.

— А ты Лизе давно звонил? Что-то ни она, ни Малиновский не отвечают… — озабоченно нахмурилась жена, набирая чей-то номер на мобильнике.

— Я говорил с Лизой вчера, — опустив глаза, сказал Лев Маркович, — у них все в порядке.

— А я вот звоню, звоню и все впустую! — с досадой сказала жена.

— Ты не волнуйся, у них все в порядке, — повторил Лев Маркович.

— Ну ладно, — пожала плечами жена, — я тогда пойду еще подремлю. Если хочешь, приходи…

И она чуть распахнула шелковый халатик.

Лев Маркович покраснел и грустно улыбнулся. Сейчас ему точно было совсем не до нее.

Когда стрелка на настенных часах приблизилась к цифре пять, в гостиную, где все еще сидел Рубинштейн, заглянула горничная.

— Николай просил вам передать, что он в гараже, — сказала она, не глядя на хозяина. Ее всегда напрягало, когда хозяева ни с того ни с сего изменяли распорядок дня.

— Я выйду на прогулку. Николаю ничего говорить не надо. Я сам к нему зайду, — сказал Лев Маркович и пошел наверх.

Взглянув на себя в зеркало, Лев Маркович недовольно поморщился, снял пиджак, брюки и рубашку и бросил их на диван, затем пошел в свою гардеробную и выбрал там спортивный костюм. Надев костюм, он взял стоявший под столом саквояж, спустился по лестнице, обул кроссовки и вышел на улицу.

Осень радовала своей красотой. Посаженные по просьбе жены у забора клены и березы еще не сбросили листву и в ярких солнечных лучах смотрелись поэтично и даже сказочно. Было прохладно, и Лев Маркович даже хотел было вернуться за курткой, но передумал и зашагал дальше. Он вышел через калитку и быстрым шагом направился к пустырю, где его уже ждал серый «ВОЛЬВО».

— Опаздываете, Лев Маркович, опаздываете, — сказал, выглянув в окошко, сидящий возле водителя молодой человек при усах, в шляпе и черных очках.

— Где Лиза? — спросил Лев Маркович. Приглядевшись, он понял, что в машине девушки нет.

— Будут вам и Лизы, будут и сюрпризы… — улыбаясь, сказал усатый молодой человек и, кивнув на задние двери, грубо добавил: — Садись, Лев Маркович! А то стоишь тут как столб, ворон пугаешь. Деньги, надеюсь, при тебе? Вся сумма?

Лев Маркович кивнул и сел в машину, которая тут же сорвалась с места.

И тут же зазвонил мобильный. Усатый молодой человек повернулся к нему и сказал:

— Ответь. Но не говори, где ты. Успокой. Скажи, по делам поехал.

Звонил Николай.

— Лев Маркович, у вас все в порядке? — спросил он.

— Да, все в порядке, — как можно спокойнее сказал Лев Маркович.

— Я видел, вы сели в серый «вольво». Вас подстраховать?

— Нет, ни в коем случае. Я в город по делам. Скоро вернусь, — поспешил остановить его Лев Маркович.

— В город? В спортивном костюме?! — удивился Николай.

— Ну и что? — нервно дернулся Лев Маркович. — Не лезь куда не просят!

— Простите, — сказал Николай и отключился.

Туман начал рассеиваться, но Лев Маркович так и не понял, в каком направлении его везут. На шоссе они так и не выехали, петляли по проселочным дорогам. Наконец машина притормозила у каких-то не то ангаров, не то складов.

— Выходи! — грубо дернул его усатый молодой человек.

— Ну вышел, — пожал плечами Лев Маркович.

— Саквояж с деньгами оставь в машине.

Лев Маркович положил саквояж на заднее сиденье.

Усатый молодой человек достал из черной папки, которую держал в руках, какие-то бумаги и протянул их Льву Марковичу.

— Что это? — спросил тот.

— Это заявление с просьбой принять тебя в международное сообщество богатых, очень богатых людей, — сказал усатый. — И соответствующий договор.

Лев Маркович попытался прочитать бумагу, но без очков, которые остались во внутреннем кармане пиджака, разобрал только слова ДОГОВОР и ЛЕГИОН.

— Я не могу подписать, не прочитав, — покачал головой Лев Маркович. — И потом, вы ведь говорили, что, если я вам дам деньги и подпишу бумаги, вы вернете мне Лизу.

— Вернем, если будешь вести себя тихо и мирно. И выполнишь все наши условия, — заявил усатый. — Ты подпишешь бумаги, мы поедем, и ты заберешь девчонку. Вы с ней нам нужны живые и здоровые.

И тут у него зазвонил мобильный. В трубку так кричали, что Лев Маркович не мог не услышать.

— Девка пропала! И эти твои заложники! — хрипел в трубку мужской голос.

— Как пропали?! А вы куда смотрели, олухи! Прочешите, расспросите! Скорее! — закричал, наливаясь краской, усатый. При этом усы начали отклеиваться по бокам, и он нервно сорвал их. — Только смотрите, они мне нужны живыми! Слышите, живыми!

— Что-то случилось? — спросил Лев Маркович, делая вид, что не услышал, о чем говорил звонивший.

— Нет, все в порядке, — взяв себя в руки, сказал молодой человек.

— Что-то случилось? — спросил, выходя из машины, водитель.

— Потом, все потом! — нервно дернулся молодой человек.

Водитель, обиженный, вернулся за руль.

— Так что тут у вас нужно подписать? И что за организация так заинтересовалась моей скромной персоной? — спросил Лев Маркович, прикидывая, как ему действовать дальше.

Старший лейтенант Кориков, который поставил его телефон на прослушку, не мог не знать об этой встрече, но почему-то до сих пор никак себя не проявил. Лиза, как он понял, сбежала, а значит, они не смогут сейчас ее привезти. И, в общем-то, он может потянуть время.

— Короче, агентом этой международной организации в России был ваш зять, Малиновский… — начал мужчина.

— Почему «был»? — уточнил Лев Маркович. Услышав, что Лизе опасность не угрожает, он, как всегда, стал контролировать каждое слово.

— Ну, — как показалось Льву Марковичу, растерялся мужчина, — сейчас все его дела веду я.

— А где Малиновский?! — спросил Лев Маркович.

— Давайте об этом потом… — опять переходя на «вы», попытался уйти от ответа мужчина.

— Ладно, говорите дальше! — махнул рукой Лев Маркович. Теперь ему вдруг показалось, что вся эта афера с похищением Лизы, подписанием бумаг, выкупом и так далее — дело рук его зятя Малиновского, который по каким-то причинам решил его ограбить.

— В общем, все члены этой организации вносят определенные взносы, а за это имеют поддержку в политических и деловых кругах… — пробормотал мужчина и вытер со лба пот. Ему, как понял Лев Маркович, было непросто говорить на подобные темы.

— Как я понял, это договор о моем финансовом участии в некоем «Легионе», — предложил свою интерпретацию Лев Маркович.

— Да, — кивнул мужчина.

— И сколько вы просите? — спросил Лев Маркович, пытаясь отыскать в документе цифры.

— Десять процентов, всего десять процентов, но за это… — начал мужчина.

На что Лев Маркович расхохотался.

— Вы что? — насторожился мужчина. — Что это с вами?

— Со мной все в порядке, — кивнул Лев Маркович. — А с вами-то что?

— В смысле? — не ожидая такой реакции, смутился мужчина.

— В смысле… Вы хотя бы приблизительно представляете, что такое десять процентов моих доходов? — пошел в наступление Лев Маркович. — На десять процентов от моих доходов можно содержать целую армию… Не то что какой-то хилый «Легион».

— Вы не поняли. Это не армия, это тайная организация. И все ее члены платят по десять процентов от своих доходов.

— То есть, если я подпишу эти ваши бумаги, десять процентов моих доходов будут автоматически перечисляться на указанный в них счет?

— Ну да… — кивнул мужчина.

— А Малиновский сможет пользоваться этими средствами?

— Малиновский здесь уже ни при чем. Средства пока что просто накапливаются. Да, есть человек, имеющий доступ к этому счету. Но его имя тоже держится в тайне, — сказал мужчина.

— Уж не вы ли этот самый человек? — спросил Лев Маркович.

Мужчина чуть смутился, но тут же огрызнулся:

— Я же говорю, его имя содержится в глубокой тайне.

— Хорошо, я подпишу ваши бумаги, но только в обмен на мою дочь. Только когда я увижу Лизу, я это подпишу, — сказал Лев Маркович и добавил: — Ни убивать, ни пытать вы меня не будете. Вам я нужен живым и здоровым. Иначе ведь не будет дохода, а значит, и никаких десяти процентов не будет. Так что везите меня домой.

— Ну что ж, вижу, что толку сегодня мы не добьемся. И хорошо, что ты знаешь, что Лиза твоя сбежала. Думаю, мои люди ее уже задержали. А если нет, они заберут в заложники твою жену, — сказал мужчина.

— Нет, только не это! — не на шутку испугался Лев Маркович. — У нее очень больное сердце. Я вас прошу, не трогайте ее.

— Ладно, — кивнул мужчина, удовлетворенный тем, что нащупал-таки у Льва Марковича его ахиллесову пяту. — Поскольку, как я вижу, здоровьем своей жены ты дорожишь еще больше, чем здоровьем дочери, мы отвезем тебя домой. А потом еще раз встретимся. Только очки взять не забудь.

— Хорошо, — кивнул Лев Маркович.

— А вот деньги мы заберем.

— Отдайте распоряжение своим людям не трогать Лизу, — попросил Лев Маркович.

— Хорошо, мы не будем ее искать. И жену твою не тронем. Но с условием, что ты никому не расскажешь о нашем договоре. И при следующей встрече подпишешь все бумаги.

— Хорошо, — согласился Лев Маркович, думая о своем. Ему срочно нужно было связаться со старшим лейтенантом Кориковым. А люди этого злодея сейчас начнут следить за ним с особым рвением.

Послышался шум колес, к ангарам на высокой скорости подкатил его серебристый джип. Николай каким-то образом выследил киднепперов и примчался ему на выручку.

Но Костян успел вскочить в машину, и та рванула с места.

— Николай, я же сказал тебе, чтобы ты не дергался! — раздраженно крикнул Лев Маркович выглянувшему из джипа водителю. — Ты что, не понял?! Ты сейчас должен быть дома! Твоя задача — охранять мою жену!

— Да понял я, понял, — кивнул Николай. — Но вы бы без меня не справились…

— Скорее, давай скорее поехали домой! — сказал Лев Маркович с тревогой, усаживаясь на переднее сиденье.

И только тут он обнаружил, что киднеппер не забрал у него бумаги, которые требовал подписать.

Лев Маркович сложил их и попытался сунуть в карман мастерки, но в этот момент послышался звонок мобильного.

— Как ваши дела, Лев Маркович? — спросил старший лейтенант Кориков.

— В порядке! — заверил его Лев Маркович и спросил: — Вы нашли мою дочь?!

— Думаю, что да, — сказал Кориков, и их разговор прервался.

Не успел Лев Маркович положить мобильник в карман, как он вновь ожил.

На этот раз звонил злодей.

— Я предупреждал тебя: никакой полиции, никаких охранников! А ты решил быть умнее умных?! — рявкнул он.

— Это личная инициатива моего водителя, — попытался оправдаться Лев Маркович. — Я никому не рассказывал о нашей встрече. Это он сам решил проследить за нами. Но ведь вам же удалось уйти. Давайте не усложнять ситуацию. Давайте договоримся…

— Давай договоримся. Твоя жена у нас. И будет у нас, пока не подпишешь все документы. Так что бери очки и жди звонка, — сказал мужчина с довольным смешком.

— Вот видишь, Николай, что ты наделал! — в сердцах сказал Лев Маркович, как завороженный глядя на свой мобильный. — Они жену забрали!

— Елену Павловну?! — ахнул Николай.

— Ну да, ну да… — закивал головой Лев Маркович. — Лизонька убежала, так они Леночку схватили. А у нее такое слабое сердце… Такое слабое сердце…

Лев Маркович откинулся на сиденье. И вновь ожил его мобильный. На дисплее высветился номер телефона Лизы.

— Ну что, забьем стрелку? — прохрипел знакомый голос.

— Говорите поскорее где и когда, — попросил Лев Маркович. — Я готов подписать любые бумаги. Только Леночку, жену мою, освободите. У нее очень слабое сердце…

— Через два часа на Красной площади у входа в собор Василия Блаженного. Не забудь очки и бумаги. Они ведь у тебя? — спросил звонивший и, не дожидаясь ответа, отключился.

Лев Маркович взглянул на часы. Вернуться домой за очками он не успеет. Значит, оставалось лишь заехать по пути в магазин и купить новые. И он снова пожалел, что до сих пор не приобрел себе вертолет или самолет.

— Куда едем? — спросил Николай, который уже догадался, что планы хозяина вновь изменились.

— В магазин «Оптика», — попросил Лев Маркович.

Лев Маркович набрал телефон старшего лейтенанта Корикова.

Тот долго не отвечал, а когда наконец отозвался, бросил недовольно:

— Ну, чего вам еще?! Мы наблюдаем за домом, где сейчас находится ваша дочь. Ее оттуда не вывозили. Значит, она там. Как только создастся благоприятный момент, мы ее освободим.

— Пока вы там наблюдаете, — раздраженно сказал Лев Маркович, — дочь сбежала.

— Ну и отлично! — чуть взбодрился Кориков. — Значит, нам можно снимать наружку.

— Подождите, но они похитили Леночку! — волнуясь, выпалил Лев Маркович.

— А кто такая эта Леночка? — спросил Кориков. — Любовница ваша, что ли?

— Какая любовница! — возмутился Лев Маркович. — Леночка — это жена, слышите, это моя жена. И они ее похитили! А у Леночки такое слабое сердце!

— А условия? Какие они выставили вам условия? — поинтересовался Кориков.

— Все те же… условия все те же. Но теперь у них Леночка. И я встречаюсь с ними через два часа, — сказал Лев Маркович, затем отключил телефон и покосился на водителя. Николаю, как он считал, совсем необязательно было знать, где именно он будет встречаться с теми, кто похитил его жену. А старший лейтенант Кориков вполне может вычислить его местонахождение по маячку.

— Ну вот, Николай, как только мы купим очки, ты припаркуешься где-нибудь во дворе и останешься меня ждать, — строго сказал Лев Маркович. — И чтобы без фокусов.

— Хорошо, — кивнул Николай, не скрывая обиды.

Лев Маркович понимал, что, если Николай будет где-то неподалеку маячить, встреча может сорваться. И был почему-то уверен, что старший лейтенант Кориков, если что, обязательно придет ему на помощь.

Глава 9

Анжела наконец поняла, что ее новый охранник Константин имеет над ней не только чисто физическую, но и эмоциональную власть, но избавиться от этого наваждения даже не пыталась. Впрочем, ей этого и не хотелось. В ранней юности Анжеле казалось, что деньги решают все проблемы. Но, еще и года не прожив в Америке с богатым, но старым, а потом еще и больным мужем, Анжела на своем теле прочувствовала, что не в деньгах счастье. Муж был болен, но ревнив. Она боялась не то что с кем-то вступить в связь, но даже лишний раз заговорить с мужчиной на улице или в магазине, офисе. Повсюду ей чудились его глаза и уши. Ведь на кону стояло целое состояние, которое в конце концов оказалось в ее руках. Но теперь появилась новая проблема. Теперь она просто панически боялась быть обманутой. С одной стороны, ее молодое, полное сил и энергии тело изнывало без ласки сильных рук и горячих и упругих мужественных губ. Но с другой, те красавчики, которых она была не прочь затащить в постель, были не то что не богатыми, они были бедными. Когда Гарик ввел ее в высший свет и она познакомилась с теми, у кого, как и у нее, имелись немалые средства, она открыла, что новые русские олигархи холодны и скучны, а их сыночки настолько инфантильны, что даже думать о каких-то с ними отношениях ей не хотелось.

Гарик, который усиленно сватал ее то за одного, то за другого богатого холостяка, в конце концов разозлился и в сердцах бросил:

— Живи тогда с сантехником или охранником!

И вот эти его слова и оказались пророческими. Охранник Константин не просто удовлетворил все ее накопившиеся за долгие годы воздержания желания и фантазии, но и, она это чувствовала, сделал ее по-настоящему счастливой.

Самое странное, что ее даже перестало тянуть в казино, к которому она пристрастилась еще за океаном, пытаясь этой страстью заглушить совсем другие свои страсти и желания. Она и не заметила, как Константин всего за несколько дней, по сути, стал хозяином в ее доме. И ей это нравилось. Анжела даже подумывала о том, чтобы сделать предложение Константину, — сам он, ясное дело, никогда не решится сказать, что готов стать ее мужем. Константин был едва ли не единственным мужчиной, которого она не поправляла и не принуждала называть ее на американский манер Анжелой — с ударением на первом слоге.

Однако, как поняла Анжела, Константин был совсем не так прост, как показалось ей вначале. У него, похоже, кроме их совместной, была еще своя, параллельная и далеко не спокойная жизнь. И когда остывал любовный жар и к ней возвращалась способность трезво мыслить, в голову лезли вопросы, настоятельно требовавшие ответа.

Что за бумаги он смотрит по ночам в кабинете, что за странные люди с внешностью уголовников стали без ее ведома появляться в их доме и, главное, о чем это Константин неустанно говорит, спорит и даже ругается с Гариком? Кое-что он ей рассказал и даже, можно сказать, взял ее в свои сообщницы. Идея с созданием эксклюзивной финансовой пирамиды ей понравилась. Но ей все равно казалось, что от нее что-то скрывают.

Анжела хотела сама за всем проследить, все проверить, но, когда в очередной раз Константин, вместо того чтобы поваляться подольше с ней в постели, ответив на звонок мобильного телефона, вдруг вскочил, натянул джинсы и, ничего не объясняя, куда-то помчался, Анжела не выдержала. Она накинула халат и, расслышав в холле знакомые голоса, устроила истерику.

— Гарик! — раскрасневшись, заорала она еще с лестницы. — Кто в этом доме хозяйка?!

— Ты, моя радость… Ты, конечно… — умильно пропел Гарик, стараясь уже тоном ублажить, утихомирить Анжелу.

Но та, заметив, что Константин, который сидел закинув ногу на ногу на диване и внимательно изучал какие-то бумаги, даже ухом не повел, стащила с ноги домашнюю туфлю и со всего размаха бросила ее вниз.

Константин сделал вид, что это его не касается, и продолжал читать бумаги.

— В конце концов, почему ты без моего ведома врываешься в дом, вынуждаешь моего охранника заниматься твоими делами?! Ты раньше такого никогда себе не позволял! — продолжала злиться Анжела.

Она хотела пристроиться рядом с Константином на диване, но тот встал и отошел в другой угол, к стоящему у окна столику.

— Зачем мне такой охранник, если мне даже выйти с ним никуда нельзя?! Я хочу развеяться, я хочу показаться в свете, и не одна, — заявила Анжела капризным тоном, — а иначе зачем мне все эти брюлики, которые я из Америки привезла… Вот и на сегодня от соседей получила приглашение. У них там что-то вроде вечеринки. Они откуда-то из Малайзии вернулись.

— А какие из соседей тебя пригласили? — насторожился Гарик и, заметив, что Анжела напряглась, уточнил вопрос: — Те, что слева, или те, что справа?

— Слева, — уверенно кивнула Анжела, — когда я вот так стою, то слева. Я, когда еще Константина не было, гулять на речку ходила. А Татьяна собаку выгуливала. У них такой здоровый далматинец. Я вот думаю тоже далматинца завести… А потом Татьяна к нам прибегала, когда свет в поселке после грозы вырубился. У них в доме свечек даже не было. А у них же ребенок маленький. Годик всего…

— А, так это Мельников, — махнул рукой Гарик и, обращаясь к Константину, сказал: — Эй, слышь, Костян, тут тема наклевывается, Мельник гостей собирает…

Константин промолчал.

— А кто такой этот Мельников? — поинтересовалась Анжела.

— Да строительством занимается… Миллионер… — пожал плечами Гарик.

— Но Татьяна говорила, что у нее муж совсем молодой…

— Так он и есть молодой, — подтвердил Гарик. — Он первый свой миллион к двадцати годам заработал.

— Заработал? — удивилась Анжела.

— Я даже догадываюсь как, но не скажу… — пожал плечами Гарик.

— Ну так как, Костя, мы идем к этим, как Гарик говорит, Мельниковым? — опять, активно флиртуя, пошла в наступление Анжела.

Но Костя так был занят какими-то подсчетами, что только нервно дернулся.

— Я же тебе уже объяснял, — вмешался Гарик, чувствуя, что Константин уже и так весь на нервах, — пока что он не может светиться… Дело у него важное…

— Ну, хорошо, — капризно надув губки, согласилась Анжела, — тогда, Гарик, с тобой пойдем. У тебя же есть фрак и бабочка?

— Найду, — сказал Гарик, задумавшись о чем-то своем.

— Ну тогда я пошла готовиться, — чуть оживилась Анжела.

— Только брюлики на себя все не цепляй, — попросил Гарик.

— Это почему еще?! — с вызовом спросила Анжела.

— По кочану! — дернулся Гарик. — Я не Костя. Если грабители на тебя нападут, я первым сбегу!

— Нет, там будет такое общество, которое только по брюликам и ценит, — недовольно надула губки Анжела и, покосившись на Константина, добавила: — Ничего, если что, Костя близко. Он к нам на помощь придет!

После того как в Америке Анжела жила, по сути, в золотой клетке, здесь, в России, она с трудом привыкала к свободе. Это неправда, что к хорошему привыкаешь быстро. К свободе, как и к богатству, после неволи и бедности привыкнуть совсем непросто. В Америке, как она потом случайно узнала, даже прислуга долгое время потешалась над ее привычкой не выбрасывать, а откладывать целлофановые пакеты — для хозяйственных нужд и порванные колготы — надеть под брюки. А после смерти мужа, прилетев в Россию, она просто боялась куда-то выйти одна, без сопровождения.

Гарик, правда, довольно быстро заметил и стал использовать эту ее слабость. Теперь, если Анжела хотела куда-то выйти или потратить деньги, она всегда обращалась к нему. А он, разыгрывая искушенного в финансовых и житейских делах супермена, делал вид, что страшно занят и ему некогда заниматься ее делами. В конце концов Анжела начала ему доплачивать, даже за незначительные услуги.

Вот и теперь, упрашивая Гарика сопроводить ее к соседям на вечеринку, Анжела понимала, что тот, согласившись, рассчитывает на приличный гонорар. Но ей не жаль было никаких денег на то, чтобы людей посмотреть, себя показать, да и просто пообщаться.

Анжела позвонила в салон, заказала себе на дом парикмахера и визажиста, а потом занялась нарядами. Очень уж хотелось ей произвести хорошее впечатление на своих соседей. И хотя Татьяна говорила, что, скорее всего, они с мужем скоро опять поедут жить за границу, даже несколько недель, месяцев нормального человеческого общения помогли бы ей адаптироваться, а может, завязать новые знакомства.

Занятая приготовлениями к вечеру, Анжела не интересовалась, чем занимаются Гарик и Константин. И только когда начало вечереть, попыталась дозвониться до Гарика. Но ни Гарик, ни Константин не отвечали. Дома никого из них не было, а никто из прислуги понятия не имел, куда они могли поехать.

Поначалу Анжела не на шутку разозлилась. А потом встревожилась. Ведь и Гарику, и Константину, от которых она никогда не прятала ни свои счета, ни свои пластиковые карточки, ничего не стоило теперь ими воспользоваться. От этой мысли Анжеле стало совсем не по себе.

Но она глянула на себя в зеркало: темно-синее вечернее платье с таким соблазнительным вырезом на спине, подвеска, перстень и сережки с сапфирами и такая изящная, мастерски сделанная прическа… Представить, что этого никто не увидит и не оценит, было выше ее сил. И, попытавшись еще пару раз дозвониться, Анжела решила пойти в гости одна.

Дом Мельниковых, в три этажа, с террасой и балконами, был довольно эффектным. Анжеле больше всего нравились огромные окна. И она, помнится, не раз, вздыхая, говорила Гарику:

— Как там, очевидно, светло…

На что он в конце концов резонно заметил:

— Зато представь, как там холодно осенью и зимой! Не протопишь!

Ее дом внешне больше был похож на замок или крепость. Окна небольшие, кирпичные стены толстые. Но в холодные, дождливые дни даже летом все равно приходилось включать отопление. После Майами, где они с ее американским мужем проводили большую часть года, климат Подмосковья сначала показался ей более чем некомфортным. Хотя в детстве и юности было совсем иначе. Правда, через некоторое время Анжела адаптировалась, научилась одеваться по погоде. Во всяком случае, ей не приходило в голову осенью надевать платье без рукавов. А если, как в этот раз, надевала платье с открытой спиной, обязательно брала меховую пелерину.

Когда охранники, ощупав ее пристальными взглядами, впустили в дом, Анжела сразу почувствовала, что Гарик был прав, выбирая ей дом с толстыми стенами и относительно небольшими окнами. На улице было достаточно ветрено, и в доме у Мельниковых, несмотря на теплые полы и включенное отопление, было прохладно.

Татьяна встретила Анжелу в холле и, поздоровавшись, поежилась и заметила:

— Ты, подруга, молодец, я тоже сейчас пойду свою норку на плечи накину.

Гости, многие с бокалами и рюмками, уже разбились на группки, кто устроившись в креслах и на диване, кто стоя, и беседовали каждый о своем. На Анжелу особого внимания никто не обращал. Это был классический светский раут, и каждый спешил использовать случай, чтобы решить свои проблемы.

Новое российское высшее общество уже в нулевых очень быстро усвоило все правила проведения светских раутов. Как и в Америке, здесь мужчины говорили о финансах и решали деловые вопросы, а женщины делились впечатлениями от новых путешествий и новых подарков и покупок. И чем больше у людей было денег, тем меньше они говорили о своих чадах, которые воспитывались няньками, гувернантками, в частных школах и закрытых английских колледжах — в общем кем угодно, только не вечно занятыми родителями. Поэтому Анжела ничуть не комплексовала, что у нее нет детей.

Но Татьяна, молодая мать, разумеется, потащила Анжелу в детскую, где в занавешенной розовой тканью беленькой кроватке мирно спала еще почти совсем безволосая, пухленькая девочка.

— Чудо, правда? — прошептала Татьяна и вздохнула: — Но вес набирает, как мой Мельников. Вся в него. Скоро на пышку станет похожа.

— А как назвали? — тоже шепотом спросила Анжела.

— Саша…

— Александра? — уточнила Анжела.

— Саша, — строго повторила Татьяна и уже тогда, когда они вышли в коридор, пояснила: — Мельников хотел пацана, а получилась девка. Ну, вот я и решила: пока маленькая, буду ее налысо стричь, имя-то пацанское, все ему приятней будет…

Детская была расположена на втором этаже, а общество оставалось внизу в холле, куда уже выкатили специальные столики с закуской. Татьяна глянула вниз и предложила:

— Слушай, давай здесь наверху уединимся… Выпьем, у меня кальян есть… оторвемся по полной!

— А тебя там не хватятся? — удивилась Анжела.

— Да кому я там на фиг нужна? Я вообще Мельникова своего предупредила, что буду с ребенком.

— А он что?

— Ему нравится, — пожала плечами Татьяна.

Они прошли в тихую, занавешенную плотными шторами, обитую узорчатой материей комнату, где на полу лежали мягкие восточные ковры, стояли низкие удобные диваны с разноцветными подушечками. Мягкий зеленоватый свет лился откуда-то сверху сквозь ткань подвесного потолка. В углу стояли две кальянницы, а на тумбочке лежали трубка и пачка сигар.

— В конце вечера сюда и Мельников может завалить, — вздохнула Татьяна. — А пока что мы с тобой здесь полные хозяйки.

Она заказала по телефону вино, сыр и фрукты и устроилась поудобнее на диване.

— Ты же наверняка тоже после шести не ешь? — спросила она, окинув Анжелу оценивающим взглядом.

Та неопределенно кивнула. Будучи замужем за человеком пожилым и не очень здоровым, она никогда не боялась, что вдруг окажется брошенной из-за своей изменившейся внешности.

— Мельников говорил, ты после мужа своего американского наследство нехилое получила, — сказала Татьяна, сама разливая красное вино.

— А он откуда знает? — удивилась Анжела.

— Мой Мельников всегда все знает. Потому и богат… — вздохнула Татьяна.

— Так чего ты вздыхаешь? — удивилась Анжела, устраиваясь поудобнее. — Молодой, богатый, перспективный, любит тебя. Ну толстый, так, знаешь, мне один дядька в Америке рассказывал, что у древних народов вообще считалось, что человек богато и счастливо прожил жизнь только в том случае, если после смерти его пузо не вмещалось в гроб.

— Да, у моего Мельникова оно точно не вместится… Я сама удивляюсь, в Малайзии, где столько фруктов, он умудрился поправиться на целых пятнадцать килограммов, — пожаловалась Татьяна.

— А сколько времени вы в Малайзии жили? — поинтересовалась Анжела.

— Пять лет… Долгих пять лет, — опять вздохнула Татьяна, отщипывая виноградину.

— У вас там квартира или дом был?

— Дом… С бассейном, сауной и такой техникой, что этим курицам местным и не снилось… А какая там прислуга вышколенная… Я вот хочу себе из Малайзии прислугу выписать. Аккуратные, работящие, а главное, не болтливые…

— О чем им с тобой болтать, ты же языка не знаешь, — заметила Анжела.

— Языка — это да… язык — это проблема… Мы в Малайзии специального человека держали, который все переводил.

— А ты сама-то чем там занималась? — поинтересовалась Анжела, начиная чистить апельсин.

— Да так, — манерно передернула плечами Татьяна. — Скучала… Первый год изучала маршруты, где там бутики, spa-салоны разные, цены прикидывала… Потом шопингом занималась… Потом целый год английский учила…

— Ну и как, выучила?

— Жарко там… Сидишь, и от этих слов мозги вообще закипают… Очень жарко. Даже с кондиционером и то жарко… В общем, бросила я это дело.

— А я вот выучила, — похвасталась Анжела. — У меня вообще, говорят, к языкам способности есть.

— Молодец. Мельников говорит, когда мы в Штаты поедем, мне тоже выучить придется, — вздохнула Татьяна.

— А дальше что? Чем ты себя развлекала?

— Дальше мы с Мельниковым бэби решили завести… Ну, работали над этим… работали… Потом я беременной стала и начала вязать ребеночку приданое… Мне там на УЗИ сразу сказали, что девочка будет. А я, чтобы Мельников думал, что сын, накупила голубых ниток и все голубое вязала… Носочки, рукавички, кофточки, штанишки, шапочки… И все такое крохотное, голубенькое… А потом, уже перед самыми родами, до меня дошло, что все это зазря.

— Почему? — не сразу поняла Анжела.

— Так жарко же там… Сашка первые месяцы вообще только в памперсах была… Голенькая…

— Да… — покачала головой Анжела, едва сдерживая смех.

— Ну все, хватит о грустном, давай кальяном побалуемся, — предложила Татьяна, вытаскивая из угла кальянницы.

Как показалось Анжеле, кальян был не совсем обычным, он не столько расслаблял, сколько будоражил. И в какой-то момент ей показалось, что у нее вот-вот начнутся видения…

И когда шторы вдруг раздвинулись и с подоконника в комнату спрыгнул спортивного вида темноволосый мужчина в кожаной куртке и джинсах, Анжела, приняв его за глюк, даже не сразу вскрикнула. И не сразу поняла, что это один из тех, кого Константин сбросил в подвал.

Мужчина поднес палец к губам и помог влезть через окно молодой женщине и еще одному, как и он, крепкому парню.

Двигались они ловко и, считай, бесшумно. Анжела покосилась на Татьяну, но та, откинувшись на одну из разноцветных шелковых подушек, казалось, задремала.